Мег. Дьявольский аквариум
Стив Алтен

The Big BookМегалодон #4
Под Филиппинской морской плитой обнаружен океан Панталасса, который насчитывает 220 миллионов лет, – самое неисследованное царство на планете. Там обитают ужасные морские существа, считавшиеся давно вымершими.

Прошло четыре года с тех пор, как Ангел, гигантский мегалодон, родила четырех акулят, не менее агрессивных, чем их мать, а потому очень опасно держать всех в одном бассейне. Неожиданно принц Дубая предлагает купить двух подросших мегов для строящегося в Дубае самого большого аквариума, но при этом ставит условие: сопровождать мегов должен Дэвид, сын Джонаса Тейлора. Джонас неохотно соглашается, и Дэвид с радостью отправляется на лето в Дубай, даже не догадываясь, что ему придется отправиться в Панталассу, чтобы поймать самых опасных существ, когда-либо населявших Землю!

В августе 2018 года на экраны страны вышел фильм «Мег» кинокомпании «Warner Bros.», который снял известный режиссер Джон Тёртелтауб («Сокровище нации», «Сокровище нации: Книга тайн», «Ученик чародея»). Главную роль исполняет Джейсон Стэйтем («Карты, деньги, два ствола», «Ограбление по-итальянски»).

Впервые на русском языке!

Стив Алтен

Мег. Дьявольский аквариум

Steve Alten

MEG: HELL’S AQUARIUM

Copyright © 2009 by Steve Alten

All rights reserved

© О. Э. Александрова, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

Моему отцу Лоуренсу Алтену,

который всегда приходит мне на помощь.

Спасибо, папа!

Это художественное произведение. Имена, персонажи, места действия и события являются плодом воображения автора и не должны рассматриваться как реальные. Любое сходство с реальными событиями, районами, организациями или лицами, живыми или мертвыми, является чисто случайным.

Пролог

Филиппинское море, Тихий океан

Тихий океан, площадь которого превышает 60 миллионов квадратных миль, является самым большим и самым древним водным бассейном на нашей планете, а при средней глубине 14 000 футов и самым глубоким. Более того, этот океан отличается наибольшим биологическим разнообразием на Земле.

Тихий океан – это все, что осталось от Панталассы, древнего океана, некогда столь обширного, что он покрывал планету практически целиком, за исключением суперконтинента Пангеи.

Жизнь зародилась в этих водах 3,5 миллиарда лет назад в виде одноклеточных организмов, причем такое положение вещей сохранялось практически неизменным в течение следующих трех миллиардов лет. После чего 540 миллионов лет назад в океанских водах начали развиваться различные формы жизни. Из многоклеточных организмов возникли трилобиты и кораллы, медузы и моллюски, скорпены и кальмары. Во время этого Кембрийского взрыва появилось еще одно существо, небольшого размера, которое обладало спинным хребтом, отделявшим головной и спинной мозг от остальных органов.

Наступила эра рыб, а именно – девонский период палеозойской эры.

Первыми из позвоночных были животные-фильтраторы, у которых отсутствовали челюсти для захвата добычи. Поскольку их скелет состоял из хрящей, многие виды имели толстый костяной панцирь, защищавший голову; постепенно у большинства из них сформировались органы чувств, такие как зрение, обоняние, осязание и слух. А затем, спустя 80 миллионов лет после появления первой рыбы, у них возникла еще одна характерная черта – парочка кусачих челюстей.

Именно эта образовавшаяся в процессе эволюции особенность строения стала причиной возникновения резкой диверсификации: разделения обитателей водного мира на хищника и жертву, которая повлекла за собой перестановки в океанской пищевой цепи. На планете появились первые настоящие охотники, а вместе с ними и океанские волки – акулы.

В результате океан Панталасса стал для многих видов весьма опасным местообитанием.

Нужда – это мать прогресса, адаптация – средство для выживания. Через 170 миллионов лет после того, как в море появились первые позвоночные животные, кистеперая рыба выползла из Панталассы на сушу… и сделала глоток воздуха. Со временем жабры трансформировались в ноздри и легкие, вентилируемые через горло. За период в 20 миллионов лет эти новые животные колонизировали сушу.

Наступила эпоха земноводных.

Адаптация к сухопутной жизни требовала дальнейших эволюционных изменений, тем более что на кону стоял вопрос выживания. В результате у земноводных, ограниченных потребностью в регидратации, начал развиваться реберный каркас, благодаря которому легкие могли перерабатывать гораздо больший объем воздуха. Изменения фертилизации и состава яичной скорлупы позволили защитить эмбрион от высыхания.

Через 60 миллионов лет после того, как первая кистеперая рыба выползла из моря, появились первые рептилии.

За этим последовали дальнейшие адаптационные изменения анатомии водных животных. Смещение тазового пояса позволило некоторым рептилиям подняться на задние ноги. Тяжесть

ерепа уменьшилась благодаря образованию дополнительных полостей, заполненных мышечной тканью. Эти отверстия в том числе способствовали увеличению силы укуса… Таким образом, появился новый подкласс рептилий, а именно – динозавр.

Со временем Пангея разделилась на два континента: Гондвану и Лавразию. По мере продолжения разлома и дрейфа массивов суши океан Панталасса разделился на Атлантический и Северный Ледовитый океаны, а со временем – на Индийский и Тихий. Изменения атмосферных и геологических условий привели к возникновению глобальных циклов потепления и оледенения, что отразилось на представителях морской и наземной фауны. Сильные выжили, став доминантными видами; слабые вымерли.

Если динозавры были хозяевами суши и воздуха, то такие рептилии, как плакодонты и ихтиозавры, вернулись в океан. Это были первые морские монстры: эласмозавры с очень длинной шеей; кронозавры с массивным черепом; шонизавры, похожие на дельфинов ихтиозавры длиной пятьдесят футов и весом сорок тонн; и, наконец, лиоплевродоны – гигантские плиозавры.

В течение следующих 170 миллионов лет эти грозные хищники доминировали на суше и на море… до тех пор, пока в один роковой день 65 миллионов лет назад с неба не упал астероид диаметром семь миль, после чего жизнь на планете сразу изменилась.

Огненные смерчи, возникшие в результате падения астероида, повлекли за собой нечто вроде ядерной зимы вследствие выброса в атмосферу угарного газа и миллионов тонн золы и сажи, ставших барьером для солнечного света. Пожары потухли, и тотчас же наступил ледниковый период, ставший официальным концом эпохи динозавров. В результате выжили лишь те виды, которые сумели адаптироваться к резкому понижению температур.

Между тем имели место и другие глобальные изменения.

Континенты и океанское ложе покоятся на твердой оболочке Земли, которая называется литосферой. Состоящая из тринадцати крупных тектонических плит и тридцати восьми более мелких, литосфера обтекает горячее ядро планеты, словно постоянно движущийся ледник. Движения эти обусловлены вулканической активностью вдоль границ тектонических плит – двигателем, расположенным под дрейфующими континентами.

Когда расплавленная порода (магма) прорывается сквозь океанское ложе, происходит дивергенция океанических плит, ответственная за образования рифтов. При столкновении двух и более континентов возникают мощные складчатые области, формирующие горные хребты. Когда столкновение происходит под водой, более плотная тектоническая плита подползает под менее плотную в зоне субдукции, в результате появляются глубокие трещины, или впадины, – самые глубоководные области океана. Более плотная плита поглощается мантией, после чего выбрасывается обратно в виде лавы, что приводит к формированию островных дуг.

Подобные вулканические взаимодействия особенно ярко проявляются вдоль тектонической плиты, известной как Филиппинская.

Уникальность Филиппинской плиты, расположенной под Филиппинским морем, заключается в том, что плита эта, по форме напоминающая бриллиант, со всех сторон окружена зонами субдукции. На востоке с ней граничит массивная Тихоокеанская плита, которая, столкнувшись с Филиппинской, пододвинулась под нее, что и привело к образованию Марианской впадины – самой глубокой на планете. На западе Филиппинская плита граничит с Евразийской, на юге – с Индо-Австралийской, а на севере – с Северо-Американской, Амурской и Охотской плитами, причем на всех границах схождения тектонических плит сформировались глубоководные впадины.

Бассейн Филиппинского моря, средняя глубина которого составляет 19 700 футов, является самой изолированной и наименее исследованной областью нашей планеты, а колоссальное давление воды делает ее недоступной практически для всех, за редким исключением, глубоководных аппаратов. Чтобы получить сколь-нибудь значимую информацию о строении этого древнего дна, ученым приходится полагаться исключительно на данные батиметрической съемки. В результате исследователям так и не удалось обнаружить аномалию Филиппинской плиты: существование под земной корой изолированной водной среды, датировки которой относятся к периоду суперокеана Панталасса.

И в этом море имеется хорошо развитая пищевая цепь, способствовавшая поддержанию жизни еще с тех пор, как морские рептилии вернулись в океан 240 миллионов лет назад.

Акула легко движется в вечном мраке, ее белая шкура льет мягкий свет на притихшее дно, расположенное в семи тысячах футов от бурной поверхности океана. Длина животного, с тупой мордой в форме пули и мощным серповидным хвостовым плавником, составляет пятьдесят восемь футов, вес – тридцать тонн, и мастодонт этот является полноправным властелином здешнего подводного царства.

Под практически невидимыми деснами прячутся острые зубы с зазубринами наподобие ножа для мяса. Нижние зубы, всего двадцать два, по форме напоминающие стилет, предназначены для того, чтобы прокалывать и удерживать добычу. Более широкие верхние зубы, всего двадцать четыре, являются смерт

льным оружием, способным разрезать кости и мышечную ткань, а также китовый жир. За передними верхними и нижними рядами зубов скрываются четыре-пять дополнительных рядов запасных зубов, загнутых назад и утопленных в десне, словно конвейерная лента. Состоящие из кальцинированных хрящей без кровеносных сосудов, зубы эти сидят в десятифутовых челюстях, которые, словно на шарнирах, крепятся к черепной коробке, что позволяет верхней челюсти вытягиваться вперед и открываться настолько широко, что акула способна заглотить взрослого слона. И словно одних только гигантских размеров и жуткой прожорливости было недостаточно, природа наделила подводного монстра интеллектом и хищническим инстинктом, выработавшимся за 400 миллионов лет эволюции. Шесть различных органов чувств реагируют на любые изменения геологии, течения, градиентов температуры… и на любое существо, находящееся в ареале их обитания.

В глазах хищника имеется отражающий слой ткани, расположенный за сетчаткой. Во время движения на больших глубинах свет отражается от этого слоя, что позволяет животному видеть даже во мраке. При солнечном свете отражающий слой закрывается содержащей пигмент оболочкой, действующей наподобие солнцезащитных очков. И если у акул радужная оболочка, как правило, содержит в основном черный пигмент, то у данного конкретного самца она скорее похожа на бледно-голубую катарактную пленку, что характерно для альбиносов. Глаза, каждый размером с баскетбольный мяч, рефлекторно закатываются назад в тот самый момент, когда монстр атакует жертву, чтобы таким образом защитить глазное яблоко от повреждения.

Прямо перед органами зрения, под рылом, находятся вертикальные ноздри, настолько чувствительные, что они способны обнаружить одну-единственную каплю крови или мочи в миллионе галлонов воды. Язык и рыло обладают соответственно рецепторами вкуса и осязания, тогда как перепончатый лабиринт внутри черепной коробки служит органом слуха. Но у данного хищника имеются еще два органа восприятия, которые и сделали его хозяином водной стихии.

Во-первых, боковая линия – это сеть крохотных каналов, расположенная с обоих боков под кожей и содержащая микроскопические поры и отверстия, через которые осуществляется связь с морской водой. И когда другое животное создает вибрации или турбулентность в воде, реверберации стимулируют крохотные волоски внутри этих высокочувствительных клеток, предупреждая хищника об источнике возмущений, находящемся за много миль от него.

Еще более чувствительным органом чувств являются многочисленные клетки, сосредоточенные вдоль рыла и под ним. Известные как ампулы Лоренцини, эти глубокие, заполненные желеобразным слизистым веществом поры соединены с мозгом через систему черепных нервов. Такой внушительный комплект нервов обнаруживает малейшие градиенты электрических и биоэлектрических полей, возникающих за счет движения животных в воде, колебания жаберных щелей и сердечных сокращений. Ампулы Лоренцини настолько чувствительны к электрическим разрядам, что хищник, перемещаясь в глубинных слоях Филиппинского моря, вполне мог бы обнаружить гипотетический медный провод, протянутый между Японией и материковым Китаем, чтобы соединить две батарейки типа D, за несколько тысяч миль от него.

Carcharodon megalodon – доисторический кузен современной большой белой акулы. Сверххищник во все времена, мег обладает настолько свирепым нравом, что обречен на вечное одиночество. И хотя за последний миллион лет численность его популяции резко уменьшилась, представители этого вида сумели избежать вымирания путем адаптации – в нашем случае благодаря выбору в качестве местообитания богатых питательными веществами теплых вод впадин в Филиппинской океанической плите.

Серо-голубой глаз животного и его ноздри размером с футбольный мяч окружены шрамами, тянущимися к верхней челюсти и обнаженной части десны. Все эти отметины были в свое время оставлены мегу на память его родным братом, лишившим к тому же своего более мелкого сородича здоровенного куска спинного плавника.

Те немногие из людей, кому удалось уцелеть после встречи с этим мегом, знают его как Аль Капоне. Ну а для морских животных, попадающихся ему на пути, исходящее от него зловещее биолюминесцентное свечение – предвестник неминуемой смерти.

Изуродованная пасть Аль Капоне заглатывает морскую воду, подергиваясь в жестокой кривой ухмылке. Ведомый голодом, хищник покинул место своего рождения, отправившись на обследование западной части Марианской впадины.

Поднявшись в ночное время к поверхности океана, Аль Капоне убил молодую китовую акулу у побережья атолла Палау. Однако рассвет помешал мегалодону закончить кровавую трапезу, загнав хищника, обладающего повышенной чувствительностью к солнечным лучам, обратно на глубину. В результате ему пришлось шесть часов кружить на расстоянии тысячи футов от своей истекающей кровью жертвы. И наконец, потеряв терпение, мег оставил китовую акулу, чтобы направиться на запад.

Аль Капоне плывет вдоль морского ложа, где температура

воды чуть выше точки замерзания. Однако теплокровный океанский голиаф не чувствует холода, поскольку вдоль его хребта с двух сторон тянутся толстые красные мышечные волокна, которые не только придают дополнительную силу внушительным грудным плавникам и хвосту, но и, действуя как своеобразный радиатор, снабжают теплом кровеносную систему – этакий термостат, обеспечивающий внутреннюю температуру на пятьдесят градусов выше температуры кожи.

И хотя Аль Капоне находится на таких глубинах, где любое морское млекопитающее было бы наверняка раздавлено водными массами, отсутствие плавательного пузыря делает гигантскую акулу нечувствительной к экстремальным значениям давления воды. При этом печень мега весом более 25 000 фунтов, состоящая из множества слоев внутреннего жира, который гораздо легче воды, обеспечивает животному идеальную маневренность на любой глубине.

Аль Капоне, привлеченный слабым электрическим полем, резко меняет курс и теперь отправляется на разведку туда, где его ампулы Лоренцини засекли незнакомый объект, движущийся по черной преисподней.

Потенциальная добыча наполовину зарыта в морское дно в 12 145 футах от поверхности. Покрытый ржавчиной металлический корпус японского эсминца времен Второй мировой войны, продуцируя слабый электрический поток в воде, манит к себе голодного хищника.

Убедившись, что объект несъедобен, Аль Капоне движется дальше, постепенно поднимаясь вверх вдоль Западно-Марианского хребта. Сложенный толеитовыми базальтами, хребет этот густо покрыт коралловыми рифами. Пузырьки метана и сульфид водорода, поступающие из древнего моря под хребтом, просачиваются сквозь скальные образования.

На глубине 7670 футов хребет сглаживается, открывая обширный глубоководный бассейн, геология которого сложилась за 200 миллионов лет до появления популяции мегалодона.

Эта геологическая аномалия возникла 180 миллионов лет назад, когда Пангея разделилась надвое: на Лавразию (Северная Америка, Европа, Азия и Гренландия) и Гондвану (Австралия, Антарктида, Индия и Южная Америка). Медленный разлом двух континентальных плит привел к образованию протяженного участка земной коры, примыкающего к тому, что в настоящее время является территорией Китая. Вытянутый участок затвердевшей магмы длиной сотни миль истончился и ушел под воду, образовав шельф. В то время как определенная часть этого шельфа со временем разрушилась вследствие других тектонических процессов, кора в южной части Западно-Филиппинской котловины сделалась толще, вследствие чего на расстоянии 7775 футов от поверхности Тихого океана сформировалось фальшивое дно, которое скрыло древнюю зону субдукции, опускающуюся на истинные океанские глубины еще на четыре мили.

В течение следующих 30 миллионов лет магма, поступающая из этой вулканической зоны субдукции, постепенно плотно запечатывала шельф, изолируя ее обитателей от остальной части Тихого океана. Насыщенные питательными веществами течения обеспечивают непрерывную пищевую цепочку, в то время как тепло от гидротермальных источников поддерживает различные формы доисторической жизни в этом абиссальном море, занимающем пять тысяч квадратных миль под шельфом из затвердевшей магмы, скрывающей истинные глубины Филиппинского моря.

Реверберации в воде возбуждают невромасты, расположенные в боковой линии мега. Аль Капоне меняет курс, нацелившись на притягательное течение.

Это дыра в океанском ложе – черная лакуна – диаметром четыреста футов, из которой бьет горячая вода, насыщенная метаном… и чем-то еще!

Мегалодон кружит вокруг похожего на кратер отверстия, втягивая ноздрями притягательную смесь запахов, снабжающую информацией его мозг. Аль Капоне все больше возбуждается, его пасть широко открывается, приток воды заставляет сильнее трепетать жаберные щели и чаще биться сердце. Мегалодон выгибает спину, его чувства в огне, а мускулистая нижняя часть шириной с канализационную трубу заставляет хвостовой плавник отчаянно работать.

Из дыры что-то поднималось!

Новопёрая рыба лидсихтис длиной шестьдесят восемь футов на десять футов длиннее Аль Капоне и на восемь тонн тяжелее. Безобидный гигант, питающийся планктоном, выплывает из дыры в открытый океан, не подозревая о подстерегающем его мегалодоне.

Аль Капоне вытягивает удлинившиеся челюсти в сторону застигнутой врасплох рыбы, погружает зубы в ее анальный плавник, перекусывая нижнюю часть позвоночника.

Лидсихтис содрогается, словно через него пропустили ток напряжением 50 000 вольт, его туловище начинает судорожно дергаться, тем самым словно помогая мегалодону еще глубже погружать в тело зазубренные верхние зубы. Аль Капоне мотает взад и вперед гигантской головой до тех пор, пока не ломает позвоночник жертвы, отделяя в облаке крови хвост от туловища.

Увлекаемая вверх лучеобразными мощными грудными плавниками, доисторическая рыба продолжает подниматься вверх, уже без хвоста, подальше от черной дыры.

Аль Капоне позволяет жертве ускользнуть, удовольствовавшись куском мяса и хрящей весом в две тысячи фунтов, кот

рые еще нужно перемолоть на более мелкие фрагменты. Мегалодон, с притупленными чувствами и слегка осовевший от еды, внезапно обнаруживает присутствие еще одного существа, возникающего из черной дыры, но не в состоянии отличить жертву от хищника.

И действительно, из отверстия пулей вылетает чудовищное животное, его невероятные челюсти – тридцать два фута от кончика морды до нижнего ряда зубов – тотчас же смыкаются на тазовом поясе мега. Острые, как кинжал, резцы кастрируют Аль Капоне, сперва оторвав его парные класперы, а затем перемолов на мелкие кусочки хрящи в основании мощного хвостового плавника.

Аль Капоне резко поворачивает голову, его расстроенные органы чувств регистрируют появление более крупного охотника, который, величественно выплыв из черной бездны, начинает кружить вокруг раненого мега.

Самка плиозавра весит не меньше синего кита, а длиной (122 фута) даже превосходит его. Огромная крокодилья голова переходит в длинное мускулистое туловище, снабженное передними и задними ластообразными плавниками и коротким хвостом. Невероятно проворная для столь крупного животного, самка резко лавирует и нарезает круги вокруг мега, не забывая при этом о его смертоносных зубах. Все ее чувства, включая необыкновенно развитое обоняние, сосредоточены сейчас на непрерывном потоке крови из частично оторванного хвоста мега. Плиозавр слышит пульсации двухкамерного сердца мега, ощущает вкус горячей едкой крови, вытекающей из раны.

Лишенный возможности сделать рывок вперед, раненый мегалодон пытается противостоять мощному потоку воды, ко-торый оставляет за собой рыскающий вокруг своей жертвы плиозавр.

Ну а дальше события развивались чрезвычайно стремительно и со смертельной неотвратимостью.

Оттолкнувшись мощными передними плавниками, стотонный плиозавр выпрыгивает в темноту. После чего с грацией морского льва делает вираж на 180 градусов и хватает открытой пастью беспомощно барахтающегося в воде мегалодона, врезавшись в него, словно мчащийся локомотив – в застрявший на путях автомобиль.

Из пасти мегалодона, не выдержавшего колоссального давления 22 000 фунтов на квадратный дюйм, фонтаном вылетают окровавленные ошметки. Желудок акулы конвульсивно дергается и выворачивается наружу; на ходу срыгивая остатки непереваренного обеда, он торчит из бездонной глотки, словно розовый воздушный шарик. Акула отчаянно бьется всем телом, а тем временем плиозавр все глубже впивается десятидюймовыми острыми зубами в мягкое брюхо жертвы, мотая головой, точно крокодил, чтобы ее утихомирить.

В течение двадцати долгих минут два гиганта бьются, сцепившись в смертельном объятии, омываемые усиливающимся потоком воды из черной дыры. Мегалодон, зажатый в безжалостных зубах плиозавра, заваливается набок и тонет, истекая кровью, а его убийца не отпускает жертву, все сильнее напрягая челюстные мускулы, чтобы подавить последние жалкие попытки к сопротивлению.

И вот наконец мегалодон обмякает, его массивная сердечная мышца перестает качать кровь. Плиозавр на всякий случай еще пару раз трясет мертвого мегалодона, после чего, оставляя за собой кровавый след, змеиными движениями проскальзывает с добычей в черную дыру, спеша накормить детенышей.

Часть 1

Ни один аквариум, ни одно искусственно созданное водохранилище, насколько бы просторными они ни были, не смогут воссоздать естественные условия морского обитания. И ни один дельфин, плавающий в таких водах, не будет похожим на дельфина, живущего в естественных условиях.

    Жак-Ив Кусто

Глава 1

Аэропорт Монтерей

Монтерей, Калифорния

Суббота

Черный «Лексус JX» припаркован вторым рядом у ворот B, водитель Джонас Тейлор сверлит глазами копа из службы безопасности аэропорта, который заставил его вот уже четыре раза объехать вокруг аэропорта. Шестидесятишестилетний палеобиолог бросает взгляд на свою двадцатичетырехлетнюю дочь Даниэллу, свернувшуюся возле него на пассажирском сиденье. Красивая блондинка модельной внешности – репортер отдела новостей в филиале телекомпании Эн-би-си и одновременно ведущая субботнего шоу в Океанографическом институте Танаки, – нетерпеливо нахмурившись, смотрит на электронные часы на приборной доске:

– Почти четыре тридцать. Если его самолет прямо сейчас не приземлится, я опоздаю на вечернее шоу.

– Его самолет только что приземлился. Расслабься. – Джонас ловит по радио старую мелодию Нила Даймонда. – К тому же в крайнем случае Оливия сможет тебя заменить.

– Оливия? – Дани смотрит на отца так, будто глотнула уксуса. – Папа, субботнее шоу – это моя работа. И точка. А теперь, будь добр, выключи эту занудную музыку.

– Мне нравится Нил Даймонд.

– Кто-кто?

– Брось! Я еще не такой старый.

– А вот и нет. Именно такой. Папа, я готова тебе заплатить. Только переключи на другую радиостанцию.

– Отлично. Только никакого гангстерского рэпа.

– Надо говорить «гангста». И он сейчас в тренде. Гетто сейчас в тренде. Это именно то, что нужно слушать.

– Виноват. Совершенно забыл, что мы с матерью воспи

ывали тебя как нищего черного ребенка из криминального района.

Коп подходит к «лексусу», чтобы в очередной раз приказать убрать машину. Но прежде чем он успевает открыть рот, из дверей зала получения багажа выходит двадцатилетний Дэвид Тейлор – крепкий загорелый парень с длинными, выгоревшими на солнце каштановыми волосами. На Дэвиде серая майка футбольной команды «Гейторс», выцветшие джинсы и кроссовки, темные миндалевидные глаза спрятаны за солнцезащитными очками, на широком плече висит оранжево-синяя спортивная сумка Флоридского университета.

Кинув сумку на заднее сиденье, Дэвид садится в автомобиль:

– Простите. Самолет на час опоздал.

– Ничего страшного. Мы сами только что приехали. Правда, Дани?

– Неправда. Ты ведь знаешь нашего папу. Из-за него мы выехали на час раньше, чем нужно. – Дани подставляет Дэвиду щеку для поцелуя. – Хорошо выглядишь. Господи, папа! Да трогайся наконец!

Автомобиль Джонаса вливается в транспортный поток, следуя по указателям на запад в сторону шоссе 68.

– Похоже, ты набрал пару фунтов. Снова качаешь железо? – спросил Джонас.

– И да… и нет. Я решил не поступать в нашу футбольную команду.

– Знаю. Просто увидел твою майку и подумал…

– Это просто майка.

– Потому что на прошлой неделе тренер дважды звонил нам домой. Во время весенней тренировки двое принимающих выбыли из игры из-за травм. А с твоей скоростью…

– Папа, оставь, ради бога! Я свое отыграл еще в старших классах.

– Хорошо-хорошо. Я просто вспоминаю, как играл в футбол в Пенсильванском университете… Лучшее время моей жизни.

– Я тебя умоляю. Это было полвека назад. – Дани ласково ерошит седую гриву отцовских волос. – Дэвид, как тебе папин новый имидж?

– У папы голова теперь такая же белая, как задница у нашего Ангела. Папа здорово поседел со времени нашей последней встречи.

– Издержки слишком тесного контакта с монстрами.

– А мне казалось, тебе нравится работать с детенышами Ангела?

Джонас улыбается дочери:

– Я имею в виду тебя.

В ответ Дани игриво шлепает отца по голове:

– Я ему сто раз говорила, что пора наконец начать использовать средство, убирающее седину.

– Папа, не слушай ее. Седина придает тебе более интеллигентный вид. Вроде Андерсона Купера. Только ты, конечно, гораздо старше.

– Отлично. Я ценю вашу поддержку. Кстати, Дэвид… а что слышно насчет интернатуры…

– Папа, мы об этом уже говорили.

– Но ведь есть и другие специализации по морской биологии. Мы только что заключили сделку по продаже «Морского дьявола» военно-морскому центру, в том числе и благодаря демонстрационной записи твоего пилотирования. Военные знают, что ты наш лучший пилот, и вице-адмирал сказал, что им бы пригодился хороший инструктор.

– Ты знаешь, я люблю пилотировать глубоководные аппараты, но больше люблю работать с мегами. Есть нечто особенное в этих огромных хищниках.

– Тебе нравятся большие хищники? В Сан-Диего ищут тренера для самки косатки. Я могу им позвонить…

– Проехали.

– А что не так с косатками?

– Все так, если тебе охота учить кита собачьим трюкам. А у выводка Ангела свои потребности.

– Выводка? Боже, ты говоришь о них так, будто это щенки кокер-спаниеля! Три акуленка уже крупнее взрослой большой белой акулы, а их сестрички… Дани, скажи своему брату.

Дани кивает, продолжая печатать эсэмэску:

– Эти сестренки – настоящее дьявольское отродье. Такие же огромные и злобные, как их мать.

– А почему ты зовешь их сестренками? Ведь чисто формально все пятеро являются сестрами.

– Если тебе придется видеть их каждый день, как нам с Дани, ты сам все поймешь. Возможно, они и вышли из одного чрева, но три акуленка выглядят и ведут себя совсем не так, как Бела и Лиззи. – Джонас сворачивает с шоссе 68 на шоссе 1, ведущее на юг. – А как там Корин?

– Мы расстались.

Дани поднимает голову:

– Ты серьезно? Мне она никогда не нравилась.

– Погоди-ка, – вмешивается в разговор Джонас. – А что не так с Корин?

– Она стала слишком серьезной.

– Ну и что с того, что серьезная? Чем это плохо?

– А как там мама?

– Хорошо. И нечего менять тему.

– Мама на грани нервного срыва, – встревает в разговор Дани.

– Неужели опять ПЕТА?[1 - ПЕТА, или «Люди за этичное обращение с животными», – некоммерческая организация со штаб-квартирой в Норфолке, штат Виргиния, США. – Здесь и далее примеч. перев.]

– Хуже. Какие-то бандиты. Они называют себя R. A. W., что означает «Верните животных в дикую природу». Папе даже пришлось нанять охрану. Эти отморозки начали прокалывать шины на парковке для персонала. Я пытаюсь уговорить продюсера позволить мне их разоблачить. Ведь этим придуркам наплевать на мегов. Им просто нужна бесплатная реклама.

Дэвид молчит, предпочитая смотреть из окна на выглядывающий из-за холмов Тихий океан.

Джонаса начинает тяготить повисшее молчание:

– Ну ладно, Дэвид, не тушуйся и скажи все, что собирался сказать. Бассейн слишком мал. Акулята становятся слишком большими.

Дэвид поворачивается к отцу:

– А что говорят в зак

нодательном собрании штата?

– То, что всегда. Больше никакого увеличения площадей. По крайней мере, не за счет побережья. Они предлагают нам шестьсот акров в Бейкерсфилде.

– В Бейкерсфилде? А почему не в Долине Смерти?

– Впрочем, есть и другие варианты. В понедельник мы с Маком встречаемся с представителями инвестиционной компании «Эмаар пропертиз» из Объединенных Арабских Эмиратов. Ходят слухи, будто они сооружают с использованием самых передовых технологий океанариум и отель в Дубае.

– Да, я слышал. Это должно быть нечто невероятное. В десять раз больше, чем океанариум Джорджии. Думаешь, они захотят взять одного из наших акулят?

– Бьюсь об заклад, что это именно так, – кивает Джонас.

«Лексус» направляется на юг по шоссе Кабрильо, затем сворачивает на Санд-Дьюнс-драйв. Дэвид во все глаза смотрит на обрушивающийся на берег прибой, невольно сравнивая ярящийся Тихий океан в районе Монтерея и мирную Атлантику штата Флорида. Ведь три последних лета Дэвид проходил практику в Океанографическом институте Харбор-Бранч в Форт-Пирсе, выполняя полевые исследования для получения степени бакалавра в области морской биологии. И вот наконец перед Дэвидом появляется знакомая чаша из бетона и стали, соединенная с океаном каналом, похожим на подводный пирс.

Океанографический институт и лагуна Танаки, ставшие родным домом для самых опасных созданий на планете.

Построенная Масао Танакой, дедом Дэвида со стороны матери, более тридцати пяти лет назад, лагуна изначально планировалась в качестве полевой лаборатории для изучения поведения китообразных. Каждый год десятки тысяч китов мигрируют из Берингова моря на юг вдоль калифорнийского побережья в поисках мелководных защищенных бухт для того, чтобы родить своих телят. И лагуна Танаки – рукотворное озеро с доступом в океан – задумывалась как идеальное мес-то для разрешения от бремени самок китов, направлявшихся в Нижнюю Калифорнию.

Чтобы построить этот океанариум, Масао взял неподъемный кредит под залог будущего своей семьи, но, когда инфляция съела все имеющиеся у него средства, ему пришлось обратиться за помощью в Японский центр морских наук и технологий (JAMSTEC). Однако JAMSTEC был в первую очередь заинтересован в создании системы раннего предупреждения о землетрясениях вдоль побережья Японии, и на Масао была возложена ответственность за бесперебойную работу ЮНИС – необитаемых информационных глубоководных станций. В обмен на финансирование китовой лагуны Масао взял на себя обязательства по выполнению высокорискованного контракта с JAMSTEC по развертыванию двадцати пяти станций ЮНИС в западной части Тихого океана на глубине семи миль вдоль сейсмически активного дна Марианской впадины.

Для выполнения этого задания сыну Масао Ди Джею пришлось сопровождать каждую станцию на «Эбис глайдере» – одноместном подводном аппарате, похожем на акриловую торпеду с крыльями. На развертывание станций ЮНИС ушло несколько месяцев, и какое-то время система работала как часы. Но затем станции одна за другой прекратили передачу данных. JAMSTEC заморозило субсидирование китовой лагуны, предъявив Масао требование оперативно устранить неполадки. Для решения проблемы необходимо было задействовать уже не один, а два глубоководных аппарата, однако Масао не разрешил второму пилоту, своей дочери Терри, совершить погружение вместе с младшим братом и обратился за помощью к старому другу.

Прежде чем стать палеобиологом, Джонас Тейлор был лучшим пилотом глубоководных аппаратов из всех, когда-либо носивших форму ВМС США… но лишь до своего последнего погружения в Марианскую впадину семью годами раньше. Пилотируя трехместный глубоководный аппарат на глубине 33 000 футов, Джонас внезапно запаниковал и совершил резкое аварийное всплытие. Это вызвало разгерметизацию кабины, в результате чего двое ученых на борту подводного судна погибли. Джонас – единственный выживший после катастрофы – заявил, что столь опасный маневр был обусловлен нападением чудовищной призрачно-белой акулы, голова которой была больше самого подводного аппарата.

Военные медики поставили своему лучшему аргонавту диагноз «батофобия»[2 - Психическое расстройство, вызванное боязнью глубины.]. Итак, бесславно закончив военную карьеру и потеряв уверенность в себе, Джонас поставил перед собой задачу доказать всему миру, что малоизученная впадина длиной 1550 миль была действительно населена шестидесятифутовым предком большой белой акулы, а именно Carcharodon megalodon – доисторическим хищником, считавшимся давным-давно вымершим.

Масао мало волновали странные теории Джонаса. Единственное, что ему было нужно, – это второй пилот в помощь сыну для проведения восстановительных работ. Вынужденный встретиться лицом к лицу со своими страхами, Джонас принял предложение Масао, считая, что сможет найти неокаменевший белый зуб мегалодона как доказательство того, что эти животные до сих пор существуют.

Но вместо этого Джонас столкнулся с кошмаром, который будет преследовать его всю оставшуюся жизнь.

Джонас Тейлор о

азался прав: в абиссальных водах Марианской впадины были представлены самые разнообразные, до сих пор неизвестные формы жизни, являющиеся звеньями древней пищевой цепи, которая зависела от химических веществ, поставляемых гидротермальными источниками. Эти вулканические насосы образуют тропический абиссальный слой, изолированный примерно в миле от дна постоянными выбросами сажи и минералов. В течение десятков миллионов лет этот замкнутый ареал считался раем для доисторических морских обитателей, а чудовищное давление воды препятствовало научным исследованиям запретных глубин.

После часового погружения в кромешной тьме одноместные глубоководные аппараты Джонаса и Ди Джея сумели пройти через гидротермальные источники, после чего начали обследовать одну из поврежденных станций ЮНИС. Титановая оболочка была раздавлена, но то, что Джонас принял за белый зуб, оказалось всего-навсего оторванной конечностью морской звезды-альбиноса. Джонас, в очередной раз оказавшийся в глупом положении, помог Ди Джею откопать наполовину ушедшую в донные осадки станцию ЮНИС.

Однако возникшие в результате вибраций от манипуляторов звуковые волны привлекли внимание сорокапятифутового самца мегалодона, который, напав на «Эбис глайдер» Ди Джея, убил молодого человека, после чего сам оказался в смертельной ловушке, запутавшись в тросе глубоководного аппарата. И пока ни о чем не подозревавший экипаж надводного судна вытаскивал монстра наверх, еще более крупный мег – беременная самка – напал на своего обездвиженного партнера и в потоке его горячей крови проследовал за ним на поверхность.

И вот, таким образом, вследствие вторжения человека во впадину, самый опасный хищник в истории Земли вырвался из своего чистилища, где находился в течение 100 000 лет.

На Океанографический институт Танаки была возложена задача отловить самку и отправить ее на карантин в китовую лагуну. В результате Джонасу пришлось уничтожить мега, однако один из выживших детенышей все же был пойман и помещен в китовую лагуну.

ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА АНГЕЛА -

АНГЕЛА СМЕРТИ.

ДВА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В ДЕНЬ.

ВЫ НЕ ПОЖАЛЕЕТЕ О ПОТРАЧЕННЫХ ДЕНЬГАХ!

Шли годы, и Ангел превратилась в чудовище длиной семьдесят четыре фута и весом семьдесят тысяч фунтов, которое привлекало миллионы зрителей. Джонас и Терри поженились. И вот однажды Ангел сломала стальные ворота в канал и уплыла через Тихий океан в Марианскую впадину, вернувшись для спаривания в древний ареал обитания своего вида.

Двадцать лет спустя мегалодон оказался в Калифорнии, в рукотворной лагуне, где дал жизнь своему потомству.

Тем временем Масао трагически погиб, однако благодаря возвращению Ангела Океанографический институт Танаки обрел новую жизнь. При поддержке властей штата Калифорния лагуна Танаки снова стала самым популярным в мире туристическим аттракционом.

Однако успех – вещь преходящая, влекущая за собой собственные скрытые проблемы. Для содержания такого большого аквариума, как «Логово Ангела», требуется многочисленный персонал: морские биологи и зооинженеры, в обязанность которых входит забота о меге и ее детенышах; бригада специалистов по окружающей среде, ответственных за содержание лагуны и нового бассейна для мега; администраторы и специалисты по связям с общественностью; служба безопасности и поставщики продуктов питания. Работа со взрослой самкой мегалодона весом в пятьдесят одну тонну и ее пятью отпрыс-ками таит в себе столько вызовов, что любая ошибка может стать фатальной.

«Лексус» поворачивает на Масао-Танака-вей – частную дорогу, ведущую на территорию океанариума. Джонас объезжает стоящие в три ряда машины в поисках свободного коридора и сворачивает на подъездную дорожку к парковке для персонала.

Несколько сотен протестующих в армейском камуфляже несут плакаты с кроваво-красными надписями: «Свободу акулам», «Мучители мегов», «Деньги + эксплуатация = жестокость». Узнав автомобиль Джонаса, пикетчики начинают забрасывать ее яйцами и осыпать оскорблениями. После чего протестующие облепляют машину, угрожая ее перевернуть.

Худая латиноамериканка лет сорока, в красной футболке с нарисованными на ней лежащими на пирсе мертвыми акулами без плавников, прижимается не стянутой бюстгальтером грудью к окну рядом с Дэвидом и, пересыпая свою речь матерными ругательствами, выкрикивает обличительную тираду об истреблении популяции акул.

– Что не так с этими людьми? Институт не истребляет акул. Мы их защищаем!

– Единственное, что мне известно, так это то, что я точно опоздаю из-за этих придурков. – Даниэлла, перегнувшись, нажимает на кнопку гудка, тем самым привлекая внимание команды охранников.

Вооружившись тазерами, охранники выскакивают из будки и разгоняют толпу.

Джонас опускает стекло, чтобы пообщаться с начальником охраны:

– Мне казалось, этим болванам было велено держаться подальше от главного входа.

– Так и есть, сэр. Копы дважды здесь были. Выписали повестки в суд. И даже увезли с собой парочку зачинщиков. Но они просто внесли залог и через пару

асов вернулись. Местные телевизионщики уже приезжали. Думаю, это только подзадорило бузотеров. Может, стоит напустить на них Ангела, а?

– А какая телестанция? Надеюсь, не Пятый канал?

Джонас перебивает дочь:

– Только не стоит орудовать тазерами. По крайней мере, не на глазах у съемочной группы.

Подмигнув охраннику, Джонас закрывает окно и въезжает на служебную парковку, огороженную цепями.

Несмотря на присутствие пикетчиков, общественная парковка уже забита машинами зрителей, приехавшими на вечернее шоу.

Дани бежит вперед к воротам на нижний ярус, чтобы подготовиться к передаче, Дэвид же следует за отцом к входу в административное здание. Лифт поднимает их на третий этаж, где расположен кабинет Терри Тейлор.

Мать Дэвида разговаривает по телефону, сидя за письменным столом. Она с улыбкой машет сыну рукой, давая понять, что через минуту закончит.

Джонас, похлопывая сына по спине, подталкивает его к панорамному окну. Поднимает венецианские жалюзи, открыв вид на лагуну и окружающую ее арену, где трибуны уже заполнены зрителями всех возрастов. На Тихий океан опускаются сумерки, окутывая западный горизонт пурпурно-золотистой дымкой. И с последними лучами заходящего солнца постепенно оживают установленные по периметру стадиона световые башни, их яркие лучи освещают открытые всем ветрам лазурные воды основного бассейна – искусственного озера длиной три четверти мили и глубиной восемьдесят футов, раскинувшегося на север и на юг вдоль океанского побережья. Этот рукотворный водоем соединяется с Тихим океаном каналом, вход в который прорыт в центральной части западной границы лагуны. Канал, укрепленный с обеих сторон бетонными подпорными стенками, словно наклонный съезд с автомагистрали, пересекает побережье, после чего уходит на глубину тысяча футов в Тихий океан, где заканчивается в пятидесяти ярдах от края каньона Монтерей. И только пара гигантских подводных ворот из сверхпрочной стали не дает звезде аттракциона лагуны Танаки уплыть в открытый океан.

Дэвид обшаривает глазами главный бассейн. Лагуна пуста, ее основной обитатель предпочитает глубокие воды канала, куда поступает океанская вода. Повернув голову, Дэвид обращает взгляд на северный край лагуны и обнаруживает новые трибуны, пока еще на стадии возведения.

Пять лет назад северные трибуны демонтировали для расширения лагуны, и в результате был построен новый суперсовременный аквариум с соленой водой объемом 60 миллионов галлонов. Прозванный «Загоном для мега», прямоугольный бассейн с примыкающим к нему санитарным бассейном стал домом для пятерых маленьких мегов женского пола. Сконструированный как отдельный ареал обитания, загон этот соединен с лагуной двадцатифутовым подводным бетонным туннелем, ворота с обоих концов которого крепко заперты, чтобы защитить детенышей от их агрессивной родительницы.

Рядом с «Загоном для мега» установлен подъемный кран для спуска на воду «Медузы» – сервисного подводного аппарата со сферическим акриловым корпусом диаметром двадцать два фута и толщиной четыре дюйма, слишком широким, чтобы Ангел или ее детеныши могли захватить его зубами.

Двумя этажами ниже уровня «Загона для мега» расположена самая большая обзорная галерея в мире с усиленным бетонными контрфорсами толщиной семь футов панорамным окном высотой тридцать два фута, шириной восемьдесят пять футов, с прозрачным акриловым стеклом толщиной четыре фута. Галерея «Загона для мега» очень быстро стала самым популярным аттракционом института Танаки, потеснив даже «Логово Ангела».

«Загон для мега» не только имел свой санитарный бассейн, но и мог быть разделен пополам с помощью установленного на рельсах выдвигающегося барьера из титановых цепей в резиновой оплетке, предназначенного для того, чтобы при необходимости отделить одного или двух детенышей от остальных. Причем с каждым днем такая необходимость ощущалась все более и более остро.

Вскочившие с мест 15 596 человек в едином порыве приветствуют появление троих одетых в оранжевые комбинезоны служащих, которые подкатили к стальной А-раме, установленной в южном конце главного бассейна, освежеванную бычью тушу без головы. Тедди Бадо, морской биолог французско-португальского происхождения, инструктирует приглашенных для кормления гостей, как готовить еду для Ангела. В жировые отложения говяжьего бока весом 225 фунтов помещены мешочки с витаминами и минеральными добавками. С помощью растворимых пластиковых завязок Тедди и его добровольные помощники привязывают висящую на А-раме стальную цепь толщиной четыре дюйма к ребрам быка, а когда арену наполняют звуки барабанов вуду, транслируемые также через подводные динамики, обмазывают тушу свежей кровью.

Ведущая Даниэлла Тейлор, приблизившись к южному краю бассейна с самыми дорогими местами для зрителей, машет толпе. Ее подиум расположен возле А-рамы, причем достаточно близко для того, чтобы чувствовать тошнотворный запах свежего мяса, приготовленного для приманки звезды шоу.

– Дамы и господа, мальчики и девочки… добро пожаловать в О

еанографический институт Танаки!

В самой глубокой части ведущего в океан канала зависла двадцатисемилетняя самка мега по прозвищу Ангел. Ампулы Лоренцини на ее рыле чутко реагируют на электрические разряды от пористых стальных ворот. Свою белоснежную шкуру акулы-альбиноса хищница унаследовала от предков, обитавших во мраке Марианской впадины последнюю четверть миллиона лет.

Через отверстия в стальных воротах размером с баскетбольный мяч в ноздри и открытую пасть Ангела попадает устойчивый поток океанской воды, что позволяет ей дышать, не затрачивая на этот процесс дополнительной энергии. Итак, каждую минуту через тело мега проходит более тысячи галлонов морской воды, обеспечивая кислородом жабры, а также предоставляя возможность сенсорным клеткам получить картину окружающей среды за пределами его царства. Ангел ощущает вкус мочи китов, тянущейся за проплывающим в трех милях от канала стадом горбачей, и реверберации от движения их мышц. Она слышит назойливый вой моторок и шум судов со зрителями, наблюдающими за китами; чувствует чуть дальше к югу электрические сигналы от бьющихся сердец: это семья из Нью-Джерси бредет по мелководью неподалеку от живописного Кармела.

А затем, словно волна белого шума, какофония низкой барабанной дроби заглушает сенсорный оркестр в мозгу Ангела, заставляя сжиматься сверхчувствительные нервные клетки боковой линии. Оторванный от привычного занятия мег еще несколько раз бьется треугольной мордой о ворота, после чего разворачивается в сторону лагуны, чтобы выплеснуть свое раздражение.

Западную трибуну накрывает дружный крик восторга, постепенно распространяющийся по всей лагуне, когда спокойствие вод главного бассейна неожиданно нарушает величественно накатывающая волна высотой шесть футов, поднятая скрытым под поверхностью гигантским животным.

Порыв холодного тихоокеанского ветра проносится по открытой арене. Зрители, зябко ежась, поднимают воротники. Родители поспешно застегивают детям куртки, закутывая своих чад в сувенирные одеяла, и с нетерпением ждут появления звезды аттракциона. Для некоторых эстетов уже один только факт, что они являются свидетелями того, как Carcharodon megalodon кружит по дну бассейна, служит оправданием неподъемной цены входного билета. Что ни говори, но перед ними был настоящий доисторический монстр, которого все считали вымершим, – гигантская белая акула, царившая в Мировом океане на протяжении последних 30 миллионов лет.

Ведь если перевести стрелки часов истории назад всего лишь на 100 тысяч лет, то можно было бы обнаружить прародителей Ангела, преследующих китов у этого самого побережья. Почему исчезли эти высшие хищники, до сих пор остается тайной. Впрочем, так же как и такой парадокс эволюции, что им удалось выжить в глубоководной впадине. Миллионам людей, видевших Ангела, присутствие этой огромной самки в современном мире кажется самым настоящим чудом. Однако, по мнению некоторых местных жителей и ученых, самка мегалодона и ее пять взрослеющих детенышей являются свидетельством потенциального возрождения опасных видов и для человечества было бы куда лучше, если бы они в свое время полностью вымерли.

Ангел продолжает кружить, описывая восьмерки, у дна лагуны. Достигнув северного края бассейна, она поворачивает на юг, навстречу оставленному ею кильватерному следу.

Внезапная приливная волна наполняет живительной силой жабры, на время заглушая раздражающую подводную акустику, стимулирующую рефлекторное восприятие причинно-следственных связей.

Голубые глаза Даниэллы Тейлор устремлены на надвигающиеся волны, высота которых по мере увеличения их скорости растет. Ангел пересекает лагуну и снова мчится на север. В результате такого сгонно-нагонного эффекта уровень воды в дальнем конце бассейна резко падает.

Здесь что-то не так. Она движется слишком быстро.

Дани в растерянности хватает микрофон, не зная, что делать дальше:

– Дамы и господа! Ангел… Ангел Смерти Матери-Природы!

Говяжий бок наконец висит на цепи в южной части бассейна. С цепи капает кровь, падая с высоты тридцать футов на по-верхность воды. Зрители нацеливают на бассейн видеокамеры и сотовые телефоны в ожидании удачного кадра. А тем временем Дэвид, завороженно наблюдающий за происходящим из окна маминого кабинета, чувствует неладное.

– Ее что-то вспугнуло. Папа, волна! Она поднимается выше подпорной стенки.

– Господи боже мой! – Джонас хватает со стола жены уоки-токи. – Дани, уноси ноги оттуда! Уходи с платформы! Дани, ты меня слышишь? Дани!

Наушник Даниэллы Тейлор спрятан под воротником блузки, а потому девушка слышит лишь эхо приветственных воплей зрителей и сдавленных криков, когда мег начинает, точно бешеный бык, кружить по овальному бассейну. Ведь лагуна в сущности представляет собой гигантскую ванну, где вследствие стремительных перемещений самки возникает сильнейший сгонно-нагонный эффект со значительным подъемом уровня воды на одном конце бассейна и резким падением – на другом. И по мере накопления силы инерции высота каж

ой следующей волны экспоненциально увеличивается до тех пор, пока…

Дани спрыгивает со своего сиденья, расположенного под А-рамой, споткнувшись о бетонное основание, когда восемнадцатифутовая волна перекатывает через край бассейна, заслонив своим гребнем огни арены.

Все остальные звуки тонут в реве океана, неведомая сила сбивает Даниэллу Тейлор с ног, она падает спиной на затопленный настил, стукнувшись головой о бетонную ступеньку во втором ряду трибун. Волна, обрушившаяся на южную трибуну, вздымается до небес, обдавая зрителей двадцати первых рядов ледяной водой и пеной, после чего откатывается назад в лагуну, утащив за собой двух добровольных помощников ответственного за кормление Ангела смотрителя.

Оказавшись под водой, Энди Мерч, штатный фотограф журнала «Шарк дайвер», впивается ногтями в бетонную подпорную стенку и, каким-то чудом уцепившись левой рукой за крашеный шлакоблок, отчаянно сопротивляется неистовому течению, норовящему утащить свою жертву в лагуну. Но когда вода начинает спадать, Энди сшибает свалившийся на него сверху второй добровольный помощник – двадцатиоднолетний Джейсон Фрэнсис, член футбольной команды Университета Южной Калифорнии.

Зрители с замиранием сердца видят, что буквально через секунду оба парня выныривают в южном конце «Логова Ангела».

Услышав, как Джонас что-то кричит дочери в уоки-токи, Джеймс Макрейдс выскакивает из своего офиса, пристроенного к новому «Загону для мега». И становится свидетелем творящегося на трибунах хаоса.

В воде барахтаются два человека в оранжевых комбинезонах служащих лагуны.

Промокшие до нитки зрители нижних рядов буквально по головам карабкаются наверх, пытаясь забраться повыше.

А тем временем в главном бассейне Ангел уже успела нагнать волну высотой с двухэтажный дом, способную легко перебросить взбесившуюся акулу через пятифутовую подпорную стенку и настил длиной двадцать футов, отделяющий лагуну от «Загона для мега».

Мак с замиранием сердца смотрит, как акула-альбинос всплывает за долю секунды до того, как волна ударяется о подпорную стенку и водяной вал катится прямо в «Загон для мега».

Вбежав в кладовую с оборудованием, Мак рывком сдирает с крюка спасательный круг и веревку…

А тем временем в дальнем конце арены со стороны восточного прохода появляется Джонас. Он бредет по щиколотку в воде, озираясь в поисках дочери.

Тремя этажами выше его жена руководит поисками, отдавая команды в уоки-токи:

– Джонас, я ее вижу! Она в секторе D! Где-то в передних рядах!

Джонас бросается к Дани, подхватывает ее бесчувственное тело на руки и поднимает глаза, отчаянно цепляясь ногами за алюминиевую скамью перед ним, когда следующая волна – еще выше, чем предыдущая, – разбивается о подпорную стенку лагуны. Зажав дочери нос, Джонас делает ей искусственное дыхание рот в рот, но обрушившийся на трибуну очередной водяной вал накрывает отца и дочь с головой.

Джонас, закрыв глаза, из последних сил сопротивляется волне, грозящей лишить его убежища и увлечь их за собой.

Но вот наконец волна отступает, на трибуны льется мягкий вечерний свет.

Джонасу удается встать на ноги. Дани дышит, но из раны в голове идет кровь. Джонас кричит в рацию, требуя вызвать «скорую помощь», после чего поспешно уносит дочь с южного конца арены, чтобы успеть до обрушения очередной волны.

Терри бросает уоки-токи и набирает по телефону 911.

Дэвид хватает рацию и переходит на другую частоту:

– Доктор Стелзер, это Дэвид! Ангел впала в неистовство! Срочно выключите акустику!

Выйдя из кладовой со спасательным кругом и мотком буксирного троса длиной сто футов, Мак начинает обшаривать взглядом лагуну в поисках двух пропавших мужчин.

Джейсон и Энди барахтаются где-то посреди бассейна, пытаясь пробиться через бурные воды к восточной стене бассейна. Внезапно уровень воды падает с восьмидесяти футов до сорока пяти. Тем временем в северном конце бассейна Ангел разрезает поверхность, пытаясь поймать тридцатифутовую волну, бегущую в сторону «Загона для мега».

Волна перекатывается через северную подпорную стенку прямо в бассейн для детенышей, после чего отступает, выбросив Ангела прямо на настил. Застигнутая врасплох пятидесятитонная акула бьется, совсем как угорь, на затопленном настиле, но в результате все-таки умудряется соскользнуть обратно в бассейн.

Ошалевшая акула, мотая головой, пропускает через пасть воду, чтобы восстановить дыхание, и в этот самый момент реверберации в ее мозгу внезапно стихают.

Хищница успокаивается. Она закладывает вираж, затем еще один, постепенно восстанавливая сенсорную систему, которая неожиданно улавливает сердцебиение двух живых существ, проникших в ее владения.

Мак бежит по восточной подпорной стене, пытаясь добраться до попавших в беду мужчин.

Между тем над водой появляется похожий на парус белый спинной плавник – это мегалодон направляется в южный конец бассейна.

Боже мой, она их обнаружила!

Энди и Джейсон, заметив угрожающий белый плавник, начинают отчаянно выгребать поближе к Мак

, который бросает им спасательный круг, вытравливая трос на шестьдесят футов.

Джейсон первым подплывает к спасательному кругу и цепляется за него мертвой хваткой. Мак начинает вытягивать Джейсона, после чего направляет спасательный круг в сторону Энди.

Энди плывет вслед за Джейсоном к тросу, но внезапно набежавшая волна относит беднягу прочь.

Мак принимается выбирать трос. Ему на помощь бросается обслуживающий персонал лагуны. Совместными усилиями они вытягивают Джейсона наверх и тащат к себе, словно насаженную на крючок наживку.

Ангел, скользящая под поверхностью воды, ложится на правый бок, все ее первобытные инстинкты нацелены на убегающего от нее нарушителя спокойствия. Акула открывает пасть, обнажив розовые десны и несколько рядов семидюймовых зубов.

Странное ощущение пронизывает Джейсона, когда его тело внезапно становится легче. Продолжая цепляться за спасательный круг, Джейсон подпрыгивает на волнах, но вот наконец команда спасателей перекидывает его на тросе через подпорную стенку, и он приземляется на мокрый настил, а тем временем притаившаяся в воде акула дожевывает нижнюю часть тела несчастного парня.

Находящийся в шоке Джейсон с улыбкой облегчения на губах смотрит на Мака:

– Черт, а ведь еще немножко – и… – Лицо умирающего Джейсона покрывается смертельной бледностью, кровь мощным потоком струится из обрубка изуродованного тела, заливая настил.

Между тем гребень ослабевающей волны перекидывает Энди Мерча через подпорную стенку – прямо в четвертый ряд южной трибуны. Едва живой, Энди продолжает судорожно цепляться обеими руками за алюминиевое сиденье до тех пор, пока волна не откатывается назад, а над головой не появляется сумеречное небо.

Ангел зависает у дна лагуны. От легкой закуски, остатки которой застряли в зубах, у хищницы только еще больше разыгрывается аппетит. Вернувшись в южную часть лагуны, она резко всплывает. Эмоционально заряженные зрители дружно ахают, когда над водой, словно из воздуха, материализуются голова и верхняя часть туловища монстра. Верхняя челюсть мега медленно открывается, вытягивается вперед, демонстрируя остолбеневшей публике линию десен, красных от крови Джейсона Фрэнсиса, убийственные треугольные зубы защелкиваются, словно капкан, на раскачивающемся над водой говяжьем боке. Арену оглашают вопли ужаса, когда мег, мотая взад-вперед гигантской головой, пытается сорвать с цепи мясо.

А-рама резко выпрямляется. Хищница падает боком в воду, обдавая уже и так изрядно промокших зрителей фонтаном брызг.

Толпа замирает. Редкие аплодисменты моментально стихают, когда присутствующие осознают всю чудовищность действа, свидетелями которого они неожиданно для себя стали.

ПРИХОДИТЕ ПОСМОТРЕТЬ НА АНГЕЛА -

АНГЕЛА СМЕРТИ.

ДВА ПРЕДСТАВЛЕНИЯ В ДЕНЬ.

ВЫ НЕ ПОЖАЛЕЕТЕ О ПОТРАЧЕННЫХ ДЕНЬГАХ!

Глава 2

Общественная больница полуострова Монтерей

Монтерей, Калифорния

Вечер субботы

Терри Тейлор сидит в одиночестве в личном кабинете администратора больницы, подальше от приемного покоя, умоляющих глаз посетителей и плазменных экранов телевизоров с бесконечным пережевыванием в новостях событий сегодняшнего вечера. И хотя дочь покойного Масао Танаки – его единственный оставшийся в живых ребенок – должна была скоро отпраздновать пятидесятилетие, на вид ей можно дать не больше сорока: длинные черные как смоль волосы почти не тронуты сединой, а кожа вокруг миндалевидных глаз по-прежнему гладкая. Но если внешне она выглядит еще вполне молодо, то душа ее успела состариться раньше времени. Бесконечный стресс сказался на нервной системе женщины, ее правая рука и нога периодически подрагивают. Терри уже побывала на приеме у невролога, который, выписав ей счет на кругленькую сумму, заявил, что, возможно, это начальная стадия болезни Паркинсона, а возможно, что-то еще, но он будет пристально следить.

Доктора… Что они могут знать? Большинство из них прос-то «практикуют» медицину, ставят привычные диагнозы и назначают лечение, основываясь скорее на размере медицинской страховки, а не на истинных потребностях пациента. Но это именно то, что может предложить вам медицинская система, которая регулируется индустрией, ориентированной исключительно на получение дохода, и субсидируется фармацевтическими компаниями, для которых бесплатно свозить своих сотрудников в Канкун – все равно что угостить их леденцом на палочке. «Вот, миссис Тейлор, принимайте эти таблетки дважды в день в течение трех недель, а мы посмотрим, как они на вас действуют. Спазмы внизу живота? Выпадение волос? Двоится в глазах? Нет проблем. Тогда мы будем пробовать другие лекарства, пока не будет улучшения. Повреждена печень? Нет проблем. Можно сделать пересадку печени…»

Она изгоняет из головы «персону», которую психиатр окрестил Сердитой Энни, и та уступает место Деловой Мэри.

Позвони своему издателю… Пусть опубликует официальное заявление. Нет, лучше я сделаю заявление лично. Посмотрю им в глаза… дам понять, что у меня нет слов, чтобы выразить свое сочувствие их

горю.

Но это ничего не изменит. В конце концов они все равно придут по нашу душу. Позвонить адвокатам. Удостовериться, что все отказы от претензий стоили затраченных средств… Господи, как такое могло случиться?! Бедный мальчик. Он ведь был старшекурсником… Ровесником Дэвида. А ведь на его месте мог оказаться Дэвид… Это мог быть… Ди Джей.

Терри вспомнила о погибшем брате, и у нее начала дрожать правая нога.

Ди Джей… Сколько лет его уже нет с нами? Двадцать четыре года? Как такое может быть?

Перед мысленным взором Терри в очередной раз встает жуткая картина страшной смерти студента колледжа. Неужели Ди Джей именно так погиб в Марианской впадине? В пасти самца мега?

Терри чувствует, как к горлу подкатывает желчь.

Прекрати! Немедленно прекрати! Если ты сейчас разнюнишься, это вряд ли поможет делу… Нет, такое невозможно было предвидеть… совсем как автомобильную аварию… или удар молнии. Но дерьмо случается. И тут бесполезно искать логическое объяснение. Сосредоточься на списке первоочередных дел, прежде чем безумие обрушится на тебя, словно волна цунами. Продемонстрируй людям свое горе. А потом отойди в сторонку, и пусть адвокаты расхлебывают последствия… Созови в понедельник экстренное собрание персонала… Переложи на них ответственность за вопросы безопасности… Проследи за их реакцией…

– Миссис Тейлор?

…и подготовь их к худшему. И если тебе кажется, что борцы за права животных настоящие беспредельщики, то это еще цветочки. Ягодки будут впереди.

– Миссис Тейлор? У вас все хорошо?

Очнувшись, Терри поднимает глаза на врача, который придерживает ее трясущуюся правую руку.

– У меня? Все отлично. А моя дочь… Что с ней? Вы закончили диагностику?

– Она отдыхает. Базилярные травмы черепа встречаются крайне редко. В основном у автогонщиков при авариях на большой скорости. Именно так в свое время погиб Дейл Эрнхардт. Но, так или иначе, магнитно-резонансная томография не выявила наличие сгустков крови в мозгу Дани. Однако у нее обнаружены серьезные ушибы грудной клетки. На всякий случай мы оставим ее в отделении интенсивной терапии. Ну а сейчас вы можете ее навестить. Ваш муж уже ждет вас.

Проследовав за врачом в отделение, Терри подходит к одному из восьми модулей интенсивной терапии, отделенному синей занавеской от остальных. Джонас сидит у кровати Дани. Израненное тело девушки обвешано мониторами, в вену вставлена капельница.

Джонас нежно обнимает жену:

– Ты в порядке? Прости. Дурацкий вопрос.

– Не делай никаких официальных заявлений. Предоставь это специалистам.

– Я и не думал об институте. Терри, Дани могла погибнуть… и Дэвид…

– Джонас, не сейчас.

– Нет, именно сейчас! Наш сын уже в четырнадцать лет начал уговаривать нас дать ему разрешение на работу с этими монстрами. И только представь… В понедельник он войдет в зону поражения. Я думаю, мы с тобой должны немедленно это пресечь, пока не…

– Тсс! Довольно! Хватит спорить. Ради Дани.

Джонас смотрит на часы:

– Уже поздно. Дани в надежных руках. Нам пора домой.

– Ступай. Я остаюсь.

– Тогда и я тоже.

– Нет. Тебе нужно найти Дэвида. Я отправила его присмотреть за Маком. Триш сказала, на него плохо подействовала смерть мальчика. Она боится, что он снова запьет.

Бархатное ночное небо раскинулось сверкающим шатром над безбрежным Тихим океаном, волны беззвучно катятся одна за другой, с глухим рокотом разбиваясь о пустынный берег. Арена тоже опустела, если не считать четырех вооруженных охранников и двух одиноких фигур в верхнем ряду западной трибуны.

Мак положил голову на прохладную алюминиевую скамью, позволив пульсирующему океану успокаивать натянутые как струна нервы.

– Ладно, малыш, я сдаюсь. То, что я видел во Вьетнаме, было во сто крат хуже, но на войне у тебя и мозги работают по-другому. Но картина гибели этого мальчика будет теперь преследовать меня до конца жизни.

Дэвид кивает:

– «Бар и гриль Турка» еще открыт. Хочешь пропустить по стаканчику?

– Ты меня проверяешь?

– Типа того.

– Малыш, не советую играть в умственные игры со своим крестным отцом. Если бы я действительно хотел надраться, то был бы уже в дымину пьяным. – Мак устало вытирает глаза. – Это Триш тебя за мной послала?

– Нет.

– Лжец из тебя никудышный.

– Ладно. Но она действительно очень волновалась.

По арене эхом разносится глухой металлический гул.

– Передай моей жене, что я уже позвонил своему кура-тору и в конце неделе поеду на собрание анонимных алкоголиков.

– Может, лучше скажешь ей сам?

– Скажу. Всему свое время.

– Ты ее боишься?

– Да, черт возьми! Триш – хорошая женщина, но стоит мне хоть раз нарушить обещание, и она меня бросит и глазом не моргнет. А я не могу этого допустить.

– Ты так сильно ее любишь?

– Не-а. Просто привык к трехразовому питанию и чистому исподнему.

Дэвид улыбается, но тотчас же настораживается, когда до него доносится звук очередного удара, а затем – громкий всплеск.

– Ангел? – Дэвид резко выпрямляется и, опершись на перила, начинает вглядыват

ся в стены канала, которые тянутся на сто ярдов вперед, чтобы исчезнуть в черных водах Тихого океана.

Где-то там вдалеке под темной поверхностью притаилась страшная сила природы, стремящаяся вырваться из заточения.

Однако Дэвид находится слишком далеко от входа в канал, чтобы видеть мягкое биолюминесцентное свечение Ангела.

За новыми всплесками следует череда тяжелых реверберирующих ударов.

Мак поспешно поднимается с места:

– Это уже из «Загона для мега». Пошли скорей.

Дэвид спускается вслед за Маком с трибуны, и они идут по бетонной перемычке к «Загону для мега», представляющему собой открытый бассейн глубиной в три этажа с подводным панорамным окном из главной галереи.

Здесь их пятеро – все самки, – имена им выбрали зрители путем интернет-голосования, устроенного через шесть недель после того, как детеныши появились на свет. Троих самочек, длина каждой более двадцати пяти футов, а вес около пяти тонн, назвали Анжеликой, Мэри Кейт и Эшли, причем последние два имени были присвоены двум одинаковым акулятам, которые отказывались от еды в первый месяц жизни, в честь знаменитых сестер-близняшек Олсен, ставших актрисами. Близняшки Олсен, верные спортивному духу, приняли участие в церемонии присвоения имен и даже покормили названных в их честь детенышей, хотя и с безопасного расстояния.

Оставшиеся две самки как будто принадлежали к другому помету. Длиной более сорока шести футов и весом двадцать одна тонна каждая, они оказались вдвое крупнее своих сестер и куда более злобными.

Элизабет, или сокращенно Лиззи, была, как и ее мать, альбиносом. И публика, в значительной степени под влиянием европейских блогеров, проголосовала за то, чтобы назвать ее в честь Элизабет (Елизаветы) Батори, самой страшной серийной убийцы в истории Словакии. В 1610 году печально известной Кровавой графине было предъявлено обвинение в пыт-ках и убийствах сотен людей, преимущественно молодых девушек. И молодая белая самка мегалодона своей жестокостью была вполне под стать Кровавой графине, в честь которой ее и назвали, но несколько уступала своей еще более свирепой двойняшке Белль.

Белль, которую персонал называл Белой – Повелительницей Тьмы, оказалась единственным детенышем в помете, имеющим пигментацию. Ее голова была совершенно белой, но спина (от спинного плавника до верхней доли хвоста) – свинцово-серой, что придавало акуле весьма странный, даже зловещий вид. Названная в честь Белль Ганнесс, печально известной Черной вдовы, которая в 1908 году убила четырнадцать женихов, молодая самка мега отличалась такой свирепостью, что перед кормлением ее нередко приходилось изолировать от сестер. Одним словом, Лиззи была мозгом их тандема, а Белль – грубой мышечной силой.

Время кормления еще не наступило, а в загоне уже началось настоящее светопреставление.

Доктор Джонатан Стелзер, директор по вопросам морской биологии Океанографического института Танаки, стоя у железной ограды вокруг освещенного аквариума с лазурной водой, отчаянно выкрикивает приказы рабочим, которые безуспешно пытаются отсечь титановым барьером Мэри Кейт и Эшли. Испуганные акулята в панике кружат возле стенки бассейна. На противоположной стороне бассейна пилот Стивен Моретти залезает в «Медузу» – сделанный из акрила подводный аппарат сферической формы, принайтовленный к стреле подъемного крана. Стивен Моретти задраивает люк, натягивает на лоб свою счастливую бирюзовую бейсболку и поднимает вверх большие пальцы.

Буквально секунду спустя подводный аппарат уже раскачивается на тросе над бассейном, после чего спускается на воду.

Мак поспешно направляется к доктору Стелзеру:

– Джон? Какого черта…

– Сестренки! – Стелзер показывает на дальний конец бассейна, где трехфутовые спинные плавники цвета слоновой кости хаотично разрезают поверхность воды, а за ними неотступно следует более крупный спинной плавник. – Лиззи схватила Анжелику за грудной плавник и не отпускает.

Дэвид видит в воде черную тень, которая стрелой проносится мимо них наперерез двум белым акулам:

– Белль. Похоже, она атакует.

Свинцово-серый плавник посылает вверх фонтан воды – это Белль нападает на попавшую в западню Анжелику.

Моретти, уже погрузившийся на большую глубину, становится свидетелем подводной атаки. Лиззи сжимает в зубах правый грудной плавник Анжелики, удерживая ее на месте. Укус не смертельный, но из раны ручьем льется кровь, и это еще сильнее возбуждает Белль. Она проплывает под «Медузой» и впивается в незащищенный левый бок Анжелики, вспарывая толстую белую шкуру острыми молодыми зубами.

Моретти бросается за Белль, активировав электрошокер для хищников, представляющий собой шесть торчащих под разными углами из корпуса «Медузы» стальных заостренных штырей, через которые пропущено электричество напряжением 5000 вольт, чего более чем достаточно, чтобы отогнать агрессивных сестренок. Прицелившись в анальный плавник Белль, Моретти отгоняет агрессора.

Разодранный бок Анжелики заволокло кровавой дымкой. Опустив подводный аппарат чуть ниже

аненой самки, Моретти пытается достать шокером Лиззи, а тем временем мостовой подъемный кран катится по рельсам, проложенным в бетонной отмостке вдоль всего «Загона для мега». Толстая грузовая сеть уже висит наготове на стреле крана в пятидесяти футах от поверхности воды.

После нескольких попыток Моретти в конце концов удается отпугнуть Лиззи. Призрачно-белая хищница неохотно разжимает челюсти…

И в это самое время Белль атакует «Медузу», но лишь затем, чтобы получить чувствительный удар током. После чего Белль начинает кружить возле восточной перегородки бассейна, пристроившись за своей сестрой-двойняшкой.

Моретти отдает команду в микрофон своей гарнитуры:

– Анжелика свободна. Опускайте сеть!

И вот наконец сеть опущена. Выдвинув манипуляторы, Моретти устанавливает механическую руку над раненой акулой. Анжелика панически мечется туда-сюда, ее правый грудной плавник окутан кровавыми облаками. Маневрируя вдоль левого бока Анжелики, Моретти выключает электрошокер, чтобы случайно не задеть раненого мега. Затем он смотрит на экран сонара и обнаруживает, что обе агрессорши собираются взять Анжелику в клещи с тыла! Развернувшись в кресле пилота, Моретти видит идущих в лобовую атаку сестренок, голова каждой из них размером с «Медузу». Моретти поспешно активирует заостренные штыри, ампулы Лоренцини акул мгновенно обнаруживают электрические импульсы. Обе хищницы буквально в последнюю секунду отплывают от «Медузы», закружив подводный аппарат в своем кильватерном следе.

Моретти с силой вжимает в пол ножные педали и с помощью носового движителя выравнивает судно. Умная рыбка. Вытерев вспотевший лоб, пилот разворачивает кресло, чтобы проверить, как там Анжелика. Анжелика уже висит вниз головой в грузовой сети. Активировав оба манипулятора, Моретти затягивает сеть вокруг брюха акулы. Раненая хищница рефлекторно бьет хвостом по воде и выгибает спину, словно собираясь уплыть прочь, но в результате еще больше запутывается в сети.

– Джон, она попалась. Проверь потом ее брюхо. По-моему, Белль ее здорово потрепала.

Лебедки вытаскивают из воды грузовую сеть с уловом весом почти пять тонн. Анжелика появляется над водой, ее израненное туловище длиной двадцать пять футов дергается и извивается, как змея.

Доктор Стелзер пробирается к санитарному бассейну – круглому мелкому водоему, используемому для экстренной медицинской помощи. Ветеринар Фрэн Риццуто, уроженка Нью-Йорка, уже набирает иглами длиной десять дюймов в шесть шприцов мощный анестетик – трикаин метансульфонат, который должен успокоить рыбу и снять болевой синдром. После чего Фрэн вставляет последний шприц в рабочую часть пятнадцатифутового шеста-удлинителя.

– Шесть шприцов по пять тысяч миллиграммов анестетика в каждом. Этого вполне хватит, чтобы усыпить ее и спокойно осмотреть раны.

Анжелика бьется в грузовой сети в тридцати футах от поверхности «Загона для мега». Фрэн в страховочном снаряжении лезет по крутым ступеням на правой опоре подъемного крана, и каждый новый рывок попавшего в сеть мегалодона грозит отправить Фрэн прямо в аквариум. Чтобы не рисковать, она пристегивает спасательный ремень к проушине одного из болтов стальной стрелы крана.

Доктор Стелзер протягивает Фрэн первый шест. Вытянувшись вперед, Фрэн втыкает шприц в бок мега, чуть пониже жаберных щелей, впрыснув лекарство прямо в кровеносную сиcтему раненого животного. После чего передает шест док-тору Стелзеру, чтобы тот сменил шприц.

А тем временем на противоположной стороне бассейна служители с помощью лебедки и подъемного крана уже вытягивают из воды «Медузу».

Еще две инъекции – Анжелика затихает. Фрэн поворачивается к доктору Стелзеру:

– Ну все, она готова. Предлагаю, прежде чем делать очередной укол, дождаться результатов рентгена.

Дэвид присоединяется к доктору Стелзеру, стоящему рядом с Маком:

– Из-за чего весь сыр-бор? Они подрались из-за еды?

– Нужно посмотреть видеозапись. Хотя мы их еще не кормили. Сестренки внезапно накинулись на Анжелику без всякого…

Фрэн дико вопит.

Дружно обернувшись на крик, трое мужчин видят, как Белль выпрыгивает из аквариума, ее разинутые челюсти вытягиваются вперед и защелкиваются на незащищенном брюхе Анжелики! Несколько леденящих душу мгновений двадцатитонный монстр просто висит вертикально над водой, вцепившись зубами в живот дергающейся в грузовой сети полуусыпленной жертвы, кровь из смертельной раны льется прямо в пасть хищницы.

Острые как бритва заостренные концы темных зубов Белль протыкают толстую шкуру Анжелики, разрывая внутренние органы, после чего убийца падает обратно в лазурные воды бассейна, а внутренности Анжелики вываливаются из десятифутовой зияющей раны в животе, словно из разбитой палкой пиньяты.

Глава 3

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Понедельник

Выйдя из лифта на третьем этаже административного крыла института, Дэвид сталкивается с офис-менеджером – миниатюрной голубоглазой блондинкой слегка за сорок.

Патриция Макрейдс тепло обнимает

парня:

– Спасибо, что присмотрел за Маком.

– Нет проблем. Мак начал присматривать за мной еще тогда, как я ползал в памперсах. – (При упоминании памперсов Триш вдруг заливается слезами и краснеет.) – Эй! У тебя все в порядке?

Триш застенчиво улыбается:

– Только не говори Маку.

– Ты о чем?

– Я беременна.

– Матерь Божья!

– Тсс!

– От Мака? Ты что, шутишь? Я просто… Черт, ты должна заснять на видео тот торжественный момент, когда ему скажешь! А кто-нибудь еще в курсе?

– Нет. Я только сегодня утром это выяснила.

– Триш, это круто! А когда ты собираешься ему сказать?

– Сегодня вечером. – Она смотрит на закрытую двустворчатую дверь конференц-зала. – Ладно, тебе, пожалуй, стоит зайти туда, пока они еще не начали. И никому ни слова о том, что я тебе сказала.

– Клянусь! – Осторожно обняв Триш, Дэвид входит в конференц-зал.

В конференц-зале за огромным столом красного дерева сидят главы отделов и ведущие работники Океанографического института Танаки. К ним присоединились Томас Кьюбит, старший партнер адвокатской конторы «Кьюбит энд Кьюбит», и Кайла Сикала, специалист по связям с общественностью Института Танаки. Дэвид находит свободное место неподалеку от оставленного для Терри Тейлор стула во главе стола.

Джонас стучит обручальным кольцом по стакану с водой, призывая собравшихся к тишине:

– Итак, давайте начнем. Но сперва обновленная информация. Терри сейчас с Дани. Доктор говорит, что Дани идет на по-правку. И буквально через несколько дней вернется домой. – (Раздаются редкие аплодисменты.) – К сожалению, на этом хорошие новости кончаются. А теперь плохие новости. Настолько плохие, что даже не знаю, с чего начать. Как вы все знаете, Джейсон Фрэнсис – один из победителей конкурса «Покорми Ангела» – трагически погиб во время вечернего субботнего шоу. Кайла?

Кайла Сикала берет в руки страницы пресс-релиза:

– Мы размещаем в местных газетах объявления на целую полосу с выражением наших соболезнований семье погибшего. Терри попросила у юриста Фрэнсисов о встрече с семьей погибшего юноши. Я уже получила предложения от четырех ведущих телекомпаний обсудить инцидент во время утренних шоу…

– …которые вы вежливо отклоните. – Ирландский католик Томас Кьюбит, сорокасемилетний юрист из Филадельфии, проверяет записи в блокноте. – Категорически исключить любое общение со средствами массовой информации. Любые заявления только после моего одобрения. Семья Фрэнсис, не тратя времени даром, уже прибегла к услугам крупной юридической конторы из Сан-Франциско, поэтому не стоит давать им лишних козырей. Они потребуют показаний под присягой не только от Тейлоров, но и от Мака, Теда Бадо, док-тора Стелзера и… А кто такой Энди Мерч?

– Второй победитель конкурса, – отвечает Джонас. – Тот, что спасся. Том, насколько уязвима наша позиция?

– У нас есть подписанный отказ от претензий, но у них – пятнадцать тысяч свидетелей, чего вполне достаточно, чтобы начать дело по обвинению в преступной халатности. Итак, наш общий план действий: держаться подальше от представителей массмедиа, пока мы как можно быстрее не урегулируем дело в досудебном порядке. Одновременно вам надлежит закрыть заведение с целью проведения мероприятий, направленных на то, чтобы избежать возможности повторения подобных несчастных случаев.

– Все верно. Несчастный случай… Это был несчастный случай. – Не в силах сдержать эмоции, морской биолог Тед Бадо занимает оборонительную позицию. – Джонас, я всегда кормил Ангела одинаковым способом. День за днем в течение последних четырех лет. Тут нет моей вины. Но еще ни разу не случалось ничего подобного.

– Тед, успокойся…

– А что я должен сказать всем этим крючкотворам? Они наверняка попытаются обвинить меня в смерти парня.

– Никто тебя не обвиняет. Мистер Кьюбит с сотрудниками подготовят тебя к даче показаний и все время будут рядом с тобой. Мы одна семья. И должны держаться вместе.

– А что мы ответим журналистам, когда они спросят нас об Анжелике? – С места поднимается Вирджил Кармен, помощник директора по вопросам зоотехники. – Скажем, что «Загон для мега» слишком мал для пяти подрастающих детенышей? Что мы уже несколько месяцев предупреждали вас, что те две сестрички становятся все более агрессивными?

Джонас внезапно чувствует, что комната начинает сжиматься вокруг него, стискивая грудь:

– Вирджил, а что бы ты сделал на моем месте? Продал бы одного из детенышей в другой океанариум, который будет даже меньше, чем наш «Загон для мега»? Или нам следовало выпустить Анжелику в лагуну, как предлагали нам некоторые придурочные блогеры? Чтобы Ангел могла немножко поиграть в кошки-мышки на камеры. Полагаю, мы всегда можем уступить радикалам из ПETA, позволив им выпустить трех детенышей в Морской заповедник залива Монтерей. Это наверняка сработает. А еще лучше – взять и освободить наших сестренок! Чтобы жизнь медом не казалась. И вообще, Вирджил, твои предупреждения касались в основном денег. И собственно, никто не собирается с тобой спорить. Но у нас пока не

ыло подходящего варианта… Как, впрочем, и сейчас. Хотя я над этим работаю. А если кто-нибудь из газетчиков начнет задавать тебе неудобные вопросы, переводи стрелки на меня. Понятно?

Выпустивший пар Вирджил молча кивает.

В разговор вступает Том Кьюбит:

– При всем моем уважении к покойной рыбе, нас сейчас в первую очередь должна беспокоить семья погибшего челове-ка и зрители, которые, надеюсь, продолжат держать наш бизнес на плаву.

– Ну, за это пока можно не волноваться, – говорит Кристофер Экарт, директор по продажам и маркетингу. – После субботнего шоу наши телефоны буквально разрываются. Да и на наш сайт не пробиться. Все хотят посетить шоу. Даже если мы поднимем цены на шестьдесят процентов, билеты все равно останутся лишь на самой верхотуре.

– Наша основная забота – это безопасность, – замечает Джонас. – Может, возвести плексигласовое заграждение вокруг основного бассейна? И закрыть нижний? Что можно сделать, чтобы Ангел снова не впала в неистовство?

– Это барабаны. – (Все взгляды тотчас же обратились на скромно сидевшего в сторонке Дэвида.) – Ее раздражает подводная акустика. Она вернулась в лагуну не для того, чтобы ее покормили, а для того, чтобы показать вам, кто здесь хозяин.

Присутствующие начинают бурно обсуждать заявление Дэвида, причем мнения расходятся. Джонас снова стучит кольцом по стакану, призывая к тишине:

– Дэвид, Ангел приучена реагировать на акустику. Я лично ее дрессировал. Если мы не сможем регулировать время кормления, она предпочтет оставаться под водой в канале и у нас не будет шоу.

– Тогда используйте другие стимулы. Попробуйте ее переобучить.

Тедди Бадо решительно качает головой:

– Она по-своему слишком уперта. И слишком старая, чтобы научиться чему-то новому.

– Чепуха! – парирует Дэвид. – Позапрошлым летом я работал в Гейнсвилле с одним парнем, специализировавшимся на поведении акул. Он сказал мне, что военно-морской флот рекрутировал его обучать акул тайно следовать за вражескими кораблями. Ангел гораздо сообразительнее всех тех акул, с которыми он работал, и у нее большие способности.

– Согласен, – кивает Джонас. – Позвони ему. Я приглашаю его на работу.

– В этом нет никакой необходимости. Он научил меня всему, что нужно знать. Я могу установить световую решетку на воротах в канал и…

– Нет. Предоставь это специалистам.

– Он никогда не имел дела с Ангелом и ее детенышами. А вот я с ними работал.

– Бросать говяжий бок в бассейн – и рядом не стояло с тем, чем, по идее, будет заниматься твой друг.

– А что, по-твоему, я делал в Университете Флориды? Ухаживал за тюленями? Я худо-бедно морской биолог…

– Пока еще нет! – (Конференц-зал затихает, персонал института, оказавшийся свидетелем столкновения двух сильных личностей, явно чувствует себя неловко.) – Дэвид, даже и не проси! Как-никак главный здесь пока еще я. Позвони ему.

– Отлично! – Дэвид поднимается, чтобы уйти. – А знаешь что? Возможно, Тед прав. Возможно, Ангел слишком старая и вряд ли захочет учиться чему-то новому. Но ведь на ней свет клином не сошелся.

Дэвид в ярости покидает конференц-зал, но в дверях сталкивается с Садией Клеффнер, помощницей Джонаса.

– Джонас, извини, что помешала, но прибыли твои гости. Мак повел их вниз, в главную галерею.

Особенностью внушительной галереи «Загона для мега» являются подводные панорамные окна высотой в три этажа по всей ширине аквариума. Зрители могут прогуляться по галерее или посидеть на одном из мягких стульев – их здесь две тысячи, – совсем как в театре, расставленных рядами вокруг подземной арены, где содержатся прожорливые отпрыски Ангела.

Делегация из Дубая насчитывает десять человек: это четверо бизнесменов в традиционных белых дишдашах до щиколоток и куфиях; человек в сером костюме и рубашке с галстуком под цвет его аккуратно подстриженной бородки; четверо вооруженных охранников в черных костюмах и, наконец, видеооператор с дорогой инновационной камерой со штативом. Мужчины стоят перед панорамным окном в бассейн емкостью 60 миллионов галлонов воды и, обмениваясь восклицаниями на арабском, показывают пальцем на Лиззи и Белль – каждая из сестер размером с двухэтажный автобус, – проплывающих мимо акрилового стекла толщиной четыре фута.

Перехватив Джонаса, Мак отводит его в сторонку:

– Что ты знаешь о Дубае?

– Входит в состав Объединенных Арабских Эмиратов. И там полно нефти. А что еще я должен знать?

– Ну, основные сведения тебе сейчас точно не помешали бы.

– Ладно. Выкладывай.

– Во-первых, в отличие от других жадных ближневосточных придурков, шейхи Объединенных Арабских Эмиратов активно вкладывают доходы от нефти в инфраструктуру своей страны. Дубай – самый крупный эмират – современный мегаполис, тратящий миллиарды на создание процветающей индустрии развлечений.

– Мак, это я и без тебя прекрасно знаю. Лучше скажи мне, кто есть кто.

– Видишь вон того приземистого араба в белой пижаме рядом с парнем в костюме?

Джонас смотрит через плечо Мака на дородного мужчину с густой черной б

родой, сросшимися бровями и темно-карими холодными, как у акулы, глазами.

– Ты имеешь виду парня с носом, как у Джо Торре?

– Точно. Его зовут Фейсал бин Рашиди. Он двоюродный брат наследного принца. Сказочный миллиардер и тоже принц. Говорят, всю эту поездку затеял именно бин Рашиди. Парень повыше – Абдулла как-то там. Он исполнительный директор «Эмаар пропертиз», инвестиционной компании, которая в партнерстве с правительством Дубая собирается строить самую высокую башню в мире, самый дорогой отель, самую большую марину…

– Короче, дубайский Дональд Трамп. Я понял.

– Вон тот чисто выбритый чувак – вроде бы ученый, а еще один, яйцеголовый, Ибрахим какой-то там, руководит большим аквариумом в отеле Абдуллы.

– А как насчет парня в сером костюме?

– Насчет него ничего не знаю. Он пока не сказал ни слова. Возможно, глава службы безопасности.

– Они уже выбрали себе подходящую рыбку?

– Еще нет, но Бела устроила настоящее шоу. Эшли подплыла чуть ближе к титановому ограждению, и Повелительница Тьмы начала таранить ворота. Парочка этих охранников явно решила, что на них вот-вот обрушится гнев Аллаха. Один из них реально потянулся за своим «глоком». И еще одно: бин Рашиди хочет увидеть «Морских дьяволов». Он ясно дал мне понять, что подводные аппараты входят в пакетное соглашение.

– Ну а они-то ему зачем?

– Он не сказал, и я не стал спрашивать. Пошли, представлю тебя нашим новым друзьям. Но даже не проси меня повторить их имена.

Мак подводит Джонаса к четырем бизнесменам в дишдашах. Мужчины, не сводя глаз с аквариума, о чем-то перешептываются.

– Джентльмены, это Джонас Тейлор – генеральный директор Океанографического института Танаки и ведущий терапевт наших мегалодонов.

Джонас бросает на друга испепеляющий взгляд.

Расплывшись в широкой улыбке, Фейсал бин Рашиди хлопает в ладоши:

– Невероятно! Просто невероятно! Конечно, я смотрел передачу о них по телевизору, но видеть прямо перед собой столь великолепных созданий… Невероятно! А самая большая… Когда мы сможем на нее посмотреть, с вашего позволения?

– Быть может, позже. Если, конечно, нам удастся заманить ее обратно в лагуну. Она предпочитает оставаться в канале.

Один из бизнесменов выступает вперед, чтобы подать Джонасу руку:

– Доктор Тейлор, меня зовут Ибрахим аль-Хашими. Я исполнительный директор океанариума в «Дубай-молл». Скажите, пожалуйста, а вы уверены, что эти животные не смогут прорваться сюда через стекло?

– Ну, мистер… э-э-э… Ибрахим, стекло сделано из многослойного акрила с микрофиброй, несущей заряд статического электричества. И хотя заряд этот недостаточно сильный, чтобы поразить акулу, он создает электрическое поле, которое раздражает расположенные под рылом сенсорные клетки животного, что предостерегает его от непосредственного контакта со стеклом. Если вы собираетесь приобрести одного из детенышей для вашего океанариума, нам придется оборудовать ваш бассейн…

– Доктор Тейлор, в этом нет никакой необходимости. «Дубай-молл» располагает всем, что требуется.

– Ну… тогда ладно. Быть может…

– …быть может, у вас найдется более спокойное место, где мы могли бы обсудить наши дела? – перебивает Джонаса Фейсал бин Рашиди.

Джонас с Маком сидят за столом для переговоров напротив пяти дубайских бизнесменов, охранники остались снаружи кабинета, видеооператор – вместе с ними.

Фейсал бин Рашиди начинает говорить:

– Доктор Тейлор, я не знаю, сколько арабских стран вы по-сетили и что вы думаете о Ближнем Востоке, но смею вас заверить, Дубай – это исключение из общего правила. Из семи эмиратов, входящих в состав Объединенных Арабских Эмира-тов, Дубай стоит на первом месте по численности населения и на втором – по занимаемой площади. Под руководством покойного шейха Зайда доходы от продажи нефти в Объединенных Арабских Эмиратах были вложены в экономику и человеческий капитал, и мы все очень тяжело работали, чтобы превратить нашу страну в центр торговли по западному образцу. Более того, у нас имеются амбициозные планы сделать Дубай курортом мирового уровня. У нас самый крупный в мире причал для яхт, единственный в своем роде семизвездочный отель, лучшие развлекательные заведения. Мы спонсируем турниры по гольфу, проводим экономические форумы, а также такие крупные мероприятия, как Всемирный кубок Дубая по скачкам и турнир по гольфу «Дезерт классик». И несмотря на все это, многие представители западного мира даже не рассматривают возможность отдыха в нашей стране из-за предрассудков по поводу Ближнего Востока в целом и терроризма в частности.

– И тем не менее это не помешало «Халлибертон» перенести к вам свою штаб-квартиру, – говорит Джонас.

Мак тотчас же пинает его под столом.

Улыбка бин Рашиди становится ледяной.

– Благодарю за подтверждение моих слов.

– Прошу прощения. И вы совершенно правы. Только нечто уникальное может заставить меня облететь половину земного шара, чтобы взглянуть на это. А вот высота ваших зданий меня совершенно не волнует.

– Тут я совершенно с вами согласен

Должен признать, что мало кто поедет из Северной или Южной Америки в Дубай посмотреть на мегалодона, если они без труда могут увидеть его в вашем заведении в Калифорнии… несмотря на риск быть заживо съеденными.

Мак поморщился:

– Джонас, подтяни трусы. Похоже, тебя отымели.

Джонас пропускает мимо ушей шутку друга:

– Вас понял. Тогда какова цель вашего визита?

Бин Рашиди кивает Ибрахиму аль-Хашими. Директор океанариума тотчас же вручает ему несколько буклетов:

– Вы правы. Мы действительно приехали сюда, чтобы договориться о покупке двух молодых мегалодонов для нашего океанариума.

Бин Рашиди протягивает Джонасу красочные буклеты на мелованной бумаге с картами и перечнем аттракционов, способных потягаться с Всемирным центром отдыха Уолта Диснея.

– Дубайленд: серия инновационных проектов, направленных на то, чтобы сделать Дубай туристической, рекреационной и развлекательной столицей региона. Первая фаза, завершившаяся несколько лет назад, включает водные парки и «американские горки», тематические парки, такие как «Глобал виллидж» и «Мир космоса и науки», контактные зоопарки, сафари – одним словом, развлечения на любой вкус и воображение. В рамках начавшейся недавно второй фазы будет создан самый передовой тематический водный парк с потрясающими воображение огромными аквариумами, включая бассейны на восемьдесят миллионов галлонов воды, по вместимости превышающие объемы вашего «Загона для мега». Монорельсовая дорога, пересекающая парк, соединит его с десятком первоклассных отелей и ресторанов, в то время как высокоскоростные поезда доставят посетителей в новый международный аэропорт Дубая, и наоборот. Но туристов со всего мира будет привлекать даже не сам по себе развлекательный комплекс, а в первую очередь то, чем мы планируем заселить большие бассейны. Именно это сделает наш курорт настоящей Меккой для любителей острых ощущений не только из нашего региона, но и со всего мира.

Аль-Хашими вручает бин Рашиди большой конверт из манильской бумаги. Бин Рашиди достает оттуда десяток набросков, выкладывая их один за другим на стол:

– Кронозавр – плотоядное животное, с которым, насколько мне известно, вы уже встречались в Марианской впадине пару десятилетий назад. Талассомедон – плиозавр с двадцатифутовой шеей. Шонизавр – вид ихтиозавра длиной семьдесят футов от похожей на дельфинью морды до кончика хвоста. Дунклеостей – панцирная доисторическая рыба с костными пластинами вместо зубов, способными крушить титан. Мозазавр – пятидесятифутовый, похожий на крокодила океанский хищник, господствовавший в морях мелового периода. И, наконец, царь морей лиоплевродон – самое крупное и свирепое животное, когда-либо населявшее планету, пожалуй за исключением мегалодона. В нашем списке пожеланий есть и другие монстры, но именно эти хищники соберут больше всего зрителей.

Мак расплывается в широкой улыбке:

– Черт, если это список пожеланий, как насчет Кинг-Конга или лох-несского чудовища? Если, конечно, речь не идет о спецэффектах…

Джонас смотрит на наброски, и кровь холодеет в его жилах. Он узнает почерк автора рисунков. Ихтиолог, сделавший благодаря блестящему таланту прорывное открытие. Соперник, считавший, что Джонас опозорил сообщество палеонтологов. Человек, чье раздутое эго сослужило ему плохую службу, погубив его. Доктор Майкл Марен. Он умер пять лет назад, когда разработанный им для Джонаса и Мака план отмщения погубил самого строившего козни злодея.

Джонас вспоминает свой последний разговор с Мареном пять лет назад на борту яхты «Целакант», состоявшийся до того, как Джонаса безжалостно швырнули в Филиппинское море в качестве наживки для мегалодона, известного как Аль Капоне.

– Тейлор, Марианская впадина – это ерунда. Настоящее древнее морское святилище расположено вдоль Филиппинской плиты. Это золотое дно для палеобиолога. По крайней мере четыре больших подводных каньона снабжают его питательными веществами, создавая ареал, способный поддерживать примитивные формы жизни начиная с того момента, как более ста миллионов лет назад в море вернулись первые рептилии.

Я обнаружил виды, считавшиеся давным-давно вымершими, а также наличие животных, о существовании которых мы и не подозревали, и всех их Мать-Природа наделила способностью адаптироваться к экстремальному давлению воды на больших глубинах. Доисторические морские губки, обладающие потенциальной способностью благодаря иммунной системе излечивать рак. Безгубые рыбы с костяным панцирем. Неизвестные лучепёрые виды. Ихтиозавры и плиозавры с жабрами, гигантские морские черепахи с зубами, способными разорвать небольшой грузовик. Этот подводный лабиринт – самый настоящий затерянный мир, который ждет, чтобы его открыли, причем хозяин этих ювенильных вод – Carcharodon megalodon.

– Мои поздравления, Марен, ты сделал потрясающее открытие. Но зачем было выманивать мега на поверхность?

– Самца? Я наткнулся на него пять лет назад. Он был в ужасном состоянии, практически издыхал, проиграв территориальный спор другому мегалодону. Мы

пускали на глубину девятнадцать тысяч футов напичканные лекарством туши морских львов и скармливали их мегу. Постепенно поднимая приманку, месяцев через семь мы сумели выманить Аль Капоне наверх.

– Аль Капоне?

– Моя помощница Элисон назвала его так из-за шрамов на рыле. Похоже, это имя ему подошло. Со временем нам удалось оснастить мега устройствами самонаведения. Как видишь, он поживает очень даже неплохо. По моим прикидкам, со времени нашей первой встречи он набрал не меньше десяти тонн.

– А я? Почему я здесь?

– Потому что я тебя презираю. Тейлор, ты не ученый и никогда им не был. И тем не менее долгие годы ты, изображая из себя ученого мужа, читал дурацкие лекции об этих великолепных хищниках, о том, что они полностью не вымерли и, возможно, обитают в Марианской впадине. Скажи-ка мне, профессор Тейлор, когда ты стал сенсацией на одну ночь, послужила ли твоя нежданная слава чему-нибудь стоящему, кроме удовлетворения собственного эго? А эти твои раскрученные шоу в лагуне Танаки! Скажи, ты потратил хоть один процент от сборов на благо науки, флагом которой ты так гордо размахивал все эти годы? Исследование глубоководных впадин – дело весьма затратное, но впадины нуждаются в исследовании, поскольку здесь существуют жизненные формы, содержащие в себе лекарства от многих болезней… И это все открытия, которые только и ждут своего часа. У тебя были все возможности, мировая известность, ты мог возглавить процесс, а вместо этого ты все разрушил. Побег Ангела и ее возвращение во впадину отпугнули потенциальных инвесторов… крупнейшие университеты, фармацевтические компании, ученых вроде меня, которые были готовы начать серьезные исследования доселе неизведанного подводного мира.

– Выходит, ты вызвал дьявола из его адской бездны исключительно для того, чтобы получить деньги?

– Аль Капоне вовсе не дьявол. На самом деле мегалодон, как выяснилось, еще не самая злобная рыба из существующих. Много лет назад мой первый дрон натолкнулся на настоящее глубоководное чудовище – существо длиной сто двадцать футов и весом более ста тонн. Челюсти монстра оказались такого размера, что он был способен целиком заглотить взрослого мегалодона. Он разрушил мой дрон и целых восемь лет ускользал от меня. Но он где-то здесь, внизу, возможно, последний в своем роде, и когда я получу соответствующее финансирование и оборудование, то непременно его найду.

– Уверяю вас, Макрейдс, это не творение аниматоров и не киношные компьютерные монстры. Животные, которых мы отобрали для своего океанариума, уцелели. И они до сих пор существуют.

– Прошу прощения, мы отойдем на секундочку. – Джонас, взяв Мака под руку, выводит его из кабинета под пристальными взглядами охранников. – Мак, это работа Марена. Стопроцентно.

– Марена? Господи… И тем не менее, как ни крути, вся ис-тория от этого не становится более реальной. Институт потратил два года на обследование Филиппинского моря. Но экспедиция абсолютно ничего не обнаружила, разве что нарвалась пару раз на Аль Капоне.

– Может, мы не в том месте искали?

– А арабы каким-то чудом нашли то самое?

– Наброски точно сделал Марен. Значит, они каким-то образом обнаружили результаты его исследований.

– Но нет никаких доказательств. Что касается Марена, этот хвастун был жалким психопатом cо словесным поносом и жаждой мести.

– Он сумел пометить Аль Капоне.

– А ты пометил мать Ангела. Что не сделало тебя Джонасом Солком[3 - Джонас Солк – американский вирусолог, разработчик первых вакцин против полиомиелита.]. Когда речь заходит о Марене, у меня шерсть на загривке встает дыбом от предчувствия опасности. Значит, так: продаем им сестренок, оплачиваем их парковку и отказываемся от всех идиотских предложений, какие бы карты они ни вытащили из рукава своих пижам.

– Согласен.

Они возвращаются в кабинет Джонаса к гостям из Дубая.

– Господа, после рождения детенышей Ангела институт проводил непрерывные поиски водных объектов, способных вместить взрослого мегалодона. Если ваш океанариум действительно удовлетворяет всем требованиям, причем на бумаге все выглядит довольно впечатляюще, тогда можно начинать соответствующие приготовления.

Карие глаза бин Рашиди превращаются в щелочки, но на губах по-прежнему играет улыбка.

– Неужели человек, обнаруживший наличие не одного, а двух доисторических хищников в Марианской впадине, отказывается верить в существование других вымерших видов?

Джонас пожимает плечами:

– Океан большой. Причем исследовано менее одного процента его глубин. Если эти создания действительно существуют, надеюсь, вы их найдете.

Открыв второй конверт из манильской бумаги, бин Рашиди вынимает оттуда семь цветных фотографий:

– Скажите, доктор Тейлор, вы узнаете именно этот вид рыб?

Двоюродный брат наследного принца выкладывает фотографии одиннадцать на четырнадцать дюймов, на которых запечатлена огромная лучепёрая рыба. Снимки были сделаны под разными углами на неизвестном побережье, рыба явно давным-давно подохла. Ее темно-серая плоть испещрена сле

ами укусов других хищников, нижняя часть тела отсутствует.

Мак хватает последнее фото:

– Черт! Интересно, а что вы, ребята, использовали в качестве наживки? Слона?

– Мак, это не плотоядная рыба. Хотите верьте, хотите нет, но перед вами фильтратор. Альфред Лидс обнаружил окаменелые останки этой рыбы еще в девятнадцатом веке. И назвал его рыбой Лидса.

– Ее правильное название лидсихтис, – уточняет аль-Хашими. – Если бы нижняя часть тела осталась нетронутой, то длина этой не достигшей зрелости особи составила бы семьдесят футов. Длина зрелых особей достигает девяноста футов. Это самая крупная рыба из всех, когда-либо обитавших на планете во время позднего юрского периода более ста пятидесяти миллионов лет тому назад.

Глава 4

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Дэвид Тейлор сидит с прижатым к уху телефоном за письменным столом в кабинете матери. Дэвид вот уже десять минут впустую держит трубку, и от нервного напряжения его кровяное давление буквально зашкаливает. Из панорамного окна видна опустевшая арена и лагуна, куда Тедди Бадо с помощниками опускают на А-раме окровавленный говяжий бок. На всех служащих страховочные пояса, которые с помощью стального троса пристегнуты к поддерживающей южную трибуну бетонной опоре.

Следующие восемь минут Бадо со своей командой попеременно макают шмат мяса в воду и вытягивают его, но без особого успеха. Дорогая гостья к обеду так и не появилась. Дэвид уже собрался было отключиться и присоединиться к Бадо, но тут в трубке послышался знакомый голос:

– Рикардо Росалес. Вы мой адвокат?

– Адвокат? Нет, старик, это Дэвид… Дэвид Тейлор.

– Дэвид? Как поживаешь, чувак? Как ты меня нашел?

– Позвонил Сандре. Она дала мне этот номер. Кстати, а ты сейчас где?

– Чувак, я на губе. По обвинению в применении физического насилия.

– Физического насилия? Да не может быть! Блин, а что случилось?

– Я с парочкой морпехов был в баре. И какой-то парень то и дело наезжал на одну девчонку. Я сказал ему, чтобы он кончал это дело. А он завелся и со всей дури ей вмазал. Сломал бедняге челюсть. Тогда мы с дружками хорошенько его отметелили.

– Класс! Так тебе за это должны дать медаль.

– Не в этот раз, братан. Девчонка оказалась проституткой. А парень, что ее третировал, – любимым племянником заместителя начальника военно-юридического управления. И вот теперь дядя копает под меня. Роется в моем досье, шьет мне дело, чтобы отдать под трибунал.

– Твою мать, чувак!

– Да хрен с ними! Мой адвокат этим уже занимается. Пусть меня увольняют. Если бы на ее месте была моя дочь, я бы хотел, чтобы ее кто-нибудь защитил. И мне наплевать, как она зарабатывает на жизнь!

– Кстати, а как там твоя дочь? Алекс, так?

– Александра Франсиска Еска Росалес. И она классная. А что там у тебя стряслось? Почему ты звонишь?

– Институт хочет нанять тебя в качестве тренера Ангела. Нам нужно научить ее реагировать на другие пищевые рефлексы.

– Ух ты! Жаль, что не могу помочь тебе, амиго! Но меня сейчас официально закрыли. Ну а кроме того, для такого монстра, как Ангел, вам требуется самый лучший, а это как раз тот парень, что меня обучал. Его фамилия Николс. Доктор Брент Николс. Получил степень по морской биологии и экологии в Государственном университете Джексонвилл, закончил док-торантуру по молекулярным системам и эволюции в Университете Южной Флориды. Мы познакомились несколько лет назад в Морской лаборатории острова Дофин в Мобиле, Алабама. Этот парень реально помешан на акулах. Канал «Дискавери» постоянно снимает его в своих специальных программах. Я попрошу Сандру отправить тебе имейлом его контактную информацию.

– Спасибо, чувак. И не дай им себя уволить. Военно-морской флот тридцать лет назад проделал точно такую же штуку с моим отцом. Но он в конце концов доказал их неправоту.

Томас Кьюбит дочитывает исправленную версию конфиденциального договора с океанариумом Дубая, которая его наконец-то удовлетворяет. После чего отдает на подпись один экземпляр Джонасу, а другой – Маку.

– Спасибо, Том. Хорошо, что ты оказался рядом.

– Главное, чтобы вы ничего не подписывали, предварительно не получив у меня одобрения… Особенно текст мелким шрифтом на арабском. – Кьюбит игриво хлопает Джонаса по груди и уходит.

Мак протягивает подписанный им договор Джонасу:

– Ну вот и все, приятель. Теперь мы имеем официальное право вляпаться в любое дерьмо, которое нам подбросят твои новые друзья.

Мак с Джонасом возвращаются к столу для переговоров, на котором люди бин Рашиди уже разложили карты Филиппинского моря. Между тем мужчина в сером костюме безучастно держится в стороне.

Бин Рашиди представляет Джонасу с Маком еще одного члена своей команды – чисто выбритого мужчину в дишдаше, который до сих пор не проронил ни слова:

– Господа, это доктор Ахмад аль-Мазани, заведующий кафедрой геологических наук Университета Объединенных Арабских Эмиратов. Восемнадцать месяцев назад доктора аль-Мазани попросили оценить результаты исслед

ваний, которые представила нам бывшая помощница покойного Майкла Марена мисс Элисон Петруччи. Данные этих исследований – наследство доктора Марена – включают неизвестные ранее гравитационные и батиметрические карты Филиппинского моря, а также компьютерный журнал и записи сонаров, полученные от дистанционно управляемых аппаратов. По объему систематизированных результатов исследований доктор Марен явно переплюнул Дарвина с его «Происхождением видов». Одним словом, этот человек был гением…

– Этот жирный хрен был убийцей, ответственным за смерть по крайней мере шестерых человек, – не выдержав, перебивает его Мак. – Он и родную мать не пожалел бы ради того, чтобы его фото появилось на обложке «Нэшнл джиографик». Если бы не Джонас, Марен убил бы еще больше невинных людей, и это сошло бы ему с рук.

Но бин Рашиди понимающе кивает:

– Когда наш океанариум откроется, семьи погибших получат от нас щедрую компенсацию. Итак, я могу продолжить?

– Да делайте что хотите! Это шоу Джея Ти, – вздыхает Мак. – А я здесь просто для мебели.

Бин Рашиди подает знак доктору аль-Мазани, который показывает спутниковую карту Филиппинского моря:

– Филиппинское море образовалось в результате крайне необычных тектонических процессов. Как видно из этой карты, Филиппинское море окружено с четырех сторон вулканическими островами, что является свидетельством наличия зон субдукции океанических плит. Это остров Тайвань и Филиппинские острова на западе, Японские – на севере, Марианские – на востоке и остров Палау на юге.

Геолог разворачивает вторую карту – батиметрическую карту Филиппинской плиты и окружающей литосферы. Джонас сразу замечает подпись внизу: М. Марен.

– Теперь мы можем лучше понять, что представляет собой Филиппинская плита: окраинная океаническая плита, полностью окруженная зонами субдукции и шестью различными тектоническими плитами. На востоке мы имеем массивную Тихоокеанскую плиту, ныряющую в Марианскую впадину, а на юге Индо-Австралийскую плиту. На западе лежит Евразийская плита, на севере – три более мелкие плиты: Северо-Американская, Охотская и Амурская. Северная оконечность Филиппинской плиты заканчивается полуостровом Идзу: там расположена гора Фудзи, где встречаются Евразийская, Филиппинская и Охотская плиты. И в результате субдукции в каждой из этих зон образовалась глубоководная впадина – самое глубокое место на планете. Доктор Тейлор, конечно, хорошо знает Марианскую впадину, длина которой составляет тысячу пятьсот пятьдесят миль, однако Филиппинская впадина по глубине практически не уступает Марианской, и простирается она более чем на семьсот миль до восточной части Филиппинских островов. Завершают эту котловину в форме бриллианта такие впадины, как Японская, Рюкю и Идзу-Бонинская, и каждая является сейсмически активной, поскольку все они располагаются в самых древних океанских ложах планеты. Однако доктор Марен сфокусировался не на впадинах, окружающих Филиппинскую плиту, а на необычных контурах и аномалиях самого бассейна. На карте отчетливо видно, что морское ложе разделено на четыре котловины. Двигаясь от Марианской впадины с востока на запад, мы видим Марианский трог – узкий бассейн, ведущий к Западно-Марианскому хребту, после чего морское дно резко расширяется. На севере находится котловина Сикоку, на юге – Паресе-Вела, а дальше на запад – обширная Западно-Филиппинская котловина. В течение сотен миллионов лет морское ложе к западу медленно съедалось Евразийской плитой по мере ее расширения на восток поверх Тихоокеанской плиты. И тем не менее бассейн, который мы сейчас видим, в сущности, является не настоящим морским дном, а некоей геологической аномалией.

От выброса адреналина у Джонаса моментально учащается сердцебиение.

– Первые догадки относительно того, что действительно лежит под Филиппинской плитой, возникли у доктора Марена после изучения данных всесторонних исследований котловин Сикоку и Паресе-Вела, проведенных еще в тысяча девятьсот семьдесят девятом году. Двое геологов, доктор Мрозовски и доктор Хайес, обнаружили неровности океанической коры и магнитные аномалии на востоке этих бассейнов. И уже позднее исследователи из Сиднейского университета доложили о наличии аномалий в основании котловины Паресе-Вела, сложенном осадочными породами.

– А что за аномалии? – интересуется Джонас.

– Несоответствия геологическому возрасту. Причем весьма существенные. Если северная часть восточной котловины, Сикоку образовалась менее тридцати миллионов лет назад, то возраст базальтовых пород, извлеченных из котловины Паресе-Вела, судя по их геохимическим характеристикам, сто пятьдесят миллионов лет, что соответствует раннему меловому периоду. И это наводит нас на мысль, что дно Паресе-Вела на самом деле в действительности является частью шельфа древнего моря, возникшего двести семьдесят пять миллионов лет назад, когда две континентальные плиты разъехались, а магма образовала кору, постепенно распространившуюся на восток, где на глубине примерно семь тысяч футов столкнулась с Западно-Мари

нским хребтом. Хочу напомнить, что это пока лишь рабочая теория, подкрепленная, однако, большим массивом данных доктора Марена. Но здесь гораздо более важным является именно то, что доктор Марен обнаружил под бассейном… обширное древнее море, которое в течение сотен миллионов лет было изолированно от Тихого океана.

– Эй! Не так быстро. – Мак разглядывает батиметрическую карту. – Допустим на минутку, что я пятиклассник. – Насколько я понимаю, вы хотите сказать, что вот это океанское ложе, – он показывает на котловину Паресе-Вела, – не настоящее ложе, а всего-навсего шельф: потолок из вулканических пород, расположенный в тысячах футов над истинным океанским дном. А под этим шельфом находится древнее море, изолированное от Тихого океана, где, насколько я понимаю, по мнению Марена, сохранилась жизнь. С какого периода? Вы сказали, датируемого парой миллионов лет?

– Возможно, даже девонским периодом.

– Значит, девонским? – Мак смотрит на Джонаса. – Ну а если точнее, сколько это лет, мистер Пибоди?

– Около трехсот двадцати миллионов лет.

– О… Всего-навсего?

Доктор аль-Хашими улыбается:

– Правда потрясающе? Затерянный мир, где сохранились самые опасные живые существа из всех, когда-либо существовавших.

Мак пожимает плечами:

– Я простой работяга, приятель. Шельф и древнее море… допустим, в это я еще могу как-то поверить. Но другие монстры? Я хочу сказать, да, Джонас действительно обнаружил популяцию мегалодонов, обитающих в Марианской впадине…

– А также подвид кронозавров, – перебивает бин Рашиди.

Джонас наклоняется над батиметрической картой:

– Мегалодоны исчезли десять – сто тысяч лет назад. Кронозавры… Я всегда считал сам факт, что они выжили, скорее случайностью, капризом природы, впрочем, так же как и в случае целакантов. Но эти виды?

– Возьмем основные переменные, – говорит аль-Хашими. – Выживание на протяжении геологических эр – это вопрос адаптации и удачно сложившиеся обстоятельств. Ведь после девонской эры имело место массовое исчезновение похожих видов морских и наземных животных. Поэтому единственным условием для того, чтобы какой-либо вид мог избежать вымирания за столь колоссальный временной период, является наличие изолированного ареала с постоянно возобновляемой пищевой цепочкой. Данная конкретная область, которую доктор Марен назвал Панталассой, находится под геологическим потолком площадью пять тысяч квадратных миль, который изолирует и защищает ее обитателей от внезапных изменений окружающей среды в результате вулканической активности, падения астероидов, ледниковых периодов. Если целакант сумел пережить все эти катаклизмы в изолированных глубоких водах у африканского побережья, тогда…

– Целакант – рыба, – парирует Джонас. – Половина животных из вашего списка – некогда существовавшие морские рептилии, которым для дыхания необходим воздух. Одно дело – жить в море, и совсем другое – обитать под его поверхностью. И при удачном стечении обстоятельств на определенном этапе эволюции у этих животных должны появиться жабры…

– Совсем как у тех кронозавров, которые напали на вас в Марианской впадине, – перебивает Джонаса Ибрахим аль-Хашими. – Первые наземные животные некогда были рыбами, как целакант, поэтому то, что за последние несколько сотен миллионов лет они смогли вернуть себе жабры, вряд ли можно назвать большим скачком вверх по эволюционной лестнице.

– Ну а как там внизу с запасами пищи? – интересуется Мак.

– Район находится в зоне вулканической активности, – отвечает доктор аль-Хашими. – Мы полагаем, что на дне имеются обширные поля гидротермальных источников, и хемосинтезирующие организмы являются отличной базой для поддержания обильной пищевой цепи.

– Кроме того, имеются свидетельства наличия там высокого уровня метана, – вступает в разговор доктор аль-Мазани. – Судя по записям доктора Марена, в западных районах Панталассы на площади более тысячи квадратных миль имеет место холодное просачивание.

Суровый взгляд бин Рашиди тотчас же заставляет геолога умерить свои восторги.

– Холодные просачивания? – Джонас осмысливает новую информацию. – Да, это меняет дело. В процессе холодного просачивания метан и сероводород поступают более медленно и в дозированных объемах, чем с выбросами гидротермальных источников. Мы обнаружили существующие за счет холодных просачиваний сообщества абиссальных организмов, в которых прокариоты – хемоавтотрофные бактерии – перерабатывают значительное количество химической энергии. А каков объем запасов метана, обнаруженных доктором Мареном?

Геолог смотрит на бин Рашиди в поисках поддержки.

Двоюродный брат наследного принца уходит от прямого ответа:

– Невозможно сказать. Однако записи данных сонаров, которые оставил доктор Марен, свидетельствуют о существовании разнообразной жизни в самых различных местах под котловиной Паресе-Вела. В связи с чем доктор Марен даже выдвинул предположение о том, какие именно животные могут там обитать.

Мак снова смотрит на карту:

– Если этот подводный потоло

, по вашим словам, наглухо запечатан, тогда каким образом дистанционно управляемые аппараты вашего гениального Марена сумели проникнуть в это древнее море?

– Он обнаружил дыру в бассейне… Вот здесь. – Геолог показывает на красный кружок в юго-западной части бассейна. – Это входное отверстие стало для Марена оперативной базой… И для нас тоже.

– Благодарю вас, доктор аль-Мазани. Достаточно. – Бин Рашиди в очередной раз берет на себя роль модератора. – Принимая во внимание открытия доктора Марена, а также факт обнаружения в свое время мертвого лидсихтиса, наследный принц от своих щедрот выделяет миллиард долларов в фонд нового курорта в Дубае, а также океанариума, который необходимо обеспечить экземплярами этих уникальных доисторических животных. Доктор Тейлор, помимо покупки двух молодых мегалодонов, наследный принц поручил мне пригласить на работу вас и всех ваших сотрудников. Мы также хотели бы купить дюжину ваших новых подводных аппаратов «Морской дьявол», которые мы собираемся использовать для приманки и отлова животных, обитающих в этом древнем море. Доктор Тейлор, ваш богатый опыт полевых работ будет для нас просто бесценен. Вы и ваши помощники получите достойное вознаграждение за оказанные вами услуги.

Джонас и Мак переглядываются… и, не сговариваясь, начинают истерически хохотать.

Лицо бин Рашиди моментально каменеет.

Мак вытирает мокрые от слез глаза:

– О, детка! Похоже, игра стоила свеч!

Джонас наконец откашливается:

– Прошу прощения, но после всего, что мы пережили, во всем Дубае вряд ли хватит нефти, чтобы убедить нас вернуться в эту адскую дыру и тем более согласиться на участие в предприятии, к которому в свое время имел отношение Майкл Марен.

– Господа, пять миллионов долларов каждому. Обдумайте как следует мое предложение.

– Сделка закрыта. Хорошенького понемножку. – Мак пытается сдержать улыбку. – Я вам вот что скажу. Прибавьте в качестве бонуса ВИП-ложу в «Пасифик-Белл-Парк», а также мирный договор между Израилем и ХАМАС, и тогда мы, быть можем, отправимся в Филиппинское море.

– Мак, довольно.

– Я предоставляю вам шанс, который выпадает лишь раз в жизни, а вы надо мной смеетесь?! – Бин Рашиди делает знак сопровождающим. Четверо мужчин в дишдашах дружно встают, собираясь уходить.

Но тут араб в сером костюме тихо говорит что-то по-арабски бин Рашиди.

Бин Рашиди вспоминает о хороших манерах:

– Доктор Тейлор… мой коллега хотел бы потолковать с вами… наедине. Мы были бы вам очень признательны.

– Конечно. И еще раз примите мои извинения.

Четверо арабов в дишдашах покидают комнату. Джонас кивает Маку, тот провожает гостей в коридор и закрывает за собой дверь.

Джонас поворачивается к мужчине в сером костюме:

– Ваше высочество, для меня большая честь.

Наследный принц улыбается одними глазами:

– Выходит, вы знали?

– Я узнал вас по фотографиям. – Джонас достает из ящика письменного стола толстую папку и показывает несколько официальных снимков наследного принца:

– Прежде чем начинать переговоры, я всегда стараюсь узнать, с кем придется иметь дело. Этому много лет назад научил меня Масао.

– Мудрый человек. Итак? Изложите мне, как бизнесмен бизнесмену, ваши соображения по поводу нашего маленького дельца. Это можно реализовать или я впустую трачу время и деньги?

– Можно ли это реализовать? Если животные, которых, как утверждает Марен, он обнаружил, действительно существуют, то тогда да, нет ничего невозможного. Но меня смущает одно: с чего вдруг вам понадобилась моя помощь?

– Двадцать пять лет назад именно вы поймали мать Ангела с помощью простой сети и гарпуна. А значит, вам и карты в руки. Кому еще я могу доверить возглавить экспедицию?

– Для начала любому, кто моложе меня. Как вы, наверное, успели заметить, меня вряд ли можно назвать мужчиной в самом расцвете сил. И я уже сполна оттрубил свой срок в аду, гоняясь за монстрами. Ну а кроме того, мы оба прекрасно знаем, что вам нужны отнюдь не животные. Вам нужен метан. – (Глаза принца моментально темнеют.) – Да, и об этом я тоже знаю. – Джонас откидывается на спинку кресла. – Бассейн Филиппинского моря богат газовыми гидратами. Согласно оценкам, только в Нанкайском троге запасы газогидратов превышают двадцать семь триллионов кубических метров. Японцы уже проводят глубоководное бурение с целью точного нахождения залежей газогидратов методом отражения от дна. И скорее всего, Марен подкупил кого-то из чиновников, чтобы получить данные об осадочных породах. Без обид, ваше высочество, но это я уже проходил. Двадцать лет назад Бенедикт Сингер украл у Масао этот институт с целью получить доступ к запасам марганца в Марианской впадине. Насколько я понимаю, участие моих сотрудников в вашей экспедиции позволит вам, как в свое время Сингеру, втереться к нам в доверие и проникнуть в институт через заднюю дверь. Черт, если вам это так необходимо, дерзайте! Ведь миру определенно нужно слезть с иглы ископаемого топлива. Однако единственное, что я могу для вас сделать, – это продать двух дет

нышей Ангела и несколько подводных аппаратов, поскольку наша семья категорически отказывается участвовать в вашем маленьком метановом предприятии. Мое решение окончательное и обсуждению не подлежит.

– Что ж, благодарю за откровенность. Но вы неправы насчет океанариума. И хотя финансирование экспедиции действительно получено под газогидраты, океанариум имеет для нас неменьшую ценность. Моя первоочередная задача – привлечение туристов в нашу страну, и новый курорт с необычными водными аттракционами будет в немалой степени этому способствовать. Основные бассейны практически готовы, и, пока мы тут разговариваем, два переоборудованных нефтяных танкера уже направляются в Филиппинское море, чтобы найти этих животных и поймать столько, сколько получится. И что уж такого плохого в том, чтобы руководить работами с борта флагманского судна? Вы ведь ничем не рискуете.

– Ваше высочество, повторяю еще раз. Мой ответ «нет». Что касается продажи детенышей мега…

– Мистер бин Рашиди обговорит условия передачи двух выживших детенышей.

– Мэри Кейт и Эшли? Правда? Я был уверен, что вы желаете приобрести сестренок.

– Они, без сомнения, наиболее яркие представители данного вида, но дурной нрав делает их слишком непредсказуемыми. Доктор Тейлор, я, возможно, и рисковый человек, но однозначно не азартный игрок. Вы дали мне ответ, и я должен уважать ваше желание. И все же мне очень хотелось бы перед отъездом увидеть Ангела. Ну и конечно, ваши чудесные подводные аппараты.

– Я попрошу сына показать вам аппараты. Ваше высочество, что касается Ангела, то, к сожалению, она тоже отличается крайней непредсказуемостью. Но мы сделаем все, что в наших силах, чтобы выманить ее из канала.

– Буду чрезвычайно признателен.

Глава 5

Штаб-квартира R. A. W.

Сан-Франциско, Калифорния

Вторник

Организация официально зарегистрирована в трехэтажном доме, из окон которого открывается вид на залив Сан-Франциско. Полы бамбуковые, в комнатах естественное освещение благодаря панорамным окнам и стеклоблокам. Наполненное светом и воздухом открытое пространство привлекает местных художников, которые приходят сюда, когда могут себе это позволить.

Тридцатидвухлетняя Джессика Джин Томпсон кормит двух своих собак Дейзи и Дьюка, а тем временем ее кот Сойер, требуя внимания, мурлычет в углу. Взяв в одну руку кружку кофе, а в другую – кота, Джессика поднимается в лофт на третьем этаже – штаб-квартиру ее организации «Верните животных в дикую природу». Девушка опускается в эргономичное кресло, после чего затягивает рыжевато-каштановые волосы в тугой пучок, демонстрируя фиолетовые пряди по бокам, и устремляет глаза на экран ноутбука с уже загруженным видео.

Кадры, полученные с помощью крота, которым ее соратница по общему делу обзавелась в Океанографическом институте Танаки, снят подводными камерами в «Загоне для мега». На пленке то в фокусе, то нет запечатлен какой-то бледный объект, разрезающий воду на глубине. Джессика прокручивает видеозапись вперед и нажимает на паузу, увидев какое-то темное пятно в кадре. Не слишком-то информативно, трудно сказать, что там на самом деле происходит. Она снова прокручивает запись вперед и нажимает на «Пуск», когда камера поворачивается в сторону поверхности воды. На прыгающих кадрах, отснятых ночью ручной видеокамерой, отчетливо виден раненый мегалодон, которого поднимают из бассейна в грузовой сети. Целую минуту мег остается подвешенным на стреле крана и мало-помалу перестает биться в сети, после того как женщина-тренер начинает тыкать в него шестом.

Жестокие ублюдки! Отхлебнув кофе, Джесс едва не поперхнулась, когда уже другой мег, со свинцово-серой спиной, появляется откуда-то снизу и впивается отвратительными, тошнотворными челюстями в незащищенный живот своей ближайшей родственницы! Джессика с замиранием сердца смотрит широко открытыми глазами, как двадцатитонный монстр, повиснув в воздухе, вырывает зазубренными клыками увесистый шмат мяса из живота более мелкого мега. Внутренности водопадом сыплются вниз из зияющей раны. От отвратительного зрелища у зоозащитницы начинаются рвотные позывы.

Она тянется к сотовому телефону и, не в силах оторвать глаз от экрана компьютера, быстро набирает номер:

– Сара, ты это видела?

– Четыре раза посмотрела. – Соучредитель R. A. W. Сара Томс, бывший инструктор по бортовым системам наблюдения ВВС США, относится к числу тех женщин, что на ходу подметки рвут. – Маккормик сейчас редактирует запись, чтобы сократить ее до трех минут. Я зайду на наш сайт примерно к полудню по восточному времени. У меня так и чешутся руки ввязаться в драку. Последний раз такое было, когда Майкл Вик[4 - Майкл Вик – американский футболист, арестованный в 2007 г. за незаконную организацию собачьих боев.] решил купить себе свору собак. Глубокая Глотка хорошо поработал, да?

– Он отлично справился. А как насчет «Пропащих парней»?

– Пока еще рано выходить с ними на связь. И если честно, сегодня нам их протесты без надобности. С помощью этого видео мы попадем

главную лигу. Утренние шоу, вечерние новости… это мы.

– А как насчет последних кадров? Тех, где у мега выпадают внутренности? Не слишком кровожадно для прайм-тайма?

– Возможно, но они так или иначе покажут это по телевизору, особенно когда миллионы человек начнут загружать видео с нашего сайта. Джесс, займись пожертвованиями и предоставь мне сыграть Рембо. Не хочу, чтобы ПETA украли нашу славу… или наших спонсоров.

– Сара, это твое детище. Вот сама с ним и разбирайся.

Телефон замолкает.

Джессика еще раз прокручивает запись с жестоким нападением на запутавшегося в сетях мега, и на ее губах играет довольная улыбка. Уже к сегодняшнему вечеру наша история станет номером один на телеканалах. К завтрашнему утру мы прославимся на весь мир. Господи, как долго я ждала этого дня!..

Очнувшись от сладостных мыслей, Джессика спихивает мяукающего Сойера с письменного стола, чтобы не заслонял экран.

Океанографический институт Танаки

Джонас Тейлор следует за доктором Джонатаном Стелзером в раздевалку для персонала. Ведущий морской биолог института Танаки натягивает защитный оранжевый комбинезон, резиновые сапоги в тон, резиновый передник и толстые двойные резиновые перчатки.

– Дэвид, аутопсия – важный этап для общего развития любого морского биолога. Своевременное распознавание угрозы распространения заболевания в аквариуме может предупредить эпидемию, способную уничтожить всю экосистему. Заболеваемость и смертность необходимо исследовать.

– Кто бы спорил. Но Анжелика ведь умерла вовсе не от какой-то там болезни.

– Не имеет значения. Ее гибель дает нам редкий шанс исследовать работу внутренних органов хищников, о которых мы практически ничего не знаем.

Дэвид тоже натягивает тяжелые резиновые сапоги.

– Но разве можно сделать точные заключения, если большая часть внутренностей Анжелики вывалилась наружу?

– И тем не менее многие внутренние органы остались на месте. Да и вообще, знание приходит с опытом, а нам в ходе нашей работы отнюдь не часто выпадает такая возможность. Ну как, готов?

– Да, сэр. – Дэвид закрывает лицо щитком и выходит вслед за доктором Стелзером из раздевалки прямо… в холодильную камеру.

Мертвая самка мегалодона лежит брюхом вверх на левом боку, чтобы остатки внутренностей не вывалились из рваной раны размером с джакузи. Плотные пластиковые листы покрывают бетонный пол, яркие переносные светильники освещают тушу мега. Инструменты для вскрытия и стопки чистых полотенец разложены на трех больших столах, установленных ближе к голове мертвого мега. «Хирургическое» оборудование включает: разнообразные бензопилы, ручные пилы, вакуумные отсосы, охотничьи ножи, мачете, хирургические грабли, крюки с ручками. На четвертом столе, представляющем собой портативную лабораторию, лежат мензурки, пробирки, наборы для забора крови и дюжина стерилизованных пластиковых пакетов. Тут же стоят два аккумуляторных погрузчика фирмы «Тойота», их стальные вилы обернуты пластиком.

Команда участвующих во вскрытии, все в одинаковой защитной одежде, находится в полной боевой готовности. Директор по вопросам зоотехники Стивен Моретти с помощью металлического крюка с ручкой поднимает верхнюю губу и десны Ангела, позволив ветеринару Фрэн Риццуто сделать несколько снимков передних зубов. Помощник Моретти Вирджил Кармен подсвечивает ацетиленовым фонарем места разрывов в изуродованной брюшной полости мертвого мега.

Окинув взглядом свою команду, доктор Стелзер подходит к маркерной доске:

– Джентльмены – и Фрэнни, – присоединяйтесь, пожалуйста. – Доктор Стелзер берет синий маркер и схематично рисует на доске мертвого мегалодона. – Моретти, я хочу, чтобы вы с Вирджилом начали с черепа. Вынете правый глаз Анжелики и положите в формалин, после чего займетесь верхней и нижней челюстью. Вам нужно будет сделать разрез здесь, – он обращается к диаграмме, – чтобы извлечь челюсти и получить доступ к жаберным дугам. Каждый зуб, включая загнутые во внутреннюю часть десен, должен быть вынут, пронумерован, измерен и сфотографирован, поскольку они стоят целое состояние. И ради бога, никаких вредных иллюзий, у нас здесь везде камеры слежения. Фрэн, вы с Дэвидом поможете мне взять образцы тканей основных органов. Сердце, печень, кишки, яичники… по крайней мере, все, что от них осталось. И запомните, токсикологические пробы должны быть сразу же заморожены и убраны. Все, что покажется вам аномальным, необходимо задокументировать, вырезать, положить в формалин и промаркировать. Обращайте внимание на повреждения. Работаем два часа, потом двадцать минут перерыва, после чего продолжаем. Вопросы есть? Нет? Тогда приступим.

Разбившись на две группы, участники вскрытия направляются к столам с инструментами. Стивен Моретти охотничьим ножом извлекает глаз Анжелики, его помощник наполняет пластиковый контейнер формалином – дезинфицирующей жидкостью, которая позволит сохранить орган зрения.

Доктор Стелзер показывает на шестидюймовую бензопилу:

– Дэвид, сегодня это будет твоим инструментом. Фрэн, бери мачете

и ручную пилу.

Взяв хирургические грабли, доктор показывает на внушительный след от укуса на брюхе Анжелики:

– Бела хорошо над ней поработала. У нас нет желудка, селезенки и большей части кишечника. После того как Моретти и Вирджил удалят жабры, мы доберемся до сердца. Итак, сейчас наша основная цель – яичники. Дэвид, очень аккуратно. Я хочу, чтобы ты разрезал шкуру от края укуса до анального плавника. Фрэн, пока он будет работать бензопилой, мы с помощью пилы и мачете снимем шкуру, чтобы обнажить внутренние органы.

Положив бензопилу на пол, Дэвид запускает мотор. Стараясь не задевать внушительные грудные плавники Анжелики, Дэвид продвигается к краю рваного следа от укуса. Острое полотно пилы, плюясь кровью и ошметками алебастровой шкуры, врезается в отвратительную рану.

Доктор Стелзер вставляет зубья своей пилы в разрез на коже толщиной четыре дюйма, отодвигая верхний лоскут, а тем временем Фрэн рубит соединительную ткань мачете. Дэвид продолжает усердно пилить кожу и останавливается через пять минут, когда доходит до анального плавника – треугольного кусочка плоти, скрывающего клоаку.

– Достаточно. Пока что остановись, – командует доктор Стелзер. – А теперь вот здесь сделай поперечный надрез. – Доктор проводит воображаемую крестообразную линию в подбрюшье мега.

Дэвид делает надрез. Фрэн и доктор Стелзер с помощью своих инструментов оттягивают десятифутовые лоскуты шкуры, обнажая яичники и яйцеводы самки.

Невыносимый запах буквально сшибает с ног.

Доктор Стелзер пилой вскрывает яичники, содержащие сотни прозрачных яиц размером с теннисный мяч. Фрэн протягивает Стелзеру пластиковый черпак и открывает пакет для образцов. Стелзер один за другим вынимает двадцать яиц и запечатывает пакет.

– Фрэн, отложи это пока в сторону. Позже посмотрим. Ну а теперь давай-ка проверим, как дела у наших парней.

Моретти и Вирджил уже успели извлечь глаз Анжелики и, отделив сетчатку, положить в формалин. После чего, вооружившись бензопилами, они начинают вырезать шестифутовые челюсти мега. Примерно через час Моретти с помощью тросов, привязанных к одному из погрузчиков, вытаскивает челюсти из пасти животного.

Дэвид выходит из раздевалки уже на закате. У него жутко болят мышцы плеч, спины, поясницы и рук, и хотя он два раза принял душ, от него несет формальдегидом. Порывистый ветер приятно холодит лицо и треплет длинные каштановые волосы.

Поверхность воды бетонной чаши покрыта белыми барашками, но нет ни малейшего намека на присутствие его обитателя весом пятьдесят одна тонна и длиной семьдесят четыре фута.

Посмотрев налево, Дэвид видит в южной части арены возле А-рамы Тедди Бадо с помощниками, которые спускают в воду подвешенный на цепи кусок сырой говядины.

Дэвид вприпрыжку подбегает к Бадо:

– Ну как успехи?

Тед бросает на Дэвида сердитый взгляд:

– Мы уже сорок пять минут мучаемся. И все впустую. Гости твоего отца начинают терять терпение.

И действительно, в центре западной трибуны сидит делегация из Дубая.

– Погоди-ка. У меня идея. – Дэвид направляется в кладовую с оборудованием.

Металлическая дверь не заперта, он входит.

Стены просторной прямоугольной комнаты заставлены полками с плавсредствами, баграми, стальными цепями и различными подводными осветительными приборами. Дэвид быстро находит нужную вещь: металлический прибор размером с кокосовый орех.

Дэвид активирует прибор. Ничего.

Он проверяет батарейки, заменяет их на восемь новых и снова пробует.

Тампер начинает вибрировать, словно огромное искусственное сердце.

Оставив кладовую, Дэвид возвращается к А-раме:

– Тед, вытаскивай тушу из воды. Я хочу кое-что попробовать.

Тед делает знак двум помощникам, которые, оперативно вытащив намокший говяжий бок, кладут его на настил.

Карманным ножом Дэвид делает глубокий надрез в жирном мясе и засовывает туда тампер, предварительно включив его на максимум.

– Ну вот, попробуйте так. Только не надо, чтобы мясо бултыхалось туда-сюда. Пусть себе плавает по поверхности.

Помощники поднимают говяжий бок над подпорной стенкой и опускают в лагуну. Мясо, вибрируя в воде, плывет чуть ниже поверхности.

Проходит несколько минут.

Внезапно поднявшийся ветер свистит в пустых трибунах.

– Al Abyad! Al Abyad! – Один из арабов в дишдаше вскакивает с места, показывая на вход в канал, где появляется величественная десятифутовая волна. Акула-убийца предпочитает держаться на глубине.

Тед Бадо с помощниками инстинктивно пятятся, когда гигантская рыбина приближается к вибрирующей приманке.

Дэвид стоит как вкопанный. Он уже, наверное, не меньше тысячи раз видел, как кормят Ангела. И хорошо знает все ее повадки, нутром чувствуя смену настроения хищницы. Она голодна, но не торопится. Сперва она сделает круг, чтобы удостовериться. Возможно, откусит небольшой кусок, потом сделает еще один круг… после чего уйдет на глубину и поднимется вертикально вверх…

Испещренный шрамами алебастровый спинной плавник разрезает поверхность лагуны, точно перископ. Ангел мед

енно всплывает. Резкий взмах хвостового плавника – и гигантские челюсти вцепляются в говяжий бок, тащат его в сторону, нагоняя перекатывающиеся через подпорную стенку громадные волны.

Гости из Дубая вскакивают на ноги, оператор лихорадочно снимает происходящее. Несколько минут мужчины завороженно смотрят на воду, но акула по-прежнему скрывается под водой, и это временное затишье позволяет им успокоить трепещущие сердца. Неужели это все? Неужели они так долго и терпеливо ждали, чтобы остаться с носом?

Волны бьются о подпорную стенку. Где-то неподалеку металлическая скоба ударяется о голый флагшток, глухо лязгая в унисон с завыванием ветра. Где-то вдалеке ярится и бушует Тихий океан. На Монтерей с запада надвигается штормовой фронт.

Нет никаких предупреждающих знаков, нет выдающего присутствие акулы плавника, нет бурного пенного следа. Смерть просто-напросто поднимается из изумрудных глубин лагуны, словно возносясь к небесам. Треугольная голова размером с мусоровоз разевает бездонную пасть, обнажая частокол треугольных зубов. Белая богиня величественно возникает из лагуны. Туша, а вместе с ней несколько сотен галлонов морской воды перемалываются и проглатываются в один присест лязгающими челюстями, во все стороны летит розовая пена.

Хвост в форме полумесяца со свистом хлещет воздух. Широкая бочкообразная спина изгибается. Опровергая законы гравитации, самый страшный и беспощадный охотник из всех, когда-либо обитавших на нашей планете, зависает на долю секунды над бассейном, пятидесятитонная туша затеняет противоположный конец арены, но тут законы физики вновь начинают работать, и монстр плюхается обратно в воду, где его засасывает им же образованная бездонная воронка.

Рев обрушивающейся с высоты четырехэтажного дома воды эхом разносится по пустой арене. Гости из Дубая замирают в священном ужасе с открытыми ртами, тщетно пытаясь осмыслить то, что предстало перед их глазами.

И только Фейсал бин Рашиди не в силах отвести зачарованный взгляд от Дэвида Тейлора, у которого на лице не дрогнул ни один мускул. Чудо-ребенок Джонаса Тейлора стоит как ни в чем не бывало в трех футах от бушующего моря, демонстрируя абсолютное бесстрашие.

Глава 6

KGO-ТV

Сан-Франциско, Калифорния

Среда

Гример начинает закрашивать черные круги под глазами Терри Тейлор, и та невольно зажмуривается. Прямо над ней нависает специалист по связям с общественностью Кайла Сикала, которая организовала утреннее интервью в прямом эфире с целью представить точку зрения Океанографического института Танаки в ответ на шквал публичной критики, спровоцированной организацией «Верните животных в дикую природу» – радикальным крылом ПЕТА.

В гримерную входит продюсер телестанции:

– Терри? Кейт Отон. Я буду координировать ваше выступление. Вам когда-нибудь приходилось давать интервью с помощью спутниковой связи?

– Нет.

– Возможно, вы будете немного дезориентированы. Итак, вы будете смотреть в камеру, а один из ведущих программы «Доброе утро, Америка» будет говорить с вами через наушник. Он будет вас видеть, а вы его нет. – Продюсер проверяет свои записи. – Я вижу, что интервью будет брать Фрэнк Янгблад.

– Фрэнк очень прямолинейный, но справедливый. – Кайла поправляет макияж Терри. – Сотри помаду. Она тебе не нужна, да и вообще, сейчас это неправильный сигнал для зрителей.

В дверях показывается стажерка:

– Миссис Тейлор уже ждут в студии.

Кайла с улыбкой поднимает большие пальцы:

– Ты отлично справишься!

В студии холодно, яркие огни слепят глаза, объективы камер слегка пугают. На заднике изображена небесная линия Сан-Франциско. Звукооператор прикрепляет микрофон к воротнику блузки Терри, после чего инструктирует убрать провод под блузку. Закрепив у Терри на спине радиопередатчик, он вручает ей наушник.

Она заправляет наушник за ухо, и до ее слуха доносятся переговоры между продюсерами в Нью-Йорке:

– Привет, Терри. Вы меня слышите?

– Да. – Терри устремляет взгляд на большую студийную камеру, над объективом которой в качестве референсной отметки приклеен желтый смайлик.

– Терри, это Фрэнк Янгблад. Спасибо, что согласились принять участие в нашем шоу. Как себя чувствует ваша дочь?

– Хорошо. Уже гораздо лучше.

– Отлично. Приготовьтесь. Мы начинаем.

Терри садится на стул с мягкой обивкой и пытается отдышаться, учащенный пульс постепенно приходит в норму.

– Тридцать секунд. – Над камерой начинает моргать красная лампочка, в наушнике слышатся звуки музыкальной заставки…

– …И возвращаемся обратно в студию. Последние четыре года Океанографический институт Танаки с его океанариумом по популярности соперничал с Всемирным центром отдыха Уолта Диснея, привлекая десятки миллионов зрителей, жаждущих посетить морскую арену и посмотреть на Ангела – Ангела Смерти. В прошлую субботу посетители стали свидетелями жуткого зрелища, когда двух добровольных помощников смыло в лагуну и одного из них – студента Университета Южной Калифорнии – сожрал семидесятичетырехфутовый мегалодон. Мене

чем двадцать четыре часа спустя в аквариуме, известном как «Загон для мега», произошел очередной несчастный случай. Один из детенышей Ангела напал на своего более мелкого собрата и убил его. Итак, сегодня утром с нами на связи директор Океанографического института Танаки Терри Танака-Тейлор, которая сейчас находится в студии нашей телекомпании в Сан-Франциско. Терри, очень приятно, что вы с нами.

– Доброе утро. – От яркого света у Терри начинают слезиться глаза, и она усилием воли заставляет себя сосредоточиться на желтом смайлике.

– Давайте начнем с субботнего инцидента. Забитые трибуны, посетители всех возрастов… Что вы можете сказать пятнадцати тысячам зрителей, которые стали свидетелями такой ужасной смерти?

– Ну что тут можно сказать?! Это был трагический несчастный случай. К сожалению, подобные вещи редко, но все же случаются. Ведь и в океанариуме, и в зоопарке, и в цирке мы имеем дело с дикими животными. Много лет назад Рой Хорн был изувечен одним из своих белых тигров. Иногда, несмотря на все принятые меры предосторожности, случается непредвиденное. Мысленно мы вместе с семьей погибшего молодого человека, и мы молимся за них.

– Судя по сделанным кадрам, все могло быть гораздо хуже. Огромные волны обрушивались на трибуны, прямо на перепуганных зрителей. Родители прижимали к себе детей. Возникла паника. Несколько человек, включая вашу дочь, пришлось госпитализировать.

– Да, нам всем тогда пришлось очень нелегко.

– И что вы теперь будете делать?

– Мы уже предприняли определенные действия, направленные на защиту мест для зрителей. На очереди ряд мер предосторожности в том, что касается режима кормления. Безопасность всегда стояла на первом месте в списке приоритетов нашего института. Так было и так будет.

– А как насчет безопасности ваших животных? Члены организации «Верните животных в дикую природу» обвиняют вас в том, что вы держите слишком много мегов в «Загоне для мега», причем условия там отнюдь не безопасны, и ситуация будет только ухудшаться.

– «Загон для мега» построен до того, как Ангел вывела потомство. Мы ожидали, что в помете будет максимум два детеныша, но никак не пять. Смерть Анжелики – это просто неудачное стечение обстоятельств. Я не считаю ее гибель несчастным случаем, поскольку все эти животные – хищники, а в условиях дикой природы хищники постоянно нападают на соперников. Отец этих детенышей был убит Ангелом сразу по-сле процесса осеменения. Группа радикалов, уже два года преследующих меня, мою семью и персонал института, куда больше озабочена получением пожертвований, нежели безопасностью животных, которых нельзя выпустить в дикую природу из-за слишком свирепого нрава.

– А можно ли расширить «Загон для мега»?

– Нет. Мы несколько раз обращались с петицией к губернатору, но получили отказ. Однако мой муж ведет переговоры с другим океанариумом по поводу отправки туда двоих из четверых оставшихся детенышей.

– Неужели? И куда же вы их отправляете?

– Я не могу вам сказать… По крайней мере, до завершения сделки.

– Вы отдаете себе отчет в том, что есть группы людей, включая семьи погибших после встречи с вашими мегами, которые требуют полного истребления данного вида? И что вы можете им ответить?

– Мегалодоны – дикие животные. В отличие от людей, они убивают лишь для того, чтобы прокормиться, и люди обычно не входят в их рацион питания. Изучая этих животных, мы можем существенно пополнить наш научный багаж, научиться защищать всех акул и неприкосновенность океанских пищевых цепей. Тогда как убийство Ангела или ее детенышей станет не чем иным, как актом слепой мести. Наша семья впервые встретилась с этими удивительными животными двадцать пять лет назад. Мой младший брат Ди Джей умер после нападения мегалодона. Он был примерно одних лет с парнем, погибшим в эту субботу. Тогда я горела желанием выследить и убить мега, но мой отец мне не разрешил. Отец понимал, что это неправильно и что мой брат, будь он жив, никогда не согласился бы на такой антигуманный акт.

– Итак… если посмотреть под этим углом, то получается, вы полностью разделяете взгляды членов организации «Верните животных в дикую природу»

– Нет. Это экстремистская группировка. Для ее лидеров забота о правах животных – всего лишь предлог для привлечения общественного внимания и денежных потоков. А все, кто работает в океанариуме, выполняют просветительскую миссию. Мы занимаемся защитой наших животных, а не причинением им вреда.

– И тем не менее они оказались правы относительно того, что «Загон для мега» слишком мал?

– Фрэнк, иногда животные погибают в неволе. Много лет назад, несмотря на все меры предосторожности, одна из китовых акул в океанариуме Джорджии подхватила инфекцию и погибла. Это вызвало протесты и обвинения в негуманных условиях содержания. Между тем китовых акул сотнями истребляют на Тайване и в других азиатских странах. И никого почему-то это не волнует. Косатки и морские львы вымирают в результате глобального потепления. Однако средства массовой информации сей фа

т игнорируют, предпочитая освещать гибель одной китовой акулы или одного мегалодона. И чем материал сенсационнее, тем лучше для них. На самом деле океанариумы способствуют пониманию и изучению этих морских существ с целью защиты их от истребления человеком. И в наших силах предотвратить исчезновение редких видов.

– Не хотите ли вы этим сказать, что собираетесь разводить мегалодонов?

Терри улыбается:

– Боже мой! Конечно нет. Впрочем, даже если мы и хотели бы, то все детеныши Ангела – исключительно самки.

– И в заключение, что вы можете сказать как человек, лишившийся брата по вине этих хищников, семье погибшего молодого человека?

Терри делает паузу:

– Я хочу сказать, что иногда с самыми замечательными людьми случаются плохие вещи. Смерть от рака, гибель на войне или во время теракта… Наверное, нет в мире такой семьи, которая не столкнулась с трагическими потерями. Ваша боль разрывает мне сердце. Я, как никто другой, знаю, что чувство утраты останется с вами навеки. Но со временем вы научитесь с этим жить.

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Темно-коричневый верх, белое подбрюшье, длина девять футов плюс девятифутовый хвост. Размах крыльев восемнадцать футов.

Наследный принц следует за Дэвидом Тейлором в сухой док, расположенный в конце бетонного пирса за южными трибунами. Двухместный подводный аппарат, подвешенный над поверхностью океана с помощью двух гидравлических манипуляторов, напоминает манту, или гигантского морского дьявола Manta birostris.

Принц стучит костяшками пальцев по обшивке корпуса:

– Это металл?

– Многослойный акрил, – отвечает Дэвид. – Обеспечивает положительную плавучесть. Внутри еще один корпус: сферическая спасательная капсула, способная выдержать давление воды девятнадцать тысяч фунтов на квадратный дюйм. Схожая технология использовалась в старых «Эбис глайдерах», но они больше напоминали торпеду. «Морские дьяволы» спроектированы гидродинамически обтекаемыми. – Дэвид встает на колени возле хвостового оперения аппарата. – Два гребных винта. Бесшумные и быстрые. В потоке аппарат может развивать скорость до сорока узлов или делать «бочку», вращаясь вокруг продольной оси на триста шестьдесят градусов. От пилотирования этих аппаратов кайфа больше, чем от секса.

– А вам уже приходилось его пилотировать?

– Много раз. Я даже тренировал парней из ВМС. Благодаря демонстрационной записи моего пилотирования мы заключили контракт с Пентагоном. Видели бы вы, как они лизали задницу моему отцу! Черт, ему понравилось! Конечно, их версия подводного аппарата будет мощнее и больше, к тому же напичкана всякими там гаджетами и оружием, но зато наша самая быстрая. Хотите попробовать?

У наследного принца глаза лезут на лоб.

– Прокатиться? Пожалуй. Но разве можно брать аппарат без разрешения?

– Отец просил меня показать вам подводный аппарат. А самый лучший способ увидеть все собственными глазами – это тест-драйв. – Дэвид показывает на четырех охранников принца. – Вашим головорезам придется остаться тут.

Принц что-то говорит своим людям, которые явно не выглядят довольными.

– Они интересуются, не слишком ли это опасно.

– Не-а. Я тихонечко. – Дэвид открывает похожий на крышку бензобака лючок в левом крыле подводного аппарата.

Внутри находятся поворотный переключатель и два световых индикатора – зеленый и красный. Прямо сейчас горит зеленый. Дэвид поворачивает рукоятку на девяносто градусов по часовой стрелке. Загорается красный индикатор: это активируется наружный люк сферической спасательной капсулы, которая частично поднимается из верхней части подводного аппарата, прямо за двумя наружными прожекторами в форме глаза. Темный акриловый верх с тихим шипением открывается, обеспечивая доступ в кабину пилота. В кабине имеются два низких кожаных кресла, перед каждым находятся два джойстика и приборная панель с радио и сонаром.

– Управление в основном осуществляется с помощью ног, – объясняет Дэвид, залезая в кабину. – Левая и правая педали управляют соответственно левым и правым двигателями. Чтобы свернуть налево, нужно нажать правую педаль, которая включает правый гребной винт. Итак, здесь все работает ровно наоборот. Джойстики контролируют угол наклона и отклонение от курса. Чтобы поднять нос судна, потяните джойстики на себя, а чтобы совершить погружение – от себя.

Наследный принц с помощью своих охранников забирается в кабину, которая в сущности является лексановой сферой, встроенной в корпус подводного аппарата, и садится на место второго пилота по правому борту.

– Скажите, а мы оба должны пилотировать судно? – интересуется принц.

– Нет, только один. Панель управления левого борта является основной. Итак, вы готовы?

У наследного принца перехватывает дыхание.

– Да.

Дэвид тянется к приборной доске, где находится переключатель, идентичный тому, что расположен на внешнем крыле. Поворачивает его на четверть оборота против часовой стрелки и закрывает люк, круговым движением утапливая его на полдюйма в титанов

й обод по диаметру спасательной капсулы. Люк с громким щелчком встает на место, красный свет на панели управления меняется на зеленый, сигнализируя о полной герметизации кабины.

Дэвид открывает обитый кожей отсек, расположенный между двумя креслами. Внутри находится небольшой пульт управления. Дэвид нажимает на кнопку «Спуск», запуская манипуляторы сухого дока, которые опускают подводный аппарат в Тихий океан.

Наследный принц, рост которого составляет около пяти футов десяти дюймов, пытается хоть что-то разглядеть через тонированную крышку люка.

– Протяните руку. Сбоку от вашего кресла есть клавиши, с помощью которых можно регулировать наклон кресла. В перчаточном отделении лежат бумажные пакеты на случай, если они вам понадобятся.

– А они мне понадобятся?

Дэвид лукаво улыбается:

– Пристегнитесь.

Он нажимает на пульте дистанционного управления кнопку «Пуск», высвобождая «Морского дьявола» из захватов манипуляторов. О подводный аппарат с плоскими крыльями ударяется набежавшая волна. Осторожно нажимая обеими ногами на педали, Дэвид направляет подводное судно вперед. «Морской дьявол» легко скользит между бетонными сваями и, ускорившись, оказывается в величественной синеве подводного мира.

– Фантастика! – Наследный принц не в силах скрыть свой восторг.

– Это что. То ли еще будет!

Дэвид толкает вперед джойстики, направляя подводный аппарат к морскому дну. За считаные секунды показатели глубины изменяются с тридцати пяти до восьмидесяти футов. Судно зависает над песчаной равниной, которая внезапно резко уходит вниз, прямо в темную бездну.

Дэвид нажимает на переключатель, активирующий ночное видение: режим, превращающий акриловую поверхность сферы в экран прибора ночного видения. Наследный принц, рефлекторно ухватившись за ручки кресла, во все глаза смотрит на серо-зеленое трехмерное ущелье с изрезанными краями и каменистыми выступами, напоминающими гигантские пальцы:

– Потрясающе! А что это такое?

– Подводный каньон Монтерей. Здесь глубина чуть более мили, но дальше каньон расширяется и уходит вниз на двенадцать тысяч футов. Его стены представляют собой отвесные скалы. Здесь очень коварные течения, поэтому нам следует соблюдать осторожность.

«Морской дьявол» несется между скалами по ущелью. Глубиномер показывает уже более 700 футов.

Наследный принц покрывается холодным потом и ловит открытым ртом воздух:

– Не надо. Я, пожалуй, предпочел бы вернуться на мелководье.

Бросив взгляд на позеленевшее лицо гостя, Дэвид меняет температурный режим в кабине, направляет на принца струю холодного воздуха, после чего, потянув на себя джойстики, поднимается на глубину 130 футов.

– Ну как, вы в порядке?

– Уже лучше. Я и не подозревал, что страдаю клаустрофобией.

– Такое случается буквально с каждым. Я как-то взял с собой покататься пилота реактивного истребителя. Но как только мы нырнули в каньон, у парня прямо-таки башню снесло. Похоже, он понял, что у него нет под рукой парашюта, чтобы катапультироваться, если что-то пойдет не так.

– Пожалуйста… От всех этих разговоров не становится легче.

– Ладно-ладно. Через минуту мы вернемся на мелководье. Я только хочу показать вам одну реально крутую вещь.

Подводный аппарат зависает над краем ущелья, которое змеится на север, а затем, чуть сужаясь, поворачивает обратно на восток.

– Кстати, ваше высочество, возвращаясь к лагуне… А что, интересно, кричали ваши люди при появлении Ангела?

– Al Abyad. Белая. Животные-альбиносы занимают особое место в нашей культуре.

– Полагаю, вы получили огромное удовольствие, увидев Ангела так близко от себя?

– Мне понравилось. Она словно воплощение смерти… Видение, будоражащее душу.

– Так оно и есть. Вы совершенно правы. – Дэвид сбрасывает скорость, и теперь подводный аппарат буквально ползет, как улитка. За хвостом судна перекатываются тихоокеанские волны, над головой семидесятифутовый слой воды. А впереди в сизом тумане виднеется нечто массивное. Они подплывают поближе, и принц с замиранием сердца видит перед собой створки стальных ворот. – Я просто подумал, что вам, возможно, захочется посмотреть на Al Abyad вблизи.

Наследный принц вцепляется побелевшими пальцами в сиденье:

– Нет! Вы сейчас же поднимете нас наверх!

– Расслабьтесь, ваше высочество. Я постоянно будоражу таким образом свою душу.

«Морской дьявол» приближается к воротам на пятьдесят футов, в поле зрения оказываются отверстия в металле величиной с баскетбольный мяч, из которых исходит мягкое белое сияние. Внезапно море словно просыпается от громоподобного удара в металлические ворота. Бабах! Звук этот отдается в костях пилота и пассажира подводного аппарата. Белый монстр по ту сторону заграждения напоминает о своем присутствии.

Лицо принца покрывается испариной. Он отчаянно ловит ртом воздух, тело бьет неконтролируемая дрожь.

– Я велел вам поскорее вывозить меня отсюда! Живо! Это приказ!

– Приказ? Может, прикажете подать вам картофель фри? Это Америка…

Бабах! Бах! Бах!

Наследный прин

лезет в перчаточное отделение за бумажным пакетом. Открыв пакет, принц начинает в него дышать, чтобы справиться с гипервентиляцией.

– Ладно-ладно! Постарайтесь не блевануть. – Дэвид с плохо скрытой озорной улыбкой направляет «Морского дьявола» прямо на створки ворот…

Бабах! Бабах!

…но в последнюю секунду делает крутой вираж, повернув на юг. Выровняв аппарат, Дэвид резко направляет его к поверхности океана. Море над головой превращается в синее небо, «Морской дьявол» на скорости тридцать узлов прыгает по волнам. Через пятнадцать секунд, когда слева появляется пирс, Дэвид убирает ноги с педалей и сбавляет ход.

Дэвид осторожно проводит аппарат между бетонными сваями, затем берет пульт дистанционного управления и нажимает на кнопку «Захват», приводя в действие захваты манипуляторов.

И уже минуту спустя подводный аппарат извлечен из воды.

Дэвид поворачивается к гостю, пытаясь оправдаться:

– Если честно, старина, вам не угрожала никакая опасность. Ангел не может выбраться наружу. А даже если бы и смогла, ей за нами не угнаться. Ну что, мир?

Люк резко открывается. Наследный принц, отшвырнув в сторону бумажный мешок, вылезает наружу и что-то отрывисто говорит своим охранникам.

Дэвид поднимает голову и видит наставленные на него дула четырех пистолетов.

Один из охранников, здоровяк весом более 280 фунтов, хватает Дэвида за шиворот, вытаскивает из кабины и швыряет на пирс, заставив встать на колени. Капитан, начальник охраны, отстраняет громилу, делает несколько выстрелов в воздух и буквально тычет дулом своего «глока» в левый глаз Дэвида.

У Дэвида екает сердце. В глубине души он понимает, что охранник не нажмет на курок, но ведь это наследный принц, член королевской семьи и союзник США, обладающий дипломатическим иммунитетом. Какую дурацкую фразу изрекает в таких случаях Мак? И на старуху бывает проруха.

Тем временем наследный принц отдает новый приказ. Капитан убирает пистолет в кобуру и выводит свою команду из сухого дока, оставив принца наедине с Дэвидом.

– Ты устроил себе развлечение, да? И я тоже. Теперь мы квиты. Ну что, Дэвид, мир?

Дэвид с трудом встает на трясущихся ногах:

– Да, старина… мир.

– Отлично! Потому что у тебя много талантов, а у меня много желаний. Твой отец что-нибудь говорил о нашем новом развлекательном комплексе в Дубае?

– Только то, что вы собираетесь приобрести Мэри Кейт и Эшли.

– Все верно. Наше заведение должно иметь все самое лучшее. Там должны работать ведущие морские биологи и специалисты по животным. Но твой опыт работы с Ангелом делает тебя на голову выше всех остальных. Дэвид, я предлагаю тебе работу. Я хочу, чтобы ты вернулся со мной в Дубай, проинспектировал наш океанариум и проследил за акклиматизацией двух мегов в новой среде обитания. Мы позаботимся обо всех твоих расходах, включая жилье и перелет.

– Но почему я? Доктор Стелзер – прекрасный эксперт. Впрочем, как и Фрэн Риццуто или мой отец. Ведь я еще даже не окончил Флоридский университет.

– Ученая степень – это всего-навсего клочок бумажки. А у тебя есть практические знания и уровень компетентности, которые достигаются лишь долгими годами общения с этими животными. Я вкладываю немалые деньги в весьма рискованную сделку, поскольку теряю все, если рыбы погибнут в новых условиях обитания.

– А на какой период времени вам понадобятся мои услуги? Мне нужно вернуться на занятия двадцать седьмого августа.

– На все лето. Более того, ты всегда сможешь остаться, если тебе понравятся наши предложения.

– Значит, на все лето? А о какой сумме идет речь?

– Пятьдесят тысяч за наблюдение за двумя мегами до начала занятий в университете. Плюс двадцать пять тысяч за обучение команды гидронавтов пилотированию небольшого флота «Морских дьяволов». Сколько у вас в наличии этих аппаратов? Дюжина?

– Только четыре штуки. Причем один сейчас в мастерской на ремонте. А вы уверены, что отец согласится продать вам подводные аппараты?

– Мы включим их в цену сделки по приобретению двух молодых мегов.

– С чего вдруг вам понадобились подводные аппараты?

– А с того, что я их хочу. Ну что? Семьдесят пять тысяч долларов за лето развлечений в Дубае. Каков твой ответ?

– По рукам, если я смогу уехать не позднее двадцать четвертого августа. – Дэвид обменивается с принцем рукопожатием.

Мысленно представляя себя за рулем нового спортивного автомобиля, Дэвид судорожно прикидывает, как бы получше преподнести эту новость отцу.

Глава 7

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Отставной пилот ВВС США Джерри Л. Бобо Второй стоит перед системами жизнеобеспечения для перевозки мегалодонов, чувствуя себя карликом на фоне двух прямоугольных контейнеров на погрузочной платформе лагуны.

– Мак, назови точный размер груза.

– Высота тридцать один фут, длина шестьдесят два фута, ширина пятнадцать футов, включая моторизированные тележки, на которые мы поставим их для доставки в багажный отсек.

– А там что, потом будет вода?

– И еще накачанный успок

ительными мегалодон. В каждом контейнере. Мы подумывали о том, чтобы заставить арабов взять в лизинг один из «Дримлифтеров» – улучшенную грузовую модель «Боинга-747-400», которую они используют для транспортировки частей «Боинга-787».

– «Дримлифтеры» достаточно вместительны, однако у них грузовой отсек негерметичный. Если вы не хотите, чтобы ваши монстры прибыли в пункт назначения в дохлом виде, нужно брать «Локхид С-5 Гэлэкси».

– Думаешь, Пентагон нам позволит?

– Нам нет. А вот наследному принцу вполне могут. – Джерри обходит вокруг контейнера. – Я не спец по акулам, но как, по-твоему, ваши рыбки будут дышать в стальных ящиках в течение двенадцати – пятнадцати часов полета?

– Во-первых, эти штуковины не стальные. Они из акрила. Толщиной шесть дюймов. В контейнерах не должно быть никакого металла. Металл плохо влияет на сенсорную систему мега. А что касается дыхания, то эти контейнеры оборудованы системами противотока, аналогичными тем, что используются для тренировки олимпийских пловцов. Что-то вроде подводной бегущей дорожки. Мег должен плыть, чтобы дышать. Это позволяет им плыть в одной позе.

– Ты сказал, рыбы будут накачаны лекарством?

– Да, кислородом и трикаин метансульфонатом. Они акклиматизируются к системам жизнеобеспечения для перевозки мегалодонов за несколько дней до транспортировки. Мы подсчитали общий вес двух контейнеров. Двести семьдесят пять тысяч фунтов.

– Сколько гостей на вашей самолетной вечеринке?

– Семь. Четверо морских биологов и трое инженеров.

– С таким грузом… – Джерри Бодо быстро прикидывает в уме, – получается семь тысяч морских миль. Если лететь из Сан-Франциско до Международного аэропорта Дубай, нам не хватит топлива примерно на семьсот миль полета. Похоже, придется дозаправляться в Лондоне.

– Дополнительная остановка, – хмурится Мак, – для нас это жуткий напряг. Таможенники будут говниться. Каждому, маму их так, приспичит посмотреть, что мы везем. Плюс все это дополнительный стресс для Мэри Кейт и Эшли.

– Что ж, полагаю, мы сможем дозаправиться прямо в полете. Но это встанет тебе в кругленькую сумму.

– Мне это ни черта не будет стоить. Все расходы берет на себя наследный принц.

– Папа, в чем твоя проблема? – Дэвид в сердцах встает из-за стола для переговоров. – Это шикарная возможность. Почему ты хочешь все мне испортить?

Джонас устало растирает напрягшиеся мышцы шеи:

– Дэвид, мне отнюдь не хочется портить тебе жизнь, но я очень за тебя волнуюсь. Твоя мама за тебя волнуется. На то мы и родители, чтобы переживать за детей. Держать этих монстров в заточении, позволять тебе и Дани работать с ними – это все равно что играть с огнем. А вся эта дубайская авантюра… Она мне не нравится.

– Семьдесят пять тонн за то, чтобы присмотреть за парой детенышей и натренировать кучку пилотов глубоководных аппаратов, – по-твоему, это ерунда? Да ладно тебе, папа! Ведь я этим и занимаюсь. Только бесплатно.

– Если бы ты стал заниматься в Дубае лишь подготовкой пилотов, я бы тебе и слова не сказал. Но если тут что-то еще…

– Что еще? Скажи мне, чего ты боишься.

Джонас лихорадочно соображает, стоит ли открывать Дэвиду правду. Если рассказать об открытии Марена, Дэвид только еще больше раззадорится. Нет, его невозможно остановить.

– Папа…

– Ладно. Я продам наследному принцу «Морских дьяволов», как и договаривались. Но только при одном условии. Ты должен обещать мне, что проведешь лето в Дубае.

– А куда еще я могу поехать?

– Дэвид, мне не хочется вдаваться в детали, но наследный принц приехал к нам в том числе и для того, чтобы уговорить меня помочь им отловить редкие виды глубоководных животных для их океанариума.

– А какие именно виды? – От изумления у Дэвида глаза лезут на лоб. – Погоди-ка. Я знаю. Они хотят, чтобы ты помог им поймать кронозавра. Ведь так? Папа, можешь не волноваться. Я ни за какие коврижки не спущусь в Марианскую впадину, тем более учитывая, что вам с мамой пришлось пережить. Ни за что.

– Тогда обещай мне, что останешься в Дубае.

– Обещаю.

– И будешь соблюдать осторожность, работая с детенышами, да?

– Папа…

– Дэвид, я волнуюсь. Тебе присущи задиристость и бахвальство, которые не могут не повлечь за собой ошибки. В свое время я все это уже проходил, и твоя мама тоже. В какой-то мере это стало причиной гибели твоего дяди Ди Джея. Если с тобой что-то случится… ну…

– Папа, я не Ди Джей. Я вовсе не собираюсь что-то доказывать миру. Я морской биолог, и мне нравится то, чем я занимаюсь. Пожалуйста, хоть раз в жизни разреши мне заняться своим делом.

Джонас смотрит на сына, чувствуя прилив необычайной гордости за него. А ведь, казалось, еще только вчера я держал на руках своего новорожденного сына. Тренировал его команду, когда он был в младшей лиге. Учил его нырять с аквалангом. Пилотировать подводный аппарат. Господи, как незаметно промелькнули все эти годы!

– Папа?…

– Лучше сходи проверь, в порядке ли твой паспорт. Принц отбывает завтра утром.

Дэвид победно сжимает кулаки и выскакивае

из кабинета, наспех обняв Джонаса, который уже ломает голову, как лучше преподнести все это Терри.

Такси сворачивает на Масао-Танака-вей, с трудом прокладывая путь через толпу манифестантов. Одинокий пассажир, растянувшийся на заднем сиденье, удивленно качает головой. Каждый день миллионы людей умирают от голода или ВИЧ, а эти придурки из штанов выпрыгивают, потому что одна большая акула была убита акулой побольше.

Такси паркуется параллельно центральному входу. Брент Николс (рост шесть футов три дюйма, вес 290 фунтов), с трудом выпрямившись, ждет, пока шофер не выгрузит из багажника два металлических чемодана на колесиках. После чего расплачивается с шофером, сжимает в широких ладонях ручки чемоданов и решительно направляется к ближайшим стеклянным дверям, на которых висит табличка «ЗАКРЫТО НА РЕМОНТ».

К Николсу подходит охранник:

– Мы закрыты, здоровяк. Ты что, читать не умеешь?

– Умею, причем куда лучше, чем ты, дружок. Твое уоки-токи работает?

– Ага.

– Тогда, сделай одолжение, сообщи мистеру Дэвиду Тейлору, что прибыл новый дрессировщик акул.

– Рикардо сказал мне, что ты был лучшим. – Дэвид Тейлор ведет морского биолога по коридору в главную галерею.

– Был? Я и есть лучший, малыш. А то, что у меня пивное брюшко, еще ни о чем не говорит. В воде я как тюлень. Ну, может, морской слон. – Доктор Николс смахивает пот с рыжеватой бородки. – По характеру я ученый, привыкший работать в по-левых условиях. И замечаю абсолютно все. После того как я получил степень магистра, Морская лаборатория в Мобиле пригласила меня приучить своих морских животных к определенным часам кормления. Используя световые вспышки, мы сумели научить лимонных акул собираться в определенной зоне бассейна, обеспечив им таким образом правильный режим кормления. Поразительно, но акулы научились правильно выполнять задание в десять раз быстрее котов или кроликов.

– И после этого вас пригласили работать на Пентагон, да?

– Если точнее, на Агентство перспективных исследований Министерства обороны США. Они мерзкие франкенштейны, разрабатывающие системы вооружений будущего. Какая-то канцелярская крыса решила, что из акул получатся классные шпионы. Конечно, использование животных в военных целях старо как мир. Военно-морские силы уже много лет используют дельфинов и морских львов для патрулирования гаваней и обнаружения морских мин. Но в том, что касается уловок и шпионажа, акулы куда перспективнее морских млекопитающих.

– И все же не такие умные.

– Неправда, дружок, неправда. Если судить по соотношению между размером мозга и массой тела, то акулы не уступают млекопитающим.

– Значит, масса тела, да? Скажите, доктор Николс, что вы думаете об этих умницах?

Дэвид распахивает двустворчатую металлическую дверь в главную галерею, открывая вид на бассейн, поверхность которого в строгом боевом порядке рассекают две акулы: Лиззи вверху, а Белль немного ниже и чуть позади своей сестрицы-альбиноски.

– Боже правый…

– Альбиноску зовут Элизабет. Ну а темная – это Белль. В санитарном загоне есть еще две альбиноски помельче. Мы готовим их к транспортировке в другой океанариум.

– И вы рассчитываете, что я буду дрессировать таких монстров?!

– Черт, конечно нет! Это всего лишь детеныши. Мы хотим, чтобы вы дрессировали их мамашу.

Глава 8

Международный аэропорт Сан-Франциско

Сан-Франциско, Калифорния

Личный аэробус «Боинг-747» проходит в ангаре предполетную подготовку для рейса в Дубай. Дэвид, прислонившись к капоту отцовского «лексуса», наблюдает за тем, как Мак инструктирует четырех членов экипажа относительно погрузки трех огромных ящиков с «Морскими дьяволами» в грузовой отсек самолета.

Терри категорически отказалась от поездки в аэропорт, поскольку уже использовала последнюю попытку пробудить в сыне чувство вины, когда тот укладывал вещи.

– Дэвид, ну зачем тебе ехать? Все, чем ты будешь заниматься в Дубае, ты можешь спокойно делать и здесь.

– Мама, это всего лишь на лето.

– Нет. По-моему, ты рассчитываешь на большее. По-моему, ты считаешь это удачной возможностью выйти наконец из тени своего отца.

– Ты глубоко заблуждаешься.

– Твой отец… много лет позволял этому существу определять правила игры. И твой дедушка Масао угодил в ту же ловушку. Дэвид, не повторяй их ошибок!

– Мама, все нормально.

Она молча сидела на краешке кровати, длинные, черные как смоль волосы падали на лицо.

– Мама, в чем дело?

– Я не знаю.

– Ты ведь не собираешься сорвать мне поездку из-за этой старой истории с «плохой кармой», да? Сколько можно кормить нас с Дани этим дерьмом?!

На секунду Дэвиду показалось, будто мать рассмеялась, но тут до него дошло, что она плачет.

И это окончательно вывело его из себя.

Ведь мама оставалась верна себе. Она вызывала в воображении своих азиатских предвестников беды всякий раз, когда домочадцы выходили за пределы ее зоны комфорта. Дэвид знал, что мать во многом была права, как, впрочем, и то, что независимо от своих достижений в лабо

аторных или в полевых условиях, пока он работает в Институте Танаки, люди будут видеть в нем лишь сынишку Джонаса Тейлора. Дубай давал Дэвиду возможность начать с нуля и показать все, на что он способен.

В конце концов мать сдалась, поскольку поняла, что перед дальней дорогой сыну необходим заряд положительной энергии.

Но если что-то действительно случится, то его отцу мало не покажется.

– Вот, возьми. – Джонас протягивает сыну толстый конверт.

– Папа, все нормально. У меня полно денег. К тому же мне оплачивают все расходы.

– Не торгуйся. Просто сделай одолжение своему старику и возьми это.

– Спасибо. – Дэвид обнимает отца. – Позвоню тебе из Дубая. Проверяй электронную почту. Я загружу фотки океанариума.

– Желаю хорошо провести время. И не забывай о нашем уговоре.

– Знаю-знаю. Прости за маму. Похоже, сегодня вечером тебе ничего не обломится.

Джонас улыбается:

– Ладно, тащи свою задницу в самолет.

Дэвид поднимается на борт самолета, арабская стюардесса провожает его вниз по винтовой лестнице на нижний уровень:

– Его высочество занимает верхний уровень, но вам здесь тоже будет комфортно. Может, желаете чего-нибудь выпить и поесть?

– Нет, спасибо. Все хорошо.

В передней части салона расположены шесть рядов кресел, за ними – конференц-стол красного дерева, несколько индивидуальных рабочих мест, туалеты, обеденная зона и в самом дальнем конце – домашний кинотеатр с пятидесятидвухдюймовым экраном и кресла для отдыха.

– Очень хорошо.

– Все супер, братан! Единственное, чего нам не хватает, так это телок. – Кожаное кресло разворачивается, явив на свет бритоголового широкоплечего парня лет тридцати с мефистофельской бородкой. На парне шорты с накладными карманами и футболка с эмблемой «Чикаго кабс», на мускулистых предплечьях наколоты Человек-Паук, орел – эмблема морпехов, флаг США, талисман Университета штата Аризона, а вокруг шеи – девиз «Не боюсь боли». – Значит, Джонас Младший. А я Джейсон Монтгомери. Но можешь звать меня Монти. Друзья зовут меня именно так, – не переводя дух, выпаливает Монти. – Итак, чувак, каково это работать с монстрами? Небось круто, да? А ночные кошмары не мучают?

– Иногда. И вообще я не Джонас Младший, а Дэвид. Дэвид Тейлор.

– Эй, Дэвид Тейлор, а ты знал, что кока-кола изначально была зеленой?

– Не понял?

– Я бы не стал ее пить. Эй… а у тебя есть собаки? Я где-то вычитал, что на собаку средних размеров уходит шесть тысяч пятьсот долларов в год. Конечно, двух мелких собак можно приравнять к одной среднего размера. Как думаешь?

– Я думаю, тебе лучше воздержаться от кофеина или кокса. Я серьезно, чувак. Ты что, под кайфом?

– Под кайфом? Да никогда. Только не я. Мамой клянусь, я не употребляю наркоту! Ну, если честно, я действительно балуюсь наркотой, но только совсем другой… А все эти дозы герыча, дорожки кокса…

– Чувак, да ты больной на всю голову.

– Да, так точно. Спасибо, Зигмунд. Я чокнутый. Хотя и не уродился таким. Служил санинструктором в разведбате морской пехоты. Подорвался на гранате в Багдаде. Мне полностью разворотило правое плечо. Забавно, но этого в рекрутском DVD нам почему-то не показали. Потом врачи меня подлатали, но мозгоправы нашли посттравматический синдром и биполярное расстройство. Двойное наслаждение, двойной вкус, так? Короче, все отлично.

– А что ты здесь делаешь?

– Я здесь, чтобы поучиться у тебя, братан. Когда-то я был чертовски хорошим пилотом.

– Пилотировал подводные аппараты?

– Вертолеты. До того, как у меня мозги съехали набекрень. Муж моей тетки… работает с парнем, который знает парня, делающего бизнес с одной компанией в Дубае. В общем, ты понимаешь. Короче, в два часа ночи мне позвонили и велели паковать вещи. Какого черта, да?! Если пройду отбор, то на ближайшие десять лет я в полном порядке, если нет – останусь на инвалидности.

– Какой такой отбор? Ты о чем?

– Шесть пилотов подводных аппаратов.

Тем временем в салон входят еще двое мужчин. Высокий, атлетически сложенный смуглолицый парень с военной стрижкой и коренастый канадец, похожий на рестлера.

– Шон Дастман, ВМС США.

Обменявшись рукопожатием с высоким парнем, Дэвид поворачивается к Монти:

– Прости, я чего-то не догоняю. Ты вроде сказал, что набрали шесть пилотов глубоководных аппаратов?

– Я слышал, приглашено четырнадцать кандидатов на шесть вакансий плюс еще двое дублеров. Каждый из нас получит десять штук, чтобы пройти у тебя обучение, ну а если справится, то еще сотню штук плюс бонусы.

– Справится? А какая именно поставлена задача?

– Никто не знает. – Канадец протягивает широкую ладонь, устремив на Дэвида пронизывающий взгляд холодных серо-голубых, совсем как у Ангела, глаз. – Уго Бутен, Канадская береговая охрана. Без обид, приятель, но для пилота подводных аппаратов, а тем более для инструктора ты что-то больно молодо выглядишь.

Монти хлопает Дэвида по спине:

– Эй, французик, прояви уважение. Это сынишка Джонаса Тейлора. Самого Джонаса Тейлора. Спорим, наш парнишка еще с пелено

плавал на подводных аппаратах. Черт, ему наверняка сподручнее держать джойстик, чем собственный болт!

– Да неужели? Тебе действительно сподручнее держать джойстик?

Повернувшись, мужчины обнаруживают за конференц-столом потрясающую голубоглазую брюнетку лет двадцати пяти, чем-то неуловимо напоминающую молодую Стефани Пауэрс. На девушке белые шорты, демонстрирующие мускулистые икры спринтера, и темно-синяя толстовка с капюшоном, на которой под эмблемой океанариума Скриппсовского океанографического института вышито имя: К. Сифурт. Ее обутые во вьетнамки длинные ноги покоятся на полированной деревянной столешнице.

Монти, прищурившись, пытается прочесть имя на толстовке:

– К. Зейф… Зерф?

– Произносится «Си-фурт». Кайли Сифурт.

– Никогда еще не встречал женщину – пилота подводного аппарата. По крайней мере, такую красотку, – ухмыляется Монти.

– Что ж, на то, возможно, есть свои причины, обсос.

Шон Дастман обходит вокруг конференц-стола, устремив на девушку ястребиный взор:

– Калифорнийский университет. Сан-Диего, да?

– Хорошая память.

– Мы встречались в океанариуме Ла-Холья. Ты проходила интернатуру в Скриппсовском институте. Нам удалось… познакомиться поближе?

– Милый, если ты спрашиваешь, значит тебе не повезло.

Монти разражается смехом Санта-Клауса:

– Хо-хо-хо! Я влюбился.

– Я здесь, чтобы пройти отбор, и пленных не беру. И прежде чем вы начнете строить предположения на основании моих Х-хромосом, я хочу сообщить, что последние два лета работала в «Хокс оушн текнолоджиз», помогая им тестировать подводные аппараты «Дип ровер». Так что мне тоже вполне сподручно держать джойстик.

– Кто бы сомневался, – бормочет Монти.

В салон входит стюардесса:

– Командир воздушного судна получил разрешение на взлет. Во время взлета и посадки прошу вас занять места в одном из первых шести рядов. Когда самолет будет в воздухе, пилот даст сигнал, что можно свободно перемещаться по салону.

Пройдя вперед, Кайли занимает кресло у окна в левом ряду. Шон показывает на место у прохода рядом с собой, но Кайли отмахивается:

– Ты упустил свой шанс, морячок.

– Спокойней, девчушка. Прежде чем ты начнешь меня распинать, тебе не мешало бы знать, что я вошел в тройку лучших пилотов подводных аппаратов ВМС. Если ты действительно собираешься пройти отбор, то я могу дать тебе парочку наводок.

– В этаких случаях я предпочитаю обращаться прямо к инструктору. – Кайли поворачивается к Дэвиду, похлопав по соседнему сиденью: – Присоединишься ко мне?

У Дэвида учащается пульс. Сев возле Кайли, он, словно невзначай, закрывает рот ладонью, чтобы восстановить дыхание.

– Меня зовут Дэвид.

– Да, я знаю.

Монти устраивается у окна за спиной Кайли, после чего просовывает голову между Дэвидом и девушкой, протягивая ей бумажный пакет:

– Небось подташнивает? Лично меня – да.

У Дэвида от возмущения краснеют уши.

– Веди себя прилично, или не пройдешь даже программы ориентации.

– Ой как страшно! – Монти тотчас же откидывается на спинку кресла, устремив взгляд в окно.

Лицо Кайли расплывается в широкой улыбке, подчеркивающей высокие скулы.

– А ты свое дело туго знаешь. Мне нравится. Стоит хоть раз дать слабину, и они начнут вытирать о тебя ноги.

– Ты судишь по собственному опыту?

– Черт, да! Сколько я себя помню, мои родители… горбатились по две смены в «Уолмарте», чтобы отложить деньги мне на колледж. А я? Я хотела вступить в ряды вооруженных сил и с удовольствием пошла бы в ВМС, если бы офицер на призывном пункте дал мне хоть искру надежды, что в один прекрасный день я смогу пилотировать подводные аппараты. «Подводные аппараты – это не женское дело», – сказал он. Нет, ты можешь в это поверить?! Сообщество чертовых выпускников закрытых учебных заведений! Слава богу, что сотрудники Грэма Хокса так не думают.

– А как ты получила приглашение на эту работу? Мне казалось, арабы не сторонники женской эмансипации.

– Какая-то крупная шишка – Фейсал бин Рашиди – связался с одним инженером из «Хокс» с просьбой найти лучшего из свободных на данный момент пилотов. Я была не лучшей, но зато свободной. И мне отнюдь не помешало, что я тогда проходила интернатуру в океанариуме Скриппсовского института.

– Так ты тоже без понятия, для чего все это затевается?

– Мне сказали, спонсором выступает фирма, строящая новый океанариум в Дубае. Подозреваю, нам придется отлавливать для них морских животных, что очень и очень круто. Разве нет?

– А то!

– Почему ты на меня так смотришь? – улыбается Кайли.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать четыре. А тебе?

– Примерно столько же.

– Врунишка! Спорим, тебе нет даже двадцати одного года!

– А вот и есть! Стукнет в следующем месяце.

Кайли берет Дэвида за руку:

– Дэвид, ты мне нужен. Я хочу, чтобы ты сделал меня лучшим пилотом чертовых подводных аппаратов в группе. Жизнь била и пинала меня, но я из тех, кто может дать ей сдачи. И мне очень важно получить эту работу. Поэтому я хочу, чтобы ты сделал мне одолжение.

– Конечно.

Что угодно.

– Не влюбляйся в меня. – Она инстинктивно сжимает руку Дэвида, когда самолет резко ускоряется на взлетной полосе и взмывает в воздух, оставляя позади Сан-Франциско. Взяв курс на запад, самолет делает крен над океаном, затем летит на юг мимо Монтерея вдоль береговой линии, после чего поворачивает на восток. – Прости. Ужасно боюсь летать. Но зато в воде я как дома.

– На какую максимальную глубину ты погружалась?

– В подводном аппарате? На тысячу двести футов. Дважды.

Монти снова просовывает голову между спинками их кресел:

– Ух ты! Это действительно очень глубоко. Но спорим, арабы хотят, чтобы мы погрузились еще глубже. Я прав, Младший?

– Не могу знать.

– Не можешь знать? – Монти наставляет на Дэвида указательный палец. – Бип, бип, бип, бип…

– Что ты творишь?

– Это мой детектор брехни. Твой старик несколько раз спускался в Марианскую впадину. А ее максимальная глубина тридцать шесть тысяч футов. А ты, Младший, на какую глубину спускался? Я имею в виду, на подводном аппарате?

– Примерно на двенадцать тысяч.

– Ну, двенадцать тысяч так двенадцать тысяч. Хорошо летим и, главное, долго, а?

– Кайли, не обращай на него внимания. Дело отнюдь не в глубине погружения, а в умении контролировать голову, держать в узде свой страх. Во время своего первого ночного погружения я дико распсиховался, и это на глубине всего двести футов. Самое главное в пилотировании подводных аппаратов – оставаться собранным. Именно то, чему тебе не мешало бы поучиться, Монти.

– Хороший совет, препод. Думаю, мы сможем увидеть, как ты остаешься собранным. Можно? – Он выдергивает выбившийся волосок с макушки Дэвида.

– Ой! Какого хрена?!

– Говорят, у умных людей в волосах содержится больше меди и цинка, чем у нас, неудачников. Я к вам потом присоединюсь. – Монти откидывает на максимум спинку кресла и закрывает глаза.

Глава 9

Океанографический институт Танаки

Монтерей, Калифорния

Со своего места на северной трибуне Бренту Николсу все отлично видно: два белоснежных детеныша теперь занимают мелкий санитарный бассейн, их более крупные сестрицы кружат по «Загону для мега», а периодически возникающие клочья пены и грохот стали в рукотворном канале выдают местоположение темпераментной мамаши всех четырех сестер.

В течение последних двух часов команда морских биологов и специалистов по уходу за мегами проводит мониторинг основных показателей состояния организма Мэри Кейт и Эшли, которых еще утром перевели в санитарный бассейн глубиной всего лишь пятнадцать футов. Сам бассейн величиной с бейсбольное поле разделен на две секции, куда гипотетически можно втиснуть двух мегов. В условиях тесного пространства паре двадцатипятифутовых акул приходится плыть против искусственного течения, что является очередным этапом подготовки к пятнадцатичасовому перелету в Дубай. Чтобы уменьшить стресс, возникающий из-за пространственных ограничений, в воду бассейна добавили умеренную дозу трикаин метансульфоната. По расчетам, продолжительность сегодняшней сессии должна была составлять три часа, после чего детенышей следовало переместить в их половину «Загона для мега».

Однако Белль с Лиззи смешали все планы.

Брент Николс, привыкший работать в полевых условиях, провел сотни часов в воде, наблюдая за акулами, включая тупо-рылых акул, характеризующихся высоким уровнем тестостерона. Но даже эти акулы-убийцы рядом не стояли с более крупными и на редкость злобными детенышами мега, известными как сестренки.

Спустя несколько секунд после того, как второго детеныша вынули из бассейна, Белль, сестренка с темно-серой спиной, принялась атаковать барьер, разделяющий «Загон для мега» на две половины. Абсолютно бесстрашно, не боясь покалечиться, Белль бросалась на барьер с такой едва сдерживаемой яростью, какой Бренту Николсу еще не доводилось наблюдать в дикой природе. После пятнадцати минут мощных ударов покрытый резиной титановый барьер начал отрываться от прочной рамы, в результате обслуживающий персонал поспешно поднял ограждение из воды, чтобы не лишиться его окончательно.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

Примечания

1

ПЕТА, или «Люди за этичное обращение с животными», – некоммерческая организация со штаб-квартирой в Норфолке, штат Виргиния, США. – Здесь и далее примеч. перев.

2

Психическое расстройство, вызванное боязнью глубины.

3

Джонас Солк – американский вирусолог, разработчик первых вакцин против полиомиелита.

4

Майкл Вик – американский футболист, арестованный в 2007 г. за незаконную организацию собачьих боев.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить