Злючка
Бертрис Смолл

Гарем Бертрис Смолл
Средневековая Британия, земля прекрасных женщин и бесстрашных мужчин, горячих страстей и великих подвигов. Юная Арабелла, брак которой предрешен с детства, по приказу шотландского короля похищена молодым графом Тэвисом Стюартом. Брак с английской красавицей должен принести шотландскому графу ее земли… но приносит неистовую любовь, жестокие испытания, опасные приключения и нежданное счастье…

Бертрис Смолл

Злючка

© Bertrice Small, 1992

© Перевод. Т.А. Перцева, 1994

© Издание на русском языке AST Publishers, 2016

* * *

Моему сыну Тому, который растет, как и мои герои, с каждым прошедшим годом. Эта книга для тебя, кролик, с любовью от преданной матери…

Пролог

Шотландия. Весна 1483 года

– Клянусь телом Христовым! – бушевал Тэвис Стюарт, чернобровый граф Данмор. – Клянусь телом Христовым и слезами его благословенной матери Марии, пролитыми на холме Кальварии, я отомщу!

Он стоял среди дымящихся руин Калкерн-Хауса, вдыхая едкий, удушливый запах смерти. Шел мелкий дождь; влажность еще больше усиливала омерзительное зловоние.

– Она навлекла это на свою голову! На всех нас! – угрюмо сказал Роберт Хэмилтон, молодой лэрд[1 - Лэрд – помещик в Шотландии. – Здесь и далее примеч. пер.] Калкерна.

Юноша едва не плакал. За последние три года он потерял мать, умершую от послеродовой горячки, и отца, погибшего в нескончаемых пограничных стычках. Дом – последнее, что у него было, и вот теперь все пошло прахом. Как уберечь и защитить младших сестер и брата? Как просить руки порядочной девушки из хорошей семьи, ведь ее даже некуда привести. Не осталось ничего. И почему? Из-за его старшей сестры, прекрасной Юфимии, этой развратной сучки с темно-рыжими волосами и ярко-синими глазами, с ее веселым смехом и издевательской усмешкой. Из-за Юфимии, гнусной шлюхи! Тэвису Стюарту давно пора узнать правду: знай граф, что честь Юфимии Хэмилтон – давно уже пустой звук, не стал бы искать отмщения.

– Робби, пожалуйста!

Одиннадцатилетняя Маргарет Хэмилтон осторожно прикоснулась к руке брата, словно прочитав его опасные мысли, ощутив безрассудную ярость, охватившую все его существо.

– Юфимия мертва… и конец ее был так страшен, что худшей кары нельзя пожелать никому.

Девочку затрясло так сильно, что даже зубы застучали:

– Д-до с-смертн-ного ч-часа б-буду слышать эт-ти к-крики.

Лэрд нежно обнял сестру за плечи, но голос по-прежнему звучал жестко, отрывисто. Сколько горечи было в его словах!

– Юфимия – виновница всего, Мег, и не имеет смысла отрицать это. Она привела сюда англичан, и видишь, как дорого обошлась нам ее глупая ревность. Она не подумала о нас – ни о тебе, ни обо мне, ни о Мэри и Джорди! Из-за нее всех могли убить. Пусть ее черная душа вечно горит в адском огне!

Граф Данмор мрачно уставился на лэрда из-под густых бровей темно-зелеными, заледеневшими от гнева глазами. Ему было двадцать семь, а Роберту – всего лишь пятнадцать, и, хотя юноша довольно высок для своего возраста, граф был почти на полголовы выше.

– Вижу, ты скор на пустые обвинения, но не очень-то спешишь рассказать правду, – обманчиво мягко начал Тэвис Стюарт. – Объяснишь все, и сейчас же, иначе, Господь мне свидетель, прикончу тебя на месте.

Рука его потянулась к усыпанной драгоценными камнями рукоятке кинжала.

– Не-е-е-ет!!!

Маргарет Хэмилтон вырвалась из объятий брата и, побелев, бросилась между мужчинами, протягивая худенькие ручонки, словно этим могла предотвратить кровавый поединок: пальцы Роберта тоже мгновенно сжали рукоятку клинка.

– Неужели недостаточно смертей? – разрыдалась она. – Неужели мужчины способны только на это? Убийство, грабежи и насилие?

Девочка вытерла горячие слезы, размазав по щекам сажу.

Суровые жители приграничных земель стыдливо отводили глаза, вспоминая другие набеги, дымящиеся руины, плачущих женщин, и снова все как один испытывали угрызения совести при виде этой милой девочки с мокрым от слез личиком. Она выглядела такой беспомощной и беззащитной… совсем как те, завоеванные и покоренные. Печально, когда столь юные вынуждены страдать так ужасно… но не она первая…

Однако лицо графа Данмора оставалось непроницаемым… ни малейшего признака того, что он смягчился.

– Пойдемте, мистрисс[2 - Мистрисс – хозяйка, повелительница, владычица.] Мег, идем со мной, девушка.

Пожилая служанка, обняв девочку за плечи, осторожно потянула ее за собой. Мег оглянулась на соперников, но, словно не в силах вынести этого зрелища, взглянула на Мэри, шестилетнюю сестренку, и трехлетнего брата Джорди, прижавшихся к коленям старой служанки. Охваченная непреодолимым материнским чувством, девочка тут же решила, что Роб и граф должны сами решать свои проблемы, а она… она так нужна малышам. Мег поспешила к детям.

– Правду, Роб! Мне нужна правда и немедленно! – прорычал граф.

– Юфимия была шлюхой, милорд, – начал лэрд и тут же пошатнулся от сильного удара в челюсть, но, сжав зубы, продолжил: – Прирожденной

шлюхой, хотя прекрасно скрывала это или считала, что скрывает. Многие знали, хотя никто не осмеливался сказать это вслух.

– Я не знал, – угрюмо проворчал Тэвис Стюарт.

– Вы были безразличны к моей сестре, – спокойно ответил Роберт Хэмилтон. – Вам нужна была жена. Юфимия подходила во всех отношениях, потому что наши земли граничили с вашими, а кроме того, она была красива. Больше вы ничего не желали знать, милорд, а сестра моя, крайне честолюбивая особа, мечтала о выгодном браке и, возможно, была бы верной женой… если бы вы устраивали ее в постели, ибо страсть, горевшая в ней, была ненасытной. Юфимия спала с мужчинами, не смевшими болтать об этом из страха наказания.

Юноша печально вздохнул.

– В прошлом году, однако, сестра, помоги ей Боже, влюбилась в англичанина по имени сэр Джаспер Кин. Они прекрасно подходили друг другу – англичанин был таким же безрассудным и бесшабашным, как Юфимия. Они встретились во время прогулки верхом. Хотя сестра знала, что ездить одной опасно, она никогда никого не брала с собой. Даже отец не мог с ней сладить! Юфимия с ума сходила по своему англичанину. На все была готова ради него.

Когда она узнала, что Кин встречается с другой девушкой из приграничных земель, стала следить за ним, пока не проведала, где живет соперница, и подожгла ее дом. Люди едва успели выскочить из дома.

Сэр Джаспер, как мне сказали, посчитал выходку сестры весьма забавной, хотя избил ее до полусмерти. Она сама показывала эти синяки и гордилась ими, словно знаками отличия. Считала, что, раз он бьет ее, значит, любит. – Роберт Хэмилтон покачал головой. – Сестра думала, что этот ублюдок на ней женится. Она искренне любила сэра Джаспера и не хотела верить, когда тот объявил, что возьмет в жены только богатую девушку из приличной семьи и хорошо воспитанную, а не рыжеволосую шотландскую шлюху, да к тому же нищую! Юфимия только смеялась, пересказывая эти слова. Она ни секунды не думала, что англичанин женится на другой, и считала, что тот просто дразнит ее, чтобы вызвать ревность. Сначала сестра не придала значения его речам, но потом испугалась: а вдруг сэр Джаспер говорит серьезно, и хотя боялась признаться в этом даже мне, начала допытываться, где тот бывает, ревновать к соперницам, которых, как я узнал, было несколько – англичанин оказался таким же ненасытным, как и она сама. Женщин тянуло к нему, как мух к горшку с медом. В этот момент появился ты, Тэвис, – продолжал лэрд, – и попросил руки Юфимии. Бог видит, ты мог бы найти лучшую жену, чем моя сестра, но, как я понимаю, не хотел проволочек и долгого ухаживания, на что пришлось бы неминуемо пойти, реши ты жениться на богатой наследнице. Тебе были нужны жена и сыновья. Я должен был отказать вам, милорд, потому что хорошо знал сестру, ибо она почему-то относилась ко мне лучше, чем к остальным родственникам – от них она всегда держалась особняком.

Плечи юноши безнадежно опустились. Он долго молчал – в ледяном воздухе слышались лишь вой ветра да плач уцелевших обитателей Калкерн-Хауса.

Граф почувствовал мимолетную жалость к молодому лэрду, но желание услышать всю историю, так близко касавшуюся его, перевесило.

– Досказывай, парень, – спокойно сказал он. – Мне нужно знать все, Роб.

Лэрд вновь глубоко вздохнул:

– Юфимия не позволила бы мне отказать вам, милорд. Поклялась, что, если брак состоится, она будет хорошей женой, но, по правде говоря, ей не терпелось похвастаться своей удачей перед любовником и вызвать его зависть – сэр Джаспер был всего-навсего простым рыцарем.

Как радовалась Юфимия, что может отплатить ему! Заявила, пусть сэр Джаспер убирается к своей избраннице, если, конечно, сумеет найти такую, которая согласится стать его женой, зато она, Юфимия Хэмилтон, несмотря на скромное приданое, будет графиней, супругой сводного брата короля. Теперь, когда я думаю обо всем этом, понимаю, что сестра призналась мне во всем, потому что боялась вести опасную игру с опасным человеком.

Сэр Джаспер сказал, что увезет ее в Англию и подарит дом. Юфимия ответила, что устала быть его любовницей и не желает публичного позора. Пусть либо женится на ней, либо между ними все кончено. Несколько недель назад сестра решила порвать с любовником и объявила всем, что предпочтет быть женой – если не его, то вашей. Она была упряма, моя сестра, но разрыв с англичанином глубоко ранил ее. У Юфимии все это время было ужасное настроение, и она постоянно плакала.

Глаза Роберта Хэмилтона затуманились. Тяжелые воспоминания терзали душу. Он вновь услышал топот копыт на улице, звяканье уздечек, зловещий гул голосов, предвещавших беду. Подбежав к окну библиотеки, Роберт заметил множество людей в свете дымящихся факелов. Пламя высоко взметнулось, подхваченное поднявшимся ветром, тени причудливо перебегали с всадника на всадника. Юный лэрд заметил, что ни на одном не было пледа. Англичане.

– Господи Боже, – тихо прошептал он, боясь худшего, хотя всем сердцем надеясь на лучшее. Калкерн-Хаус был раньше охотничьим домиком, и лишь позже там обосновалас

семья Хэмилтонов; здание никогда не укрепляли, хотя оно находилось в опасной близости от границы.

Послышался громкий стук в дверь. Сбежав вниз, Роберт велел слугам спрятаться и взять с собой младших Хэмилтонов. Холл, как по волшебству, опустел, пришлось самому распахнуть тяжелую дубовую дверь. Роберт очутился лицом к лицу с красавцем англичанином, хотя, если присмотреться, в лице его было что-то неприятное. Незнакомец быстро переступил порог.

– Я сэр Джаспер Кин и хотел бы поговорить с мистрисс Юфимией, особенно когда узнаете, какой тяжелый путь пришлось проделать мне и моим спутникам.

Роберт Хэмилтон горько рассмеялся:

– Конечно, не в моих силах отказать вам, милорд, – не в том я положении, однако согласитесь, вряд ли в такой поздний час приходят с честными намерениями.

Англичанин покраснел, но ничего не успел ответить: на верхней площадке появилась Юфимия Хэмилтон.

– Как посмел ты явиться сюда! – прошипела она сэру Джасперу. – Немедленно убирайтесь, милорд.

И, повернувшись, исчезла в темной глубине дома.

Кин метнулся к лестнице, но голос лэрда остановил его:

– Милорд! Я не позволю, чтобы постыдные отношения между вами и сестрой сделались публичным достоянием! Разрешите проводить вас в библиотеку, а потом я пошлю за Юфимией. Прошу помнить, что вы находитесь в моем доме!

Англичанин кивнул.

– Моим людям, надеюсь, будет позволено войти в дом, сэр?

– Вам здесь не грозит никакая опасность, сэр Джаспер, – сухо ответил лэрд. – Я открою замки, чтобы доказать свою добрую волю, но ваши люди останутся за порогом.

– Хорошо, – согласился сэр Джаспер.

Распахнув дверь, Роберт Хэмилтон объявил собравшимся:

– Ваш хозяин просит вас подождать здесь.

Вернувшись к незваному гостю, он повел его наверх, в библиотеку.

– Выпейте вина, милорд, а я пойду за сестрой.

Подождав, пока сэр Джаспер усядется, Роберт поднялся на третий этаж, где находились спальни. В верхнем холле он наткнулся на Уну, нянюшку малышей.

– Тот, кто приходит с целой армией вооруженных до зубов слуг, – недобрый человек, – спокойно заметила она.

– Да, – кивнул Роберт. – Постарайся увести детей и, если кто-то из слуг не успел спрятаться, прикажи сделать это, пока еще не поздно. Нам нужно во что бы то ни стало уцелеть, старушка, – опасность слишком велика. Просить помощи у графа нет времени.

Оставив служанку, лэрд подошел к комнате сестры, не постучав, вошел и увидел Юфимию – раскрасневшуюся, возбужденную, взволнованную, как девушка перед первым свиданием. Роберт поразился: как столь своевольное и эгоистичное создание может быть таким прекрасным! Сапфирово-синие глаза казались почти черными. Брат заметил, что она успела надеть лучшее платье – темно-зеленое, шелковое, с вышитым жемчугом лифом.

– Он пришел, Роб! – воскликнула Юфимия. – Я так и знала!

– Не будь дурой, – грубо оборвал молодой лэрд. – Явись сюда англичанин, чтобы просить твоей руки, сначала обратился бы ко мне, как полагается. В твоем согласии, сестрица, он, конечно, уверен.

Юфимия Хэмилтон нахмурилась.

– Ты прав, – неохотно согласилась она, словно не желая признать правдивость слов брата. Глаза ее гневно блеснули. – Будь он проклят, Роберт, – пробормотала женщина, едва не плача. – Пусть дьявол заберет его черную душу! Выгони его!

– Легче сказать, чем сделать, – спокойно возразил Роберт Хэмилтон. – Только ты можешь добиться этого.

– Не желаю его видеть! – капризно заявила сестра.

Лэрд грубо схватил сестру за руку и голосом, таким резким, что глаза ее расширились от изумления, приказал:

– Конечно, я намного младше тебя, сестрица, но глава семейства – не ты. Поэтому, будь добра, подчиняйся! Ты втравила нас в беду из-за собственного бесстыдства и, клянусь Богом, уладишь все сама, пока граф не услышал обо всем! Поняла, Юфимия?

– Да, – прошептала она.

– Тогда иди, поговори со своим любовником. Он ждет в библиотеке.

– Не пойдешь со мной?

– Только если сама захочешь, сестрица.

Юфимия отрицательно покачала головой.

– Тогда причешись и иди, пока его люди не начали красть скот.

– Ему нравится, когда мои волосы распущены, Роб. Лучше я оставлю все как есть, может, он смягчится, – прошептала Юфимия и поспешно вышла из комнаты.

Лэрд быстро отправился в свою спальню и запер дверь.

Подойдя к камину, он надавил на скрытую в резной панели пружину. Доска со скрипом отошла, открыв винтовую лестницу. Роберт хорошо знал дорогу и не нуждался в факеле. Спустившись по лестнице, он на цыпочках подошел к крохотному глазку, искусно скрытому в стене, приник к нему и стал наблюдать.

Дверь библиотеки открылась.

Юфимия переступила порог. Сэр Джаспер Кин, уверенно устремившись к ней, сжал ее в объятиях и стал неистово целовать. Но любовница нетерпеливо оттолкнула его:

– Не прикасайся ко мне! Ты просто отвратителен, Джаспер, – холодно отрезала она.

– А ты пленила меня, приграничная сучка, – ответил Кин.

– Зачем ты здесь?! Брат и так сердится на меня, и, кроме того, твои наемники насмерть перепугали малышей.

– Ты знаешь, почему я приехал, Юфимия? За тобой! О твоей помолвке еще не объявлено официально, поэтому ничего не случится, если ты сейчас откажешься. Знаешь, я люблю тебя… по крайней мере насколько могу любить женщину, – быстро поправился он.

– Значит, просишь быть твоей женой, Джаспер? – Юфимии Хэмилтон каким-то образом удалось скрыть волнение, хотя голос слегка дрожал.

Сэр Джаспер Кин вновь сжал женщину в объятиях, осыпая бешеными поцелуями. Рука скользнула в вырез платья, погладила пышную грудь, пальцы перекатывали сосок, пока он не отвердел и не вытянулся, что лучше всяких слов говорило о страстном желании. На какую-то долю секунды Юфимия обмякла в руках любовника, наслаждаясь столь очевидной страстью, но тут же застыла, когда он тихо сказал, едва прикасаясь языком к мочке ее уха:

– Ты знаешь мое решение, крошка. Придется жениться на англичанке из богатой семьи! А любовницей у меня будет шотландская сучка из холодной приграничной территории.

– Может, и сучка, только не эта! – бешено вскинулась Юфимия. – Тебе известно мое мнение на этот счет, Джаспер. Либо я буду твоей женой, либо выйду за графа Данмора и избавлюсь от тебя. Неужели какая-нибудь английская маменькина дочка может дарить такую любовь? – процедила она, притягивая к себе его голову и впиваясь в губы.

Джаспер столь же лихорадочно отвечал на ее поцелуй.

Прошло довольно много времени, и наконец он, подняв голову, повелительно сказал:

– Ты сегодня же едешь со мной в Англию, Юфимия, и если этот щенок, твой братец, попытается помешать, я убью его! Ты не создана для замужества, кошечка, слишком уж ты развратна, Юфи, и порочна… Станешь моей содержанкой, крошка, на зависть всей Англии, а я буду гордиться твоей красотой перед всем светом. Почему ты так стремишься стать моей женой? Супруге предназначена одна роль – племенной кобылы: пусть рожает здоровых детей! Такие никого не интересуют, Юфимия, а вот вслед тебе все будут жадно глазеть, желая только одного – оказаться на моем месте, мечтая лишь о блаженстве лежать каждую ночь между твоими молочно-белыми ляжками. Кошечка, я предлагаю тебе гораздо лучшую участь.

Глаза Юфимии зловеще блеснули.

– И как долго я буду вашей возлюбленной, милорд? Будет ли наш союз вечным?

Сэр Джаспер ухмыльнулся:

– Ты, смотрю, практичная женщина, Юфимия. Будешь моей любовницей, пока я этого буду хотеть.

– А потом, Джаспер?

– Если все еще сохранишь красоту, – откровенно ответил тот, – надеюсь, сможешь найти другого покровителя.

Она вырвалась из объятий и сжатыми кулачками начала бить его по голове и груди, яростно вопя:

– Ты ублюдок, Джаспер Кин! Английский ублюдок! Кто я, по-твоему, – крестьянская девка, что осмеливаешься предложить мне подобное? Я женщина из приличной семьи, дворянка по происхождению, хотя и не титулованная! И хочу выйти замуж, а не валяться по чужим постелям! Никуда я не поеду! Не заставишь!

И, размахнувшись, отвесила любовнику звонкую пощечину.

Тот, смеясь, поймал ее руку, обжег ладонь поцелуем.

– Не сомневаюсь ни в репутации твоего семейства, крошка, ни в твоей родословной! Вот только ты – шлюха. Прирожденная шлюха и всегда такой останешься!

Они продолжали ссориться, и, поняв, что это скорее всего продлится довольно долго, Роберт Хэмилтон поспешил назад, в спальню.

Отодвинув засов, он проскользнул в верхний холл и с облегчением заметил, что, кроме него, Юфимии и сэра Кина, в доме никого не осталось. Слуги и малыши успели уйти.

Возвратившись к скрытому наблюдательному пункту, он обнаружил, что ярость сестры нисколько не улеглась.

– Ради Бога, Юфимия! – сказал сэр Джаспер. – Ты единственная женщина, к которой я питаю такую страсть! Неужели тебе этого недостаточно?

– Страсть? – почти истерически расхохоталась Юфимия. – Что ты знаешь о страсти, Джаспер?! По сравнению с графом Данмором ты всего-навсего похотливый кабан!

И вновь засмеялась.

– Да-да, – кивнула она, увидев удивленное лицо Джаспера. – Он овладел мной, и его гордый жезл – орудие жеребца, в сравнении с которым твоя жалкая снасть выглядит просто дождевым червяком, – не краснея, солгала женщина, пытаясь возбудить ревность в любовнике.

Лицо сэра Кина потемнело, губы растянулись в яростной гримасе, обнажая острые зубы. Не в силах сдержать обуревавший его гнев, сэр Джаспер с такой силой ударил Юфимию по лицу, что та пошатнулась.

– Ты заявляешь, что хочешь замуж, грязная сука, ну а я говорю, что у тебя холодное злобное сердце, душа прирожденной шлюхи! – заорал он.

– А ты ревнивый глупец, Джаспер Кин, – издевательски усмехнулась Юфимия. – И никогда не мог удовлетворить меня! Слаб в постели, как хилый мальчишка, и я так и скажу всем, если попробуешь украсть меня и не женишься!

– Если я так не нравлюсь тебе, крошка, почему хочешь выйти за меня, а не за своего прекрасного графа? – хитро прищурился он.

– Потому что люблю тебя, помоги мне Боже, – призналась Юфимия.

– Тогда поедешь со мной, и сегодня же! – приказал англичанин, чуть смягчившись и посчитав, что наконец поб

дил в схватке. Если сучка попытается сопротивляться, – пожалеет!

– Никогда, – упрямо ответила Юфимия.

– Поедешь, кошечка, – твердо повторил он, и если Юфимия Хэмилтон не заметила решимости в глазах любовника, брат из своего укрытия видел все. – Ты моя, Юфимия, и никому, даже братцу-ублюдку короля Джемми, не позволю украсть то, что принадлежит мне, пока я сам от этого не отказался.

Глаза англичанина зловеще сузились, и, неожиданно размахнувшись, он безжалостно швырнул ее на пол и, упав сверху, одной рукой задрал до талии нижние юбки, а другой высвободил из панталон твердый, как древко копья, фаллос.

– Пора, кошечка, возобновить знакомство с этим червяком!

Юфимия, застигнутая врасплох, пронзительно взвизгнув, словно ошпаренная кошка, начала молотить его кулаками, но сэр Джаспер, не обращая ни на что внимания, все глубже врезался в нее. Гневные протесты постепенно стихли: верх взяла страсть. С губ Юфимии срывались стоны наслаждения, пальцы рвали сорочку любовника, острые ногти впивались в спину. Трижды она содрогалась в экстазе, только после этого англичанин удовлетворил собственную похоть; по всему было видно, что он еще не насытился.

Роберт Хэмилтон заметил, как лицо сестры исказилось от страха, и, осторожно приоткрыв потайную дверь, вошел в библиотеку.

Она увидела его; полные отчаяния глаза молили брата уйти. Молодой лэрд колебался – пусть Юфимия порочна до мозга костей, но ведь это его родная сестра!

Ягодицы англичанина сжимались и подергивались: полустон-полурычание возвестило о том, что пик наслаждения близок. Юфимия выгнула спину и подняла бедра, отвечая на мощные толчки; с губ срывались страстные вздохи.

– Спасай малышей! – выкрикнула она и сделала брату знак уходить, в надежде, что охваченный похотью любовник не услышит дерзких слов.

Роберт Хэмилтон снова заколебался, разрываемый между осторожностью и любовью к сестре.

– Скорее! Поспеши! – простонала она.

– О нет, моя приграничная шлюха, – прошипел сэр Джаспер Кин, приняв ее крики на свой счет. – Я владею тобой в последний раз и, клянусь Богом, намереваюсь наконец насытиться!

Он с удвоенной силой врезался в ее плоть, извиваясь и рыча от страсти.

Услышав слова англичанина, Роберт Хэмилтон вышел так же незаметно, как появился. По всей видимости, сэр Джаспер наконец смирился с решением Юфимии и, когда устанет от нее, соберет своих людей и уедет, оставив в покое обитателей Калкерн-Хауса. Но все же лучше не показываться, пока англичанин не уедет. Роберт каким-то шестым чувством понял, где могут скрываться дети.

Здание окружала густая поросль ежевики, и бедняжки наверняка сидят в канаве, вырытой почти у самых корней.

И в самом деле, дети оказались именно там. Старая Уна прижимала маленького Джорди к иссохшей груди, пытаясь удержать его от крика, могущего выдать их убежище. Мег и Мэри вцепились друг в дружку: в широко раскрытых глазах девочек стоял ужас.

– Все будет хорошо, малыши, – утешил Роберт, спрыгнув в канаву. – Англичане скоро уедут, но вы тем временем сидите тихо, как мышки!

– Они убьют нас, если найдут, Робби? – дрожащим голоском прошептала малышка Мэри.

– Да, – честно признался брат. В таких ситуациях лучше говорить правду – от этого зависят их жизни.

Услышав голос Юфимии, Роберт посмотрел в сторону дома, который с этого места был виден как на ладони. Сэр Джаспер Кин выволок ее на улицу; женщина отчаянно сопротивлялась, громко проклиная его со всей накопившейся в душе ненавистью.

За спиной сестры лэрд заметил высоко взметнувшиеся языки пламени и застонал от отчаяния. Проклятый ублюдок поджег Калкерн-Хаус.

– Джаспер! Джаспер! Пощади меня! – кричала Юфимия, пытаясь вырваться.

Но англичанин лишь расхохотался и еще крепче вцепился в темно-рыжие волосы, вынуждая ее откинуть голову.

– Я говорил, Юфимия, что ты будешь моей, только пока мне так угодно. Ну так вот, ты не нужна мне больше, похотливая сука!

– Тогда отпусти меня, – взмолилась Юфимия. Темно-синие глаза панически забегали, как у загнанного зверя.

– Отпустить? К графу Данмору? Нет! Если тебе не быть моей, то, клянусь Богом, и ему не будешь принадлежать! Не хочу больше тебя как свою шлюху, Юфимия Хэмилтон, но считаю, что вправе решить твою судьбу!

Англичанин подтащил женщину к отряду всадников и, удерживая ее за волосы, свободной рукой сорвал одежду, оставив Юфимию обнаженной.

– Не смейте смотреть! – похолодев, приказал Роберт Хэмилтон сестрам, зная то ужасное, что произойдет сейчас.

– Добыча сегодня скудная, ребята, – объявил сэр Джаспер наемникам, – но вы можете поразвлечься с этой красоткой! С пылу, с жару! Сочная, как персик, и я уже успел подготовить ее, так что берите! Берите! – И грубо толкнул Юфимию вперед.

Она споткнулась, но каким-то образом ухитрилась сохранить равновесие. Кольцо англичан сомкнулось вокруг дико озиравшейся в поисках спасения женщины. Руки ее непроизвольно дернулись, прикрывая обнаженную грудь и треугольник между бедер. Пламя пожара бросало пятнистые тени на стройное белое тело; в 

очной тишине слышалось лишь потрескивание огня; присутствующие завороженно молчали. Но тут огромный широкоплечий мужчина двинулся из круга, высвобождая из панталон раздувшийся член. Юфимия взвизгнула и отскочила, словно желая скрыться. Но спасения не было.

– Иди сюда, крошка, – проворковал мужчина, подкрадываясь к ней. – Вот увидишь, лучше Джонни никто не трахается!

Он протянул к ней руки. Юфимия, снова вскрикнув, бросилась бежать, но двое других, схватив ее, швырнули на землю. Джонни несколько секунд постоял, глядя на несчастную сверху вниз, улыбаясь, упал на колени и грубо, одним толчком врезался в нее.

Даже сейчас, вспомнив весь этот кошмар, Роберт Хэмилтон дрожал от ужаса и отвращения. Измученными пустыми глазами смотрел он на графа Данмора.

– Через минуту началась свалка – ее насиловали жестоко, безжалостно, снова и снова. И все мы видели это – и я, и дети. Поверьте, Мег сказала правду. Я тоже не забуду эти крики до смертного часа. И никогда не смогу простить себя. Я мог бы спасти ее, но не сделал этого, только трусливо дрожал в канаве, пока убивали мою сестру. Я ничем не мог помочь ей. Единственное, что было в моих силах, – успокоить Мег и Мэри и не позволять малышу Джорди плакать – тот был смертельно испуган. А вокруг были одни англичане. Девочки и старая Уна цеплялись за меня, умоляя не покидать их. Что было делать? Не мог я отдать сестричек и брата в лапы этим зверям! Не мог!

А когда они покончили с Юфимией, бросили в пламя ее обнаженное тело. Я уверен, к тому времени она была уже мертва, потому что крики давно стихли.

Потом англичане забрали всех лошадей и скот и угнали их за границу. Милорд, всего бы этого не случилось, не будь моя сестра шлюхой! Теперь вы знаете всю правду. Всю! – вызывающе выкрикнул юный лэрд, глядя на графа.

Воцарилось глубокое молчание. И неожиданно Тэвис Стюарт дружески стиснул плечо Роберта.

– Значит, с этим покончено, – спокойно сказал он. – Твоя семья и слуги отправятся со мной в замок Данмор. Будете жить в нем, пока не отстроят дом.

Голос его звучал ровно, бесстрастно.

– Что бы там ни случилось, Юфимия Хэмилтон была моей невестой, и я не позволю ее семье страдать. Убив твою сестру, англичане запятнали как честь Стюартов из Данмора, так и имя Хэмилтонов из Калкерна. И мое право и долг как графа Данмора обрушить свой гнев на этого ничтожного дворянина.

– Но что мы будем делать, милорд? – спросил Роберт Хэмилтон.

– Сначала нужно найти логово английской лисицы, а потом сжечь его до основания, как он сжег твой дом. Возвратим коней и скот и в возмещение ущерба заберем все, что принадлежит ему! Англичанин, конечно, решит, что на этом все кончено, но не тут-то было! Выждем и будем начеку. Сэр Джаспер хвастался твоей сестре, что король Ричард найдет ему подходящую жену.

– Может, это все пустая болтовня? – предположил лэрд. – К чему королю Англии беспокоиться о мелком вассале? Я не очень-то много о нем знаю, только со слов Юфимии. Неизвестно даже, имеется ли у него дом. Но сестра никогда не говорила о том, есть ли у него влиятельные родственники.

– Терпение, парень, – посоветовал граф. – В свое время мы узнаем все, что можно, о сэре Джаспере Кине. Если король Ричард и в самом деле собирается устроить ему выгодный брак, боюсь, что невеста, не выйдя замуж, может стать вдовой. Англичане дорого заплатят за сегодняшнюю ночь!

– Но как мы найдем дом сэра Джаспера?

– Думай, Роб. Этот потаскун не может держать штаны застегнутыми – сам говорил, у него полно женщин. Богу известно, и у нас своих распутников полно, но англичанин убил шотландку из хорошей семьи. Убил намеренно, злобно и хладнокровно. Мы найдем Кина, парень, уж кто-нибудь знает, где его нора, и обязательно проговорится: либо совесть замучит, либо жадность и корысть развяжут языки. Я намереваюсь предложить награду тому, кто сообщит, где скрывается подлый ублюдок. Поверь, часто золото – более могущественное оружие, чем меч!

Молодой лэрд, подумав немного, согласно кивнул. Но тут кто-то дернул его за рукав, и, повернувшись, юноша оказался лицом к лицу с крошечной старушкой. Глубоко запавшие глазки на сморщенном лице злобно впивались в Роберта.

– Что тебе, Уна?

– Мне? – раздраженно прошипела старуха. – Сейчас скажу, мистер Роберт; мистрисс Мег вот-вот упадет, а мистрисс Мэри и крошка Джорди промерзли до костей и голодны. Я уже потеряла одного малыша!

Слезы катились по щекам, но голос ее не дрожал.

– Неужели должна потерять еще одного, пока вы тут замышляете месть? Все ваши планы можно прекрасно обсудить перед теплым очагом, за стаканом доброго вина!

Еле заметная улыбка коснулась уголков плотно сжатых губ Тэвиса Стюарта при виде растерянного лица молодого лэрда, стоявшего, как нашкодивший школьник, перед разгневанной старухой.

Очевидно, что эта маленькая женщина никого и ничего не боялась.

– Могут дети усидеть на лошади? – спросил он.

– Да! Я поеду с мистрисс Мэри, а мистрисс Мег возьмет Джорди. Я бы, конечно, предпочла телегу – не люблю этих четвероногих зверю

! А куда же мы поедем?

– В Данмор, добрая женщина, и я возьму с собой самого младшего. Моя мать, леди Флеминг, посоветует, что делать с малышами, а вы останетесь в Данморе, пока Калкерн-Хаус не будет отстроен, – ответил граф.

Уна кивнула.

– С вашей стороны благородно дать нам убежище, – деловито ответила она и направилась к своим подопечным, сидевшим на больших камнях.

– Она побочная дочь моего прадеда, – пояснил лэрд, – ее мать была кормилицей у его жены.

– Понимаю, – кивнул граф. – Старуха – ваша родственница! Это хорошо, родственники обычно преданы друг другу.

Лэрд покраснел, поняв намек.

– Я не знал, что делать с Юфимией, – беспомощно развел он руками. – Она старше на три года. Когда моя мать, родив Джорди, умерла, отец выполнял каждый каприз сестры. Она всегда была его любимицей, хотя вслух об этом не говорилось. В прошлом году отца убили, и с Юфимией совсем сладу не стало, – тихо пробормотал Роберт.

– Юфимия не очаровала меня, Роб. Будь она моей сестрой, я, наверное, избил бы ее до полусмерти. Я почти не знал девушку, хотя надеялся, что через какое-то время мы сможем уважать и любить друг друга. Ты знаешь, почему я просил руки Юфимии? Пора было жениться, да и мать все время этого требует. Кроме того, мне нравилось, что наши земли рядом. К тому же Юфимия была очень красива, а какому мужчине не понравится иметь в своей постели хорошенькую женщину?

– Да, – с готовностью согласился лэрд, – и так приятно, когда от нее хорошо пахнет! Юфимия всегда пахла дикими розами… – Но тут, опомнившись, Роберт Хэмилтон сразу посерьезнел. – Благодарю за помощь, милорд, и за кров, предложенный моей семье и слугам.

Причины, по которым собирался жениться граф, не удивили Роберта, они были достаточно разумны и практичны. Обычно любовь приходила уже после венчания… и какое отношение имеет любовь к хорошему браку? Лэрд был польщен, когда граф Данмор попросил руки его старшей сестры, ибо Тэвис Стюарт, незаконный брат короля Джеймса, мог рассчитывать на лучшую партию. До того как зашла речь о женитьбе, он в общем-то не знал графа. Данмор почти все время жил при королевском дворе. Его считали суровым, но справедливым человеком.

– Вот-вот хлынет ливень, Роб, – сказал граф, прерывая нить его раздумий. – Весна в этом году ранняя. Думаю, твои сестры и брат не вынесут холода. Пора ехать.

Лэрд с тревогой оглянулся на детей.

– Да, – согласился он, только сейчас ощутив, как устал.

Заметив выражение лица молодого человека, граф сказал:

– Чем скорее доберемся до Данмора, паренек, тем скорее сумеем придумать, как отомстить сэру Джасперу Кину. Ни моя честь, ни твоя не будет удовлетворена, пока англичанин не заплатит за жизнь Юфимии своей собственной, но сначала мы немного позабавимся.

Он взмахнул рукой – немедленно привели лошадей. Вскочив на коня, граф взял на руки перепуганного Джорди и посадил перед собой в седло.

– Не плачь, малыш, – строго сказал он. – Не то перепугаешь лошадей. Ты Хэмилтон, а Хэмилтоны не боятся никого, кроме Бога.

Мальчик поднял на графа огромные голубые глаза и серьезно кивнул густобровому человеку, крепко державшему его. Потом огляделся и гордо выпрямился.

Старая Уна и сестричка Мэри сидели в дамском седле на старом жеребце, а Роб был вынужден взять Мег.

– Не буду кричать, – прошепелявила она.

– Молодец! – крикнул граф.

Роберт Хэмилтон, едва удерживая впавшую в полуобморочное состояние сестру, оглянулся в последний раз на то, что было когда-то их домом.

Чернеющие остовы стен и все еще дымящиеся бревна, казалось, взывали о мщении. Поднявшийся ветер словно доносил предсмертные вопли Юфимии. Да, граф был прав – англичанин не должен остаться безнаказанным. Только тогда душа Юфимии обретет покой.

Несмотря на беду, которую навлекла на них сестра, они не думали о ней плохо. Роберт будет вспоминать только о счастливых минутах – ведь под конец доброта, которая, как он верил, скрывается в сердце всех женщин, взяла верх, и Юфимия единственный раз в жизни подумала о сестрах и братьях! Да! Она будет отомщена!

Лэрд Калкерн отвернулся от трагических руин древнего дома и, вонзив каблуки в бока лошади, помчался навстречу надвигающейся буре.

Часть 1

Невеста из приграничных земель

Глава 1

Миддлхэм-Касл величественно стоял на южных холмах; высокие серые стены и башни гордо поднимались над деревушкой Уэнслидейл.

В этот ясный сентябрьский день король был в своей резиденции – знамя с белым кабаном развевалось на самой высокой башне. Коронация состоялась почти три месяца назад, и король с небывалым триумфом въехал в Йорк. Как любили его верные северяне, как тепло приняли Анну и маленького Эдуарда! Гостеприимство было таким радушным, что король оставался там дольше, чем ожидал, решив объявить о введении Эдуарда в права наследования и дать ему титул принца Уэльского в Йоркском кафедральном соборе.

Недди, так любовно называли маленького принца, конечно, останется здесь даже после отъезда короля.

Ричард, король английский, потянулся

кубку и благосклонно оглядел собравшихся родственников.

Овдовевшая кузина, леди Ровена Грей, и ее маленькая дочь приехали сюда, чтобы провести несколько дней с королевской семьей. Милая Ро, представительница одной из младших ветвей семейства Невиллов, рано осиротела и воспитывалась тестем короля, графом Уорвиком, вместе с будущей женой короля Анной. Ровена и Анна были близкими подругами, хотя много лет не виделись.

Первый муж Анны был принцем Уэльским, сыном короля Генриха IV и Маргариты Анжуйской. Ровену же в тринадцать лет выдали замуж за Генри Грея, барона Грейферского, небогатого приграничного лорда, владельца небольшой, но стратегически важной крепости. Сэр Генри, насколько помнил Ричард, был верным и порядочным человеком, на несколько лет старше жены. Он погиб в прошлом году в одном из сражений нескончаемой необъявленной войны между Англией и Шотландией. Войны, бушевавшей много столетий на границе двух королевств. Сэр Генри оставил всего одного ребенка, Арабеллу; девочка была на год старше своего двоюродного брата – сына короля. Разница в их возрасте почти не ощущалась – Недди было десять, а Арабелла, хрупкая и очень худенькая, еще не достигла зрелости. Однако девочка была очень сообразительна и не только играла в шахматы на равных с Недди, но и ухитрялась выигрывать.

Ричард усмехнулся. Девчонка, несомненно, унаследовала ум отца – ведь милая Ро не способна играть в шахматы и, уж конечно, не сосредоточится ни на чем, что сложнее рисунка для вышивания! Да и личико у малышки прелестное. Конечно, ее мать не уродина, но Ровена Невилл Грей со своими светло-голубыми глазами и густыми пшеничными косами казалась почти простушкой рядом с дочерью. Бледно-золотистые, странно отливающие серебром волосы и светло-зеленые, поставленные чуть косо глаза Арабеллы, резко контрастирующие с ее густо-черными бровями и ресницами, обещали, что из девочки вырастет редкая красавица.

Король снова усмехнулся. Почему так всегда бывает: у богатых наследниц, как правило, лошадиные физиономии, а дочери из обедневших семей – сплошь красотки? Очевидно, Бог все же ведет честную игру.

– Она обручена? – спросил он вслух, кивая на Арабеллу.

– Генри и я хотели выдать дочь замуж за ее кузена, но тот умер прошлой осенью от оспы, милорд, – ответила Ровена Грей. – Ох, Дикон! – с надеждой воскликнула она. – Найди для нее подходящего мужа! Я так беспомощна в подобных вещах, и мне не к кому больше обратиться. Знаю, знаю, ты очень занят, особенно теперь, когда стал королем, но не сможешь ли уделить Арабелле хоть немного времени и выдать ее замуж? Мы в Грейфере отчаянно нуждаемся в мужской руке. Я живу в постоянном ужасе – а вдруг шотландцы перейдут границу? Даже не знаю, как защитить свои владения.

– Почему ты сама не выйдешь замуж, Ро? Арабелла еще молода, но тебе легко будет найти мужа, – ответил король.

– Нет! Кто женится на бедной женщине? У меня ничего нет, кроме маленького приданого, которое дал милорд Уорвик, когда я выходила за Генри. Боюсь, претендентов скорее привлечет Грейфер, и мою дочь могут убить из жадности и желания получить наследство. Если Арабелла выйдет замуж, а моей руки кто-то попросит, пусть так и будет, но я не выйду замуж вторично, пока не обеспечу будущего девочки, – твердо объявила Ровена Грей.

– Думаю, с твоей стороны это весьма разумно, кузина, – заметила королева Анна и умоляюще поглядела на мужа. – Ну прошу, Дикон, найди мужа для малышки Арабеллы! Грейфер попадет в хорошие руки, и будет кому охранять нашу границу! Вспомни, отец Арабеллы был двоюродным братом лорда Джона Грея, первого мужа жены твоего усопшего брата.

– Генри всегда был предан вашему величеству, – быстро добавила леди Ровена, потому что король Ричард, хоть и любил покойного брата, короля Эдуарда IV, и был самым верным его подданным, терпеть не мог вдовствующую королеву.

Элизабет Грей была старше мужа на несколько лет. По мнению многих, она околдовала короля и женила его на себе. По справедливости нужно было признать – она оказалась хорошей женой и родила мужу много детей, в том числе и двух сыновей, но при этом, пользуясь своим положением, делала все для обогащения и возвышения собственных родственников. Поэтому у Элизабет было мало сторонников, и никто не встал на защиту вдовы, когда церковь – после того как в апреле прошлого года Эдуард скончался – объявила ее брак с усопшим недействительным, а детей – незаконными, не имеющими права наследовать трон отца. Как выяснилось, первая жена короля, леди Элинор Батлер, была еще жива, когда Эдуард IV похитил вдовствующую леди Элизабет Грей и тайно женился на ней. Могущественные лорды не желали правления мелких дворян, и, хотя Эдуард IV назначил брата опекуном своих сыновей, родственники королевы немедленно начали интриговать, стремясь заполучить всю полноту власти.

Распри немного утихли, только когда маленького Эдуарда V объявили незаконным сыном покойного короля, а корона была отдана Ричарду III, его дяде.

Ричард поместил племянников в надежном месте, под опеку, чтобы де

ей не похитили, а их именем не подняли восстание. И так уже по стране пошли слухи, что король расправился с племянниками, но тот слишком любил детей, пусть даже рожденных не в законном браке, и был всем сердцем предан Эдуарду. Но низложенная королева в своем вестминстерском убежище рвала и метала, оплакивая потерю трона и право опеки над детьми, и даже открыто пыталась устроить брак старшей дочери, Элизабет, с наследником семейства Ланкастеров, Генри Тюдором, заклятым врагом Ричарда.

Королева Анна верно рассчитала, напомнив мужу об отдаленном родстве Арабеллы Грей с семьей невестки. Север Англии – Йорк, Нортумберленд, Гамбрия – всегда был лоялен по отношению к ее мужу, но даже здесь Ричард начал повсюду видеть несуществующих врагов. Он попытался припомнить крепость Грейфер. Маленькая, но стратегически выгодно расположенная почти на самой границе. Первые сигналы тревоги подавались именно оттуда – шотландцы имели обыкновение появляться большими отрядами и всегда вступали в заговоры с врагами английской королевы. Опасно, если эта маленькая крепость попадет в недружественные или предательские руки. Ее хозяином должен стать человек, безраздельно преданный Ричарду Английскому и никому другому.

– Думаю, ты права, душечка, – ответил он супруге. – Нужно найти нашей маленькой кузине Арабелле мужа еще до нашего отъезда из Миддлхэма.

– Она слишком молода для замужества, – возразила Ровена.

– Да, но жениха можно выбрать и сейчас, – уточнил король. – Твои опасения насчет Грейфера вполне оправданны, Ро. Мне нужен там сильный хозяин, чтобы не беспокоиться за безопасность северных границ. Я подумаю об этом, Ро… Можешь быть уверена, я не оставлю тебя без защиты. Нужно было сразу же обратиться ко мне.

– Дикон… – по привычке начала она, но тут же поправилась: – Сир, я и мое дитя – самые ничтожные из ваших подданных. Не пошли моя дражайшая Анна за нами, мы остались бы в Грейфере, и мне даже в голову не пришло бы обращаться к вам по такому незначительному поводу.

Король взял руку леди Грей и похлопал по пухлой ладони.

– Ровена, ты наша родственница, кузина моей милой Анны и ее лучшая подруга. Не выйди ты так рано замуж за сэра Генри, осталась бы с ней и теперь была бы придворной дамой. Оттого что твоя жизнь пошла по другому пути, мы любим тебя не меньше.

Ричард поднес руку Ровены к губам и поцеловал, прежде чем отпустить.

– Сир…

Голубые глаза наполнились слезами.

– Дикон, Ро. Дикон, как прежде…

– Дикон, ты так добр. И всегда был добр ко мне. Я помню, когда в детстве старшая сестра Анны, Изабелла, так жестоко обращалась со мной, ты всегда меня защищал. В твоем характере – не давать в обиду слабых. Счастлива страна, имеющая такого монарха, как ты. Но молю тебя еще об одной милости.

– Все, что пожелаешь, Ро.

Ровена Невилл Грей выдавила улыбку:

– Ты щедр, благороден, Дикон, но я не хочу ловить тебя на слове. Просьба моя невелика. Хотя я любила Генри, все же была слишком молода, когда милорд Уорвик отослал меня в Грейфер. Я потеряла двух сыновей до Арабеллы и еще одну дочь после ее рождения. Объяви о помолвке, чтобы в Грейфере вновь появился хозяин, но отложи формальную церемонию, пока моя дочь вырастет, чтобы стать женой в полном смысле слова.

Ричард взглянул на жену; королева кивнула в знак согласия.

– Выбери жениха, – посоветовала она королю, – а с официальной помолвкой и свадьбой подождем, пока Арабелла не повзрослеет. У Грейфера появится защитник, но если малышка вырастет и полюбит другого, как я всегда любила вас, милорд, она по крайней мере не будет вынуждена идти к алтарю с нелюбимым. Если официальная помолвка состоится, девочка будет связана словом. Если же настанет день, когда она пожелает другого мужа, защитнику Грейфера будет предложено хорошее вознаграждение за его труды и несостоявшийся брак.

– У тебя нежное сердце, любовь моя, – ответил король, – будь по-твоему. Что скажешь, Ровена?

– Согласна, Дикон, согласна! – улыбнулась леди Грей, обрадованная, что Ричард согласился помочь.

Вряд ли Арабелла решит выйти замуж не за того, кого ей выберет король, и в Грейфере по-прежнему будет хозяин. Как ужасны были эти месяцы, прошедшие со дня кончины Генри! Он умер год назад, прошлым летом, и Ровена искренне верила, что только заступничество благословенной Матери Божьей спасло их дом от набега дикарей – шотландцев, но долго ли еще это может продолжаться? Грейфер так нуждался в новом господине.

Правда, она не была так уж беззащитна. Верный командир гарнизона капитан Фитцуолтер по-прежнему оставался на посту, но не был хозяином Грейфера. Он появился там, когда Генри был совсем еще молодым, и предложил свои услуги. Никто не знал, откуда он пришел, а сам Фитцуолтер не любил откровенничать. Он начал с простого солдата и дослужился до капитана. Его жена выполняла работу прачки и успела подарить мужу целый выводок здоровых дочерей и одного чудесного сына. Мальчик Рауэн Фитцуолтер, годом старше Арабеллы, вместе с младшей сестрой Лоной были ближайшими друзьями наследницы Грейфер

. Ровена подумала, что капитан тоже обрадуется, узнав о решении короля. Он, конечно, выполнял свои обязанности, но тяжкое бремя ответственности было ему не по душе. Остается только ждать, когда король вновь вспомнит о данном слове.

Принц Эдуард и Арабелла, закончив шахматную партию, подбежали к родителям. Щеки мальчика раскраснелись от возбуждения, и мать пощупала ему лоб. Эдуард раздраженно отстранился, но королева, вновь обняв его, сказала:

– Твой отец, Недди, обещал найти кузине Арабелле хорошего мужа. Как мило с его стороны, правда?

– Я хочу жениться на кузине! – повелительно заявил мальчик. – Она мне нравится. Когда играем в шахматы, не поддается, как другие!

– Ты не можешь жениться на мне, Недди, – вмешалась Арабелла. – Так не годится.

– Почему? – требовательно спросил Эдуард.

– Потому что ты – принц, глупенький. Принцы женятся на принцессах. Когда-нибудь ты станешь королем, – объяснила Арабелла чуть раздраженно: неужели он не понимает таких простых вещей?

– Если я буду королем, – совершенно логично возразил мальчик, – почему не могу сделать тебя принцессой и жениться? Короли могут делать все, что захотят.

– Не всегда, – строго сказал отец, хотя глаза улыбались. – Твоя кузина имеет в виду, что короли должны заключать выгодные браки и этим помогать своей стране. Твоя невеста должна приехать из государства, которое вместе с Англией будет сражаться против общих врагов, а может… придется жениться на дочери из враждебного семейства, чтобы покончить со старинными распрями. Невеста принесет в приданое не только золото, но и земли.

– У Арабеллы есть Грейфер, – напомнил принц.

– Грейфер, – вмешалась Арабелла, – маленькая крепость. Твой замок в Миддлхэме в пять раз больше. Кроме того, мой муж должен жить в моем доме, в Грейфере, и защищать Миддл-марш от шотландцев. А король должен путешествовать по всему королевству. Я не могу быть твоей женой, но, может, мы останемся друзьями?

– Думаю, ты права, – немного разочарованно ответил принц, но тут же лицо его просветлело: – Давай посмотрим щенят, которых только что принесла лучшая сука из отцовской своры! Они сейчас на псарне. Отец подарил их мне. Хочешь одного, кузина Арабелла?

– Ой, Недди, пожалуйста! – обрадовалась девочка и умоляюще взглянула на мать. – Можно, мама? Можно?

Ровена рассмеялась:

– Думаю, в Грейфере хватит места еще для одной гончей. Если Недди хочет подарить тебе щенка и король согласен, можешь выбрать одного.

Дети весело выбежали из комнаты; обе матери нежно глядели им вслед.

– У нее светлая голова, у твоей красавицы, Ро, – хмыкнул король. – Истинная дочь своего отца.

Женщины рассмеялись. Ровена Невилл никогда не была особенно ревностной или способной ученицей, едва умела читать и умела лишь ставить подпись, а уж что касается счета… Однако хозяйкой Ровена была превосходной, и нельзя найти такого снадобья или блюда, которое она не смогла бы приготовить самым тщательным образом. Сваренное под ее руководством мыло могло удовлетворить самую требовательную придворную красавицу, засахаренные фрукты и конфеты заслуживали самых высоких похвал, а вышитые гобелены были произведениями искусства.

Дома Ровена успела посадить прекрасный сад и ухаживала за ним, но вот умом не отличалась и с веселой откровенностью сама в этом признавалась.

– Да, Арабелла – дочь Генри во всех отношениях, Дикон. Читает ради собственного удовольствия, – словно не веря себе, продолжала леди Грей, – а когда наш управляющий заболел и не мог вести счетные книги, заменила его и даже обнаружила несколько ошибок. Говорит по-французски и латыни. Генри так нравилось учить дочь, и Арабелла оказалась способной ученицей. Если у нее и есть какой-то недостаток – это чрезмерные прямота и откровенность. Видели, как она обращается с Недди? Совсем ничего не боится!

– Когда-нибудь Арабелла станет необыкновенной женщиной, Ро, – сказал король, ободряюще улыбаясь кузине. Милая женщина, но как Генри столько лет мог жить с подобной женой? Стоит поговорить с ней четверть часа, и чувствуешь, что умираешь от скуки, но его драгоценная Анна любила Ро почти так же, как он сам любил жену чуть не с раннего детства.

– Дикон найдет Арабелле подходящего жениха, – заверила королева, и обе женщины принялись сплетничать об общих знакомых, предоставив королю предаваться невеселым мыслям. Скоро придется уехать из Миддлхэма и заняться делами королевства, обстановка в котором неспокойна. Несмотря на мнение многих, Ричард вовсе не стремился получить корону и был удивлен не меньше других, когда церковь обнаружила, что брат женился при живой жене. Ричард всегда намеревался верно служить племяннику. Покойный брат тогда назначил его регентом, чтобы защитить королевство от жадных и честолюбивых родственников Элизабет Вудвилл Грей, желавших стать опекунами малолетнего Эдуарда.

Но лорд Гастингс вовремя сообщил Ричарду об их планах, и тот успел перехватить королеву и ребенка на дороге в Лондон и забрать мальчика, пока заговорщики не успели ничего предпринять. Партия ко

олевы, конечно, стремилась немедленно короновать Эдуарда, упразднить протекторат и назначить регентом кого-либо из семьи Вудвиллов. И хотя Ричард ничего не имел против скорейшей коронации, все же сознавал, что именно он должен стать регентом Англии и защитить мальчика, народ и мечты брата.

Партии королевы было нанесено поражение из-за характера самой Элизабет. Потом все узнали об истории с леди Элинор Батлер, и хотя некому было опровергнуть обвинение – вышеназванная дама к тому времени скончалась, – Ричард не стремился к власти. Лорды сами предложили ему трон. Вначале он отказался, зная, что многим будет не по душе известие о низложении принца Эдуарда, но в конце концов согласился – иного выбора не было.

Голоса недовольных быстро стихли – Ричард казнил тех, кто стремился продолжать распри, ослабляя Англию, делая ее уязвимой для внешних врагов – Франции, Испании и Шотландии. Ричард очень жалел об этой жестокой необходимости.

Теперь он был признан и коронован, и его возлюбленная Анна стала королевой. Маленький Недди получил титул принца Уэльского, а Элизабет Вудвилл Грей плела интриги на юге. Племянники были надежно спрятаны, хотя вовсе не в Тауэре, как предполагали многие. Там до них можно было легко добраться.

Ричард приказал подмешать снотворное в вино стражников и лично вывел братьев, Эдуарда и Ричарда, из Тауэра и отправил их в Миддлхэм. Мальчики были достаточно умны и понимали необходимость сохранения тайны. Здесь они жили в безопасности и следующие несколько лет, скрываясь от всего мира. Даже сын Ричарда ничего не знал об этом.

Еще день. Всего один солнечный сентябрьский денек, прежде чем ему вновь придется надеть королевскую мантию. И нужно уладить брак крошки Арабеллы. Кто? Кто из его людей происходит из благородной, но достаточно скромной семьи, к тому же не женат? Кому можно доверить крепость Грейфер и охрану границ? Кто останется верным королю и не будет искать покровительства на стороне?

Ричард вспомнил солдата, сражавшегося в его войсках, северянина. Как же его зовут?

Ричард велел слуге разыскать лорда Дакра, который немедленно появился в покоях и с поклоном взял предложенный кубок вина. Король пожаловался, что забыл имя рыцаря.

– Кажется, Джаспер, – нерешительно заметил он. – Да-да, Джаспер, это его имя. Но фамилия? Титул?

– Сэр Джаспер Кин, мой повелитель, – напомнил лорд Дакр.

– Именно! Именно Кин! – довольно улыбнулся король, но тут же нахмурился. – Он женат, Дакр?

– Был несколько раз, но овдовел.

– Дети?

– Нет, сир.

– Сколько ему лет? Не хочу навязывать девочке старика.

– Не знаю точно, повелитель, мы не очень близки, но, думаю, около тридцати.

– Хороший возраст, – заметил король, – да и храбрец он отменный. Что ты думаешь, Дакр? Будет ли он преданно защищать Грейфер и станет ли хорошим мужем юной кузине моей жены? Можно ли ему доверять?

– Его преданность несомненна, повелитель; сэр Джаспер будет охранять границу, как свои владения, – ответил лорд Дакр. Он не упомянул, что сэр Джаспер имел репутацию развратника, – Ричард не одобрял подобных людей и не соглашался в этом с братом, любившим женщин. Король был всегда верен жене, но таких, как он, немного. На первом месте в подобных браках должны быть интересы Англии, поэтому лорд Дакр счел за лучшее промолчать.

– У него есть собственные земли? – спросил король. – Жених должен быть по рождению равным Арабелле.

– Мы состоим с его семьей в отдаленном родстве и в близком – с семейством Перси, – ответил лорд Дакр. – Какая-то собственность у сэра Джаспера есть, но на его дом Нортби-Холл недавно совершено нападение. Очень странно, но шотландцы не тронули ничьих владений, кроме сэра Кина, – сожгли дом до основания, угнали скот и лошадей, правда, никого не убили. Сэр Джаспер хороший человек; думаю, такой брак польстит ему, и рыцарь будет служить вам еще вернее.

– Чем больше у короля друзей, тем лучше, а, Дакр?

Лорд Дакр вежливо улыбнулся:

– Сэр Джаспер здесь, в Миддлхэме, мой повелитель, на случай если желаете оказать ему милость.

– Может, есть еще кто-нибудь, Дакр, кому можно было бы принести столь богатый дар? Девушка окончательно созреет лишь года через два, и официальной помолвки не будет, если я увижу, что они друг другу не подходят. Королева настаивает на этом – она сама много страдала в браке с нелюбимым человеком и хочет видеть Арабеллу счастливой. В столь малой просьбе я не могу отказать Анне.

Подумав немного, лорд покачал головой:

– Нет, сир. Думаю, сэр Джаспер очень подходит как на роль защитника крепости, так и в качестве мужа юной леди Грей.

– Пока никому не говори, – предостерег король. – Я должен все хорошенько обдумать, прежде чем принять решение.

– Как прикажете, повелитель, – ответил лорд Дакр и, низко кланяясь, удалился.

Едва ступив за порог, он поспешил к сэру Джасперу Кину поздравить того с небывалой удачей.

– Веди себя прилично и держи штаны туго подпоясанными, – предупредил он. – Беда, если король проведает о твоем распутстве! Не видать тебе дев

шки и ее земель! Ричард III – человек строгой морали.

– Я знаю о крепости Грейфер, – ответил сэр Джаспер. – Уютный маленький замок. Наследница богата?

– Не очень, иначе я сам просил бы ее руки для своего побочного сына, – пожал плечами лорд Дакр. – Кстати, помни! Король намерен отложить свадьбу года на два. Королева желает знать, понравишься ли ты девушке. Если нет – свадьбе не бывать!

Вечером король позвал сэра Джаспера Кина и объявил, что решил выдать за него кузину жены, наследницу Грейфера, леди Арабеллу Грей.

Выразив подобающую благодарность, сэр Джаспер порадовал монарха тем, что не выказал неудовольствия, узнав об условиях, связанных с будущим браком.

– Будет ли мне позволено встретиться с невестой, сир? – вежливо спросил он.

– Почему бы нет? Я попросил бы тебя проводить леди Ровену и ее дочь, леди Арабеллу, в Грейфер, где ты можешь сам убедиться, в каком состоянии находятся оборонные сооружения, и произвести изменения, если потребуется. Эта крепость стоит на самой границе с Шотландией, и безопасность Миддл-марша зависит от того, останется ли она в руках англичан.

– Я не подведу вас, повелитель, – искренне заверил сэр Джаспер. Он прежде всего солдат, и трудности его не пугали.

Рыцарь был уверен, что понравится девочке, ибо не встречал еще женщины, которую не смог бы покорить. Мимо высокого красавца с золотыми волосами и золотисто-карими глазами не могла пройти спокойно ни одна дама. Все обращали внимание на овальное лицо, высокие скулы и лоб, прямой нос, подбородок с ямочкой и чувственный рот, но редко кто замечал, что эти глаза холодны и непроницаемы, а губы сжимаются в тонкую жесткую линию. Сэр Кин был так же искусен в совращении женщин, как и в солдатском ремесле, хотя в бою никогда лишний раз не рисковал – бесшабашные и безоглядно храбрые редко доживали до победы. Только в порыве страсти мужчина может отважиться на что угодно.

– Приходи в покои королевы завтра утром, после мессы, сэр Джаспер, – велел король, – познакомиться с невестой и ее вдовой матерью.

– Благодарю, повелитель, – с поклоном ответил сэр Кин.

– И готовься к немедленному отъезду в Грейфер. Путешествие с дамами займет неделю или больше. Ты, конечно, не привык к такой медленной езде, но это даст время познакомиться поближе с леди Ровеной и ее дочерью. Лучше выехать завтра, пока не начались осенние ливни. Дамы не любят путешествовать в дождь.

– Постараюсь сделать поездку как можно более легкой и приятной, повелитель, – заверил сэр Джаспер, преданно улыбаясь.

Утром он поспешил к мессе, надеясь украдкой разглядеть нареченную и ее мать. Они, несомненно, были среди придворных дам, но сэру Джасперу удалось увидеть только склоненные над молитвенниками головы. Только когда служба кончилась и все стали расходиться, рыцарь заметил худенькую светловолосую девочку, единственную среди взрослых дам. Но кто из них будущая теща?

Подождав для приличия несколько минут, он постучал в дверь покоев королевы и, войдя, элегантно поклонился королеве Анне, целуя ее руку.

– Мадам!

– Позвольте представить вас нашей любимой кузине, леди Ровене, и ее дочери Арабелле, которую король избрал вам в невесты, – начала королева.

– Поверьте, большая честь для меня стать одним из членов вашей семьи, милостивая леди, – ответил сэр Джаспер.

– Какая изящная речь, милорд. Право, вы могли бы стать придворным, а не солдатом! Очень рада узнать, что мужем Арабеллы будет человек, одинаково сведущий как в галантном обращении, так и в воинском искусстве. Не буду вас задерживать, сэр Джаспер, вам, конечно, не терпится побыстрее познакомиться с невестой. Подойди, милое дитя, я хочу представить тебя сэру Джасперу. И ты, Ровена, тоже посмотри на своего будущего зятя.

Мать и дочь вышли вперед и ответили на поклон рыцаря грациозными реверансами. Сэр Джаспер обнаружил, что при ближайшем рассмотрении невеста оказалась довольно хорошенькой, но светлые волосы никогда ему не нравились. Мать, однако, пришлась ему по душе – толстые пшеничные косы и пышная грудь мгновенно возбудили желание в сэре Джаспере. Он почувствовал, как натянулась ткань трико чуть ниже живота, но, конечно, на красивом лице не отразилось ничего, кроме вежливого интереса.

– Выбрав меня в мужья, леди Арабелла, вы оказали мне большую честь.

Сердце девочки бешено заколотилось, она чувствовала, что щеки побагровели, когда ее взгляд встретился с холодными золотистыми глазами. Арабелла никогда не встречала мужчины красивее, но совершенно не знала, о чем с ним говорить, и поэтому чувствовала себя глупой и неуклюжей.

Сэр Джаспер выпустил пальцы девочки и склонился над рукой будущей тещи.

– Миледи Ровена!

«Я сейчас упаду в обморок», – думала леди Грей, потрясенная и испуганная бурей эмоций, поднявшихся в душе при виде этого человека. Она думала, что все эти чувства умерли с гибелью Генри, но сейчас со стыдом ощущала томление внизу живота.

– Я благодарна, милорд, за то, что вы пришли к нам на помощь, – с удивившим даже ее спокойствием ответила леди Грей.

Н

одна порядочная женщина не будет питать столь грешные чувства к человеку, которому предстоит стать мужем ее дочери. Господь всемогущий да смилостивится над ней!

Ни один человек в комнате ничего не заметил… кроме сэра Джаспера Кина, читавшего в светло-голубых глазах Ровены, как в раскрытой книге. Молодая вдова! Он едва не замурлыкал от удовольствия. Молодая вдова, зрелая, налитая, словно спелая вишня, ждет, чтобы ее сорвали. Мать и дочь – и обе будут принадлежать ему! У него еще никогда не было такого! Сама мысль об этом непередаваемо возбуждала: благодарение Богу, одежда рыцаря была достаточно широка, так что его состояние никто из окружающих не заметил.

В воображении проплывали сцены одна соблазнительнее другой.

Как ни странно, именно будущая невеста пришла ему на помощь.

– Мой кузен принц Эдуард подарил мне щенка гончей, – сказала она. – Но конечно, придется оставить его в Миддлхэме, пока не подрастет.

– Вы когда-нибудь дрессировали собак, леди Арабелла? – осведомился сэр Джаспер.

– Нет, милорд, но видела, как это делают мой отец и сын Фитцуолтера Рауэн. Наш главный псарь утверждает, что у него талант, но капитан Фитцуолтер говорит, что у псаря нет своих детей, вот он и рад украсть чужого, а Рауэн будет солдатом, как отец, и, может, когда-нибудь тоже дослужится до капитана.

Королева рассмеялась:

– Видите, сэр Джаспер, сколько новостей у моей маленькой кузины. Думаю, она любит Грейфер, точно как мой супруг любит Миддлхэм. Надеюсь, вы будете счастливы вместе. Когда Арабелле исполнится четырнадцать, можно будет объявлять о свадьбе. Ждать не так уж долго – два с половиной года, и я уверена, что, если вы будете обращаться с Арабеллой бережно и нежно, она согласится стать вашей женой, в противном случае король возместит вам затраченные труды и время, проведенное в Грейфере.

– Сделаю все, что в моих силах, госпожа королева, чтобы вера вашего величества в меня не поколебалась, – заверил сэр Джаспер.

Королева Анна удовлетворенно кивнула.

– Значит, решено, – сказала она и, подойдя к родственницам, поцеловала их на прощание. Сняв крохотное колечко с мизинца, королева дала его Ровене. – Прими это кольцо, – велела Анна, надевая печатку на палец Ровены. – Если когда-нибудь понадобится моя помощь, сделаю все, что в моих силах.

Наклонившись, королева тихо прошептала Арабелле так, чтобы остальные не слышали:

– Выходи за него замуж, дитя, только если по-настоящему полюбишь, а если же этого не получится, не бойся отказать жениху – иначе будешь несчастна всю жизнь. За два с лишним года успеешь хорошо его узнать.

– Он так красив, мадам, – застенчиво прошептала Арабелла.

– Красота не всегда означает порядочность и доброту, малышка, – предупредила королева, – нужно уметь разглядеть в человеке истинную душу, скрытую за красивым лицом.

Она еще раз обняла Арабеллу и распрощалась с родственницами и сэром Джаспером.

Испросив у короля Ричарда разрешение на отъезд, они покинули Миддлхэм теплым и солнечным сентябрьским утром.

Женщины выехали из Грейфера в сопровождении дюжины вооруженных всадников, теперь же к ним добавилось еще столько же людей сэра Джаспера, так что отряд получился весьма значительным.

Наблюдая за отъезжающими с крепостного вала, король всем сердцем пожелал, чтобы его затруднения и беды были так же легко разрешены, как вопросы о браке леди Арабеллы Грей и крепости Грейфер.

Глава 2

Сэр Джаспер Кин не мог припомнить, когда еще был так доволен жизнью.

«Так, пожалуй, можно окончательно облениться и изнежиться!» – думал он, удовлетворенно оглядывая маленькую залу – уютную, чистую, с четырьмя окнами, в которые вставлено настоящее стекло, не пропускавшее холодный ветер. Каменные полы ежедневно подметали и посыпали душистыми травами: леди Ровена была превосходной хозяйкой и не терпела неприятных запахов. Камины не дымили, и в зале было тепло.

Перед сэром Джаспером на полированном дубовом столе была начищенная оловянная дощечка, на которой лежали ломти свежеиспеченного хлеба. Молчаливая служанка поставила на стол тарелку с овсянкой, другая принесла блюдо с сыром и ветчиной, а третья наполнила кубок пенящимся коричневым элем. Сэр Джаспер начал жадно есть, с удовольствием заметив в овсянке кусочки засахаренных яблок, – на днях он пожаловался леди Ровене, что не любит несладкую кашу, и та немедленно учла его вкус.

Сэр Джаспер Кин находился в крепости Грейфер уже пять месяцев и чрезвычайно радовался, отмечая, какой царит здесь порядок. Капитан Фитцуолтер выразил полную готовность служить новому господину, так что не возникло необходимости искать другого начальника гарнизона, и это тоже радовало сэра Джаспера. Он не собирался всю жизнь провести на границе, а в его отсутствие крепость должна оставаться в надежных руках. Да и своему капитану Сигеру он не мог поручить крепость, так как присутствие этого незаменимого человека было ему необходимо.

Будущая жена оказалась забавной девушкой, хотя временами слишком уж прямой и откровенной, но впереди еще мн

го времени, чтобы обучить ее послушанию. Словом, жаловаться не на что, если бы только не необходимость постоянно сдерживать чувственные порывы из опасения оскорбить дам.

Волей-неволей сэру Джасперу приходилось искать развлечений вне крепостных стен, если позволяла погода. Но последние несколько недель на улицу почти невозможно было выйти, и это, конечно, не улучшало настроения рыцаря, который всем своим существом тянулся к женщинам.

Однако прошло достаточно много времени – может, попробовать соблазнить Ровену? Сэр Джаспер нисколько не сомневался: леди Грей желает его, хотя всеми силами старается скрыть это, проводя долгие часы в церкви, на коленях, вознося молитвы к небу. Рыцарь знал также, что Ровена не исповедовалась в этом грехе отцу Ансельму, – тот обращался с сэром Джаспером неизменно вежливо и доброжелательно.

Однажды он слышал, как король назвал кузину «милая Ро». Неплохо бы проверить, действительно ли она так мила!

Глаза сэра Джаспера оценивающе сузились. Он представлял Ровену, которая, как он знал, была на четыре года моложе, в постели – обнаженную, розовую, с пышной грудью и тонкой талией. Она была небольшого роста, именно такие женщины ему нравились, значит, ноги не очень длинные. Интересно, какие у нее бедра? Мягкие и округлые? А холм Венеры – розовый и шелковистый? Зад – пухленький и аппетитный? Сэр Джаспер терпеть не мог тощих женщин – на толстых ягодицах так хорошо видны следы от его ладони!

У Ровены Невилл Грей было хорошенькое личико. Сэру Джасперу нравились ее большие доверчивые голубые глаза и особенно полные, чуть надутые губы. Должно быть, она умеет целовать, а может, обладает и другим умением… в котором губы ее так же искусны! Если нет, он всему обучит даму. При мысли об этих чувственных губах, могущих доставить такое изысканное наслаждение, сэр Джаспер нетерпеливо ерзал. Он хотел эту женщину. И овладеет ею – и так уж он слишком долго ждал. Теперь нужно найти способ убедить леди Ровену забыть об угрызениях совести и отдаться ему.

Но тут сэра Джаспера осенила блестящая идея. Арабелла! Маленькая невеста! Он пригрозит обесчестить девчонку, которую мать берегла как зеницу ока, если леди Ровена не согласится стать его любовницей! Глупышка, и так столько времени боровшаяся с собственной страстной натурой, теперь со спокойной душой может покориться, искренне веря, что спасает честь дочери. Рыцарь едва не рассмеялся вслух, радуясь собственной находчивости. Сегодня же он поговорит с будущей тещей, проведет ночь в ее постели, утрет несколько виноватых слезинок, и Ровена будет принадлежать ему столько, сколько он пожелает.

Неожиданно, словно подслушав, о чем думает сэр Джаспер, у стола появилась леди Ровена, нерешительно улыбаясь:

– Доброе утро, милорд. Надеюсь, сегодня вам овсянка больше понравилась?

– Да, – кивнул он. – Где Арабелла? Я не видел ее сегодня!

– Простудилась. Я велела ей лежать в постели. Правда, она так редко болеет.

– Пойдем навестим ее. Уверен, увидев нас, она сразу повеселеет.

– Но, милорд, она в постели, в одной сорочке! Не думаю, что вам прилично ее видеть! – нервно запротестовала Ровена.

Взяв женщину за плечи, сэр Джаспер всмотрелся в ее лицо и, почувствовав под ладонями слабую дрожь, медленно, лениво улыбнулся:

– Арабелла будет моей женой, милая Ро, и скоро я получу право видеть ее и в рубашке, и без. Что здесь неприличного? Вы будете рядом.

И, схватив ее за руку, едва не насильно повел на второй этаж, в спальню девочки.

Младшая дочь Фитцуолтера Лона сидела на постели больной; обе были заняты игрой в камешки.

Взглянув на рыцаря, девочки захихикали, и сэр Джаспер, весело плюхнувшись между ними, игриво пощекотал Лону. Она начала вырываться, но тут на защиту подруги бросилась Арабелла.

– Нет! Не надо! Лона ужасно боится щекотки, милорд! Пощадите! – закричала она.

Остановившись на мгновение, сэр Джаспер взглянул на девочку:

– А ты, моя крошка, тоже боишься щекотки?

– Нет!

– Лгунья, – хмыкнул он и, не успела Арабелла опомниться, начал ее щекотать.

– Ой! – завизжала она, безудержно смеясь, так что из глаз брызнули слезы. – Хватит! Хватит, – пыхтела девочка, отчаянно стараясь вырваться; сорочка задралась чуть не до талии, обнажив ноги и зад.

– Арабелла! – возмущенно воскликнула леди Ровена, потрясенная больше всего тем, что руки сэра Джаспера беззастенчиво шарили по телу дочери, слегка сжали крошечную грудь и, небрежно коснувшись живота, поползли вниз. – Арабелла! Сэр Джаспер! Немедленно прекратите! Лона! Сейчас же слезь с постели и поправь юбки!

Почти подбежав к кровати, леди Ровена стащила на пол девочку и положила руку на плечо рыцаря. Тот, мгновенно отпустив Арабеллу, обернулся:

– Если наша совместная жизнь будет такой счастливой, остается только жалеть о том, что приходится так долго ждать!

Слегка шлепнув Арабеллу, он одернул прозрачную сорочку и встал.

– Милорд! – рассерженно воскликнула леди Ровена. – Арабелла больна, ей необходим покой. Я не могу допустить такое безобразие! Лона! Немедленно

иди к матери, помоги ей стирать!

Виновато опустив глаза, Лона присела в реверансе и немедленно исчезла.

Взяв четки с ночного столика, Ровена велела:

– Читай молитвы, Арабелла! Это тебя успокоит и напомнит о том, что надо быть послушной и смиренной. Пойдемте, милорд! Дадим Арабелле возможность предаться благочестивым размышлениям.

– Я тоже хочу, чтобы свадьба состоялась как можно скорее! – вызывающе бросила Арабелла матери. – Тогда никто мне не сможет указывать, как вести себя!

– Извинись перед матерью, малышка, – спокойно сказал сэр Джаспер. – Она желает тебе только добра!

Нижняя губка Арабеллы протестующе дрогнула, но девочка послушно прошептала:

– Прости, мама.

Ровена бросилась к дочери, нагнулась и прижала ее к груди.

– Конечно, дорогая, все забыто! А теперь отдыхай. Я знаю, как ты не любишь болеть.

Поцеловав девочку, она увела сэра Джаспера из спальни.

Вновь оказавшись в зале, сэр Джаспер спросил:

– Арабелле исполнится двенадцать в конце марта, не так ли?

– Да, милорд, – кивнула Ровена, подав стоявшему у камина рыцарю кубок с вином.

– Множество девушек выходит замуж в двенадцать лет, леди. Я не смогу себя чувствовать хозяином Грейфера, пока не стану мужем вашей дочери.

– Я не отказываю вам, милорд, но и король, и королева желают, чтобы венчание состоялось, только когда Арабелле будет четырнадцать.

– Но если вы попросите ускорить это событие, сомневаюсь, чтобы они воспротивились, – возразил сэр Джаспер. – Я мужчина и говорю откровенно, что у меня могут быть потребности!

– Потребности? – недоуменно протянула Ровена, но тут же, все поняв, вспыхнула багровым румянцем.

Сэр Джаспер пожал плечами:

– Повторяю, мадам, я мужчина, и поскольку не имею жены, с которой мог бы удовлетворять эти потребности, значит, придется найти другую. Рано или поздно слухи о моих ночных э… э… развлечениях дойдут до ушей вашей дочери. Она, несомненно, расстроится и обидится. Деликатные и воспитанные девушки, такие, как Арабелла, не понимают более низменной природы мужчин. Я раскаиваюсь в своих слабостях, милая Ро, но что прикажете делать?

– Не можете ли вы найти любовницу, милорд? Так поступают многие мужчины, – посоветовала леди Грей.

– Об этом немедленно донесут Арабелле, – покачал головой сэр Джаспер. – Не все ли равно, одна женщина или дюжина? Нет, я не вижу иного выхода, кроме как сыграть свадьбу весной.

– Нет!

Увидев страдание в глазах Ровены, сэр Джаспер неожиданно понял – она, и только она сама, должна предложить ему свое тело.

– У меня действительно нет выбора, милая Ро. Много месяцев я себя принуждал сдерживать желания, но теперь, на исходе зимы, когда на ветках появляются первые почки, чувства и страстные порывы оживают и расцветают вместе с ними!

Ровена судорожно сглотнула.

– Моя дочь – совсем ребенок, милорд, и не может еще родить вам детей.

– Зато способна выполнять другие супружеские обязанности, – многозначительно кивнул сэр Джаспер.

– О нет, милорд, она еще так мала. Боюсь, вы можете искалечить ее, хотя я уверена, что не причините девочке зла намеренно. Как мне убедить вас не торопиться со свадьбой?

Беспокойство и страх за дочь ясно отражались на хорошеньком личике Ровены, нервно ломавшей руки.

Сэр Джаспер сжал тонкие пальчики и, повернув руку ладонью вверх, нежно поцеловал. Глаза их встретились.

– Есть ли у меня выбор, милая Ро? – тихо повторил рыцарь.

Женщина поняла. Она знала, что должна сделать, чтобы спасти свое дитя от безжалостного, хотя и освященного церковью насильника. Это ей в наказание за грешные похотливые мысли. Она будет шлюхой сэра Кина, только чтобы тот пощадил Арабеллу, пока девочка не станет достаточно взрослой, чтобы выполнять супружеские обязанности. Стыд и чувство вины были так велики, что Ровена с трудом прошептала одно слово:

– Сегодня… – И, быстро отдернув руку, вышла из зала.

Полено в камине, затрещав, превратилось в груду оранжевых угольев.

– Безупречная работа, милорд! – послышался шипящий шепот.

– Подкрадываешься, как кошка, Сигер, – упрекнул рыцарь, не оборачиваясь. – Никогда не знаю, тут ли ты или в другом месте. Но, друг мой, учти, никто ничего не должен знать. Не хочу, чтобы наследница побежала жаловаться родственникам – королю и королеве; игра опасна, можно все потерять!

– Буду нем как рыба, – кивнул Сигер. – Даже такое невежественное создание, как я, понимает деликатность ситуации. Люди в крепости преданы хозяйкам, и, если посчитают, что вы обидели дам, ничего хорошего не ждите.

– Умные речи приятно слышать, Сигер, – объявил сэр Джаспер, – но, знаешь, мне кажется, длинный язык доведет тебя когда-нибудь до виселицы.

– Ну а пока я жив, буду служить вашей милости, – ответил Сигер, и сэр Джаспер невольно рассмеялся. – Предвидя намерения вашего лордства, я успел соблазнить личную горничную леди Ровены, и теперь девчонка живет в страхе, что хозяйка узнает о ее распутном поведении. Значит, можно не бояться, что она проболтается, – объявил капитан, широко улыбаясь.

– Тебе

нет равных, Сигер! – восхитился хозяин.

– Вы правы, милорд! – подтвердил слуга.

Святая Матерь Божья! Как терзали душу угрызения совести! Но что же ей делать!

Ровена механически выполняла привычные обязанности, ни на секунду не забывая о приближавшейся ночи. Она женщина – всего-навсего женщина, беспомощная и беззащитная. Дикон и Анна так далеко, за стенами крепости воет метель, а она, Ровена, совсем не знает, что делать. Ведь она не девственница и хорошо знакома с чувством, владеющим женщиной, когда мужчина пронзает ее своим копьем. Генри, хотя и намного старше, всегда был страстным любовником, и она с охотой покорялась его желаниям. Слишком охотно! Разве церковь не учит, что женщина и мужчина соединяются лишь для того, чтобы продолжить род человеческий? О наслаждении никто не говорил… но все это время ей так не хватало любви!

Она не знала мужчин, кроме Генри. Ведут ли они себя по-разному в постели? Чувствуя, как по спине бежит холодок возбуждения, Ровена раздраженно закусила губу. Она предает собственное дитя! Только последняя развратница может так нетерпеливо ожидать ночи наслаждений с человеком, который скоро должен стать ее же зятем! Несмотря на то что сэр Джаспер неотразимо привлекал Ровену, она никогда бы не позволила ему прийти… если бы не сегодняшний разговор. Сэр Джаспер не высказал своих истинных намерений, но Ровена хорошо понимала: для удовлетворения собственной похоти этот человек без колебаний обесчестит Арабеллу.

Остается только молить Бога и Пресвятую Богородицу, чтобы сэр Джаспер удовольствовался Ровеной и оставил девочку в покое. Как еще могла она защитить свое дитя? Неужели Господь не простит ее? Но нет, в столь ужасном грехе Ровена не в силах признаться даже доброму отцу Ансельму… пока Арабелла наконец не выйдет замуж. Да и как ему понять ее отчаяние? Посоветует искать утешения в молитвах, прочтет строгую проповедь сэру Джасперу… но ведь тот не захочет слушать, силой потащит Арабеллу в постель, и бедная девочка может даже умереть, если ее так рано лишат невинности, – она еще не созрела для супружеских обязанностей. Нет-нет, Ровена будет молчать и в одиночестве нести свой крест. Такова женская доля – покоряться и гнуться, словно полевой цветок в бурю.

Лона подождала ухода взрослых и поспешила вернуться в спальню Арабеллы.

– Ах, Белла, – вздохнула она с завистью, – ты такая счастливая! Он красивее всех на свете. А я… скорее всего придется выйти за этого слюнтяя, внука старого Рэда – мешок костей с длинным, острым, вечно сопливым носом.

– Ты права, он очень красив, – согласилась Арабелла, вновь усаживая подругу на постель, – но что-то в нем такое…

– И что же, глупая гусыня? По-моему, сэр Джаспер – совершенство, вот его капитан Сигер мне не по душе.

– Ты так говоришь потому, что Сигер мог получить должность твоего отца! – заметила Арабелла.

– Нет, – затрясла головой Лона, и ее голубые глаза неожиданно стали серьезными. – Сигер не ходит, а подползает, словно змея. Я несколько раз заставала его с моей теткой Элсбет. Они целовались, а однажды я даже видела, как Сигер к ней под юбки полез. Но на людях он вообще ее не замечает.

– Может, стоит поговорить с мамой? – предложила Арабелла. – Или с сэром Джаспером? Ведь Сигер – один из его людей.

– Не стоит, Белла. Может, между ними ничего не было. Парни и девушки вечно целуются в темных уголках. Кроме того, сэр Джаспер может выместить зло на отце. Тетя уже взрослая и сама может пойти к твоей матери, но она не поблагодарит нас за донос. Зря я вообще тебе это рассказала.

– О, Лона, ведь мы подруги и никогда ничего не скрывали друг от друга, – возразила Арабелла.

– Но через два года ты выйдешь за сэра Джаспера и станешь хозяйкой Грейфера, госпожой, а я навсегда останусь Лоной, дочкой Фитцуолтера!

– Лоной, личной горничной леди Арабеллы, гусыня несчастная! Займешь такое же положение, как твои родители, и натянешь нос тощему внуку старого Рэда – как моя горничная и приятельница сможешь выбирать из самых красивых парней в округе, обещаю! – великодушно объявила Арабелла.

– Лишь бы не попался аист долговязый, – хихикнула Лона, но тут же серьезно спросила: – Я и вправду стану твоей горничной, Белла?

– Клянусь!

– Тебе в самом деле нравится сэр Джаспер? – полюбопытствовала Лона.

– Моя кузина королева сказала, что красота лица еще не означает доброту и благородство души, – медленно выговорила Арабелла. – До меня доходили слухи, что сэр Джаспер – большой любитель женщин и не пропустил ни одной юбки по обе стороны границы.

Голубые глаза Лоны округлились.

– Кто тебе это сказал?! – негодующе воскликнула она.

– Так это правда?

– Не знаю, Белла.

– Но ты тоже это слышала, не так ли, Лона?

– Старухи любят сплетничать, Белла, особенно о красивых мужчинах и хорошеньких женщинах. Разве не таковы все мужья?

– Человек, за которого я выйду, должен быть верен мне, Лона. Отец мой никогда не изменял матери, и я хочу, чтобы муж тоже уважал меня.

– Но ты еще не замужем, Белла, – напомнила подруга, –

сэр Джаспер – взрослый мужчина, и ему, вероятно, нужна женщина. Ты не имеешь права ни в чем упрекать человека, пока не станешь его женой.

– Если я узнаю когда-нибудь, что он предал меня, Лона, возьму нож и вырву его черное сердце из груди! – бешено вскинулась Арабелла.

– А сэр Джаспер знает о твоем скверном характере? – пошутила Лона. – Смотри, отпугнешь жениха!

День пролетел быстро, вот-вот настанет вечер. В своей спальне Ровена вышла из ванны, горничная Элсбет бросилась вытирать хозяйку. Стоя перед зеркалом, свадебным подарком покойного мужа, Ровена критически рассматривала свое отражение, убеждаясь, что роды не испортили ее фигуру, затем виновато опустила глаза. Она порочна! Порочна!

– Какое платье, миледи? – спросила Элсбет.

– У меня голова болит, – пожаловалась Ровена. – Пожалуй, мне лучше остаться в постели и не ходить на ужин.

– Сказать Мейде, чтобы приготовила лечебный отвар?

– Не стоит, – отказалась Ровена. – Я весь день беспокоилась об Арабелле. Думаю, к утру все пройдет.

Элсбет накинула на хозяйку простенькую сорочку и подоткнула одеяло.

– Спокойной ночи, миледи, – пожелала она. – Возвращусь после ужина.

– Нет!!!

Но тут Ровена вынудила себя говорить обычным тоном:

– Ты мне не понадобишься сегодня, Элсбет. Можешь идти домой или спать в зале.

– Спасибо, миледи, – обрадованно пробормотала девушка в предвкушении очередного свидания с Сигером и, сделав реверанс, поспешила в зал.

У девчонки завелся ухажер. Ровену трудно обмануть в подобных вещах. Но какое ей дело? Элсбет – невестка Фитцуолтера: капитан сам защитит честь родственницы, если потребуется! Элсбет найдет свое счастье. А она, Ровена? Почему Генри так рано ушел из жизни? Как она в то утро молила его не уезжать, словно знала, что никогда больше не увидит мужа живым. И вот теперь она одинока и вынуждена продавать себя, чтобы спасти своего ребенка. Какая несправедливость! Если бы только муж послушал ее!

Крошечная слезинка жалости к себе скатилась по щеке женщины.

Ровена Невилл Грей очень смутно помнила родителей – Эдмунда Невилла и Кэтрин Тэлбот. Они умерли от чумы, когда девочке было всего четыре года, а престарелые дед с бабкой с отцовской стороны отдали ее на воспитание главе всего семейства Невиллов – могущественному Ричарду Невиллу, графу Уорвику. Девочка росла вместе с его дочерьми, Изабеллой и Анной. Ровену любили все, кроме чванливой и злобной Изабеллы Невилл, которая, впрочем, одинаково плохо относилась к остальным братьям и сестрам.

Ровена знала, что великий граф, прозванный современниками Создателем Королей, оказал ей огромное благодеяние, позаботившись выдать замуж. Когда девочке исполнилось двенадцать, ее уведомили, что через год состоится свадьба с сэром Генри Греем, бароном Грейфер, владельцем небольшой крепости на границе Англии и Шотландии. Сэру Генри искали жену, а король Эдуард нуждался в верных союзниках – его предшественник ухитрялся строить бесчисленные козни, даже будучи заключенным в Тауэр.

Король Генрих VI, потерпев поражение в битве с Эдуардом IV, нашел убежище в Шотландии и еще целых три года, до того как был наконец захвачен в плен, не давал покоя узурпатору. Эдуарду нужны были надежные люди на границах, и его советник и союзник, Создатель Королей, помогший занять трон, постарался выдать замуж за приграничных лордов всех своих молодых и неимущих родственниц и подопечных.

Свадьба состоялась 16 мая 1469 года. Богатая родня дала Ровене приданое – десять серебряных ложек и еще один мешочек, содержащий четыре палочки корицы, два мускатных ореха и полфунта зернышек перца. Во втором сундуке находились одежда, два отреза ткани, несколько драгоценных вещиц, унаследованных от покойной матери, и скромная нитка речного жемчуга – свадебный подарок Уорвика и его жены. Конечно, дочери графа получали не такое приданое, но и Ровене не было причин стыдиться. Она пришла к мужу не нищенкой, а женщиной с прекрасными связями и уже поэтому могла требовать уважения к себе.

Но теперь Генри мертв, а Ровена должна отдаться сэру Джасперу, чтобы не погубить своего ребенка. У нее не осталось защитников, она сама должна защитить Арабеллу. Никогда Ровена не думала, что все окончится подобным образом. Она глубоко вздохнула и тут же насторожилась: за дверью послышались тихие шаги. Ровена прикрыла глаза и притворилась спящей.

Сэр Джаспер вошел тихо, но не крадучись, скорее как муж, собиравшийся прийти к жене в спальню, уверенный, что его ожидает нежный прием.

Ровена наблюдала за ним сквозь густые ресницы, сама не сознавая, как участилось ее дыхание при виде стройного мускулистого тела, такого же привлекательного, как лицо. Длинные ноги, широкие плечи, узкая талия, грудь, покрытая более темными, чем на голове, волосами.

Аккуратно сложив одежду, Джаспер Кин подошел к кровати и, отбросив одеяло, поднял Ровену на ноги. Голубые глаза женщины широко открылись – схватив обеими руками вырез сорочки, он одним движением разорвал ее до подола, небрежно отбросив снятое тонкое полотно.

– Отныне

кошечка, – мягко сказал он, – ты будешь спать в чем мать родила – я так предпочитаю.

И, не тратя слов, впился в губы жесткими, твердыми губами, но почти сразу же отстранился.

– Ты целуешься, как девчонка, Ровена. Открой рот, я хочу чувствовать твой язык.

Ровена послушно сделала так, как велел Джаспер. Он жадно всосал ее язык и, сминая ягодицы, притянул к себе.

Голова женщины закружилась от давно забытых, но вновь проснувшихся ощущений, колени подогнулись. С Генри она никогда не испытывала подобного.

Джаспер вновь оторвал губы от ее рта; Ровена протестующе застонала, но, подхватив ее, он стал лизать тело, едва прикасаясь к коже языком. Ровена самозабвенно откинула голову; вены на шее вздулись от усилий сдержать рвущиеся из горла крики экстаза. Язык скользил по гладкой коже все ниже и ниже, к нежной груди. Тело Ровены застыло на миг и тут же конвульсивно содрогнулось от наслаждения. Джаспер торжествующе рассмеялся, видя, как хорошенькая головка беспомощно склонилась на его грудь, и сел на край постели, сжимая Ровену в объятиях. Его пальцы мягко раздвинули нежные розовые лепестки и отыскали средоточие только что испытанного ею блаженства.

– Гляжу, ты очень страстная, кошечка моя, – кивнул он и, неожиданно перевернув ее лицом вниз, удовлетворенно оглядел округлые пышные ягодицы.

Все еще потрясенная происшедшим, Ровена мгновенно пришла в себя, когда на нежную плоть с силой опустилась жесткая ладонь, и испуганно вскрикнула.

– Тише, любовь моя, – предостерег Джаспер. – Не стоит, чтобы все вокруг узнали о нашей встрече. Закрой рот ладонью, если не можешь сдержаться.

И продолжал осыпать ударами Ровену, беспомощно извивавшуюся и плачущую от боли. Только когда пухлые округлости побагровели, а Джаспер почувствовал исходящий от любовницы жар, он вновь сунул пальцы в тайную ложбинку и улыбнулся, обнаружив там липкую влагу.

Положив Ровену на постель, по-прежнему лицом вниз, он вошел в нее сзади, и, к его восторгу, она тут же встала на колени и призывно задвигала бедрами. И хотя орудие Джаспера было больше, чем у Генри, Ровена без затруднений приняла его.

– Очень хорошо, дорогая, очень-очень хорошо, – промурлыкал Джаспер и, осторожно перевернув женщину на спину, широко раздвинул ноги и врезался в нее еще глубже.

«Я умираю, – думала Ровена, – умираю и заслуживаю этого за то, что предала Арабеллу и теперь ощущаю такое блаженное наслаждение, на которое не имела права». Ведь хотя ей нравилось заниматься любовью с Генри, подобного еще не приходилось испытывать. И если необходимо защитить от него Арабеллу, что дурного, если и мать получит хоть немного радости? Не она, Ровена, бросилась на шею этому человеку, и стыдиться тут нечего. За что же наказывать ее?

Ногти женщины впились в спину любовника; тот ответил безжалостным толчком, входя все глубже.

– Да, крошка моя, – тихо пробормотал он, – царапайся, рви кожу, оставляй на мне свое тавро.

Ровена едва понимала то, что слышит, и почти не помнила, что было потом и как закончилась эта ночь бурного и бешеного желания.

Проснувшись перед рассветом, она обнаружила, что лежит одна, запутавшись в смятых и скомканных простынях и одеялах. Утомленное, насытившееся тело ныло от боли, особенно в том потайном женском местечке, которого так долго не касался ни один мужчина.

Ей так хотелось подольше полежать – силы были на исходе. Джаспер оказался ненасытным любовником – его копье не знало усталости, и, видно, он почти не спал, ухитрившись уйти незаметно.

Ровена нехотя поднялась, расправила простыни, чтобы Элсбет и другие служанки ничего не заподозрили, и, собрав с пола обрывки рубашки, бросила в огонь, наблюдая, как жаркое пламя уничтожает последние доказательства ее бесстыдного поведения. Отныне придется спать обнаженной – она не может каждую ночь терять драгоценное белье.

Взяв глиняный кувшин, Ровена налила в тазик воды и вымылась. Потом, вынув чистую сорочку из сундука, поспешно оделась и, причесав длинные, до пола, пшеничные волосы, заплела их в косы и заколола узлом. В этот момент в комнате появилась Элсбет.

– Миледи! Простите за опоздание ради Бога! Я проспала, – извинилась горничная.

– Уже поздно?

– Нет, миледи, вовсе нет!

– Я рано проснулась, – объяснила Ровена, – и решила не ждать тебя. Все в порядке, Элсбет. Еще кто-нибудь встал?

– Сэр Джаспер и его слуга Сигер, – сообщила Элсбет, не глядя хозяйке в глаза.

Но Ровена ничего не заметила, стремясь скрыть собственную вину.

– Сначала я должна пойти к дочери, – пробормотала она и почти выбежала из спальни.

Арабелла, по природе очень здоровая девочка, быстро поправилась и чувствовала себя превосходно. Девочка уже проснулась, и Лона заплетала ей косы.

– Мама, я хочу, чтобы Лона стала моей горничной, – вызывающе сказала она, словно ожидала отказа.

– Прекрасная идея, – согласилась Ровена. – Думаю, мы упросим Розамунду отпустить дочь, а тебе давно нужна служанка-нянюшка. Ора очень постарела. Через два года выйдешь замуж, а Ора все еще обращается с тобой как с р

бенком! Мы позволим ей возвратиться в ее домик и жить там, пока у тебя не появятся свои дети. А Лона может поучиться у Элсбет, как правильно ухаживать за тобой.

– О, спасибо, миледи Ровена, спасибо! – радостно воскликнула Лона, и даже Арабелла, довольная победой, улыбнулась.

* * *

В конце апреля пришла весть о смерти маленького принца Эдуарда. Ровена хотела отправиться к кузине, утешить ее, но Джаспер не позволил. Его неприкрыто ехидные намеки насчет участи, ожидающей Арабеллу, если мать покинет крепость, разозлили и испугали Ровену, ибо она знала, что он, словно блудливый кот, опять рыщет в поисках легкой добычи.

– Тогда разрешите ехать Арабелле, милорд; я не могу допустить, чтобы моя кузина посчитала, будто нам безразличны ее страдания.

К удивлению Ровены, Джаспер, немного подумав, кивнул:

– Да, пусть король уверится в нашем сочувствии и верности. Кроме того, – ухмыльнулся он, нежно ущипнув ее за грудь, – ты гораздо привлекательнее, чем моя крошка-невеста. Когда она уедет, мы вместе отправимся на прогулку по холмам, навестим одну из моих хорошеньких подружек, развлечемся втроем, конечно. Обожаю забавляться сразу с двумя женщинами! Когда мы с Арабеллой поженимся и я усмирю ее и обучу всему, ты будешь третьей в спальне, Ровена. Тебе это понравится. Или станешь ревновать к ласкам, которые я буду расточать твоей дочери?

– Вы забываетесь, милорд! – воскликнула потрясенная Ровена. – Никогда я не буду участвовать в подобных мерзостях.

Но Джаспер только расхохотался:

– Ах Ро, милая Ро! Ты сделаешь так, как велено, а если нет, поверь, у меня есть способ заставить тебя страдать, как никогда раньше. – Приподняв ее подбородок пальцем, Джаспер нежно поцеловал ее. – Ты ведь сама это знаешь, крошка, правда?

Она знала. Знала почти с самой первой ночи, что любовник – человек безжалостный и опасный. Но король находился в неведении относительно истинной гнусной природы сэра Джаспера Кина, и рассказать обо всем – значило поведать правду о собственном позоре.

– Арабелла может ехать завтра, – спокойно объявила Ровена, притворяясь, что ничуть не испугалась угроз.

– Я прикажу людям сопровождать ее, – ответил Джаспер, зная о том, как боится его любовница и пойдет на все, чтобы оградить от мук своего ребенка. Но пока он не собирался трогать девочку, хотя жадно поглядывал на маленькие грудки под платьем. Вкусное блюдо лучше есть не спеша.

Арабелла отсутствовала несколько недель и по приезде рассказала, что королева, потерявшая единственного ребенка, была безутешна.

– Ах мама! Твое сердце было бы разбито при виде несчастной королевы. Анна день и ночь плачет. Смерть Недди была для нее ужасным ударом.

– Но она обрадовалась тебе, Арабелла? – настойчиво допытывался сэр Джаспер. – Надеюсь, твое присутствие не причинило ей лишней боли?

– Нет, милорд, – суховато ответила Арабелла. – Моя кузина королева была счастлива видеть меня. Сказала, что я напоминаю ей о счастливых временах и утешаю в горестях.

– Рада слышать это, – тихо прошептала Ровена, – но что с королем? Он, должно быть, сильно страдает.

– Да, мама. Иногда даже не слышит, когда к нему обращаешься. Сердца его и королевы разбиты особенно потому, что врачи считают, будто кузина Анна больше не сможет иметь детей. Многие говорят, что королева умрет с тоски.

– Тогда король возьмет молодую жену, которая принесет много детей, – заметил сэр Джаспер.

– Милорд! – вскинулась Арабелла. – Где ваше сердце? Или правду говорят, что у вас его нет и не было?

Джаспер Кин, ошеломленный столь неожиданным взрывом, молча смотрел на девочку, будто видел ее впервые. Конечно, она дочь Ровены, но резкая отповедь более чем ясно говорила, что Арабелла – истинный отпрыск отца, Генри Грея, любившего и баловавшего жену, но известного всем своим бешеным темпераментом. Арабелла, очевидно, унаследовала эту черту.

– Что, куколка? – шутливо начал он, решив не сердить девочку. Ему скорее нравились вот такие – буйные и неуправляемые. Покорность Ровены достаточно скоро приедалась. – Ты слушаешь сплетни старых баб? Я был о тебе лучшего мнения!

– Во всех сплетнях всегда есть хоть зернышко правды, – язвительно ответила она, – но мы сейчас говорим не о моем поведении, а о вашем. Моя кузина королева жестоко страдает. Недди был ее единственным ребенком, и она едва не умерла при родах. Возможно, вы этого не знали, мужчины такими вещами не интересуются, как я слыхала. Анна всеми силами старалась сделать Недди сильным и здоровым, поэтому он и жил в Миддлхэме, подальше от двора, всей этой суеты и опасности заразиться какой-нибудь страшной болезнью. И если вы, милорд, не испытываете сочувствия к скорбящим родителям, найдите в себе по крайней мере достаточно порядочности, чтобы промолчать, хоть из боязни, что враги услышат ваши слова и используют их против вас. И поскольку вам предстоит стать моим мужем и хозяином Грейфера, помните: своей несдержанностью вы подвергаете опасности не только себя, но и меня и мои владения, – яростно выпалила Арабелла.

– Тебя и т

ои владения? – мягко переспросил он, но в голосе слышалось едва заметное раздражение.

– Да, милорд. Грейфер принадлежит мне, а вы станете настоящим хозяином, только обвенчавшись со мной, – напомнила Арабелла.

– Арабелла! Ты должна быть более послушной, – нервно пробормотала Ровена. – Не так ли, отец Ансельм?

Священник, прибывший в Грейфер в год рождения Арабеллы, скрыл улыбку. Он знал наследницу Генри Грея лучше, чем кто-либо другой, даже ее собственная мать. В серых глазах блеснули веселые искорки.

– Мы нуждаемся в сэре Джаспере, дорогая, – умоляла отчаявшаяся Ровена. – Нам нужен мужчина, чтобы оборонять Грейфер и сохранить его для короля!

– Я – Грей из Грейфера, мама, – фыркнула Арабелла, – и с помощью Фитцуолтера прекрасно сумею выполнить свой долг, хотя и сомневаюсь, что это понадобится в скором времени. Конечно, шотландцы совершают набеги, крадут все, что плохо лежит, и похищают хорошеньких девушек. Англичане отвечают им тем же. Эта крепость неприступна, так сказал отец, а ему лучше знать. Кроме того, Грейфер вовсе не богатый замок, а маленькая крепость в Богом забытом месте. Кто польстится на такую жалкую добычу?

– Грейфер, конечно, невелик, миледи, но не столь уж незначителен, – спокойно сказал священник. – Он имеет огромное стратегическое значение, и именно здесь обычно первыми узнают о вторжении шотландцев. Эта крепость выстроена на развалинах римского форта. Если спуститься в подземелье, можно увидеть доказательство моих слов. Это место всегда будет представлять ценность.

– Поэтому король и устроил твой брак, – вмешалась Ровена. – Ты должна иметь мужа, Арабелла.

– Свадьба состоится только через два года, – раздраженно ответила Арабелла. – А до той поры – я единственная хозяйка Грейфера, и, кроме того, в прошлом бывали случаи, когда женщины вставали во главе войск, оборонявших крепости. Уверяю, что в случае необходимости тоже смогу сделать это.

– Да, но по большей части такие женщины обычно были замужем и имели большие семьи, – заметил отец Ансельм, стараясь не разжигать гнева в Арабелле. Молодые девушки ее возраста часто весьма несдержанны.

– Два месяца назад мне исполнилось двенадцать, – уже более спокойным тоном отвечала Арабелла. – В день моего четырнадцатилетия мы с сэром Джаспером обвенчаемся. Он выбран мне в мужья королем, я дала слово кузену Ричарду и, как мой отец, не нарушу клятвы.

– Именно этого я и ожидал, куколка, – обрадованно улыбнулся сэр Джаспер.

Да, любопытный характер. Девчонка с каждым днем все больше интересовала его. Может, в конце концов он привыкнет к светло-золотистым волосам?

Спор утих, но Ровена, не понимая деликатности ситуации, не успокаивалась:

– Ты женщина, Арабелла, обыкновенная женщина, а женщины слабы духом. Разве не так, отец Ансельм?

Впервые в жизни священник был готов убить человека. Как может леди Ровена быть такой бездушной и легкомысленной! Сейчас Арабелла вновь вспыхнет, а ведь ему с таким трудом удалось успокоить девочку! Хуже всего то, что глупая женщина призывала его в союзники, – священник не мог открыто опровергнуть ее слова, не вступая в конфликт с учением церкви. Загнанный в угол, отец Ансельм был вынужден мрачно кивнуть, хотя ни на минуту не верил в слабость духа Арабеллы. Только не эта девочка!

– Церковь признает стойкость и выносливость женщин – ибо в противном случае Господь никогда не возложил бы на женщину тяжкое бремя вынашивания и родов. В наставлении святого Павла говорится, что женщина должна быть покорной мужу, и я знаю: когда Арабелла обвенчается с сэром Джаспером, она станет ему такой же хорошей женой, какой были вы, миледи, для сэра Генри. Думаю, что ваши волнения беспочвенны.

– Согласна, мама, – вмешалась Арабелла. – Буду исполнять свой долг, ибо я – дочь своего отца, отдавшего жизнь за родину. Конечно, я не родилась мальчиком, но ношу фамилию Грей!

– Да-да, конечно, – промямлила леди Ровена.

Сэр Джаспер выдавил улыбку. Да, Арабелла – в самом деле необычная девушка.

– Милая Ро, – пробормотал он. – Кажется, твоя дочь – настоящая мятежница. Для меня это полнейшая неожиданность!

– Предпочли бы получить в жены мямлю и трусиху? – огрызнулась Арабелла. – Каких же детей подарила бы я вам в таком случае? Я привыкла откровенно высказывать свое мнение и не собираюсь молчать и впредь!

Рыцарь громко расхохотался и кивнул:

– Да, моя вспыльчивая злючка, думаю, что получу большое удовольствие, укрощая тебя.

Священник, слишком невинный в вопросах отношений между женщиной и мужчиной, не расслышал угрозы, но Ровена все поняла. Арабелла, однако, ничего не сообразив, гордо вскинула голову.

– И как же вы намереваетесь укрощать меня, милорд?

– Любовными песнями, нежными словами и дорогими подарками, – чарующе улыбнулся сэр Джаспер, предпочитая в эту минуту играть галантного кавалера.

– Неужели, сэр?

Сердце Арабеллы внезапно встрепенулось – до сих пор жених обращался с ней как с ребенком.

Заметив ее смущение, сэр Джаспер взял ее руку и обжег ладонь долгим поцелуем.

– Ник

гда не смогу воздать королю за великую награду, которой он удостоил меня, дав красавицу невесту… даже если у нее непокорный характер, который, несомненно, причинит мне много бед.

Не зная, как отвечать на комплимент, Арабелла по-девчоночьи хихикнула, и Ровена почувствовала укол ревности.

– Вы расточаете слишком много ласковых слов, милорд, – резко сказала она. – Боюсь, моя дочь чрезмерно возгордится!

– Меня красивыми словами не одурачить, мама, – отозвалась Арабелла, раздраженная несвоевременным вмешательством матери, – но слушать их приятно.

«Девочка не глупа, – вновь подумал сэр Джаспер. – Наивна, но не простушка». Но все же он заметил краску на ее щеках и широко раскрытые зеленые глаза.

– Мужчине не грех баловать красивую жену, – просто сказал он.

Очутившись в своей комнате, Арабелла уже в который раз стала размышлять о сэре Джаспере. Красив, добр к ней и к матери. Фитцуолтер уважал его, а кроме того… жених явно знал, как обращаться с женщинами. Он во многом напоминал покойного отца, и все же… все же было в нем нечто неуловимое, тревожившее девочку, в душе словно звучал предостерегающий голос. Но от кого и от чего он остерегал? Или это просто разыгравшееся воображение? Ведь в каком-то смысле она была против приезда сюда сэра Джаспера – после свадьбы Арабелла лишится права на владение Грейфером.

Трудно представить, что крепость будет принадлежать кому-то другому. Арабелла с самого детства знала, что в один прекрасный день Грейфер перейдет к ней, и была уверена: будь жив отец, только она была бы хозяйкой крепости. Без Грейфера она мало что стоит; как тяжело отдавать его другому! Мужчине!

Иногда Арабелла жалела, что не родилась мальчиком. Им легко живется, и будь она сыном, а не дочерью Генри Грея, никто не посмел бы отобрать Грейфер. Может, Арабелла не так возражала бы, питай она любовь к сэру Джасперу, но, видя отношения между родителями, девочка считала, что любовь – это не только соединение душ и тел, но и всего, чем владеешь. К сэру Джасперу таких чувств она не испытывала. Может, когда-нибудь это придет… со временем.

Глава 3

Осенью прошлого, 1483 года в разных местностях вспыхивали восстания против короля Ричарда – в Кенте и юго-восточной части Англии, в центральной области и на западе, в Корнуолле и Девоне. Мятежники в окружающих Лондон графствах планировали захватить столицу, освободить вдовствующую королеву Элизабет Вудвилл и ее дочерей. Герцог Бэкингем, когда-то верный союзник Ричарда, перешел на сторону врага и, объединившись с графом Дорсетом, намеревался призвать на подмогу армии в Уэльсе и на западе, чтобы поддержать предполагавшееся вторжение Генри Тюдора из Бретани. Однако мятежники были разобщены и не имели единого вождя. Восстание в Кенте быстро подавили. Бэкингем не сумел сформировать даже несколько полков, не говоря об армии, Дорсет не смог помочь войскам Тюдора высадиться в Англии, и тот был принужден возвратиться в глубь континента.

Кроме того, у Ричарда были мощные союзники. Герцог Норфолк отправился оборонять Лондон, а потом уничтожил врага на юго-востоке. Хэмфри Стаффорд, лорд Грефтон, сдержал наступление Бэкингема, захватив все мосты на реке Северн.

Армия короля с триумфом проследовала к юго-западу, и мятежники окончательно растерялись. Бэкингем, как потомок Эдуарда III, сам претендовавший на трон, был захвачен, приведен к Ричарду в цепях, осужден и казнен второго ноября, в День всех Святых. Королевские войска смели последние силы сопротивления и отправились на зимние квартиры.

Однако Новый год принес тревожные вести. Пока мужчины бились на полях сражений, в Англии мать Генри Тюдора, Маргарет Бофор, в новом браке леди Стэнли, вела переговоры с Элизабет Вудвилл, прося руки ее дочери, Элизабет Йорк, для своего сына. В день Рождества 1483 года Генри Тюдор, находившийся в ссылке, торжественно поклялся в Реннском соборе жениться на Элизабет Йорк, тем самым официально выдвигая претензии на английский трон. Замысел был неглуп, но никто в Англии и даже в Европе не принял помолвку всерьез. Летом 1484 года правительство Бретани согласилось выдать Генри Тюдора. Предупрежденный Генри вместе с друзьями успел сбежать во Францию, где был тепло встречен королем Карлом VIII, не устоявшим перед возможностью подразнить заклятого врага. Несколько месяцев Тюдор и его сторонники жили при французском дворе, где и узнали, что наследный принц умер, а у королевы больше не будет детей и что Ричард объявил своего племянника Джона де ла Пола, графа Линкольна, возможным наследником. Королева Анна была больна. Вдовствующая королева Элизабет Вудвилл, по слухам, примирилась с Ричардом. Отвратительнее всего была сплетня о том, что король похотливо поглядывал на племянницу, Элизабет Йорк, намереваясь, по всей видимости, заменить стареющую бесплодную королеву молодой женщиной, способной родить ему детей.

Самого Ричарда ужаснули подобные сплетни, и хуже всего – он не мог найти того, кто их распускает, и заткнуть рты клеветникам. Каждый раз, когда мерзкий вымысел, казалос

, больше не пересказывается и заглох, он тут же вспыхивал вновь. Король, человек твердых моральных принципов и глубоко религиозный, был смущен и растерян. Хуже всего было то, что это ранило женщину, которую он любил и которая так и не смогла оправиться после смерти сына. Теперь стало невозможным видеться с племянницами, а ведь он всегда хорошо относился к ним. Но это пока было самой большой бедой, и теперь, когда угроза в лице Генри Тюдора миновала, король мог спокойно править государством.

Для Арабеллы Грей эта зима была самой счастливой, потому что девочка впервые в жизни воображала, что влюблена. Как она могла быть такой слепой, спрашивала себя Арабелла, ведь перед глазами пример родительской любви? Но откуда было ей знать, что это такое, пока не пришла любовь?

Девочка счастливо вздохнула. Джаспер так красив – волнистые густые светлые волосы и глаза цвета старого испанского вина. Когда он глядел на Арабеллу, сердце у нее в груди замирало. И зубы у него хорошие – белые, ровные, и изо рта никогда не пахнет.

Арабелла не могла забыть предостережений королевы, но Джаспер был так остроумен и очарователен; рассказывал ей интересные истории о жизни при дворе, о правлении короля Эдуарда IV, немного непристойные, потому что покойный король был большим любителем женского пола. Иногда Ровена, услышав эти рассказы, корила сэра Джаспера:

– Она ничего не понимает, милорд. Арабелла – невинная провинциальная девочка.

И Арабелла едва не взрывалась от ярости: почему мать по-прежнему обращается с ней как с младенцем?! Девочка не упускала случая напомнить Ровене о своем возрасте и о том, кто истинная хозяйка Грейфера. Ведь меньше чем через два года она станет женой сэра Джаспера и, если позволит Господь, сама родит ребенка.

В тот день, когда она сказала это, мать побелела от злости, а Джаспер, посадив Арабеллу на колени, обнял рукой стройную талию.

– Малышка, – тихо сказал он, целуя ее в щеку, – никто не желает наступления этого дня больше, чем я.

И, обняв ее еще крепче, словно невзначай провел рукой по ее груди, так что по спине девочки поползли мурашки.

– Милорд! – сухо воскликнула Ровена.

– Что, милая Ро? – ангельским голоском осведомился сэр Джаспер.

– Думаю, вы неприлично ведете себя с Арабеллой.

Девочка обвила руками шею жениха и с вызовом уставилась на мать.

– Мы скоро поженимся, – холодно объявила она. – Разве жениху запрещено ухаживать за невестой? Джаспер уже больше года живет в Грейфере. Неужели хочешь, чтобы я пошла к венцу, ничего о нем не зная, совсем невеждой!

– Арабелла! Не смей так говорить со мной! – вскрикнула мать.

– А по-моему, ты просто ревнуешь, потому что король дал мне в мужья такого красавца. Ты еще молода и хорошенькая. Почему бы не найти тебе мужа?

Ровена охнула от бессильной ярости.

– Малышка, – спокойно вмешался сэр Джаспер, – ты очень плохо ведешь себя. Не позволю, чтобы ты грубила матери.

Поставив девочку на ноги, он повернул ее лицом к себе.

– Сейчас пойдешь на холм и принесешь гибкую розгу толщиной с палец.

– Вы изобьете меня? – ошеломленно спросила Арабелла.

– Пока мы не поженились, ты во всем обязана повиноваться матери. После свадьбы – я твой повелитель, – терпеливо объяснил сэр Джаспер. – Если ты не слушаешься сейчас, что же будет потом?

– Я всегда буду покорна вам, милорд, – прошептала Арабелла.

– Прекрасно, – широко улыбнулся рыцарь. – Значит, и сейчас исполнишь то, что я велел!

Глаза Арабеллы наполнились слезами, но она молча кивнула и, сделав реверанс, бросилась из залы.

Сэр Джаспер тихо хмыкнул.

– Не бейте ее, милорд, умоляю, – простонала Ровена, бросившись перед ним на колени.

– Я не причиню девочке вреда, Ро. Шесть ударов, не больше. Только чтобы испытать ее храбрость. Теперь встань. Ты выглядишь как плохая актриса.

Оба сидели молча, пока не возвратилась Арабелла с ореховым прутом. Опустив глаза, она подала Джасперу розгу. Тот взял ее, взмахнул несколько раз, словно проверяя на прочность, и с довольной улыбкой спросил:

– Ляжешь ко мне на колени, Арабелла?

Девочка немедленно повиновалась, не глядя на тихо плакавшую, ломавшую руки Ровену, подняла юбки и спустила панталоны, обнажив ягодицы. Он медленно провел рукой по гладкой коже, слегка сжав округлости, что-то одобрительно пробормотал, но не успела она сообразить, в чем дело, последовал резкий удар. Девочка против воли вскрикнула и попыталась увернуться.

– Один, – спокойно объявил сэр Джаспер. – Еще пять ударов, малышка, а потом поцелуешь розгу, встанешь перед матерью на колени и попросишь прощения. Ясно, Арабелла?

– Да, милорд, – сухо сказала она, полная решимости не плакать, даже если ее засекут до смерти. Но этого, конечно, не произошло, хотя последние два удара были самыми жестокими, словно Джаспер намеревался заставить ее закричать. Арабелла сползла с его колен, быстро поцеловала розгу и опустилась на колени перед матерью.

– Прошу прощения за мой непослушный язык, мадам, – холодно сказала она, и когда Ровена нежно прошептала, что

прощает, дочь поднялась, оправила юбки и вышла из залы.

– Вы сделали ошибку, милорд, – со странным удовлетворением сообщила Ровена. – Арабелла никогда не забудет, что вы унизили ее… и вряд ли простит.

– Посмотрим, – ответил Джаспер, думая, что ему, в сущности, все равно, какие чувства будет испытывать Арабелла.

Он утвердился в Грейфере и не намеревался уступать права владения крепостью никому, не говоря уж о глупой девчонке. Его собственный дом, Нортби-Холл, сгорел дотла. Ничего не осталось от двухсотлетнего здания, построенного предками еще в эпоху правления Эдуарда I Долговязого. Во время набега шотландцы украли скот и лошадей – несомненно, это было местью за убийство Юфимии Хэмилтон.

По правде говоря, земля – это все, что осталось у сэра Джаспера, если не считать жалкой арендной платы, которую он смог выжать из немногих оставшихся фермеров, да еще лошади и вооружение. Грейфер ему нравился – хотя и небольшой, но крепкий, выстроен на века и наверняка, если придется, может выдержать долгую осаду.

Врагу не так-то легко будет взять крепость. И земля тут хорошая. Холм, на котором стоял замок, был окружен цветущей долиной, где находилось несколько богатых ферм, плодородные поля и даже яблоневый сад. Король платил сэру Джасперу небольшое жалованье за надзор над замком, так что он смог содержать своих лошадей, но на роскошную жизнь денег явно не хватало.

Сэр Джаспер нюхом чуял – беда недалеко. Король Ричард. Генри Тюдор. Придется делать выбор – не слишком поспешно, но и не медля, чтобы не упустить милостей, дарованных победителем тому, у кого хватило здравого смысла поддержать его. Самое время для честолюбивого человека сколотить состояние, и сэр Джаспер уже стоял на пороге блистательной карьеры.

Арабелла Грей, несмотря на бледность и худобу, – здорова и сильна. Она родит крепких детей. Сэр Джаспер был женат дважды. В первый раз – в шестнадцать, на осиротевшей кузине, десятилетней девочке. Они никогда не спали вместе, и мать сэра Джаспера надеялась воспитать из малышки примерную жену, но, к несчастью, обе они умерли весной 1470 года от непонятной хвори, поразившей округу. Отец прожил еще достаточно долго, чтобы найти сыну другую невесту; свадьбу отпраздновали в этом же году, у ложа умирающего родителя.

Вторая жена, Энн Смэйл, скончалась через три года, так и не зачав ребенка, несмотря на все усилия мужа.

В двадцать один год сэр Джаспер обнаружил, что остался совсем один на земле и ни перед кем не обязан отчитываться, поэтому решил принести клятву на верность не графу Нортумберленду, наиболее могущественному лорду в северных землях, а самому королю Эдуарду. Он оказался верным и преданным слугой и выполнял самые деликатные поручения повелителя.

И хотя по натуре сэр Джаспер был человеком сладострастным, он тщательно скрывал это от похотливого короля, чтобы никто не мог воспользоваться слабостью рыцаря. Маска благочестивого и порядочного человека, едва ли не единственного в королевском окружении, и привлекла внимание брата Эдуарда, Ричарда, герцога Глочестера. И после смерти короля рыцарь немедленно перешел на службу к его преемнику, ибо сэр Джаспер сообразил, что получит больше выгоды на службе у взрослого человека, чем у юного монарха.

Интуиция рыцаря, как оказалось, не обманула его, хотя сэр Джаспер и представить не мог, что события обернутся подобным образом, и теперь оставалось только надеяться, что преданная служба будет замечена и вознаграждена. Он надеялся получить достойную жену, по возможности с хорошими связями, и разбогатеть. Грейфер и Арабелла Грей – такая добыча превзошла все ожидания. Джаспер Кин знал: фортуна наконец улыбнулась – впереди ждет спокойная счастливая жизнь, и в довершение всего в гнезде оказались две хорошенькие птички вместо одной. Однако Ровену придется взять в руки – в последнее время она не скрывает ревности, видя, как любовник ухаживает за дочерью.

Сэр Джаспер дал Арабелле несколько дней на то, чтобы оправиться после наказания, и был очень озабочен, поняв, что девочка так и не пришла в себя. Обычно женщины быстро забывают о неприятных мгновениях, и к тому же сэр Джаспер каждое утро приносил Арабелле в подарок какую-нибудь безделушку из тех, что были взяты в набегах на приграничные поселения: гранатовые серьги, красивые перчатки для верховой езды из красной флорентийской кожи, расшитые крохотными жемчужинами. Остальные дары были попроще – букеты, перевязанные светлыми шелковыми лентами. Более искушенные женщины не устояли бы против такой галантности, но сэр Джаспер был крайне удивлен, видя, что подарки не производят никакого впечатления на Арабеллу.

Но тут рыцарю повезло – удалось подслушать, как Ровена настраивает девочку против него и даже подстрекает на новые выходки. Пришлось послать Сигера с поручением подстеречь леди Ровену и тайно привести ее в комнату сэра Джаспера. Там он приказал Сигеру зажать женщине рот, пока сам безжалостно, до крови избивал несчастную жертву сыромятным кнутом. Потом, не стесняясь капитана, сэр Джаспер, словно дикий

верь, набросился на бедняжку и изнасиловал ее.

Поднявшись, он схватил леди Ровену за длинные волосы, рывком дернул вверх и прорычал:

– А теперь, милая Ро, сделай так, чтобы твоя дочь стала лучше ко мне относиться, хотя до сих пор именно ты подбивала ее на неповиновение, иначе я не задумываясь прикончу тебя.

– Не посмеешь, – прошептала леди Ровена, – не сможешь. Я люблю тебя.

– Смотри на вещи трезво, милая Ро! Ты моя шлюха, ничего более. И будешь повиноваться. Несколько месяцев назад у меня была другая тварь из дворян. Высокородная Юфимия Хэмилтон. Осмелилась пойти против меня, но я убил ее и замок сжег до основания. Поняла?

Ровена вздрогнула, не желая верить, но по глазам поняла: любовник говорит правду.

– Неужели ты мог сделать такое? – в ужасе прошептала женщина.

Как могла она позволить себе влюбиться в него? Как мог король выбрать этого человека в мужья Арабелле?

– Всего-навсего шотландцы, – спокойно пояснил рыцарь, будто этим все было сказано. – Ну, будешь покорна мне во всем, милая Ро, или дать тебе еще один урок?

Ровена Грей молча кивнула и, словно во сне, начала медленно одеваться, не обращая внимания ни на Сигера, ни на сэра Джаспера, ни на кровоточащую спину. Она хотела только одного – уйти, уйти подальше и подумать в одиночестве. Решить, что делать. Накинув юбки, она поспешно кое-как привела в порядок волосы.

– Сегодня, – велел сэр Джаспер, – сегодня же пойдешь к дочери и скажешь, чтобы та прекратила капризничать и простила меня. Объяснишь, что я выпорол ее, стремясь воспитать прекрасную жену. Ты все сделаешь, милая Ро?

– Да, милорд, – пробормотала Ровена. Все, что угодно, лишь бы скрыться.

Джаспер Кин ангельски улыбнулся.

– Можешь идти, кошечка, – нежно сказал он.

Стоя на коленях в часовне перед алтарем, Ровена почему-то нашла много предлогов, чтобы простить любовника, хотя спина нестерпимо горела, а сорочка прилипла к покрытой кровью коже, раздражая незажившие раны. Это она сама, Ровена, виновата – зря разжигала гнев в Арабелле, ревновала к вниманию, которое сэр Джаспер оказывал дочери. Но ведь он – жених Арабеллы и скоро станет ее мужем. Если Ровена была настолько глупа, что влюбилась в этого человека, значит, Бог справедливо наказал ее за то, что она безраздельно отдавалась страсти, а ведь она пошла на эту связь, только чтобы защитить свое дитя.

Ровена, смирившись, вздохнула и отправилась к дочери.

Однако Арабеллу оказалось не так просто убедить в добрых намерениях жениха.

– Я слышала весьма неприятные слухи, – мрачно объявила она.

– Какие слухи? – спросила леди Ровена, хорошо зная твердые моральные принципы дочери в том, что касалось супружеской верности, и боясь, что Арабелла обо всем узнала.

– Говорят, что сэр Джаспер – большой любитель женщин, и я этому верю – уж слишком он высоко себя ставит. Король сказал, что я сама должна решить, выйти за него или нет. Неужели ты позволишь, чтобы я стала женой распутника? Человек, которому я принесу обет верности, не должен мне изменять, – решительно сказала Арабелла.

– Отец Ансельм! – зарыдала Ровена. – Вы должны помочь мне объяснить.

– Мужчины слабы, когда дело касается плоти, дочь моя, а искушения встречаются на каждом шагу, – вмешался священник. – Я тоже слышал, что сэру Джасперу нравится женское общество, но ведь он холостяк. Женитьба на красивой добродетельной девушке исправит его, я уверен.

– Он избил меня! – яростно прошипела девочка.

– В этом нет греха, – честно ответил священник. – Обязанность мужа учить свою жену вести себя как подобает. Я вижу много хороших качеств в сэре Джаспере. Он верен королю и, по словам Фитцуолтера, хороший солдат.

– Ты простишь его, Арабелла? – нервно пробормотала леди Ровена.

– Не знаю, смогу ли, мама. Но забыть готова.

– Ох, Арабелла, ты должна быть хоть немного послушнее, – умоляла Ровена, глядя на священника в ожидании поддержки. – Мужчины не любят женщин, не скрывающих мыслей и чувств. Язык не доведет тебя до добра.

– А я не желаю быть покорной и молчаливой, как ты, мама, – мрачно процедила Арабелла, – и согласна помириться с сэром Джаспером, но не более.

Сигер, подслушавший разговор, поспешил передать его хозяину еще до того, как пришла Ровена с тщательно продуманной версией разговора с дочерью. Сэр Джаспер уже решил, что делать. Немыслимо, чтобы упрямая девчонка лишила его с таким трудом добытого поместья, но на свете все бывает.

– Кошечка, ты все сделала, как надо, и я благодарен тебе.

Женщина счастливо заулыбалась, глядя на рыцаря глупо влюбленными глазами.

Джаспер Кин продолжал ухаживать за наследницей Грейфера, пустив в ход все свое обаяние. Смущенная неожиданной добротой, Арабелла начала сомневаться в собственной правоте, но оставшееся где-то в глубине души сомнение не рассеивалось. Только сейчас девочка поняла, почему женщины не могли устоять перед ним. Сэр Джаспер был само очарование, если хотел этого. Арабелла пыталась судить беспристрастно и вынуждена была признать, что за этот год жених всего однажды плохо о

ошелся с ней.

Конечно, женщины должны обожать этого красавца. Арабелла была молода, но знала – люди любят распускать самые невероятные слухи. Если не считать внезапного взрыва жестокости, поведение сэра Джаспера было безупречным. Он ни разу не попытался тайком поцеловать невесту и обращался с ней неизменно почтительно. Почему же Арабелла не в силах простить его?

Все считали сэра Джаспера таким же благородным джентльменом, каким был ее дорогой отец. А мать, очевидно, была рада этому браку.

Со дня гибели мужа Ровена никогда еще не выглядела такой счастливой. Сэр Джаспер даже сказал, что после свадьбы теще нет необходимости уезжать из Грейфера: она может жить в отдельном домике, и не будет необходимости в повторном браке. Арабелла была вынуждена признать, что со стороны жениха это очень великодушно.

Пора перестать вести себя словно избалованный ребенок и примириться с судьбой. Если поведение Джаспера и в дальнейшем будет таким же безупречным, она вырвет из сердца все сомнения и выйдет за него замуж.

Девочка, мудрая не по годам, старалась никому не высказывать своих соображений. Осень и зиму напролет сэр Джаспер ухаживал за Арабеллой Грей, словно влюбленный юноша, стараясь сдерживаться в словах и поступках, и был неизменно добр и вежлив с Ровеной на людях. Страсть к Ровене не утихала, и он по-прежнему был ненасытен, убеждая любовницу, что связь их будет продолжаться и после свадьбы. Арабелла ни о чем не узнает, и все будут довольны. Джаспер не заговаривал больше о любовных играх втроем: прошлым летом он попробовал заставить Ровену покориться и был очень разочарован – женщина была напугана до полусмерти и холодна в постели. Но сэр Джаспер только улыбался – у него много других возможностей подобного рода.

Тринадцатый день рождения Арабеллы прошел почти незамеченным: гонец привез печальную весть о кончине королевы Анны – она умерла шестнадцатого марта, в Вестминстере, и была похоронена в Вестминстерском аббатстве. Больше всех в Грейфере скорбела Ровена. Они с королевой были близки, как сестры. Две недели подряд женщина безутешно рыдала. Но смерть королевы побудила сэра Джаспера к действию. Впервые со дня появления в Грейфере рыцарь оставил крепость на продолжительное время – до сих пор шотландцы не осмеливались нападать: и с той, и с другой стороны случались время от времени обычные набеги. Теперь рыцарь понял: пришло время узнать об истинном состоянии дел в Англии, нужно отправиться на юг, навестить друзей и знакомых, побывать при дворе.

Ошибка могла стоить ему головы. Нельзя полагаться на сплетни, а крепость можно спокойно оставить на Фитцуолтера. С капитаном сэру Джасперу явно повезло.

– Зачем тебе ехать? – рыдала Ровена в ночь перед отъездом. – Что, если нападут шотландцы?

– Ровена, – терпеливо объяснял рыцарь, – твой Дикон может в любую минуту лишиться трона. Я должен решить, чью сторону принять – его или Генри Тюдора, а для этого необходимо точно знать, у кого больше шансов на победу. Наша жизнь зависит от моего выбора, можешь понять, крошка, или подобные мысли не вмещаются в твоей маленькой глупой головке?

– Не так уж я глупа, Джаспер, – вздохнула леди Ровена, – и понимаю, что ты хочешь изменить королю. Но почему нужно предавать человека, так много сделавшего для тебя? Разве благородные люди так поступают?

Сэр Джаспер медленно кивнул.

– Милая Ро, существует большая вероятность того, что Ричард не сможет удержать трон, – слишком много у него врагов. Теперь, когда его жена умерла, не оставив наследников, а слухи о несчастной страсти к племяннице взбудоражили все королевство, положение еще ухудшилось. К тому же король отказывается показать людям малолетних племянников, многие уверены – дети давно мертвы.

– Неправда! – воскликнула Ровена. – Они в Миддлхэме! Дикон сам привез их туда, в свой любимый замок! Он хотел, чтобы мальчики были там в безопасности и росли здоровыми и счастливыми, а не служили причиной каждого восстания и не имели ничего общего с дворцовыми интригами.

Интересная новость! И очень важная!

– Откуда ты знаешь это, милая Ро? – нежно спросил он.

– Дикон сам сказал, когда мы гостили у него в Миддлхэме!

– Но может, солгал?

– Дикон никогда не лжет! – негодующе воскликнула Ровена. – Не представляешь, сколько раз его пороли в детстве за то, что не мог сказать неправду, даже чтобы выгородить себя. Нет, если он сказал, что Эдуард и Ричард в Миддлхэме, значит, так оно и есть.

Сэр Джаспер рассеянно поцеловал любовницу. Все возможно, ведь у Ричарда такое доброе сердце. И хотя он не желал отдавать власть, все же держал местопребывание племянников в секрете, стремясь сохранить в Англии мир и покой. И так уже существовало два претендента на трон, но Ричард считал, что у него гораздо больше шансов справиться с Генри Тюдором, чем с сыновьями Элизабет Вудвилл. Кроме того, столь бесчестный человек, как Генри Тюдор, мог не задумываясь уничтожить детей. Ричард хотел защитить племянников.

– Все же мне нужно отправляться на юг, – сказал сэр Джаспер Ровене, –

и самому разобраться в происходящем.

Он выехал из Грейфера в начале апреля, посетил Йорк и направился дальше, в Лондон. Обстановка была крайне неопределенной. Люди ежедневно меняли убеждения, и никто не знал, что ждет их впереди. В одном сэр Джаспер был уверен – волнения начнутся не позже лета.

По дороге домой он остановился в Ноттингеме, где находился в это время король, но при дворе не показался и не узнал ничего нового.

Сэр Джаспер поклялся в верности королю Ричарду, однако сейчас было не время подтверждать эту клятву.

Но когда начнется война, придется сделать выбор. Сэр Джаспер грустно рассмеялся. Ровена и Арабелла боялись за Грейфер, но кто бы из претендентов ни победил, крепость у них не отберут: с женщинами не воюют. А вот сэр Джаспер…

Если он окажется на стороне побежденного – Грейфер для него потерян. Остается единственный выход – возвратиться домой, немедленно жениться на Арабелле, чтобы закрепить за собой владения, и постараться не принимать ничью сторону.

Если Ричард победит и потребует объяснений, Джаспер скажет, что старался защитить границы Англии от нашествия шотландцев, увидевших возможность захватить все, что можно, пока король избавляется от претендентов. Трудно будет осудить за это столь преданного слугу. Если же на трон взойдет Генри Тюдор, он удовлетворится этим же объяснением. Сэр Джаспер Кин знал, что ни одна из враждебных сторон не уделит ему внимания, а за сведения о том, где содержатся сыновья Эдуарда IV, можно получить большую награду в случае победы Тюдора. Да-да, именно так и нужно поступить – в этом случае он ничего не потеряет. Приняв решение, сэр Джаспер Кин и капитан Сигер повернули коней на север.

– Она слишком молода! – решительно запротестовала Ровена. – Всего тринадцать!

– Девушки выходят замуж и в более раннем возрасте, милая Ро. Ничего здесь необычного нет, – пытался убедить любовницу сэр Джаспер.

– Нет-нет, она еще мала, – упорствовала Ровена.

– В тринадцать ты вышла за сэра Генри, – напомнил Джаспер Кин.

– Да, и родила мертвого ребенка, прежде чем мне исполнилось четырнадцать. Девочка еще не созрела для брака.

– Но мать родила Генри Тюдора в четырнадцать. Многие женщины в возрасте Арабеллы выходят замуж и благополучно рожают. Пытаешься сказать, что у нее нет месячных? Что она не может зачать и родить детей?

Ровена уже хотела было солгать. Ей требовалось время, чтобы все обдумать. Существовали некоторые вещи, которые было необходимо знать сэру Джасперу, прежде чем он женится на ее дочери. Но, заметив выражение глаз любовника, леди Ровена поняла: он все знает. Когда-то этот человек сказал ей, что убьет, если она осмелится пойти против его воли. Ровена поверила ему и знала, что ничего не изменилось.

– Арабелла готова стать вашей женой во всех отношениях, милорд, – честно призналась она, и сэр Джаспер довольно улыбнулся:

– Прекрасно. Тогда вели отцу Ансельму сделать оглашение в церкви, в первый день июня состоится венчание, и я возьму твою дочь в жены… в полном смысле этого слова, – расхохотался он, видя побелевшее лицо Ровены.

– Как ты жесток! – прошептала она, готовая заплакать.

– А ты ревнива, – хмыкнул Джаспер, наслаждаясь страданиями любовницы. – Скажешь Арабелле сама или это сделаю я?

– Арабелла юна и неопытна… и наивна до такой степени, что верит в романтическую любовь. Не лишай ее иллюзий, по крайней мере до свадьбы. Как грустно, что она слишком поздно узнает правду о тебе.

– Не грусти, милая Ро, – съязвил Джаспер, – я не оставлю тебя, когда стану мужем Арабеллы.

– Ублюдок! – вскинулась Ровена.

– Непокорность, милая Ро? Нет-нет, кошечка, не выйдет. Хватит с меня и одной строптивицы, твоей дочери. Ты же скромна и послушна и должна оставаться такой, иначе рассердишь меня, – смеясь заключил Джаспер и отправился на поиски Арабеллы.

– Но сейчас конец мая, милорд, – удивилась девушка. – Мы должны пожениться не раньше будущего лета.

Сэр Джаспер спокойно привел свои доводы, зная, что в отличие от матери Арабелла обладала острым умом.

– Безопаснее всего не принимать ничью сторону, малышка, хотя, конечно, мы должны оставаться верными королю.

– Вопрос в том только, какому королю, – проницательно заметила Арабелла. – Я знаю, что женщины не должны вмешиваться в подобные дела, но я не похожа на других, Джаспер.

Она впервые обратилась к жениху по имени, и ему неожиданно понравилось это – значит, в их отношениях что-то изменилось к лучшему.

– Мы должны прежде всего думать о Грейфере, – продолжала девушка. – Я люблю кузена и молюсь, чтобы он с честью выдержал тяжелое испытание, но кто мы такие по сравнению с сильными мира сего? Жалкие песчинки. Я не изменю своему повелителю, но не ты и не я, а сам Господь разрешит этот спор. Воля Господня да свершится, а пока мы будем, как можем, защищать границы Англии, не вмешиваясь ни в какие распри, милорд.

– Ты удивляешь меня, малышка, – откровенно признал сэр Джаспер. – Знаю, ты не похожа на свою мать, но такая мудрость в столь юном создании немного пугает.

Я восхищаюсь тобой, жена.

Наклонившись, он нежно коснулся губами ее губ.

Арабелла мгновенно побагровела от смущения и удовольствия. Она неожиданно увидела жениха в новом свете: сама атмосфера вокруг него казалась заряженной никогда не испытанным ею раньше возбуждением. Ей вдруг захотелось узнать, что делал сэр Джаспер с другими дамами и почему приобрел репутацию непревзойденного любовника, о котором ходили легенды. И девушка ощутила непреодолимое желание скорее приблизить день свадьбы… ночь свадьбы… хотя не знала, чего ожидать. Она пыталась расспросить Ровену, но мать, почему-то покраснев, резко ответила:

– Слишком рано задавать мне подобные вопросы, Арабелла. Объясню все, что тебе необходимо знать, перед тем как настанет время ложиться в брачную постель. Подобное любопытство просто неприлично. Только распущенные девчонки могут интересоваться такими вещами!

Но Арабеллу ничуть не обескуражила строгая отповедь.

– Собаки так делают, мама, да? Когда кобели взбираются на сук? – не отставала она. – Ну, мама, какая разница, скажешь ты сейчас или после? Я должна хорошенько все обдумать, чтобы знать, о чем спрашивать в следующий раз. Не люблю оказываться в неловком положении. Представляешь, что будет, если сэр Джаспер плохо обо мне подумает? Еще вообразит, что взял в жены невежественную деревенскую простушку.

– Невеста не должна знать, что происходит между женщиной и мужчиной, Арабелла! Я потрясена таким поведением! – раздраженно ответила Ровена и вышла из залы совершенно растерянная.

Арабелла посмотрела вслед матери, не понимая, чем та расстроена, и пожала плечами. Должно быть, нервничает из-за свадьбы… как, впрочем, и она сама. Мать по крайней мере знала, что предстоит дочери, а сама Арабелла? Конечно, она умела вести хозяйство, обо всем Ровена позаботилась, но ведь это еще не все. Арабелла пыталась расспросить отца Ансельма, но добрый старый священник отделался туманными фразами о супружеском долге женщины по отношению к мужу. Но любовь? Где же тут любовь? Мать полюбила отца. Сможет ли она полюбить Джаспера? И вообще… что это такое – любовь?

Следующие несколько дней в Грейфере царила суматоха – готовились к свадьбе. Ровена большую часть времени проводила на кухне, отдавая распоряжения повару, хотя гостей ожидалось немного – Грейфер стоял слишком далеко, да и венчание было назначено неожиданно для всех. Поспешно сшили свадебное платье. Арабелла была занята уборкой и украшением большого зала и церкви, расположенной в маленькой деревушке у подножия холма, на котором стоял замок.

Ровена была рада тому, что, занятая делами, редко видит дочь и может избегать назойливых вопросов Арабеллы об отношениях между мужчиной и женщиной… Представляя сэра Джаспера и свою дочь в постели, женщина испытывала невыразимые муки. Это несправедливо!

Несправедливо! Она, Ровена, еще молода и красива! Почему бы ей не выйти замуж? Нужно поговорить с Джаспером. Есть вещи, которые ему необходимо знать, прежде чем рыцарь необратимо свяжет себя узами брака.

Накануне свадьбы, сидя в зале, Джаспер Кин в который раз внимательно рассматривал невесту. Только за последние месяцы он по-настоящему понял, как велика невинность Арабеллы, и был не столько поражен, сколько доволен. Конечно, Джаспер уверен в том, что невеста не была еще ни с одним мужчиной, но подобная наивность, особенно в столь откровенной и непокорной девушке, удивляла. Джаспер лишил девственности не одну девушку, но они не были такими неискушенными и по крайней мере не отстранялись, когда их целовали в губы или дерзко ласкали грудь. При одной мысли о том, какой нетронутый бутон достанется ему, сэра Джаспера охватывало возбуждение. Сегодня он прикажет Ро, чтоб та ничего не смела говорить невесте о том, что происходит между мужчиной и женщиной в постели. Он сам обучит Арабеллу всему, что ей нужно знать, как ублажать мужа, и с этой девочкой-женой Джаспер испытает наслаждение, какого никогда не видал доселе.

Снова взглянув на стройную девушку, сидевшую рядом, Джаспер улыбнулся.

– У меня для тебя маленький подарок, – сказал он и, сунув руку в висевший на боку мешочек, достал тонкую золотую цепь с прикрепленным к ней кулоном в виде вырезанного из бледно-фиолетового кварца цветка чертополоха, оправленного в золото, эмблемы Шотландии.

Глаза девушки заблестели от удовольствия.

– Какой красивый, Джаспер! Спасибо! Я всегда буду беречь его!

– Надень это завтра, малышка. Доставишь мне большую радость – видеть, как этот цветок лежит между твоих прекрасных грудок.

И, наклонившись, шепотом, чтобы никто другой не услышал, добавил:

– Как я жажду коснуться этих сочных плодов, малышка! Как я жду завтрашнего вечера, когда ты наконец станешь моей!

Арабелла залилась краской.

– Милорд! Вы не должны так говорить со мной!

– Почему, крошка, ведь ты станешь моей женой, а муж имеет право говорить супруге все, что пожелает. Когда мы поженимся, я не буду довольствоваться словами. Разве ты не хочешь оказаться в моих объятиях, Арабелла? Неужели не понимаешь,

ак с каждым днем все труднее держать себя в руках, видя перед собой красавицу? Подумай, мне нельзя ни целовать, ни ласкать тебя… ни любить так, как я желал бы.

– Я ничего не знаю о любви, милорд, – ответила Арабелла. – Мама говорит, что девушке неприлично интересоваться подобными вещами, хотя я считаю, что быть невеждой – еще хуже.

Сердце Арабеллы то колотилось, то замирало. Никогда еще Джаспер не был к ней так внимателен. Неужели влюблен?

– Твоя мать права, крошка, – промурлыкал сэр Джаспер, обдавая ее лицо теплым дыханием. – Только от мужа должна получать жена подобные знания, только он должен наставлять ее во всем, что доставит ему наслаждение.

Несмотря на предстоящее завтра торжество, Арабелла заснула сразу же, едва легла в постель.

Первый день июня оказался неожиданно теплым. Туман закрыл окружающие холмы и клочьями повис на башнях замка. Солнечные лучи с трудом пробивались через толстую серую пелену. Венчание было назначено на ранний час, чтобы остаток дня можно было посвятить празднеству.

Сегодня никто из обитателей Грейфера не работал.

Ровена выглядела усталой. На обнаженном левом плече виднелся синяк, поразительно напоминавший след от укуса. Оранжево-коричневое платье, обычно так шедшее Ровене, сегодня выглядело просто ужасно, столь бледна была женщина. Фиолетово-синие круги под глазами тоже не прибавляли красоты, словом, леди Грей, всегда считавшаяся хорошенькой женщиной, сегодня положительно была не в форме.

Она оставила постель Джаспера, чтобы идти к своему единственному ребенку, оставила после ночи иссушающей страсти и жестокости, которая должна была сжечь все чувства к тому, кто должен был стать мужем ее дочери. Она не смогла отговорить Джаспера от женитьбы на Арабелле, хотя, Бог свидетель, пыталась. Зная, насколько порочен и подл Джаспер Кин, Ровена все-таки любила его. Она надеялась, что он полюбил Арабеллу, и тогда жертва матери не будет напрасной. Она сделала это для девочки. Да-да, Джаспер злобный и жестокий человек, но если Арабелла завоевала его сердце, то, возможно, он будет хорошо относиться к жене.

– Как ты прекрасна, – тихо сказала Ровена дочери, уже одетой в подвенечный наряд. – И так похожа на отца! Если бы он только мог видеть тебя в этот день!

– Я вправду красива, мама? Думаешь, понравлюсь Джасперу? Ведь он был при дворе и видел много прелестных женщин.

– Но не таких, как ты, доченька! – искренне ответила Ровена, охваченная непонятной печалью.

– По-моему, я люблю Джаспера, мама, и хочу быть для него самой прекрасной в мире! – горячо воскликнула невеста.

– Арабелла, ты ничего не знаешь о любви, – возразила мать. – Тебе льстит внимание сэра Джаспера, и его красота ласкает взор. Но это не любовь, и в глубине души ты все понимаешь.

– Неправда, мама, я люблю его, люблю! – настаивала Арабелла, почти веря себе.

– Возможно, а вероятно, просто уговариваешь себя. Но это и не важно – какие бы ты чувства ни питала к сэру Джасперу, он все равно станет твоим мужем. Но берегись, Арабелла, никогда не отдавайся мужчине целиком, душой и телом, потому что когда-нибудь непременно обнаружишь: он всего-навсего простой смертный и так же слаб, как мы все. Это открытие разобьет твое сердце. Ты должна быть сильной и стремиться выжить в любом случае. Помни это и помни, что я люблю тебя!

Поцеловав девочку в щеку, Ровена оставила ее одну.

Арабелла Грей удивленно смотрела вслед матери. За всю свою жизнь она не слыхала от Ровены ничего подобного. Мать всегда напоминала дочери хорошенького пушистого котенка или яркую веселую порхающую бабочку. Но может, Арабелла вовсе не понимала мать? Или просто напряжение давало себя знать? Так или иначе Ровена дала дочери совет, над которым стоило подумать. Как странно! Она никогда раньше не считала Ровену мудрой.

Арабелла вновь взглянула в зеркало, одну из самых дорогих вещей в замке, привезенных в Англию каким-то предком Генри Грея, сражавшимся в Святой Земле и посетившим на обратном пути Венецию.

Свадебное платье получилось необыкновенно красивым. Никогда еще у Арабеллы не было такого наряда. Юбка и корсаж были из серебряной парчи, расшитой золотыми нитями и мелким жемчугом. Наряд тесно облегал талию, длинные узкие рукава и широкий воротник отделаны мехом горностая, а низкий вырез открывал груди. Тонкие золотые кисти свисали с унизанного драгоценными камнями пояса. На ногах девушки были туфельки с круглыми носками, из мягкой и тонкой позолоченной лайки.

На руках не было украшений – единственным кольцом сегодня должно быть обручальное, на шее висела цепочка Джаспера, а к поясу были пристегнуты четки из драгоценных камней. Старая нянюшка причесала Арабелле волосы, так что они спускались до щиколоток тонким, переливающимся золотом покрывалом. Девушка выглядела совсем взрослой и в то же время такой юной…

Неожиданно Арабелла испугалась. Что она делает? Выходит замуж за человека, хотя вовсе не уверена в том, что хочет этого.

– Пойдем, дорогая, – сказала нянюшка, тихо войдя в комнату. – Пора в церковь. Жених уже,

должно быть, ждет.

Арабелла постаралась взять себя в руки. Все будет хорошо. Она выходит за человека, которого обязательно полюбит. Они будут жить счастливо. Иметь много детей. О да! Она хотела детей. Жизнь с Джаспером будет прекрасна.

Они прошли по подвесному мосту и спустились по холму в деревню. Арабелла обрадовалась, увидев сэра Джаспера. При виде девушки глаза рыцаря восхищенно блеснули, и Арабелла почувствовала облегчение.

Слуги и жители деревни выстроились вдоль тропинки, выкрикивая добрые пожелания и поздравления; они были счастливы увидеть красавицу невесту и жениха в пурпурном плаще. Теперь можно было возвращаться к своим делам, пока не наступит время праздника, – леди Ровена обещала всем пироги и эль. Маленькая церковь не могла вместить всех.

Странный был это день – туман так и не поднялся к тому времени, как они вошли в церковь, где собрались приглашенные. На каменном алтаре лежало вышитое покрывало из тонкого полотна, на котором стояли золотой крест, украшенный драгоценными камнями, и два золотых подсвечника. Приблизившись к алтарю, где уже был отец Ансельм, одетый в белую с золотом сутану, Арабелла неожиданно почувствовала аромат белых роз, украшавших церковь. Белые розы Йорка…

В церкви собрались родственники отца, последние из семьи Греев, несколько друзей сэра Джаспера и самые любимые слуги.

Невеста и жених опустились на колени перед священником. Сзади послышался тихий плач Ровены.

На секунду воцарилось молчание. Наконец, благословив собравшихся, отец Ансельм произнес:

– Во имя Отца и Сына и Святого Духа, аминь.

– Аминь, – ответили прихожане, но те, у которых слух острее, услышали, кроме собственных голосов, топот копыт.

Священник возложил руки на склоненные головы жениха и невесты, но на этот раз ошибки быть не могло: топот множества ног на каменном крыльце прервал церемонию.

Мужчины в тревоге вскочили, но было поздно – двери слетели с петель; вооруженные шотландцы в килтах[3 - Килт – юбка шотландского горца или солдата шотландского полка.] заполнили святое место, отсекая пути к бегству, – ни у кого из свадебных гостей не было оружия.

Прийти на свадьбу в подобном виде означало смертельное оскорбление законов гостеприимства! Мужчины молчали, женщины тревожно перешептывались. Потом стало тихо. Жители приграничных земель привыкли к таким набегам.

– Дети мои! Дети мои! – заговорил священник. – Почему вы ворвались с оружием в Дом Господень, да еще в такую минуту? – Отец Ансельм был невысок, но мог говорить повелительно, когда этого требовали обстоятельства. Он всю жизнь провел на границе и распознал цвета клана Стюартов, хотя четверо явно принадлежали к клану Мюрреев. Вторжение сулило мало хорошего – Стюарты были правящей династией Шотландии и вряд ли стали бы нападать на столь незначительное поместье, как Грейфер, без серьезных причин. Набегов на крепость вообще до сих пор не случалось.

Шотландцы, заполнившие придел, внезапно расступились. Вперед выступил высокий мужчина. На перевязи красовалась эмблема вождя клана.

– Я Тэвис Стюарт, граф Данмор, – объявил он громко, так что услышали все собравшиеся. – И пришел только за одним, святой отец. За этим человеком.

Тонкий изящный палец уперся в сэра Джаспера.

– Этот трусливый пес, стоящий перед вами в свадебном наряде, принадлежит мне! Благодарение Богу, я успел спасти невинную девушку от ужасной участи – свадьбы с этим негодяем. Отдайте Джаспера Кина, и я немедленно уеду из Грейфера.

Предложение было благородным – все понимали, что Стюарт может захватить сэра Джаспера, убить всех собравшихся в церкви и разнести крепость. Но гости умирали от любопытства: какое преступление мог совершить сэр Джаспер, чтобы навлечь на себя ярость Тэвиса Стюарта?

– Сын мой, – ответил священник, – ты пришел с намерением убить – я вижу по глазам. Не могу отдать тебе этого человека и тем самым помочь совершить смертный грех. Неужели нельзя покончить ссору миром?

– Этот дьявол – сам убийца, святой отец, – спокойно ответил граф. – Разве в Святом Писании не сказано: кто придет с мечом, от меча и погибнет? Поверь, я хочу встретиться с сэром Джаспером в честном поединке.

– Скажи, что он сделал, сын мой, почему злоба твоя так велика?

– Подло убил леди Юфимию Хэмилтон, мою нареченную, святой отец, и за это я возьму его жалкую жизнь. Пятнадцать месяцев назад он явился ночью в Калкерн-Хаус, безжалостно и жестоко убил леди Хэмилтон, сжег дом и угнал скот молодого хозяина. Мальчику едва удалось сбежать и спасти младших сестер и брата.

– Убежища! – пронесся сдавленный крик. – Молю убежища у церкви, отец Ансельм.

Ровена, протолкавшись через толпу шотландцев, обняла дочь, но та сбросила руки матери. Леди Грей побелела от страха, увидев, как девушка, смело встав перед графом Данмором, гневно закричала:

– Как смеете вы, сэр, врываться в мой дом и мешать моей свадьбе? Грязный шотландский лгун! Ничтожный бандит! Немедленно убирайтесь! Я кузина короля и найду правый суд, если будете вести себя подобным образом!

Как

е-то время никто, казалось, не смел вздохнуть, но тут граф Данмор ледяным голосом сказал:

– Мадам, я убивал людей за гораздо меньшие оскорбления! Неужели вы не слышали, что я сказал? Или не верите моим словам?

Глядя на девушку, граф подумал, как она красива, хотя и глупа настолько, чтобы влюбиться в такое ничтожество.

– Не верю, – заявила Арабелла. – Сэр Джаспер добр и благороден. Он ни за что не убил бы даму! – И, немного смягчившись, добавила: – Вы, наверное, очень тоскуете по невесте?

– Тоска не имеет ничего общего с моей яростью, мадам, – холодно ответил граф. – Этот трус запятнал честь Стюартов из Данмора. Моя нареченная, насколько я узнал, была его любовницей. Ваш благородный рыцарь отказался на ней жениться, но потребовал, чтобы Юфимия отправилась с ним в Англию, а когда она отказалась, ваш храбрый жених ворвался к ней в дом, изнасиловал бедняжку и отдал ее на потеху своим людям, а потом бросил искалеченное, изуродованное тело в горящий остов Калкерн-Хауса. Не знаю, была ли она к тому времени мертва, но молюсь, чтобы это было так.

Несколько женщин, услышав страшный рассказ, упали в обморок; Ровена изо всех сил боролась с надвигающейся дурнотой. Значит, Джаспер говорил правду, а не просто хвастался!

Арабелла размахнулась и изо всех сил ударила графа по лицу. На щеке Тэвиса Стюарта расплылось багровое пятно, но он, отвернувшись, уничтожающе спросил сэра Джаспера:

– Позволяешь девушке сражаться за тебя, трус?

Собравшиеся напряженно ждали: ответит ли сэр Джаспер на вызов графа? Выйдет ли из церкви?

Снова заговорил отец Ансельм:

– Не стану сомневаться в правдивости твоих слов, сын мой, но сэр Джаспер просил убежища у церкви, и я не могу отказать, несмотря на брошенные тобой ужасные обвинения. Я даю ему убежище, и ты не можешь коснуться сэра Кина, пока тот находится в церкви, под страхом гибели твоей бессмертной души.

Сэр Джаспер, почувствовав себя в безопасности, вздохнул свободнее и едва не рассмеялся, видя, как раздосадованный граф схватился за меч.

– Тэвис! – вмешался светловолосый молодой человек в красном плаще клана Мюрреев. – Не делай этого!

Арабелла гневно обернулась к жениху, не скрывая ярости. Венчание не состоялось! А Джаспер?! Человек, которому она готова была отдать сердце, даже не сделал попытки защитить невесту, а трусливо спрятался за сутаной священника!

Девушка резанула Джаспера бешеным взглядом:

– Неужели вы разрешите этому шотландскому дикарю оскорблять и порочить вас, милорд? Примите его вызов, и покончим с этим делом раз и навсегда! Не позволю подвергать опасности Грейфер и его людей! Мир с шотландцами не должен быть нарушен, особенно в такой день – день нашей свадьбы.

В глазах графа мелькнуло восхищение. Девушка была верна жениху и, хотя, очевидно, не знала всей правды о Джаспере Кине, сознавала свой долг по отношению к слугам и превыше всего ставила безопасность гарнизона и крепости.

Настоящая хозяйка замка!

Граф презрительно оглядел сэра Джаспера:

– Ну, трус? Станешь драться или будешь по-прежнему прятаться за поповскими юбками?

– Но если я прикончу вас, милорд, – ответил сэр Джаспер, осмелев от сознания того, что находится в безопасности, – ваши люди разорвут меня в клочья. Только глупец может принять подобный вызов! Нет, я отказываюсь!

– Если вы победите честно, сэр, даю слово, мои люди немедленно уедут с миром.

– Не верю, милорд. Кто доверится грабителю-шотландцу? – оскорбительно усмехнулся сэр Джаспер и обратился к священнику: – Начинайте брачную церемонию, отец. Моя невеста и так слишком долго ждет!

Но граф Данмор одним прыжком оказался между женихом и невестой; сэр Джаспер побелел от страха: а вдруг шотландец не посчитается с тем, что враг просил убежища у церкви, и убьет его? Но граф только мрачно усмехнулся.

– Думаю, свадьба не состоится, жалкий трус, – ледяным тоном объявил он. – Ты лишил меня нареченной, а я заберу твою невесту!

Обняв Арабеллу за талию, он привлек испуганную девушку к себе.

– Она пойдет со мной, а когда ты решишься принять мой вызов, негодяй, сможешь забрать ее, если, конечно, сумеешь взять верх в поединке.

– Нет! – отчаянно закричала Ровена.

– Дикарь! – взвизгнула Арабелла и, извернувшись, изо всех сил пнула похитителя в голень. – Никуда с тобой не пойду!

Вырвавшись, она выхватила меч у какого-то ошеломленного шотландца и бросилась на Тэвиса Стюарта.

Застигнутому врасплох графу тем не менее удалось обезоружить громко вопившую, брыкавшуюся и сыпавшую ругательствами девушку. Швырнув меч сконфуженному владельцу, он приказал:

– Возьмите эту проклятую ведьму и посадите на мою лошадь!

Тэвису почему-то очень хотелось смеяться, несмотря на не очень веселую ситуацию.

– Думаю, невесте не мешало бы поделиться храбростью с женихом, – ухмыльнулся он. – Не бойся, англичанин, я присмотрю за твоей буйной девицей. И уж, несомненно, буду обращаться с ней с гораздо большим уважением, чем выказал ты бедняжке Юфимии Хэмилтон.

– Милорд! Милорд!

Ровена Грей упала на колени

еред Стюартом.

– Умоляю, не увозите мое дитя! После гибели мужа в битве при Бервике у меня больше никого не осталось.

Граф осторожно поднял Ровену, удивляясь красоте женщины: ее не портили даже струившиеся по щекам слезы.

– Я должен это сделать, мадам, должен. Ваш храбрый муж, да примет Господь его душу, понял бы меня… да и вы, не сомневаюсь, одобряете мой поступок. Эта девушка – моя заложница и будет возвращена, как только этот трус найдет в себе силы принять вызов.

Поцеловав руку леди Грей, граф повернулся, чтобы выйти.

– Не хотите захватить золотые подсвечники или крест с алтаря, милорд? – оскорбительно усмехнулся Джаспер Кин, но Тэвис Стюарт не остановился.

Шотландцы последовали за своим предводителем.

Через мгновение вновь послышался топот копыт, но никто из гостей не пошевелился и не произнес ни слова. Наконец Ровена прервала затянувшееся молчание:

– Вы немедленно отправитесь за Арабеллой, сэр Джаспер.

– Зачем? – пожал плечами Кин. – Мне не нужна твоя дочь, чтобы владеть Грейфером. Король желает, чтобы крепость находилась в мужских руках. Кроме того, крошка, думаешь, что я польщусь на объедки шотландца? Еще до заката твоя дочь окажется в его постели и будет извиваться на его копье, изнывая от страсти. Тэвис Стюарт – лучший воин в Шотландии, и хотя я тоже неплох, вряд ли смогу с ним справиться. Принять его вызов – все равно что идти на верную смерть. Считаешь меня безумцем? Не желаю добровольно класть голову на плаху ради какой-то девчонки!

– Но он обещал не делать ей зла, Джаспер! Сказал, что вернет невредимой, – всхлипывала Ровена. – Арабелла – мое единственное дитя!

Женщина в отчаянии ломала руки; прихожане напрягали слух, пытаясь понять, что происходит, но, к общему разочарованию, леди Грей и рыцарь стояли слишком далеко. Однако отец Ансельм был свидетелем происходящего; доброе лицо все больше темнело, по мере того как сэр Джаспер хрипло продолжал, не обращая внимания на муки Ровены:

– Я дам тебе других детей, крошка. Если не ошибаюсь, в тебе уже зреет мой плод, хотя ты и стараешься скрыть это. Я прав? – спросил он побелевшую женщину. – Не позволю, чтобы мой сын родился ублюдком, особенно теперь, когда выход найден!

– А что бы ты сделал, Джаспер, не явись сюда шотландцы? – вскинулась Ровена. – Ребенок не имел бы имени, и ты ничего не предпринял бы! С чего это вдруг такая забота теперь, когда мое дитя похитили?

– Окажись ребенок мальчиком, я, конечно бы, узаконил его, хотя он не смог бы унаследовать Грейфер, имей мы с Арабеллой сыновей. Но теперь об этом нет речи, Ровена, ты сегодня же выйдешь за меня, и мое положение в Грейфере еще больше упрочится.

– Ни за что! – вскричала Ровена, удивив этим взрывом своеволия даже себя.

– Выйдешь! – зловеще повторил сэр Джаспер, поворачиваясь к священнику. – Отец Ансельм, вы обвенчаете меня с этой дамой. Сделайте оглашение и начинайте церемонию.

– Сын мой! – воскликнул священник, потрясенный, чувствуя, как самое нехристианское чувство – гнев – охватило его. – Вы не можете так поступать! Это непристойно!

Но сэр Джаспер лишь ослепительно улыбнулся:

– Я настаиваю, отец Ансельм, чтобы вы исполнили свой долг. Король должен твердо знать, что Грейфер – в руках верных людей и защищен от врагов. Свадьба с леди Арабеллой вряд ли состоится, не так ли? Я не могу возвратить ее, не подвергнув смертельной опасности собственную жизнь. И во имя чего? Давно замаранной чести шотландской шлюхи Юфимии Хэмилтон? Нет ни одного мужчины по обе стороны границы, который не знал бы о распутном поведении мистрисс Хэмилтон, но граф так раздулся от гордости и важности, что не обращал внимания на слухи. Если я не могу жениться на Арабелле Грей, придется по необходимости взять в жены Ровену Грей, чтобы крепость оставалась в руках людей, преданных королю Англии.

– Но что будет с наследницей Грейфера? – настаивал, к раздражению сэра Джаспера, священник, сердце которого разрывалось от любви и жалости к Арабелле.

Сзади, со скамьи, где сидели члены семьи Греев, раздался тихий гул одобрения.

– Арабелла Грей навсегда потеряна для нас, – твердо объявил сэр Джаспер, достаточно громко, чтобы его услышали все собравшиеся в маленькой церкви. – Даже если она вернется, честь ее будет навеки утрачена, и я отказываюсь взять в жены опозоренную женщину. Мы не обручились по взаимному согласию, отец, и вы знаете это. Наш брак был устроен королем ради безопасности государства, но официально о помолвке не объявлялось. Теперь начинайте брачный обряд между мной и Ровеной Грей, иначе придется послать моего капитана Сигера на поиски более сговорчивого священника. Вынудите меня на такой поступок, и я навсегда изгоню вас из Грейфера. Подумайте и о скандале, который разразится к концу года, когда Ровена родит моего ребенка, святой отец.

– Вы не оставляете мне выбора, милорд, – горько вздохнул священник. – Очевидно, я жестоко обманулся в вас.

Сэр Джаспер издевательски расхохотался громким неприятным смехом.

– Значит, у вас нет другого выхода, не так л

? – И, обернувшись к гостям, добавил: – Вы собрались на свадьбу, друзья, и, клянусь, не будете разочарованы. Начинайте церемонию, отец!

Схватив Ровену за руку, он с силой подтащил ее к алтарю и заставил опуститься на колени.

– Мы будем очень счастливы, кошечка, – прошептал рыцарь тихо всхлипывающей женщине и усмехнулся про себя, но Ровена ничего не слышала.

Одна мысль билась в голове – это ей в наказание за похоть и разврат. Когда Арабелла узнает обо всем, ни за что не простит мать. Дочь была навеки потеряна, как если бы шотландец просто убил ее, а не похитил. А она, Ровена, отныне будет жить до конца дней своих в аду с самим дьяволом. Что будет с ребенком, которого она носит под сердцем? Станет таким, как отец? Не дай Господи! Уж лучше пусть родится мертвым!

Глава 4

Арабелла Грей с окаменевшим лицом сидела в седле впереди графа на огромном сером жеребце. Похититель одной рукой небрежно придерживал девушку, другой ловко управлял конем. Арабелла старалась не поворачивать головы и не глядеть на графа. Она очень устала и сильно испугалась, хотя ничем не выказывала врагу своего страха. Пусть шотландцы не думают, что все англичане – трусы!

Девушка была очень обозлена, но не только на графа, ибо – хотя она была женщиной и, следовательно, считалась невежественной и глупой – знала достаточно о кодексе чести, чтобы понять: Тэвис Стюарт поступил так, как следовало истинному рыцарю. Нет, к собственному удивлению, Арабелла обнаружила, что гнев ее направлен на Джаспера Кина – настоящего виновника всего, что произошло.

С ослепительной ясностью Арабелла поняла, что, непонятно по каким причинам, она поверила рассказу похитителя. Может быть, потому, что в словах графа Данмора звучала неподдельная искренность. Да и о репутации сэра Джаспера она была наслышана, и в душе давно зародились сомнения, которые она так старательно заглушала.

Арабелла сгорала от смущения, вспоминая, как воображала себя влюбленной в этого человека и даже объявила об этом матери. Как могла она любить труса? Человека, отказавшегося заплатить в поединке долг чести? Но конечно, Арабелла не могла признаться этому угрюмому шотландцу, что жестоко ошиблась.

Какой же она была дурой! Не поверить слухам, ходившим о женихе, и все из-за воображаемой любви! Но ведь сам отец Ансельм заверил ее, что сэр Джаспер нуждается в добродетельной жене.

Знал ли старый священник правду о ее женихе или оказался таким же наивным, как Арабелла? И надеялся на лучшее? Убийство. Сэр Джаспер Кин убил беспомощную женщину. Не важно, если даже сам граф признал, что поведение его невесты было отнюдь не безупречным. Убийство – смертный грех, особенно убийство женщины или ребенка.

И этим утром Арабелла покорно шла в церковь, словно ягненок на заклание, не в силах дождаться, пока обвенчается с… преступником. Неужели Кин так же хладнокровно покончил бы с женой, если бы та не угодила ему? А бедная мать, оставшаяся на милость негодяя?!

Что, если сэр Джаспер отправится спасать Арабеллу? Ну уж нет, у нее пропало всякое желание выходить за него замуж. Как только она вырвется из рук шотландцев, немедленно отправится к кузену Ричарду и обличит сэра Джаспера как подлеца и труса!

…Они ехали не останавливаясь и пересекли холмы Шевиот, покрытые густым зеленым покрывалом. Сырость проникала через великолепное свадебное платье, так что девушка начала дрожать. Они остановились всего один раз – граф, не тратя красивых слов, предложил ей спрятаться за кустами, если возникла нужда облегчиться. Арабелла покраснела до корней волос – ни один мужчина не говорил с ней так, – но угрюмо повиновалась: не время было выказывать оскорбленную стыдливость. Ей хотелось есть и пить – невесте нужно было поститься перед венчанием, и девушка с утра ничего не ела.

Она заметила, что некоторые шотландцы, не сходя с седла, жуют овсяные лепешки и пьют что-то из фляг, но никто не предложил ей поесть.

Словно прочитав ее мысли, граф добродушно объяснил:

– Мы скоро будем в Данморе, девушка, и готов биться об заклад, на вертеле уже жарится окорок к ужину. Хочешь есть?

– Я скорее уморю себя голодом, чем съем хоть кусок под крышей твоего дома! – не задумываясь солгала Арабелла.

– Сомневаюсь, что ты вообще садишься за стол – уж очень худа, – заметил граф, не обращая внимания на гнев девушки. – Посмотрим, нельзя ли тебя хоть немного подкормить.

– Вы, должно быть, так тупоголовы, милорд, что не понимаете очевидного. Повторяю: я скорее уморю себя голодом, чем приму пищу из ваших рук, – разъяренно прошипела она.

– В таком случае, девушка, у тебя не останется сил, чтобы сопротивляться мне или отомстить сэру Джасперу, – спокойно отозвался граф.

– К чему мне мстить сэру Джасперу? – мило осведомилась Арабелла, почти задохнувшись от собственной беззастенчивой лжи. – Я люблю его и убью тебя, когда он придет, чтобы меня спасти. Но пожалуй, ты прав. Я приму твое гостеприимство, чтобы наблюдать, как ужасная смерть от руки сэра Джаспера очень скоро постигнет тебя!

Тэвис Стюарт не с

ог сдержать смеха, что еще больше обозлило пленницу. Обернувшись, она обожгла его яростным взглядом, но Тэвис, не обращая на нее ни малейшего внимания, еле выговорил:

– Девушка, у твоего сэра Джаспера не хватило храбрости даже защитить тебя, не говоря уже о том, чтобы схватиться со мной в честном поединке. Я лучше его владею мечом. Почему, думаешь, он испугался?! Поверь, ты еще долго прогостишь у меня.

– Тогда зачем ты меня похитил? – вскинулась Арабелла.

– Твой сэр Джаспер не дал мне иного выбора. Скорее всего твоя хорошенькая матушка пожалуется королю Ричарду, тот обратится к моему королю, и все закончится ко всеобщему благополучию. Я еще доберусь до сэра Джаспера, но если ты выйдешь за него, окажешься вдовой прежде, чем успеешь стать матерью. Это я тебе обещаю.

– Сэр Джаспер придет за мной, – сказала Арабелла с возросшей уверенностью. – Он должен сделать это, иначе не получит Грейфер.

Она не потрудилась рассказать графу о своем решении обличить предательство жениха перед королем. Ричард найдет ей другого жениха, но на этот раз Арабелла попросит разрешения самой выбрать того, кто должен стать ее мужем. Ей слишком надоело, что мужчины всю жизнь пытаются повелевать ею и указывать, что делать. Может, матери это подходит, но Арабелла не из такого теста!

– Значит, он не может получить крепость без тебя, девушка? – задумчиво спросил граф. – Тогда, может, жадность пересилит здравый смысл, и Кин все-таки попытается тебя вернуть! Кто устроил этот брак? Твоя мать?

– Нет! – гордо ответила Арабелла. – Сам король. Усопшая королева приходилась маме кузиной. Мать воспитывалась у графа Уорвика, и они с королевой Анной были словно родные сестры.

– Твой король оказал большую милость сэру Джасперу, девушка. Он будет стремиться всеми силами удержать Грейфер, поскольку другого дома у него нет.

– Ошибаетесь, милорд. Сэр Джаспер – владелец Нортби-Холла, правда, дом сейчас разрушен.

– Знаю, – ответил граф, – хотя эта жалкая лачуга не стоила того, чтобы ее сжигать.

– Так это вы уничтожили дом! – охнула Арабелла, хотя втайне обрадовалась.

– Да, чтобы отомстить за поджог Калкерн-Хауса. Это по крайней мере справедливо.

Арабелла ничего не ответила, мысленно соглашаясь с графом. Она была потрясена его рассказом и поняла, что Тэвис Стюарт не стал бы преследовать Кина, не будь он уверен в виновности рыцаря. Оставшиеся в живых члены семьи Хэмилтонов были свидетелями преступления.

По поведению графа Данмора, красоте его коня, перстню с фамильным гербом и уважению, которое питали к нему члены клана, девушка быстро поняла, что перед ней высокородный дворянин. К чему человеку его положения обременять себя каким-то Джаспером Кином без особых на то причин?!

– Ах, девушка, взгляни – вон там Данмор, – сказал граф, показывая на небольшой замок на вершине дальнего холма. – Ты, должно быть, утомлена таким долгим путешествием и натерла одно место?

– Дикарь! – воскликнула Арабелла. – Никакой деликатности!

Она даже попыталась дать ему пощечину, но граф только рассмеялся, натягивая поводья скакуна и ловко уклоняясь от ударов.

– Ну и злючка же ты, – хмыкнул он, ничуть не обидясь. – Должно быть, в твоих жилах течет шотландская кровь. Имя Грей носят не только англичане, но и шотландцы, а приграничные Греи – дальние родственники Стюартов. Может, и мы с тобой в родстве, девушка?!

– Я скорее соглашусь иметь в родне осла, чем вас, милорд! – отрезала Арабелла.

Но граф снова усмехнулся:

– Интересно, знал ли Джаспер Кин, кого берет в жены? Думаю, обыкновенному человеку с тобой не справиться. Для того чтобы владеть такой женщиной, нужно обладать железной волей.

– Справиться? Владеть? Милорд, вы, должно быть, считаете женщину непослушным животным, которое требует твердой руки! Хорошая жена – помощница мужа, хоть и слабее его, а вовсе не безвольная кукла! – разозлилась Арабелла.

– Неужели, мадам? – шутливо переспросил граф. – Откуда маленькая англичанка набралась столь опасных идей? Уж, конечно, не от благовоспитанной матери, которая выглядит так, словно боится собственной тени. Такие речи более к лицу шотландкам, чем девушке, живущей по ту сторону границы.

– А ты просто жалкий шут! – взорвалась Арабелла. – Откуда тебе знать об англичанках?!

Граф ничего не успел ответить – молодой человек, ранее остерегший графа в церкви, подъехал к нему:

– Тэвис, почему не увезти девушку к матери, в Глен-Эйлин? Там Эйлис и две девочки Хэмилтон, они смогут составить ей компанию, чтобы скоротать время до освобождения.

– Нет, Колин, – отказался граф. – Данмор неприступен, и здесь она будет в безопасности. Арабелла Грей, это мой сводный брат Колин Флеминг. Если боишься за добродетель девушки, Колин, я отдам ее под твою опеку. Никто не скажет, что я обидел ее, ибо ты будешь зорко охранять девушку. Даже англичане не осмелятся сомневаться в словах священника, не так ли, братец?

– Ты священник? – удивилась Арабелла, глядя на молодого человека в пледе, ничем не отличавшегося от других шотландцев.

– Да, –

спокойно ответил тот.

– И ты его брат?

Колин Флеминг, криво усмехнувшись, кивнул.

– Тогда почему у вас пледы разные?

– Потому что я Флеминг, леди Арабелла, а мой старший брат – Стюарт.

– Старший? Значит, есть и еще?!

Молодой священник весело рассмеялся:

– Я самый младший. После Тэвиса идут Гэвин и Доналд, а кроме того, есть и сестра, почти ваша ровесница.

– Вы дети от второго брака матери?

Если придется вынужденно остаться в Шотландии на какое-то время – а в этом Арабелла не сомневалась, – неплохо бы получше узнать об этой семье.

– Наша мать была замужем только раз, миледи, – объяснил Колин, озорно блестя глазами. – Отец Тэвиса – король Джеймс II, дальний родственник матери. Стюарты заботятся о членах своей семьи, это всем известно.

– Ты ублюдок! – вырвалось у Арабеллы, прежде чем она смогла взять себя в руки.

Но граф только рассмеялся:

– Королевский ублюдок, девушка, в этом вся разница, особенно здесь, в Шотландии. Стюарты держатся друг за друга, как уже сказал Колин, и щедры ко всем своим отпрыскам. Когда единственный брат матери умер, не оставив законных наследников, отец ввел в право наследования меня, и так я получил графство.

– Значит, ты сводный брат короля Джеймса III? – удивилась Арабелла.

– Да, хотя Джемми старше лет на шесть, и в ответ на вопрос, который готов сорваться с твоих губ, скажу: отношения между нами самые сердечные. Отца я почти не помню – он погиб, когда мне было года два, – продолжал граф с нотками смеха в голосе. – Мать Джемми, королева Мария, добрая и благочестивая леди, никогда не питавшая ко мне злобы, была верным другом моей матери, которая хоть и любила короля, но считала себя навеки опозоренной, когда забеременела от него. У нее хватило здравого смысла не кичиться ролью любовницы короля, вместо этого мать бросилась к ногам королевы, молила о прощении и тем самым завоевала ее любовь и дружбу.

Заметив, как потрясена девушка, Колин Флеминг решил сменить тему. Очевидно, леди Арабелла Грей жила крайне уединенно, ничего не зная об интригах и обычаях двора.

– В Данморе вы будете в безопасности, миледи, – заверил он. – Это красивый замок, и наша мать живет поблизости.

– Она не нуждается в утешениях, братец, – хмыкнул граф. – Наша маленькая английская пленница – настоящая злючка, правда, девушка?

– Идите к дьяволу, милорд, – огрызнулась Арабелла. Она устала, была голодна, все тело ныло от утомительной езды. – Презираю вас за то, что сделали со мной сегодня!

– Девушка, я спас вас от несчастливого брака, – отозвался Тэвис Стюарт. – Вы еще меня благодарить должны!

– Если ожидаете благодарности, милорд, значит, вы просто глупец, – разозлилась Арабелла.

Тэвис Стюарт ничего не ответил. Девушка была молода и неопытна и, очевидно, не имела представления о том, что на свете могут существовать негодяи, подобные сэру Джасперу Кину. Когда-нибудь поймет, как ей повезло, что удалось избежать этого брака, но пока что граф решил: лучше всего отдать девушку на попечение младшего брата. Арабелла Грей останется почетной пленницей, пока сэр Джаспер не примет вызов или Джемми Стюарт не прикажет вернуть ее матери и выплатит компенсацию Тэвису и Хэмилтонам за гибель Юфимии Хэмилтон. А убить англичанина Тэвис всегда успеет – тот, конечно, скоро заведет себе новую любовницу где-нибудь близ границы. Графу Данмору ничего не стоит выследить английского лиса и отправить его душу в ад.

Арабелла оглядела замок Данмор. Не так велик, как Миддлхэм и другие огромные крепости на юге, которые она с матерью видела два года назад во время путешествия, но, несомненно, больше Грейфера, а потемневшие, поросшие серо-зеленым мхом камни указывали на то, что Данмор был так же стар, как дом Арабеллы.

Квадратное здание с четырьмя башнями по бокам, на зубчатых стенах ходят дозором вооруженные часовые. Когда всадники поднялись на холм, Арабелла увидела, что замок окружен глубоким рвом, наполненным водой.

– Откуда здесь вода, отец Колин? – спросила девушка.

– Во дворце есть подземный источник, поэтому Данмор считается таким неприступным, миледи. Один из предков Тэвиса со стороны матери смог разделить этот ручей на два рукава – первый снабжает пресной водой обитателей замка, другой подведен ко рву, и поскольку ручей берет начало в самом замке, враг не может к нему подобраться.

Подвесной мост был опущен – часовые узнали графа. Через несколько минут всадники оказались во внутреннем дворе, где их немедленно окружили любопытные, неприкрыто глазевшие на девушку с переливающимися золотом длинными волосами и одетую, словно королева, в платье из серебряной парчи. Арабелла высоко держала голову и не опускала глаз. Пусть видят, как храбро ведут себя англичанки перед похитителями.

Остановив своего жеребца у подножия широкой лестницы, ведущей в дом, граф соскользнул с коня и протянул руку, чтобы помочь Арабелле спешиться, но девушка отстранилась с гордо поднятой головой.

– Я сама могу спрыгнуть с лошади, милорд, – процедила она, но тут, к ее величайшему унижению,

ноги, не успев коснуться земли, подломились.

– К чему глупая гордость, девочка? – покачал головой Тэвис и, подхватив Арабеллу на руки, понес наверх. – Твои ноги затекли от долгой езды. – Войдя в парадный зал, он осторожно усадил Арабеллу у камина на стул с высокой спинкой и, приподняв пальцем ее подбородок, предупредил: – Это мой дом, Арабелла Грей, и я не позволю, чтобы кто-нибудь здесь меня оскорблял, особенно глупые девчонки! Ты моя пленница, и я буду обращаться с тобой вежливо и справедливо, как с почетной гостьей, но если выведешь меня из себя, знай, будешь заперта в северной башне, а ключ я брошу в колодец.

– Прекрасно сказано, Тэвис! – раздался насмешливый голос. – Будь я на месте юной леди, не преминула бы отыскать что-нибудь поострее и всадить тебе между ребер!

Элегантно одетая женщина грациозно пересекла зал и подошла к ним.

– Где ты был, сын мой? Неужели не помнишь, что сегодня день рождения Эйлис и вся семья собралась на праздник в Данморе?

– Мама! – Тэвис Стюарт поцеловал прелестную даму и извинился: – Я в самом деле забыл. Настал день, когда можно было свести счеты с Джаспером Кином, убийцей Юфимии Хэмилтон, и я решил разделаться с ним.

Пока граф объяснял матери, как все произошло, Арабелла исподтишка разглядывала женщину, бывшую когда-то возлюбленной короля.

Марджери Флеминг, высокую, с темно-рыжими волосами и темно-зелеными глазами, можно было скорее назвать интересной, чем красивой. Голос был низким, но мелодичным, а руки, жестами которых Марджери подчеркивала все, что хотела сказать, – изящными. Молочно-белая кожа выгодно оттеняла необычный цвет волос и глаз.

Позади леди Флеминг стояли три девушки – одна, очень похожая на нее, очевидно, дочь, две другие были голубоглазы, у старшей – каштановые, а у младшей – русые волосы.

«Наверное, сестры», – решила Арабелла, покраснев: девочки смотрели на нее с таким же любопытством, как и она на них.

Леди Флеминг обратила свой взор на Арабеллу; та немедленно встала и сделала реверанс. Женщина довольно улыбнулась.

– Какие у тебя прекрасные манеры, дитя мое! – заметила она и, повелительно хлопнув по плечу сына, велела: – Познакомь же нас, Тэвис!

– Мама, позволь представить тебе леди Арабеллу Грей, – послушно сказал граф. – Девушка, это моя мать, леди Марджери Флеминг.

– Бедное дитя, – немедленно вставила Марджери. – Должно быть, продрогла до костей – такая сырость, а на тебе даже плаща нет! Пойдем, я прикажу, чтобы в ванну налили воды погорячее, вымоешься, а потом посмотрим, нельзя ли найти для тебя что-нибудь попроще, чем это прелестное платье. Ты голодна, детка?

– Да, мадам, – отозвалась Арабелла. – И очень хочу пить. Венчание было назначено на ранний час, а я постилась со вчерашнего вечера, потому что должна была выстоять еще и мессу.

– Ты ничего не пила и не ела сегодня? – охнула леди Флеминг. – Тэвис! Да ты просто зверь! Так обращаться с бедной девочкой! Неужели я тебя этому учила?

– Мир, мама, мир, – умоляюще попросил граф. – Когда мы сегодня перешли границу, я и понятия не имел, что вернемся с пленницей.

Леди Флеминг осуждающе покачала головой:

– Представь леди Арабеллу остальным дамам, сын мой.

– Леди Грей, моя сестра Эйлис Флеминг.

Эйлис присела перед Арабеллой, которая поздравила ее с днем рождения.

– Леди Грей, мистрисс Маргарет Хэмилтон и ее сестра Мэри.

Девочки Хэмилтон сделали реверанс – Арабелла ответила тем же.

– Я немного выше вас, леди Грей, – сказала Мег Хэмилтон, – но, думаю, можно переделать одно из моих платьев, хотя, конечно, они не так красивы, как ваше.

Арабелла застенчиво улыбнулась.

– Лучшего у меня никогда не было, – призналась она. – Это свадебный наряд.

– Да, Мег, – ехидно вставил граф, – леди Арабелла должна была сегодня обвенчаться с убийцей твоей сестры и счастливо избежала этого брака, хотя еще сама не понимает, как ей повезло.

– Вы, милорд, действительно настоящий ублюдок! – бешено вскинулась Арабелла.

Воцарилось неловкое молчание, и наконец граф спросил:

– Ну? Никто ничего не скажет?

– А чего ты от них ожидал, – отрезала Арабелла, – если только что представил меня мистрисс Хэмилтон как невесту ее злейшего врага? Неужели эти девушки после этого хорошо отнесутся ко мне? Невзирая на все содеянное, мистрисс Юфимия была их старшей сестрой, и они любили ее. Снова и в который раз, милорд, вы поражаете меня полным отсутствием такта.

Леди Флеминг с трудом сдерживала смех. Такое неожиданное нападение со стороны столь юного создания было совершенно небывалым явлением – обычно женщины бросались Тэвису на шею. Титул, родство с королем и красивое лицо таили в себе непреодолимое очарование – мало кто из них мог устоять… до сих пор.

– О, пожалуйста, леди Грей, – серьезно ответила Мег Хэмилтон, – не думайте, что я считаю вас в ответе за то, что совершил сэр Джаспер Кин. Я говорю от имени всей семьи. Поверьте, мы удивлены вашим появлением здесь, но граф говорит правду – вам удалось спастись от ужасной участи. Сэр Джаспер – плохой человек.

–

Где ты намереваешься поместить девочку, Тэвис? – осведомилась мать.

– В западной башне. Там только один вход. Леди Грей, надеюсь, не попытается скрыться? – ухмыльнулся граф.

– Хотите, чтобы я поклялась, милорд? – ласково спросила Арабелла. – Не дождетесь! Сбегу при первой же возможности!

– Знаю, – спокойно кивнул граф, – и поэтому тебя будут охранять дни и ночи. Если будешь вести себя прилично, разрешу выходить в часовню, сад и зал, иначе тебя ждет самый строгий надзор.

– Понимаю, милорд, – холодно процедила Арабелла.

– Но девочка не может оставаться одна, Тэвис, за ней нужно кому-то ухаживать, – запротестовала леди Флеминг.

– Знаю, мать, – кивнул граф и окликнул женщину с добродушным лицом: – Подойди, Флора!

Женщина, по всей видимости, служанка, поспешила к хозяину и сделала реверанс:

– Что угодно, милорд?

– Это леди Грей, Флора, – моя пленница и почетная гостья. Она будет жить в западной башне. Поручаю леди Грей тебе, позаботься о ней, никогда не оставляй одну. Отец Колин за нее отвечает. Обращайся к нему, если возникнет необходимость, а ко мне – только в самом крайнем случае.

– Хорошо, милорд, – кивнула Флора, – я позабочусь о малышке. Сейчас пойду приготовлю комнаты, зажгу огонь в камине – уж очень сыро сегодня!

Она опять присела и поспешно вышла. Арабелла согрелась и позволила графу повести ее к обеду. Он усадил ее во главе стола, по левую руку от себя; мать сидела справа. Рядом с Марджери сидел ее муж Йан, крупный, добродушный на вид мужчина, поцеловавший при встрече ручку Арабеллы. Кроме них, за столом собрались: Эйлис, сестры Хэмилтон, трое сводных братьев графа и красивый молодой человек, представленный как Роберт Хэмилтон, лэрд Калкерн. Помимо хозяйского стола, в зал принесли еще несколько столов поменьше вместе со скамейками, где расселись вассалы, некоторые из слуг графа. Остальные начали разносить блюда, тарелки и чаши с едой.

Арабелле ужасно хотелось есть. Забыв угрозу уморить себя голодом, она положила на серебряное блюдо несколько ломтиков лососины, баранины, розовой ветчины, кусок пирога с зайчатиной, ложку рагу из лука с морковью под сливочным соусом, тушеный шпинат и листик салата. Все это она запила большим кубком доброго красного вина, подобрала остатки соуса хлебом, который кончиками пальцев изящно разломила на маленькие кусочки.

Собравшиеся гости оживленно беседовали, но девушка, занятая едой, не обращала внимания на разговоры. Арабелла была тверда в своей решимости ненавидеть Тэвиса Стюарта, использовавшего ее как приманку в игре с Джаспером Кином. Но почему-то все вокруг – как родственники, так и слуги – обращались с графом почтительно и с любовью. Может, он не так плох, как Джаспер, но ужасно поступил с ней. А Джаспер? Чем он лучше? Тоже воспользовался случаем, чтобы получить Грейфер, ведь только это ему и надо было! Дом рыцаря – жалкая лачуга – уничтожен. Арабелла Грей – всего лишь средство заполучить Грейфер! И король… король тоже использовал ее и ее наследство, чтобы быть уверенным в преданности сэра Джаспера. Правда, может быть, кузен Ричард совсем не знал Джаспера Кина, потому что рыцарь не был верен никому, кроме себя, размышляла Арабелла, доедая пирожное с толстым слоем крема.

– Мы, наверное, ровесницы, леди Грей, – обратилась к ней Мег Хэмилтон. – Мне почти четырнадцать.

– И мне, – кивнула Арабелла, – зови меня по имени, а я буду звать тебя Мег, можно?

– Конечно! – обрадовалась девочка, улыбнувшись.

Арабелла заметила золотые искорки в глубине ее глаз, казавшихся теперь больше серыми, чем голубыми.

– Я понимаю, мы обе оказались в трудном положении, но, может быть, станем друзьями? Ведь ни ты, ни я ни в чем не виноваты.

Арабелла кивнула.

– Мужчины, – раздраженно вздохнула она, – никак не могут жить в мире. Я хотела бы стать твоей подругой, Мег. У меня есть одна подруга, в Грейфере, дочь капитана Фитцуолтера. – И, помолчав, спросила: – Сэр Джаспер вправду сжег твой дом? Какая подлость!

Мег кивнула.

– Роб заставил нас – Мэри, малышку Джорди, старую Уну и меня – спрятаться. Мы все видели…

Голос девушки оборвался. Арабелла вспомнила ужасный рассказ графа.

– О, прости, Мег, я не подумала! – с искренним сочувствием воскликнула Арабелла. – Прости. Я просто не могла представить, что сэр Джаспер такой негодяй.

Девушка вспомнила тот день, когда сэр Джаспер избил ее. Почему она ничего не поняла тогда?

– Но ведь ты не знала его, – тихо сказала Мег.

– Нет, конечно! Король выбрал мне в мужья сэра Джаспера, потому что защищать Грейфер должны мужчины. Он очень красив, а я, к своему стыду, совершенно неопытна в подобных делах.

– Вполне естественно для девушки твоих лет, – вмешалась леди Флеминг. – Твой король должен был получше расспросить о сэре Джаспере, если бы заботился о твоих интересах, но лично я ничего хорошего не слыхала о короле Ричарде.

– О нет, мадам! – воскликнула Арабелла. – Король Ричард – хороший человек, клянусь вам. Я знаю его всю свою жизнь, а моя мать приходится кузиной королеве Анне. Ув

рена, что сэр Джаспер обманул короля и придворных – ведь он очень красив и может притворяться добрым и благородным.

– Конечно, всегда трудно поверить, что красавец может оказаться негодяем, – согласилась леди Флеминг, и собравшиеся мужчины засмеялись.

– Ты обручена? – спросила Арабелла Мег, решив про себя, что ей очень нравится хорошенькая шотландка. Они смогут весело провести время, пока Арабелле не удастся найти способ сбежать. Кто знает? А вдруг Мег Хэмилтон поможет ей?

– О нет, – понизила голос Мег, – но я влюблена!

– Ты? – удивилась Арабелла. – Как прекрасно! Но ты уверена? Я думала, что любила сэра Джаспера, но теперь, когда он оказался таким трусом, поняла, как обманывалась! Откуда ты знаешь, Мег, может, это не настоящая любовь? А кто он? Одобрит ли твоя семья? Согласятся они на брак?

– Сколько вопросов! – хихикнула Мег. – Это Гэвин Флеминг, сводный брат графа, он меня любит, и Роберт согласен на брак. Скажи, Арабелла, тебя охватывала дрожь от поцелуев сэра Джаспера? Что до меня – я вся трясусь, поэтому и поняла, что это – настоящее. Меня и раньше целовали, но я ничего подобного не испытывала! А теперь мечтаю о доме с Гэвином и… о детях, которых он мне подарит. – Мег покраснела. – Нет, я уверена, это любовь! Гэвин попросит у отца разрешения жениться, когда возвратится домой, в Глен-Эйлин. Лорд Йан обязательно согласится, а Роб обещал, что прибавит к моему приданому половину доли Юфимии. Другая половина отойдет Мэри. Мне нечего стыдиться, что приду к жениху без гроша, а Гэвин когда-нибудь унаследует отцовские дом и землю.

– Ты счастливая, Мег, что родилась в семье лэрда, – печально вздохнула Арабелла. – Королю не нужны ни ты, ни твои владения. Можно выйти замуж за того, кого любишь. Я думала, король нашел мне хорошего человека, но теперь понимаю, что он совсем не заботился о моем счастье. Я всего лишь вещь для короля и для того, кто женится на мне. – Девушка закусила губу. – Мне не нравится быть чьей-то собственностью.

– Не беспокойся, детка, – заверила леди Флеминг, – не будешь. Позволь предложить тебе совет, данный мне еще в детстве: полагайся лишь на себя и будешь счастлива. Доверяй только собственным инстинктам, внутреннему голосу, как говорим мы, кельты, и никогда не разочаруешься.

Подумав немного, Арабелла кивнула:

– Кто вам дал такой прекрасный совет, мадам?

– Отец Тэвиса. Его прозвали Джеймс Огненное Лицо, потому что на щеке его было огромное багровое пятно. Он был хорошим человеком и не любил придворных интриганов. Отца Джеймса убили, когда мальчику было всего шесть лет, и ребенок все детство служил пешкой для постоянно враждующих дворян.

Через четыре года умер его опекун, граф Дуглас, а честолюбивые сыновья графа намеревались сами стать наставниками Джеймса, но соперники убили их на глазах у мальчика. Детство Джеймса было тяжелым, и, кроме того, люди с отвращением отворачивались от изуродованного лица мальчика. Не будь пятна, он мог бы считаться красавцем, как все Стюарты. Мать короля была англичанкой, леди Джоан Бофор. Шотландцы и англичане часто враждуют друг с другом, но среди них есть и друзья, и любовники.

– Я никогда бы не стала вашим врагом, мадам, – отозвалась Арабелла.

Марджери Флеминг дружески улыбнулась и заговорила с мужем и старшим сыном, подумав, что нашла наконец хорошую пару для Тэвиса. О свадьбе Арабеллы и сэра Джаспера теперь не могло быть и речи. Конечно, у девушки ничего не было, кроме Грейфера, а англичане не позволят, чтобы крепость по ту сторону границы перешла в руки шотландцев. Но в прошлом Шотландия владела замками на английской стороне, а англичане правили в шотландских крепостях. Юфимия Хэмилтон мертва и похоронена, а Тэвис вовсе не проявляет интереса к поискам невесты. Немыслимо, если Данмор будет потерян для Стюартов только потому, что ее упрямый старший сын не желает обзавестись семьей!

Арабелла Грей красива, очевидно, умна и отнюдь не благоговеет перед красотой и знатностью Тэвиса. Именно такая девушка должна стать женой графа, считала леди Флеминг, поскольку очень не любила Юфимию Хэмилтон и осуждала сына за плохой выбор. Как слепы мужчины! Почему они ничего не смыслят в подобного рода делах?

Арабелла вновь наклонилась к Мег Хэмилтон.

– Граф – самый высокомерный человек из всех, кого я встречала, – сердито пробормотала она.

– Истинный Стюарт, – чуть улыбнулась Мег, – а Стюарты – гордое племя.

– Но как случилось, что король стал его отцом? – не скрывая любопытства, спросила Арабелла Мег, поскольку, естественно, не могла задать подобный вопрос леди Флеминг.

Поднявшись, девушка поманила за собой Арабеллу:

– Пойдем прогуляемся по залу, и я все расскажу.

Выйдя из-за стола, подруги взялись за руки и зашагали по залу.

– Предшественник графа Данмора, дед Тэвиса, был отцом леди Флеминг, – начала Мег. – Звали его Кеннет Стюарт, по прозвищу Мор. «Мор» на кельтском означает «большой», а отец леди Марджери был и в самом деле очень высок и крепок. Говорят, выше его не было тогда никого в Шотландии. Он очень

юбил жену и после ее смерти так и не женился, несмотря на то что у него было двое детей – сын Фергюс и дочь Марджери. Фергюс был убит в битве под Аркинхолмом. Старый Кеннет был в то время болен и не мог сам сражаться, поэтому сын поехал вместо него, откликнувшись на призыв короля. Фергюс погиб, закрыв своим телом короля Джеймса II, и тем самым спас ему жизнь.

После того как битва закончилась победой короля, Джеймс сам явился в замок Данмор и привез тело павшего героя, чтобы похоронить на семейном кладбище. Он до небес превозносил храброго Фергюса, но Кеннет Мор так и не оправился после несчастья. Именно здесь король впервые увидел леди Марджери. Ей было тогда пятнадцать лет. Они полюбили друг друга, и всякий раз, когда король объезжал границы, он навещал Марджери Стюарт, и скоро всем стало известно, что она его любовница. Когда родился Тэвис, король объявил его наследником графа Данмора, поскольку других родственников по мужской линии не осталось.

Джеймс II позволил Кеннету Мору устроить брак между леди Марджери и владельцем Глен-Эйлина, лордом Йаном Флемингом, другом Марджери с самого детства. Старый граф умирал, король знал, что у него самого не будет времени, чтобы защитить права новорожденного сына, поэтому избрал опекуном Йана Флеминга, оказав ему большую честь. Окружающие считали, что брак между Йаном и Марджери когда-нибудь обязательно состоится, и, говорят, она сама поклялась ему в день помолвки, что никогда больше не будет делить постель с королем, и назначила день свадьбы через полгода, чтобы никто не мог сказать, будто ребенок, которого она подарит мужу в первый год брачной жизни, рожден не от Йана Флеминга.

Через девять месяцев после венчания родился Гэвин, и ни один человек не усомнился в том, чей он сын, – леди Флеминг все это время не покидала замка Данмор, а король ни разу не навестил ее и приехал, только чтобы поздравить счастливых родителей с рождением сына. Визит этот оказался последним – вскоре король был убит при осаде Роксбурга.

Вслед за Гэвином родились Доналд, потом Колин и, наконец, Эйлис – ей сейчас пятнадцать.

– Мне нравится леди Марджери, – заметила Арабелла. – Она так добра!

– Но может быть и строгой, а иногда даже жестокой, – заметила Мег. – Все мужчины в семье обожают леди Марджери и в большинстве случаев полагаются на ее совет. Другой такой, как она, нет!

– Миледи! – окликнула подошедшая Флора. – Граф подумал, что вы, может быть, устали и хотите отдохнуть после такого утомительного дня?

Первым порывом Арабеллы было отказаться, но она тут же сообразила, что будет выглядеть в глазах окружающих просто капризным ребенком, тем более что действительно еле держалась на ногах. Мег тоже объявила, что хочет спать, и, словно в подтверждение своих слов, широко зевнула. Арабелла усмехнулась, понимая: Мег притворяется, чтобы Арабелла не чувствовала неловкости. Подойдя к главному столу, девушка взяла из серебряной чаши сморщенное яблоко и вернулась к Флоре и Мег.

– Рад видеть, что печаль о потерянном женихе не испортила тебе аппетита, девушка, – пошутил граф.

Взбешенная Арабелла развернулась и с меткостью опытного стрелка запустила яблоком в графа, угодив тому в грудь. Мужчины в зале громко захохотали, отчасти над яростью столь хрупкого создания, отчасти при виде изумленного лица графа.

– Ах, парень, будь это стрела, мы сейчас скорбели бы по тебе! – хмыкнул отчим.

– Спокойной ночи, милорд, – сладко пропела девушка, сделав реверанс, и вышла.

– Как ты осмелилась на такое? – хихикнула Мег. – Даже я иногда боюсь Тэвиса. Он такой грозный.

– Просто надоедливый наглец! – взорвалась Арабелла. – Будь у меня меч, проткнула бы этого наглеца насквозь.

Шедшая впереди Флора улыбнулась. Маленькая англичанка непокорна и упряма, и служанка ни секунды не сомневалась – попади Арабелле в руки оружие, она не задумываясь выполнила бы свою угрозу. В чем-то они так похожи – все приграничные жители, – хоть англичане, хоть шотландцы. Как и леди Флеминг, Флора считала Арабеллу достойной графа. Неужели он не видит этого? Служанка радовалась, что Юфимия Хэмилтон не стала женой Тэвиса, и особенно потому, что хозяйкой Данмора должна быть не кто иная, как Арабелла Грей, хоть она и англичанка.

Выйдя из зала, Мег направилась в свою спальню в другом крыле замка. Арабелла покорно последовала за служанкой по коридору и вверх по узкой каменной винтовой лестнице. Флора шла так быстро, что Арабелла несколько раз теряла из виду мерцающий огонек факела, которым та освещала путь, но продолжала упрямо взбираться все выше и выше. Но вот Флора вставила факел в железное кольцо на стене и, открыв дверь, позвала свою подопечную.

– В первый раз всегда трудно подниматься, миледи, – заметила она.

Арабелла оказалась в тесной комнатке без окон. В маленьком очаге горел огонь, рядом стояла деревянная скамья с подушечкой, узкий проход вел в другую комнату. Флора захлопнула входную дверь и обернулась:

– Здесь тепло и уютно. Я взяла на себя смелость приказать принести лохань с горячей водой –

вдруг вам захочется умыться. Позвольте, миледи, помочь вам снять платье.

И, не дожидаясь ответа, Флора начала раздевать девушку.

Арабелла огляделась. Стены и пол из серого камня. Встроенный в стену очаг без решетки. Большая овечья шкура на полу. В спальне почти нет мебели – только огромная кровать с балдахином, рядом ночной столик, а в ногах – обычный железный сундук для одежды. Маленькая круглая дубовая лохань перед очагом окончательно загромождала комнату, но когда ее вынесут, здесь по крайней мере можно будет пройти.

В спальне было одно узкое окно, скорее бойница, хотя и застекленное.

В общем, здесь было не так уж плохо, но Арабелла надеялась, что ей не придется долго пробыть в замке Данмор. Она уже поняла, что сбежать из башни можно только через выходящую на лестницу дверь. Даже такая худенькая девушка не сможет протиснуться через эту щель, называемую окном, и, кроме того, оно расположено слишком высоко, чтобы можно было выпрыгнуть и остаться невредимой. Тэвис Стюарт, очевидно, не зря поклялся, что не даст ей скрыться. Арабелла мрачно усмехнулась. Хоть она женщина, но не глупее многих мужчин и, уж конечно, сможет перехитрить графа Данмора.

– Придется спать в сорочке, – вздохнула Арабелла, уже стоя перед лоханью.

– Нет, миледи, я найду другую, чистую, эту постираю, а потом отчищу грязь с подола вашего красивого платья и спрячу его в сундук. Я уже подшила подол сорочки мистрисс Мег, а через несколько дней сошьем вам несколько платьев, более подходящих для здешних мест, чем тот волшебный наряд из паутины, который вы носили сегодня.

Девушка против воли рассмеялась – очевидно, Флора никак не могла понять, нравится ей платье Арабеллы или нет.

– Спасибо, Флора! Ты очень добра. Поможешь мне заколоть волосы перед купанием, а то я сама не справлюсь.

Флора была ширококостна, некрасива, на полголовы выше новой хозяйки. Пряди седеющих рыжеватых волос выбивались из-под белого полотняного платка. Однако живые, карие, как у дрозда, глаза с восхищением взирали на золотистое покрывало, окутывающее плечи Арабеллы.

– Никогда не видела таких прекрасных волос, – тихо сказала она, свернув узлом тонкие пряди, заколола их шпильками и помогла Арабелле сесть в лохань. Теплая вода немедленно прогнала усталость и боль в ягодицах. До этой секунды девушка не сознавала, как измучена.

– Ox, Флора, – с искренней благодарностью сказала она, – спасибо. Представляю, скольких трудов тебе стоило внести сюда лохань – да еще по этой узкой лестнице!

– Чепуха, девочка! Пара ведер воды для крепких парней – невелика тяжесть! Я сама много раз ездила вдоль границы и знаю, как может утомить резвая лошадь! Теперь посиди немного в лохани, а я пока пойду вниз, вычищу платье. На камнях у очага греется полотенце, на случай, если захочешь лечь раньше, чем я вернусь. Чистая сорочка – на постели. Я недолго.

И женщина вышла.

Арабелла, закрыв глаза, позволила себе расслабиться впервые за день. Как хорошо… и вереском пахнет. Подняв голову, она заметила на каменном полу около лохани маленький кусок твердого мыла, подняла небольшой комочек и понюхала. Да! Вереск, ее любимый запах! Девушка тщательно намылилась и смыла пену. Усталость вновь сковала тело. Арабелла дотянулась до полотенца и только начала вытираться, как услышала за спиной стук двери.

– Флора, ты бегаешь по этим ступенькам словно молоденькая девушка, – удивилась она, но, обернувшись, взвизгнула, прижимая к груди полотенце. Светло-зеленые глаза уставились на графа. Девушка порозовела от смущения, бледно-золотистые волосы еще больше подчеркивали румянец на щеках.

Тэвис Стюарт, тоже побагровев, на мгновение потерял дар речи. Он пришел спросить, не нужно ли чего гостье-пленнице. Графу и в голову не могло прийти, что она захочет искупаться. Сам Тэвис практически не знал женщин – разве что изредка навещал любовниц. Когда его сестра Эйлис родилась, он был уже взрослым и жил отдельно, в замке Данмор.

Граф не приводил сюда любовниц – в один прекрасный день замок станет домом его жены, и Тэвис не хотел, чтобы эти стены были опозорены. Поэтому граф и не был хорошо знаком с обычаями и привычками женщин и теперь не знал, куда девать глаза и что сказать.

Разгневанная, раскрасневшаяся девушка была необыкновенно красива в эту минуту и в таком виде, без одежды, казалась гораздо взрослее, чем в величественном свадебном наряде: длинные стройные ноги, необычные в женщине столь маленького роста, маленькие, но прелестные груди-холмики цвета слоновой кости, увенчанные красными вишенками-сосками, узкая талия плавно переходила в округленные бедра и упругие ляжки. Тэвис был не в силах отвести взгляд.

– Мадам, прошу извинить меня, – наконец пробормотал он, отчаянно пытаясь отвернуться от волшебного видения: маленькое полотенце не могло скрыть прелести этой девушки.

– Убирайся! – выдавила Арабелла, пораженная его появлением.

– Я пришел, только чтобы спросить, удобно ли вам в этих покоях, – попытался Тэвис объяснить причину неожиданного прихода.

– Убирайся! – завоп

ла она, швырнув в него куском мыла.

Но граф, ловко увернувшись, выбежал из комнаты и опрометью слетел по лестнице. Столкнувшись с Флорой, он принялся бранить служанку:

– Разве я не приказал ни на минуту не оставлять девчонку? А ты даже дверь не заперла!

– Девочка купалась, – не смущаясь ответила Флора, – не может же она убежать без клочка одежды, да и местность ей незнакома! – И, насмешливо взглянув на графа, добавила: – Красивая девушка! Правда, милорд, наверное, этого не заметил!

– Заметил! – сухо улыбнулся Стюарт. – Не слепой же я! И едва не получил за все мои страдания куском мыла по голове! Вот уже дважды за сегодняшний день девушка швыряет в меня чем ни попадя и, должен признать, довольно метко. Откуда столь бешеный нрав у такой малышки? Берегись ее, Флора.

– Вам бы такую жену, как леди Арабелла, – откровенно объявила служанка. – Отважную, пылкую даму, которая родит сильных сыновей и дочерей.

Кивнув на прощание, служанка поспешила к Арабелле, боясь получить нагоняй за дерзкий язык. Но за спиной раздался громкий смех.

После гибели Юфимии Хэмилтон желание привести в дом жену сильно остыло. С этими женщинами вечно одни заботы и неприятности – со всеми, кроме матери, конечно. Правда, когда-нибудь все равно придется жениться – только ради продолжения рода.

Граф вернулся в парадный зал, где за дружеской беседой у очага осушали кубки с вином его братья и Роб Хэмилтон. Мать, отчим и все остальные, очевидно, отправились спать. Взяв кубок, Тэвис присоединился к мужчинам и рассказал о своем приключении, чем немало потешил собравшихся.

– Так, значит, она настоящая красотка, а, Тэвис? Жаль, что девственница, иначе мог бы овладеть ею, как сэр Джаспер Юфимией, прошу прощения, Роб, – объявил Гэвин Флеминг. – Кстати, ты уверен, что она девушка?

– Да, очевидно, ни один мужчина не коснулся ее, но при виде такой прелести… должен признать, искушение было немалым, – кивнул граф. – Она и в одежде хороша, но без платья…

Тэвис шумно вздохнул, словно несправедливо обиженный ребенок.

– Умерь свою похоть, брат, – строго наставлял Колин. – Девушка – почетная гостья, и ты сам обещал бедной леди Ровене, что не причинишь зла ее дочери. Кроме того, леди Арабелла не виновна в поступках сэра Джаспера Кина и Юфимии Хэмилтон. Бедняжка почти не знает этого ублюдка. Позволь напомнить тебе, Тэвис, что Арабелла по твоему же требованию отдана под покровительство церкви! Ты не можешь коснуться ее под страхом гибели своей бессмертной души.

– Брось, Колин, – усмехнулся Доналд Флеминг. – Тэвис попросту решил, что в постели, под ним, девушке будет лучше, чем под защитой церкви. Кто знает, может, ей понравится, а? – И, смеясь, сделал непристойный жест.

– Почему нет? – вмешался полупьяный Гэвин. – Разве английский пес не запятнал доброе имя и честь нашего брата? Если Тэвис хочет развлечься с девчонкой, не стоит ему мешать, Колин! Согласись, у Тэвиса есть на это право.

– Нет! – твердо ответил молодой священник. – Не имеет! Арабелла Грей – невинная жертва! Пешка в руках короля и сэра Джаспера, а теперь и в твоих, Тэвис. Юфимия сумела скрыть свое распутство, но дай ты себе труд поинтересоваться, братец, узнал бы все – людская молва не дремала. Но ты не хотел исполнить свой долг, выбрал самый простой путь, как всегда, когда приходится делать то, что тебе не по нраву.

Достаточно было увидеть самую привлекательную незамужнюю женщину в округе, да еще из хорошей семьи, и, вместо того чтобы попытаться поближе с ней познакомиться, получше узнать, ты сделал ей предложение. Поверь, дорогой брат, ты живое доказательство того, что Господь покровительствует глупцам! Но теперь ты будешь относиться к леди Грей со всем почтением и завтра же пошлешь шпиона к границе разузнать, какие бесчестные планы замышляет сэр Джаспер, чтобы возвратить нареченную… если, конечно, вообще намеревается отнять ее у тебя.

– Да, Колин, – согласился граф, – ты прав, и хотя малышка зажгла огонь в моей крови, который невозможно погасить, я сделаю, как ты скажешь.

– Сегодня ночью, лежа в одиночестве, можешь утешиться мыслью, что получил благословение церкви, – ехидно вставил Гэвин.

– Похоть не имеет ничего общего с любовью, – спокойно возразил священник.

– Если бы, братец, ты когда-нибудь так возжелал женщину, как жаждешь познать Бога, – засмеялся Доналд, – может, я и послушал бы тебя, но человек, который не знает, что такое овес, вряд ли может объяснить, какова на вкус овсянка!

– Я был мирянином до того, как стал священником, – усмехнулся Колин. – Неужели не помнишь, скольких девчонок я ухитрился отбить у тебя? Временами, должен признать, я все еще тоскую по женщинам, но только храня целомудрие, можно служить Богу. Я сам избрал путь, которым иду, и, может, именно потому, что не сплю с женщинами, вижу их в ином свете. Лучше бы и тебе попытаться увидеть в них не только средство удовлетворения похоти.

Доналд Флеминг театрально застонал:

– Я с самого детства не любил проповедей и сейчас ничуть не изменился! Тэвис, пошли меня на

границу! Не могу смотреть, как ты мучаешься от жажды и не можешь взять этот маленький английский цветочек, а священник тем временем молится за ваши души.

– Пора бы, Доналд, – покачал головой Колин, – начинать думать головой, а не иным местом!

Братья засмеялись, но молодой лэрд заметил:

– Надеюсь, вы делаете это не только ради Юфимии, милорд. Я любил сестру, но она вас не стоила.

Граф поморщился:

– Ты должен был мне все рассказать в тот день, когда я пришел просить ее руки, Роберт, но не мне тебя судить. Сегодня я мстил за свою попранную честь и одновременно за гибель твоей сестры. Юфимия могла очаровать кого угодно и, несомненно, водила за нос брата, несмотря на мучившие его угрызения совести. Ты был тогда совсем мальчишкой, некому было наставить тебя и помочь, но ты сделал все, что мог, и спас сестер и брата от страшной смерти, а такой поступок достоин настоящего мужчины.

К тому времени как Арабелла проснулась, Доналд Флеминг уже давно покинул замок и пересек ближайшую границу с Англией. Приблизившись к Грейферу, он заметил, что, хотя солнце стояло высоко, в деревне почти никто не проснулся. Доналд, переодетый бродячим торговцем, чувствовал себя в безопасности и, заметив у колодца крестьянку, подошел к ней.

– Доброе утро, мадам! – весело поздоровался он. – Могу я попросить у вас немного воды?

– Ты шотландец! – негодующе воскликнула женщина, неприязненно оглядывая незнакомца.

– Да, но я в этом не виноват, дорогая, – широко улыбнулся Доналд. – Папаша, правда, жил по ту сторону границы, но мать, упокой Господь ее душу, была родом из Йорка. Я сам – бродячий торговец, а поскольку у меня много родственников по обе стороны границы, могу беспрепятственно ходить повсюду!

Сняв с лошади тяжелый узел, Доналд развязал его и разложил содержимое на земле. Женщина не могла отвести глаз от мотков ниток, кружев, шелковых лент всех цветов радуги, металлической посуды и тщательно запечатанных пакетиков с восточными пряностями.

– У меня есть и ткани – ситец, кибрик, шелк, все очень красивые, если хотите – покажу, дорогая, но, может, пока решите, что купить, выберете пакетик с пряностями в благодарность за то, что напоите меня и мою бедную скотинку?

Доналд широко, добродушно улыбнулся, блеснув голубыми глазами. Такой щедрый человек, несомненно, заслуживал доверия. Фермерша вновь оглядела его, но прежняя подозрительность сменилась откровенным восхищением – Доналд, высокий, широкоплечий, с каштановыми волосами, был очень красив.

Женщина совсем забыла о том, как недружелюбно встретила пришельца.

– Ну что ж, – кивнула она, ставя ведро перед лошадью и кокетливо улыбаясь Доналду, – может, у вас найдется немного шафрана?

– Только для вас, мадам! – почтительно воскликнул Доналд, готовый на все, лишь бы получить нужные сведения. – Уже поздно, – заметил он, отдавая ей пакетик, – но, кроме вас, я в деревне никого не встретил.

– Да, – неодобрительно заметила фермерша, – мужчины, должно быть, еще никак не проспятся после вчерашнего.

Доналд с благодарностью принял протянутый ковш с водой, он и в самом деле хотел пить.

– Что тут вчера творилось! – продолжала женщина. – Молодая хозяйка Грейфера, такая милая девочка, должна была обвенчаться. Она родственница нашего короля Ричарда, тот и выбрал ей мужа. В крепости не было хозяина – еще с тех пор как лорда Генри убили, а король хотел, чтобы Грейфер защищал мужчина, хотя, по правде говоря, капитан Фитцуолтер вполне справлялся со службой. И что же? Эти разбойники-шотландцы напали как раз в тот момент, когда леди Арабелла вошла в церковь. Ах, такая хорошая девушка! Нежная, красивая, а волосы золотистые, ну в точности как луна летом, и доходят почти до земли! Украли ее эти воры! Прямо из церкви! Посадили на коня и увезли!

Фермерша вытерла глаза передником.

– Должно быть, хотят получить выкуп! – кивнул Доналд. – Жених заплатит, и ее вернут. Кража невесты – это старый трюк, мадам. Не в первый раз такое случилось. Пусть ваш новый хозяин развяжет мошну и выложит деньги; не успеете глазом моргнуть, девушка дома будет.

– Наш новый хозяин?! Тьфу, – фыркнула собеседница, явно не питавшая к сэру Джасперу симпатии. – Он оказался настоящим негодяем; и хотя муж говорит, чтобы я придержала язык – ведь он теперь владелец Грейфера и никто ему не смеет перечить, даже Фитцуолтер, но отец Ансельм возмущен, как и все мы!

– Возмущен? Из-за чего, дорогая, и кто ваш новый хозяин? – спросил Доналд.

– Сэр Джаспер Кин, паренек, и не успели шотландцы уехать, как он вынудил леди Ровену идти к алтарю, объявил, что не может жениться на леди Арабелле, мол, даже если ее вернут, все равно девушка обесчещена, а такая ему в жены не годится. Ох, ну и подлец же!

– Кто это – леди Ровена? – допытывался Доналд, удивленный поворотом событий.

– Мать леди Арабеллы. Какой скандал, что бы там ни говорил мой муженек! – негодующе выкрикнула фермерша, так что двойной подбородок затрясся. – Говорят, бедная леди Ровена не осушала слез во время брачной церемонии.

Доналд пр

творился озадаченным, да и в самом деле ничего не понимал. Вопросы посыпались как из дырявого мешка:

– Как мог сэр Джаспер жениться на другой, когда он был уже помолвлен с леди Арабеллой? Неужели священник осмелился их обвенчать? Брак может быть объявлен незаконным – ведь именно так случилось, когда король Ричард получил трон вместо племянников.

– Сэр Джаспер не был помолвлен с леди Арабеллой, – возразила собеседница. – Король выбрал его, но решать должна была девушка – усопшая королева любила родственницу и не хотела, чтобы та была несчастна, если жених ей не понравится. Ах, этот сэр Джаспер казался таким благородным джентльменом, – вскинулась фермерша, вновь поднося передник к глазам, – а теперь и не знаю, что будет с нашей маленькой хозяйкой.

– Как ужасно, – посочувствовал Доналд. – Этот сэр Джаспер оказался вовсе не таким благородным, как прикидывался. Бедная девушка! Ну что ж, мне пора, – вздохнул он и начал завязывать узел.

– Мне нужны черные нитки, – объявила фермерша, немного успокоившись и облегчив душу, после того как выложила все сплетни, – и, наверное, алая лента для младшей дочери, у нее свадьба в Михайлов день. Да и кухонный нож неплохо бы купить, если, конечно, есть такой, с крепкой ручкой.

Доналд с готовностью подал требуемое, энергично поторговался с покупательницей. Наконец он сунул в карман мелкую монету, взял в придачу каравай свежеиспеченного хлеба и маленькую головку сыра и, взвалив узел на коня, широко улыбнувшись, еще раз поблагодарил фермершу за воду.

– Почему бы вам не подняться на холм в крепость? – предложила она. – Может, новый хозяин сегодня в хорошем настроении после брачной ночи и купит шелку на платье для леди Ровены.

– Спасибо! Скорее всего я так и сделаю, – отозвался Доналд, направив коня к замку. Но, отъехав подальше, повернул назад и помчался к границе. Он и в самом деле хотел поехать в Грейфер, но вовремя вспомнил, что вчера в церкви был в авангарде нападавших и легко мог быть узнан сэром Джаспером или слугами. Выезжая утром, Доналд не позаботился изменить внешность и не мог этого сделать сейчас, а кроме того, сведений было более чем достаточно. Английский лис вновь перехитрил шотландского охотника, и Тэвису Стюарту это вряд ли понравится.

Глава 5

– Да, Тэвис, обыграли тебя! – объявил Доналд Флеминг в заключение своего рассказа.

Предзакатное солнце ярко освещало каменные плиты пола в парадном зале замка Данмор.

– Сэр Джаспер захватил Грейфер, и девушка теперь для тебя бесполезна!

Арабелла, сидевшая рядом с графом, побледнела как смерть.

– Неправда, – хрипло прошептала она. – Лжешь! Джаспер не мог жениться на моей матери. Это сплетни!

– Доналд не лжет, девушка, – мягко сказал Колин Стюарт. – Он, конечно, грубиян и любит прихвастнуть, но в жизни не сказал неправды.

Молодой священник всей душой желал, чтобы мать была здесь, но леди Флеминг вернулась в Глен-Эйлин, взяв с собой Эйлис и Мэри Хэмилтон. Тэвис отказался отпустить с ними Арабеллу, потому что дом в Глен-Эйлине был не так неприступен, как замок Данмор. Граф боялся, что сэр Джаспер узнает, где Арабелла, и семья Флемингов окажется в опасности, но по крайней мере разрешил Мег остаться и составить компанию Арабелле. Правда, Колин считал, что теперь нужно посоветоваться с матерью.

– Я думала, Джаспер любил меня, – недоуменно пробормотала Арабелла, – по крайней мере хоть немного… и считала, что люблю его, но он оказался трусом. Грейфер мой. Джаспер не может получить его только потому, что женился на матери. Король этого не позволит. Ох, бедная мама!

Глаза ее наполнились слезами, но Арабелла сама не понимала, почему плачет – из жалости к себе или к леди Ровене.

– Ваш король хотел, чтобы Грейфер был в мужских руках, – со спокойной логикой напомнил священник. – У него сейчас много забот. Если сэр Джаспер скажет ему, что тебя похитили и убили шотландцы и что пришлось жениться на леди Ровене, чтобы достойно оборонять границу, король всему поверит – у него нет времени проверять правдивость слов сэра Кина. Король отдаст ему Грейфер, и ты ничего не сможешь сделать.

– Но что будет со мной?! – вскрикнула Арабелла. – Кроме Грейфера, у меня ничего нет. Это мое приданое, и все земли и угодья, принадлежащие поместью, тоже мои! Если сэр Джаспер украл Грейфер, как мне теперь жить?!

Зеленые глаза неожиданно блеснули яростью. Девушка повернулась к графу.

– Это все ты наделал, шотландский ублюдок! Разрушил мне жизнь своим хвастовством и болтовней насчет чести. А моя честь?! Тошнит уже оттого, что мне всю жизнь указывают, что и как делать!

И, схватив лежавший на столе кинжал Тэвиса, которым тот резал сыр, девушка ринулась на него.

– Иисусе Мария! – вскричал граф, когда клинок вонзился ему в плечо, пропоров шелковую сорочку. Он успел схватить девушку за руку и грубо вырвать нож. – Девочка! – заревел Тэвис вне себя. – Вот уже второй раз за два дня ты бросаешься на меня с оружием! Я этого не потерплю, слышишь?!

Отпустив ее, граф зажал ладонью рану, чтобы остановить

кровь.

Арабелла растерла покрытую синяками руку в полной уверенности, что граф сломал ей запястье, и, отступив на шаг, отвесила Тэвису Стюарту звонкую пощечину.

– Не нужно было похищать меня, если тебе так хотелось жить спокойно!

Граф покачнулся от неожиданного удара, изумленный, что в таком хрупком существе может таиться столько гнева.

– Нужно было позволить тебе обвенчаться с этим трусом. Он уж точно бы нашел смерть от твоей руки гораздо скорее, чем я успел бы до него добраться, – сухо сказал он.

– Сядь, Тэвис, – посоветовал Колин, усаживая старшего брата на стул. – Рана не опасна, но ты ослабел от потери своей благородной крови.

Весело ухмыльнувшись словам брата, Доналд сунул в руку Тэвиса кубок с вином, пока Гэвин промывал и перевязывал рану тряпками, принесенными перепуганной служанкой.

Мег Хэмилтон, в свою очередь, усадила Арабеллу и ободряюще сжала руки подруги, восхищаясь ее храбростью.

– Ну а теперь, – оскорбительно процедил граф, – что делать с этой ведьмой, раз уж она не нужна ни мне, ни кому другому?

– Ты должен жениться на ней, брат, – спокойно ответил Колин Флеминг.

– Никогда! – хором воскликнули Арабелла и граф.

Но священник не обратил на это внимания.

– Тебе нужна жена, Тэвис, а после свадьбы можешь предъявить права на Грейфер или по крайней мере получить компенсацию от английского короля. Сэру Джасперу это придется не по душе, я уверен. Еще никто, кроме жителей Грейфера, не знает о свадьбе – не было времени сообщить обо всем королю. Подумай, какое это оскорбление для труса – шотландец похитил его невесту из церкви и женился на ней! Все поймут, что сэр Джаспер женился на матери девушки в отчаянной попытке украсть наследство Арабеллы. Он станет общим посмешищем, особенно если сам король встанет на твою сторону и потребует у Ричарда возврата приданого. Джемми сделает это для тебя, сам знаешь.

– Никогда Ричард Английский не согласится отдать шотландцу пограничную крепость, – покачал головой граф.

– Но возместит приданое деньгами. Не может же он лишить девушку наследства за то, что случилось не по ее вине! И кроме того, возможно, сохранит Грейфер для твоей старшей дочери, если удастся найти ей мужа-англичанина, пока девочка еще будет лежать в колыбели. Можно отослать ее на воспитание в семью нареченного жениха, когда ей исполнится шесть лет. Так многие делают, и подобным способом улаживаются все ссоры из-за владений.

– Ты с ума сошел, Колин?! – вскинулся Доналд Флеминг. – Девчонка прикончит его! Она уже дважды пыталась!

Мужчины говорили, словно ее не было в зале, и Арабелла чувствовала, что вот-вот лопнет от злости.

– Я хотел попросить у Роба руки мистрисс Маргарет, тем более что она уже взрослая, – небрежно заметил граф, – послушная, сговорчивая девушка.

– Не настолько сговорчивая, чтобы стать твоей женой, Тэвис Стюарт, – объявила Мег, удивившись собственной смелости. – Кроме того, я люблю другого и выйду только за него, милорд.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=130935&lfrom=201227127) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Лэрд – помещик в Шотландии. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Мистрисс – хозяйка, повелительница, владычица.

3

Килт – юбка шотландского горца или солдата шотландского полка.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить