Гномка в помощь, или Ося из Ллося
Ардмир Мари

Колдовские миры
Месть одержимых не знает границ!

За сломанную деревяшку с набалдашником и наконечником меня приговорили к году исправительных работ на благо буйного мага. И не важно, что живет он в худшем из районов и страдает ужаснейшим из недугов. Если связываться с ним запрещено законом, а спорить опасно даже суду, лучше без слов отдать, что просит…

Но вопреки планам чужим у меня есть свои грандиозные, свободолюбивые и чисто гномьи. Так что монстры поместья не указ, шпионские интриги не повод к отступлению, любвеобильный глава контроля не преграда – отодвинем куда надо. А что до исхудавшего и желтоглазого оружейника-мага… Откормим, отмоем, озадачим новым делом, а может, и собой.

Не оставлять же несчастного без пригляда.

Ардмир Мари

Гномка в помощь,

или Ося из Ллося

Серия «Колдовские миры»

© Мари А., 2018

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2018

* * *

Глава первая

Я Осока, коротко Ося. Миловидная, домовитая и очень экономная гномка двадцати четырех неполных лет. Вернее, полугномка, или даже четверть гномка, хотя, по маминым и бабушкиным заверениям, во мне и десятины нет от горного народа. И только нос картошкой от прадедов достался, а может, еще и рыжинка, что прячется в темных косах и выглядывает лишь в солнечный день. Так это или нет, но саму себя я ощущала гномкой. Приземистой, тяжелой и, чего греха таить, страшной. Особенно на фоне теток, бабушки, мамы, сестер, как родных, так и дальних. Все они высокие и либо стройные – звонкие, либо фигуристые, пышностью тела манящие. А я, видимо, пошла в родню деда или прадеда и от них же характер взяла под стать фигуре, тяжелый – говорила родня, мужской – успокаивал папа, отвратный – шептались наши ллосевцы и были правы. Сватов я разворачивала задолго до родного дома, перегородив дорогу собой и палицей, с коей знакома с детских лет.

Хватило трех таких от ворот поворотов, чтобы ко мне охладели все любители вдовьей благодарности. Пусть в несчастливом браке я стараниями покойного поганца-мужа провела лишь год, три недели и два часа, этого хватило, чтобы отбить у меня всякое желание повторного замужества. А коли жить хочу свободно и легко, должна жизнь начать заново. Именно так я решила спустя почти пять лет вдовства в одно июньское утро. Решила и ушла из родного Ллося в направлении столицы.

Августовские ветра, излюбленно воспеваемые в королевстве Дагати, я встретила в самом большом из шести промышленных городов, а первые холодные дожди – уже в столице. Осень обещала быть промозглой, зима снежной, весна мерзопакостной, именно поэтому я искала работу не в цехах или на пристани, а в теплых домах горожан – прачкой, кухаркой, служанкой или нянечкой. В отличие от прочих, на нянечек спрос был большой, отбор нешуточный и до внешности скрупулезный. Порой казалось, что надсмотр и опека не детям нужны, а их отцам, ибо на службу брали лишь хорошеньких. А я гномка.

И долго бы я еще по агентствам трудоустройств побиралась, деньги на проезд впустую тратила и спала в дешевой таверне на тюфяке, если бы один господин меня не приметил. Тощий как жердь, осунувшийся и желтоглазый, он мне сразу показался неприятен, а как тростью в меня ткнул и заявил: «Вот эту мне отрядите», так и вовсе стал омерзителен.

– А чего это тебе? И кем отрядить-то? – Я оттолкнула ярко-красную трость от своей груди и уперла руки в бока. – Ты, задохлик, может, не знаешь, но в королевстве нашем народ свободный. И если надо чего, то скажи чего, а затем спроси, согласна я или нет. А не тыкай, понимаешь ли, зубочисткой своей на предмет твердости…

И пока я говорила, у визитера бровь медленно ползла вверх, а у агентши, ответственной за нянечек, так же медленно падало давление. Бледная как полотно, она пыталась на знаках что-то объяснить. Что именно – я не видела и видеть не собиралась, пока не выскажусь. А потому весьма удивилась, когда остальные претендентки выскочили за дверь, а с виду робкая мадам Турри выпрыгнула из-за стола, одной рукой схватила меня за шиворот, второй закрыла мне рот.

– Простите, ваше превосходительство!

– Не прощу. Кто это? – ледяным тоном поинтересовался, по-видимому, высокородный гость.

– Это?.. – Секундная заминка, и агентша, что за два месяца выучила мою анкету назубок, вдруг заявила: – А я не знаю. Право слово, вижу в первый раз!

Мои глаза явно стали больше, а дыхание и вовсе оборвалось, когда я услышала последующую ложь:

– Эта хамка, простите за прямоту, явно из деревни пожаловала… пробралась в мой кабинет… И подсунула анкету!

– Так, значит, прошла мимо вооруженной охраны? Предварительно получив форму нянечек вашего агентства? Вот это наглость! – сыронизировал задохлик и обратился ко мне, в очередной раз ткнув в мою грудь фигурным набалдашником трости: – И как же вас зовут, хамочка?

– Никак! Она уже уходит. Охрана! – возопила мадам – предательница кадров, и была оборвана моим локтем. Прямо под дых, что

ы неповадно было.

Она мягко шлепнулась на стул, я же представилась некоторым желтоглазым.

– Я Ося из Ллося, – тросточка гостя приятно хрустнула в моих руках и разлетелась на щепки, – а ты, хиляк, сейчас поплатишься за «хамочку»!

– Сомневаюсь, – улыбнулся он, в оскале показав увеличенные клыки.

– Святые угодники… – шепнула я. И палица, выуженная из-под формы, с тихим «хрясь» упала на Турри.

* * *

С магами в нашем добром королевстве законодательно приказано не связываться. Осененные божественной искрой, они и без того физически слабы, а после подавления восстаний в кланах двуликих еще и потрепаны, считай, покусаны. С покусанными магами и, как нередко бывает, одержимыми зверем рекомендовано не сталкиваться взглядами. А самых буйных из них, красной тростью отмеченных, надлежит обходить стороной.

Мне повезло нарушить все пункты личной безопасности граждан Дагатии, в том числе и закон о неприкосновенности чужого имущества. Задохлик, он же граф Лофре и многоуважаемый оружейный мастер Вардо Регген, оказался покусанным и ныне одержимым магом с пометкой «буйный», а еще мстительной сволочью, не простившей мне тросточки. Именно это нарушение судья и двое присяжных посчитали недопустимым и в высшей мере наказуемым. По прошествии недолгого совещания они обязали меня в течение полугода добросовестно отработать у графа стоимость обычной палки с набалдашником и наконечником. На резонный вопрос, а не многовато ли изделие стоит, мне ответили:

– Трость была бесценной, из сверхпрочного терракотового дерева и латунных вставок, она являла собой…

– Да какой там! Я ж ее собственными руками расщепила. Кусок изъеденной жуками сосны и самый обычный чугун. Такая трость за четвертину серебрушки продается в столице на каждом шагу. – Я поднялась со скамьи подсудимых и уверенно продолжила: – Да мне проще деньгами отдать, чем собственным временем и трудом… Вы хоть представляете, что можно сделать за шесть месяцев жизни?

– Убрать весь дом, отремонтировать конюшню, застеклить оранжерею, покрасить скамейки в саду, – начал перечислять присутствующий здесь же граф-задохлик-маг-хиляк.

Члены суда внимали ему со священным ужасом на лицах, уперев взгляды в пол.

– Чего?! Да ты меня из нянечек выбрал. Домашняя работа – не моя забота!.. – возопила я и на полуслове была перебита.

– Что ж, добавим готовку, стирку и присмотр за зверьем. Понянчитесь вдоволь. – Так называемый наниматель улыбнулся, сверкнув не только клыками, но и желтым взглядом, и спросил: – Что скажете?

– Ничего.

В гробовом молчании я опустилась на скамью, и слово взял прокурор.

– Думаю, со всем списком дел она справится за десять месяцев, – постановил этот мрачный пучеглазый злыдень. – Ваша честь, ваше слово.

– Год, – решил судья, тучная черноволосая свинья со шрамом на подбородке.

– Согласны, – поддакнули присяжные, два стручка-сморчка. Стук молотка лишил всяческих надежд одну не в пример строптивую гномку.

И чего хорошего я ожидала от кучки негодяев в изъеденных молью париках? Зачем искала поддержку в их глазах, а главное, ждала защиты? От кого?! От тех, кто, увидев задохлика, мгновенно сдулись и, забыв о собственной важности, чуть не полезли под столы! Нужно было сразу уходить. Глядишь, не попала бы на целый год в услужение к одержимому магу.

В обвинительном безмолвии меня вывели в узкий коридор, оттуда по шаткой деревянной лестнице – к скрипучей двери бокового входа. На улице нас ожидали наемный экипаж и тучный возничий.

– Ну и зачем ты настаивала на суде? – полюбопытствовал одержимый маг, когда сопровождавшие нас стражи закона ушли, а мы сели в карету.

Ему легко удалось перейти на «ты», принятое у господ со слугами, в то время как я с трудом вспомнила о надлежащем «вы» в обращении к господам.

– Справедливости хотела.

– Ты ее получила. – Он крикнул вознице «Трогай!» и со смешком заметил: – По-моему, год работ – это более чем справедливо.

– За трость?! – возмутилась я.

– За глупость. Видишь ли, Ося, тростью в нашей прекрасной Дагатии буйные одержимые пользуются не просто так. – На удивленное «Чего? Вы ж не хромаете» он пояснил: – Вынуждены. Не хромать, носить вынуждены. Хоть и не любим этот усмиряющий зверя атрибут – колокольчик прокаженного.

– И поэтому вы ею в меня тыкали. Хотели, чтобы я ее сломала.

– Чтобы обратила внимание на цвет дерева и набалдашник в виде оскалившейся морды зверя. Знак двуликого, оборотня. Трость полгода как ввели. – И процедил сквозь зубы: – Глава контроля постарался, чтобы весть прошла по всей Дагатии.

– До Ллося еще не докатилась, мы у самой границы с Т’Агро. – В деталях вспомнила недавнюю встречу и возмутилась: – То есть там, в агентстве, вы своей тростью предупреждали с вами не связываться и не спорить? Но сигнала «Не смотри в глаза» вы не давали!

– Я улыбнулся, – заявил он и в очередной раз оскалился, обнажив звериные клыки.

– Ну, знаете ли, вы использовали его после, а не до!

Ответом мне была тишина, правда, недолгая. Маг таки снизошел до объя

нений:

– Я, можно сказать, соскучился по прямым открытым взглядам, захотел продлить его на миг.

– На год! Будь судья неладен… А заодно вы разучились читать.

– Спорное заявление.

– Да? А с чего вдруг вы прислугу среди нянечек пришли искать? Агентша Турри только по ним и специализировалась. По узконаправленным, для круглосуточного присмотра за детьми.

– Она единственная, кто меня не раздражает… И не пытается спрятаться, завидев трость.

Я понятливо кивнула и отвернулась, не желая видеть счастливый графский оскал.

Карета давно выехала из центральной части города и теперь катилась по району ремесленников и рабочих. Мимо проплывали однотипные двухэтажные домишки с красными черепичными крышами, белыми ставнями и белыми же дверьми. Все как один они были сложены из неукрепленного желтого песчаника, поэтому расползались и вид имели слегка распоясавшийся.

На первом этаже обыкновенно располагались мастерские и магазинчики, на втором жилые комнаты под съем. Маленькие и пыльные, без воды и отопления, оборудованные крохотным углом-нужником, где ночную вазу можно вылить, но никак не помыть. Такие комнатки стоили в десять раз больше снимаемого мною угла в таверне, однако и разместить могли опять-таки один лишь тюфяк. Так что, когда владелец «Старого феникса» предложил мне за ночлег всего лишь четверть серебрушки, я согласилась, не думая и не спрашивая, отчего таверну считают легендарной. А зря.

Как оказалось, есть у нее способность сгорать и возрождаться. Сгорает она благодаря пьянчужкам, не желавшим расплатиться по счету, а восстанавливается благодаря заезжему магу. Добродетель, услышав о тяжелой судьбе пятикратного погорельца, снизошел до проблем несчастного хозяина и таверну восстановил, запечатав ее первоначальный образ как истинный. С тех пор горела она раз двадцать и столько же раз возрождалась со всем обустройством и утварью, что были в таверне на магов приезд. Вот только вещей новоприбывших постояльцев в ней как ранее не оставалось, так и не остается… И надо ж было такому случиться: пока я сидела у агентурши Турри, какая-то пьянь решила не платить.

– Простите, Осока, но все сгорело… – смущенно вещал владелец заведения, стоя на пороге абсолютно новой деревянной таверны, от которой лаком и мастикой разило на версту. Я смотрела на свежевыкрашенные ставни, обшитые деревом стены, на крыльцо с резными перилами и вспоминала, что я оставила в комнатушке и чего лишилась навсегда.

Два летних платья, два теплых, три комплекта белья, чулки, туфли уличные… Тапочки домашние, зимние сапоги, шапка, шарф, перчатки, подбитый мехом плащ… И два брачных браслета, единственная память о муже. Единственная хорошая память, на всем остальном – от предметов быта до поцелуев – он решительно экономил. Деньги и аптечку я всегда ношу с собой, документы тоже, а вот одежду было решительно жаль, даже больше, чем сундук – наследие бабушки. Где еще я найду добротные сапоги и плащ, способные выдержать столичные морозы?

– Вам придется возместить ущерб деньгами, – я требовательно посмотрела на владельца «новостроя», – пять золотых.

Тораниус Тобириус, более похожий на бочонок с ножками, чем на человека, невесть каким образом дотянулся пухлой рукой до собственного подбородка, поскреб его, оценивая мой внешний вид. Затем покосился на карету за моей спиной, не преминув скользнуть взглядом по задохлику. Что-то подсчитал и предложил:

– Три золотых, и ни серебрушкой больше.

– Но этого едва ли хватит на одежду! – всплеснула я руками.

– Так у вас только она и была, – ответил он, отмахнувшись, и позвал помощника: – Ибрагим, принеси мне кошель.

– А как же браслеты?!

Вертикальная морщина задумчивости пересекла лоб Тораниуса.

– Какие браслеты?

– Два брачных браслета из меди и серебра! С тонкой вязью рун на благополучие.

– Какой-какой вязью? – протянул недоверчиво, но мне-то видно, издевается мужик. Кошель ему уже принесли, и все, что он теперь желает, это отдать мне лишь три золотых. И спровадить.

– Вы слышали! – отрубила грозно и шагнула на него. – Два браслета с гномьей вязью рун. На одном была трещина, на втором у замочка небольшой, едва заметный скол.

– А, эти… типа артефакты, – протянул владелец таверны, дождался моего кивка и заявил: – Не… этих там не было. Держите ваши деньги…

– Пять, – потребовала я.

– Три, – воспротивился Тораниус.

– Мы возьмем десять! – раздалось из кареты, и два желтых глаза засветились в ее глубине. – Извольте, уважаемый, нас не задерживать, до темноты осталось чуть-чуть.

– Одержимый… – всхлипнул вмиг побледневший мужик, бросил мне кошель и сбежал, хлопнув дверью таверны.

Хм… В легкой задумчивости я отсчитала десять монет и, завязав тесемки, оставила кошель у двери. Вернувшись в карету, поблагодарила неожиданного заступника и вроде как нанимателя.

– Не за что. С тебя пять золотых, – ответил он, забирая из моих рук половину звонких.

– За что?

– За помощь. Не вступись я, ты получила бы только три.

– Это г

абеж средь бела дня! Как не стыдно обирать меня, безвинно пострадавшую, вы же граф! – возмутилась я.

– Графом я стал относительно недавно. Так что… не стыдно, нет.

Масштаб свободы задохлика от общественного мнения на тот момент я интуитивно оценила как большой, а увериться в своих суждениях смогла, когда карета подкатилась к местообитанию его превосходительства. Это произошло ближе к вечеру, экипаж давно выехал из столицы и основательно удалился от нее в северном направлении. Красоты частных богатых владений давно сменились крестьянскими поселениями, а те, в свою очередь, медленно, но верно перешли в заброшенные промышленные районы со множеством угасших и потрескавшихся печных труб, развалившихся складов и покосившихся амбаров, некогда деревянных и зачарованных на прочность, а теперь в основе своей трухлявых и гнилых.

На вопрос, куда мы едем, Вардо Регген прозаично ответил: «Домой» – и попросил возничего поторопиться.

– Скоро совсем стемнеет, – вздохнул он, не обращая внимания на мое возмущенное сопение. – Бурфо ночью не так безопасен, как днем.

Интересное замечание, вызывающее куда более интересный вопрос:

– Ну и зачем я вам… там?

– За надом.

– Съесть хотите? – спросил я и удостоилась удивленного желтого взгляда. Возмущение, плескавшееся на дне его зрачков, частично обнадеживало, но успокоиться не давало. – Или вы меня везете для зверья в качестве игрушки?

– Какой игрушки? – удивился маг, косвенно подтвердив, что какое-то зверье все же есть.

– Которую не жалко… Порвет и не заметит, а через год обо мне уже никто не вспомнит.

– За кого ты меня принимаешь? – не столько вопросил, сколько возмутился Регген, даже не представляя, как я рада поделиться своим мнением на этот счет.

– За негодяя! Подлеца, толкнувшего меня на конфликт и нагло пожинающего плоды своего беззакония…

– Что? – Он резко повернулся.

– То, что слышали! Вы можете и далее разыгрывать мнимое благородство, но я-то видела, как вы своей улыбкой клыкастой получили пять монет. А это, как и мое пленение, прямо говорит о том, что вы успешно пользуетесь статусом покусанного и…

– Так это из-за денег?! – изумился граф-задохлик и вновь откинулся назад, чтобы из глубины своего угла посмотреть на меня с интересом. – Ося, а в твоем роду, случаем, не было гномов? А то, знаешь ли, есть в тебе что-то от них… помимо невысокого роста и переваливающейся походки.

Аж задохнулась от негодования. Пусть в чем-то я и гномка, у меня нормальный рост и вполне изящная походка. Но я ему втолкую это потом, а сейчас главное другое.

– Не переводите тему! Вы принесете меня в жертву?

– Только если попросишь.

Его лицо в очередной раз осветила широкая улыбка.

– Посадите в камеру?

– Это ни к чему, в доме есть пара свободных комнат! – хохотнул маг-хиляк, нисколько меня не разуверив.

– То есть закроете в комнате и будете опыты проводить?

– Я оружейник, Ося… – напомнил он, поморщившись, как от зубной боли. – Оружейник, слышишь? О каких опытах может быть речь?

– Поставите вместо мишени, – выдала я первое пришедшее в голову и удостоилась очередной демонстрации клыков.

– А это идея достойна рассмотрения! – Регген выглянул в окно и крикнул возничему: – Сбавьте ход, подъезжаем.

Подъехали мы к обшарпанному домику, обласканному временем и ветром. Наполовину скрытый забором и поросшим плющом, он смотрелся жалко и убого даже в свете заходящего солнца, когда палитра оранжево-красных цветов наполняет стены и окна огнем и заставляет гореть их на фоне насыщенного фиолетово-синего осеннего неба.

– И мне в этом жить целый год? – прошептала я, цепенея. И как в насмешку, одна из черепиц крыши с шорохом покатилась вниз, зацепила ветку дерева и разбила окно. Удачно разбила, дом мне будто подмигнул. – Святые угодники…

– Ося, выходим, – раздалось громкое у самого уха, а затем полушепотом: – И будь добра, с возницей расплатись.

– Чего?!

– Не хочешь? В таком случае разменяй, – приказал граф-задохлик и протянул на ладони золотой. Тот самый золотой, что он с наглой уверенностью стребовал вначале с владельца таверны, а затем и с меня. – И что ты сидишь и смотришь? Не хочешь менять или у тебя тоже нет денег?

– Что значит «тоже»? – возмутилась я, но кошель достала. Золотой разменяла и с неудовольствием проследила за тем, как маг отдал мужику вместо двадцати серебрушек целых двадцать пять.

– Спасибо, ваше… – начал тот радостно.

– Вам спасибо за то, что подбросили, – добродушно ответил Регген и улыбнулся. – Езжайте!

Но, вопреки пожеланию, возница оцепенел на долгие десять секунд, за которые успел побледнеть, посереть и взмокнуть. Посмотрел на клыки мага, затем с ужасом на меня, опять на мага и… чуть было не побежал впереди кареты, показывая лошадям верный путь до столицы. И это при комплекции в сто тридцать килограммов!

– Куда? – Задохлик с невероятной силой дернул мужика назад, заставляя того сесть на козлы. В одну дрожащую руку всучил кнут, в другую поводья

и назидательно произнес: – Я сказал, езжайте, а не сбегайте. Разницу понимаете?

Вечернюю тишь огласил истошный вопль «Д-да!», а затем не менее истошный «Н-но!», и карета почти мгновенно скрылась в наползающем на Бурфо тумане.

– И так всегда. Делаешь человеку добро, а он впадает в панику.

– Вы ему улыбнулись, – укорила я, отметив про себя, что маг не такой уж и хиляк.

– Да? – искренне удивился он. – Я и не заметил.

С этими словами граф-задохлик толкнул створку незапертых ворот, открыв прекрасный вид на свое обиталище. Ветхий домик при ближайшем рассмотрении оказался заброшенной каменной махиной, ранее именовавшейся поместьем. Этакий клоповник с длинной историей побед и поражений. Поражений, судя по фасаду, было больше, чем побед. Иначе как объяснить дыры в стенах и черепичной крыше?

– Вы получили его после осады? – поинтересовалась я, внимательно изучая подпалины на выбеленных солнцем камнях и обгорелые головешки балясин на перилах главной лестницы.

– После удачного испытания метательных орудий.

Маг знаком поманил меня за собой и пошел показывать дорогу. И там было что показывать, потому как если дом дворцового типа стал мишенью для обстрела, то двор – площадкой для ям и траншей. И я старалась не отходить от графа, чтобы не угодить в одну из них в надвигающихся сумерках и уплотняющемся тумане. Мы пересекли двор, перепрыгнули глубокую трещину неизвестного происхождения и поднялись по главной лестнице. Регген распахнул натужно скрипнувшую входную дверь и широким жестом хозяина пригласил меня войти.

– Не стесняйся…

– Да куда уж мне! – фыркнула насмешливо и с опаской шагнула вперед.

Как оказалось, внутренний вид махины ни в чем не уступал внешнему. Выбитые стены, обугленные конструкции, хлам, плесень и паутина. Где-нигде на стенах виднелись признаки былого величия: позолота и деревянная инкрустация в традиционном для Дагатии стиле – с растительным орнаментом. От пола, некогда покрытого паркетом, а теперь грязью, мало что осталось, а вот витражи двухсветного холла уцелели в почти первозданной красоте.

– Ух ты… – Затаив дыхание и задрав голову вверх, я смотрела на это чудо с трепетом и восхищением.

– Нравится? – полюбопытствовал хозяин дома.

– Да! Дух захватывает! – прошептала я и вдруг услышала:

– Спасибо, иллюзии мне всегда давались хорошо.

– Так это морок? – Регген кивнул и предложил мне следовать дальше. Но я не сдвинулась с места. – А ну снимите.

– Не могу, – ответил он уже из бокового коридора.

– Это еще почему?

Я прищурилась, ожидая подвоха, и дождалась.

– Там пауки-ткачи. Не скажу, что большие, но их полчища тебя вряд ли обрадуют. Предпоследняя прислуга сбежала из дома от одного лишь их вида, – донеслось от одержимого мага.

– Так это еще не повод для паники.

– А последнюю пауки вытолкнули сами, – добавил он чуть погодя, и стало ясно: паника обоснована. И меня все больше пугает необходимость совместного с задохликом проживания.

– Как так? – Я догнала мага и дернула его за рукав. – Как они смогли?

– Боевые, что с них взять… Ранее были простыми, но после магических поединков, что проводились здесь, все обитатели поместья несколько видоизменились. – Мои пальцы аккуратно расцепили, погладили, успокаивая и в то же время пугая новыми сведениями: – Стали разумны, сложно убиваемы и отчасти воинственны.

– Все… обитатели… – повторила глухо и сглотнула ставший в горле комок. – Помимо пауков, есть кто-то еще?

Маг кивнул и повел меня дальше.

В ходе короткой экскурсии и не менее короткой инструкции выяснилось, что боевые пауки обитают на верхних этажах и временами забегают на первый, где буйствуют сырость и плесень, а бронированные слизни и странная капуста занимают весь подвал. Куда ни сунься, везде «вооруженные» хозяева.

Единственным чистым и свободным помещением оказалась пристроенная к дому кузня, она же мастерская и оружейная. По всем стенам от пола и до потолка разместилось триста, а может, и все пятьсот полок с деталями, металлическими коробками и чем-то плотно набитыми мешочками. На одной узкой стороне располагались печь и наковальня, на другой – выставка разнообразных ружей. Рядом с ней стояло большое кресло, в центре кузни – массивный стол, а под ним – деревянная лежанка с тюфяком, застеленным покрывалами.

– Это что, моя кровать?

– Моя, – ответил по всем статьям непритязательный граф-задохлик и отодвинул меня подальше от стола. – Свою ты обустроишь сама.

– Где?

Мое недоумение было понятным. Кто ж в здравом уме пойдет соседствовать с обитателями поместья?

– Наверху, под самой крышей, есть чистая, теплая комнатка без пауков, – ответил Регген. – Но если очень хочешь, то можно расположиться и под лестницей, в подвале. Слизни туда не заползают.

В трудном выборе между слизнями и пауками выиграли вторые. Мне выдали ключи от комнатушки, вполне приличные тюфяк, покрывало, подушку и приказ не спать с открытой дверью. Тихо хмыкнула его совету и пошла наверх.

Тоже

не радетель выискался. Я не просто дверь закрою, я ее еще и перегорожу, окно заколочу и дыры заделаю. А все потому, что одержимый маг до сих пор и слова не сказал, зачем искал прислугу. Для чего на целый год привез меня в полуразрушенное поместье, где уборка как мертвому припарка, а каждый второй обитатель опасен и умен. Уж не паукам ли на закуску? Или слизням для откупа? А может, все дело в плесени, и я нынче, как подопытная гномка, должна от нее озвереть? Вот тебе сразу и объяснение приказа о закрытой двери. Зверей, Ося, взаперти и по дому средь ночи не бегай.

С этой мыслью я застыла на лестнице, так и не добравшись до комнатушки. И долго бы я там стояла, если бы не вспомнила, что пауки выгнали последнюю прислугу, а не попытались ею закусить. К слову, о закуси… Надеюсь, Регген не вспомнит, что он вменил мне готовку. А если и вспомнит, то я утомилась уборкой и давно уже сплю!

Через полчаса, прибравшись на выделенной мне территории и забаррикадировав старым комодом вход, я действительно уснула. День был тяжелым и не сказать чтобы отрицательным. Работу в доме горожанина я все-таки нашла, занятость на год вперед обеспечила, а то, что услуги мои не оплачиваются, не беда. На чем заработать и где развернуться, я всегда найду, главное, чтобы граф-задохлик преградой не стал. Иначе будет жизнь моя точь-в-точь как замужняя.

Вечер мягко перешел в ночь, а ночью пошел дождь. Мелко накрапывающий, он меня не особо тревожил, пока не полил как из ведра. Количество щелей в крыше значительно превышало пару дыр, а потому вскоре промок не только мой тюфяк, но и вся комнатушка. Спускаться на первый этаж, где и без дождя вечно сыро, я не рискнула, не говоря уже о том, чтобы ночевать в подвале в обнимку с капустой и слизняками. Именно поэтому вместе с покрывалом, подушкой и вещами я явилась в кузню.

Была бы милой девочкой, не знавшей мужиков, легла бы на полу, а может, и на подоконнике. Но в силу характера и уже имевшего место замужества я подвинула мага и легла подле него. Доходяга оказался прытким. Почувствовав шевеление за спиной, он быстро перевернулся, обнял меня шаловливой рукой, носом в волосы ткнулся и попытался ногой придавить крутое бедро.

– Холодная… – пожаловался в ходе облапывания.

– Еще и злая. Руки уберите, иначе вырву! – пообещала я и ткнула сластолюбца локтем.

В первое мгновение он даже не понял, что к чему, воспротивился и получил… повторно. Ругнулся, зажег магический кристалл и несказанно мне удивился.

– Ося?! Что ты тут делаешь?

– Сплю.

– Я же сказал, ложись наверху и на ключ закройся, – прогнусавил Регген, утирая кровоточащий нос.

– Сами ложитесь, а я тут прикорну.

– Это как понимать?!

– Как непослушание прямому приказу, – зевнула я. – Уходя, свет погасите. И это… дверь на ключ закройте, если вам так неймется меня защищать.

– Ося, – позвал он настойчиво, но ответа не дождался. Пригретая под маговским боком, я засопела быстрее, чем хозяин ложа, а потому без боя завоевала все «подстолье».

Граф-оружейник с ворчанием вышел, свет погасил и дверь на ключ закрыл. Временами где-то чем-то гремел, шуршал, а затем вернулся точно такой же холодный и раздраженный, какой была я. С едва заметным рычанием он пытался меня не то разбудить, не то сдвинуть на пол, но я не поддалась. Отмахнулась от мокрого и недовольного задохлика, завернулась в покрывало с головой и была такова.

Глава вторая

Проснулась от того, что вначале что-то тяжелое прогрохотало по лестнице, стукнулось о стену, затем о дверь. Мощного удара деревянное полотно не вынесло, с протяжным скрипом слетело с петель и рухнуло на пол. Вот, собственно, от этого завершающего аккорда я потеряла связь со сном.

– Святые угодники! Регген, вы всегда так шумите поутру?

– Ося?.. Живая? – несказанно удивился маг и вместе с покрывалом выудил меня из-под стола.

– Я еще и злая.

– Это мелочи, главное, ты цела, – отмахнулся он, тщательно ощупывая меня. – Ведь ты цела?

– Я-то цела, но вас сейчас покалечу. Руки!

Ученый, он тут же отступил, рукой с содранными костяшками прикрыл все еще красный нос. Растрепанный и чуток опухший, в одних штанах и расстегнутой на груди рубашке, маг красовался впалым животом, костлявой грудью и кружевом редких белых волос на оной. Словом, задохлик – он и есть задохлик, с какой стороны ни смотри. И за год такого вряд ли откормишь.

Под моим изучающим взглядом он поспешил запахнуться.

– Так и чего это вы всполошились?

– Я весь дом обошел, но тебя не обнаружил. Ты здесь вчера спала?

– Ну да, – я натянула на плечи покрывало, – а вы рядом лежали…

– Кто, я?

– А здесь есть кто-то другой? – вопросила сердито. – И что вы смотрите на меня как на новые ворота? Ночью был дождь. Я пришла к вам, вы не особо сопротивлялись и благородно оставили меня одну. Затем вернулись, легли рядом и сами об этом же забыли…

– Первое помню, второе нет.

– А рычали так, словно во всю жизнь не забудете, – хмыкнула я.

Это замечание повергло мага в

тупор, из которого он не сразу вышел, а когда вышел, первым делом кинулся проверять лунный календарь. Долго листал его, что-то просчитывая, и чуть не взвыл, увидев, что вчера был первый день новолуния.

– Опять? – простонал задохлик, отшатнувшись от календаря. – Но я же столько сил убил. Сам чуть было не скончался…

– Что, правда? – несказанно удивилась я и тихо, но от души посетовала: – Какая жалость, что только чуть.

– Ося?!

– Чего вам? – невинно воззрилась я на возмущенного Реггена. – Вы про завтрак вспомнили или все-таки про ужин?

– Ужин? Званый ужин!.. – повторил он и хлопнул себя по лбу. – В прошлую ночь… Точно. О приглашении герцогини я совсем забыл.

С этими словами он ринулся к неприметному шкафу в стене, чтобы выудить из него черный, весьма броский костюм и черные сапоги. Прикрывшись от меня дверцей, одержимый тут же взялся за свое переоблачение, путаясь в рукавах, штанинах и ругаясь на свою забывчивость.

– Не отчаивайтесь. Если из нее такая же герцогиня, как из вас граф, то вы мало что упустили.

Он меня не услышал. Шкаф закрыл, небрежно пригладил волосы и аккуратно поправил манжеты. Благодаря новому костюму доходяга не особо преобразился и выглядел все так же сутуло и серо, однако стоило ему что-то произнести, махнуть рукой, как предо мной появился совершенно другой мужчина. Высокий, импозантный, с презрительно-надменным желтым взглядом, приятным глазу разворотом плеч, внушительной мускулатурой не только на спине, но и пониже.

– Куда ты смотришь? – ухмыльнулся маг, надевая пальто.

– На ваши волосы, – ничуть не смутилась я, с восхищением указав на оные. И там было чему восхищаться. Водопад блестящих густых волос доходил графу едва ли не до пояса.

– А, это… я перестарался.

Он вновь взмахнул рукой, и диво, длинное белое как снег, исчезло, оставив на макушке лишь куцый хвостик.

– Так это все морок?

– В некотором роде.

Регген подхватил с пола выбитую дверь, кое-как приладил к косяку и, нажав на орнамент, украшавший дверной проем, шагнул к зеркалу. Вернее, к двери, вдоль которой ни с того ни с сего появилась серебряная гладь, отразившая гордую стойку мага и его широкий оскал.

– О, да вы еще и позер.

– Это портал, Ося, стационарный, – раздраженно ответил задохлик. – Закрепленный в неизменных точках входа и выхода.

– И всем порталам вы с таким предвкушением улыбаетесь?

– Только некоторым, – ответил он и шагнул в серебро, не забыв приказать напоследок: – Никому не открывать, никого не пускать, из поместья не убегать.

– Будет сделано, ваше превосходительство, – отрапортовала я и сильнее закуталась в покрывало. С любопытством проследила за тем, как гладь неактивного уже портала медленно, но верно собралась в одну капелюшку, затем истаяла до размеров макового зернышка. И вдруг вместо того, чтобы окончательно исчезнуть, отделилась от двери, со звоном увеличилась до размера блюдца и отразила хмурое мужское лицо.

– Это что еще за диво?

– Доссан Маррет, капитан стражей контроля, – представился худой брюнет с тяжелым черным взглядом. – Прибыл с посылкой для графа Лофре. Откройте, мадам.

– Кто-кто?

Непривычная к благородному обращению, я не сразу поняла, чего он требует.

– Капитан Маррет… – глухо ответил нежданный визитер.

– Это ясно, – оборвала я.

– Прибыл с посылкой на имя графа…

– Это тоже ясно.

– И оружейного мастера…

– Да-да! Поняла.

– Вардо Реггена, – закончил он свою мысль. И серебряная гладь дрогнула от импульсивности следующего приказа: – Откройте портал.

– Не могу, – честно ответила я.

Капитан на миг зажмурился, возможно, даже что-то пнул, и не только мысленно.

– Вы не умеете? – спросил он.

– Можно и так сказать, – не стала спорить.

– Это очень легко исправить, – заверили меня после заминки и проинструктировали: – Перед вами мобильный портал. Чтобы его активировать…

– А чем он отличается от стационарного? – тут же полюбопытствовала я, чтобы больше знать о неизвестном.

– Открывается магом в любой точке пространства, не закрытой защитным куполом, – выдохнул страж заученно и раздраженно. – Чтобы активировать его, прикоснитесь указательным пальцем к серебряной поверхности, проведите вдоль края по часовой стрелке и резко потяните вправо. Так вы откроете смотровое окно, а движением влево – распахнете дверь. – На этом он медленно, глубоко вдохнул и почти благодушно предложил: – Попробуйте сделать окно. Уверен, у вас получится.

– Я тоже уверена, что получится, но вряд ли рискну. Мне приказали никому не открывать, никого не пускать и из поместья не убегать.

– Кто?

– Вардо Регген перед уходом.

Судя по тому, как перекосило лицо стража, я сказала нечто из ряда вон выходящее.

– И куда он отправился? – со странной интонацией поинтересовался гость.

– А вам какое дело, капитан… как вас там?

– Маррет, – сообщил он. – Я прибыл передать графу посылку.

– Наверное, что-то важное… иначе бы вы не прибыли со столь важным видом.

– Именно так, – подтвердил он и осекс

, услышав меня до конца. – Это бесценная трость! – заявил патетично и оскорбленно. – Из сверхпрочного терракотового дерева и латунных вставок, без которой ни один буйно одержимый маг не имеет права покидать своих…

– Как, еще одна подделка? – не глядя, открыла портал и потянулась к визитеру. – А ну-ка дайте сюда.

– Что значит – еще одна? – удивился он, и голос его потонул в треске ломаемого дерева.

– Вот! Что и требовалось доказать, – аккуратно вручила ошарашенному стражу два куска трости, поправила покрывало на плечах и вернулась в кузню. – Принесете настоящую – позовете.

Я успела спустить в кузню промокший тюфяк и повесить его на просушку, одеться, обуться и дотянуться до гребешка, когда поместье огласил продолжительный звон.

– Надо же, какой прыткий! – кое-как пригладив волосы, поправила скромный вырез платья, открыла портал и потребовала: – Дайте сюда.

– Погодите, ма… мадам! – Маррет увернулся от моих загребущих ручек и спрятал трость за спину. – Первым делом я должен узнать… где Вардо Регген, граф Лофре?

– Гуляет.

Я зашла с другой стороны, но до вожделенной трости так и не добралась. Капитан поднял посылку и теперь держал ее над головой, а при его хорошем росте мне до виновницы всех бед было не допрыгнуть.

– Как – гуляет? – оторопел страж.

– Судя по прощальной улыбке, с удовольствием…

– Но графу без трости нельзя!

– С удовольствием наплевав на запреты, – исправилась я и изумилась мертвенной бледности Маррета. – А чему тут удивляться? Реггену так же далеко до графа, как и мне до вашей мадам. К слову, я Ося из Ллося.

– А… очень приятно, – раздалось сиплое в ответ. – А что вы делаете у графа в гостях?

– Уже день как живу, – не стала я скрывать.

– И он не против вашего соседства?

– Он очень даже за. Все сделал, чтобы я к нему переехала, – вспомнила я о недавнем суде. Жалиться не стала, только заметила сколь гостеприимен был задохлик: – Он вчера даже место свое уступил.

– В новолуние? – В изумлении визитер опустил руку с тростью.

– Да.

– Место в кузне под столом?

«Сверхпрочная» красная деревяшка с набалдашником и наконечником уже была на уровне его груди.

– Да, – ответила с предвкушением.

– И он ни слова вам не сказал, не предупредил об опасности близкого нахождения?

Еще чуть-чуть, и я смогу проверить прочность деревянного изделия.

– Рычал чего-то, но я его не поняла.

– Ч-что? Рычал?!

Капитан схватился за голову и выронил трость прямо мне в руки.

– Не знаю. Говорю ж, не поняла, – уверенно согнула пополам атрибут покусанных. Сухой треск трости раздался почти одновременно с призывным звоном в кузне. – О, еще кого-то принесло. – Я вернула Маррету посылку в двух частях, улыбнулась: – Ждите здесь, я сейчас.

Шагнув в поместье, я с любопытством проследила за тем, как первый портал свернулся до размеров блюдца, а второй продолжил дрожать звенящей капелькой. Что там капитан говорил? Прикоснуться, провести вдоль края по часовой стрелке и резко потянуть ее вправо… Но эта инструкция относилась к уже имевшемуся блюдцу, а к капельке, видимо, нужно всего лишь прикоснуться.

Так и получилось. Едва я поднесла пальчик к дрожащему серебру, капля развернулась, открыв мне лицо задохлика.

– Ух ты! Регген, так вам тоже подвластны мобильные порталы? – изумилась я, лихо представив невероятные возможности перемещений.

– Да. То есть… нет! – вдруг прошипел он и, не дав ничего уточнить, ошарашенно вскинулся: – Ося?! Я же сказал не покидать поместья.

– А я и не покидала, разве что чуть-чуть.

– В таком случае что ты делаешь в академии?

– В какой академии? – искренне удивилась я. У мага бред? Или это отсутствие трости делает его таким невнимательным?

– В академии Мастеров…

– Это которая в нижней части города или в верхней?

– Во второй, конечно же, – указал Регген на одно из самых престижных и дорогих заведений. Там, где учатся самые перспективные маги, преподают самые светлые головы, а за чистотой следят самые стройные красотки, а не такие гномки, как я.

В очередной раз вспомнив, как меня не взяли в прачки при Верхней Академии Мастеров, я помрачнела.

– А интерьер за моей спиной вам совсем не знаком?

Маг вгляделся в родные стены и тоже помрачнел.

– Опять… перепутал. Проклятая луна! Все, Ося, я спешу, – сказал он так, словно это мне посчастливилось открыть портал не туда.

– Идите-идите, меня тут тоже ждут, – дождалась, когда закроется второе серебряное блюдце, и шагнула к первому. – Так на чем мы остановились? – вопросила у Маррета и осеклась. Капитан был не один.

Рядом с ним, опираясь на красную трость, стоял статный, неизвестный мне мужик неопределенного возраста. Глаза голубые, выцветшие, волосы черные, с проседью на висках, нос перебит, тонкие губы перечеркнуты тремя ниточками шрамов, и веет от визитера такой лютой силой, что даже меня пробрало. Что говорить о вытянувшемся в струнку капитане. Он бледен, не дышит, а третью по счету посылку отчаянно прижимает к груди.

Кивнув неизвестному и не обратив внимания на его удивленно заломленную бровь, я посмотрела на Маррета и искренне ему посочувствовала:

– Что, последняя выданная трость?

– Нет. – Он судорожно сглотнул, бросил затравленный взгляд на ошрамованного и истово меня заверил: – Но передать посылку я должен исключительно графу Лофре.

– Только через мои руки! – ответила строго. – Имейте совесть, одна ваша подделка мне жизнь уже испортила. Расщепилась в самый неподходящий момент. Будь она прочнее, я бы не попала в услужение на целый год.

– Что значит «подделка»? – удивился второй визитер, пропустив намек на рабство. – Она не могла расщепиться. У нас лучшие трости в королевстве.

– У кого это – у вас?

Неужели сам изготовитель пожаловал?

– В отделе контроля.

– Понятно. А вы там кто? Еще один страж? – предположила я, только сейчас заметив: мундир на ошрамованном куда дороже, чем на капитане. – Заведующий лабораторией качества? Или прямой начальник Маррета?

– Урген Врадор, уполномоченный по правам одержимых.

– Упол… чем намоченный?

– Глава контроля над магами, пострадавшими при подавлении восстаний в кланах двуликих. Иными словами, над одержимыми, – медленно произнес он и удостоился более пристального моего внимания, которое сосредоточилось на его же трости. С виду идентичной той, что капитан прижимал к груди, но явно отличавшейся качеством. Вон даже металл блестит иначе, а дерево отполировано куда лучше.

– Глава? Ну надо же! Самый главный начальник и тоже укушенный, да?

Его глаза хищно сузились, ничего хорошего не предвещая.

– Да.

– И от вас тоже шарахаются все кому не лень? Глаза прячут, лишний раз боятся возразить?

– Есть исключения из общих правил, однако вы правы, – хмыкнул он и шагнул ближе. И от этого его шажка мое сердце ухнуло в пятки, а Маррет из белого стал бледно-серым. Чувствую, пора заканчивать с их визитом, иначе капитан здесь и сейчас околеет.

– Так, значит, вы не просто как глава отдела, а как носитель уверены в качестве ваших тростей?

– Да.

Чуть наклонившись ко мне, он потянул носом.

– И не видите различий между вашей собственной тростью и вот этой? – К концу вопроса мой голос чуток осип. Не к месту вспомнилось, что сегодня у всех одержимых второй день новолуния и неизвестная опасность близкого нахождения. Вот и Врадор этот оскалился, как хищник, взявший след.

– Не вижу, – подтвердил он.

– В таком случае я возьму вашу трость, а вы вот эту. – Вырвав подделку из ледяных рук беззвучного Маррета, я вручила ее главе контроля. И пока он с недоумением взирал на подношение, аккуратно забрала его собственную трость. Плавный шажок назад, в кузню, откуда не так страшно сказать: «Спасибо за посылку» – и закрыть портал.

Серебряная гладь свернулась, я шумно выдохнула и только сейчас услышала, что тревожный звон вызова наполняет всю кузню, а в воздухе дрожат семь капелек-порталов. И надо же, прикосновением к одной я активировала все семь, и из всех открывшихся блюдец на меня воззрился встревоженный Регген.

– Ос-ся, – произнес он, хрипя, – поясни, пожалуйста, кто тебя там ждет?

– «Там» в смысле «тут»? – уточнила на всякий случай.

– Да!

– Уже никто.

– А до этого твоего «уже» кто-то был? – И столько укора во взгляде, словно я сущий предатель. – Не молчи.

– Капитан был, – призналась и поморщилась от протяжного стона задохлика. – Заверял, что вы не имеете права без трости гулять. – Стон повторился, я поспешила с оправданием: – Он отчаянно хотел всучить вам подделку. Дважды я его разворачивала, на третий раз сумела выменять барахло на качество.

– Ч-что? – Голос мага опустился до едва различимого шепота. Шесть блюдец мгновенно схлопнулись в одно, дрожащее как осиновый лист. – Так он принес трость в Бурфо?

– Ну да. А в последний раз явился не один…

– С напарником?

Регген почти сипел.

– Нет, с начальством.

По ту сторону портала что-то разбилось с пронзительным «бдзынь!». Одержимый чертыхнулся, а через долгие пять секунд раздумий с надеждой спросил:

– Он приходил со светловолосым старичком, низеньким, как ты, но более худым?

– Нет. С темноволосым, ошрамованным и таким же покусанным, как вы, – ответила я мстительно и с удовольствием проследила за тем, как с Реггена частично слез морок красавца.

– Глава контроля. Урген Врадор, – прохрипел граф-задохлик и взмолился, подняв взгляд к небесам: – Святые угодники, за что мне это проклятье?! Сам У.В…

– Да ладно вам! Добрейшей души… человек. – На меня воззрились с досадой и явным непониманием, пришлось пояснить: – Он без слов согласился обменять свою трость на подделку и лучшее изделие отдать вам. – Тут я открыла портал до размера окна, протянула несчастному его новое исключительно качественное приобретение. – И не переживайте вы так, я сказала, что вы гуляете, но не уточнила, где и с кем.

Я надеялась, он приободрится, а маг мгновенно и окончательно сник.

– Если Врадор знает, что я вне дома, значит, жди гостей, – произнес он печаль

о и закрыл портал.

Что ж, гости так гости. Впервые посмотрела на поместье задохлика с позитивной точки зрения. В доме погром – убираться не нужно, холодильный шкаф пуст – и готовить тоже не нужно, хозяина нет, и неизвестно, когда он вернется, так что гостей развлекать также нет нужды. Все, что мне остается, – радушно встретить и послать откуда пришли.

С этими мыслями причесалась, заплела косу и приготовилась ждать. Регген оказался прав, визитеры прибыли, не прошло и трех минут. Стучать не стали, одним ударом снесли ворота, а затем и входную дверь, ворвались в холл вместе с облаком пыли и застыли, узрев меня.

– Доброе утро, гости дорогие! – поприветствовала я десяток вооруженных стражей в униформе, двух престарелых магов с огненными шарами в руках и одного отпевальщика, по-столичному именуемого падре.

Именно он, взглянув на меня поверх круглых очков, удивленно прошептал:

– Это и есть ваш нежилец?! Прямостоящий, говорящий и вполне себе дышащий? Вы же заверяли, тут никого нет.

– Кхм, – раздалось в ответ от магов.

И я поспешила развеять возникшее недопонимание:

– Вообще-то я жилец. Еще на целый год жилец. И что вы встали как неродные, да еще дверь… нараспашку оставили? И это в осеннюю промозглую пору, – произнесла с укором и поежилась не столько от холода, сколько от мрачных и решительных взглядов, устремленных на меня вместе со вскинутыми арбалетами.

Чувствую, будет лишней фраза «дверь притворите и проходите». Не для того они ее вышибли, чтобы сейчас на место прилаживать. Не для того притащили с собой клетку, намордник и кандалы с цепями. Магов тоже не просто так привели. И лишь наличие падре смущает. Стражи не рассчитывали уйти отсюда полным составом? Или они его для отпугивания пауков и слизняков привели?

– Она живая или это морок? – зло вопросил кто-то.

– Да вроде живая с утра… была, – ответила громко, но меня не пожелали услышать.

– Многоуважаемые Арктиус Данис и Мино Нуво, я к вам обращаюсь, – прогрохотал все тот же голос, и маги с неудовольствием ответили:

– Живая и даже не покусанная.

Вот тут я поняла, что отпевальщик был для меня. Но не успела возмутиться, на все поместье раздалось:

– Да чтоб вас всех!..

– Не нас, а Бурфо и его магическое поле, – ответили старцы, в единый миг оказавшись друг возле друга. Отточенным движением профессоров растворили огненные шары, заложили руки за спины и одновременно произнесли: – Все началось более десяти лет назад.

– Когда король отдал поместье тещи под магические полигоны, – сказал первый.

– А герцогиня Леройская пожелала спасти чудо архитектуры, – добавил второй.

– Она воздвигла охранное поле, – воодушевленно продолжил первый.

– А король сделал все, чтобы разнести его в пух и прах, – заинтриговал второй.

И вновь заговорили в один голос:

– Прошли годы. Устояв под сотнями проклятий и мощнейших магических ударов, поле значительно разрослось. Захватило не только земли поместья, но и весь промышленный район, дотянулось до столицы…

И вот когда рассказчики подошли к самому интересному моменту, которого затаив дыхание ждали я, все стражи и даже падре, все тот же укоривший магов голос вдруг огрызнулся.

– Да молчите вы, сказатели хреновы! Распирает вас, что ли, от этих историй? Расступись! – приказал он стражам, и навстречу мне вышел главный по отряду. Светловолосый старичок, низенький, худенький, на вид простодушный. С кряхтением отвесил мне поклон, а попутно осмотрел с головы до ног и обратно. – Простите, мадам, знали бы, что вы здесь есть, обязательно бы постучали.

– Так вы ж стучали, – хмыкнула я, – аж два раза. В ворота – раз и в дверь – два.

– А… ну да, ну да. Не переживайте, дверь починим, ворота на место поставим, – пообещал он и без перехода спросил: – Где Вардо?

– Регген который? Гуляет, – ни на йоту не отошла я от ранней легенды.

– Где гуляет?

– Недалеко, – ответила честно. Все же если брать в расчет порталы, то граф-задохлик очень даже близко, считай, за спиной стоит.

– А поточнее?

– Он в подвале со слизнями, – нагло соврала в надежде, что местные обитатели себя уже зарекомендовали.

– И зачем он к ним пошел? – вкрадчиво вопросили у меня. Так вкрадчиво, как у маленькой, ну, или на всю голову больной. Что-то простодушья в старичке с каждым словом все меньше и меньше, а напора хоть отбавляй.

– Договариваться на мой счет. Если помните, я тут новый жилец на целый год.

– Яс-с-сно, – с непонятной интонацией протянул командующий отрядом. На спуск в подвал посмотрел, но подойти к нему побоялся и даже стражей на разведку не отправил, не говоря уже о магах. – М-дам… И когда он обещал вернуться?

– Как только договорится, так сразу.

Мы помолчали, каждый думая о своем. Я – о том, как их всех по-быстрому спровадить, а старичок, судя по взгляду, искал место для комфортного ожидания Реггена. То самое место, в котором я им откажу, наставив на путь истинный.

– И как же вы ему трость передали? – спросил не по сценарию, и я нет чтобы

молчать, сказала правду:

– Через портал.

– Вы умеете их строить?

Интересный вопрос, с подковыркой. Словно бы граф-задохлик порталы строить не может? Так же, как не может поместье покидать и без трости наведываться… в гости? Вот же гадость этот страж, чуть не подловил.

Я лукаво улыбнулась и получила такую же улыбку в ответ.

– Так умеете?

– Я – нет. Но здешние пауки могут все, – заверила ретиво. – Главное, правильно договориться и вовремя покормить.

Стоило их упомянуть, пройдоха с опаской покосился на витражи, стражи вскинули арбалеты, маги замерли в ожидании, а падре загодя взялся отпевать всех присутствующих, чем весьма меня порадовал. Получается, на здешних обитателей очень многое можно списать ввиду их разумности. Ко всему прочему, судя по рассказам Реггена и магов, у поместья есть странная история, а в Бурфо – не менее странное магическое поле. И кто знает, как они повлияли на простую живность. Наверное, никто.

Улыбнувшись своим мыслям шире прежнего, я воззрилась на командующего стражами.

– К слову, время завтрака пауков-ткачей уже на подходе. Не хотите ли поприсутствовать?

– Нет! – в один голос воскликнули маги.

– Я на такое не подписывался… – сообщил падре.

– Думаю, не стоит, – согласился с ними старичок и дал отряду отмашку.

И вот только мы все повернулись к двери и сделали шаг кто уходить, а кто провожать, как в центре двора объявился Вардо Регген.

– Так говорите, в подвале гулял? – недобро вопросили у меня.

– Гулял. Спустился тут, а вышел там, – мах рукой на двор и искреннее изумление: – Вы видели, какие там рытвины?

– Видел, – хмыкнул мой собеседник. – И понять не могу, отчего Вардо при полном параде спустился в подвал и здешние катакомбы.

– Так встреча была с самой крупной самкой… королевой, можно сказать.

– Да ну? – наигранно изумился командующий отрядом и ехидно предложил: – А не спросить ли вам о результате переговоров?

Вот же старый сморчок! Но делать нечего, я вышла на порог и обратилась к Реггену:

– Как прошла ваша встреча?

– Замечательно! – сообщил граф-задохлик, резво перепрыгивая через рытвину. – Герцогиня передала тебе привет.

– А вы говорили иначе, – едва ли не пропел старичок за моей спиной, и я поспешно ответила:

– Королева, герцогиня… какая разница? Для меня все слизни на одно лицо, то есть морду.

И в этот самый момент хозяин поместья радостно возвестил:

– Она согласилась решить проблему с нашим питанием! И ожидает завтра на ужин.

Это была отличная новость, правда, не к месту произнесенная. Я покосилась на вытянувшееся лицо командующего стражами, услышала многочисленное «фу!» и «бе…» от его отряда и самым невероятным образом все объяснила:

– Речь идет о капусте, растущей в подвале. Я намерена делать с нею пирожки, пироги и завертушки.

– На продажу? – прищурился старичок, в очередной раз пытаясь поймать меня на лжи.

– Возможно.

– А вы хоть знаете, что первым делом должны получить разрешение? – вскинулся он и был оборван коротким:

– Знаю… уже.

Поднявшийся по лестнице маг услышал последнее мое изречение, поспешил уточнить:

– О чем знаешь?

Вовремя спросил, даже очень. Не придется искать повод, чтобы его предупредить о состряпанной мною истории.

– О том, что должна получить разрешение на торговлю пирожками с капустой. Той самой капустой, что произрастает в подвале и с позволения слизня-королевы… простите, герцогини будет использоваться мной. Ведь ради этого вы при полном параде с утра спустились в подвал, переговорили с самкой и только что выбрались из катакомб.

Пока я говорила, глаза Реггена становились все более круглыми и удивленными, но, стоило ему подойти и увидеть гостей, улыбаться он перестал, удивляться тоже.

– Солом Дийе, падре Норис, многоуважаемые маги Арктиус Данис, Мино Нуво и третья группа захвата в полном составе… – светским тоном перечислил он всех присутствующих и заломил бровь. – Вы порталом ошиблись или зашли водички попить?

– Прибыли с внеплановой проверкой – новое распоряжение главы, – не растерялся Дийе, тот самый старичок-сморчок, но взгляд потупил.

– И поэтому вы захватили с собой клетку, намордник, кандалы с цепями и лучший отряд отдела контроля?

– Мы… – начал было страж, но Регген решительно его перебил:

– Впрочем, их наличие я еще понять могу, но присутствие здесь падре… – Многозначительная пауза и приправленное ехидцей: – Уважаемые маги столь плохо себя чувствуют? Или вы боитесь за себя, Дийе?

– За меня, – ответила я, опередив старичка, и криво улыбнулась задохлику. На нем уже не было личины, изможденное лицо на фоне дорогого костюма смотрелось серо. И только красная трость добавляла в его образ каплю цвета. – Гости думали, что здесь есть нежилец. Поэтому выбили ворота, дверь и чуть было не подстрелили меня.

– Вышло нелепое недопонимание, – вскинулся командующий отрядом. – Как вы знаете, Регген, здесь особое поле и мы не смогли узнать, жива ли ваша…

Он запнулся, вопросительно взглянув на ме

я, а затем и на графа.

– Гномка, – подсказала я.

– Прислуга, – поправил этот самый граф.

– Прислуге платят, – ответила резонно и укоризненно покосилась на заблестевшего глазами наглеца.

– А ты еще ничего не сделала! – не остался он в долгу.

– А чего делать-то? Сил нет, – парировала я. – Вы же о еде забыли…

– Отнюдь! Как видишь, я договорился с герцогиней.

– Спустя сутки?

– Мог бы и раньше, заговори ты о еде.

И только я рот открыла, чтобы возразить, со стороны Дийе раздалось тактичное покашливание:

– Не хотелось бы прерывать вашу идиллию, но нам пора проверить остальных…

– Не задерживаем. Дверь открыта, – ответил граф-задохлик.

– Ворота тоже, – подхватила я посыл.

– Искренне благодарим за прием.

Старичок окинул нас недобрым взглядом и первым спустился по парадной лестнице.

И пока третья группа захвата не покинула пределов поместья, мы с Реггеном молча мерились взглядами. А стоило проверяющим вместе с клеткой скрыться в портале, мы одновременно возмутились:

– Что ты им про капусту наплела?

– А с чего вдруг вы портал не открыли в доме?

Секундное молчание, и в один голос:

– А иначе было нельзя.

– Это еще почему? – изумилась я первой. – Да и вообще, почему вы не шагнули ко мне, когда заявили о приходе гостей?

– Видишь ли, Ося, наше с тобой общение прервал не я, а внешние силы. – Маг кивнул в сторону только что ушедших. – Третья группа действует максимально оперативно, особенно если указ о захвате одержимого выдал сам Урген Врадор.

– Еще один из-за тросточки обиженный, – прошептала я и шмыгнула носом. – А про капусту я сказала, потому что…

– Стой! – потребовал задохлик и за локоток повел меня в кузню. Вернее, потащил, при его-то росте, длине ног и развиваемой скорости. Влетев в свою спальню-мастерскую, он откинул трость, сбросил пальто, неуловимым движением разжег печь и выудил из недр стола бутылку и стакан. Плеснув в него нечто резко пахучее, граф протянул стакан озябшей мне, себе же забрал все остальное.

– Итак, я слушаю, Ося.

– Ну, – взяла я паузу, даже не зная, с чего начать. За Маррета он в курсе, за главу отдела тоже, о скором появлении гостей догадался сам, о том, что я наплела в его отсутствие, уже слышал. Так и зачем ему повторение? Опрокинув в себя полглотка огненного коньяка и проморгав навернувшиеся слезы, я прямо спросила: – А что именно вы хотите знать?

– Почему ты меня не сдала?

Одержимый маг оперся бедром о стол в ожидании веских доводов.

– А вы стражей этих видели хоть раз вблизи? – спросила тихо, чем вызвала недоуменно поднятую бровь. – Да они же оголодавшая стая волков! Капитан Маррет, ко всему прочему, надменный мрачный тип. Дийе еще тот пронырливый хитрюга, падре трус… Единственный плюс – это маги. Чего не спросишь, все расскажут, а после за внимание поблагодарят.

– Что ж, согласен, есть у профессоров такая тяга. – Граф-оружейник налил еще десяток капель на дно моего бокала и словно между делом спросил: – Что скажешь о Врадоре?

– Красивая сволочь, но…

– Что?

– Маррет боится начальства до мокрых портков. К тому же я вроде как прислугой здесь прописана на целый год.

– Так тебе же не платят? – ехидно поддел он.

– Кто сказал, что не будут? – в тон ответила я. – К слову, что у нас на завтрак?

Глава третья

А на завтрак был студенческий набор, вернее, два набора, включающие в себя: пустые щи, постную гречку, очень странный салат из одних лишь соленых огурцов, компот и соленую булочку трехдневной давности вместо хлеба. Будучи голодной, я уговорила себя съесть только ее, и то лишь корочку, чтобы не задеть непропеченную середину. И теперь со смятением следила за тем, как Регген с аппетитом уплетает щи за обе щеки. Он не обращал внимания на скудность и непривлекательность завтрака, эффективно орудовал ложкой и чуть ли не причмокивал. И это сидя на тюфяке перед перевернутым ящиком, на котором разместились подносы. А вокруг непрогретая кузня с пыльными полками, грязным полом и лишь двумя предметами обстановки – креслом и столом.

– И как вы докатились до жизни такой?

– Очень глупо, – ответил он с грустной улыбкой. – Ты доедать не будешь?

– Нет, и вам не советую… – начала я решительно, но граф не внял. Подтянул к себе мой поднос и повторно взялся за ложку. Слушая ее бравый стук о тарелку, я все-таки спросила: – А что стало причиной этой глупости?

– Одно неверное движение, – ухмыльнулся Регген.

– Это которое из многих? Самое первое, подарившее вам жизнь?

– Нет, одно из последних, подарившее мне одержимость. – Заметив, как округлились мои глаза, коротко добавил: – Мне и другим мастерам, по ошибке отправленным в кланы двуликих. «Подпись не в том бланке» называется.

– И что?

– И все, – ответил он, не желая тему развивать. – Ося, дай поесть.

– Так я бы с радостью, но это ж не еда. Откуда вам ее прислали?

– Из академии Мастеров передали порталом.

– Это из Верхней, дорогущей до невозможности? – Маг кивнул, и я аж задохнулась: – Хотите сказ

ть, что там вот этим вот… кормят именитых профессоров и перспективных студентов?

– Только тех, кто обучается на бюджете.

Регген в два укуса доел мою булочку и в три ложки умял салат.

– Бедные дети!

– Богатые. Им и так несказанно повезло. Учатся в самом престижном вузе…

– И едят де… – Я «споткнулась» о пристальный желтый взгляд и исправила оплошность: – Дешевую дрянь. И это под гнетом бесценнейших знаний. Да при такой кормежке пирожки с капустой разойдутся влет, и разрешения никто не потребует.

– Что-что? – вопросил мой собеседник строго, в очередной раз доказав: еда пустая – радость небольшая, пусть и двухпорционная.

– Ничего. Мысли вслух. А когда подносы забирают?

– А тебе зачем?

– Хочу их отнести…

– Чтобы сбежать? – вопросил он. И на удивленное «чего?!» сухо выдал: – Так в одно из полнолуний поступил мой камердинер.

– Сдается мне, у него были на то причины, – растянула я губы в улыбке. – Нет, я хочу посмотреть на эту академию изнутри: проинспектировать кухню, познакомиться с поварами…

– Чтобы меня отравить? – сделал неверный вывод Регген. – Помнится, сменившая камердинера домработница старалась мне мышьяка подлить.

– Вообще-то мне хочется прицениться к возможностям студентов! – возмутилась я его подозрениям и прогадала: задохлик услышал что хотел.

– Чтобы заказать мое убийство, как бывшая невеста, да? Впрочем, к чему вопросы, боевики за голову берут пятнадцать золотых. А у нас нынче их всего лишь шесть на двоих.

На самом деле много больше шести, но я об этом умолчала. Со способностью Реггена к тратам можно вовсе остаться без денег. К слову, о расходах…

– И куда делись недостающие три золотых и семьдесят пять серебрушек?

– Точно гномка, – хмыкнул граф-задохлик. – И это все, что тебя интересует? Как насчет вопроса, обучаются ли в Верхней Академии боевики?

– Не обучаются, я это точно знаю, как неудавшаяся прачка. А что до денег, вы вчера потратили двадцать пять серебрушек из ста. За что платили сегодня?

– За нашу еду, – махнул он рукой на подносы с тарелками, которые сам же опустошил и остался голодным.

Вот транжира!

– Да за эти деньги можно накормить целую роту!

– Я и накормил… нас двоих на полгода вперед.

– Два едока… три приема пищи… на ближайшие сто восемьдесят два с половиной дня стоят три золотых и семьдесят пять серебрушек. Значит, в среднем поднос выходит в тридцать четыре медяшки. Каша – десять, суп – около тринадцати, булочка – семь, а салат – четыре…

– Компот забыла, – напомнил Регген.

– Стакан мочи который? О нем лучше не вспоминать. – Я выудила из сумки блокнот, перо и попросила не сопеть позеленевшего лицом мага: – Со счета сбиваете.

Затем, подбив расходы, я вознамерилась провести следственный эксперимент и перепроверить цифры на практике. Надела плащ, взяла кошель и попросила открыть мне портал.

– Куда? – вопросил он, старательно дыша в какой-то платочек. Видать, чтоб не стало дурно от съеденного.

– На ближайший деревенский рынок. Вы же умеете, я правильно поняла?

Отрицать не стал, спросил:

– Зачем?

– За надом, – хмыкнула, точь-в-точь как он вчера, и сама себе сделала гадость.

– Одну не пущу, – заявил граф-оружейник, устремляясь к шкафу.

Три минуты на переодевание в подходящий случаю костюм, две на открытие портала – волной повел перед собой ладонью, беззвучно щелкнул пальцами, и… я прокляла тот миг, когда маг вызвался со мной.

Одержимых здесь боялись, а буйных, следуя закону, обходили стороной. Стоило торговцам завидеть трость, как с прилавков стремительно исчезали товары, а те, кто лавками владел, закрывали двери, не забыв оставить записку «Ушел по делу. К обеду не вернусь». Пару раз я отходила, а затем и отбегала от Реггена, чтобы самой посмотреть соседние ряды и успеть хоть что-то купить, но слава о маге бежала быстрее меня. Как прокаженные, мы прошли по пустым рядам мимо застывших от ужаса покупателей.

– Вот же нелюди! – едва не рычала голодная я. – И так всегда?

– Две недели, пока луна на убыль не пойдет.

– А потом?

– А мы потом поспокойнее, а они все равно насторожены, – ответил маг-хиляк, и мне стало не по себе. С одной стороны, жалко одержимых, с другой – это как же они наградили себя такой славой?

– Иными словами, вот так всегда?

Я обвела рукой опустевший сельский рынок и печально посмотрела в сторону деревни, где староста спешно закрывал ворота.

– Да.

– Теперь-то понятно, почему за студенческие пайки вы рассчитались на полгода вперед и отчего возничему с улыбкой заплатили. – Регген кинул, соглашаясь, я же продолжила: – И только одно сомнение гложет. Что же вы потратились на карету, если могли открыть портал?

– Не мог. Без трости я не имею права покидать поместье. Агентство и суд, несомненно, сообщили в отдел контроля о моем визите и его причине. В ответ многоуважаемый У.В., – произнес он без тени уважения, – несомненно, отправил группу стражей на перехват. Так что я был просто обязан показательно быстро и правильно

вернуться назад. Каретой, как всякий бессильный маг.

А граф, получается, с силой. Запомним. И уточним:

– Но к герцогине вы пошли без трости, да и в академию наведаться пытались.

– А там пути проверенные, – ответил он и ухмыльнулся: – Ну что, домой?

– Нет. Давайте в еще одно поселение заглянем, только подальше отсюда.

Мы посетили еще семь рынков, каждый раз удаляясь на пятьдесят километров от столицы. И везде нам были не рады, хоть вой. И я бы взвыла, но стоящий рядом Регген портил весь настрой. Он то улыбался, то щурился довольно и не обращал внимания на испуганно прячущий взгляды народ.

– Ну и чего вы скалитесь? – с раздражением спросила я, покинув очередной стремительно опустевший рынок.

– Давно не путешествовал.

– И что вам мешало?

– Отсутствие компании.

– А я подумала – нехватка сил. – Граф недоуменно вскинул бровь, и я вспылила: – Да как вы с голода не померли в своем поместье?! Воровали? Шантажировали? Выбивали продукты силой?

– Юлил, – хмыкнул Регген, – закупался у плохо видящих, средь ночи приходил…

– И? Что дальше? Как долго вы в потемках бродили по деревням?

– До первого новолуния. Пока не начинал рычать: «Пр-родайте мне, мо-р-ковь, кар-р-тошку, кур-рицу. Одной не хватит, дайте тр-ри».

– Так писали бы записки!

– Писал, пока когти не полезли. – Он вздохнул. – А там уже глаза начинают светиться…

– Ага, и хвост топорщит штаны!

– Что-что?

– Ничего, – ответила хмуро. – Слушайте, Регген, а давайте разделимся? Вы строите порталы, я закупаюсь. Вы носите тяжелое, я торгуюсь, выбираю. Вы стоите за рынком, я…

– По-тихому сбегаю, – по-своему закончил он мысль, чем несказанно меня удивил.

– Что, и такое было? И кто в этот раз: прислуга, кучер, секретарь?

– Подмастерье.

– Подумаешь…

– Все три, – мрачно выдал маг.

– Ну, чего не сделаешь под таким-то взглядом, – кивнула я на него. И, не добившись ответной улыбки, с тяжелым сердцем поняла: – Не отпустите. Тогда хоть морок на себя наведите, так, чтобы без трости, глаз, клыков, когтей и хвоста.

– Нельзя.

– Что, и стеной вас не скрыть, как пауков витражом? – Он качнул головой и протянул мне руку, мол, идем. – Жаль. Очень жаль. Тогда возвращаемся домой.

Довольный моим выбором, маг открыл портал в поместье, и я с опозданием исправилась:

– Ко мне домой, в деревню Ллось.

– Зачем? – тут же насторожился Регген.

– Топить вас будем всей толпой. А если не откроете портал, мы вас еще и побьем, – не сдержалась я.

– Очень сомневаюсь в последовательности ваших угроз, – хмыкнул он и сделал, что просила.

Пройдя сквозь серебро портала, я застыла, с тихой радостью всматриваясь в родные холмы и забор приютившейся меж ними деревеньки. Вот знакомые черепичные крыши, трубы печей, вывески магазинов и таверн, дорогой запах леса и на зиму вспаханной земли. Вот тропа молодоженов убегает в предгорье к алтарю, вот крытый рынок, загон для лошадей, голубь сизокрылый и… белая клякса на графском пальто.

– Э-э-это к счастью, – заверила я, и пока одержимый маг разбирался с милостью святых угодников, поспешила к торговым рядам.

Я и ранее славилась расторопностью, но благодаря желтому взгляду, неотступно следовавшему за мной, побила все рекорды по скорости выбора. Не торговалась, не спорила, следовала списку и попутно отвечала на повторяющиеся вопросы. Ллосевцы мне были рады и со всем радушием лезли куда не надо.

– Ося, ты вернулась!

– Нет. Я проездом.

– А что же, в гости не зайдешь?

– Не успею. Скоро в путь.

– Так скоро не скоро, а мужа представить должно.

– А это… – Я покосилась на Реггена и честно сказала: – Так прежде чем родным предъявлять, его бы откормить и отстирать.

– И что ж не возьмешься?

– Уже приступила и потому лучший товар у вас беру.

После похвалы я задавала вопрос по товару, и ллосевские торговцы и торговки как один начинали уверять в исключительной свежести продукта. Рассказывать, кто сажал, кто собирал, кто трепетно выращивал. А там недалеко и до гордости за детей и внуков: кто замуж вышел, кто родил, кто на службу короля поступил, кому повезло – невестой взяли, а кому не очень.

– У свекрови твоей дело-то прогорело, – шепнул мне дед Огран, у которого я всю жизнь морковку покупала. – Своей хваткой она уже не кичится, ходит к твоим родителям, желает помириться.

– Зачем? – удивилась я.

– Знамо дело, нового мужа ты еще не привела, брачные браслеты на алтарь не возложила.

Да и не скоро возложу. Мне бы в столице закрепиться, новое дело на ноги поднять, а уже потом подумать, нужна мне новая фамилия или нет.

И тут как гром среди ясного неба раздался противный голос Рябой:

– Осенька, ты вернулась!

Я не стала гадать, кто меня сдал свекрови, не стала ждать медвежьих объятий и тем более настырных вопросов «куда это я пропала и почему не навещаю вторую мать, мать-перемать которая».

– Регген, уходим! – скомандовала я и шагнула в возникший рядом портал.

То, что переход открыт не задохликом, не в поместь

и не для побега, я поняла, как только отдавила ногу стоявшему по ту сторону Ургену Врадору.

Святые угодники! Как же меня угораздило?

– А вот и она, – произнес глава контроля, сняв меня со своего ботинка и отодвинув на расстояние вытянутых рук.

– Как поживаете? – нашлась я с вопросом, ибо извинений никто не ждал, да и вряд ли заслуживал.

Вот с чего, спрашивается, он открыл портал на рынке Ллося? Деревенскими продуктами закупиться решил? Меня повидать? Или трость отобрать у задохлика? Судя по взгляду, последнее. Но кто ж согласится вернуть?

– Прекрасно жил до сегодняшнего дня, – ответил самый главный страж, подтвердив мои мысли.

– Какая жалость! – Сетование вышло фальшивым, и скептичный взгляд собеседника это подтвердил, но остановить меня не смог. – А я вот только с сегодняшнего дня дышать начала свободно.

– Рад за вас…

– А как я рада! Знаете, какой груз с души упал, когда Регген получил вашу трость?

– Не знаю, – ответил Врадор.

– Невероятный! Я почти летаю…

– Неужели.

– Представьте себе.

И будто в подтверждение этих слов, я поднялась над полом и спиной улетела в портал. Резкая смена декораций строгого кабинета на деревенские виды, а затем и на стены разрушенного поместья не прошла бесследно. И пока в моих глазах рябило от шкафов, папок, холмов, голубей, витражей и пауков, я слушала возмущения Реггена, крепко державшего меня за шкирку.

– Вот так всегда! Стоит лишь чуть-чуть поверить, на миг отвернуться… и каждый первый пытается убить, а каждый второй сбежать. И ладно бы в деревню на своих двоих… Порталом ушла!

– Не ушла, а ошиблась, – ответила негодующему задохлику, с трудом разлепив глаза. – И прекратите держать меня на весу, иначе я вам что-нибудь сломаю.

– Что, например? – усмехнулся он, но на пол меня все-таки отпустил.

– Начну с пальцев, закончу шеей, глядишь, не придется выслушивать пустые подозрения. А хотите подробностей, обратитесь к Ургену Врадору, это был его переход.

Далее, не обращая внимания на оторопь одержимого недоверием мага, я вопросила, где корзина, и, получив ответ, отправилась в кузню. А позади меня уже звучали призывный звонок портала, глухая ругань Реггена и слова приветствия самого главы.

Глава четвертая

Как я и ожидала, обитель заслуженного оружейника была оборудована не только печкой с натопителем, но и магическими кристаллами для освещения, а еще водой и сливом в закутке. Словом, чем не походная кухня. Жаль только, нет мисок, кастрюль, чугунков и сковородок. Об отсутствии последних сокрушалась особенно долго, аж целых пять минут, пока не выдвинула из закутка здоровый ящик, накрытый ветошью. Будущий стол для нарезки оказался доверху набит стальными чашами диаметром до полуметра.

Вот тебе и временная кухонная утварь!

Вооружившись молотком, из пары чаш сделала немного погнутые, но все же сковородки. А на роль ручек призвала послужить валявшиеся рядом с печью клещи и тиски. Уже через пятнадцать минут на одной сковороде жарилось мясо, на второй – крупно нарезанные овощи, в пепле запекалась картошка, а сама я спешно резала на деревянном щите салат, глазом косила на сковородки и думала о том, что по глупости не купила ни хлеба, ни булочек.

– Ося! – Счастливый Регген не вошел, влетел в кузню, широким шагом преодолел расстояние от двери до меня и, гордясь собой, сообщил: – Мне только что сделали неприлично щедрое предложение!

– Это какое же? Переехать?!

Пусть я и дня в поместье не прожила, но уже не против отбыть.

– Нет! – «обрадовал» маг. – Обменять тебя на трость или трость на тебя.

– Чего?! Деревяшку… на меня? – иначе перехватила нож, обернулась. – Это кто до такого додумался? Врадор?

– Нет! Да…

– А поконкретнее нельзя?

– «Нет» в смысле не деревяшку, а место в списке буйных. А «да» в смысле Врадор. Он предложил на веки вечные избавить меня от трости… я выбрал тебя.

Иными словами, весь следующий год он продолжит тростью распугивать народ, а я бегать в поисках продуктов?

– Ну, спасибо!

Я отвернулась к печи, чтобы снять сковородки и выкатить картошку из пепла. Между делом сдобрила маслом салат, а кусочки яблок залила кипятком. Возникшая в кузне тишина длилась долгую минуту, по истечении которой Регген недоуменно вопросил:

– Это что, был сарказм?

– А вы чего-то другого хотели?

– Понимания и благодарности, – сообщил он глухо.

– А, ну тогда держите. Вот это за понимание, а вот это за благодарность. – Я всучила ему тарелки и указала на стол, который ящик. – Принять их можете там.

– И все?

Он не сдвинулся с места, посмотрел с осуждением.

– И чай еще, фруктовый. Когда настоится, тогда подам.

Маг зло прищурился, а после, словно бы что-то решив, расправил плечи и заявил:

– Вот поэтому и не отдал.

– Потому что готовить умею? – процедила я.

– Потому что молчать научена, – заявил он и королевской поступью направился к столу. Как истинный граф, аж засмотрелась и едва не пропустила появление пайков для голода

щих студентов. Портал из столовой ВАМа не звенел и не дрожал, открылся без предупреждения и выдал два подноса.

Задохлик подхватил их, не забыв о благодарности с клыкастой улыбкой:

– Спасибо, Нэсс.

Портал захлопнулся под испуганный вопль «Регген!».

– А там вас, одержимого, иначе кличут – по фамилии! – всплеснула я руками и тоже села к столу. – Регген, и как это вы успели проявить себя в академии? Вы, там как буйно помешанный, цветочки из клумб вырывали, наносили морок или обстреливали стены зданий?

– Хуже. Я там преподавал.

Он забрал булочки с подносов, одну отдал мне, вторую взял себе и принялся за обед. Первый кусок мяса вызвал у задохлика громкий протяжный стон, напугавший меня до седины.

– Что?! – запаниковала я, когда у Реггена закатились глаза, покраснели щеки, а руки сжались в кулаки. – Слишком остро? Горячо? Кость попалась и зуб расколола? Что?!

– Вкусно! – прохрипел этот идиот и с удвоенным рвением взялся за мясо.

Через минуту покончил с ним, печально посмотрел на пустую сковороду, а затем с вожделением на мою тарелку. Пришлось делиться и напомнить, что помимо мяса есть еще рагу и картошка. Зря напомнила, он за милую душу умял и это, а уже после более спокойно взглянул на салат.

– Из капусты… – расстроился проглот в обличье доходяги, вздохнул и отодвинул тарелку. – Спасибо, не буду. – И только я обрадовалась, что Регген наконец-то сыт, он потер грудь и вопросил: – А к чаю есть что-нибудь печеное? Желательно с мясом или птицей, в крайнем случае с картошкой.

– Нет. – Я покачала головой. – И сдается мне, я знаю, отчего сбежали все ваши помощники.

– Даже не догадываешься, – благодушно хмыкнул он и отправился за питьем.

День закончился тихо, незаметно и непримечательно, за исключением двух моментов. Первый: маг-хиляк в два присеста съел все, что я могла растянуть на неделю пропитания, а после не побрезговал студенческой едой. Второй: вместо двух вечерних пайков из академии сквозь окно портала приплыли деньги: три золотых, семьдесят четыре серебрушки, тридцать две медяшки и записка. «Просим более не беспокоить», – гласила она. И, как последний предатель, лишила меня надежды на помощь в кормлении некоторых бездонных. Граф-задохлик, получив отказ, не расстроился, а очень даже обрадовался.

– Завтра идем затариваться! – И, передав в портал подносы с пустой посудой, сказал: – Спасибо, Нэсс.

В ответ раздалось перепуганное: «Ой!» – а вслед за ним и колоссальный грохот. Довольный Регген закрыл пространственное окно, продолжил грызть яблоко и читать книгу, от которой минутой ранее оторвался. И этим спокойствием навел меня на неприятнейшую мысль о коварстве одержимых.

– Вы это специально!

– Что? Улыбнулся сейчас? Это был всего лишь знак вежливости, – объяснился он, не отрывая взгляда от страниц.

– Не сейчас. В обед! Вы специально этому Нэссу улыбнулись.

– Неправда… – начал граф-оружейник.

– Лжете! Как одержимый, что долгое время не доедал, юлил и в потемках покупал продукты, вы должны были сделать все, чтобы никто по ту сторону портала не догадался о личности получателя! А что делаете вы? Благодарите и зовете человека по имени… чтобы он уж точно внимание обратил.

– Русала.

– Да не все ли равно!

– Нет. Будь Нэсс гномом, он бы деньги не вернул, – ответил Регген, и я поняла, что устала и препираться не хочу.

Забрав из кузни подушку, одеяло и высохший тюфяк, я поднялась в комнатку под крышу. Спала без ног, без рук и практически полностью оглохнув к внешнему миру. И проспала бы до утра, если бы в волосы мои не полезло нечто живое, крупное и пищащее.

Крыса!

Это было первое, что я подумала, вскочив с постели. А обернувшись и увидев на подушке красные глаза, в этом окончательно уверилась. И то, что глаз у твари было на порядок больше двух, значения не имело. Я видела крысу, слышала писк крысы и совершенно не желала оставаться с ней тет-а-тет, особенно когда эта крыса вдруг подпрыгнула на метр в высоту и поползла по стене.

Святые угодники!

Не к месту вспомнилось, что в поместье вся живность боевая и агрессивно настроенная. Именно поэтому я вначале попыталась высадить дверь плечом, а потом уже вспомнила, что она на ключ закрыта… затем – что на щеколду… а после что ее блокирует еще и комод. Словом, когда я выскочила из комнаты, страх мой был настолько велик, что, столкнувшись в коридоре с крупным щенком, я вцепилась в него двумя руками.

Ну и пусть, что он лобастый, как бойцовский пес, желтоглазый, как волк, а пасть его полна зубов, коими не каждый оборотень может похвастать. Главное, он здесь и, возможно, голоден, а значит, задушит поганую крысу.

– Фас ее! – дала я команду, когда красноглазая тварь вылезла в коридор и издала противное «Пиу-пи».

– Гр-р! – рыкнул мой защитник и позволил ей уйти.

– А но… А ну, стой! – крикнула я, дернувшись следом.

Но вопреки приказу крыса еще быстрее побежала прочь. Легко спрыгнула с потолка на стену и, мелькнув на фоне окна, кажется, махнула мне лапкой – одной из восьм

. Паук?! Это, а еще и то, что щенок вцепился зубами в подол моей сорочки, остановило преследование в самом зачатке. Не совсем разобравшись, кто меня разбудил – крыса или паук, – я с укором обернулась к новому знакомому.

– И как это называется? Мало того, что сам ее не придушил, так и мне не дал.

В ответ он потянул меня к лестнице и даже с места сдвинул, а потом я уже сама за ним пошла, ибо слышать треск сорочки и знать, что она последняя, было неприятно. Особенно в свете того, что все закупки мои будут проходить в присутствии одержимого надзором Реггена. И надо же, словно прочитав мои мысли, щенок размером с теленка уверенно повел меня в сторону кузни. Поскребся в дверь, дождался, пока я открою, и отступил, освободив меня от своих зубов и таки наградив парой дырок на подоле.

– Ну, спасибо! – от всей души поблагодарила я.

На что он с грозным «Г-р-р» мордой указал на распахнутую дверь, мол, иди.

Я и пошла. И чуть не наступила на графа-задохлика, лежащего у порога. От проломленного черепа и сломанной шеи его спасло болезненное «О-о-о».

– Регген?!

Я зажгла кристалл у двери и обомлела.

– Ося?.. – выдохнул чуть слышно с ноткой надежды.

– Что с вами?

– Мне пло-о-охо.

– И с чего бы это? Вы так мало съели… и так много оставили, – не удержалась от сарказма, – только муку и крупу. Ах да, еще и капусту.

Мне были памятны несделанные пельмени, отбивные и беляши, лапша, холодец и суп из куриных ножек, салат из огурцов и помидоров, маринованные баклажаны, картошка как пюре, так и жареная, а еще ягоды, из которых я уже не сделаю ни компот, ни кисель, ни настойку.

Про яйца и молоко вспоминать не хотелось, ведь я так рассчитывала на блины и оладушки. Именно поэтому с капелькой злорадства я сказала магу:

– Так вам и надо!

– О-о-ося, ну ты и Зло-о-ося, – простонал болезный и попросил воды.

Чистой не дала, капнула кое-чего из своей аптечки, а потом долго слушала, как задохлик ругался между приступами «бэ». Ближе к утру, лицом зеленый и измученный, он меня все-таки поблагодарил, правда, сделал это своеобразно. Пообещал прибить, но позже. Иначе сказать, дал разрешение на дальнейшую травлю, чтобы это «позже» отсрочить.

– Вот глупый!

– Что ты сказала?

Граф-оружейник с подозрением покосился на меня.

– Ничего нового, – хмыкнула и улыбнулась. – Когда затариваться пойдем?

– О-о-о, – простонал он и уснул, а может, в беспамятство впал, кто знает этого доходягу?

Я его не знала, а потому каждый час проверяла ток крови и температуру тела. С одной стороны, на кой он мне сдался, развернись и беги, с другой – куда бежать, если некуда? За два месяца в столице единственная отрада – предательница кадров Турри и Регген с его «гостеприимством». Не появись одержимый на пороге агентства, у меня бы в тот день сгорела не только одежда, но и надежда на светлое будущее. А так хоть какие-никакие, а крупицы счастья все же есть. Аж целых две: крыша над головой и бесплатные порталы в любую точку королевства. Самого Реггена я из списка плюсов вычеркнула задолго до приступов обжорства и расточительности, когда он потребовал «свои» пять монет.

Я, конечно, гномка, но и из него рыцарь еще тот! Но в общем-то в бессовестности обвинять его не стоит. За весь день задохлик проснулся лишь два раза, и оба раза по нужде, справить которую он полз самолично. Ни предложение о помощи, ни заранее принесенный горшок не смогли остановить Реггена на пути к цели. Правда, сделав свои дела, он у этой цели засыпал, и, не будь у меня четвероногого помощника, таскала бы я мага сама от нужника до тюфяка. И вот что удивительно: только маг закрывал глаза, лобастый щенок появлялся в дверях, и наоборот, стоило задохлику вздохнуть, просыпаясь, щенка как не бывало. И не только его. Слизняки и пауки попрятались тоже и даже признаков жизни не подавали. Ни новой блестящей дорожки на подступах к подвалу, ни паутинки под потолком. Все замерли, словно выжидая, и я вместе с ними.

А чтоб время впустую не прошло, взялась за теоретический подсчет студенческого пайка, раз на практике он провалился. И как я ни пыталась соблюсти соотношение вкуса, качества и цены, так и не смогла. За тридцать четыре медяшки получалось либо меньше блюд, либо хуже качество, либо порции мельче прежних – никакой конкуренции академической столовке, хоть берись пирожки печь из капусты, отобранной у слизняков. Мука дорогая, зато начинка почти бесплатная. Одна луковица, четверть кочана капусты, масла в общем пять-шесть ложек, и вот тебе двенадцать пирожков на двадцать восемь медяков, и на шесть оставшихся медяшек – половник нормального компота… Или ненормального чая с веточками вишни и малины, березовыми сережками, ромашкой, мятой, липой, шиповником, кизилом и даже дубовой корой.

Вспомнила о дубе, а вслед за ним и о дубовой палице, вещдоком оставшейся в суде, вздохнула тяжко и окончательно пробудила задохлика. Щенок мгновенно исчез, граф устремился к цели. В этот раз не ползком, а на четвереньках – болезному явно стало легче. О чем он заявил

о возвращении, держась за стенку и стараясь унять дрожание в коленцах.

– Ося, я очень сожалею, что ты не мужчина.

– Я тоже. С такой радостью дала бы вам по шее.

– За что? – возмутился он и, цепляясь за полки, медленно направился к шкафу. И правильно, по кузне ползать сподручнее было в портках, а вот разгуливать лучше в брюках.

– За порчу продуктов, срыв опытной работы и пустую трату денег!

– Что значит, пустую?!

– А вы еще скажите, что еда пошла вам впрок. Ползолотого псу под хвост и сорок медяшек туда же.

– Ну, Злося из Ллося, подожди… – прохрипел маг, открывая шкаф. И уже его глубинам сообщил: – Приду в себя, поговорим.

– О вашем обжорстве?

– О твоем нахальстве! – рявкнул он и закашлялся.

– Водички? – с тревогой предложила я.

– Спасибо, не надо. Твоей водички я уже попил…

Регген взял свои вещи и попросил меня выйти.

Вот только его стыдливость ему же боком и вышла. Едва я закрыла дверь и отправилась к лестнице, как сзади раздался грохот и почти сразу же из-за поворота выглянул щенок.

– Упал? – спросила я и в ответ получила кивок.

– Шишку набил?

Кивок повторный.

– Так, может, не трогать? Глядишь, к утру дойдет…

– Гр-р! – ответил четвероногий заступник, и я отправилась спасать задохлика.

Брюки на графа-оружейника я натягивала под сиплое: «Не надо, я сам», рубашку застегивала под мрачное: «Я попросил бы не трогать…», а листы капусты к шишке прикладывала под грозное: «Хватит смеяться!»

– Ну, знаете, это трудно. У вас тут третий глаз намечается, и я все думаю, это будет второй левый, второй правый или новый вид – срединный.

В ответ маг сердито засопел и поджал губы.

– Не стоит расстраиваться, – увещевала я. – Лучше приобрести, чем потерять.

– Ранее я бы согласился с этим, но не сейчас, – многозначительно глянул на меня. – Уйди.

– Из Бурфо? – уточнила я.

– Из мастерской.

– Вообще-то тут у вас еще и спальня, кухня, кабинет…

– Ося, – прошипел он, и я подчинилась.

А ночью пошел дождь.

Глава пятая

Ввиду крайней слабости мага уйти он не смог, а потому спали мы вместе: я, задохлик и щенок. Последний явился ближе к полуночи и исчез в утренних сумерках, едва Регген всхрапнул и по глупой привычке решил меня обнять.

– И все-то вам хочется с носом расквашенным ходить, – пробурчала я, и наглая рука остановилась на полпути к моей груди.

– Ося? – прохрипел граф-оружейник.

– Она самая. Живая и даже не покалеченная.

– И это после второй ночи новолуния, – заметил с неподдельной радостью.

Тут я вывернулась из его объятий, чтобы сообщить:

– После третьей, вторую вы пробле…

– Спасибо, что напомнила, – процедил он, прожигая меня взглядом.

– О, можете не благодарить. Ваше спасение было действительно приятным делом. Еще никогда я не получала столько удовольствия…

– От чужих страданий? – вопросили у меня.

– От скорого возмездия.

– Опять продукты вспомнишь? – заломил маг бровь и посмотрел с ехидцей.

– Тросточку, – хмыкнула я. – А продукты вы мне еще отработаете.

– Надеюсь, дегустатором?

– Надейтесь!

Уже через полчаса, размазывая по тарелке чуть присоленный вареный рис, Регген понял, как промахнулся в своем предположении. Он голодным взором осмотрел кузню на наличие мясного. Понятное дело, ничего не нашел и печально воззрился на меня.

– А что-нибудь еще к каше есть?

– Вода, – ответила я, не отвлекаясь от правки списка.

– А более сытное? – протянул граф-задохлик с жалобной ноткой, словно это не он умял все позавчера.

– Салат… капустный.

– Воздержусь.

– И правильно, от него вам будет хуже. А вот каша в самый раз, – сообщила я, активно вычеркивая из перечня ближайших покупок мясо, сало, подчеревок, рыбу, птицу, яйца и молоко. Оставила ягоды и дрожжи, добавила лук, секачку для капусты и бутыль с маслом подсолнечника.

– Сомневаюсь, что эта каша мне понравится, – заметил маг, даже не думая завтракать.

– Не понравится, но выхода нет. С этого дня вы на злачной диете.

– Это еще почему? У нас разве кончились деньги?

– Не кончились. Просто я ничего сверх меры не куплю, и в очередной раз объесться вам не позволю. Нет продуктов – нет проблем. Нет проблем – нет упреков в жестокости.

– Я в таком не упрекал…

– Скоро будете.

Так оно и получилось. Едва мы вышли из портала в деревеньке Тминь, что соседствовала с Ллосем, Регген заговорил о моем жестокосердии, упрямстве и редкой гадости. А вокруг бурлила жизнь, то бишь рынок! Торговцы развешивали над прилавками сладости и копчености, расставляли румяную сдобу, сладким сиропом заливали фрукты, варили пиво и кисель, дарили покупателям алые ленточки и поздравляли с первым днем первого зимнего месяца.

– Это ярмарка! Деревенская зимняя ярмарка Благодати! – стенал задохлик, в отчаянии прижимая к груди трость и пустую корзинку. – Праздник, почитаемый всем народом Дагатии… День благодарности за плодородную землю и хороший год! Лучший день месяца, единственный день в сезоне, когда

можно и нужно пировать!

– Да-да, – покивала я в такт его словам и не подумала согласиться.

– Ося, тут такие запахи, – заметил несчастный отравленец, едва научившийся твердо стоять на ногах, – вкусности, сладости… Пиво, в конце-то концов! – воскликнул он, остановился, с вожделением принюхиваясь: – Мясные колбаски. Сочные, манящие, только с огня.

– Да-да…

– Ос-ся! – взвился маг.

– Да хоть Злос-ся, – перекривила я. – Вы на диете, Регген!

– Но так нельзя! Я голоден.

– А кто вам виноват?

– Ну, знаешь… с меня хватит, – процедил он сердито, развернулся и пошел в направлении лавок.

– С меня тоже хватит, – решила я, но не смогла не задать последнего вопроса: – Регген, а вы какой цвет предпочитаете, белый или черный? Мне-то все равно, гроб закрытым будет, но коли вам в нем лежать…

– Что-что? – Маг вернулся назад. – Я не понял…

– А чего непонятного? Все просто: огласите последнюю волю покойного и ешьте что хотите.

– Так я?.. – начал он и сглотнул.

– Так вы, – подтвердила я и забрала корзинку из дрогнувших рук задохлика. – К слову, не желаете передать мне права на поместье и хоть что-то рассказать про щенка?

– Какого щенка? – Его голос осип.

– Который прячется, едва вы проснетесь. Не знаете такого? – поняла я по недоуменному желтому взгляду и пожала плечами. – А он за вас переживал, сторожил, защищал… Так он не ваш? Нет? Тогда будет мой!

Толкнув дверь лавки с ножницами и иглой на вывеске, я вошла в светлое помещение, приветственно махнула продавцу и проникла в святая святых швейной мастерской, что скрывалась за портьерой. Скользнула взглядом по деревянным панелям стен, ажурной ковке примерочных и торговых полок, по диванчикам и пуфам, стойке с резными вензелями и задержала дыхание, чтобы скрыть завистливый вздох.

Вот как нужно собственное дело развивать, вот куда нужно деньги вкладывать, чтобы они полноводным потоком текли не только в карманы, но и счета в банке наполняли. Вот она истина! И если раньше у меня с личным делом трижды ничего не вышло, то теперь я верила в прорыв, победу и Реггена, с которым можно договориться. Именно поэтому решила восстановить свой гардероб, а также приобрести форму продавца: с чепцом, фартуком и десятком белых перчаток – визитной карточкой чистой на руку торговли. Здесь же я намеревалась оставить заказ на сапоги и узнать последние новости из Ллося до того, как обо мне доложат свекрови.

Но стоило заказать все необходимое, как рядом со мной открылся портал, и мрачно взирающий из него задохлик предложил поторопиться с выбором.

– Только не говорите, что вы уже успели отведать колбаски.

– Нет, тут за колбаской прибыла знакомая тебе… дама.

– И вы ее испугались? – вопросила я, старательно скрывая накатившую вдруг панику.

– Я вспомнил, куда ты от нее в прошлый раз убежала, – ехидно ответил он и пальцем поманил меня к себе.

– Но я еще ничего не узнала…

– Осенька! – вдруг раздалось от двери мастерской и спровоцировало мой прыжок в объятия мага.

Задохлик меня не только удержал, еще и на руках подкинул, чтобы затем аккуратно поставить на каменную мостовую в Акри, еще одной соседствующей с Ллосем деревеньке. Здесь также проводилась любимая во всей Дагатии ярмарка, но была она в основе своей рыбной. А еще здесь продавались лучшие сковородки и чугунки. Как раз то, что мне нужно приобрести.

– Как хорошо, что мы сюда заскочили! – радостная, я подхватила Реггена под руку и повела за собой.

– Тут не так вкусно пахнет, как в деревне Тминь, – признался он. – А я и представить не мог, что ты склонна кого-то бояться.

– Вы просто незнакомы с Ленией Рябой, моей свекровью.

– Так ты замужем? Неужели нашелся смельчак, решившийся на такое?

И вопреки наигранному ехидству граф-задохлик аккуратно от меня отстранился.

– Как нашелся, так и потерялся, – ответила я, возвращая мага назад. От воды веяло холодом, на его пути мой плащ был плохой преградой, а вот Регген – сносной.

– Сбежал и надежно спрятался? Или попросту исчез?

– Ага. Умер.

– Хм, надежнее некуда… Надеюсь, не от голода?

– От глупости. Он не послушался меня и поступил по-своему.

Я улыбнулась знакомым прохожим, что с любопытством рассматривали одержимого оружейника, и покосилась на него сама. Серьезный до невозможности, он шел, сузив глаза и поджав без того тонкие губы. Видимо, вспомнил, как его самого хотели стереть с лица земли.

– А дальше что?

– Как обычно: прощание, похороны, поминки.

Я повернула направо и повела мага в узкий проулок между лавками, совсем забыв, что местные жители чуть выше меня, а рекламные вывески и торговые образцы находятся на уровне графской головы. «Бум!» – грозно поприветствовал задохлика чугунок. «Хрясь!» – поддержала его вывеска на стреле. «Бдзынь!» – отозвались горшки с цветами.

«Святые угодники!» – это уже я, вцепившись в мага, и не позволила ему устроиться на земле. Оглянулась в поисках помощи, но никто не выглянул из лавок на грохот, да и сам переулок слов

о бы потонул в тишине.

– Регген! Ре-е-ег-ген! – тщетно позвала я, похлопывая одержимого по щекам. – Граф Лофре, вставайте. Хватить лежать, вы уже бледный… нет, серый… синий! Святые угодники, вы что, собрались умирать? Регген?! – воскликнула с надрывом, но ответной реакции так и не добилась.

Вернее, добилась, но не той – рядом с нами объявился щенок.

– Привет, лобастый. А ты тут какими?..

– Гр-р! – ответил он и с укоризной воззрился на меня.

– Я не виновата. – Непризнанный помощник мага фыркнул. – Это правда! – Фыркнул повторно, чем меня раздосадовал и разозлил.

Надо же, какой строгий. Где ж раньше-то был?

– Не тебе судить, а ему… как очнется, – кивнула я на неподвижно лежащего бездыханного графа. – Можешь его к стене оттащить? – Меня удостоили тяжелым взглядом, пришлось пояснить: – Это чтобы на него местные жители в подпитии не наступили.

Мне не поверили.

– Не хочешь тащить – сторожи! Я за подмогой.

– Ряв! – вякнул щенок, дернул хвостом и открыл портал в поместье.

После чего деловой как никто вцепился зубами в плащ мага и потащил его в проход, через коридор в кузню, на тюфяк под столом. Уложил со всяческим удобством и вернулся ко мне, крайне удивленной и безмолвной. Портал он закрыл все так же хвостом и мордой подтолкнул меня в направлении лавок. Мол, иди. Я и пошла, и даже купила желанные чугунок и здоровенные сковородки, затем чайник и чашки, пару банок с вареньем, а после и все то, что оставалось в списке. Лобастый без возражений таскал покупки в Бурфо, попутно проверял самочувствие задохлика, возвращался и на вопрос: «Все еще спит?» – отвечал беззаботным: «Гр».

В тишине и спокойствии мы пробыли несколько часов, пока щенок не попытался залезть мне под подол. Понятное дело, под платьем уже была отнюдь не маленькая я, а потому в моих ногах он не поместился. Потянул на себя плащ и сжался, когда на нас из-за поворота выпрыгнуло Нечто. Огромное, мохнатое, звенящее цепями.

Оно с ревом понеслось по улочке, перепугав прохожих, сорвав все рекламные вывески и расколотив торговые образцы. Выскочило на площадь, повернуло направо и побежало, что примечательно, поджав хвост. Словно не охотится, а прячется и, гадость такая, для схрона выбрал не лес, а жилые кварталы.

– Вот сволочь! И никакой на него управы, – буркнула я и чуть не получила по лицу той самой управой. Благо щенок исчез, я успела отступить от объявившегося рядом стража и увернуться от вскинутого им арбалета, затем и вовсе ушла в открывшийся сзади портал. Правильнее сказать, не ушла… улетела, в очередной раз оказавшись в руках обозленного задохлика.

– Ос-ся! – прошипел он.

– Очнулись?! – обрадовалась я.

– Да уж не помер. – Он приблизил меня к осененному синяком и ссадиной лицу, дабы мрачно потребовать отчета: – Где ты была?

– Ходила за покупками.

– Три часа? – вопросил с ехидцей.

– Ровно столько, сколько вы без сознания провалялись.

Кое-кто явно решил подловить меня на лжи:

– И где покупки?

– Сзади вас, – кивнула я в сторону печи, где щенок аккуратно все сложил. – А теперь, если ваша совесть позволит, я хотела бы заняться своими делами.

– Хм, хочешь сказать, что дрожащие руки тебе совсем не помеха? – И пока я смотрела на свои руки с недоумением, одержимый маг зло усмехнулся и повторил: – Ося, где ты была? Кто на меня напал? И что тебе обещали за мою голову?

Опять он за свое! И все-то ему мерещатся убийства и побеги.

– Была все там же, в Тмине. Напали на вас котелок, вывеска и горшок… мощение тоже стукнуть пыталось, но я не дала.

– Какие странные клички у головорезов.

– И не говорите, – поспешила я согласиться. – А самое обидное, за вашу голову никто ничего не обещал, вы сами на них напали. Получили по темечку и вырубились у меня на руках.

– Что дальше?

– Дальше, как по заказу, рядом появился щенок. Вцепился в вас зубами, и… – на этом моменте повествования маг сглотнул и прикрыл горло рукой, даже жаль стало говорить правду, – …и оттащил в поместье на тюфяк. Далее я покупала, он сопровождал. Все.

Задохлик шумно выдохнул и позволил себе кривовато улыбнуться.

– Так ты все три часа ходила с этим… щенком по лавкам? – Я кивнула. – Ургена Врадора не встретила? – Кивнула повторно, но уже куда более задумчиво. – И заманчивого предложения от него не получила?

– К сожалению, нет, – ответила честно и под сузившимся взглядом желтых глаз сбивчиво пояснила: – Иначе бы я столько не потратила! Четыре золотых и семь серебрушек…

Регген, что еще минуту назад держался отстраненно, вдруг рассмеялся, взял меня за плечи и встряхнул.

– Неужели дрожь из-за трат? Ося, признавайся. У тебя золотая лихорадка или аллергия на пустой кошель?

– Не издевайтесь, лучше дайте коньяк.

Я сжала дрожащие руки в дрожащие же кулаки, отчетливо понимая – перетрусила.

– Выходит, испуг, – подвел черту задохлик. Невесть как выудил из стола бутылку, затем стакан и вопросил: – Или просто замерзла?

– Да какая разница, – отмахнулась я и взяла все в свои руки.

– Ося

не стоит! Ося, это очень коварный напиток, его запрещено давать дамам! – предупредил маг, когда я от щедроты души плеснула в стакан много больше глотка и осушила его, не поморщившись.

– Регген, не первый день под одной крышей живем. Пора уяснить, я не дама. Гномка. Меня ваше питье не берет, да и, в общем, мало что берет, тем более – пугает…

И пошла я разбирать покупки, ставить опару и разогревать рис на обед: сладкий, с запеченным яблоком – для себя и чуть подсоленный – для мага. Мрачного мага, который явно пожалел коньяк и теперь втихую негодовал второй час подряд.

– Неужели ничего не боишься? – шипел он, не отходя от меня ни на шаг и мешая замешивать тесто.

– Ну… разве только крыс?

Я подвинула Реггена плечом, а затем и вовсе указала на стул со словами «сядьте и не шевелитесь».

Сесть не сел, но отойти соизволил.

– Почему крысы?

– Они с голодухи могут живого загрызть.

– Не только они, – заметил граф-оружейник, покосившись на свою давно остывшую кашу.

– Ой, ешьте и не начинайте! А не хотите, так вспомните про шелк.

– Хорошо, тут точка. – Он зачерпнул ложку риса и замер с нею у рта. – Но в Акри ведь что-то было? То, что тебя обозлило, возмутило?

– Возмутили цены на муку, в столице она куда как дешевле.

– Потревожило? – продолжил расспрос граф.

– Щенок потревожил. Под юбку полез, а после забился в ноги и чуть меня не уронил. И все из-за зверя…

– Какого зверя? – насторожился маг и отложил тарелку.

– Трудно сказать. Большого, лохматого, на оборотня похожего, но те размером меньше раза в три и не такие бестолковые. Вот этот удивил так удивил. Выскочил на нас в проулке и, гремя цепями, побежал в жилые кварталы, – припомнила, как дело было, нахмурилась. – Все вывески сорвал, тенты над лавками покорежил, бестолочь хвостатая! А вот арбалетчик из стражей озадачил. Он словно меня не видел, стал слишком близко и чуть не задел. Если бы не ваш портал, я бы получила по лицу отдачей от тетивы.

– Загоняли кого-то из озверевших одержимых. Новолуние! – Регген протяжно выдохнул. – Путь в твою деревеньку нам теперь заказан.

– С чего вдруг?

– Потому что все шарахаться начнут, как от прокаженных. Урген Врадор ест свой хлеб не зря. – Задохлик с тоской посмотрел на вымешиваемое мною тесто, вздохнул повторно, и явно не по теме. – Он сделает все, чтобы в вашей округе стало известно о красных тростях.

Я совсем не понимала его расстройства.

– Узнают, и что?

– И все начнут бояться. Кто-то специально дразнить, кто-то презирать, а в большинстве своем все будут прятаться… опять.

Вот уж вряд ли!

– Не будут. Вы плохо знаете ллосевцев. Они не бояться начнут, а охотиться. Вывесят доску почета, присудят победителю денежный приз и каждый год будут подсчитывать пойманных, покалеченных или же нечаянно убиенных одержимых.

– Ты шутишь…

– Говорю исходя из опыта. Я с палицей с детства знакома, потому как на медведя-шатуна ходила вместе с отцом. Прекрасное было время! Мороз, солнце слепит, сугробы втрое выше меня, и я… Сижу без дела под елью, палица оттягивает руку, манок прилип к губам. Красота!

– Красота? Сколько тебе было лет?

– Шесть полных, – ответила я с улыбкой.

– И что хорошего?! Маленькая гномка в лесу, наводненном хищным зверьем, да еще с манком, – перечислил маг и оторопел, видать, от догадки. – Ты была за приманку?

– Ну да! И приманкой, и загонщиком… да кем угодно, лишь бы опять в плотницкой сидеть не пришлось.

Он хотел спросить что-то еще, но тут рядом с ним зазвенела капля портала. После коротких переговоров с постучавшимся в поместье Регген засобирался. У этих сборов, как и у прошлых, была одна и та же причина – он забыл про ужин с герцогиней. Уходя, обещал вернуться, а меня просил не сбегать.

Да куда уж мне! Если я поставила тесто, и осталось только придумать, как у слизней капусту взять. Прийти с ножом и корзинкой, с гостинцем или перво-наперво сообщить о своем визите, а затем уже явиться? В то же время как сообщить? Записку написать или проорать на все поместье, что я вскоре приду, и не просто так? И не понять, они меня примут или разглядят во мне угрозу.

– А, была не была!

Прихватив корзинку, нож, морковку, спустилась вниз. В подвале было темно и очень влажно. Магический кристалл, ярко светящийся в кузне, с каждой пройденной ступенькой становился все более тусклым и прозрачным. Словно это не его я добрый час продержала в натопителе печи, не он мерцал фиолетовыми гранями, сообщая о своем заряде, не его Регген нахваливал как лучшего помощника для мага. И стоило мне только ступить на пол подвала и опустить у ног корзинку, как эта гадость многогранная чихнула мелкой вспышкой и потухла. Оставил меня тет-а-тет с тишиной, мраком и стойким чувством – в подвале я не одна.

Глаза к темноте еще не привыкли, на ум пришел Солом Дийе, его опасливый взгляд на спуск в подвал и почти безоговорочное принятие лжи о главной самке среди слизней, обоеполых и вроде как боевых. И почему-то мне совсем не захотелось

идти ни на ощупь, ни со светом, ни одной. А стоило так решить и подняться на ступеньку, как из глубины подвала поднялся гул, и что-то крупное и тяжелое покатилось в мою сторону, издавая неприятный свистящий звук. Был ли это камень или слизняк в броне, разглядывать не стала, бросилась наверх, позабыв о корзинке.

Я не врала задохлику, говоря о детстве. Да и об отсутствии страха тоже не лгала, однако с неизведанным предпочитала встречаться средь бела дня, а не в потемках. Именно поэтому для второго спуска в подвал я взяла три факела – ножки сломанного стула – и новый кристалл.

Магический подлец потух, едва я сделала от лестницы крошечный шаг. Факелы погасли со странным «плюх», так и не позволив найти оставленную корзинку. А ведь я ее у лестницы на пол опустила. И куда она укатилась? Потерев переносицу и пару раз вздохнув, я пошла наверх, чтобы вновь вернуться со светом.

В этот раз поступила умнее, сделала масляную лампадку в стакане, накрыла ее стеклянной лейкой из запасов мага. Благополучно спустилась вниз и обнаружила пустую корзинку в десяти шагах от лестницы. Нагнулась, чтобы ее поднять, и вновь оказалась в темноте. И не потому, что лампадка погасла, а потому, что ее у меня выдернули из руки и утащили со знакомым грохотом по плитам пола.

– Куда?!

Сдуру, а может, из-за коньяка, я побежала за воришкой, углубившись в подвал еще на сорок шагов, пока мелькавший огонек лампадки не погас и пространство вокруг не засвистело сотней раздражающих переливов. Слизни таки решили пойти на контакт! А я-то думала, придется капусту с боем забирать. Радостная, прижала к груди корзинку и с нескрываемым удивлением не нашла в ней ни морковки, ни ножа, только дыру внушительного размера.

– Не поняла…

На ощупь исследуя безвозвратно испорченную вещь, я вспомнила, как долго ее выбирала, как исступленно торговалась под осуждающим маговским взглядом, как, довольная, заплатила серебрушку, а использовала корзинку всего раза три. Одним словом, деньги на ветер, время на ветер… Обидно стало до зубного скрежета и сжатых кулаков. Ты к ним со всей душой, а они…

– Это кто сделал?! – рявкнула я, потрясая ополовиненной плетенкой, и в подвале наступила настороженная тишина. – Кто, спрашиваю? – Тишина стала явно удивленной. – Какая гадость осмелилась? – продолжила я. А в ответ ни звука, ну так я и словесного отчета не жду, требую: – А ну выйди сюда, покажи свою морду!

В темноте послышался шорох, затем тихий звук скольжения справа и совсем рядом – вопрошающий свист. И перелив интересный такой, трактуемый не иначе как: «Я укусил. Ну и что с того?!»

– Как – что? – взъярилась, отшвырнув некогда лучшую в мире корзинку. – Сейчас я сама от тебя откушу!..

– Фью-ю-ю?! – просвистела многоголосая темнота.

– Конечно, я!

Чтобы точно поверили, ткнула в себя пальцем, засучила рукава. И только шагнула в направлении звука от наглой морды, как эта мерзость отползла назад. Замерла на несколько мгновений и с пронзительным свистом укатилась, оглашая подвал и подавая дурной пример остальным. Коему они все последовали!

– Куда? Стоять! – крикнула я, и голос мой потонул в грохоте улепетывающих во мраке слизней. – Да что такое? Стойте, я еще не договорила!

Попытка хоть кого-то на ощупь поймать и удержать не увенчалась успехом.

– Эй… – окончательно расстроилась, когда гул утих, и теперь уж точно осталась одна, без корзинки, капусты, света и ножа. – Ну и что теперь делать?

Спросила, ни к кому не обращаясь, но мне ответили:

– Гр-р!

– Лобастый?! Ты-то мне и нужен, – искренне обрадовалась я двум желтым огонькам щенячьих глаз. Попросила о помощи с капустой и только потом сообразила: – Погоди-ка, если ты здесь, то… Где сейчас валяется Регген?

Глава шестая

Граф-задохлик действительно валялся, вот только не в одних из гостевых покоев герцогских хором, а в карете, близ которой тепло прощались, по всей видимости, хозяйка дома и светловолосая дамочка эльфоподобной наружности. И вот эта высокая, стройная, изящная, надменно-прекрасная заверяла, что глаз с Реггена не спустит, да и вообще заберет его с собой, в Дрезен – столицу Гросса, соседнего с Дагатией королевства.

Услышав это, я в очередной раз ощутила, как мое собственное дело ускользает из рук, а вместе с ним и шанс на безбедную жизнь. Не будет мага – не будет бесплатного жилья, порталов и дешевых пирожков. Только хотела выйти из кареты, куда лобастый открыл переход, и вмешаться в диалог, как вдруг щенок зубами удержал меня за платье. И правильно сделал.

Именно в этот момент статная герцогиня аккуратно поправила шляпку и вопросила:

– Эллен, вы уверены? Будь граф простым человеком или же рядовым военным, его выезд не вызывал бы сомнений. Но Лофре оружейник. Один из лучших мастеров Дагатии.

Вот так новость… Я села рядом с Реггеном и теперь уже иначе посмотрела на него.

– Не беспокойтесь. Он давно ничего не мастерил, – беззаботно ответила так называемая Эллен. – Его выпустят без возражений.

– Да, пять лет

огромный срок. – И все же одержимость не помешала ему преподавать в Верхней Академии Мастеров…

– Откуда он не далее как в прошлом году был с треском уволен.

– Вы хотели сказать, в марте этого года. Когда вы отказались от предложения его сердца и руки, – не согласилась герцогиня, и дамочка едва заметно сморщила нос. А затем легко и просто превратила гримасу неудовольствия в слезливое недоумение.

– Но я не знала… Я не могла предположить, что мой отказ так на него подействует!

– Так отказала или боевиков наняла, чтобы мага устранить? – вопросила я громко. Но не была услышана, да и замечена тоже не была. Странно. Покосилась в сторону окна и вздрогнула, не увидев себя в отражении. – Святые угодники! – наклонилась, отошла, присела. Нет меня! – Это что же, я невидимка безголосая?

Лобастый тихо рыкнул, не отрывая взгляда от красотки снаружи.

– …вы огласили его во всеуслышание на балу, – между тем заметила хозяйка дома.

– Да уж, невеста! Лучше бы отравила, – посетовала я и покосилась на мага, – а может, уже и отравила. Не зря же щенок за мной прибежал.

– Это неудивительно. Я боялась переезда в Бурфо, – парировала Эллен. – Но теперь… теперь я готова искупить свою вину. Я заберу Вардо с собой и более не позволю ему прозябать в полуразрушенном поместье, прятаться от мира и от меня!

И на этой пафосной ноте дамочка залезла в карету.

– Прощайте, герцогиня.

– Прощайте, баронесса, – тихо ответила та.

Карета тронулась с места, увозя нас в неизвестном направлении неизвестно с кем. Ибо не успели мы отъехать на приличное расстояние, с Эллен слетел морок, и на месте бывшей маговской невесты оказался немолодой, коротко стриженный мужик в шелковом платье, меховой накидке и драгоценностях. Маг!

– Лобастый, это что, не примирение, а похищение? – Щенок кивнул, и я не сдержала негодования: – Ты почему раньше не сказал? – Он вздохнул и потупился. – Так хоть бы предупредил – веревку взять или нож… палицу. С голыми руками на мага идти негоже, одной левой скрутит.

Посмотрела на бывшего дамочку и то, как он аккуратно снимает с себя украшения, чтобы еще аккуратнее сложить их в мешочек, мысленно прикинула силы противника и решила:

– А, ладно, чего уж там! Справимся без оружия. Открывай портал в поместье. Я отвлекаю этого в шелках, ты утаскиваешь задохлика. На все про все тридцать секунд, пока этот вот, – я ткнула пальцем в похитителя, – побрякушками занят.

Вроде бы сложного ничего, но лобастый опустился на пол, накрыл голову лапой и заскулил. И так протяжно и заунывно у него это получилось, что я сама чуть было не прослезилась. Вернее, прослезилась бы, не вздрогни Регген. А так… Он дернулся, я дернулась, мужик на противоположном сиденье ругнулся и пульнул в графа чем-то сиреневым. Тряхнуло всех: графа и щенка от боли, меня от ужаса.

Похититель же, довольный собой донельзя, крикнул возничему: «Езжай к портовой арке!» – вытащил из-под сиденья невидимый до поры сундук, открыл его и начал переодеваться. И не во что-нибудь обыденное – ничем не примечательный костюм путешественника или работяги, – а в красную сутану духовника из пыльной Т’Агро, еще одной страны соседа. Не забыл про украшения, надлежащие сану, и, чтобы соответствовать святым отцам во всем, надел на себя ватное пузо и ватный же зад. В него-то щенок и попытался вцепиться, едва мужик наклонился вернуть на место сундук.

– Куда?! Нас заметят! – воскликнула, поднимаясь.

Тут карета качнулась, и я вместо того, чтобы схватить лобастого, повалилась на бессознательного Реггена. И свершилось чудо! Он очнулся, а его четвероногий помощник исчез, не успев навлечь беду. Ну, он-то не успел, зато с этим лихо справился задохлик.

– Ося, это ты? – прохрипел несчастный под моим немалым весом.

– Я, – ответила я и слезла с болезного за миг до того, как он получил уже черный «бодрящий» разряд.

– Спасайся! – посоветовали мне, теряя связь с миром и наведенным мороком.

И на вопрос «как?» ответил уже вернувшийся щенок:

– У-у-у!

Откормленным бычком лобастый больше не был, уменьшился до размеров подслеповатой крохи, легко умещающейся на ладони. На моей ладони…

– И что ж мне с вами делать-то?

Я прижала дрожащую малютку к груди и с беспокойством посмотрела на Реггена.

Он и раньше выглядел нехорошо, ну а теперь – после отравления, трех ударов головой о чугунки и двух магических разрядов – был вовсе плох. Так плох, что похититель, бросив взгляд на бесчувственного мага, тут же потянулся проверить его кровоток. На руке ничего не нащупал, коснулся шеи и со вздохом облегчения отсел.

– Гони быстрее! – крикнул он вознице. Щелчком пальцев вызвал на себя морок толстощекого косоглазого мужика и процедил, поглаживая накладное пузо: – Издохнет раньше срока, поплатимся головой.

Карета ускорилась. И я теперь держала не только щенка, но и задохлика, норовящего упасть с сиденья. На мое счастье, мы вскоре остановились в парке за столицей, чтобы кое-кого подвезти.

Эллен. Судя по всему, настоящая и не менее прекра

ная, чем подставная, грациозно поднялась со скамеечки и просеменила к карете.

– Вы долго, святой отец, – заявила она, когда грум в черной ливрее распахнул перед нею дверцу и помог подняться в салон.

– Возникли трудности, – ответил лицедей и вручил ей мешочек с драгоценностями.

– Какие? – И только сев рядом с духовником, оправив платье и манто, она обратила внимание на бывшего жениха. Вздрогнула. – Это Регген?! Что… что вы с ним сделали? – прошипела Эллен, наконец-то показав истинные эмоции. Гнев, сожаление и, возможно, боль… за себя.

– Всего лишь немного отравил пыльцой из вашего перстня. Забавная вещица. Эльфийская, я прав?

– Ах ты ж, скот! – вырвалось у меня.

– Эльфийский, – оторопело подтвердила дамочка и взвилась не хуже фурии: – Как вы посмели использовать любовный порошок? Вы хоть знаете дозу приворота? Вы… Святой отец, если вы переборщили, Регген всю жизнь будет меня преследовать!

– Было бы кого, – возмутилась я.

– Будет. Если выживет, – хмыкнул «духовник», испугав не только Эллен, меня, но и щенка, ткнувшегося носом в мое плечо. – Из-за вашей беспечности я был вынужден обороняться.

– Вы, верно, шутите! Я сделала все согласно вашим предписаниям.

– Тогда вы, верно, знаете, что это, – процедил он сквозь зубы и словно из воздуха выудил красную трость. Ту самую трость, что я забрала у Ургена Врадора и вручила задохлику.

– Подделка, как вы и просили, – пожала плечами коварная бывшая невеста графа. – Совсем недавно Регген сломал свою трость, и ему доставили идентичную… три идентичных, – поправилась она под строгим взглядом «святого отца».

– Это подлинник, который вам в срочном порядке необходимо уничтожить, – зло ответили ей и вручили трость в дрогнувшие руки.

– Это не входило в нашу сделку! Я должна была лишь подменить трости…

– Теперь входит. Или вы не желаете получить свои бумаги?

Все так же, из воздуха, похититель Реггена выудил три красные папки, при виде которых Эллен поджала губы и нехотя произнесла:

– Я согласна. Будьте вы прокляты.

– Всенепременно.

Подставной духовник передал ей папки, крикнул вознице: «Остановись!» и высадил дамочку в тихом пригороде рядом с новенькой мельницей.

Далее до самой портовой арки мы ехали медленно. Я успела просчитать с десяток вариантов побега, провальных в основе своей, щенок уснул в моих руках, Регген не издал ни звука. А похититель вновь переоделся. В этот раз в неприметный черный костюм, какие носят нотариусы и гробовщики. Отличительным знаком первых является белая манишка, вторых – широкополая черная шляпа. В сундуке лицедея имелись оба предмета, и мужик долго бы думал, какой взять, не зазвени рядом с ним маленькая серебряная капля. Он открыл ее до размеров блюдца и, не скрывая лицо мороком, поприветствовал стучавшегося на шипящем языке.

Я затаила дыхание, пытаясь определить подданство похитителя, но не успела.

– Сколько переходов запланировано? – спросили из портала на чистом дагатском. Голос был мужской, грубый, привыкший командовать. Не иначе военный.

– Три. К вам прибудем с моря, – отрапортовал похититель, отложил шляпу и надел манишку.

Плохо дело, к морю выходит целых семь королевств, среди которых нет ни упомянутого Эллен Гросса, ни родного для духовника Т’Агро.

– Что с грузом?

– Немного помят. Но все еще в норме. – Лженотариус скосил глаза на Реггена, помрачнел и сухо предложил: – Детали после. Разрешите откланяться?

– Рано, – ответили ему. – Как прошла встреча с посредницей?

– Как по маслу. Я передал папки, случайно забыв про маяки. Ее схватят на границе.

– Умница! – не сдержалась я. А как тут не похвалить за такую подставу злодейки?

– Два дня подержат в камере, быть может, допросят… – продолжил он и улыбнулся, – но будет поздно.

– Уже допрашивают, – с нескрываемой злобой донеслось из портала. Возмездие не ждет. – И я бы хотел знать, на чем вы так просчитались.

– Мы? Я… – Похититель изменился в лице, сел ровнее, подумал и чуть дрогнувшим голосом признался: – Это все трость. Подлинник. Баронесса упустила мага из виду, ему передали настоящий артефакт. И я… я в назидание отдал трость ей. Простите, командующий.

– На вашем месте я бы поспешил, – ответил ему собеседник, – иначе прощать будет некого.

– Слушаюсь!

Связь оборвалась. Лженотариус крикнул вознице: «Остановись!», и я с надеждой посмотрела в окно.

Слева высился хвойный лес, справа подмигивала домишками небольшая деревня, и за ней опять-таки лес. Далеко впереди, над остроконечными вершинами елей, виднелся пролет портовой арки, той самой, что на всех открытках Дагатии изображалась как огромный золотой перстень, наполовину погруженный в воду.

На самом же деле это был обычный горбатый мост, перекинутый через устье реки Качка, перед самым ее впадением в море Адагей. Арка была исключительно местного характера, отправляла в столицу суда, пришедшие из далеких морей, дабы они не развалились на реке, знаменитой вздорным характером. Мели, скалы и водовороты на Качке меняли свое место

аждую неделю, если не день, и несли разрушения не только тяжелым судам, но и легким лодчонкам. Именно поэтому волею короля арка одной стороной стояла в устье, а другой в столице, являя собой постоянный коридор перехода.

И тут одно из двух – похитители либо возвращаются в столицу, либо уплывают на иностранном корабле. Истово надеюсь на первое, ибо бежать здесь некуда, бой давать бессмысленно, а попытка стравить мужиков меж собой чревата. Лженотариус магией может меня как муху прихлопнуть или подумать на задохлика и окончательно его в гроб вогнать. Остается только ждать подходящего случая, чтобы без потерь утащить бессознательного Реггена и кроху щенка.

Такой случай представился через час, когда я стояла на площадке, обдуваемой всеми ветрами, прижимала к груди кроху и с тоской смотрела, как грум и возница запихивают в стальной саркофаг скованного кандалами графа. Переодетые в стражей контроля, они не вызывали интереса ни у мимо проходящих, ни у работников портовой арки. Похитителям, наоборот, сочувствовали, предлагали помочь с проклятым одержимым – стукнуть покрепче. В толпе, ожидавшей переход в столицу, то и дело слышалось: «Полнолуние, чтоб его!», «Когда же это закончится?» и «Потравить их всех надо! Уродов…» На последнем, к слову, настаивал сам лженатариус. Он, тварь продуманная, взял на себя роль покусанного озверевшим магом. Увечья нанес с помощью морока, одежду самолично порвал и запылил и теперь на каждом углу стонал о фатальном невезении.

– Я к нему с бумагами… А он меня чуть как зайца не задрал! Бешеный как есть… Да я больше никогда, ни в жизнь… Вот сейчас сдам его… подлечусь и уеду из Дагатии! Всю жизнь теперь хромым ходить… Потравить их надо! Порешить…

Благодаря его стенаниям, когда портал освободился, стражей с грузом и несчастного потерпевшего пустили первыми и даже платы не взяли за переход. Насилу успела вместе с ними шагнуть, а оказавшись по ту сторону арки, ощутимо вздрогнула. Порт столицы был наводнен стражами, в этот раз настоящими. Часть из них под руководством Дийе обыскивала всех отбывающих из столицы, другие же спешно строились под холодным взглядом главы контроля, чтобы пройти сквозь портал и продолжить поиски на морском побережье.

Узрев знакомые лица, я так обрадовалась, что забыла о своей беззвучности и невидимости. Безрезультатно покричала на одного, подергала за рукав второго и несолоно хлебавши вернулась к оживившимся похитителям.

По знаку главного подельники растворились в толпе, а лженотариус в очередной раз изменился. Накинул на плечи серый плащ, скрыл лицо длинноносой маской врачевателя и, колокольчиком оповещая толпу о заразном грузе, двинулся к следующему порталу. Перед ним безмолвно расступились все, кое-кто брезгливо отшатнулся, а стражи контроля, средь коих оказался бывший грум, пропустили лицедея без досмотра.

– Позор! – рычала я, стуча зубами и пробираясь вслед за умным мерзавцем. – Всем стражам позор… Слепые оболтусы! Да за что вам деньги платят?!

И тут, к своему удивлению, поняла, что я тоже хороша – бездействую в самое благоприятное для побега время. Лжеврачеватель один, стражей пруд пруди, а впереди портал, что может стать прекрасным разделителем саркофага от похитителя.

– И где же раньше глаза мои были? – заметила со вздохом и призвала себя к бою.

Положила щенка на ближайшую тележку с горой пустых ящиков, что также ожидала отправки. Стянула у зазевавшегося носильщика веревку, перекинула ее через ближайший фонарный столб, один конец привязала к тележке, второй зажала в руках и стала ждать, отсчитывая мгновения. Вот над переходом загорелся тревожный красный маячок, теперь желтый, белый, а вслед за ним подмигивающий зеленый, предупреждающий о скором открытии пути.

– Десять, девять, восемь, семь…

До рывка осталась лишь пара мгновений, как вдруг обзор загородил мундир стража, новый и весьма недешевый. Подняла взгляд выше, помрачнела. Напротив стоял задумчивый глава контроля.

– Я что-то чувствую. Что-то знакомое, – произнес Урген Врадор и носом потянул. – Аппетитное… нежное… пышное!

И только обрадовалась, что он меня сейчас опознает и на подмогу придет, как этот увалень ретивый поприветствовал молодую даму справа и, получив в ответ смущенную улыбку, как хищник, отправился за ней.

– Вот так всегда… А и ладно! – процедила я и в который раз себе напомнила: – Я гномка, я справлюсь.

Три, два, один… Рывок. Саркофаг ждать себя не заставил, он вылетел из одного портала, напугал привратника перехода и, грохоча железными колесами, покатился в нежданно-негаданно открывшийся рядом второй портал.

– Стой, неблагодарный!

Подхватив щенка и отпихнув в стороны бывших возницу и грума, я в последний миг вскочила на крышку железного гроба и была такова.

Глава седьмая

Кабинет, в который мы с грохотом вкатились, был не менее знаком, чем спина в мундире, склонившаяся над столом. Уполномоченный по правам одержимых во второй раз нетривиально пригласил меня к себе. Позабыв о хорошенькой да

е, встреченной в порту столицы, он разливал по бокалам коньяк и улыбался. На журнальном столике стояла также заморская закуска и корзинка с местными фруктами.

– Ося, я догадывался, что не пройдет недели, и вы сбежите. Однако, видят угодники, я не сразу вас признал… в костюме врачевателя, с этой жуткой маской.

– Да неужели?!

Я села на саркофаг и погладила притихшего лобастого. Выходит, Врадор спасал похитителя. А замерзшую несчастную гномку глава контроля все так же не видит и не слышит.

– Идея была сногсшибательна, но она меня не провела! – подвел черту самый главный страж отдела, подхватил стаканы и развернулся. – Именно поэтому я смею пригласить вас… Ося?..

Он остановился как вкопанный, с прищуром осмотрел кабинет, а затем принюхался. Ухмыльнулся, учуяв нечто важное, стремительно преодолел разделявшее нас расстояние. Заглянул за тележку с саркофагом, под нее и остался недоволен.

– Не может быть… Но я же чувствую ее присутствие. Отчетливо. – Нахмурился и недолго думая обратился непосредственно к саркофагу: – Осока, вы там?

– Я здесь, – безрезультатно ответила я и показательно забрала стакан из его руки.

Выпила залпом. Прослезилась от полыхнувшего в горле огня и еще долго сидела, пытаясь отдышаться. Все это время Урген Врадор стоял как громом пораженный и оттого очень злой. Шрамы побелели, глаза потемнели, желваки задвигались, открытые в улыбке-оскале зубы заострились, кадык задергался. И вместо того чтобы дать мне воды, еще недавно учтивый страж протянул в мою сторону бумагу и перо с жестким требованием:

– Объяснитесь!

– Ага, сейчас.

Я направилась к столику с закусками, выбрала наиболее крупное яблоко и со вкусом вгрызлась в красный бок. Есть хотелось до жути, но брать в рот что-либо еще попросту не рискнула, лобастый тоже. Вон задохлик уже угостился, до сих пор в себя не пришел, и еще неизвестно, придет ли. С тоской посмотрела в окно, на ухоженные клумбы внутреннего двора, в то время как глава отдела, обращаясь к воздуху над саркофагом, строго продолжил:

– Ося, в ваших интересах рассказать мне все, что произошло. С самого начала! Как вы покинули Бурфо? Кто сделал вас невидимкой? Кто обеспечил вас саркофагом? А самое главное, где Регген?

– Отдыхает, – ответила истинную правду. Пока щенок здесь, маг так уж точно в несознанке.

Вернулась к закипающему ошрамованному, забрала предложенные лист бумаги и перо, села в ближайшее кресло, положила четвероногую кроху на колени и крепко задумалась. Что бы такого соврать, чтобы правдоподобно, недоказуемо и связно с уже сказанным при капитане Маррете и старичке Дийе?

– Ося, не стоит отмалчиваться… – поторопили меня.

– Ага, – согласилась я и положила на лист первую строчку.

«Не орите, мне и так жить неохота».

– Вы поссорились с Реггеном?

«С его зверьем поганым».

– Со зверем? – ласково уточнил глава отдела стражей и присел на подлокотник.

Сдается мне, нельзя писать о звере. Вот как и о способностях графа к порталам говорить нельзя было, о прогулках без трости и о рычании.

«Со слизняками и пауками! Взялась я, значит… поутру уборку делать, чтобы хоть не по обломкам ходить. В домине грязища, пыль и паутина, обломки стен, прожженные дыры…»

– Да, знаю, – попытался остановить меня Врадор. Но я таки дописала:

«А еще плесень и сырость, обломки мебели, осколки стекол и зеркал».

– Понял. Не перечисляйте ни фронта работ, ни комнат, в которых убирались, – поспешил он с уточнениями. – Напишите, что дальше было.

«И вот только я взялась за тряпку, как эти твари взялись за меня! Первые немотой и невидимостью наделили, вторые порталом из Бурфо… А чтобы возвращаться не смела, все мои вещи впихнули в саркофаг!»

Тут я задумалась, что ж про Реггена написать, а Врадор вознамерился меня утешить. Руку на плечо положил и этак ненавязчиво:

– А не хотите ли вы сменить место работы?

«Не горю желанием», – как на духу ответила я. Покосилась на щенка, а его и след простыл.

– Задохлик очнулся, – смекнула я и сжалась от неприятного предчувствия.

– Кто-кто? – неожиданно вопросил самый главный страж. И только я подумала, что стала вновь слышима и видима, как он ткнул пальцем в появившуюся рядом серебряную капельку и попросил повторить донесение. Капля донесла нечто невнятное, но он понял. – Регген вернулся? Сам… Кхм, вы уверены, что это он? – Врадор выслушал ответ, пытливо глядя сквозь меня, а затем искренне удивился: – Потребовал немедля начать поиски? Оч-чень интересно.

Наверное, речь шла об атрибуте буйных одержимых.

– Эх, кому-то тросточка как в горле косточка, – прошептала я и вздрогнула, услышав:

– Допросить? Нет. Я сам. И посмотрю, и допрошу. – Он еще раз прикоснулся к капле, почти по-дружески погладил меня по плечу и с сожалением заметил: – Вас уже хватились. Желаете вернуться или?..

* * *

Отказу Урген Врадор был удивлен куда меньше, чем предлогу. И сдается мне, в гонке за внимание тесто его еще не обставляло. Воспоминание о том, что в Бурфо меня ждет дрожжевая за

отовка для пирожков и разборки со слизнями из-за корзинки, затмили переживания последних часов. Я вцепилась в главу отдела стражей как чесоточный клещ и потребовала поспешить.

И не зря я так торопилась, меня ждали! Наконец-то в доме, что стал моим пристанищем, ждали не моих рук, услуг, мозгов, а меня, о чем задохлик заявил, не таясь:

– Врадор, чтоб вас черти пожрали вместе с вашим допросом! Я не могу оставаться в поместье и тратить на вас бесценные минуты… Ося пропала! Мне плевать на протокол и дело об исчезновении одержимых мастеров, я ухожу.

– Куда? – невозмутимо поинтересовался мой провожатый.

– На поиски!

Регген, с трудом стоящий на ногах посреди груды сваленного на пол оружия, сорвал со стены очередной образец своего мастерства. Взвел курок, выстрелил в сторону печи сгустком зеленого огня и с досадой проследил за полетом магического разряда.

– Прицел сбит, но для ускорения переговоров сойдет, – процедил он мрачно, закинув ружье на плечо. И нет чтоб в подвал спуститься и слизням учинить разбор или паукам разнос устроить, граф на глазах изумленной публики попытался открыть портал. То бишь знакомой мне волной повел перед собой ладонью, соединил пальцы для щелчка…

– Совсем сдурели?! Вы же строить их не умеете… – напомнила я и на удивление была услышана.

– Ося?! – Регген обернулся, мутным взглядом выискивая меня.

– Осока, – укорил Врадор. Видимо, сам он желал убедиться в «неспособностях» графа, а я помешала.

– Это кто сказал? – удивились присутствующие здесь же стражи и взвели арбалеты.

– Я, – ответила я и оказалась в крепких объятиях некрепко стоящего на ногах задохлика. Учуял он, что ли?

– Жива! – воскликнул маг и поцеловал меня куда пришлось. Пришлось в ухо, со смачным чмоком и не менее громким: «Больше ни капли коньяка!»

– Жмотина, – веско припечатала я и поспешно объяснила, как я волею пауков и слизней оказалась за пределами поместья. От легенды для Врадора не отошла, а потому получила весьма удивленный, а затем уже и понимающий взгляд графа-оружейника. Правильнее сказать, получила бы, будь видна, а так он смотрел на мое ухо, а не в глаза и мысленно что-то прикидывал.

Недолгую тишину разорвал голос главы контроля:

– Итак, Регген, надеюсь, теперь вы согласны пройти допрос?

– Всецело, – ответил тот, обнял меня сильнее и заявил: – Завтра. При моем адвокате, лечащем враче и кураторе.

– Хорошо, – с усмешкой согласился самый главный страж. – Завтра в десять здесь.

Через минуту поместье опустело, остались только мы, оружие, сваленное в кучу, и мокрые следы.

– Ушли? – Граф ослабил хват.

– Да.

– Вот и славно, – заметил он и кулем свалился к моим ногам.

– Регген? – позвала я несчастного, а в ответ услышала уже знакомое «у-у-у!».

Н-да, тоже мне спаситель выискался!

В беспамятстве одержимый маг провалялся до поздней ночи, щенок все это время пролежал подле меня, не требуя ни воды, ни еды. Тесто, минуя стол, устроило побег на пол и было безвозвратно испорчено, как и настрой провести вразумительную беседу с обнаглевшими слизнями. Территорией подвала они себя уже не ограничивали, поэтому в кузне на полу было целых три блестящие дорожки и два знакомых укуса на столе. Уж этот-то отпечаток зубов я никогда не забуду, бедная моя корзинка.

В Ллосе плетенка испокон веков является атрибутом домовитости. Заводишь ли ты новое хозяйство, берешь ли на себя старое – корзинка при хозяйке должна быть. Как ключи у ключницы, булавки у швеи, красная трость у буйного одержимого. Женская рать моей семьи почитала корзинки из ивовых прутьев, белых и тонких, я же, гномка, всегда любила виноградную лозу, за что корзинка моя не раз была бита… То отцу попала под сапог, то мужу в руки, а после вовсе сгинула у свекрови в печи. И вот только жизнь новая началась, а на корзинку мою уже в прямом смысле покусились. Обидно!

Еще обиднее, что Регген спит, а я глаз сомкнуть не могу, все мерещится, что кто-то за мной наблюдает. Оттого и сижу уже не первый час над списком дел, бездумно на него взираю, думаю, взять ли в руки кочергу для успокоения.

И тут вопрос как гром среди ясного неба:

– Отчего вздыхаем?

Я вздрогнула, подняла глаза, а это Урген Врадор в накинутом на голые плечи мундире и пижамных штанах, заправленных в сапоги. Стоит, понимаешь ли, улыбается.

– Вы что тут забыли?

– Вас забыл.

– С чего вдруг? Опять предложите сменить работу?

– Не совсем… Видите ли, Ося, если Реггена мы согласны допросить с утра, то вас – сейчас.

Я покосилась в сторону окна, где отражалось «мое» пустое кресло, и мысленно возмутилась. Это где и как он меня допрашивать намерен? И главное, почему?

– Мы открыли саркофаг! – огорошил меня глава отдела.

А о саркофаге-то я забыла, едва в кузню вернулась, теперь не знала, что сказать. Решила спросить:

– И?

– Вы говорили, там исключительно ваши вещи, так?

Говорила, искренне надеясь, что похитители свое имущество клеймом не пометили, гравировкой не подписали. В ответ я вначале

ивнула, а вспомнив о невидимости, подтвердила вслух:

– Да, так.

– Но там кандалы!

Не поспоришь. Если граф-задохлик тут, то там лишь пустые оковы. Придется снова спросить:

– А… да, точно… они самые. И?

– И вы хотите сказать, что это все ваши вещи? – прищурился пытливо. Хоть и смотрит куда-то сквозь меня, а все равно от страха дурно стало. Так что мое тихое «да» прозвучало жалко. – Но на них нет вашего отпечатка! – припечатал самый главный страж.

Мгновение ужаса и вдруг озарение:

– Конечно, нет, они ж для Реггена сделаны! Мои-то вещи в «Старом Фениксе» сгорели…

И хоть сказала истинную правду, она не пришлась собеседнику по душе. Врадор нахмурился сильнее, вдел руки в рукава мундира, застегнулся и спросил:

– А кандалы у вас откуда?

– А их мне выдал граф… перед самым заселением, – нашлась я с ответом.

– Зачем?

– Да на случай озверения! – Я отложила список и поднялась из кресла, временно дезориентировав визитера не только своим местоположением, но и вопросом: – И не могли бы вы объяснить, уважаемый Урген Врадор, с чего вдруг саркофаг остался в вашем кабинете? Зачем вы его открыли? Да и как смогли? Я ж собственными глазами видела, как… пауки его запечатали.

– Хм, – выдал глава контроля, потер колючий подбородок и усмехнулся, отступив: – Вижу, вы взволнованы… Что ж, на сегодня достаточно, продолжим завтра. Доброй ночи.

Он исчез так же неожиданно, как и появился. Вот он был, вот его и нет.

– Да уж, время позднее, день тяжелый, допрос безрезультатный… Доброй? Ага. Еще бы знать, совсем ушел или прячется в углу, – пробурчала я и вздрогнула, услышав:

– Ушел. Совсем. Давай ложиться спать.

– Регген, ну наконец-то! – потирая руки, приблизилась к столу и тюфяку под ним. – Сейчас вы мне за все ответите!

– Утром.

Маг накрылся одеялом и повернулся на другой бок. Почти сразу же рядом со мной объявился щенок.

– Ты смотри, не успел очнуться, а уже раскомандовался! Ладно уж, подождем до утра. – Я погладила печально вздохнувшего кроху. – К слову, лобастый, давай снимем с меня маскировку? А то ни причесаться, ни умыться толком.

Глава восьмая

По мнению графа-задохлика, утро наступило в начале четвертого ночи, когда даже петухи помалкивают, чтоб раньше времени в суп не угодить.

– Ося, вставай! – скомандовал он, поднявшись с тюфяка.

– Ося, одевайся, иначе я тебя так на улицу вынесу… – раздалось сквозь плеск в закутке.

– Ося, быстрее, мы опаздываем! – сообщил одержимый маг, скрипя дверцей шкафа. А я молчу и с места не двигаюсь. Это у Реггена допрос в десять, не у меня, вот пусть сам собирается и едет. Мой мысленный посыл он не услышал, решил настаивать дальше.

– Ося… – заглянул под стол и возмутился: – Ося, где твоя совесть?

Спит вместе со мной.

– Ося, где твоя одежда? – вопросил он, обыскивая кузню.

Прячется.

– Где сапожки? – Комната подверглась повторному осмотру.

Сбежали.

– Ося, где деньги?

– Какие деньги? – Сон как рукой сняло, я аж подскочила на тюфяке и развернулась, чтобы нос к носу столкнуться с довольным графом-оружейником.

– Оставшиеся. На проезд. – Он вручил мне плащ, платье, сапоги и широко улыбнулся моему недоумению. – Не переживай, много не потратим, если поторопимся.

– Куда?

– На почтовую карету, Ося, – ответил маг. Посидел рядом, чего-то выжидая, не дождался, плюнул и, отогнув край одеяла, принялся натягивать на меня сапоги, попутно объясняя: – В четыре утра она проходит по тракту мимо Бурфо, затем два часа идет до окраины столицы и час в центр. Там два часа уйдет на поиски моих адвоката, куратора и врача, – «обрадовал» он и взялся за мое платье. Собрал его вокруг горловины, нацелился на мою голову. – На их уговоры времени уйдет немного, так что к десяти мы успеем порталом вернуться назад, а кое-кто сможет даже отдохнуть.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить