Купить цифровую книгу История с кладбищем

- Я многому научился на кладбище, - сказал Никт. - Я умею блекнуть и ходить по снам. Знаю, как открывается упырья дверь и как называются созвездия. Но там, снаружи, целый мир: море, острова, кораблекрушения и поросята.

— Изо всех человеческих органов язык — величайшее чудо. Ибо им мы пробуем сладкое вино и горькую отраву, источаем мёд и горечь.

...глотал книжку за книжкой с большей жадностью, чем некоторые дети - обед.

Одни навыки осваиваются в процессе учебы, другие — простым повторением, третьи приходят со временем сами.

— Перечисли, какие бывают люди, — продолжила мисс Люпеску. — Живо. Ник на мгновение задумался. — Живые, — сказал он. — Ну... и мёртвые. Он замолчал. Затем неуверенно добавил: — И... коты? — Мальчик, ты невежда, — сказала мисс Люпеску. — Это плохо. Причём тебя устраивает, что ты невежда, а это гораздо хуже. Повторяй за…

Он мог гипнотизировать лишь живых, но прекрасно знал, что лесть действует и на мертвых.

— Мальчик, ты невежда, — заключила мисс Лупеску. — Это плохо, и ты доволен своим невежеством, что куда хуже

Покойники, как правило, лишены предрассудков.

Глазки, дитятко, закрой, Спи, покуда спится. Мир лежит перед тобой, Трудно ошибиться... Ласки, танцы до упаду, Имя, кровь, земные клады... Все отыщешь, боль и радость, Все пускай случится.

— Перестаньте кричать. Мы знаем, что вы ненастоящий. — Я сожру вашу печень! — завизжал Человек-индиго. — Фигушки.

Никт познакомил Скарлетт со своими друзьями, хоть она их и не видела. Но родители твердо сказали ей, что Никт - воображаемый и в этом нет ничего плохого, и мама даже несколько дней ставила для него тарелку, так что Скарлетт не удивлялась, что у Никта есть воображаемые приятели. [...] Папа преподавал физику частиц, но, как…

Один раз – это ошибка, Джек. Два раза – катастрофа.

It’s like the people who believe they’ll be happy if they go and live somewhere else, but who learn it doesn’t work that way. Wherever you go, you take yourself with you. If you see what I mean.

— Полагаю, всё это женские причуды. Мальчиком ты ей нравился, а теперь, когда ты стал молодым мужчиной, она не знает, как с тобой себя вести. Я каждый день играл возле утиного пруда с одной девочкой, а потом она выросла и вдруг запустила мне в голову яблоком. И не сказала больше ни слова, пока мне не исполнилось…

“Почему никто не хочет об этом говорить? — Потому что у людей бывают тайны. Потому что не обо всём можно говорить. Потому что люди многое забывают.”

А ты нужен нам живой. Чтобы ты удивлял нас, разочаровывал и очаровывал.

— У меня создалось мнение. — объявил он, поглаживая свои пыльные усы. — что ваши успехи становятся все более плачевными. Вы не блекнете, мальчик. Вы заметны всем и каждому. Более того, проглядеть вас весьма проблематично. Да если б вы явились сюда в компании фиолетового льва, зеленого слона и малинового единорога, на…

You’re always you, and that don’t change, and you’re always changing, and there’s nothing you can do about it.

-<...>Только я такой же как раньше. Матушка Хоррор его перебила: -А я всё такая же девчонка, тонкая, как былинка, которая плела на старом пастбище венки из ромашек! Ты всегда ты, но ты меняешься, и с этим ничего не поделаешь.

Как это страшно — опередить своё время!

Он мог гипнотизировать лишь живых, но прекрасно знал, что лесть действует и на мёртвых.

“— А куда ты вообще едешь? — Туда, куда нужно. Где я смогу узнать то, чего не узнаю здесь.”