Мег. Адская бездна
Стив Алтен

The Big BookМегалодон #2
Четыре года назад работы в Марианской впадине вынудили мегалодона – гигантскую акулу, которую все считали вымершей, подняться на поверхность. Джонасу Тейлору удалось убить страшного хищника, а родившегося детеныша поместить в океанариум Института Танаки. Однако огромные долги и судебные иски заставляют Тейлора обратиться к эксцентричному миллиардеру с просьбой помочь сохранить институт на плаву. Втянутый в паутину обмана и лжи, измученный ночными кошмарами, в которых он видит собственную смерть, Тейлор, желая спасти свою работу, семью и себя, вновь опускается в Марианскую впадину…

Продолжение романа «Мег» выдержано в лучших традициях жанра «экшн». Это вполне достойный соперник таких уже ставших классикой книг, как «Парк Юрского периода» Майкла Крайтона и «Челюсти» Питера Бенчли.

В августе 2018 года кинокомпания «Warner Bros.» планирует выпустить по роману одноименный фильм, который снимает известный режиссер Джон Тёртелтауб («Сокровище нации», «Сокровище нации: Книга тайн», «Ученик чародея»). Главную роль исполнит Джейсон Стэй тем («Карты, деньги, два ствола», «Ограбление по-итальянски»).

Впервые на русском языке!

Стив Алтен

Мег. Адская бездна

Steve Alten

The Trench

Copyright © 1999 Steve Alten

© О. Александрова, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

Посвящается маме и папе, которые всегда со мной…

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места действия и события являются плодом воображения автора и не должны рассматриваться как реальные. Любое сходство с реальными событиями, районами, организациями или лицами, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Давление на больших глубинах

Марианская впадина 12° с. ш., 114° в. д.

22 марта 2001 года

Отставной пилот глубоководных аппаратов ВМС США Барри Лис проверил показания датчика глубины на «Протее» и сразу почувствовал, как вспотели ладони. Тридцать четыре тысячи семьсот восемнадцать футов. От поверхности океана их отделяло семь миль, а давление воды на такой глубине составляло шестнадцать тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Просто старайся об этом не думать…

Барри оглядел тесное пространство подводного аппарата, рассчитанного на четверых.

Внутри прочного корпуса находились компьютерные мониторы, электроника и дикое количество переплетенных проводов. Места для команды в этом водонепроницаемом гробу практически не оставалось.

Сидевшие возле пульта управления аппаратом руководитель проекта Эллис Ричардс и геолог Линда Херон, его миниатюрная помощница, вглядывались в крошечные иллюминаторы в носовой части «Протея».

– Видишь этих зеленых многощетинковых червей? – спросила Линда. – Это помпейские черви, выдерживающие перепад температур от двадцати двух до восьмидесяти одного градуса Цельсия. Гидротермальные источники выбрасывают серу, способствующую образованию бактерий, которыми питаются помпейские черви…

– Линда…

– …ну а те в свою очередь служат пищей для самых причудливых живых организмов.

– Линда, кончай грузить меня своими чертовыми лекциями по биологии! – остановил ее Эллис.

– Прости. – Линда, сложив перед глазами руки домиком, снова уставилась в иллюминатор.

Четвертый член экипажа глубоководного аппарата Кхали Хабаш, отвернувшись от пульта управления, с едва заметной улыбкой посмотрел на Линду. Девушка любила поговорить, особенно когда нервничала, и он никогда не упускал возможности воспользоваться этим ее качеством.

На самом деле его звали вовсе не Кхали, а Ари Леви. Он был сирийским евреем, которого примерно десять лет назад завербовала израильская политическая разведка Моссад. С тех пор он вел двойную жизнь: половину времени проводил в Израиле с женой и тремя детьми, а в остальное время путешествовал по России и арабскому миру, представляясь специалистом в области физики плазмы. У агента ушло четыре тяжелых года, полных самопожертвования, чтобы внедриться в организацию Бенедикта Сингера, но вот теперь он был здесь, в семи милях под поверхностью Тихого океана, чтобы узнать секреты, способные навсегда изменить будущее человечества.

Ари проверил датчик температуры воды:

– Эй, Линда! Тебе верится, что температура воды за бортом семьдесят восемь градусов?

Девушка снова вскинула голову:

– Невероятно, да? Мы называем это гидротермальными мегаисточниками. Температура минерализованной воды, выбрасываемой «черными курильщиками», семьсот градусов. Столб сажи и обломков минералов поднимается, нагревая холодную воду, до тех пор, пока не достигает нулевой плавучести на высоте двенадцать тысяч футов от дна Марианской впадины. После чего океанские течения разносят выброшенную наверх сажу по горизонтали. И вот этот самый слой сажи образует своеобразный потолок, изолирующий придонный слой горячей воды от холодных вод океана.

– И слой никогда не остывает?

– Никогда. Гидротермальны

источники существовали всегда. По крайней мере, начиная с мелового периода.

Эллис Ричардс в очередной раз посмотрел на часы. Будучи руководителем проекта, он постоянно боялся выбиться из графика.

– Боже мой, прошло уже три часа, а мы, похоже, вообще не продвинулись! Линда, мне кажется или наш пилот действительно не понимает, что делает?

Барри Лис пропустил оскорбление мимо ушей. Проверив гидролокатор, он вполголоса чертыхнулся. Они слишком оторвались от «Бентоса» – глубоководной лаборатории и базы подводных аппаратов «Геотек индастриз». Мобильная станция ценой миллиард долларов походила на крытый спортивный стадион с дополнительным плоским днищем и тремя гигантскими амортизационными опорами вместо ног. Эта титановая конструкция площадью сорок шесть тысяч квадратных футов, зависшая над придонной зоной турбулентности в состоянии нулевой плавучести, чем-то напоминала Лису монструозный фрегат, ведущий «Протей» на север в условиях самой враждебной окружающей среды на планете.

В бытность в ВМС Барри Лис служил на трех различных подлодках. И уже успел свыкнуться с вызывающей клаустрофобию глубоководной казармой. Выдержать подобное испытание способен лишь опытный подводник, который должен был проявлять чудеса умственной и психологической устойчивости, поскольку лишь он один знал, что стальной корабль, зависший в черных недрах Тихого океана на глубине несколько сотен морских саженей, может затонуть в результате любой случайности.

Барри обладал необходимой твердостью духа, прошедшей обкатку за двадцать шесть лет службы. Поэтому его самого неприятно удивил тот факт, что погружение в Марианскую впадину так быстро повлияло на его психическое состояние. Уверенность, выработанная за многие годы боевых дежурств на подводной лодке, неожиданно испарилась, когда «Протей» покинул глубоководную базу «Бентос».

По правде говоря, Барри нервировали отнюдь не большие глубины. Четыре года назад вследствие вмешательства человека в подводный мир Марианской впадины Carcharodon megalodon, доисторический вид большой белой акулы длиной шестьдесят футов, поднялся на поверхность океана из впадины, сея хаос и смерть. И хотя акулу-альбиноса благополучно уничтожили, а ее выжившего детеныша поймали, не меньше десятка человек успело найти смерть в ее семифутовых челюстях. А где есть одна такая тварь, там могут найтись и другие. Поэтому, несмотря на суперсовременное оборудование, предоставленное компанией «Геотек», и принятые ею меры предосторожности, пилот глубоководного аппарата сейчас был одним сплошным комком нервов.

Барри Лис переключил тумблер регулятора скорости, чтобы уменьшить импульс основного двигателя. У Барри не было ни малейшего желания слишком отрываться от «Бентоса».

– В чем дело, капитан? – спросил Эллис. – Почему ты сбавил скорость?

– Температура снова поднимается. Мы приближаемся к очередной группе гидротермальных источников. И мне очень не хотелось бы врезаться в один из этих «черных курильщиков».

Руководитель проекта на секунду закрыл глаза в приступе раздражения:

– Черт бы их подрал!..

Барри, не дослушав Эллиса, припал к иллюминатору.

Прожекторы подводного аппарата осветили окаменевшие леса сернистых конкреций, минералов и кратеры гидротермальных источников, тянущиеся на высоту тридцать футов от океанского ложа. Эти своеобразные печные трубы выпускали наверх плотные облака перегретой высокоминерализованной воды.

Ари исподтишка наблюдал за тем, как Эллис Ричардс с грозным видом направляется к пульту управления подводным аппаратом.

– Капитан, давай-ка проясним ситуацию. За выполнение этой миссии отвечаю я, а не ты. И у меня есть приказ проходить не менее двадцати миль в день, чего просто нереально добиться, если мы будем ползти как черепаха.

– Мистер Ричардс, береженого Бог бережет. Мне пока не хочется слишком сильно отрываться от «Бентоса». По крайней мере до тех пор, пока я не начну чувствовать этот аппарат.

– Чувствовать аппарат?! А ведь я всегда считал тебя опытным пилотом.

– Так оно и есть, – буркнул Барри. – Вот потому-то я и сбавил ход.

Линда отвернулась от иллюминатора:

– Капитан, а вы можете точно сказать, как далеко мы оторвались от «Бентоса»?

– Более чем на шесть километров.

– Шесть километров? Только и всего?! Бенедикт Сингер будет рвать и метать. – У Эллиса Ричардса был такой вид, будто его вот-вот хватит удар. – Послушай, капитан, в начале следующей недели на «Бентос» должны прибыть «Прометей» и «Эпиметей». И ни один из этих подводных аппаратов не сможет начать работу, пока мы не закончим нашу.

– Я в курсе.

– Еще бы! «Геотек» по-королевски платит тебе за пилотирование «Протея». И мы не можем играть с «Бентосом» в догонялки всякий раз, как спускаемся вниз. В противном случае к нашему графику придется добавить еще тридцать дней, что абсолютно неприемлемо.

– Так же как и смерть, мистер Ричардс. Моя задача – сохранять вам жизнь в этой адской дыре, а не обеспечивать получение бонуса за опережение графика.

Руководитель проекта пристально посм

трел на Барри Лиса:

– Капитан, неужели ты боишься?

– Эллис…

– Нет, Линда, я абсолютно прав.

Ари следил за развитием событий. За несколько недель, проведенных во впадине, он понял, что Эллису Ричардсу, со свойственной ему упертостью, было проще быковать, нежели признаться в собственной неправоте. И это притом, что человечество куда больше знало о далеких галактиках, чем о Марианской впадине. Тем не менее Ричардс считал себя крупным специалистом по Марианской впадине – начиная с ее скрытых геологических условий и кончая загадочными формами жизни.

Для Ари Леви этот напыщенный индюк Эллис Ричардс был явно опасным человеком.

Капитан Лис сверкнул глазами на Эллиса:

– Да, во мне есть здоровая доза страха, если ты имеешь в виду именно это. И совершенно очевидно, что ни один из вас не понимает до конца всей опасности работы на глубине тридцати пяти тысяч футов. А потому повторяю еще раз для непонятливых: если хоть что-нибудь пойдет не так, если мы случайно во что-то врежемся… или что-то врежется в нас, то не будет ни люков, которые можно было бы задраить, ни стандартных спасательных процедур. Если, не дай бог, будет поврежден корпус аппарата, у вас даже не останется времени на последнее «прости».

– Похоже, у тебя расшалились нервы, – заметил Эллис.

– Что ты сказал?

– Хабаш, а как по-вашему, у капитана действительно сдали нервы?

– Учитывая, что ныне здравствующие потомки Carcharodon megalodon наверняка водятся в этом желобе, я вполне разделяю мнение капитана, – ответил Ари. – Нам предстоит обследовать более шестидесяти тысяч квадратных миль океанского ложа. Система буксируемых гидролокаторов нашего надводного судна специально разработана для заблаговременного предупреждения о приближении любых биологических объектов, с тем чтобы у нас было в запасе достаточно времени ретироваться на «Бентос».

– Достаточно времени? – удивленно покачал головой Барри. – Но откуда, черт возьми, мы узнаем, какую скорость может развить этот биологический вид?! А кроме того, «Голиаф» находится сейчас в зоне штормовых ветров. И внешние помехи в любой момент могут нарушить связь.

– В таком случае предлагаю начать собирать первые образцы прямо здесь, чтобы дать возможность «Бентосу» нас нагнать. И как только ветер уляжется, вы наверняка сумеете наверстать упущенное.

Бросив на Линду выразительный взгляд, Барри повернулся к пульту управления. Затем два раза проверил транспондеры гидролокатора, посмотрел в иллюминатор и включил подруливающий движитель. Маневрируя между «черными курильщиками», «Протей» начал медленно опускаться, достигнув нулевой плавучести прямо над скоплением светящихся в темноте рифтий. Эти четырнадцатифутовые черви извивались в подводном потоке, словно змеи на голове горгоны Медузы.

– Включаю газовые хроматографы, – сказал Ари. – Мы можем вдвое сократить время нашей миссии, если обнаружим изотопы гелия непосредственно в выбросах гидротермальных источников.

– Вот и отлично. Начинай. – Эллис с помощью компьютера попытался запустить механические руки.

Глядя в подводную камеру и оперируя двумя центральными ручками управления, Эллис выдвинул из-под дна подводного аппарата два парных манипулятора. Затем очень осторожно с помощью захвата левой механической руки вытащил изотермическую корзину для образцов.

Капитан Лис наблюдал за тем, как манипуляторы коснулись океанского ложа, подняв тучи ила. Лис закрыл глаза и, прислушиваясь к завываниям гидравлических захватов, попытался расслабиться.

– Возьми чуть-чуть левее. – Линда продолжала смотреть в иллюминатор, чтобы направлять действия Эллиса. – Чуть ниже скопления рифтий.

Громкий высокочастотный сигнал гидролокатора заставил сердце Барри Лиса тревожно забиться. Он ошеломленно поглядел на экран сонара.

Там неожиданно материализовалось плотное скопление каких-то объектов. Очень крупных объектов.

Капитан почувствовал, что у него сжимает горло. Остальные члены группы преспокойно продолжали работать, даже не потрудившись поднять глаза.

– Хабаш, похоже, к нам гости.

– А что там такое? – повернулся Ари.

– На экране гидролокатора три неопознанных объекта. Направление ноль-один-пять. Расстояние семь и четыре десятых километра. Скорость пятнадцать узлов, и они приближаются.

– Ну а что говорят там, наверху?

– Я пытаюсь с ними связаться. Не отвечают. Мы теперь сами по себе.

– И что ты предлагаешь? – На Ари неожиданно накатил приступ клаустрофобии.

Барри уставился на экран гидролокатора:

– Я бы сказал, нужно поскорее сматываться отсюда. Ричардс, срочно вынимай манипуляторы, мы немедленно возвращаемся на «Бентос».

– Ты, наверное, шутишь.

– Капитан, вы уверены? – У Линды от страха скрутило живот.

– Смотри сама. Кем бы ни были эти твари, они, ускоряясь, движутся по впадине в нашем направлении. Ричардс, я тебе говорю, вытаскивай свои манипуляторы.

– А я вот что скажу тебе. Пошел ты на хрен! Мне нужно двадцать минут, чтобы собрать все необходимое. И будь я проклят, если не верну корзину с образцами обратн

на судно!

Ари, придвинувшись к монитору гидролокатора, уставился на изображения трех объектов. И воскресил в памяти свои тренировочные занятия. Разве мегалодоны охотятся стаями?

– Быть может, это просто косяк рыб? – предположила Линда. – Постарайся сохранять спокойствие…

– Косяк рыб? Линда, ты геолог, вот и занимайся своей геологией! Если верить сонару, эти три объекта более сорока футов длиной каждый. Что мне совсем не нравится…

Барри включил подруливающий движитель. Спокойствие. Не так быстро. Если во что-нибудь врежешься, повредишь корпус. Подводный аппарат развернулся против часовой стрелки. Его здорово тряхнуло.

– Твою мать, Лис! – взвизгнул Эллис. – Ты чуть было не оторвал механическую руку.

– Я ведь велел тебе убрать манипулятор. – Барри увеличил скорость до предельной: 1,8 узла. Он знал, что где-то там в темноте «Бентос» движется им навстречу.

Звуковые сигналы усилились.

«Расчетное время прибытия тридцать две минуты, – подумал Ари. – Мы слишком далеко».

– Капитан, послушайте. – Линда схватила Барри за руку. – Это явно не акулы.

Барри упрямо смотрел прямо перед собой:

– Интересно, и с каких это пор ты стала биологом?

– Полагаю, Линда права. – Ари попытался обуздать страх.

– Послушай, Хабаш, кем бы ни были эти твари, они, блин, чертовски большие и чертовски быстрее «Протея»!

Сигналы ускорились. У Ари еще сильнее забилось сердце.

– Это абсурд, – сказал Эллис.

Барри Лис, проигнорировав замечание, наклонился вперед и уставился в иллюминатор. Дым, курившийся из кратеров «черных курильщиков», мешал обзору. Лис, как щитком, прикрыл ладонями глаза и попытался сосредоточиться.

Минуты тянулись мучительно долго. Впереди что-то промелькнуло. Что-то очень большое. И очень стремительное.

– Они уже здесь, – прошептал капитан, пытаясь проглотить ком в горле. Шустрые черти…

На какое-то время все, словно онемев, прислушивались к звуку винта «Протея».

Внезапный толчок – и аппарат завалился на правый борт. Барри с ходу вмазался лицом в пульт управления.

– Что случилось? – спросил Эллис. – Ты во что-то врезался?

– Вовсе нет. Это они врезались в нас. – Барри стал судорожно переключать тумблеры панели управления. – Аппарат не реагирует… Что-то вышло из строя.

– Тсс, послушайте, – прошептала Линда; где-то над головой раздался слабый скрежет металла. – О боже, одна из этих тварей уже наверху!

Ари, глядя на экран гидролокатора, прислушался к звуковым сигналам.

– Лис, да сделай же что-нибудь! – приказал Эллис.

– Держитесь! – Пилот резко положил аппарат на левый борт, затем – снова на правый, стараясь стряхнуть сидевшую наверху тварь.

– Капитан, стоп! – взвизгнула Линда. – Отошла пластина обшивки корпуса!

Кабину пронзил леденящий душу звук отрывающегося металла. Подняв руку, пилот потрогал титановую заклепку металлической обшивки. Затем облизал влажный палец.

– Морская вода, – простонал он и посмотрел в иллюминатор, молясь про себя, чтобы «Бентос» оказался рядом.

Слух снова резанул скрежет отрывающегося металла, «Протей» отбросило в сторону.

– Твою мать! – Капитан смахнул пот со лба. – Они отрывают, на хрен, хвостовое оперение.

Линда прижалась лицом к иллюминатору:

– А где «Бентос»?

Что-то массивное ударилось в борт подводного аппарата, обрушив установленную у дальней переборки записывающую аппаратуру.

– Капитан, похоже, я знаю, что они делают! – воскликнул Ари. – Те двое, что помельче, тянут нас к своему более крупному товарищу.

– Так, по-вашему, эти твари обладают интеллектом?

– Смотрите! – закричала Линда, показав на иллюминатор.

Барри увидел надвигающуюся на них зловещую тень:

– Это «Бентос»…

– У нас нет времени на стыковку, – предупредил Ари. – Передай на «Бентос», чтобы срочно открыли двери ангара…

– У них уйдет пять минут на то, чтобы заполнить камеру водой! – закричала Линда.

Пилот схватил рацию:

– СОС… СОС… «Бентос», это «Протей», прошу срочно открыть двери ангара…

– «Протей», следуйте в стыковочную зону…

– Черт бы вас всех побрал! Быстро открывайте проклятые двери!

Ари, который пытался удержать на месте заклепки, неожиданно почувствовал, как металл заходил ходуном под его вспотевшими ладонями.

– Уж не знаю, что это за твари, но они оторвали целую секцию обшивки…

Кабину наполнил свистящий звук.

– Что это? – прошептал руководитель группы.

– Капитан! – заорал Ари. – Третья тварь…

Что-то с силой обрушилось на нос судна, Линда с Эллисом повалились на пол. Барри Лис перелетел через пульт управления, врезавшись головой в иллюминатор. По лбу ручьем потекла кровь. Вытерев кровь, он в ужасе отпрянул.

В стекло смотрел светящийся багровый глаз.

Ари продолжал судорожно удерживать громыхающий над головой лист титановой обшивки. Он подумал об информации, которую пытался получить, но так и не сумел передать. Подумал о своей жене и детях, которых оставил во имя служебного долга.

Свистящий звук над головой прекратился. Пара искореженных заклепок влетела в кабину, словно автом

тные пули.

Голова агента Моссада взорвалась раньше, чем заклепки долетели до пола.

Кошмар наяву

Мерцающий солнечный свет просачивался в серо-зеленые глубины. Джонас Тейлор нырнул в пустоту носовым обтекателем вперед, пытаясь выдохнуть, но горло горело огнем, а грудь сжимало, будто тисками. Он широко открыл глаза, прижав ладони к лексановой капсуле.

Океан стал черным. Закладывая крутые виражи и вглядываясь в темноту, Джонас продолжил погружение в желоб.

Передние прожекторы подводного аппарата высветили вихревые облака сажи. Неожиданно из грязевого потока возник какой-то объект. Другая лексановая капсула. Внутри распростертое женское тело. Лицо окутано мраком, но Джонас узнал длинные черные волосы, струящиеся, точно шелковое покрывало. Затем мельком увидел пустые миндалевидные глаза… смотревшие сквозь него.

Терри…

Он прибавил скорость, но подводный аппарат, боровшийся со встречным течением, практически не двигался. Объятый ужасом, Джонас выкрикнул ее имя.

Внезапно в бурлящем потоке обломков за ее спиной возникло призрачное сияние. Черты лица Терри словно размылись, растворившись в этом неземном свете.

У Джонаса перехватило дыхание, когда он увидел голову Ангела. Жуткая пасть ощерилась в дьявольской ухмылке, обнажив розовые десны и ряды острых как бритва треугольных зубов.

Джонас попытался закричать, но не смог издать ни звука.

Неожиданно Терри распахнула глаза. В ее взгляде Джонас заметил проблеск узнавания… и страх.

– Джонас, – прошептала она, и в этот момент монстр целиком заглотил капсулу.

– Джонас.

– Нет! – Джонас рывком сел на кровати, грудь тяжело вздымалась, руки тряслись.

– Милый, все хорошо, хорошо. – Терри гладила мужа по волосам, ее сердце билось в такт его учащенному дыханию.

Утреннее солнце пробивалось сквозь деревянные ставни, освещая знакомую спальню и помогая Джонасу стряхнуть наваждение. Он повернулся и поцеловал руку Терри.

– Ты в порядке? – спросила она, и Джонас кивнул, пытаясь вернуть себе дар речи. – Неужели тот самый сон? О возвращении в Марианскую впадину?

– Да. – Джонас снова откинулся на спину, позволив жене использовать его грудь вместо подушки.

Он гладил ее длинные шелковистые волосы, затем его рука легла ей на поясницу, скользнув чуть ниже, на обнаженную гладкую попку.

– Тебе не становится лучше, – сказала Терри. – Нужно обратиться к доктору Уишнову, а не то в один прекрасный день ты доведешь меня до инфаркта.

– Нервное расстройство, вызванное посттравматическим стрессом. Я уже заранее знаю, что он скажет. А еще он скажет, что мне нужно уходить из Института Танаки.

– Возможно, это единственный выход. Четыре года изучать этого монстра – тут у любого поедет крыша, особенно если учесть, через что тебе пришлось пройти.

Раздался телефонный звонок, и они, словно сговорившись, вздрогнули.

– Похоже, мы с тобой оба на грани нервного срыва, – улыбнулся Джонас.

Терри перекатилась через мужа, прижавшись к нему обнаженным телом:

– Не отвечай.

Обняв жену, Джонас пробежался руками по ее груди.

Телефон упрямо продолжал звонить.

– Черт бы их всех побрал! – Джонас схватил трубку. – Да?

– Док, это Мэнни. Простите за беспокойство, но мне кажется, вам следует вернуться в лагуну.

Беспокойство, звучавшее в голосе ассистента, заставило Джонаса сесть на кровати.

– В чем проблема?

– Это Ангел. Она немного взвинчена. Пожалуй, вам лучше приехать.

У Джонаса екнуло сердце.

– Буду через двадцать минут. – Повесив трубку, он вскочил с постели и принялся одеваться.

– Джонас, что случилось?

Он повернулся к Терри:

– Мэнни говорит, с самкой что-то не так. Мне надо идти…

– Милый, расслабься. Может, тебе сперва стоит поесть? У тебя такой вид, что краше в гроб кладут.

К удивлению Терри, Джонас, перестав одеваться, присел на кровать и обнял жену.

– Я люблю тебя, – прошептал он.

– Джонас, я тоже тебя люблю. Скажи мне, что не так? Я чувствую, как у тебя дрожат руки.

– Сам не знаю. Быть может, у меня дежавю, словно мой самый страшный ночной кошмар неожиданно стал явью.

Прошло одиннадцать лет с тех пор, как Джонас Тейлор впервые столкнулся с Carcharodon megalodon – свирепейшим хищником из всех когда-либо обитавших на планете. Тогда Джонас, будучи пилотом глубоководного обитаемого аппарата ВМС США «Си клиф» с двумя учеными на борту, спустился на глубину семь миль в Марианскую впадину, самый глубокий желоб на Земле. Было сделано три погружения, проводившихся под грифом «Секретно», и во время последнего из них уставший до изнеможения гидронавт внезапно увидел, как в черных, точно деготь, водах возникло неземное белое свечение. Завороженный тем, что он принял за аберрацию сознания, Джонас не на шутку испугался, когда из глубин начала подниматься гигантская светящаяся голова шестидесятифутовой большой белой акулы, демонстрировавшей в дьявольской ухмылке семидюймовые зубы.

Джонаса обуял первобытный страх, и это навсегда изменило его жизнь. Наплевав на протокол, он сбросил балласт и

тремительно поднял «Си клиф» на поверхность. Слишком быстрое всплытие привело к разгерметизации аппарата. Оба находившихся на борту ученых погибли, и на этом карьера Джонаса как гидронавта бесславно закончилась. По крайней мере, тогда он считал именно так.

Следующие семь лет Джонас жил, одержимый идеей доказать всему миру, что такая акула действительно существует. Вернувшись в университет, он получил степень в области палеобиологии, причем средства к существованию обеспечивала тогда его первая жена. Исследование таинственного исчезновения мегалодона как вида привело к созданию противоречивой теории, обоснованию которой было посвящено несколько публикаций. Джонас выдвинул предположение, что доисторической белой акуле пришлось мигрировать в более теплые абиссальные воды Марианской впадины из-за резкого понижения температуры поверхности океана во время последнего ледникового периода. Несмотря на строгое научное обоснование сделанных выводов, коллеги сочли исследования Джонаса пустыми домыслами, и в результате большинство институтов отказали ему в публикации.

Четыре года спустя Масао Танака, старый друг и учитель Джонаса, предложил ему снова спуститься в Марианскую впадину. Танаку, основателя Океанографического института, не интересовали ни теории Джонаса относительно возможности существования мегалодона, ни сам мегалодон. На самом деле Масао создавал рукотворную лагуну на побережье Монтерея – искусственную среду обитания для изучения китов. Для привлечения дополнительного финансирования проекта Масао организовал совместное предприятие с правительством Японии с целью развертывания на дне Марианской впадины системы морских станций раннего предупреждения о сейсмической активности (ЮНИС). Но некоторые элементы системы вышли из строя, и Масао потребовалась помощь Джонаса для их подъема наверх. Поначалу Джонас отказался, поскольку не смог заглянуть в глаза своим страхам. Но после того как его первый брак затрещал по всем швам, а карьера покатилась под откос, бывший пилот глубоководных аппаратов решил воспользоваться предоставившейся возможностью, чтобы начать жизнь с чистого листа.

А еще там была Терри.

Единственная дочь Масао Танаки была очень красивой и очень строптивой. Если бы Джонас отказался сопровождать сына Масао для выполнения стоявшей перед ним задачи, Терри без колебаний совершила бы погружение. Таким образом, Джонас все же спустился во впадину, но на этот раз в одноместном глубоководном аппарате. И по жестокой прихоти судьбы Джонас снова столкнулся с самой страшной на Земле машиной для убийств. Чудовищные челюсти самца мегалодона оборвали жизнь сына Танаки, а беременная подруга самца сумела подняться из подводного чистилища на поверхность океана. История закончилась тем, что Джонасу пришлось убить доисторическую акулу, которую он собирался спасти; проявленный им героизм вошел в легенду. Некогда объект насмешек и презрения коллег, Джонас в одночасье взлетел на вершину карьерной лестницы, став национальной знаменитостью. Человек, который вырезал сердце мега. Ток-шоу, специальные выпуски телепередач, репортеры, – казалось, все хотели приобщиться к событию, а также посмотреть на детеныша мегалодона – новорожденную самку, которую поместили в лагуну Танаки.

Джонас женился на Терри. Масао сделал своего новоиспеченного зятя партнером, и год спустя самый популярный в мире живой экспонат стал доступен для обозрения в Монтерее.

Но слава недолговечна: чем выше поднимешься, тем больнее падать. Через восемь месяцев после открытия лагуны Джонасу и Институту Танаки предъявили коллективный иск на 200 миллионов долларов от безутешных родственников тех, кто нашел смерть в жутких челюстях мегалодона. Терри была на четвертом месяце беременности, когда начался судебный процесс. Ажиотаж средств массовой информации оказался не меньше, чем во время суда над О. Джей Симпсоном.

– Профессор Тейлор, не могли бы вы объяснить суду, почему пошли на такой риск, попытавшись поймать существо, которое, как мы слышали, является самым опасным хищником за всю историю нашей планеты?

– У нас были возможности нейтрализовать мегалодона с целью его дальнейшего изучения.

– А скажите, профессор Тейлор, когда вам удалось усыпить монстра и опутать его сетью, вам не приходила в голову мысль убить его?

– Нет. У нас все было под контролем. Мы не видели оснований…

– Не видели оснований? Ну а если называть вещи своими именами, не будет ли честнее сказать, что, принимая решение не убивать монстра, вы и Институт Танаки руководствовались чисто меркантильными интересами? Деньги, профессор. Все сводится исключительно к деньгам. Так ведь? Вы просто решили не резать курицу, несущую золотые яйца. И ваша жадность стоила невинным людям жизни. А теперь отродье этой твари, лишившей моих клиентов дорогих и близких им людей, приносит Институту Танаки многомиллионные барыши. Профессор, вам не кажется, что у вас несколько странное представление о справедливости?

В результате жюри присяжных вынесло решение о компенсации ущерба на

сумму, превзошедшую самые смелые ожидания. И когда суд вышестоящей инстанции отказал в удовлетворении апелляции, Институт Танаки оказался на грани банкротства. И тут совершенно неожиданно Японский центр морских наук и технологий (JAMSTEC), который в свое время и заманил Масао Танаку в Марианскую впадину, предложил институту выход из финансового тупика. Озабоченные усилением сейсмической активности вдоль зоны субдукции Филиппинской и Тихоокеанской тектонических плит, японцы во второй раз предложили Институту Танаки развернуть систему ЮНИС на дне Марианской впадины. Однако потенциальные риски, связанные с этим мероприятием, заставили Масао Танаку обратиться за помощью к энергетическому магнату, миллиардеру Бенедикту Сингеру, который уже практически создал собственную флотилию глубоководных аппаратов с целью изучения подводных впадин планеты. Было учреждено партнерство, и Масао для выполнения контракта с JAMSTEC и сохранения лагуны как аттракциона для зрителей пришлось уступить контрольный пакет акций своего любимого детища, а именно Института Танаки.

Джонас проехал мимо огромного билборда с рекламой мега: «ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА АНГЕЛА – САМУЮ СТРАШНУЮ НА ЗЕМЛЕ МАШИНУ ДЛЯ УБИЙСТВ». Свернув на подъездную дорожку для служащих, Джонас помахал охраннику и остановился на парковке. Со стороны открытой арены неслась настойчивая барабанная дробь, усиленная громкоговорителями. Он проверил время: десять часов, шоу должно было вот-вот начаться.

Если смотреть на рукотворную лагуну Танаки сверху, то она напоминала бетонный амфитеатр с овальным озером в центре. Этот гигантский аквариум соединялся с Тихим океаном каналом глубиной восемьдесят и длиной тысячу футов, расположенным в центральной части западной стены лагуны. Выход в океан из канала, представлявшего собой две параллельные бетонные стенки, перекрывался массивными раздвижными воротами из особо прочной стали, которые отрезали звезде аттракциона путь к побегу.

Когда Джонас вошел на стадион, рассчитанный на десять тысяч мест, он увидел, что возбужденная толпа зрителей внезапно притихла. Все взгляды, объективы всех камер были устремлены на южную часть океанариума, где на толстой цепи огромной крановой лебедки висела пятисотфунтовая обезглавленная бычья туша. А где-то в лагуне глубиной три четверти мили притаилась Ангел – гигантская акула, за встречу с которой зрители заплатили, как за театральный билет. Долгожданный момент должен был вот-вот наступить. Ангелу уже подали завтрак.

Джонас прошел по проходу амфитеатра к бетонной платформе, на которой стояла стальная лебедка. Задрав голову, он увидел, что его помощник Мэнни Васкес уже спускает бычью тушу на безмятежную поверхность голубой воды.

Под бетонной платформой находилась стальная дверь с надписью: «Только для уполномоченных сотрудников». Стальная пластина, закрывающая механизм запирания, была частично отогнута. Чертовы ребятишки… Взяв себе на заметку починить замок, Джонас отпер дверь и оказался на пропитанной испарениями лестничной площадке. Дверь с шумом захлопнулась.

Джонас вдохнул знакомый сырой воздух, дал возможность глазам привыкнуть к полумраку, а затем медленно спустился на два пролета вниз. По мере углубления в недра технических помещений барабанная дробь в стиле обрядов вуду становилась все слабее.

Лестница заканчивалась подземным полукруглым коридором, огибавшим южную часть огромного бассейна. Темный проход освещали призрачные сине-зеленые отблески. Медленно направившись к источнику света, Джонас очутился перед окнами океанариума высотой пятнадцать футов, сделанными из шестидюймового лексана.

Спустившись на тридцать футов ниже поверхности земли, Джонас любовался прозрачными голубыми водами рукотворной лагуны. Подняв глаза, он увидел недавно повешенную табличку: «Опасная зона. Никаких движений в присутствии мегалодона».

Джонас прижал ладонь к лексану. Холодная поверхность дрожала от глухих ударов, призывающих мегалодона на завтрак. Капли алой крови от висевшей на цепи туши кругами расплывались по воде.

Джонас вцепился в перила.

А тем временем в глубоких водах канала, соединяющего лагуну с океаном, мегалодон, зачарованно мотая из стороны в сторону белоснежной треугольной головой размером с небольшой дом, терся коническим рылом о стальные ворота. И когда приливные океанские воды проникали сквозь отверстия в воротах, мегалодон втягивал носовой капсулой аромат океана. За много миль отсюда стадо китов мигрировало на север вдоль калифорнийского побережья. И семидесятидвухфутовая доисторическая большая белая акула остро чувствовала их сладкие, пряные запахи.

Низкие басовые ноты подводной акустической системы усилились, возбуждая чувствительные клетки боковой линии самки. Эти раскатистые звуки означали еду. Самка отвернулась от ворот и поплыла назад, стараясь держаться поближе к дну, чтобы избежать электрических полей от системы труб, расположенной в верхнем сегменте внутренней части опорной стены. Пожалуй, только это одно и мешало мастодонту массой шестьдесят две тыся

и фунтов просто взять и выпрыгнуть из канала.

И вот спокойствие зеркальных вод лагуны нарушила мощная приливная волна. Толпа загудела. Десять тысяч сердец одновременно затрепетали, когда лазурную поверхность взрезал семифутовый спинной плавник цвета слоновой кости. Скрытый под водой левиафан поднимал волны высотой четырнадцать футов, которые с силой обрушивались на восточную стену бассейна.

Плавник внезапно исчез. Акула, опустившись вниз, начала описывать круги.

Зрители дружно ахнули.

– Дамы и господа, поздоровайтесь с Ангелом, нашим собственным белым Ангелом Смерти.

Раздался пронзительный свистящий звук – монстр выпрыгнул из воды. Чудовищные челюсти, словно в замедленной съемке, вытянулись вперед на десять футов, толпа возбужденно зароптала. В какой-то леденящий душу момент верхняя часть туловища монстра, опровергая законы гравитации, зависла над водой, после чего он за один присест заглотил тушу.

А-рама заскрипела, согнувшись под тяжестью мегалодона, мотавшего огромной головой в попытке стащить тушу со стального держателя. На защищающее зрителей плексигласовое ограждение обрушилась гигантская волна розовой пены. Но вот доисторический хищник получил долгожданный приз, и стальная рама выпрямилась.

Толпа с замиранием сердца смотрела, как белое чудовище скользнуло обратно в бассейн и ушло на глубину. Пустой держатель качался на толстой цепи, после стремительного натиска монстра стальные фермы А-рамы продолжали резонировать, словно гигантский камертон.

Среди плавающих во вспененной воде кровавых ошметков Джонас разглядел призрачно-белое брюхо акулы, переваривавшей завтрак. Яростные сокращения челюстных мышц, словно круги на воде, распространялись вниз: от жаберных щелей до нижней части туловища. От поднятых насыщающимся монстром волн дрожали в рамах лексановые листы. Джонас со священным ужасом смотрел на огромную самку, превзошедшую свою покойную родительницу. Насыщенные кислородом поверхностные воды, в которых с раннего детства обитала новорожденная самка, сказались на ее размерах и на ее ненасытном аппетите. Так же как и у матери, белая шкура самки люминесцировала – адаптационный механизм, приобретенный ее далекими предками, чтобы приманивать добычу в вечной темноте Марианской впадины.

Как завороженный, Джонас смотрел на свой ставший явью ночной кошмар. Акула проглотила последний кусок, и взгляд ее бездушных серых глаз застыл.

Висевший на стене красный телефон внезапно зазвонил. Джонас снял трубку.

Почувствовав движение, мегалодон выгнул спину. Затем бросился вперед и прижался рылом к прозрачному лексану, словно желая заглянуть внутрь.

Джонас оцепенел. Он еще никогда не видел самку такой возбужденной.

– Алло, док? Вы там?

Холодный пот прошиб Джонаса, когда Ангел, уставившись на него, еще сильнее прижала морду к подводному окну. Лексан начал выгибаться.

Джонас вспомнил слова инженера по эксплуатации. Выгибание – это нормально. Упругие пластины при выгибании становятся только прочнее. А если лексан в окнах начнет дрожать, то двери и наружный коридор автоматически наглухо закроются.

Ангел уперлась массивной головой в окно. Затянутый катарактной пленкой серый глаз сфокусировался на Джонасе, и его охватил необъяснимый страх. А что, если инженер ошибался? Ведь, как ни крути, изначально бассейн проектировался для китов.

Мег повернулся и исчез в лагуне, направившись обратно к каналу.

Джонас облегченно выдохнул, но руки и ноги продолжали предательски дрожать. Он прислонился к стене, пытаясь уяснить для себя, что произошло.

– Док, вы там?

– Да, Мэнни. Боже, теперь я понимаю, о чем ты хотел сказать, когда говорил, что наша девочка немножко взвинчена.

Покинув подводную смотровую зону, Джонас направился через открытый амфитеатр в административное крыло. Он не стал ждать лифта, а ринулся вверх по лестнице, перемахивая сразу через три ступеньки, и ворвался через двустворчатую дверь в главную диспетчерскую лагуны.

Мэнни Васкес нависал над двумя диспетчерами, сидевшими за компьютеризованным пультом управления. Отсюда операторы могли наблюдать за окружающей средой лагуны, за электроникой, безопасностью и звуковой системой. Над пультом управления было установлено шесть объединенных мониторов.

Мэнни показал на подводную картинку, появившуюся на одном из мониторов. Джонас увидел очертание огромных стальных двустворчатых ворот, наглухо запиравших канал от Тихого океана.

– Ну и что я тут должен увидеть?

– Наберитесь терпения.

Джонас уставился в монитор. Прошла минута, затем белая тень промелькнула перед камерой, ринувшись к воротам, словно гигантская фура, со скоростью свыше ста футов в секунду. Голова левиафана с размаху стукнулась о наглухо закрытые двустворчатые ворота, отчего телевизионная картинка неистово задергалась.

– Господи, она атакует ворота!

– Док, – кивнул Мэнни, – все ясно как день. Ваша рыбка рвется на волю.

Приготовления

Океанографический институт Танаки

Садия Клеффнер подошла к панорамному окну офиса и рывко

подняла венецианские жалюзи, открыв вид на мерцающую поверхность лагуны, расположенной тремя этажами ниже. Вернувшись в комнату, она бросила пристальный взгляд на шефа:

– Профессор Тейлор, вы в порядке?

Джонас оторвался от своей работы:

– Да. А в чем дело?

– У вас под глазами тени.

– Я просто устал. И, будьте так любезны, вызовите Мака. Мне нужно с ним переговорить. Прямо сейчас.

– Будет сделано, босс. – Секретарша закрыла за собой дверь.

Джеймс Макрейдс без приглашения влетел в офис десятью минутами позже. Крепкого телосложения, ростом чуть меньше шести футов четырех дюймов, бывший вертолетчик ВМС, которому уже стукнул пятьдесят один год, производил впечатление бравого служаки. Хотя по иронии судьбы он решил накачать мускулы и начать постоянно бриться именно тогда, когда его вышвырнули с действительной службы.

Мак с ходу растянулся на диване Джонаса:

– Ты меня вызывал?

– Мак, у нас проблема. Ангел пыталась вырваться из канала. Она все утро билась головой о ворота.

– И что тебе от меня нужно?

– Я заканчиваю составлять предложение. Хочу, чтобы «Геотек» усилил ворота. То, о чем мы с тобой говорили несколько лет назад.

– Во сколько нам все это обойдется?

– Примерно в три миллиона. Придется закрыться и на десять дней усыпить мега.

– Селеста на это не пойдет. Ей глубоко плевать на безопасность, да и вообще на наш институт. Бенедикт сделал ее исполнительным директором больше года назад. Ну и сколько раз за это время она соизволила осчастливить нас своим присутствием?

– Тогда придется взять ситуацию в собственные руки.

– Типа того, о чем мы говорили в прошлом году? – ухмыльнулся Мак. – Время не ждет.

– И когда ты подготовишь все необходимое?

– Прямо сейчас напрягу одного другана. С передатчиком проблем не будет. Ну и на оружие уйдет неделя-другая.

Разговор прервал голос из интеркома:

– Профессор, Масао ждет вас в своем кабинете. Прямо сейчас.

Джонас направился к двери:

– Я поговорю с Масао насчет мега. Но все остальное строго между нами.

Когда Джонас вошел в кабинет, Масао Танака в третий раз перечитывал полученный факс.

– Доброе утро, Джонас. Присаживайся. – Голос у Масао был мрачным.

– Что случилось?

– Я только что получил сообщение от Бенедикта Сингера. В Марианской впадине взорвался «Протей». Погибли четыре человека. – (Джонас похолодел.) – Сингер настаивает на том, чтобы ты немедленно встретился с ним на борту «Голиафа». Он посылает за тобой частный самолет, который доставит тебя на Гуам. А там пересядешь на вертолет.

– Масао, я не могу… Мне нельзя уезжать. У нас у самих здесь чрезвычайное происшествие. Мег пытается вырваться на свободу.

– Ты уверен? – Масао тяжело вздохнул. – Мне казалось, мы разобрались с этим вопросом в прошлом году. Как только сезон миграции китов на север закончится, самка сразу успокоится.

– Она здорово выросла за этот год. Пора запечатать ворота намертво.

– А когда ты планируешь их осмотреть?

– Завтра утром.

Масао закрыл глаза, впав в задумчивость.

– Джонас, сегодня утром звонил Цукамото. JAMSTEC настаивает на том, чтобы мы провели собственное расследование инцидента с «Протеем». В частности, они потребовали, чтобы ты отправился на «Голиаф» и проанализировал записи данных гидролокаторов. Если нам не удастся вовремя сдать отчет, наш контракт по развертыванию системы ЮНИС будет разорван.

– Господи!

Масао открыл глаза:

– Теперь ты понимаешь всю важность своей миссии? Я могу на тебя рассчитывать?

– Похоже, JAMSTEC хочет использовать меня в качестве пилота глубоководных аппаратов, но за каким чертом я понадобился Бенедикту Сингеру?

– Понятия не имею. Однако он славится некоторой эксцентричностью. Думаю, лучше не спрашивать.

Джонас решительно покачал головой:

– Масао, я не могу уехать. Не сейчас.

– Джонас, речь идет не о погружении. А всего лишь о том, чтобы встретиться с Сингером на борту «Голиафа» и проанализировать судовые данные.

– Знаю. И тем не менее не могу уехать.

– Надеюсь, ты понимаешь, что ставишь меня в крайне неловкое положение?

Джонас посмотрел Масао прямо в глаза:

– Понимаю.

Обойдя свой стол, Масао обнял зятя за плечи:

– Тебя, наверное, смущает приглашение Бенедикта. Терри рассказала мне о твоих ночных кошмарах. Пора перестать жить в постоянном страхе.

Джонас почувствовал, что начинает потихоньку закипать. Он подошел к панорамному окну с видом на лагуну и поднял жалюзи:

– Так ты хочешь, чтобы я перестал жить в постоянном страхе?! Тогда давай осушим лагуну и убьем проклятого монстра, прежде чем ему удастся улизнуть. Сделай это – и я сразу же начну спать гораздо спокойнее.

– Убийство акулы не решит проблемы, – грустно покачал головой Масао. – Демоны, преследующие тебя в ночных кошмарах, они – из твоего прошлого. И чем раньше ты это поймешь, тем быстрее наладишь жизнь. – Масао вернулся за письменный стол. – Ладно, коли ты отказываешься ехать, мне ничего не остается, как отправиться туда вместо тебя.

– Прости, Масао, –

кивнул Джонас, закрыв за собой дверь.

Масао молча проводил зятя взглядом.

Час спустя, когда Джонас уже ехал на юг по автостраде вдоль Тихоокеанского побережья, разговор с Масао по-прежнему не выходил у него из головы. За последние четыре года Джонасу поступило не меньше десятка предложений вернуться в Марианскую впадину. Кто-то предлагал ему пилотировать глубоководный аппарат, кто-то – сняться в документальном фильме на борту надводного судна. Джонас категорически отказался.

Учитывая то, через что ему пришлось пройти, никому даже в голову не приходило осуждать его. И все же природа страхов Джонаса лежала куда глубже. Психиатры оказались не в состоянии умерить его страхи, а лекарства и лечение гипнозом не смогли прекратить ночные кошмары. Фобии распространялись даже на такую элементарную вещь, как просьба Бенедикта Сингера встретиться на борту надводного судна. Впрочем, правда лежала прямо на поверхности: Джонас Тейлор был глубоко убежден, что ему суждено погибнуть в Марианской впадине. А поскольку жизнь и так не баловала Джонаса, у него не было ни малейшего желания проверять свою теорию на практике.

Свернув на подъездную дорожку, Джонас с удивлением обнаружил стоявшее перед домом такси. Вышедший из входной двери таксист нес два чемодана.

Проскочив мимо таксиста, Джонас столкнулся на пороге с Терри.

– Терри, в чем дело? Куда ты собралась?

– Только не расстраивайся…

– Расстраиваться?

– Я еду с Масао на встречу с Бенедиктом Сингером.

Уже во второй раз за сегодняшний день Джонас почувствовал смутную тревогу.

– Терри, послушай. Я не хочу, чтобы ты туда ехала. Ну пожалуйста… Может, мы сперва хотя бы это обсудим?

– А что тут обсуждать? Ты сказал отцу, что категорически отказываешься ехать. И это при всем при том, что Бенедикт Сингер настаивал именно на встрече с тобой.

Джонас уловил сердитые нотки в голосе жены.

– А твой отец, случайно, не упоминал, почему я не могу поехать?

– Да, я в курсе. Но я тоже считаю, что ты слишком остро реагируешь. В прошлом году мы все это уже проходили. Акула с неделю билась головой в ворота, а затем успокоилась. Вот что я тебе скажу, Джонас. Я здорово в тебе разочаровалась. Ты ведь отлично знаешь, что папа слишком стар, чтобы совершать подобные путешествия в одиночку. Где твое чувство долга? Ведь отец всегда относился к тебе, как к родному сыну.

– Чувство долга?! – разозлился Джонас. – Позволь кое-что сказать. Так вот, я остался в его институте исключительно из чувства долга.

– Что все это значит?

– А то, что я давным-давно собирался покинуть институт и застрял там только потому, что Ангел стала слишком большой, чтобы с ней можно было справиться. Что, по-твоему, со мной будет, если в один прекрасный день Ангел вырвется на волю? Лагуна недостаточно укреплена, чтобы и дальше удерживать акулу, поэтому нужно срочно что-то предпринять, прежде чем она удерет.

– Тогда тем более тебе следует слетать к Бенедикту Сингеру и обсудить с ним возникшую проблему. Ведь это и его акула.

– А что, если он со мной не согласится?

– Джонас, ты теперь ничего не решаешь. Хозяин мега – Сингер, а не ты.

– Тогда я убью акулу раньше, чем она сможет улизнуть. И пусть тогда Сингер предъявляет мне иск…

– Ты хочешь убить акулу? – вытаращилась на мужа Терри.

– Лучше так, чем… чем позволить ей вырваться на свободу.

– Джонас, ты сам не понимаешь, что говоришь. Твоя одержимость просто…

– Что – просто? Лишает меня рассудка? Продолжай, не стесняйся.

– Джонас, то, что ты боишься, – это нормально. Учитывая, через что тебе пришлось пройти.

– Меня пугает вовсе не смерть, а мысль о том, что могу тебя потерять. Мне снится, что ты во впадине. И появляется Ангел…

– Довольно! – Терри схватила мужа за плечи. – Джонас, информация к размышлению. Ты уже меня теряешь.

Для Джонаса это стало ударом ниже пояса.

– Что ты имеешь в виду?

Терри отвела глаза, прикидывая, стоит ли продолжать.

– Джонас, я чувствую себя несчастной. Мне кажется, мы отдаляемся друг от друга.

– Терри, я люблю тебя…

– Да, но ты больше времени проводишь с этой треклятой акулой, чем со мной. Что с нами случилось? Последние несколько лет были ужасными, и не только из-за потери ребенка. Даже когда мы вместе, мысленно ты все равно где-то далеко. Что я должна сделать, чтобы стать единственным существом женского пола в твоей жизни?

Джонас молчал, осмысливая слова жены.

– Ты права. Кому приятно оставаться рядом с человеком, который постоянно думает о смерти?

– Джонас, не то чтобы я тебя не любила… – Ее речь прервал нетерпеливый гудок такси, и Терри оглянулась. – Ладно, мне действительно пора…

Джонас схватил ее за руку:

– Терри, пожалуйста, не уезжай! Послушай, мне очень жаль. Я не хочу тебя терять. Но я могу измениться. Только скажи, что мне делать – и я это сделаю.

Терри смахнула слезу:

– Для начала запишись на прием к психиатру.

– Договорились. Запишусь прямо сейчас. А что еще?

– По-моему, тебе пора сменить карьеру. Одиннадцать лет изучения

этих монстров – более чем достаточно!

– Согласен. Я уволюсь из института. Только дай мне удостовериться, что мег не вырвется.

Терри отстранилась:

– Черт бы тебя побрал, Джонас! Ты безнадежен. Тебе это известно? – Протиснувшись мимо мужа, Терри прошла к такси.

– Терри, погоди!

– Все, разговор закончен. Я опаздываю на самолет.

Джонас бросился за ней:

– Обещай хотя бы, что останешься на борту «Голиафа».

– Отвяжись! Ступай поиграй со своим Ангелом…

Джонас схватил Терри за плечо, развернув лицом к себе:

– Терри, пожалуйста…

Она обожгла его гневным взглядом:

– Отлично! Обещаю, что не стану спускаться с Сингером в чертову Марианскую впадину. Если ты так обо мне беспокоишься, то мог бы поехать со мной.

– Не могу. Не сейчас. Не в этот раз…

Таксист, погудев, громко крикнул:

– Вы в порядке, мисс?

– Отлично! – Терри вырвала руку и, не оглядываясь, села на заднее сиденье.

Бенедикт

Западная часть Тихого океана

13° с. ш., 143° в. д.

Терри Тейлор прошла в хвостовой отсек вертолета «Сикорский AS-61», где Масао лежал, вытянувшись на двух сиденьях.

– Папа, вот, попей! – Терри протянула отцу банку имбирного эля. – Ну как, тебе уже лучше?

– Немножко. Ненавижу летать на этих штуках. Когда мы прибудем на «Голиаф»?

– Второй пилот говорит, через пятнадцать минут.

– Похоже, я сегодня не слишком веселый попутчик, а?

– Все нормально. Тебе нужно было отдохнуть, а мне подумать.

– Не стоит очень строго судить Джонаса. Жизнь и так изрядно потрепала его.

– Как и всех нас.

– Ему нужна твоя любовь и поддержка.

– Я действительно его люблю. Хотя не знаю, надолго ли меня хватит. Хорошо, что ты пригласил меня с собой. Думаю, нам с Джонасом нужно отдохнуть друг от друга.

Масао горестно покачал головой:

– Кстати, на борту «Голиафа» будет Селеста.

– Господи, а я так надеялась хоть немножко расслабиться! – застонала Терри.

– Тебе не нравится эта женщина?

– Терпеть ее не могу. И эта ее манера выпендриваться! Словно двадцать четыре часа в сутки она работает на камеру. С сотрудниками обращается как с последним дерьмом и заигрывает с каждым встречным мужиком.

– Включая Джонаса. Я понял.

– С Джонасом даже больше, чем с остальными. Не понимаю, почему Бенедикт назначил эту русскую проститутку исполнительным директором института!

– Бенедикт считает ее своей протеже, – улыбнулся Масао.

– Уж не знаю, кем она там ему приходится, но я терпеть не могу этих пергидролизных блондинок.

– По-моему, будет лучше для всех, если ты сделаешь над собой усилие и постараешься с ней поладить.

– Это унизительно.

– А ты попробуй. Ради меня.

– Ладно. Попробую. – Терри посмотрела в окно на зеркальную поверхность Тихого океана. – Знаешь, на самом деле мне не терпится встретиться с Бенедиктом. А что он из себя представляет?

– Бенедикт? Блестящий человек, настоящий европеец. Очень богатый и могущественный, к тому же талантливый манипулятор. В совершенстве владеет десятком языков, но предпочитает сыпать латинскими и французскими крылатыми выражениями. Лично я нахожу его немного эксцентричным и самовлюбленным. Этаким краснобаем. Некоторые считают его чокнутым. Терри, мы должны проявить максимум такта и дипломатичности. Мы не можем позволить себе настраивать его против нас, впрочем, так же как и игнорировать требования японцев.

– А как, по-твоему, он отреагирует, когда узнает, что JAMSTEC угрожает разорвать наш контракт, если мы откажемся расследовать инцидент с «Протеем»?

– Зависит от нас. Реакция человека нередко обусловлена тем, под каким соусом будет подана нужная информация.

Вертолет начал резко снижаться. Терри снова выглянула в окно и увидела прямо под собой огромный серый военный корабль.

«Голиаф» был списанным советским ракетным крейсером класса «Киров», пожертвованным правительством России компании «Геотек» в рамках двадцатилетнего контракта, направленного на развитие и предоставление альтернативных источников энергии. Название корабля вполне соответствовало его характеристикам: длина 813 футов и ширина 91 фут. «Голиаф» был самым большим научно-исследовательским судном в мире.

Оснащенный гибридной силовой установкой, «Голиаф» мог использовать два паровых котла и атомный реактор, которые приводили в действие два набора турбин и сдвоенные винты. При снятом боевом вооружении «Голиаф» развивал скорость тридцать три узла. Но что самое важное, размеры корабля позволяли ему транспортировать и разворачивать «Бентос» – гигантскую глубоководную лабораторию «Геотека».

«Сикорский», дважды подпрыгнув, приземлился на вертолетной площадке. Терри вышла из вертолета вслед за отцом и вторым пилотом. На корме их встречала, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ослепительная платиновая блондинка лет тридцати. Белый купальный костюм, подчеркивавший бронзовый загар, облегал ее спортивную фигуру, точно вторая кожа. Длинные волосы развевались на ветру, открывая высокие славянские скулы.

– Вы опоздали, – громко сказала Селеста второму пило

у, пытаясь перекричать шум ветра.

– Погодные условия…

– Не пудри мне мозги. Просто ты слишком поздно вылетел с Гуама. Отнеси их вещи в гостевые каюты и спускайся в кают-компанию. Даю тебе тридцать минут на то, чтобы поесть. И сразу обратно.

– Сегодня вечером?

Селеста, повернувшись спиной к пилоту, обратилась к Масао:

– Добрый день, мистер Танака. Мы вас не ждали. А где Джонас Тейлор?

– Послал вместо себя свою прекрасную половину, – заявила Терри.

Глаза Селесты сердито блеснули.

– Бенедикт настаивал на Джонасе. Это не есть хорошо.

– Мегалодон снова атакует ворота, – сказал Масао. – Поэтому Джонас не хочет оставлять институт. Он попросил нас доложить вам о составленном им специальном предложении.

– Отлично. Бенедикт уже ждет вас в своей каюте.

Не дожидаясь ответа, Селеста направилась в сторону серых нагромождений палуб и ощетинившихся антеннами башен.

Масао уставился на две пустые платформы, расположенные по обеим сторонам палубы:

– Селеста, не могли бы вы объяснить, что это такое?

Не оборачиваясь, Селеста ответила:

– В свое время они использовались для двух стомиллиметровых зенитных пушек. Русские сняли все системы вооружения, но до этого корабль был злобной сучарой.

«Прямо как ты», – подумала Терри.

Селеста провела их вверх по трапу на вторую палубу, а оттуда – внутрь корабля. Пройдя по узкому стальному коридору к винтовой лестнице, они поднялись еще на два пролета и оказались на палубе С.

– Начиная с этого места все, что вы видите, было отделано заново, – сказала Селеста.

В отличие от водонепроницаемых коридоров, по которым они прошли, палуба С была превращена в отделанный светлыми панелями широкий холл с полами, затянутыми темно-синим грязезащитным ковровым покрытием. Интерьер скорее подходил для офисного здания, чем для научно-исследовательского судна. Селеста прошла в конец холла. Постучав, она открыла двустворчатые двери из вишневого дерева и пригласила гостей внутрь.

Миллиардер Бенедикт Сингер сидел спиной к двери, над изголовьем замшевого коричневого кресла виднелась лишь макушка чисто выбритой головы. Терри с Масао сели на замшевый диван у стены в ожидании, когда исполнительный директор «Геотек индастриз» закончит переговоры по телефону на русском языке.

Бенедикт повесил трубку и встал поприветствовать гостей:

– Это вы, лорд Танака? Как поживаете?

– Хорошо. А вы?

– Пока еще не умер. Значит, уже хорошо. Но где профессор Тейлор? – Лицо Сингера на долю секунды исказилось от ярости.

– Не смог приехать. Он приносит свои искренние извинения. Это моя дочь…

– Прекрасная Терри Тейлор. Bonjour, madame. Я счастлив наконец-то познакомиться с вами. – Опомнившись, Бенедикт поклонился и поцеловал Терри руку. – Бенедикт Сингер, к вашим услугам.

Он улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. Его эспаньолка цвета соли с перцем поползла к уголкам губ.

Терри посмотрела ему в глаза; взгляд этих неземных изумрудных глаз буквально приковывал к себе, не желая отпускать.

– Вас, наверное, удивляет необычный цвет моих глаз. Результат производственной травмы, полученной несколько лет назад. Приходится постоянно закрывать контактными линзами то, что некогда было голубыми зрачками. Мне нравится изумрудно-зеленый цвет. К сожалению, в результате несчастного случая я полностью лишился и ресниц, и бровей. – Сингер повернулся к Масао. – Обед подадут через час, но, полагаю, сперва нам стоит поговорить. Селеста, ты бы предложила нашим гостям чего-нибудь выпить. Быть может, красного вина? «Шатонёф-дю-Пап», тысяча девятьсот тридцать шестого года?

– Нет, спасибо, – покачал головой Масао.

– А я, пожалуй, не откажусь. – Терри ревниво проводила глазами Селесту, горделиво прошествовавшую к бару, словно для того, чтобы в очередной раз продемонстрировать свою идеальную фигуру.

– Итак, друзья, давайте поговорим. Как вы, наверное, догадываетесь, мы все до сих пор в шоке от трагедии, произошедшей с «Протеем». Мы потеряли добрых друзей и ценных работников. Один из них был руководителем проекта. Нам будет его особенно не хватать.

– А у вас есть хоть какие-нибудь догадки, как это случилось? – спросил Масао.

– Последнее, что мы слышали, это слова пилота о пробоине в корпусе. По мнению Селесты, авария произошла по вине пилота, а отнюдь не из-за неполадок в работе подводного аппарата.

– Этот человек потерял самообладание, – презрительно бросила Селеста. – Запаниковал и врезался в «черный курильщик».

Бенедикт покачал головой:

– De mortuis nil nisi bonum, дорогая. О мертвых или хорошо, или ничего.

– Тогда я ничего не скажу. Но потеря «Протея» приведет к тому, что временные рамки проекта увеличатся более чем в два раза.

– К сожалению, Селеста права. В связи с потерей «Протея» «Прометею» и «Эпиметею» придется закончить геологическое обследование океанского ложа до того, как на дне Марианской впадины будет развернута система ЮНИС. Вот потому-то я и хотел вести разговор с вашим зятем, поскольку его опыт и умение уловить суть проблемы могли бы сэкономи

ь нам уйму времени. И я очень надеюсь, что ваши друзья из Японского центра морских наук и технологий проявят должное понимание относительно задержки выполнения работ.

Масао прочистил горло:

– Несомненно, проявят, но только после того, как получат полный отчет об аварии.

Терри неожиданно заметила злобный блеск в голубых глазах Селесты.

– «Геотек» направил отчет через два дня после аварии. Чего им еще от нас нужно?

Масао предупреждающе поднял руку:

– Пожалуйста, не стреляйте в гонца! Это весьма щекотливый вопрос, который касается нас всех. Как вы знаете, район Марианской впадины является особой экономической зоной, находящейся под юрисдикцией Соединенных Штатов Америки. И только благодаря продолжающемуся сотрудничеству с JAMSTEC Институт Танаки получил разрешение на повторное исследование впадины.

Бенедикт порывисто встал с места:

– Масао, неужели вы специально пересекли Тихий океан, чтобы меня оскорблять? Моя организация инвестирует более миллиарда долларов в создание «Бентоса» и целого флота глубоководных аппаратов, чтобы человечество наконец преодолело последний заповедный рубеж этой планеты, а JAMSTEC при этом имеет наглость требовать, чтобы я присягнул ему на верность?! Возможно, нам стоит разорвать договор о создании совместного предприятия? Пока японцы будут ждать очередного непредсказанного землетрясения, «Геотек» займется исследованием других глубоководных впадин.

Масао отвел глаза:

– Бенедикт-сан, это вовсе не наша прихоть и не наше желание. Японцы высоко ценят вашу щедрость и предоставленные вами глубоководные аппараты для облегчения доступа в Марианскую впадину. Они нуждаются в развертывании системы ЮНИС, но прежде желают получить от нас более подробный отчет касательно инцидента. Руководство JAMSTEC, впрочем, так же как и я, меньше всего желает оскорбить вас или вашу великую компанию. И тем не менее если вы не удовлетворите просьбу JAMSTEC, то, к моему величайшему сожалению, мне придется сообщить об этом японцам, которые в таком случае непременно разорвут соглашение.

Бенедикт прошел к бару и налил себе очередной бокал вина:

– А что конкретно хочет от нас JAMSTEC?

– Исследовать поврежденный аппарат…

– Там, собственно, нечего исследовать, – заявила Селеста. – Аппарат взорвался. Обломки унесло течением.

«Она лжет, – подумала Терри. – Придонные течения не способны куда-либо отнести титановые обломки».

– Тогда они захотят изучить записи регистраторов «Бентоса» и «Голиафа», включая гидролокационные данные, полученные вашими буксируемыми станциями, – сказал Масао.

Бенедикт бросил взгляд на Селесту, но она лишь передернула плечами:

– На здоровье.

– Отлично, Масао. Дайте нам день или два, чтобы собрать весь массив полученных «Голиафом» данных. Мы не сможем спуститься на «Бентос» до прибытия «Прометея» и «Эпиметея».

– А когда их ждать? – поинтересовалась Терри.

– Не раньше конца недели, – ответил Бенедикт. – Естественно, вы наши гости и можете оставаться с нами столько, сколько пожелаете.

– Очень любезно с вашей стороны, – сказал Масао.

– Ну а теперь, когда вопрос более-менее улажен, давайте поговорим об Ангеле. Насколько я понял со слов своей протеже, шоу по-прежнему пользуется спросом, а наш монстр продолжает расти.

– Ангел – потрясающее существо.

– Ваш зять, похоже, считает ее опасной даже в условиях лагуны, – заметила Селеста, помахав бумагой с предложением Джонаса. – Поэтому он просит «Геотек» потратить еще три миллиона долларов на укрепление ворот в канал.

– У Джонаса иногда бывают навязчивые идеи, – отозвалась Терри. – Ему пришлось немало пережить.

– Надеюсь, дома у него все в порядке? – улыбнулась Селеста.

– Лучше не бывает, – парировала Терри. – Спасибо, что спросила.

Бенедикт рассмеялся:

– Ох… Amor vincit omnia. Не так ли, Масао?

– Простите?

– Советую освежить вашу латынь, мой друг. – Бенедикт налил себе еще вина. – Любовь побеждает все.

Детская игра

Брюспорт-парк, штат Вашингтон

Пит Содерблом, смотритель «Морского мира», любовно похлопав Тутти по бугристой морде, встал во весь рост в восемнадцатиколесном грузовом трейлере, чтобы размять затекшие ноги.

– Эй, Энди, похоже, мы въезжаем в Брюспорт-парк.

Зоолог Эндрю Фурман продолжил прикреплять первую из двух радиометок к теленку серого кита весом девятнадцать тысяч фунтов и длиной тридцать один фут.

– Давно пора, – отозвался Эндрю. – Меня неслабо укачало еще два часа назад.

– Ты уж держись, в порту нас ожидает не меньше двух десятков фургончиков службы новостей, – сказал Пит. – Кстати, напомни мне прикрепить баннер «Морского мира» до того, как они начнут снимать.

– А ты видел футболки, которые «Анхойзер-Буш» [1 - Крупнейшая в США пивоваренная компания.] выпустила в честь сегодняшнего события? На груди фото Тутти, внизу подпись: «Помогите спасти китов». На спине логотип «Морского мира». Они хотят, чтобы мы раздали футболки первым двумстам посетителям.

– Скажи спасибо, что хоть не картинка с Тутти, лакающей упаковку пив

.

Трейлер подъехал к подъемному крану в конце пристани. Катер береговой охраны, который должен был сопровождать отправку Тутти в открытое море, уже был на месте, и целая флотилия прогулочных судов ждала в ста ярдах от берега.

Пит увидел, что к трейлеру направляется коренастый мужчина в ветровке с эмблемой шоу «Сегодня» Эн-би-си.

– Привет, я Брайан Доддс. Кто из вас Пит Содерблом?

– К вашим услугам.

– Рад познакомиться, Пит. Тут вот какое дело. Я хочу провести съемку кита внутри трейлера, чтобы наши зрители могли посмотреть на… Как зовут кита?

– Тутти.

– Значит, Тутти. – Доддс записал имя. – Хорошо. В любом случае мы начнем снимать прямо сейчас и продолжим вплоть до того момента, когда ее выпустят на волю. Как далеко вы собираетесь отвезти китенка в море?

– Примерно на две мили.

– Отлично. Насколько мне известно, отсюда вы прямиком летите в Нью-Йорк, в нашу студию.

– Ага. Завтра мне предстоит дать интервью в прямом эфире Мэтту Лауэру. И должен сказать, я жутко нервничаю…

– Все будет отлично. Мэтт – грандиозный парень. А как насчет короткого предварительного интервью, чтобы я мог получить дополнительную информацию об истории спасательной операции? – Брайан просигналил оператору. – Не смотрите в камеру. Смотрите на меня. Ну что, готовы?

– Угу, наверное…

– Брайан Доддс, шоу «Сегодня» берет интервью у Питера Содерблома, смотрителя «Морского мира». Пит, как в целом проходит спасательная операция?

Пит, с трудом заставив себя не смотреть в объектив, начал говорить:

– Примерно четырнадцать месяцев назад Тутти, так мы назвали теленка, выбросилась на берег в пятнадцати милях к югу от этого места, в Оушен-Парке. Ей тогда было меньше одного месяца от роду, и ее состояние оставляло желать лучшего. Спасатели вместе с отдыхающими погрузили китенка в фургон и отвезли в наше отделение в Сиэтле.

– А какого она была размера, когда вы впервые увидели ее?

– Она весила всего полторы тысячи фунтов. На самом деле в «Морской мир» ее привезли в коматозном состоянии. К счастью, наши специалисты выходили Тутти. Буквально через несколько дней она уже начала есть. И с тех пор набирала по двадцать фунтов в день.

– А сколько она весит сейчас?

– Около десяти тысяч фунтов. А когда повзрослеет, то будет весить шестьдесят тысяч фунтов.

– Но зачем выпускать ее именно сейчас?

– Нам кажется, что она достаточно окрепла, да и время вполне подходящее. В течение ближайших месяцев тысячи серых китов начнут мигрировать вдоль Тихоокеанского побережья в Берингово море, где они привыкли кормиться летом. И если мы выпустим Тутти прямо сейчас, у нее будет шанс присоединиться к какому-нибудь стаду китов.

– Скажите, а ей не угрожает опасность?

– Если Тутти будет держаться стада, все будет в порядке. Остается надеяться, что она быстро научится самостоятельно добывать пищу и избегать китов-убийц. Мой помощник прямо сейчас прикрепляет к Тутти два дистанционных радиопередатчика, которые позволят нам следить за ней в течение нескольких месяцев.

– Это просто замечательно. Может, вы хотите еще что-нибудь добавить?

– Да, – смущенно сказал Пит. – Не могли бы вы проследить за тем, чтобы наш баннер остался в кадре, когда вы снова начнете снимать? Наши корпоративные спонсоры раскручивают кампанию «Назад к природе». Думаю, они хотят, чтобы Тутти стала новым Спадсом Маккензи [2 - В 1987 г. лицом одного из сортов пива «Будвайзер» – «Буд лайт» – стал белый бультерьер по кличке Спадс Маккензи. Популярность пса была настолько велика, что компания одно время успешно продавала сувенирную продукцию с его изображением: футболки, кружки, постеры, плюшевые игрушки. – Здесь далее примеч. перев.].

Лагуна Танаки

Сумерки

На прибрежной стороне амфитеатра шестнадцатилетний парнишка Джейк Хоуэлл затянулся косячком, а затем передал его своему дружку Дэвиду Кейну. Подростки сидели на частном пляже, расположенном прямо за комплексом лагуны Танаки. А в пятидесяти ярдах к северу от них бетонная подпорная стена канала тянулась в сторону Тихого океана, словно наклонный съезд с автомагистрали.

– Коп…

Дэвид, поспешно зарывший косячок, когда за их спиной прошел охранник, не на шутку рассердился:

– Придурок, это вовсе не коп! Смотри, что я из-за тебя наделал…

Но Джейк, перекатившись на спину, в ответ только довольно заржал.

Охранник внезапно обернулся:

– Ребята, здесь нельзя находиться.

Джейк улыбнулся:

– Офицер, мы ждем родителей.

– А ну-ка двигайте отсюда, или мне самому придется вас сдвинуть с места.

Джейк поднялся, потирая средним пальцем чисто выбритый затылок. Подростки уныло поплелись мимо комплекса на юг; тем временем охранник уже скрылся из виду.

– Эй, придурки! – К ним бежал двоюродный брат Дэвида Дуг с ломиком в руках. – Погнали! Я выяснил, как попасть внутрь.

Багровые отблески заходящего солнца постепенно гасли за ярко освещенным амфитеатром. В открытое окно доносились крики толпы, усиливающиеся по мере того, как зажигались подводные огни бассейна, которые окраши

али темные воды лагуны в пронзительный сине-зеленый цвет.

Джонас повернулся к одному из техников:

– Она все еще в канале?

– Ага, но час назад прекратила биться в ворота. Должно быть, голова заболела.

Джонас поднес к глазам бинокль. Канал не был освещен, что лишало возможности разглядеть в воде мега. Тогда Джонас принялся наблюдать за тем, как Мэнни и еще один помощник прикрепляют к цепи А-рамы здоровущий кусок говядины.

Через несколько секунд уличные огни чуть притушили и послышалась глухая барабанная дробь; зрители мгновенно приросли к месту.

Мак сел возле Джонаса:

– Я переговорил со своим парнем. Передатчик будет у меня к завтрашнему утру. А вот и твоя рыбка.

Огромная фосфоресцирующая туша проскользнула в лагуну.

Когда возбужденный гул зрителей достиг крещендо, трое подростков осторожно открыли дверь. Они проскочили мимо сувенирных киосков и вошли в служебный проход в океанариум, и только в этот момент один из охранников услышал сигнал тревоги.

А в южной части лагуны поднявшаяся волна обрушилась на лексановые заграждения.

Джейк показал на бетонное сооружение, служившее опорой для А-рамы:

– Видишь эту дверь? Она ведет в подводную обзорную комнату ниже уровня земли.

– Откуда ты знаешь?

– Видел по телику. Дуг, дай-ка мне ломик.

Джейк провел Дэвида и его брата к стальной двери. Они сгрудились, заслонив Джейка от зрителей, чтобы дать ему спокойно взломать замок.

Джонас посмотрел в бинокль на мертвенно-бледное животное, которое яростно рвало с цепи остатки своего ужина. Затем перевел окуляры на Мэнни и неожиданно краем глаза заметил нечто странное.

Джонас направил бинокль на дверь в обзорную комнату.

– Что-то случилось? – поинтересовался Мак.

– Не знаю. Возможно, ничего. Мне вдруг показалось, что дверь в подводную комнату открылась. – Он протянул Маку бинокль.

– С этого угла плохо видно. Хочешь взглянуть?

– Да. Возможно, это не помешает.

Сбежав по лестнице, подростки припустили по коридору.

– Ух ты! Джейк, ты только погляди!

Мальчишки застыли перед подводными панорамными окнами, уставившись в глубины лагуны.

Дэвид прижался лицом к стеклу:

– И где эта гребаная акула?

– Уплыла, засранец. Шоу окончено.

– Хрена-с-два! – покачал головой Джейк. – Шоу еще только начинается. – Он постучал по лексановому стеклу, приятели последовали его примеру. – Сюда, Ангел! Сюда, девочка!

Вслед за Маком Джонас спустился по бетонным ступенькам верхнего яруса. Подняв глаза, он увидел, что мегалодон медленно скользит в сторону канала. Но пока они пробирались в южную часть открытого амфитеатра, акула неожиданно повернула обратно.

– Вот! Она возвращается! – закричал Дуг.

– Эй, Кейн, погляди-ка! – Стянув мешковатые джинсовые шорты и трусы, Джейк прижался к окну голой задницей.

Дэвид с Дугом буквально валялись от смеха, когда мег устремился к панорамному окну. Джейк, поднырнув под оконную раму, покатился по сырому бетонному полу.

Акула притормозила, затем сделала крутой вираж и хлестнула хвостовым плавником по стеклу. Лексан противно задребезжал.

– Эй, Джейк! Видишь надпись?! Никаких резких движений, когда мегалодон в лагуне.

Джейк поднялся и прижался лицом к стеклу. Акула, выгнув спину, кружила неподалеку.

– Мне кажется, она хочет поиграть.

Джейк с Дугом барабанили по стеклу, а Дэвид тем временем, истерически хохоча, достал банку с черной аэрозольной краской.

Мак вел Джонаса через толпу, собравшуюся у южного края лагуны. Вместо того чтобы потихоньку расходиться, люди, наоборот, пытались пробраться поближе к бассейну, локтями отвоевывая себе пространство для лучшего обзора.

– Джонас, что происходит?

– Без понятия. Что-то привлекло Ангела обратно в бассейн. Вот дерьмо! Посмотри на дверь! Кто-то ее взломал. Срочно зови охрану!

Дэвид отошел подальше, полюбоваться своим творчеством:

– А вот и она…

Мальчишки, вытаращив глаза, стояли возле окна, адреналин в их крови буквально зашкаливал. Мегалодон мчался на них, словно разгоняющийся «Боинг-747».

– Сейчас!

Юнцы упали на пол.

В очередной раз упустив добычу, акула замедлила ход и попыталась попробовать на зуб лексановый барьер.

– Вот это да! Ну и рывок! – воскликнул Джейк.

Дэвид поднялся на ноги… и ему вдруг стало не до смеха.

Чуть выше свежей надписи «УКУСИ МЕНЯ» он увидел сверкающий синевато-серый глаз, который смотрел прямо на него.

Мег повернулся и поплыл в лагуну.

Джейк с Дугом вскочили, горя желанием продолжить игру.

– Нет, погодите, – остановил их Дэвид. – Может, нам лучше уйти.

– Вот ты и уходи. Я хочу сделать это хотя бы еще разок. Дуг, ты со мной?

– А то! Ну давай же, старик! Не дрейфь! – Они снова принялись стучать по лексану.

Дэвид смотрел на приближающуюся акулу. У него вдруг затряслись поджилки. То, что поначалу казалось веселой детской забавой, стало приобретать опасный оборот. И все же парню не хотелось демонстрировать свой страх.

– Ладно. В последний раз, идет?

– Идет, – кивнул Джейк. –

авай только дотянем до того момента, когда увидим ее сволочные глаза.

Мальчишки с волнением в груди смотрели на приближающуюся жуткую морду монстра весом шестьдесят две тысячи фунтов.

– Давай! – Они с хохотом нырнули под оконную раму.

Мегалодон врезался в лексановое стекло, словно локомотив – в лежавший на путях хворост. Верхняя челюсть акулы проломила боковую стенку, оставив там с десяток застрявших зубов, в коридор вместе с осколками лексана хлынул поток ледяной воды.

Дэвид с братом увидели белоснежную торпеду буквально за долю секунды до того, как она вмазала их в бетонную стенку.

Ледяной поток оторвал Джейка от пола. Зажмурившись и сжавшись в комочек, мальчик отдался во власть течения, понесшего его дальше по коридору.

Джонас был уже на полпути вниз, когда раздался оглушающий взрыв, от которого зашатались ступени. В коридоре Джонаса встретила стена холодной воды. Он пригнулся, восьмифутовая волна придавила его к бетонному полу, увлекая обратно к лестнице. Не успел он опомниться, как поток неожиданно иссяк. Открыв глаза, Джонас обнаружил, что лежит на животе в луже воды и ловит ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба.

В коридоре замигали желтые огни.

Джонас встал, с него ручьем стекала вода. Активированный аварийный выход заблокировал выход из обзорной комнаты в коридор. Прошлепав по мокрому полу к стальной двери, Джонас заглянул в восемнадцатидюймовый иллюминатор.

Ангел, девочка, что же ты наделала?

У Джейка легкие горели огнем, конечности налились свинцом. Почувствовав, как что-то отрывает его тело от пола, мальчик открыл глаза.

То, что он увидел, поразило его, словно удар молнии. Он находился в похожей на пещеру пасти. Ему хотелось кричать, но рот заливало морской водой. Отчаянно барахтаясь и брыкаясь, Джейк выскользнул из чудовищных челюстей и попытался выплыть на поверхность.

Но внезапно врезался головой в потолок. И только тогда до конца осознал весь ужас своего положения. Сквозь кровавый туман в глазах он пытался рассмотреть затопленный коридор и понял, что его пригвоздило к задней стенке.

Мегалодон рванул вперед, нацелившись на вибрации.

Джейк почувствовал, как его тело снова засасывает в образовавшийся в воде вакуум. Лишенный возможности для маневра, он инстинктивно пригнул голову, и в ту же секунду девятифутовые челюсти вытянулись вперед и сомкнулись над его головой.

Оказавшись в кромешной тьме, Джейк вдохнул гнилостный запах, и тут вода отхлынула от его лица. Мальчик поперхнулся и внезапно, словно со стороны, услышал свои сдавленные вопли, когда невидимые ножи мясорубки принялись перемалывать тело, превращая его в мясной фарш.

Джонас смотрел, как акула мотает огромной головой в клочьях розовой пены, пытаясь выбраться из затопленной обзорной комнаты.

– Проклятье! – Джонас успел подняться наверх как раз в тот момент, когда Ангел показалась на поверхности воды с нижней частью человеческого торса в чудовищных зубах.

Дикие крики нарушили спокойствие ночи. Телевизионщики, чуть ли не сбрасывая друг друга в бассейн, кинулись выбирать выгодный ракурс для съемки. Ангел, словно бешеный пес, яростно мотая головой и нагоняя приливную волну, разрывала остатки плоти.

Затем акула исчезла из виду. Осталось лишь кровавое пятно вокруг плывших по воде обглоданных конечностей. Но уже через минуту потрясенные зрители увидели, как из воды выдвинулись гигантские челюсти, в один присест заглотившие человеческие останки.

Корректировка планов

Западная часть Тихого океана

Прометей» и «Эпиметей» – однотипные глубоководные аппараты сигарообразной формы, белые с красной полосой, – были установлены параллельно друг другу на корме «Голиафа» на двух огромных гидравлических платформах. Длина аппаратов-близнецов составляла шестьдесят восемь футов, ширина – шестнадцать футов, высота рубки – пять футов. И словно по контрасту с унылой оболочкой, внутренности аппаратов были начинены суперсовременными гаджетами, а в центре находилась сферическая обзорная капсула. Оператор, работавший внутри восьмифутовой капсулы, мог использовать пару механических манипуляторов, камеры, прожекторы и вакуумный насос для сбора образцов с морского дна.

Терри с Масао следили с кормы за тем, как поддерживавшая «Эпиметей» гидравлическая платформа встала на место под массивной лебедкой у транца «Голиафа».

К ним присоединился Бенедикт Сингер:

– Из-за позднего прибытия наших глубоководных аппаратов нам придется изменить планы. Очистители воздуха и газопромыватели на борту «Бентоса» следует заменить, пока уровни углекислого газа не достигли слишком высоких значений. «Эпиметей» совершит срочное погружение с необходимыми припасами и некоторыми членами команды на замену. Он вернется на поверхность через два дня с командой А. После их возвращения оставшаяся часть команды Б, включая меня, совершит погружение на борту «Прометея». Мы запланировали начало недельной миссии во впадине для развертывания не менее трех ваших станций ЮНИС.

– Я проинформирую JAMSTEC

 – не сводя восхищенных глаз с «Эпиметея», произнес Масао. – Скажите, а что там написано под названиями ваших аппаратов?

– Resurgam. Я воскресну.

– А почему вы выбрали такие названия? – поинтересовалась Терри.

Бенедикт улыбнулся, наслаждаясь возможностью блеснуть эрудицией:

– Согласно греческой мифологии, титан Эпиметей одарил всех животных на земле способностями, необходимыми для выживания. К сожалению, когда дошла очередь до людей, у Эпиметея уже не осталось даров. Поэтому его брат Прометей похитил у Зевса огонь и отдал людям. Разгневанный Зевс приковал Прометея к скале, куда каждый день прилетал орел, чтобы клевать печень титана. И так продолжалось тысячу лет. Имя Прометей символизирует предусмотрительность, а имя Эпиметей – опрометчивость.

– А «Эпиметей» сможет получить информацию, необходимую JAMSTEC?

– Масао, я уже отдал соответствующий приказ. Но, боюсь, вы будете разочарованы. Откровенно говоря, я сомневаюсь, что данные «Бентоса» окажутся репрезентативнее данных «Голиафа».

– Бенедикт Сингер, пожалуйста, срочно свяжитесь с центром управления. – Из динамиков раздался металлический голос Селесты.

– Прошу прощения. – Бенедикт достал уоки-токи и отошел в сторонку.

Терри, перегнувшись через леер, наблюдала за командой ныряльщиков, спускавших «Эпиметей» на воду.

– Папа, ты доверяешь Сингеру?

– А у тебя что, имеются сомнения?

– По-моему, он что-то скрывает. С какой стати миллиардеру и энергетическому магнату спасать Институт Танаки, не говоря уже о контракте по развертыванию станций ЮНИС?

– Я задал Бенедикту тот же самый вопрос при первой встрече. Он сказал, его покорили мощь и величие мегалодона. По словам Сингера, его увлекла идея создания флотилии судов, способных исследовать впадину, где обитает подобное существо.

– И ты ему поверил?

– «Геотек» вложил более миллиарда долларов в исследования океана…

Разговор прервал вернувшийся Бенедикт, вид у него был мрачный.

– У нас чрезвычайная ситуация. В лагуне Танаки произошел чудовищный инцидент. Мегалодон напал и убил троих подростков, пробравшихся в обзорную комнату. – (Терри заметила, что отец смертельно побледнел.) – Масао, там черт знает что творится, а вокруг рыскают журналюги! Как президент института, я предлагаю вам с Селестой немедленно вернуться в Монтерей. А Терри может побыть на борту «Голиафа», пока мы не получим информацию для JAMSTEC.

У Масао подкосились колени.

– Папа… – Терри увидела, что отец содрогается в конвульсиях.

Бенедикт собрался было подхватить Масао, но тот уже рухнул на палубу.

Через четыре часа Селеста присоединилась к Бенедикту, стоявшему на верхней палубе под звездным куполом.

– Доктор говорит, старик оклемается. Мы отправляемся в Монтерей прямо на рассвете.

– Какая прекрасная ночь! – Бенедикт обратил глаза к мерцающим звездам.

– Забавно, как иногда все удачно складывается, да?

– Мы плывем туда, куда ведет нас судьба. И все же я весьма обеспокоен отставанием от графика. JAMSTEC и американцы уже начали что-то подозревать. Если мы застрянем во впадине больше, чем на месяц, они могут начать собственное расследование. Нам тут, на «Голиафе», незваные гости не нужны. Мы не имеем права так рисковать.

– Как долго ты сможешь удерживать Терри, не вызывая у нее подозрений?

– Она покинет корабль лишь тогда, когда ты выудишь у Джонаса Тейлора информацию, – улыбнулся Сингер. – Festina lente, Селеста. Поспешай медленно.

Селеста прильнула щекой к груди Бенедикта, а потом пробежалась пальцами по его животу.

– Я нахожу его весьма привлекательным. Ты не ревнуешь?

Бенедикт схватил девушку за волосы и, резко отогнув ее голову назад, заставил заглянуть в свои пронзительные изумрудные глаза:

– Ты забываешься!

– Прости…

Бенедикт ослабил хватку:

– Постарайся завоевать доверие Тейлора и получить информацию. Но если он догадается, убей его!

Расхождение во мнениях

Океанографический институт Танаки

Вечерний ливень покрыл рябью аквамариновые воды лагуны Танаки. Джонас смотрел на дождь из окна кабинета на третьем этаже. Амфитеатр опустел, океанариум закрылся до обнародования официальных результатов полицейского расследования.

Каждые несколько минут низкий металлический гул разносился над рукотворным озером.

Это уже третий раз. Если она будет следовать своим поведенческим привычкам, то покружит в основном бассейне, выждав еще десять минут, а затем предпримет очередную попытку.

И действительно, словно по расписанию, со стороны канала накатила восьмифутовая волна и в лагуне промелькнуло светящееся белое пятно.

Внезапно загудел интерком:

– Мисс Сингер и мистер Танака готовы с вами встретиться.

Покинув кабинет, Джонас быстрым шагом прошел по коридору в офис Селесты Сингер. Секретарша наградила Джонаса ледяной улыбкой:

– Проходите. Они вас ждут.

Когда Джонас вошел в просторный кабинет, ему навстречу поднялся Масао, который вернулся только сегодня утром, а потому еще не успел встретиться с зятем. Масао, казалось, постарел с

азу на десять лет.

– Масао, как самочувствие?

– Жить буду. Ладно, присаживайся. Нам предстоит многое обсудить.

Тем временем из своей личной ванной комнаты вышла Селеста в белой блузке и черной юбке, платиновые волосы тугим узлом уложены на затылке.

– Джонас, дорогой! Я так рада снова тебя видеть. – Селеста поцеловала его в щеку и заняла место во главе овального стола для переговоров, где уже сидел крепкий мужчина лет сорока, вооруженный большим желтым блокнотом и миниатюрным магнитофоном. – Джонас, позволь представить тебе Ли Аделсмана, партнера адвокатской конторы «Кравиц, Аделсман, Кирас и Паскаль». Поскольку родители убитых подростков могут предъявить иск, я решила, что нам не помешает быть во всеоружии.

– Профессор, я в курсе, что последние восемнадцать месяцев вы и Институт Танаки проходили в качестве ответчиков в суде по поводу предъявленного вам коллективного иска. Поэтому для начала мне хотелось бы успокоить вас относительно данного инцидента. Трое подростков, о которых идет речь, имеют криминальный послужной список длиннее, чем ваша рука. Мы знаем, что они не заплатили за вход, и у нас имеется с десяток свидетелей, которые видели, как ребята взломали дверь в помещение, где, собственно, и произошло нападение. По нашему мнению, в данном случае можно определенно использовать такие юридические термины, как «встречная небрежность» и «принятие риска»…

– Что всего лишь доводы нашей защиты, – перебила его Селеста. – Эти мелкие поганцы не только проникли на чужую территорию, но и повели себя недопустимым образом, вследствие чего наша компания потерпела миллионные убытки. Это и причиненный ущерб, и упущенная выгода. Я уже сказала Ли, что хочу предъявить встречный иск их родителям.

– Конечно, это исключительно ваше решение, – согласился Ли. – Мы пытаемся найти лазейку, чтобы обвинить их в неисполнении родительских обязанностей. Или, по крайней мере, в ненадлежащем исполнении таковых.

– Мальчишки заплатили своими жизнями, – покачал головой Джонас. – Разве этого недостаточно?

– Нет! – отрезала Селеста. – Вы потеряли двести миллионов долларов, прежде чем передали управление «Геотеку», поскольку не были должным образом подготовлены. Десятки адвокатов уже шныряют вокруг, точно акулы. Для них Институт Танаки – дойная корова, за счет которой можно неплохо поживиться.

Джонас посмотрел на тестя:

– Масао, а ты что скажешь?

– Он согласен, – ответила за Масао Селеста. – Ли, давай обговорим выгодную для нас подачу информации. Через час у меня запланирована пресс-конференция. Я собираюсь объявить, что завтра утром мы открываем океанариум. И хочу, чтобы ты меня поддержал. Сделай парочку домашних заготовок. Несколько осторожных фраз насчет того, что эти малолетки забрались туда, куда посторонним доступ запрещен. Упомяни их криминальное досье и то, что они раздразнили Ангела, заставив ее атаковать.

Ли лихорадочно строчил в блокноте:

– Селеста, я, конечно, могу это сделать, но, по-моему, нам следует соблюдать осторожность…

– Забудь об осторожности! Если не уверен в защите – атакуй!

– Неужели все это так необходимо? – спросил Масао. – После инцидента спрос на билеты резко подскочил. У нас уже все распродано вплоть до конца августа.

– Селеста, есть куда более важные и безотлагательные вещи, которые следует обсудить, – сказал Джонас.

– Ладно, оставляю вас одних. Мне еще нужно привести в порядок записи. – Ли вышел из-за стола.

Джонас пожал Ли руку и, дождавшись, когда тот закроет за собой дверь, сказал:

– Селеста, у нас очень серьезная проблема, и я говорю вовсе не о судебном разбирательстве. Ты читала отчет и мое предложение. Мег пытается вырваться наружу. Если мы не предпримем срочных мер, Ангел сбежит…

– Погоди… Не гони лошадей. Ты сказал «сбежит»? Джонас, дорогой, а ты проводил визуальный осмотр петель ворот в канал?

– Нет, еще нет. Вообще-то, я собирался сделать это вчера, но у полиции были другие идеи. Мы займемся воротами завтра. Прямо с утра.

– А что входит в твой план по их укреплению?

– Ну, все есть в моем предложении. Строительные работы будут проводиться с внешней стороны. В дно следует забить сваи, которые не позволят воротам открыться. А вдоль ворот и свай необходимо возвести четырехфутовую бетонную стену.

– Причем минимальная цена предложения составила три миллиона, так?

– Три миллиона двести тысяч. Кроме того, чтобы закончить работы, Ангела нужно будет по крайней мере десять дней кормить успокоительными. И, скорее всего, океанариум придется закрыть.

Селеста посмотрела на лист с предложением:

– Полагаю, я должна изучить вопрос, прежде чем сказать «да». Масао, вы разрешите мне украсть вашего зятя? Хочу пригласить его на деловой обед.

– Прости, но не могу, – покачал головой Джонас. – слишком много работы.

– Все нормально, – вмешался Масао. – Я за всем прослежу.

– Отлично! – Селеста нажала на кнопку телефона. – Маргарет, позаботьтесь, чтобы подогнали мою машину.

Джонас окинул Масао тяжелым взглядом.

Метрдотель проводи

их к столику с видом на воду. Селеста заказала напитки и, извинившись, отошла в дамскую комнату.

Джонас оглядел обеденный зал в викторианском стиле, с улыбающимися счастливыми парочками за столиками. Пошевелив пальцами над пламенем свечи, бросил задумчивый взгляд на обручальное кольцо. При воспоминании о Терри болезненно защемило сердце. Давешнее признание Терри, что она несчастна, застало Джонаса врасплох. Неужели дела обстояли настолько плохо? И как он мог не заметить первых признаков семейного разлада?

Ты ничего не заметил из-за своего эгоизма…

Он попытался вспомнить, когда в последний раз они с Терри вместе смеялись или занимались любовью не для галочки, а в порыве страсти. И когда в последний раз они вместе проводили время, если не считать работы?

Джонасу внезапно стало трудно дышать. Он понял, что одержимость мегалодоном ослепила его.

Тем временем из дамской комнаты вернулась Селеста. Еще не видя ее, Джонас сразу ощутил присутствие этой женщины по едва уловимому запаху жасмина, когда она протискивалась мимо него на свое место. Селеста улыбнулась ему, в ее глазах плясало отражение пламени свечи.

Ядовитое вещество в обертке за миллион долларов.

– Я устала, – проворковала Селеста, скидывая босоножки. – Мои бедные ножки нуждаются в массаже. – Она пробежала голыми пальцами ног по икре Джонаса. – Ты проголодался? Можешь мне поверить, у них тут отличные омары.

– Прекрати! – Джонас решительно отверг ее заигрывания, но Селеста лишь улыбнулась. – Селеста, мы, кажется, договаривались, что у нас чисто деловой обед.

– Так оно и есть. Я работаю над моральной устойчивостью своих служащих.

Джонас снова оттолкнул ее ногу:

– Моральная устойчивость служащих. Курам на смех. Последний раз, мимоходом заглянув в наш город, ты открыто продемонстрировала всем нашим служащим свое полнейшее презрение.

– Но не тебе. – Селеста лениво потягивала мартини. – Как насчет того, чтобы помочь мне немного оттаять?

– Что-то я сомневаюсь. По-моему, тебя возбуждает контроль за людьми.

Эти слова, похоже, задели Селесту. Она уставилась в окно, погруженная в свои мысли:

– Джонас, ты совершенно прав. Иногда я бываю излишне жесткой. Oderint dum metuant…

– А что это значит?

– Одно из любимых выражений Бенедикта. «Пусть ненавидят, лишь бы боялись». Я умею работать только подобным образом, поскольку именно так меня научил мой опекун. Более половины своей жизни я провела рядом с Бенедиктом, который усиленно натаскивал меня, с тем чтобы после его отставки я могла взять на себя управление организацией. Он снабдил меня… как бы поделикатнее выразиться… стальными яйцами. Я его партнер и доверенное лицо, сын, которого у него никогда не было, его любовница, на которой он никогда не женится.

– А как ты познакомилась с Бенедиктом?

– Мой отец – русский инженер-ядерщик. Они встретились с Бенедиктом на семинаре в Оксфорде в тысяча девятьсот семидесятом году и сразу подружились. Моя мать была красавицей, к тому же с русскими корнями. Бенедикт познакомил ее с моим отцом. Я родилась в Англии, но когда мне было восемь лет, отец перевез нашу семью на Украину, поскольку ему предложили должность на Чернобыльской атомной станции. – Селеста подняла на Джонаса полные слез глаза. – Двадцать шестого апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года я в последний раз видела отца живым. После катастрофы мы с матерью были эвакуированы из Чернобыля, но спас нас именно Бенедикт. Он перевез нас в маленькую квартирку в Москве. И всегда навещал, когда приезжал по делам в Советский Союз, что случалось довольно часто. Через какое-то время Бенедикт познакомил маму уже с другим мужчиной, влиятельным членом Политбюро, который должен был стать новым министром внутренних дел. Они стали встречаться… тайно. Семейный человек, что сказать! За два дня до своего одиннадцатилетия я вернулась домой из школы и обнаружила, что кто-то застрелил маму и ее любовника из Политбюро прямо в постели, когда они занимались любовью.

– Удалось выяснить, кто это сделал?

– Ну, у меня имелись некоторые подозрения. Насколько я помню, тогда разразился грандиозный политический скандал. Однако для меня во главе угла стоял вопрос выживания на улицах Москвы. Ведь я была совсем ребенком, без семьи и без денег. Бенедикт нашел меня восемь месяцев спустя. К тому времени я уже работала проституткой. Бенедикт отправил меня в Америку, в интернат. На каникулах я обычно гостила в одном из его калифорнийских домов, хотя он, как правило, отсутствовал. Совершал деловые поездки по разным странам. А потом, когда мне исполнилось четырнадцать, все переменилось. Я вернулась домой на летние каникулы. И вот как-то раз, сидя возле бассейна, я заметила, что он наблюдает за мной из гостевого домика. Тогда я понятия не имела, в чем, собственно, дело, но мне было приятно, что я наконец-то смогла привлечь его внимание. А чтобы немного его подразнить, я сняла верх от бикини и стала втирать масло в обнаженную грудь. Мы никогда не говорили о том, что произошло, но он забрал меня из шк

лы, и я стала путешествовать с ним по миру. Он нанял мне домашнюю учительницу. Ее звали Энн Барри. Помню, у нее еще был такой гнусавый теннессийский говор. Как бы там ни было, Энн ездила с нами повсюду. Поначалу я решила, что она любовница Бенедикта. Но однажды ночью, когда мне уже исполнилось пятнадцать, Энн проскользнула в мою комнату и легла ко мне в постель.

– И что ты сделала?

– Ну, в общем-то, меня не интересовали женщины, но я была в смятении. После смерти родителей Энн стала первым человеком, приласкавшим меня, а я нуждалась в человеческом тепле и поэтому позволила ей делать со мной все, что хочется. Так или иначе, наши маленькие любовные шалости продолжались до тех пор, пока однажды Бенедикт не застукал нас голыми в постели.

– И что было потом?

– Бенедикт – конъюнктурщик, он никогда не позволяет эмоциям взять верх над здравым смыслом. Он жутко разозлился на Энн, но решил с ее помощью преподать мне самый главный урок жизни: как обращаться с врагами. На следующее утро мы вылетели на его личном самолете в Англию. И вот во время полета он приказал одному из своих личных помощников, бывшему агенту КГБ, отвести Энн в отдельное помещение и там хорошенько ее оприходовать…

– Прямо у тебя на глазах?

– Нет, Сергей предпочитал приватность. Должно быть, он преподал Энн первый в ее жизни урок гетеросексуальных отношений. Когда мы уже летели над Атлантикой, Сергей привел Энн обратно. Руки у нее были связаны за спиной, все тело в синяках. Бенедикт вынул кляп у нее изо рта и велел передо мной извиниться. Никогда не забуду выражение ее глаз – это был взгляд загнанного животного. И вот когда самолет снизился до трех тысяч футов, Сергей открыл наружную дверь, а Бенедикт, схватив Энн за волосы, сказал мне: «Селеста, дорогая, всегда держи своих врагов при себе, чтобы в нужный момент от них было легче избавиться». Затем он сделал шаг назад и пинком вышвырнул Энн из самолета.

– Боже мой!.. Он убил ее? Вот так просто?!

А что, если она опять меня разыгрывает? Трудно сказать.

– Да, Джонас. Вот так просто. Хладнокровно, расчетливо и эффектно. Это мой опекун. Но если честно, я была польщена. Бенедикт в третий раз приходил мне на помощь. Энн преступила черту и заслужила смерть. Я даже помню, что подбежала к иллюминатору, чтобы увидеть, как ее тело ударится о воду, а затем крепко обняла Бенедикта. Ну? Что ты обо всем этом думаешь?

Джонас с трудом выдохнул:

– Даже и не знаю, что сказать. Похоже, у тебя было трудное детство.

– Возможно. Но, по-моему, трудное детство все лучше, чем трудные зрелые годы. Впрочем, не важно. – Селеста осушила бокал. – Как оказалось, Бенедикт так сильно разозлился на Энн исключительно потому, что сам меня хотел. На третью ночь он пришел ко мне. Начиная с этого момента наши отношения изменились. Я стала его доверенным лицом. Более того, он понял, что я унаследовала не только внешность своей матери, но и интеллект своего отца. Бенедикт стал моим личным наставником в суровой школе жизни. Днем он обучал меня методам борьбы в корпоративном мире под управлением мужчин, а ночью – искусству любви. И теперь я творение Бенедикта Сингера.

– А он разрешает тебе встречаться с другими мужчинами?

– Я трахалась с другими мужчинами, если ты это имеешь в виду. Но исключительно ради бизнеса. Бенедикт – собственник, он делится своими игрушками, когда может получить что-то взамен. – Селеста посмотрела на Джонаса с грустной улыбкой. – Если тебя это интересует, я еще никогда не была влюблена. Не представилось случая.

– А почему ты поменяла фамилию на Сингер?

– Идея Бенедикта. Он знал, что Селесту Сингер мужчины будут уважать больше, чем Селесту Алексееву. – Она сделал знак официанту принести еще мартини. – Ну а теперь твоя очередь говорить. Я слышала, до происшествия с глубоководным аппаратом военно-морских сил ты считался одним из лучших гидронавтов мира. – (Джонас наградил ее ледяным взглядом.) – Дорогой, ты нас недооцениваешь. Прежде чем согласиться на покупку Института Танаки, мы провели тщательную проверку всех его высших должностных лиц. Ты удивишься, когда узнаешь, какой информацией мы обладаем.

– Это было в другой жизни. Я давно покончил с карьерой гидронавта.

– Я только что поведала тебе свои самые страшные тайны. А теперь я хочу знать: что стало с тем амбициозным пилотом глубоководных аппаратов, которого я в семнадцать лет впервые увидела по телевизору?

– Господи, вот теперь я реально чувствую себя стариком!

– Ну давай же!

Джонас наклонился вперед:

– Примерно одиннадцать лет назад я пилотировал трехместный глубоководный аппарат военно-морских сил. Погружение в Марианскую впадину на глубину семь миль проходило под грифом «Совершенно секретно». Я тогда очень устал, ведь это стало моим третьим погружением за неделю. Я не хотел спускаться во впадину, но меня некем было заменить. Это было очень долгим пятичасовым погружением в полной темноте, когда мысли начинают блуждать. Помнится, я тогда смотрел в черную пропасть в нескольких тысячах футов от океанского

ложа, когда у меня перед глазами возникло белое сияние, которое затем исчезло. Двое ученых, находившихся вместе со мной на борту аппарата, ничего не заметили. Я продолжил наблюдение, и тут совершенно неожиданно буквально из ниоткуда возникла чудовищная белая голова…

– Мегалодон?

– Тогда я еще не имел ни малейшего представления о существовании мегалодона. И понимал лишь то, что нас ждет неминуемая гибель. Поэтому сбросил балласт и начал экстренное всплытие. При подъеме к поверхности что-то случилось с титановой сферой, где находился экипаж, и произошла разгерметизация. Один из ученых получил травму головы с разрывом сосудов головного мозга; он истек кровью еще до того, как мы поднялись на поверхность. Второй ученый умер в лазарете. Три недели я провалялся на больничной койке, а затем для оценки моего психического состояния меня перевели в палату для душевнобольных. Где я и познакомился с Маком.

– И поэтому ты решил сменить область деятельности?

– Да. Следующие семь лет я посвятил попыткам доказать всем вокруг и себе в том числе, что подобное существо действительно обитает во впадине и что это не было аберрацией сознания на глубине, как уверяли военные. Итак, я бросил любимое дело – пилотирование глубоководных аппаратов – и стал палеобиологом.

– Но ты вернулся во впадину. И доказал свою правоту.

– Я поступил опрометчиво. Позволил самолюбию и чувству возобладать над здравым смыслом. Мегалодон там или не мегалодон, но в любом случае совершать погружение на одноместном подводном аппарате было верхом легкомыслия. Меня уговорил Масао Танака. Я должен был сопровождать его сына в Марианскую впадину, чтобы достать поврежденную станцию ЮНИС. Да, я позволил себя уговорить… Черт, по правде говоря, я сам хотел туда спуститься!

– И там ты снова встретился с этой тварью.

– Двумя. Первая напала на нас, убив сына Танаки. Но затем запуталась в тросе манипулятора, а экипаж надводного судна, который был не в курсе, стал вытягивать его на поверхность. А потом появилась вторая тварь, самка, более крупная. Она начала пожирать своего партнера, поднимаясь наверх через слой ледяной воды в потоке горячей крови мертвого самца.

– Мать Ангела?

Джонас кивнул:

– Попытка поймать мегалодона, вместо того чтобы его убить, стала самой большой ошибкой в моей жизни.

– Чепуха! Если бы не ты, у нас бы не было такого звездного аттракциона. Ты в ответе за самое грандиозное шоу планеты.

– Я в ответе за гибель множества невинных людей, включая тех троих пацанов. – Джонас почувствовал, что запас терпения подходит к концу. – Селеста, я хочу точно знать, ты собираешься укреплять ворота или нет?

– Завтра ты проведешь осмотр и определишь, имеются ли там повреждения. А сегодня нам стоит познакомиться поближе. – Она снова скинула босоножку и потерлась пальцами о его ногу.

Джонас поднялся из-за стола:

– Поскольку я уже прошел всестороннюю проверку в твоей конторе, то теперь имею полное право вернуться домой и хорошенько выспаться. До свидания.

Селеста едва слышно чертыхнулась, когда Джонас решительно направился к двери.

Токамак

Западная часть Тихого океана

Терзаемая тревогой за отца, Терри уже три часа ворочалась с боку на бок не в силах уснуть. В отчаянии она откинула простыни и бросила взгляд на часы: 2:38.

Да пропади оно все пропадом…

Терри вылезла из койки и, открыв иллюминатор, вдохнула полной грудью свежий ночной воздух.

Пожалуй, мне не помешает прогуляться. Прочистить мозги и немного остыть.

Она натянула тренировочный костюм и, с теннисными туфлями в руках, открыла дверь каюты. Терри босиком прошлепала по пустому коридору и уже через пять минут оказалась на палубе правого борта «Голиафа». Потом надела туфли и быстрым шагом пошла вперед.

Над головой успокаивающе мерцали звезды, вытканные на черном бархате неба. Внезапно поднявшийся бриз заставил Терри зябко поежиться, разрушив чары. Натянув воротник спортивной куртки на уши, она задрала голову, чтобы получше рассмотреть пирамидальные палубные постройки «Голиафа». В стальных конструкциях завывал холодный ветер.

Она прошла мимо стальной орудийной башни – все, что осталось от шестиствольной зенитной установки, некогда состоявшей на вооружении ракетного крейсера, пересекла открытое пространство палубы, направившись к носу корабля со стальными крышками люков, когда-то закрывавших несколько десятков ракетных пусковых установок.

Прислонившись к леерному ограждению, Терри обратила взгляд на свинцово-серое море. Четыре года назад ее брат Ди Джей Танака вместе с Джонасом совершил погружение во впадину, где Ди Джея сожрала доисторическая акула, за счет эксплуатации которой их семья теперь неплохо зарабатывает себе на жизнь. Терри и ее брат были очень близки. Тогда почему все так стремительно изменилось?

От ветра у Терри заслезились глаза. Она подумала об отце, о том, как он сдал за последние годы. Лагуна Танаки была мечтой всей его жизни – огромный рукотворный бассейн, куда могло бы заплыть стадо китов. И что в результате?

За все это время лагуна так и не приютила ни одного кита, и даже более того – финансовые трудности, возникшие после поимки мегалодона, заставили передать Бенедикту Сингеру контроль за Институтом Танаки. Это стало соломинкой, сломавшей спину верблюда.

Терри подумала о Джонасе. Похоже, она перегнула палку. Спору нет, в результате всей этой истории он пострадал не меньше других, но Терри от этого было не легче. За прошедший год ее чувства к мужу остыли. В глубине души Терри понимала, что по-прежнему винит его в своей замершей беременности, а также в резком ухудшении здоровья отца. И теперь одному Богу известно, удастся ли им с Джонасом вернуть прежние отношения.

Ветер вовсю гулял по пустынной палубе, у Терри уже зуб на зуб не попадал. Она собралась было уйти, но внезапно услышала звук открывающего люк гидропривода. Спрятавшись за стенку из сложенных спасательных плотов, она увидела, как по трапу из одной из пусковых шахт поднимаются трое мужчин в белых лабораторных халатах.

Мужчины потягивались, жадно вдыхая ночной воздух, словно долго находились взаперти. Говорили они на незнакомом языке. Насколько успела понять Терри, по-русски. Один мужчина достал из кармана халата бутылку водки, сделал большой глоток, затем предложил выпить товарищам. Но те лишь отмахнулись и, оставив его одного, прошли на корму.

Внимание мужчины с бутылкой, который уже едва держался на ногах, внезапно привлекли сложенные штабелем спасательные плоты. Он достал из нагрудного кармана какое-то миниатюрное устройство, направил на открытый люк и, чертыхаясь, принялся ждать, когда тот закроется. Затем допил остатки водки и на нетвердых ногах заковылял туда, где пряталась Терри, которая тотчас же незаметно проскользнула к противоположному концу штабеля. Русский рухнул на палубу, положив голову на спасательный плот.

Прошло несколько минут. Мужчина захрапел. Терри выбралась из укрытия и склонилась над ним, задохнувшись от алкогольного выхлопа. Ее внимание привлек жуткий шрам на горле. А затем Терри заметила в руке мужчины пульт дистанционного управления.

Терри осторожно разжала пальцы мужчины. Тот беспокойно заворочался. У Терри екнуло сердце, когда мужчина приоткрыл глаза и улыбнулся пьяной улыбкой:

– Меня сейчас стошнит. – И снова вырубился.

Вынув у него из руки пульт, Терри оглянулась. На передней палубе никого не было. Приблизившись к задраенному люку, девушка нажала на зеленую кнопку пульта. Крышка люка поднялась, открыв уходящий под палубу стальной трап. Терри почувствовала резкий прилив адреналина. Она вспомнила слова, которые еще пару дней назад говорила отцу: «Папа, ты доверяешь Сингеру?»

Терри спустилась на несколько ступенек и нажала на красную кнопку, закрыв за собой люк.

Уши сразу же заложило от гула мощного генератора, работавшего где-то внизу. Спустившись на два пролета вниз, она оказалась перед запертой дверью. Терри повернула круглую накладку против часовой стрелки, дверь открылась, за ней оказался ярко освещенный стерильно-белый коридор.

Терри закрыла за собой дверь и быстрым шагом прошла по коридору, в конце которого находилась сейфовая стальная дверь. Для входа наверняка требовалась персональная идентификационная карточка.

Тихо выругавшись, Терри пошла обратно по коридору, но тут ее остановил низкий гул. Гидравлическая дверь начала открываться.

Вот дерьмо! Во что же я вляпалась?

Поспешно спрятавшись за дверью, которая распахнулась с протяжным металлическим чмоканьем, Терри вжалась в стену. Тяжелая дверь грозила расплющить грудь и лицо. На пороге возникли какие-то мужчины и, переговариваясь по-арабски, направились в конец коридора.

Терри чувствовала, что еще немножко – и сейфовая дверь сломает ей ребра, но напряжение внезапно ослабло, и стальное полотно начало потихоньку отъезжать. И тогда Терри, недолго думая, проскользнула внутрь.

Она оказалась в просторной гостиной. Слева располагался телевизор с большим экраном, перед ним – нескольких кресел и диванов, справа – небольшая кухня, с раковиной, микроволновкой и холодильником. Увидев напротив входа в гостиную очередную закрытую дверь, Терри осторожно ее приоткрыла.

В лицо ударила волна горячего влажного воздуха. К своему удивлению, Терри попала в большую раздевалку. По левую руку были раковины и туалетные кабинки, по правую – запертые шкафчики, узкий проход посреди раздевалки вел в душевую, откуда доносились мужские голоса.

Терри поспешно покинула раздевалку и сразу же услышала знакомое шипение открывающейся сейфовой стальной двери. Метнувшись обратно в раздевалку, Терри юркнула в ближайшую кабинку туалета, повернула защелку, с замирающим сердцем присела на стульчак и подтянула к груди колени, истово молясь про себя, чтобы ее не заметили.

Прошло несколько минут. Терри услышала шлепанье босых ног по кафельной плитке. Посмотрев в щелочку между дверью и дверной рамой, Терри увидела смуглого, темноволосого, совершенно голого мужчину с волосатой спиной, стоявшего напротив ее кабинки лицом к раковине. Мужчина включил воду и начал

бриться. Затем остановился, ответив по-арабски кому-то, кто окликнул его из раздевалки.

Араб закончил бриться и пропал из виду. Тем временем мужские голоса в раздевалке смолкли, хлопнула дверь в гостиную.

Выждав несколько минут, Терри, мокрая как мышь от пота, вынырнула из туалетной кабинки. В раздевалке никого не было, но в гостиной работал телевизор.

Проклятье!..

Загнанная в ловушку, Терри прошла мимо душевых кабинок и оказалась в маленьком закутке с водонепроницаемой дверью в раме с резиновой изоляцией. Над дверью висела белая табличка, на которой красными буквами было написано по-английски, по-русски, по-немецки и по-арабски: «ВНИМАНИЕ: ПЕРЕД ТЕМ КАК ПРОЙТИ В ЛАБОРАТОРИЮ, ПЕРСОНАЛ ДОЛЖЕН ПРИНЯТЬ ДУШ».

Терри налегла на дверь. Мощная воздушная струя ударила в спину, дверь с громким шипением открылась наружу. Что это за лаборатория такая, которая нуждается в подобной герметизации? Неужели Бенедикт разрабатывает какие-то вирусы?

Она вошла в переднюю, на поверку оказавшуюся раздевалкой. Пол, стены и потолок были выложены белой кафельной плиткой. Под полками со стопками чистых полотенец стояли скамейки и две большие корзины для грязного белья. На крючках висели десятки защитных комбинезонов.

В конце раздевалки имелась еще одна герметичная дверь с табличкой над ней: «ВХОД В ЛАБОРАТОРИЮ ТОКАМАК БЕЗ ЗАЩИТНОГО КОСТЮМА ЗАПРЕЩЕН».

У Терри по лицу струился пот, каждая клеточка тела дрожала от нервного напряжения. Мысленно обругав себя за ребячество, она пожалела о том, что не осталась в каюте. А еще о том, что не пописала, когда пряталась в туалете.

Ты зашла слишком далеко. Заканчивай.

Терри нашла на вешалке самый маленький защитный комбинезон и разложила его на полу. Сняв тенниски, она вставила ноги в соединенные со штанинами резиновые сапоги. Затем натянула на плечи неуклюжий комбинезон, тенниски положила в карманы тренировочного костюма и засунула руки в рукава, пытаясь вставить пальцы в прикрепленные к рукавам резиновые перчатки. Накинула на голову капюшон, застегнула комбинезон на молнию. В ушах раздалось странное чмоканье, щиток на лице запотел, лишив Терри возможности видеть. Задыхаясь, она расстегнула комбинезон и сразу обнаружила на стене оранжевый шланг, прикрепленный к аппарату. Терри схватила шланг и подсоединила к клапану комбинезона.

Комбинезон со свистом наполнился воздухом, щиток моментально отпотел. Отсоединив шланг, Терри открыла герметичную дверь, вошла внутрь. И остолбенела.

Она оказалась на узком мостике, нависающем на высоте пятиэтажного дома над необъятными внутренностями переднего трюма «Голиафа». Там, где некогда были пусковые шахты, теперь располагался высокотехнологичный зал площадью десять тысяч квадратных футов, в центре которого находился непонятный объект в форме гигантского металлического кольца.

Терри схватилась за перила, не понимая, что делать дальше.

Из странного объекта вылезли два техника. Оба в защитных комбинезонах, с баллонами с воздухом. Один из техников посмотрел в сторону девушки. Она помахала ему рукой, и они пошли дальше. Терри стала спускаться по винтовой лестнице, мысленно спрашивая себя, какого черта она ищет приключений на собственную задницу.

Терри подошла к вакуумной камере в форме пончика – огромной стальной трубе, уложенной по кругу на высоте двадцать футов над полом. Внешний корпус трубы опутывали кольца многочисленных проводов, подсоединенных к компьютерным терминалам и высокотехнологичным приборам по периметру. В дальних концах лаборатории были расположены массивные генераторы, от низкого гудения которых вибрировал стальной пол под ногами.

Терри огляделась по сторонам. Двух техников на горизонте не было видно. Заметив компьютерный терминал с включенным монитором, Терри села и пощелкала мышкой. Появилось программное меню:

ТОКАМАК «Геотек»

Альфа-частицы – Электромагнитная сила

Магнитная волна – Ионизационная камера

Магнитный колодец – Инжекторы нейтрального луча

Поглотитель нейтронов – Моделирование плазмы частицами в ячейках (PIC-метод)

Пассивные системы безопасности – Полоидальное магнитное поле, удерживающее плазму

Первичный трансформатор – Ток

Сверхпроводимые магниты – Топливо реактора: дейтерий, тритий

Камера с облучаемым материалом – Катушки тороидального магнитного поля

Турбулентность – Вакуумная камера

Оторвав глаза от монитора, Терри обнаружила, что вернувшиеся техники смотрят на нее с противоположного конца зала. Один из них что-то жестом показал другому, после чего они двинулись к компьютерному терминалу.

Терри стояла ни жива ни мертва, чувствуя, как из защитного комбинезона выходит воздух. Опустив голову, чтобы скрыть лицо, она небрежной походкой направилась к винтовой лестнице. Мужчины пошли следом. Уже у самой лестницы Терри вихрем кинулась наверх, разом перемахивая через две ступени.

В наушниках раздались громкие окрики, сперва по-русски, затем по-английски:

– Эй, ты! Сейчас же остановись! Немедленно идентифицируйся!

Запыхавшись, Терри добралась до

мостика, навалилась плечом на герметичную дверь. Преследователи уже наступали ей на пятки. Пробежав через прихожую, Терри открыла вторую герметичную дверь и ввалилась в душевую, ноги в резиновых сапогах разъехались в разные стороны. Она неуклюже упала на спину, заскользив по мокрому полу.

В ушах звучала русская речь.

Вставай, девочка! А ну-ка живо оторви задницу от пола!

Поднявшись на ноги, Терри вбежала в гостиную. Четверо мужчин, все в хирургических халатах, разом оторвались от телевизора и повернулись в ее сторону.

Закрыв лицо руками в резиновых перчатках, Терри пулей пролетела через комнату к сейфовой двери и принялась лихорадочно соображать, как она открывается. Обнаружив зеленую кнопку, девушка нажала на нее, и очень вовремя, поскольку преследователи уже вбежали из раздевалки в гостиную.

Протиснувшись в дверь, Терри ринулась по коридору. Рванула на себя водонепроницаемую дверь, стукнувшись головой о металлическую раму. Захлопнув дверь, Терри поспешно заперла крышку люка – русские голоса в наушниках звучали все громче. Уже на трапе она принялась стягивать с себя защитный комбинезон. Легкие горели от перенапряжения, кровь стучала в висках. На верхней площадке она потянулась за пультом дистанционного управления, но он, как назло, выскользнул из рук, провалившись в правый сапог.

А в наушниках уже явственно слышалось тяжелое дыхание преследователей. Стащив с ног защитный комбинезон, Терри нащупала в сапоге пульт и нажала на зеленую кнопку. Прямо над головой открылась крышка люка.

Русские, продравшись сквозь водонепроницаемую дверь, начали подниматься по трапу, но Терри уже была на палубе. Волоча за собой защитный комбинезон, она повернулась, чтобы задраить люк.

Алкаш!

Терри подскочила к спасательным плотам. Слава богу, алкаш по-прежнему спал мертвым сном на палубе! Стащив с пьянчуги туфли, Терри сунула его ноги в резиновые сапоги и, как могла, натянула ему на спину комбинезон.

Крышка люка у нее за спиной начала открываться.

Но не успела Терри сунуть руки спящего в рукава, как из люка на палубу высыпало с полдесятка мужчин.

Нырнув за штабель спасательных плотов, Терри начала в отчаянии озираться вокруг. Передняя палуба была сплошным открытым пространством. Некуда бежать! Тогда она перелезла через леерное ограждение и ухватилась за нижнюю перекладину, повиснув у борта «Голиафа» в сорока футах над темными водами Тихого океана.

Послышались громкие крики. Преследователи обнаружили спавшего алкаша.

Терри прижалась босыми ногами к холодным металлическим листам обшивки. Осторожно перебирая руками, она начала продвигаться по направлению к корме. Целью девушки была огромная стальная орудийная башня – все, что осталось от некогда оснащавших ракетный крейсер орудий.

У Терри онемели руки и ноги, а длины пальцев не хватало, чтобы как следует обхватить перекладину. Через двадцать футов ей пришлось остановиться. Подтянувшись, она протиснулась между перекладинами и услышала, как по палубе бегут люди. Терри спряталась за орудийной башней, оставаясь вне зоны видимости. Теперь от надстроек корабля девушку отделяло лишь сорок футов открытого пространства. Она добралась на карачках до лабиринта из стальных конструкций, потом перелезла на следующую палубу. Прислушавшись к царившей внизу суматохе, Терри поднялась на следующий уровень основной структуры корабля.

Пять минут спустя она была уже у входа на палубу С. Услышав голоса, Терри осторожно заглянула за угол. В коридоре Бенедикт Сингер, в халате, беседовал с теми двумя техниками из лаборатории. Они стояли перед каютой Терри, не сводя глаз с двери.

Терри поспешно выбралась наружу и проползла по узкому настилу, проложенному у стенки ее каюты. Задрав голову, девушка удостоверилась, что иллюминатор по-прежнему открыт.

Ну ладно, ты сможешь это сделать.

Девушка подпрыгнула и, поморщившись от боли, уцепилась онемевшими ободранными пальцами за край открытого иллюминатора. Поставив для равновесия ногу на поручень, она просунула голову в иллюминатор, тело беспомощно повисло снаружи.

Слишком широкие плечи не проходили в отверстие.

Она услышала стук в дверь.

Терри вынула голову из иллюминатора, просунула туда руку, а затем снова голову. Извиваясь и втягивая плечи, она пролезла внутрь и упала на пол каюты.

Стук в дверь повторился, на сей раз громче и настойчивее.

– Минуточку…

Закрыв иллюминатор, Терри поспешно стянула спортивный костюм. Обнаженная, она стащила с постели простыню и завернулась в нее, стараясь скрыть окровавленные пальцы и грязные ноги.

Она открыла дверь, притворившись, будто плохо соображает спросонья:

– А что, нам уже пора?

Бенедикт и два техника уставились на нее во все глаза.

– Нет, моя дорогая, еще нет, – сказал Бенедикт. – У нас недавно обнаружился кое-какой непорядок, вот мы и решили проверить, все ли у вас хорошо.

– А что случилось?

Пронзительные изумрудные глаза Бенедикта обдали Терри волной холода, затем он поспешно отвел взгляд:

– Не имеет значения. Возвращайся в постел

.

Терри одарила его усталой улыбкой и захлопнула дверь. Помедлив, она услышала, как Бенедикт, прежде чем уйти к себе, отрывисто отдает распоряжения по-русски. Страшно довольная собой, Терри рухнула на кровать. Она замерзла, поранилась и безумно устала.

Что прячет Бенедикт?

Однако она слишком устала, чтобы думать на эту тему, поэтому откинулась на подушку и улыбнулась, вспомнив о своем подвиге. И пока глаза окончательно не слиплись, Терри, взяв с прикроватного столика ручку и блокнот, написала слово «ТОКАМАК», а затем вырвала листок, скомкала и запихнула в туфлю.

Минутой позже Терри погрузилась в тревожный сон, пребывая в святом неведении о том, что на обшивке возле иллюминатора остались черные отпечатки ее пальцев.

Не в себе

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Я уже говорил тебе, что ты чокнутый?

– Да, Мак. И неоднократно. Заглуши двигатель. Мне не хочется пугать мега.

– Пугать мега? Да хрен с ним, с мегом, чувак! Ты пугаешь меня до мокрых штанов.

Мак заглушил подвесной мотор «Меркури», позволив тридцатифутовому плашкоуту дрейфовать в сторону внешнего края опорной стены канала. Протянув руку, Мак ухватился за бетонный выступ подводного барьера, подтянув к нему судно с плоским дном.

С океаном лагуну соединял канал глубиной восемьдесят футов, с двумя бетонными подпорными стенками, расположенными параллельно на расстоянии шестидесяти футов друг от друга. Канал, отходивший от западной стены лагуны, подобно съезду с высокоскоростной автомагистрали, пересекал короткий участок побережья и далее уходил на тысячу футов в Тихий океан. Стальные ворота высотой восемьдесят футов, закрывавшие вход в канал, были установлены в море на отметке три четверти, в семистах пятидесяти футах от берега.

Во время отливов верхняя часть подпорной стенки обнажалась на три-четыре фута, чем-то напоминая убегающую в море узкую дорожку, а во время прилива подпорная стенка уходила под воду, и о ее наличии можно было догадаться лишь по оранжевым буйкам и знакам «Проход воспрещен».

Джонас показал на двойную линию колючей проволоки, натянутой между опорными стенками:

– Колючей проволокой отмечены ворота.

– Боже, а вот и наш мегалодон! – воскликнул Мак.

По каналу в сторону колючей проволоки пронеслась восьмифутовая волна. С оглушительным грохотом акула стукнулась о ворота, от мощного удара задрожали подпорные стенки.

Мак нервно вытер вспотевшие ладони о короткостриженые волосы:

– Проклятье!.. Джонас, а ты уверен, что мы здесь в безопасности?

– Как раз это я и собираюсь выяснить.

– Ты уж постарайся дать мне знать до того, как твоя рыбка вырвется на волю. Кстати, чисто из любопытства хотелось бы знать: в какую сторону открываются ворота?

– К счастью, вовнутрь. В свое время Масао спроектировал их так, чтобы беременные самки горбачей и серых китов могли проникать в лагуну для деторождения.

По каналу эхом прокатился ритмичный звук литавр.

– Дневное шоу начинается, – заметил Джонас. – Мне, пожалуй, пора надевать экипировку.

Мак наблюдал за тем, как его закадычный друг натягивает мокрый гидрокостюм:

– Джонас, я знаю, в последнее время жизнь постоянно срет тебе на голову, но то, что ты собираешься сделать… ну, это чертовски опасно.

– Если ты хочешь подсказать другой способ оценки состояния ворот, то я весь внимание.

Разговор прервал треск уоки-токи.

– Говори, Мэнни.

– Док, мы только что усилили подводную акустику. Я предупрежу, когда она повернет в канал.

– Спасибо.

Литавры зазвучали громче. Джонас неожиданно обнаружил, что его сердце бьется в такт этой вудуистской барабанной дроби.

– Джонас, мы сколько лет дружим? Лет одиннадцать? Ты мой самый близкий друг.

– И причем единственный, – улыбнулся Джонас. – Что ты задумал?

– На самом деле меня беспокоит то, что задумал ты. Терри права. Ты одержим этим чертовым монстром. Неужели тебе мало того говна, в которое мы уже вляпались?

Джонас устремил задумчивый взгляд на забитую под завязку открытую арену:

– Более чем достаточно.

– Тогда самое время сваливать отсюда к такой-то матери. Спорим, все твои ночные кошмары прекратятся буквально через неделю, как только ты уйдешь из института.

– Я это планирую. И очень скоро. Но сначала нужно уладить одну маленькую проблемку. Весом в тридцать одну тонну. Кстати, ты захватил передатчик?

– Он здесь. – Мак достал из ящика для инструментов предмет, похожий на шестидюймовый дротик диаметром не больше патрона, оканчивающийся четырехдюймовым зазубренным гарпуном.

– С виду какой-то маленький. А каков радиус действия?

– Меняется в зависимости от глубины океана и топографии. Примерно триста – пятьсот миль. Испускает инфразвуковой акустический сигнал, который моментально идентифицируется системой СОСУС, позволяющей отслеживать твоего монстра по всему миру.

Джонас, впечатленный этой информацией, осмотрел прибор. СОСУС – гидроакустическая система наблюдения ВМС США стоимостью пятнадцать миллиардов долларов многие десяти

етия использовалась исключительно для слежения за вражескими подлодками и кораблями. Однако в последнее время эта глобальная система, состоящая из подводного кабеля длиной более тридцати тысяч миль и множества микрофонов, нашла применение и в мирных целях, а именно для наблюдения за китами, мониторинга землетрясений или разломов айсбергов на расстоянии многих тысяч миль.

Джонас вернул Маку дротик:

– Насколько хватит заряда аккумуляторов?

– Передатчик снабжен литиевой батареей и никеле-кадмиевой подзарядкой. Хватит на шесть месяцев.

– А где оружие?

Мак достал из кармана куртки небольшой пистолет, похожий на стартовый. Затем вставил в ствол пластиковый адаптер, а в него – передатчик и протянул пистолет Джонасу:

– Для пистолета это вполне мощное оружие. Прицелься и стреляй, держа ствол обеими руками. Вот только его дальнобойность, к сожалению, всего сотня ярдов. На большем расстоянии эта штука вряд ли пробьет толстую шкуру мега. Если бы ты дал мне еще две недели, я непременно придумал бы какое-нибудь приспособление к стволу.

– У нас нет двух недель. Я хочу пометить ее сегодня.

– Док, ответьте!

Джонас схватил уоки-токи:

– Мэнни, я тебя слушаю.

– Ангел только что вошла в лагуну. Если ты собираешься это сделать, то советую поторопиться.

Джонас схватил ласты:

– Оставайся здесь. Не хочу, чтобы мег увидел лодку, когда вернется. После того как я проверю петли ворот, мы переместимся в наружную часть канала и пометим его.

– Ага, как скажешь. Эй, Джонас, а ты знаешь, кто такой чудак на букву «м»?

Надев маску, Джонас начал спускаться в воду:

– Нет. А кто?

– Это парень, который видит на земле кучу говна, знает, что это говно, и тем не менее в него вляпывается. Ступай играй со своей гребаной акулой, мудак!

Оглянувшись на друга, Джонас прыгнул вниз. Он нырнул солдатиком, облако пузырьков в мутной воде тотчас же затуманило зрение.

На глубине тридцати футов Джонас сгруппировался, стараясь держаться обросшей скользкими водорослями подпорной стенки с правой стороны. Мощное течение подхватило его и понесло вперед. И уже через несколько секунд Джонас был у ворот.

В стальных воротах, внезапно выросших из туманной синевы моря, Джонас увидел свое карликовое отражение. Темный подводный барьер, на сколько хватало глаз, убегал вниз, где исчезал во мраке на глубине восьмидесяти футов.

Металлическое полотно было покрыто тонким налетом ржавчины и ракушек. Джонас протянул руку и вставил три пальца в проделанные в металле отверстия. Толщина стали добрых пять дюймов. Поддавшись искушению, Джонас заглянул в трехдюймовое отверстие на ту сторону канала.

Внезапно у него по спине пробежал холодок. Прекрати впустую тратить время, мудак…

Джонас подплыл к правой подпорной стенке, включил мощный подводный фонарь и направил луч света на петли в бетонной стене, на которых держалась рама ворот.

Первые повреждения обнаружились уже на глубине десяти футов, и чем глубже, тем они становились существеннее. Трехфутовые стальные петли под натиском чудовищной головы мега уже начали выгибаться наружу. И хотя петли пока худо-бедно держались, Джонас понимал, что рано или поздно они непременно вывалятся из бетонной стены. А как только будут выдернуты первые несколько петель, за ними очень быстро последуют остальные.

Джонас приступил было к осмотру второй створки, но его насторожило какое-то странное движение в воде.

В пятнадцати футах под собой Джонас увидел широкую свинцово-серую спину, скользившую в сторону ворот. Уткнувшись в бетонную стену, акула резко развернулась и исчезла в темноте.

Джонас обернулся. Прямо перед ним из мрака появилась вторая акула. Дело принимало серьезный оборот. Еще одна большая белая акула, причем достаточно крупная: восемнадцать футов в длину, больше тонны весом.

Изо всех сил стараясь сохранять самообладание, Джонас принялся выгребать назад, пока баллон с воздухом не стукнулся о железные ворота. Вторая акула лениво двигалась в его сторону. Горизонтальные грудные плавники колебались, как крылья реактивного истребителя. Нацелившись на запах Джонаса, большая белая акула приблизилась на двадцать футов.

Джонас направил на нее луч фонаря, осветив черные поры на внутренней поверхности рыла.

Ампулы Лоренцини. Хищник явно настроился на электрические импульсы от учащенного сердцебиения Джонаса.

Джонас отчаянно замахал руками, истошно завопив в дыхательный редуктор. Акула приблизилась на четыре фута, но затем вильнула в сторону. Судя по парным класперам, это был самец.

Джонас посмотрел вниз.

Прямо под ним кружили еще три акулы. И все большие белые.

Джонас прижался к стальным воротам. Перед ним проплыли еще две акулы, и снова самцы.

Их тут так много… причем одни самцы. Почему они здесь?

Акулы кружились все быстрее, их возбуждение явно усиливалось.

Неожиданно самый крупный самец набросился на соперника. Самцы вцепились зубами друг другу в шкуру. Мышечная масса в четыре тысячи фунтов вертелась и извивалась, как единое целое, а затем внезапно

аспалась. У Джонаса по спине пробежали мурашки.

Впервые в жизни он стал свидетелем подобного поведения представителей Carcharodon carcharias. И сразу почувствовал себя чрезвычайно уязвимым – одинокой овцой среди стаи голодных волков. Он проверил глубину, на которой находился. Шестьдесят футов.

Джонас еще сильнее вжался в ворота, чтобы не быть столь явной мишенью. Не сработало. Акулы пошли в атаку.

Мак, конечно, не видел шоу в лагуне, но по реакции толпы мог понять, что там происходит. Какого черта Джонас так долго копается?

Трехфутовый темно-серый спинной плавник разрезал воду неподалеку от лодки, мощный хвост молотил по поверхности воды. Мак проводил акулу взглядом до входа в канал и только тогда осознал увиденное.

– Проклятье, Джонас!..

Мак запустил двигатель и помчался в сторону барьера из колючей проволоки. Слева появился второй спинной плавник, затем еще один. Мак лихорадочно обшаривал глазами поверхность воды в поисках пузырьков воздуха. А когда поднял глаза, было уже поздно.

– Твою мать!

Джеймс резко перевел ручку на реверс, задохнувшись от облака синего дыма. Лодка, попавшая в собственный кильватерный след, рванула вперед; плоский нос, проскочив под колючей проволокой, намертво в ней застрял.

– Тупой… долбаный… придурок!

Схватив весло и прижав его к ограждению, Мак попытался освободить лодку.

Поднявшаяся рябь на воде заставила его поднять голову. Прямо на него со стороны лагуны неслась восьмифутовая волна.

Джонас увидел лодку и начал всплывать, лихорадочно озираясь по сторонам, поскольку акулы не оставляли попыток до него добраться.

На отметке тридцать пять футов он остановился. И на него тотчас же нацелилась плотоядная живая торпеда весом тысячу шестьсот фунтов, которая, достигнув стены, сразу замедлилась. Джонас понял, что ампулы Лоренцини акулы утратили восприимчивость из-за флуктуаций полей переменного тока, возникших за счет эффекта гидравлических стальных ворот. Поэтому при приближении к воротам уже на десять футов уникальная сенсорная система большой белой акулы давала сбой. Вместо того чтобы ретироваться, огромный хищник раскрыл жуткую пасть, вытянул вперед челюсти, обнажил острые как бритва желтоватые зубы и закатил в глазницы черные глаза.

Рецепторная система большой белой акулы, потеряв цель, перестала посылать в мозг обратные сигналы. Акула стукнулась головой в стенку справа от Джонаса, слепо шаря мордой по стальным воротам в напрасной попытке схватить пропавшую добычу.

Поспешно выпустив воздух из компенсирующего жилета, Джонас нырнул. Голова монстра прошла прямо над ним, челюсти продолжали угрожающе открываться и закрываться.

Наконец пятнадцатифутовый самец сдался и исчез во мраке.

Однако ему на смену появился другой самец – на сей раз двадцатифутовый.

Джонас отчаянно заработал ногами. Выдвинутые вперед челюсти открылись. Черные глаза закатились, зубы цвета слоновой кости ощерились, и Джонас понял, что эта тварь его поимела.

Акула налетела на Джонаса, как грузовик, до бедра заглотив левую ногу.

Боль была настолько сильной, что Джонас прикусил дыхательный редуктор вместе с языком; тело обдало нестерпимым жаром, словно оно повисло на проводах под напряжением. В отчаянии Джонас изо всех сил ударил акулу по морде тупым концом фонаря. Челюсти разомкнулись. Джонас, молотя руками и извиваясь, выдернул ногу из чудовищной пасти.

Самец замер, помотал головой, затем снова нацелился на Джонаса, разинув челюсти…

Но внезапно повернулся и стремительно исчез.

Перед глазами Джонаса промелькнуло люминесцентное белое пятно, затем последовал оглушительный удар в ворота, словно автопоезд врезался в полицейское заграждение. Задрожавшие ворота хлопнули по баллону с воздухом, который взорвался, заставив Джонаса задохнуться.

В ушах стоял тошнотворный скрежет металла, створки стальных ворот продолжали открываться, вжимая лицо Джонаса в стену канала.

Монструозное тело мегалодона стало протискиваться сквозь расширяющуюся брешь.

Треснувший баллон, уже без воздуха, подобно якорю, тянул Джонаса на дно. Ослепший, с безнадежно промокшей маской, наглотавшийся соленой воды, Джонас начал тонуть, прокушенная до кости нога не работала.

Запасной баллон!

Джонас содрал с пояса маленький цилиндр с воздухом, выдохнул и сделал глоток, наполнив легкие животворной силой.

Кровь заливала глаза, Джонас судорожно пытался нащупать застежку пояса с утяжелителем, чувствуя, как у него начинает неметь нижняя часть тела. В конце концов ему удалось расстегнуть пояс, и тот полетел на дно, по дороге задев поврежденную ногу.

Джонас начал подниматься в облаке крови, оседавшей на створках выломанных стальных ворот. Он с трудом очистил маску; от усилия у него закружилась голова. Похоже, еще немножко – и он, потеряв сознание, умрет от потери крови. Джонас сосредоточился на том, чтобы выплыть на поверхность, но внезапно остановился, заглянув в лицо своему самому страшному кошмару.

Серые глаза Ангела смотрели на Джонаса, светящаяся голова была менее че

в пятнадцати футах от него. Зубы ощерились в дьявольской ухмылке – пасть то открывалась, то закрывалась, словно Ангел пыталась с ним разговаривать.

Джонас оцепенел от ужаса. В глазах потемнело.

Ангел оставалась неподвижной, оценивая находившегося перед ней мужчину.

Она меня узнает…

Джонас почувствовал, как что-то поднимает его вверх. Левая рука нащупала распахнувшуюся створку.

Шевелись!

Мощный выброс адреналина – и Джонас протиснулся между вырванными петлями створки ворот, буквально на долю секунды раньше, чем Ангел Смерти сомкнула свои разинутые челюсти.

Морда мегалодона врезалась во внутреннюю поверхность створки, прижав ее к бетонной подпорной стенке.

Джонас услышал, как жалобно завыла за его спиной стальная створка, закрывая его, словно щитом, от убийственных зубов. Джонас настолько ослаб, что ему уже стало все равно. Поэтому он закрыл глаза и продолжил подъем в облаке собственной крови, держась на воде за счет ничтожных остатков воздуха в компенсационном жилете.

Мак нагнулся над подвесным мотором, вглядываясь в бурлящие синие воды. Бывший вертолетчик уже знал, что мегалодону удалось сокрушить ворота. А вот чего он точно не знал – так это того, удалось ли спастись Джонасу.

Неожиданно на воде появилось алебастровое свечение.

Спинной плавник разрезал поверхность, направляясь в сторону открытого моря.

Мак сжал пистолет обеими руками, прицелился и выстрелил.

Дротик вонзился в основание спинного плавника.

А затем что-то глухо ударилось о дно лодки.

Мак побежал на шум. На поверхности воды появилась голова, тут же исчезнувшая в луже крови. Перегнувшись через борт, Мак схватил Джонаса за волосы. Потянул на себя, подхватил под мышки и затащил в лодку.

– Боже мой… – простонал Мак, глядя на кровавое месиво из костей и мяса, некогда бывшее конечностью.

Мак быстро оглянулся, чтобы еще раз удостовериться, что мег покидает канал. Затем трясущимися пальцами заткнул одну из зияющих дыр в ноге друга. Нащупал самый крупный кровоточащий сосуд, защемил кончиками пальцев, свободной рукой поспешно запустил двигатель и рванул в лагуну.

Великолепный ад

Западная часть Тихого океана

Терри прислонилась спиной к лееру, подставив лицо ласковым лучам утреннего солнца. После бессонной ночи она с удовольствием провела бы остаток дня в постели, но это могло вызвать подозрения.

Токамак? Что разрабатывает Бенедикт в своей лаборатории? И имеет ли это какое-нибудь отношение к «Бентосу»?

Она открыла глаза, когда «Эпитемей» всплыл на поверхность в пятидесяти ярдах от кормы «Голиафа». Ныряльщик зажимами прикрепил трос лебедки к корпусу глубоководного аппарата. И несколько минут спустя шестидесятивосьмифутовое сигарообразное судно было поднято на борт и установлено на специальную платформу.

Бенедикт, помахав Терри рукой, прошел на корму поприветствовать членов команды А. Половина команды Б уже ждала на борту «Бентоса». Они специально прибыли на два дня раньше, чтобы освободить своих товарищей. Менее чем через три часа Бенедикт и оставшиеся члены команды отправятся на «Прометее» в Марианскую впадину для осуществления недельной миссии.

Терри с трудом подняла набрякшие веки и проводила глазами Бенедикта, гадая про себя, знает ли тот, что именно она вломилась в лабораторию.

Просто дождись данных гидролокаторов и убирайся отсюда подобру-поздорову.

Что-то явно было не так. Терри отошла от леера. От внезапного выброса адреналина сон как рукой сняло. В дальнем конце палубы Бенедикт беседовал с капитаном команды А, причем разговор явно шел на повышенных тонах. Оба смотрели в ее сторону.

Терри перехватила Бенедикта на полпути:

– Какая-то проблема?

– Это моя вина, прости. Капитан уверяет, что компьютеры «Бентоса» обладают особой конструкцией и не совместимы с оборудованием «Голиафа» или JAMSTEC.

– Что это значит?

– Это значит, что прежде, чем записи гидролокатора, которые затребовал JAMSTEC, будут подняты наверх, их следует перевести в нужный формат на борту «Бентоса».

Терри почувствовала, что начинает закипать:

– Отлично. Переводите. Делайте все, что нужно.

– К сожалению, подобные вещи требуют времени. Команда «Бентоса» работала в неполном составе. Преобразование необходимой информации – задача несложная. По правде говоря, ты и сама наверняка справилась бы после десятиминутного инструктажа, однако, если говорить серьезно, для выполнения этой задачи придется оторвать от работы одного-двух наших людей на две, возможно, три смены. Правда, у меня есть для тебя и хорошая новость. Всю следующую неделю я проведу на борту «Бентоса». Честное слово, я сделаю все, что в моих силах, для преобразования нужных данных или, по крайней мере, их основной части.

– Это значит, что я застряну на борту «Голиафа» еще на неделю, так?

– Возможно, на две, если мне не удастся закончить работу. Не сомневаюсь, там, в JAMSTEC, войдут в наше положение и не осудят нас за задержку.

Терри решительно помотала головой, внезапно почувствовав, как на плечи наваливаетс

невыносимая усталость:

– Нет, Бенедикт, не войдут. Более того, если я повторю им все то, что вы сейчас говорили, они немедленно разорвут контракт.

Бенедикт явно удивился:

– Зачем им это делать? Разве они нам не доверяют?

– Нет, ничего подобного. Просто, как мне кажется, японцы начинают что-то подозревать.

– Подозревать – что?

– Не знаю. Впрочем, не важно…

– Для меня важно. Я честно веду бизнес по всему миру. В любой стране мое слово что банковский вексель. И как смеют японцы во мне сомневаться?! – Лицо Бенедикта побагровело, на шее надулись и запульсировали жилы. – Nemo me impune lacessit – никто не тронет меня безнаказанно! Я не потерплю запугиваний от представителей любой нации! Я сам разорву наш контракт…

– Нет, погодите… – Терри запаниковала, мысли заметались. Она не могла допустить, чтобы представители JAMSTEC расторгли контракт. А еще ей хотелось побольше узнать о секретной лаборатории Бенедикта. – Бенедикт, а как же я? А что, если… А что, если вы научите меня преобразовывать данные?

– Тебя? – Бенедикт покачал головой. – Тебе придется присоединиться к нам на борту «Бентоса». После всего того, что случилось с твоим братом, если я возьму тебя с собой во впадину, твой отец меня точно пристрелит.

– Ему совершенно не обязательно знать. Бенедикт, ну пожалуйста, это единственный выход из положения. Если JAMSTEC нам откажет, это убьет моего отца. Пожалуйста…

Бенедикт устремил задумчивый взгляд на море, наслаждаясь этой игрой в кошки-мышки:

– Не понимаю, как…

– Бенедикт, только подумайте, сколько времени и денег «Геотек» уже вложил в этот проект! Он слишком важен для нас, чтобы просто взять и все бросить. Дайте мне шанс умаслить JAMSTEC. Я просто получу данные и уйду с вашей дороги.

– Очень хорошо, – бросил Бенедикт, приготовившись добить жертву. – Но чтобы у нас с твоим отцом не возникло взаимных претензий, я попрошу тебя написать ему письмо и объяснить, что это твое личное решение и я здесь ни при чем.

– Спасибо. Напишу письмо, а затем упакую вещи. Когда мы отплываем?

– Через два часа. Много вещей не бери. На «Прометее» не так много места.

Терри сломя голову кинулась к себе в каюту.

Терри осторожно прошла через рубку и спустилась в командный отсек «Прометея». Команда глубоководного аппарата, состоящая из четырех человек, уже сидела за своими пультами, оставшаяся часть команды Б «Бентоса» валялась на койках или играла в карты в крошечной кают-компании.

– А-а, наш почетный гость! – Бенедикт оторвал глаза от рабочей станции. – Добро пожаловать на борт. Дорогая, ты нервничаешь?

– Скорее взволнована. Всю жизнь мечтала совершить погружение во впадину.

– Тогда сегодня у тебя счастливый день. Пойдем со мной. Я оставил лучшее место для твоего первого погружения.

Бенедикт провел Терри через тесный отсек в форме цилиндра со стенами, заставленными от пола до потолка компьютерными консолями и электроникой. Над головой были протянуты десятки стальных труб. В центре подводного аппарата имелся проход с решетчатым полом, из-под которого пробивался свет.

Бенедикт наклонился и убрал кусок решетки площадью два квадратных фута, открыв вход в сферическую обзорную капсулу, расположенную под командным отсеком.

– Проходи. Спускайся и устраивайся поудобнее. Когда тебе надоест любоваться видом, можешь включить компьютер и набрать «ГОСТЬ». Программа выдаст обзорную экскурсию по «Бентосу». Но больше ничего не трогай. Если замерзнешь, под сиденьем есть одеяло.

Спустившись по короткому трапу, Терри оказалась в одноместной капсуле. Сферическая капсула висела под корпусом подводного аппарата, словно турель на бомбардировщиках времен Второй мировой. Прямо перед собой Терри увидела расположенный под углом сорок пять градусов восьмидюймовый иллюминатор. И сразу почувствовала прилив адреналина. Путешествие обещало быть интересным.

Лязг металла – и аппарат сдвинулся с места. Спустя несколько секунд лебедка, установленная на массивной раме, приподняла «Прометей». Глубоководный аппарат, описав плавную дугу, взмыл над палубой «Голиафа», а затем стал опускаться в воду навстречу волнам, которые принялись немилосердно швырять его во все стороны. Ныряльщики отсоединили стропы лебедки, проверив наружную аппаратуру и установленные под днищем балластные пластины. Один из ныряльщиков помахал Терри рукой и исчез в шапке вскипевших пузырьков.

«Прометей» начал погружение, пустившись в шестичасовое путешествие навстречу неизвестности.

Терри смотрела широко раскрытыми глазами на синюю бездну, подсвеченную лучами полдюжины подводных прожекторов. Она видела кончики механических захватов манипуляторов, сложенных под днищем аппарата, а также сгруппированные под носовой частью аппарата камеры. Чем глубже погружался аппарат, тем темнее становился океан, меняя цвет от темно-синего до фиолетово-черного.

Почувствовав, что начинает замерзать, Терри закуталась в одеяло.

Так же как и его близнец «Эпиметей», «Прометей» имел двойной корпус из титана толщиной шесть дюймов. Во время

огружения балластные цистерны заполнялись морской водой для придания аппарату отрицательной плавучести. После погружения во впадину прикрепленные к днищу металлические пластины сбрасывались, чтобы судно могло восстановить нейтральную плавучесть. Остальной балласт сбрасывался при подъеме на поверхность.

Когда «Прометей» прошел двухмильную отметку, Терри увидела в иллюминаторе крошечные мерцающие огоньки. Мимо проплыли два коричневых удильщика с огромными головами и устрашающими челюстями, снабженными острыми, точно иглы, зубами. У каждого из них надо ртом нависал длинный отросток со светящимся кончиком для привлечения добычи. Удильщики пронеслись туда-сюда в свете прожекторов и исчезли, явно утратив интерес.

Устроившись поудобнее, Терри положила панель клавиатуры компьютера себе на колени и набрала слово «ГОСТЬ». Программа запустилась. На экране появилась эмблема «Геотек индастриз», а также предложение выбрать язык. Терри направила стрелку на слово «АНГЛИЙСКИЙ», нажала на «ENTER» и стала ждать.

«Добро пожаловать на борт „Бентоса“, – послышался потрескивающий женский голос. – „Геотек индастриз“ находится на передовой достижений глубоководных исследований!»

На экране появилось анимационное компьютерное изображение «Бентоса». Судно напоминало Северное полушарие гигантского глобуса, разрезанного по экватору. Три похожие на лапы опоры свисали под плоским днищем судна.

Рядом с «Бентосом» материализовалось изображение шестиэтажного здания, казавшегося карликовым на фоне этого куполообразного объекта.

«Бентос» – вершина инженерной и технологической мысли. Самое крупное подводное судно из когда-либо построенных. Расстояние от вершины купола до основания его трех амортизирующих опор составляет двести тридцать футов. Диаметр круглого днища – триста футов. В погруженном состоянии водоизмещение судна – шестьдесят четыре тысячи шестьсот пятьдесят тонн.

Корпус «Бентоса» сделан из восемнадцати слоев шестидюймового титана, его совокупная толщина – сто восемь дюймов, благодаря чему он способен выдержать компрессионное сжатие более девяноста шести миллиардов фунтов. Прочный корпус судна, по сути, представляет собой идеальную сферу, а внутри плоского днища расположены балластные цистерны.

Внутри «Бентос» разделен на семь палуб, полностью изолированных. При возникновении бреши в корпусе, вероятность чего близка к нулю, оставшиеся палубы сохранят свою целостность.

Компьютерное изображение «Бентоса» изменилось для демонстрации внутренних отсеков судна.

Как мы можем видеть, все палубы соединены между собой сходными трапами с задраивающимися люками, а также шахтой, проходящей через центр судна. Каждый соединяющийся между собой уровень задраивается водонепроницаемыми люками, способными выдерживать давление более шестнадцати тысяч фунтов на квадратный дюйм.

Наша экскурсия начинается с самой верхней палубы А. Эта накрытая куполом часть судна, которую мы называем обзорной палубой, имеет дополнительную внутреннюю оболочку из десятидюймового лексана – прозрачного непробиваемого пластика. Титановый корпус может раздвигаться на тридцать процентов, подобно куполу обсерватории, открывая взгляду первозданную красоту подводного мира.

На палубе B расположен капитанский мостик, или командный пункт «Бентоса». Наш компьютерный центр и машинное отделение находятся прямо под мостиком, на палубе С. На палубе D, центральной и самой большой палубе нашего сферического подводного судна, расположены камбуз, обеденная зона и комната отдыха. Каюты экипажа, так же как и складские помещения, находятся на палубе E. На палубе F размещены механические мастерские, атомный реактор и различное оборудование. И наконец, самый нижний уровень, по размерам сравнимый с обзорной зоной, – это палуба G – самое дно подводного судна, откуда и попадают на «Бентос».

Ниже прочного корпуса «Бентоса» находится глубоководный стыковочный узел, предназначенный для подводных транспортных судов – «Протея», «Прометея» и «Эпиметея». Стыковочный шлюз расположен прямо под палубой G. Находящиеся в раме «Бентоса» манипуляторы определяют местоположение подводного аппарата, поднимают его рубку вверх в заполненный водой отсек. Как только подводный аппарат устанавливается на место, отсек герметизируется, осушается и заполняется воздухом. Все это становится возможным благодаря одновременной работе десяти помп мощностью пятьсот лошадиных сил, создающих давление более двух миллионов двухсот сорока тысяч футо-фунтов на квадратный фут. На палубе G также расположен подводный ангар площадью тысяча восемьсот квадратных футов, который тоже можно заполнить водой или осушить с помощью массивных гидравлических плунжерных насосов, установленных на уровне F, что позволяет развертывать тяжелое оборудование или роботизированные оперативные транспортные средства для работ во впадине.

Разработанный как исследовательское судно и одновременно как база подводных аппаратов, «Бентос» способен оставаться на глубине, сохраняя нейтральную плавучесть, в течение нескольких месяцев.

плоском легком корпусе расположены два вида балластных цистерн. Заполненные бензином цистерны понтонного типа обеспечивают положительную плавучесть, тогда как цистерны главного балласта с морской водой могут при необходимости обладать как отрицательной, так и нейтральной плавучестью. Горизонтальная маневренность обеспечивается атомным реактором S8-G, вырабатывающим пар для электрических турбогенераторов и двигателя, который в свою очередь приводит в действие единственный гребной винт «Бентоса»…

Терри выключила компьютер и поплотнее закуталась в одеяло. Погружение продолжалось более трех часов, и между «Прометеем» и поверхностью океана уже лежал холодный слой толщиной четыре мили. Она закрыла глаза.

Терри проснулась, словно от толчка. Ей показалось, будто она падает. Схватившись за компьютерную консоль, она восстановила равновесие.

Прошло еще два часа. Она подняла глаза на датчик глубины: 34 487 футов. За стеклом иллюминатора было темно. В капсуле стало значительно теплее.

«Прометей» проходил через плотный облачный слой осадков – абиссальный потолок из перегретой воды и минералов, поднимающихся со дна океана. Эти взвешенные минералы, поступавшие с выбросами сульфидов из гигантских «черных курильщиков», способствовали сохранению изолированных теплых слоев в различных зонах Марианской впадины.

Минута шла за минутой, и вода постепенно очищалась. И вот уже через пятьдесят футов «Прометей» оказался на дне ущелья с мерцающей черной водой, температура которой варьировала от пятидесяти градусов в абиссальной равнине до семисот градусов над жерлами «черных курильщиков».

Впереди замаячила тень чего-то невероятно огромного. Терри увидела мигающие причальные огни.

«Бентос».

Уставившись в иллюминатор, Терри завороженно смотрела, как длинный нос «Прометея» проскользнул в стыковочный узел под днищем «Бентоса». Резина со стоном потерлась о металл, и подводное судно остановилось. Уши заложило от шума работающей гидравлики – это манипуляторы стыковочного узла ставили аппарат на место. Терри услышала, как рубку начинает обжимать герметизирующая муфта, затем раздался резкий свист – стыковочный шлюз был герметизирован и осушен.

Неожиданно в люке показалась голова Бенедикта:

– Ну вот, наконец-то мы достигли самой нижней точки.

Выбравшись из своего отсека, Терри последовала за Бенедиктом по трапу рубки, а оттуда – в тесное помещение со сферическими стенами, влажными от морской воды. Выйдя из него через герметически задраивающийся люк, они оказались на палубе G «Бентоса».

Там их приветствовал бравый мужчина лет сорока. Пожав ему руку, Бенедикт повернулся к Терри:

– Терри Тейлор, это капитан Брестон Хопп.

– Добро пожаловать на борт «Бентоса», миссис Тейлор. Мы сложили ваши вещи в восьмой каюте. Это палуба E, двумя уровнями выше. У нас всего несколько основных правил для гостей, но попрошу вас следовать им неукоснительно. Имеются только два трапа на соседние палубы. При проходе позаботьтесь о том, чтобы закрыть за собой водонепроницаемый люк. В случае пробоины в корпусе, что маловероятно, титановые люки отсеков и центральной шахты будут задраены автоматически, однако они должны быть всегда закрыты, чтобы сработали запирающие механизмы. Вы имеете полное право посещать любые помещения судна, за исключением зон высоких технологий, где есть табличка «Только для персонала, имеющего доступ». Курение на борту судна строго запрещено.

– Ну, это не проблема.

– Капитан, через пару секунд я присоединюсь к вам на мостике, – произнес Бенедикт. – Хочу показать нашей гостье обзорную палубу.

Бенедикт прошел мимо трапа, решив подняться по центральной шахте. Последовав за ним, Терри оказалась в трубе диаметром десять футов, затем поднялась по вертикальному стальному трапу, и к тому времени, как они достигли палубы А, у нее уже начали болеть руки.

Круглая комната была шириной чуть больше ста футов, высота потолка, похожего на купол собора, не меньше тридцати футов. На полу лежал пушистый темно-лиловый ковер. Одну половину комнаты занимали стоявшие полукругом замшевые кресла и роскошные мягкие диваны, а противоположную – дубовый стол для переговоров со стульями и бар.

Бенедикт подошел к стене, возле которой стоял бар, и потянулся к выключателям на хитроумной панели управления. Комната озарилась мягким светом.

– Как только человек слез с дерева, он стал первооткрывателем. – Голос Бенедикта эхом разносился по комнате. – Человек завоевал каждый уголок нашей планеты и обогнул вплавь земной шар. Исследовал границы неведомых галактик и расщеплял атом. Мы побывали на Луне, приземлились на Марсе и послали космические аппараты ко всем планетам Солнечной системы. И все же, несмотря на все наши достижения, нам практически не удалось проникнуть в пучину, занимающую шестьдесят пять процентов поверхности планеты. Со времен Галилея взгляды миллионов людей устремились в небеса, и только горстка смельчаков заглянула в бездну. И вот она перед вами. Самые глубокие уголки океана, где, в сущности, и зародилась

изнь. С начала времен эликсир из химических веществ, которые являются основополагающими компонентами всего живого, бьет ключом из этих неизведанных глубин. Все ответы на загадки природы кроются именно здесь; и тем не менее человек, при всей своей браваде, боится океанской пучины, страшась ее темных секретов и первобытного хаоса.

Терри уловила с трудом сдерживаемую ярость в голосе Бенедикта.

– Audentes fortuna juvat – смелым помогает фортуна. Так же как и жившие до меня великие первоиспытатели – Марко Поло, Колумб, Магеллан, Галилей, Хаббл, Армстронг, Биб, – я ставлю на карту все, чтобы достичь величия. – С этими словами Бенедикт выключил свет в комнате. Над головой послышался глухой рокот, и секция увенчанной куполом стены внезапно отъехала в сторону. – Узрите! Перед вами открывается не изведанный человеком мир.

Терри с трудом подавила крик, ее сердце бешено забилось, когда титановая оболочка раскрылась. Заглянув в черное сердце впадины, Терри сразу подумала о забвении.

Из темноты раздался успокаивающий баритон Бенедикта:

– Да будет свет!

Неземное ярко-красное сияние окружило «Бентос», мощные прожекторы открыли глазам Терри незнакомый мир, который она не могла представить даже в самых смелых фантазиях. Девушка увидела окаменелый лес «черных курильщиков», беззвучно изрыгавших из первобытного чрева перегретую воду и пар. У основания этих гигантских отложений минералов, иногда высотой более шести этажей, виднелись скопления абсолютно белых моллюсков и ракообразных, благоговейно припавших к неиссякаемому источнику питательных веществ. Экзотические светящиеся рыбки сновали туда-сюда вокруг гидротермальных источников, кружась, словно волшебная пыльца, в черных водах впадины.

Это был великолепный ад.

Остановившись перед прозрачной стеной, Бенедикт широко раскинул руки, его изумрудные глаза торжествующе сверкали. Бенедикт упивался своим триумфом.

– Я хозяин своей судьбы, капитан своей души. Veni, vidi, vici, – прошептал он. – Пришел… Увидел… Победил.

Предложения

Доктор, быстрее. Он проснулся.

По-прежнему зажатый в тисках кошмара, Джонас сел на кровати, вырвав из рук трубки капельниц. Он попытался закричать, но крик застрял в горле.

– Нам срочно требуется помощь! – позвала медсестра.

В палату опрометью вбежал ординатор. Вдвоем с медсестрой они сумели привязать запястья Джона к поручням кровати.

Доктор, проверив капельницу, ввел препарат прямо в трубку.

Джонас почувствовал, как тело наливается свинцом. Он откинулся на спину и, прикрыв глаза, уставился на медсестру.

Внезапно перед ним возникло мужское лицо. В правый глаз, а потом в левый направили тусклый луч света. Джонас попытался было протестовать, но снова провалился в небытие.

Когда Джонас открыл глаза, палата была залита солнечным светом. На левую ногу давила жуткая тяжесть. Он попытался ее сбросить.

И тотчас же возникло ощущение, будто в ногу воткнулась тысяча острых ножей, каждую клеточку тела пронзала дикая боль. Джонас бился в агонии на кровати, давясь каким-то застрявшим в горле предметом.

– Держитесь. – У изголовья появился доктор. – Давайте-ка вынем интубационную трубку. Когда я досчитаю до трех, сделайте сильный выдох. Один… два… три…

Застрявший в горле предмет сразу выскочил. Поперхнувшись, Джонас начал жадно хватать ртом воздух.

– Что… – прохрипел Джонас, слова застревали в саднившем горле.

– Прямо сейчас старайтесь помолчать. Вы в больнице. На вас напала акула. Нам удалось спасти вашу ногу, однако вы потеряли много крови.

Джонас почувствовал приступ дурноты, закрыл глаза и сделал несколько быстрых вдохов, затем попытался сесть.

– Погодите, давайте я вас освобожу. – Врач развязал кожаные ремни, стягивавшие запястья Джонаса.

Сев на кровати, Джонас бросил взгляд на туго забинтованную левую ногу.

Врач показал на цепочку проступивших на марлевой повязке влажных красно-оранжевых пятен.

– Когда вас привезли, у вас были дырки в ноге глубиной два-три дюйма. Начиная с середины бедра и до щиколотки, – сказал врач. – По-моему, мы насчитали двадцать один след от зубов, на которые пришлось наложить сто восемьдесят три шва, причем десять из них – на бедренную артерию. По идее, вы должны были умереть от кровопотери.

– Мак? – прошептал Джонас.

– Ваш друг? Да, он спас вам жизнь, пальцами зажав артерию. Мы уже три дня даем вам антибиотики, чтобы предотвратить инфекцию. Акульи зубы – это рай для микробов.

– Три дня?

– Все самое худшее теперь позади. Вас выпишут завтра утром. Боль начнет ослабевать примерно через неделю. Но до этого времени – болеутоляющие, постельный режим и костыли, если захотите передвигаться. И настоятельно советую: по крайней мере два месяца держаться подальше от воды.

Появившаяся в палате сестра протянула Джонасу стакан воды:

– Ваш друг уже в коридоре. Кроме того, внизу вас дожидается не меньше десятка репортеров. Но сейчас, пожалуй, не стоит с ними разговаривать. Вам необходим полный покой.

– Только Мак, – прохрипел Джонас.

Жестом пригласив Мака войти, врач покинул палату. Мак присел на край кровати. Вид у него был измученный.

– Привет, мудила. – (Джонас улыбнулся.) – Выглядишь дерьмово. Как ты себя чувствуешь?

– Как швейцарский сыр. – Джонас вяло пожал протянутую ему руку. – На сей раз я у тебя в неоплатном долгу.

– Ну да, ну да. Запишу на твой счет.

– Мег?

– Уплыл. – Мак протянул Джонасу выпуск газеты трехдневной давности. Джонас бросил взгляд на первую полосу.

Чудовищная акула исчезает

Майк Клэри,

постоянный репортер «Лос-Анджелес таймс»

МОНТЕРЕЙ. Пойманный четыре года назад Carcharodon megalodon, доисторический родственник современной большой белой акулы, длиной 72 фута и массой 62 000 фунтов, вчера проломил стальные ворота, запиравшие этого монстра в лагуне Океанографического института Танаки. Остолбеневшая толпа в 10 000 человек наблюдала, как Ангел стремительно покинула бассейн и скрылась в Тихом океане. Но как только акула освободилась, Джонас Тейлор, склонный к полемике палеобиолог из Океанографического института Танаки, сумел пометить монстра гарпуном с передатчиком. В настоящее время руководство института отслеживает мегалодона, который, похоже, направляется на север вдоль калифорнийского побережья.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

Примечания

1

Крупнейшая в США пивоваренная компания.

2

В 1987 г. лицом одного из сортов пива «Будвайзер» – «Буд лайт» – стал белый бультерьер по кличке Спадс Маккензи. Популярность пса была настолько велика, что компания одно время успешно продавала сувенирную продукцию с его изображением: футболки, кружки, постеры, плюшевые игрушки. – Здесь далее примеч. перев.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить