Купити цифрову книгу Волшебный дневник

Похороны, как это ни ужасно, похожи на некую игру. Надо помнить правила, говорить банальности и, не дай Бог, не сорваться до конца церемонии. Надо быть учтивой, не слишком часто улыбаться; делать печальный вид, но желательно не перестараться, чтобы родственникам не стало еще хуже. Надо всем своим видом демонстрировать…

Вряд ли человек, который на редкость мало говорит, может быть настолько прост, насколько это кажется окружающим. Кое-чего набираешься, пока молчишь, потому что, когда молчишь, много думаешь.

Знаете, есть такие вещи, на которые стоит только поглядеть, и они сразу же соединяют тебя с домом, — в общем, с чем-то или кем-то дорогим.

Она всего лишь подруга. Четыре слова, которые вполне могут убить любую женщину

Она всего лишь подруга. Четыре слова, которые вполне могут убить любую женщину

Некоторые события не стоит предотвращать. Иногда предстоит почувствовать себя дурой. Иногда предстоит испытать боль на глазах у всех. Иногда это необходимо, чтобы повзрослеть, чтобы перейти в другой день.

А я была просто напросто раздавлена, как растение, которое топтали, топтали, но оно выжило, и, подобно этому растению, я не имела иного выбора, кроме как расти в другую сторону, не так, как прежде.

Как правило, в письменных посланиях люди не улавливают нужный «тон» или, улавливая некий «тон», совершенно неправильно понимают смысл невинных фраз.

«Любое событие может стать ключом от запертого ящика в голове все-обо-всем-знающего человека, чтобы он с любопытством воспринял неведомое и распрощался с практицизмом и прямолинейностью».

Полагаю, легче найти выход, когда знаешь все слагаемые происходящего. Когда же застреваешь посредине и вокруг множество тупиков, которые никуда не ведут, очень трудно все расставить по полочкам.

Чтобы облегчить людям расставание я заставляю их ненавидеть себя. Мне не приходило в голову, что эти люди надолго сохраняют в памяти мои выкрутасы испорченного ребенка и тем более саркастические выпады.

— Мы тебе очень рады. Хочешь еще чего-нибудь?— Свой дом, свою жизнь…

Я протянула ему книгу, и наши пальцы встретились, отчего я вздрогнула всем телом. Страницы книги были стянуты пряжкой, запертой на золотой замочек.— Какого черта?.. — произнес Маркус, пытаясь отпереть книгу и гримасничая так, что я не могла сдержать улыбку. — Надо же было тебе выбрать единственную книгу, у которой нет…

— К черту! - внезапно сказал он, словно ему все это надоело, словно он рассердился, и, притянув к себе, он обнял меня правой рукой за плечи, по — прежнему глядя прямо вперед, левая рука на руле. Я помню, он вёл машину еще быстрее, чем раньше. — Ты, верно, годишься мне в дочери по годам, и я не знаю, как себя с тобой вести.

Ничего есть ничего. Но в нем почти всегда кроется нечто.