Голубка и ворон
Кейтлин Дэвис

Young Adult. Коллекция фэнтези. Магия темного мира
Три безжалостных предательства. Два израненных сердца. Одно чувство, изменившее судьбу целого мира.

Лиана – принцесса-голубка, мечтающая о свободе. За несколько дней до совершеннолетия ей предстоит пройти опасные испытания и выбрать себе мужа, который станет ее парой до конца жизни.

Рэйф – непризнанный сын короля воронов, намеренный служить своему народу. Вместе со своим сводным братом он отправляется на турнир, где тот должен будет выбрать себе невесту.

Они не должны были встретиться. Но древнее зло, затаившееся в волнах бескрайнего океана, подтолкнуло их друг к другу. Теперь Лиана и Рэйф вопреки всему должны противостоять ему вместе.

Кейтлин Дэвис

Голубка и ворон

Пролог

Теплые поцелуи солнца королю были неведомы. Однако он стоял у самого края палубы с поднятым к небу лицом, опершись руками о влажные деревянные поручни. О золотых лучах разве что в песнях поется.

Его мир был серым – завитками пара, поднимающимися с темной поверхности моря, туманом на щеках, бесконечной непроглядной пеленой. Частенько он ловил себя на том, что всматривается в мрачную тусклую ширь над головой в поисках хоть маленькой трещинки, хоть одной слезинки в складках туч, одного проблеска неба. Но солнце увидеть он не стремился.

Он искал спасительницу.

Искал ее.

Топот грубых ботинок вывел короля из задумчивости. Развернувшись, он увидел своего первого помощника, гордо чеканящего шаг по шканцам[1 - Шканцы, или квартердек – помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше шкафута, где обычно находился капитан.]. Тот склонил голову в приветственном поклоне. Король со вздохом отошел от поручня, подальше от собственных мыслей, и уже открыл было рот…

Невидимый сгусток энергии прорезал воздух и с силой ударил короля в грудь, так что его отбросило назад, к перекладине. Перед глазами закружились золотые и серебряные всполохи.

Король часто заморгал в попытке прояснить зрение, запрещая себе надеяться, но слепящее сияние не меркло. Сквозь сверкающую рябь ему удалось рассмотреть широко раскрытые от недоверия глаза первого помощника.

– Ваше величество…

– Тише, – велел король и, повернувшись, стал пристально всматриваться в пелену тумана. Духовная магия искрилась в воздухе, крупицы звездной пыли и солнечного света величественно сверкали на фоне непроницаемой завесы туч. Король поднял ладонь и, высвободив силу aethi’kine, перебросил через море золотую дугу. Его волшебство соединилось с льющейся с неба аурой, стало с ней единым целым.

– Она здесь! – закричал король, стараясь властностью голоса облечь в слова неоспоримую истину. В сказанное он верил всей душой. Прежде ему только раз в жизни доводилось ощущать столь мощную энергию – в день появления на свет принца. С тех пор он бросил якорь в глубоких водах, на этом самом месте, ожидая, что на него снова снизойдет пульсация магии.

– Буди всех! Готовь корабль к битве! Время пришло!

Не сказав ни слова, первый помощник умчался прочь. Король продолжал всматриваться в поверхность моря, ожидая неизбежного.

Ожидая.

Ожидая.

Ожидая.

Не прошло и трех минут, как он заметил в темных глубинах характерное свечение. Море забурлило и заклубилось. Черная, как ночь, вода сначала стала полуночно-синей, потом посветлела и наконец приобрела жгуче-оранжевый оттенок, словно мир перевернулся, и солнце, перестав прятаться за завесой тумана, пыталось пробиться на поверхность из морской пучины.

Наконец показался дракон.

Он испустил вопль настолько громкий, что король отступил на шаг. Монстр взмахнул крыльями раз, другой, оглашая небеса своим ревом и разбрызгивая похожие на дождь капли кипящей влаги. Король прикрыл глаза от нестерпимого жара, ожидая, когда пар рассеется, и вслепую нанес магический удар. Душа дракона была пламенем в чистом виде, слишком опаляющим, чтобы схватить, слишком могущественным, чтобы контролировать. Король понимал, что, даже выпустив на свободу всю свою силу, долго не продержится. Тем не менее он послал приказ с золотистой энергией, бьющей у него из ладони:

Замри.

Не двигайся.

Не взлетай.

Замри.

– Подстрелите его! – заорал он так громко, что услышали все солдаты, и открыл глаза. Дракон завис в тумане, но магия короля уже начала терять мощь и напор. Монстр был самым крупным из всех им виденных, из всех, с кем ему доводилось сражаться. От ответного удара дракона внутренности у короля будто воспламенились. Это молчаливое противостояние огня и ярости велось через духовную связь, которую королю приходилось поддерживать помимо воли. – Подстрелите его!

В воздухе вокруг него заискрилась магия.

Синие искры погрузились в воду, заставили ее закружиться воронкой и подняться вверх, излиться на монстра, погасить его пламя. Но мгновение спустя оно разгорелось снова, черпая силы в вулканическом жерле, затушить которое было не по силам никакой магии hydro’kine.

Небо прорезали желтые полосы, преврати

шиеся в кружащиеся вихри магии aero’kine. Дракона затянуло в шторм и стало относить прочь. Он отчаянно хлопал крыльями, пытаясь побороть невидимые воздушные потоки, но никак не мог высвободиться и улететь.

Теневой маг короля опутал голову чудовища темными завитками, а его световой маг пробился сквозь драконью чешую бурлящей энергией ослепляющих лучей цвета слоновой кости. Не в силах дольше выносить жжение на коже, король упал на колени, успев пронзить сердце дракона металлической стрелой, прочертившей в воздухе характерный насыщенно-зеленый след магии ferro’kine.

Монстр взвыл, но продолжал бороться, взмахивая крыльями и исходя паром. У короля на ладонях полопались волдыри от ожогов, дыхание и пульс участились. Он сморгнул, чтобы избавиться от туманящих зрение пятен, мысленно приказывая себе игнорировать боль, и призвал на помощь всю свою силу.

– Подстрелите его!

Еще одна металлическая стрела, просвистев в воздухе, попала точно в цель.

И еще одна.

И еще.

Пока, наконец, дракон не рухнул на воду, на мгновение задержавшись на поверхности с распластанными крыльями. От поцелуев моря его чешуя дымилась. Наконец монстр стал погружаться хвостом вперед в черные морские объятия, пока полностью не скрылся из вида.

С глухим ударом король упал на палубу корабля. На краешке сознания кружились тени, грозя в любой момент поглотить его. Чьи-то руки схватили мужчину за плечи. Чьи-то голоса что-то сбивчиво шептали. Реальность ускользала, но он был еще не готов отпустить ее. Не теперь. Пока…

– Приведите ко мне мальчика, – прошипел он всякому, кто мог услышать.

Что-то холодное прижалось к его лбу.

Что-то горячее опалило грудь.

Заключенная в его теле энергия, такая привычная и одновременно чуждая, взорвалась под кожей, хлопая, шипя и потрескивая, – лихорадочно подчиняясь, как он знал, юному принцу, который произнес:

– Останься со мной. – Голос мальчика готов был вот-вот сорваться на плач.

«Останься со мной», – прошептала магия, не давая сознанию короля ускользнуть, не позволяя ему умереть, – еще рано! По его венам заструились молодость, напор, жизненная сила, золотая река, полноводный поток чистой мощи.

Король заморгал, поднял веки – и встретился с взглядом темно-синих глаз своего сына – не по крови, но по чему-то куда более важному. По магии. Судьбе. Предназначению.

– Твоя королева здесь, – с трудом выговаривая слова, пробормотал он, но принц покачал головой, будто ему не было до этого никакого дела. Король обхватил щеки мальчика ладонями и, удерживая из последних сил, заставил слушать и услышать, понять сказанное. – Ты должен найти ее, Малек, сколько бы времени на это ни потребовалось. Всегда помни, кто ты такой и кто она такая, что вы двое значите друг для друга. Как бы трудно тебе ни пришлось, отыщи ее.

– Я так и сделаю, – пообещал принц. – Сделаю.

Король только этих слов и ждал.

Он закрыл глаза.

И позволил смерти забрать себя.

За долю секунды, предшествующей окончательному угасанию сознания, он подумал о том, что возможно, после стольких лет наконец-то увидит небо. И солнце. И звезды. И луну. А еще острова, парящие над пеленой тумана, и живущих на них крылатых людей, и предсказанную пророчеством королеву, которая вместе с его сыном однажды спасет их всех.

Спустя 18 лет…

Глава 1

Лиана

– Я чувствую, что ты паришь!

– Нет, я не… – Лиана умолкла и, закатив глаза, посмотрела сверху вниз на свою лучшую подругу и тяжело вздохнула. Потому что, конечно же, она парила. Стоя в изножье кровати Кэсси, перепрыгивая с ноги на ногу, закусывая губы и глядя во все глаза – ну да, она зависала в воздухе. Хотя технически…

Хлопнув крыльями цвета слоновой кости, Лиана высвободила их из заточения у себя на спине и гордо расправила во всю ширь. Взмахнула ими раз, другой, третий – и взлетела над постелью.

– Вот теперь я точно парю.

Кэсси драматично перевернулась на спину, так что одно ее черно-белое пятнистое крыло соскользнуло на пол, и пронзила Лиану сонным, но весьма выразительным взглядом.

– Что тебе неймется в такую рань?

Склонив голову набок, Лиана глянула сквозь хрустальную стену дворца на небо, приобретавшее в лучах восходящего солнца лавандовый оттенок, и снова повернулась к подруге.

– Ой, брось! – ворчливо воскликнула она. – Не вздумай уверять, что забыла, какой сегодня день!

– Забудешь тут, когда недели напролет только о том и слышишь! – Для пущего эффекта Кэсси выдержала паузу, после чего продолжила: – Но, разбудив меня ни свет ни заря, ты не ускоришь наступление дня!

При этих словах Лиана невозмутимо прижала пальцы к губам и улыбнулась озорной улыбкой, которую лучшая подруга тут же узнала.

– Еще как ускорю, если мы ускользнем потихоньку к небесному мосту.

Кэсси дважды моргнула, не меняя выражения лица.

– Ты серьезно?

– Я всегда предельно серьезна, разве нет? – невинным тоном поинтересовалась Лиана. Кэсси открыла было рот, чтобы возразить, но подруга ее перебила: – Я передумала – отвечать не нужно! Я в самом д

ле имею свои слова в виду. Не могу торчать тут целый день без дела, зная, что другие дома держат сейчас путь ко дворцу. Я же с ума сойду! Сильнее, чем уже есть. Ты должна полететь со мной. Просто обязана! Проследишь, по крайней мере, чтобы я не угодила в беду… Ну, в еще большую беду.

Кэсси поморщилась, качая головой.

– Ана… – с мольбой начала было она.

Но то, что ее назвали уменьшительным именем, не заставило Лиану изменить намерение. Уж точно не сегодня!

– Просто вставай, хорошо? Я принесла наши меха и охотничье снаряжение. Ничего не случится. Но до конца смены Элиаса всего полчаса, так что нужно спешить, а то упустим шанс.

– Элиас? В самом деле? – фыркнула Кэсси, снова качая головой. Все же она села на постели и вытянула крылья, чтобы размять затекшие мышцы.

– Он мой друг, – пожав плечами, пояснила Лиана и бросила мех подруге на матрац, а свой накинула между крылатыми лопатками и зафиксировала завязки на груди.

– Скорее уж, дело в том, что он просто не знает, как отказать своей принцессе, – скептически отозвалась Кэсси, но одежду взяла и начала переодеваться.

Лиана с усмешкой наблюдала за ней.

– Мало найдется тех, кто на это отважится.

Натягивая штаны и зашнуровывая ботинки, Кэсси снова фыркнула.

– Пошли уже, пока я не передумала. А то мне душно в этой экипировке.

Лиану не пришлось упрашивать дважды. Развернувшись, она бодрым шагом двинулась к двери, слегка царапая пол кончиками крыльев. Воздух во дворце всегда был теплым и чересчур влажным, поэтому в облачении, предназначенном для расстилавшейся за его стенами морозной тундры, ей становилось жарко, и крылья начинали чесаться. Она на несколько сантиметров приоткрыла одну створку двери и через образовавшуюся щель осмотрела зал с арочным сводом и атриум. Дворец представлял собой высокое строение с полукруглым куполом, комнатами, винтом закручивающимися вверх по внешнему периметру и полым центром, облегчающим полет. Стены дворца были изготовлены из хрустальных плит, пропускающих солнечные лучи и запирающих тепло внутри. Однако для поддержания оптимального климата в доме Лианы было всего два входа и выхода – и оба расположены на нижнем уровне. Через несколько часов в центре дворца яблоку негде будет упасть, но сейчас он почти пуст.

«Отлично», – подумала Лиана, сдерживая усмешку.

Обернувшись, она увидела у себя за спиной Кэсси, пугающе тихую даже в движении, и прошептала:

– Идем!

Подруга неохотно кивнула. Все же она согласилась.

Открыв дверь пошире, Лиана метнулась в зал, перемахнула через ограждение и одним быстрым движением расправила крылья. Воздух свистел и закручивался в перьях ее голубиных крыльев, не таких незаметных, как следующие за ней совиные крылья подруги, но все же несших ее к цели. В развевающейся от легкого ветерка одежде она опустилась на пол. К счастью, еще утром девушка уложила заплетенные в косы волосы узлом на макушке, так что хоть о сохранности прически можно было не беспокоиться. Мало что могло доставить ей большее удовольствие, чем жгучие поцелуи ветра на щеках.

С привычной легкостью Кэсси опустилась чуть впереди подруги.

Лиана старалась не обращать внимания на подначивающий взгляд, который Кэсси метнула в нее через плечо, но не смогла. У Кэсси хищные совиные крылья, предназначенные для быстрой атаки и вертикального пикирования с небес на землю, а голубиные крылья Лианы – для подвижности и маневренности, но не для охоты. Поэтому, как бы проворно она ни парила, стараясь поменьше хлопать крыльями, девушка никогда не могла превзойти подругу в быстроте спуска. И Кэсси это знала.

– Что тебя так задержало? – поддразнила Кэсси, стоя со скрещенными на груди руками в тени на мозаичном полу в нижнем ярусе дворца.

В дымке раннего утра разноцветные камешки казались тусклыми, но через несколько часов они заискрятся. Пол был спроектирован таким образом, чтобы отражать небо. В полдень, когда солнечные лучи льются через отверстие в куполе, хрустальный дворец весь сияет.

Оставив слова подруги без внимания, Лиана поспешила в северо-западную часть комнаты к неприметной дверце, единственной замаскированной, в то время как остальные четыре, выходящие на север, юг, восток и запад, насчитывали по меньшей мере тридцать футов в высоту. Их невозможно было открыть, не переполошив весь дворец. Как, собственно, и было задумано. Одна вела в банкетный зал, вторая – в священное гнездо, третья – на арену, а четвертая – к парадному входу, у которого каждый день разворачивался крытый рынок, чтобы продавать товары и поддерживать в общине узы единства. Но Лиане требовался не официоз, а секретность, поэтому она провела пальцами по стене, пытаясь нащупать углубление в скрытой задней дверце. И…

«Получилось!» – подумала она, надавила и услышала характерный щелчок.

Дверца открылась в узкий темный коридор, сделанный не из сверкающего хрусталя, а из песчаника, подобно внутренним стенам. Тайный ход был построен при прежнем короле, страдавшем паранойей, хотя в стране, не знавшей войн сотни лет, такая предосторо

ность казалась явно излишней. Лиане, однако, было грех жаловаться, ведь так она могла с легкостью ускользать из дворца на несколько часов.

– У меня клаустрофобия от этого места, – пробормотала Кэсси.

Лиана сжала руку подруги, поскольку, говоря начистоту, и сама испытывала схожие чувства. Потолок низко нависал над головой, а сам проход был недостаточно широк, чтобы расправить крылья, и, хотя и освещался горсткой масляных светильников, казался очень тесным, особенно для существ, привыкших к просторам.

– Скоро окажемся снаружи, – приободрила подругу Лиана. В ее голосе звучал неприкрытый восторг. Как бы сильно ни любила Лиана свой дом и ни признавала необходимость оставаться внутри, чтобы защититься от враждебного холодного климата, при любой удобной возможности девушка предпочитала дворцовым стенам покалывание зимнего морозного воздуха.

– Ты в этом уверена? – не сдержалась Кэсси.

Нахмурившись, Лиана покачала головой.

– Опять за старое?

– Ну-у-у, – протянула Кэсси, – я просто вспомнила, что вчера вечером, прямо перед сном, мы с твоим братом столкнулись с Элиасом. Сколько стаканов нектара колибри тебе пришлось в него влить, чтобы он одобрил этот твой маленький план? Пять? Десять? Он выписывал в воздухе зигзаги, когда мы его оставили.

Лиана лишь плечами пожала.

– Не помню. Несколько.

– Я так и подумала. Не уверена, что после подобного он будет в благодушном настроении.

– Давай поспешим!

Закатив глаза, Лиана потянула Кэсси за руку, побуждая идти быстрее. Несколько минут спустя они достигли выхода из туннеля, но открыть дверь Лиана не успела.

– Даже не думай об этом, – раздался низкий голос.

Тяжело вздохнув, Лиана замерла на месте. Это лишь непредвиденная задержка, маленькая отсрочка и ничего больше. Растянув губы в широкой улыбке, она все же распахнула дверь.

– Доброе утро, Лука.

Брат мрачно смотрел на нее со скрещенными на груди руками и расправленными пепельными крыльями, блокируя выход. Атриум был сделан из кристаллов, чтобы не выделяться на фоне других городских построек, и достаточно ярко освещен, так что Лиана отчетливо различала неодобрительные морщинки на темной коже брата. Он старше на два года, о чем без устали напоминает ей при любой удобной возможности. Слева от него стоял Элиас с поникшими плечами и сложенными кремовыми крыльями. Его явно терзали угрызения совести.

Глядя на него, Лиана сморщила носик. «Предатель!»

– Вины Элиаса тут нет, – произнес Лука, с легкостью прочитавший лихорадочные мысли сестры. – Неужели ты в самом деле думала, что я не узнаю об этой выходке? Я и не подозревал, что сегодня дежурит Элиас, пока не прибыл сюда утром подождать вместе с ним.

Лиана послала Элиасу извиняющийся взгляд и снова сосредоточилась на брате.

– Лука, ну перестань! Мы всего на пару часиков! Вернемся прежде, чем мама с папой поймут, что я вообще отлучалась!

Он недоверчиво вскинул брови.

– Где-то я уже слышал подобное.

«Веский довод…»

– Честно-честно, – продолжала упрашивать Лиана. – Мне всего лишь хочется посмотреть на прибытие первого дома. Ну, и развеяться немного, а то нервишки пошаливают. Я с ума сойду, если не глотну свежего воздуха. Кому, как не тебе, меня понять?

– Я понимаю, Ана. – Его суровый взгляд смягчился, но, прежде чем Лиане удалось воспользоваться секундной слабостью, Лука снова нахмурил брови. – Но на этой неделе мы, как никогда, обязаны демонстрировать безупречное поведение.

Ее крылья опали.

– Почему?

– Сама знаешь. Мы, безусловно, представляем свою семью, но также и Дом Мира и весь свой народ, всех голубей. Что еще более важно, мы воплощаем собой Аэтиоса, бога солнца и небес. Нам нельзя опозориться.

– Я и не собиралась, – сказала Лиана чуть слышно и замолчала, видя, как Кэсси прикусила губу, чтобы удержаться от возражений. – Дело в том, Лука, что наше предназначение не только в этом. И ты это знаешь.

Он вздохнул, но не добавил больше ни слова, продолжая упорно сжимать губы.

Потому что она права.

Да, они принц и принцесса Дома Мира, но также и юноша с девушкой, которых вот-вот заставят связать жизни с партнерами, исходя из политических соображений, а не по любви и зову сердца, как в свое время случится у всех их друзей.

Наследники всех королевских домов сейчас на пути к ее дому, чтобы принять участие в брачном турнире – это их самая свято почитаемая традиция, – во время которого и заключат все будущие союзы. Состязания устраиваются раз в поколение, обычно тогда, когда все вторые дети в семьях достигнут брачного возраста, хотя иногда бывают и исключения, как, например, сейчас. До восемнадцатого дня рождения Лианы еще месяц, но прочие семьи горят желанием поскорее связать узами своих отпрысков и не желают ждать целый год до следующего летнего солнцестояния.

Наконец, после долгой подготовки церемония должна начаться сегодня вечером с парада подношений. А уже завтра состоится турнир, дающий шанс каждому наследнику или наследнице проявить свои лучшие качества и завоевать шанс получить первенство в

выборе пары. Через четыре дня все пары будут сформированы. На правах первенца и кронпринца Лука останется жить со своей избранницей в хрустальном дворце, а Лиане придется распрощаться со всеми, кого она знает, и, как предписывает традиция, отправиться в земли своего будущего супруга.

Какая-то часть ее приходила от этой мысли в восторг.

Другая часть была напугана.

Кроме того, Лиана пребывала в смятении.

Если бы ей удалось увидеть принца из другого дома – всего одного, не всех! – возможно, ее нервы, трепетавшие последний месяц, как стая диких птенцов, наконец успокоятся.

Лиана шагнула к брату, пристально глядя на него широко раскрытыми умоляющими глазами. Она слегка приподняла и сдвинула крылья, чтобы казаться маленькой и хрупкой невинной младшей сестренкой, какой Лука до сих пор ее считает, несмотря на ее поведение, свидетельствующее об обратном. У Лианы вздрогнула нижняя губа. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы увидеть, как Кэсси закатывает глаза, – она и так почувствовала.

Суровость брата начала трескаться и таять – Лиана прочла это в глубине его медовых глаз. Он смежил веки и издал низкий раздраженный стон, признав поражение.

– Вот так всегда, – пробормотал он.

Элиас утешающе похлопал его по спине. Кэсси покачала головой.

Лиана подпрыгнула, чтобы чмокнуть брата в щеку. Ее крылья подрагивали, предвкушая полет в бескрайнем небе.

– Спасибо. Спасибо. Спасибо!

– Да-да. – Он сложил крылья, освободив проход к наружной двери, но не спешил посторониться.

– Обещаешь вернуться до полудня?

– Обещаю.

– Обещаешь никому не попадаться на глаза?

– Обещаю.

– Обещаешь не совершать идиотских поступков?

– Обещаю.

Нахмурившись, Лука повернулся к Кэсси.

– Ты ведь не позволишь ей натворить глупостей?

– Буду стараться изо всех сил, – торжественно объявила та.

Лука вздохнул.

– Если мама с папой вас поймают, не вздумайте выдать нас с Элиасом.

– На моих губах печать молчания, – заверила Лиана.

Лука посмотрел на Элиаса, давая другу время отговорить его от совершения этого поступка, после чего отошел с дороги. Не дожидаясь, пока брат передумает, Лиана бросилась к двери и резко втянула носом морозный воздух, заставивший кожу покалывать и едва не лишивший дыхания. Кэсси за ее спиной зашипела от холода. Но для Лианы холод был символом свободы.

Расправив крылья, она взмахнула ими, напрягая мышцы и разогревая тело, и, воспарив ввысь, быстро оглянулась. Ничто в мире не могло сравниться с сиянием восходящего солнца, отражающегося в хрустальных зданиях, которые она называла своим домом. Однако через несколько дней ей придется его покинуть. Ее судьба поджидает у небесного моста – в глубине своих полых костей она чувствует это. Оборотившись к горизонту, Лиана позволила крыльям и сердцу нести ее навстречу неизвестности.

Глава 2

Лиана

Они летели над бесплодной арктической пустыней, держась как можно ниже к земле, поскольку из-за отсутствия спасительных деревьев или какой бы то ни было растительности Лиана со своей кожей теплого коричневого оттенка и светлым мехом была слишком заметна, как бы хорошо ее белоснежные крылья ни сливались с пейзажем. А ведь она пообещала брату не выделяться… ну, по большей части.

– Показался край, – прокричала скользящая справа от Лианы Кэсси. Ее острое совиное зрение позволяло прекрасно видеть вдаль, особенно в рассеянном утреннем свете, о чем она любила напоминать подруге при любой удобной возможности. Лиана не возражала, зная, что Кэсси приходится пользоваться очками, даже чтобы прочитать простую записку, – и тоже то и дело напоминала об этом.

– А небесный мост видишь?

– Ага, – отозвалась Кэсси.

– Есть там кто-нибудь?

Кэсси замедлилась на мгновение, чтобы сместить фокус, и ответила:

– Пока нет.

«Хорошо», – подумала Лиана. Это означает, что им хватит времени добраться до любимого укрытия, не опасаясь быть замеченными, – как она и задумала. Один дом. И все на этом. Точка. Она не врала брату. Ей в самом деле хотелось понаблюдать за прибытием одного дома, после чего вернется назад, чтобы сыграть роль хорошей маленькой принцессы.

Один дом.

Она сглотнула ком в горле, и тут ее внимание привлек свист ветра, вернув из мыслей о будущем в настоящее. Они почти у края. Лиана захлопала крыльями, сбрасывая скорость для мягкой посадки, за несколько футов до того места, где лед с камнями заканчивались, сменяясь пустотой. Кэсси, напротив, предпочитала камнем падать вниз. Разные типы крыльев – разные стили приземления.

«А еще какие бывают?» – задалась вопросом Лиана, переводя взгляд на хрустальный мост, раскинувшийся в нескольких сотнях метров слева от нее. Он почти сливался с небом, соединяя внутреннее и внешнее кольца ее родины. Они живут в Доме Мира, и, ради поддержания спокойствия, никакому другому дому не дозволяется пересекать границу их внутреннего острова по воздуху. Гости идут пешком по мосту, уязвимые и покорные, со сложенными на спине крыльями.

Томившаяся по новым впечатлениям Лиана сожалела, что

не доведется понаблюдать другие дома в полете. Хоть к голубям время от времени и прибывали чужестранцы, преимущественно купцы, они не забирались в глубь страны, а лишь обменивали товары на заставах и в маленьких городках, разбросанных по периметру внешнего кольца острова, всеми правдами и неправдами избегая небесного моста. Кэсси была единственной птицей, с которой Лиана проводила много времени, и по прошествии многих лет перестала замечать, что ее подруга сова, а не голубь. Они составляли дуэт, сколько Лиана себя помнила, с того самого дня, когда сторожевой патруль обнаружил Кэсси во льдах и доставил во дворец. Лиана умоляла родителей разрешить сове остаться, сгорая от любопытства к этой загадочной сироте, брошенной в тундре. Были организованы поиски родителей Кэсси, в Дом Мудрости направили ряд писем, но за ней так никто и не явился. С тех пор она стала частью семьи Лианы.

Со временем необычность подруги приелась и больше не будоражила воображение Лианы.

В отличие от других стай, летящих сейчас к ее дому.

«Терпение, – услышала Лиана у себя в голове голос матери. – Терпение».

Как бы родители ни пытались втолковать дочери этот полезный урок, она не утруждала себя его усвоением. Потому что хотела увидеть все, что возможно: собранные совами библиотеки, широкие равнины, над которыми парят орлы, построенные певчими птицами поселения на деревьях и возделываемые колибри райские кущи. И многое, многое другое.

Лиана перевела взгляд с двух покоящихся подо льдами пейзажей и соединяющего их моста на небо, аркой нависающее над головой и постепенно уходящее за линию горизонта. Она пыталась проникнуть любопытным взором вглубь, рассмотреть призрачную белую дымку в тысячах метрах под собой.

Туманное Море.

По легенде, парящие острова некогда были частью суши, скрытой за пеленой тумана, а их жители – рабами жестоких хозяев, которые с помощью магии делали их покорными и услужливыми. Ее народ молил богов о спасении, о даровании дома, где можно было бы жить свободными от ига тирании, и боги услышали. Аэтиос, их божество-покровитель, владыка солнца и небес, и шесть других богов, отринув свое материальное обличье, с помощью чудодейственной силы вырвали куски земли, вознесли их на небо и даровали своим преданным слугам крылья. Лишь Везевиос, бог огня, отказался жертвовать своим могуществом и остался внизу. Но беснующееся море, стремящееся заполнить образовавшиеся в суше пустоты, потопило его вместе со всей его силой, покарав за жадность.

Лиана пыталась представить мир таким, каким он был прежде, – бескрайней синевой от неба и до моря. Говорят, волны тогда вздымались высоко, точно горы, и даже со своего острова, расположенного на высоте пятнадцати тысяч метров над поверхностью земли, она смогла бы увидеть, как они плещутся, разбиваются и беснуются. Однако бог огня не забыл, что другие божества превзошли его; гнев его вздымался под поверхностью, разрастаясь год от года, пока в конце концов море не нагрелось до такой степени, что стало бурлить и дымиться. Так появилась пелена тумана, и никто больше не знал, что находится под ней. Вода ли там? Или бесплодная скалистая пустошь? А может, ревущее пламя? Или вообще ничего? Никто не стремился это выяснить.

Никто, кроме Лианы.

Она отчаянно мечтала проникнуть взглядом за Туманное Море, пролететь сквозь его непроницаемую белизну и узнать наконец, что лежит внизу.

Однако это не ее будущее, как бы ей ни хотелось обратного.

Ее будущее начинается здесь и сейчас. Ожидает по ту сторону моста.

– Я, кажется, различаю движение, – едва слышно прошипела Кэсси.

Заморгав, Лиана очнулась от мечтаний, которым не суждено воплотиться в реальность, и сосредоточилась на нынешнем моменте.

– Тогда давай займем позицию.

Кэсси кивнула.

Вместе они спрыгнули с края острова. Крылья удерживали их в воздухе, трепеща от сильных вертикальных порывов ветра. Они не могли перекричать его завывающий голос, да и не пытались. Всю жизнь девушки только и делали, что ускользали из дворца, чтобы изучить те крошечные участки земли, которые были им доступны, и потому знали их лучше кого бы то ни было. Точно так же, как знали и друг друга. Им не требовалось слов, когда, действуя как единое целое, они неслись в воздушном потоке под край острова, к пещере под небесным мостом, спрятанной за большим выступающим пластом грубой горной породы. Вход находился в тени и располагался далеко сбоку, так что его практически невозможно было обнаружить. При этом из пещеры открывался отличный обзор на прозрачные плиты моста над головой. Лиане с Кэсси потребовалось несколько лет, чтобы найти это укрытие, и несколько секунд, чтобы заявить на него свои права.

Влетев в отверстие входа, Лиана нашла насест и сложила крылья, как можно плотнее прижав их к спине. В глубине пещеры ее наряд и кожа служили отличной маскировкой, случись кому-нибудь посмотреть вниз с моста.

Кэсси заняла свободное место рядом с подругой.

– Можешь рассмотреть, кто это? – шепотом спросила Лиана, надеясь, что голос ее не выдас

.

Но Кэсси лишь головой покачала.

– Только не под этим углом.

Они выжидали в сосредоточенном молчании.

Некоторое время спустя Лиана начала восторженно подпрыгивать.

– Неужели ты ничего не видишь?

– Тише. Мне кажется…

Они одновременно заметили две смутные фигуры. Скорее всего, это мужчины. Старые или молодые, Лиана не могла сказать, но не их лица и не тела немедленно завладели ее вниманием, когда они приземлились и встали на ноги на мосту, так близко, что она сумела их рассмотреть. Интерес представляли их крылья. Крылья цвета черного дерева. Даже своим голубиным зрением Лиана различала переливчатые перья, которые каким-то непостижимым образом одновременно и отражали, и поглощали свет солнца.

– Дом Шепота, – чуть слышно проговорила Кэсси и, выбросив вперед руку, не позволила подруге высунуться ради лучшего обзора. Она увлекла Лиану в глубь пещеры, подальше от чужих глаз.

Но образ крыльев незнакомцев кристально четко запечатлелся в сознании Лианы.

– Вороны, – с усмешкой произнесла она.

Глава 3

Рэйф

– Это и есть знаменитый небесный мост, о котором было столько разговоров? – спросил Рэйф, скрещивая руки на груди. – Признаюсь, я ожидал большего.

– Большего? – фыркнул его брат Ксандер и, покачав головой, скользнул взглядом к дальнему краю моста и каналу под ним, потом снова посмотрел на Рэйфа. – Большего, чем мост, изготовленный из сверкающих камней протяженностью почти в три сотни метров? Ты ожидал большего?

Рэйф пожал плечами.

– Ну, не знаю. Я с детства только об этом месте и слышал, вот и представлял его как нечто… внушительное? Величественное? Не могу описать словами… – Он сделал неопределенный жест руками. – В общем, как нечто большее.

– Тебе всегда было трудно угодить, – усмехнулся Ксандер.

– Мне? – Рэйф прижал руку к сердцу в притворном отрицании. – Просто я привык придерживаться высоких стандартов. В этом нет ничего плохого.

– Возможно, ты просто чересчур упрямый, что не доведет тебя до добра, – проворчал Ксандер. Его голос был едва различим в завывании ветра.

Но Рэйф все равно услышал.

Он слышал все, что говорит брат, хотелось ему того или нет, поскольку всю свою жизнь обучался искусству обращать внимание – на брата, на свой народ, на всех и все, что могло бы повлиять на их положение в Доме Шепота. Именно это незаконнорожденному сыну умершего короля и надлежало делать, чтобы оправдать свое назначение – беззаветно любить кронпринца и следить за тем, чтобы никто не усомнился в его преданности монаршему отпрыску.

Однако, даже в окружении льда и воздуха, где их некому было подслушать, он не нашел, что возразить брату. Рэйф признавал, что в самом деле упрям. А еще отлично понимал, зачем Ксандер притащил его к небесному мосту в такую рань, по крайней мере на двадцать минут опередив прибытие их свиты.

– Не стану я этого делать, – пробормотал Рэйф.

Ксандер громко вздохнул, но не удивленно, а скорее раздраженно.

– Ты должен.

– Нет, не должен. И не буду.

– Рэйф, сейчас не самое подходящее время…

– Время самое что ни на есть подходящее, Ксандер. Единственно подходящее.

Кронпринц ощетинил свои крылья цвета полуночи, но тут же сделал глубокий вдох и снова стал спокойным, сдержанным братом, неуклонно следующим намеченному плану. Шагнувший вперед Рэйф, напротив, пребывал во власти чувств. Ноздри его трепетали, крылья широко раскинулись в стороны, как бы он ни старался их обуздать.

– Ксандер, – протестующе произнес он.

Характерными чертами Ксандера были терпение и непреклонная настойчивость, поэтому, не обратив на Рэйфа внимания, он вытянул скрытую под кожаным плащом цепь с висящим на ней большим перстнем.

– Ты должен взять его, – не терпящим возражений голосом заявил он.

Про себя Рэйф называл этот тон брата королевским, и он не сулил ничего, кроме неприятностей. Все же он посмотрел на протянутую к нему ладонь, на которой лежал серебряный перстень с выступающим обработанным обсидианом – королевской печатью. Рэйф всю жизнь положил на то, чтобы убедить воронов в отсутствии у себя намерения украсть трон кронпринца. Тем не менее сейчас, накануне самой важной недели Ксандер просит его именно об этом.

Подняв глаза, он в упор посмотрел на брата. Разница в возрасте у них составляла четыре месяца, и родились они от разных матерей, но, тем не менее, были похожи, как близнецы, за исключением цвета глаз: королевская лаванда у Ксандера и небесная лазурь у бастарда Рэйфа.

– Не проси меня об этом, брат, – прошептал он. – Что угодно, только не это.

Хоть взгляд Ксандера и казался мягким и сострадательным, он мог при необходимости выказать неколебимую твердость. Взгляд истинного короля.

– Я обсудил этот вопрос со своими советниками, и все были единодушны. Дом Шепота может принимать и любить меня таким, какой я есть, но перед другими домами я обязан продемонстрировать силу.

– Ты и так силен, – запротестовал Рэйф.

– Словами, да. И действиями тоже. И преданностью своему народу, – закончил за него Ксандер. – Однако дл

победы в брачном турнире требуются иные качества.

Рэйф пытался выдержать взгляд брата гордо и не моргая, но тут потупился сам Ксандер. Рэйф проследил глазами за тем, куда он указывал, – на свою отсутствующую правую кисть руки.

– Это испытание физических возможностей, – сказал Ксандер, подняв наконец глаза. Любой другой мог бы обмануться искусным безразличием во взгляде Ксандера, но Рэйф слишком хорошо знал брата и понимал, как больно и стыдно ему от своего изъяна. Для этого не было никаких оснований, но дела не меняло. – На время турнира ты должен занять мое место и притвориться мной перед другими домами, чтобы наши люди в кои-то веки получили такой союз, какого заслуживают.

Рэйф знал, какие сплетни витают в темных коридорах их дворца. Что бог-покровитель воронов теряет силу, что они впали в немилость у других богов, что они прокляты. Дому Шепота удалось заключить брачный союз лишь на одном из пяти последних турниров. Соотношение принцев и принцесс в королевских семьях семи домов не было равномерным: чаша весов кренилась то в одну, то в другую сторону. Однополые союзы по любви допускались только среди простых людей, а монархи обязаны производить на свет наследников по крови.

На протяжении четырех поколений воронам не везло, они возвращались с состязаний с пустыми руками и вынуждены были выбирать пару из собственного дома, а не из другой королевской семьи. Так было до последнего турнира, когда мать Ксандера, тогда еще кронпринцесса, стала парой для второго сына, сокола из Дома Охоты, обладавшего не острым, но блуждающим взором. Король-консорт должен был доказать, что боги снова благосклонны к воронам, но вместо этого совершил чудовищное преступление. И Рэйф, живое свидетельство этого преступления, отлично понимал, какое давление приходилось выдерживать брату в борьбе по устранению последствий прошлого.

– Неужели ты в самом деле считаешь, что Таетаноса порадует такой способ завоевания его расположения? – спросил Рэйф, скользя взглядом по небесному мосту и простирающейся на другой стороне до самого горизонта тундре, в снежных складках которой находился Дом Мира.

– Он не только бог смерти, брат, – возразил Ксандер, по-прежнему глядя на Рэйфа, – но также судьбы и фортуны. Именно он подарил нам одного отца и почти одинаковые лица. Он даровал мне мою судьбу, а тебе – твою. Он выбрал для нас определенные роли и сдал карты, которыми предстоит играть.

Слушая из уст брата эти неопровержимые истины, Рэйф чувствовал, как по позвоночнику ползет холод – первый морозный укус чужой страны.

– А королева что думает? – спросил Рэйф, решив зайти с другой стороны. Мать Ксандера, как и многие другие, ненавидела его и все, что он собой воплощал. Она ни за что не одобрила бы этот безумный план, хотя бы из нежелания признавать, что Рэйф подготовлен к испытанию лучше ее собственного сына. Честно говоря, Рэйф разделял ее мнение.

– Она понимает необходимость этого шага.

Рэйф с трудом заставлял себя оставаться на месте, хотя хотелось раскрыть крылья пошире и улететь прочь. В поисках убежища. Чтобы убежать от роли, которую он никогда не желал играть, – юноша даже не мечтал об этом.

– Вот, значит, как? Все уже решили помимо моего желания?

– Ты будешь носить королевскую печать до последнего дня турнира, а перед самым оглашением заключенных союзов мы поменяемся обратно. По традиции, ты все равно будешь в маске, а я стану держаться в тени. Никто ничего не заподозрит. В конце концов, всем запомнится именно мое лицо, так что тебе нечего опасаться.

Рэйф нахмурился.

– Легко тебе говорить.

– Ага, – усмехнулся брат.

Рэйф нахмурился сильнее.

– Чем ты будешь заниматься все это время?

Ксандер пожал плечами, и в уголках его лавандовых глаз блеснули искорки.

– Буду изображать тебя, конечно же. Преданного, спокойного, готового услужить старшему брату. И исполняющего любое его требование.

Глядя на брата, Рэйф изогнул дугой бровь, а Ксандер весело повторил:

– Исполняющего любое требование своего старшего мудрого брата.

Рэйф вздохнул.

И сдался.

Он знал, что так и будет. Чувствовал еще до того, как они покинули родной дом. Теперь, глядя в уверенное, доброе лицо брата с застывшей на нем мольбой, он понял, что не может ответить отказом. Ведь только благодаря Ксандеру у него, Рэйфа, есть место, которое он называет домом. Когда умер их отец, именно Ксандер вымолил у королевы позволение Рэйфу остаться во дворце. Брат слишком многим рисковал.

«Кого я обманываю? – подумал Рэйф, чувствуя, как теплеет у него на сердце, несмотря на морозный воздух. – Я слишком сильно его люблю, чтобы сказать нет».

– Я возьму печать после того, как прибудем в Дом Мира, – заключил Рэйф. – Это ты должен пройти по небесному мосту как кронпринц и законный наследник, а не я.

Ксандер поспешил воспользоваться ситуацией.

– Возьми сейчас, пока не передумал. И пока представители других домов не увидели… – Он не договорил, снова указав взглядом на культю правой руки.

Рэйф отпрыгнул, задев сапогом край хрустал

ного моста.

– Потом.

– Нет, сейчас.

– Потом.

– Ты хоть раз меня послушаешь? – смеясь и вздыхая одновременно, воскликнул Ксандер.

Рэйф с ворчанием протянул левую руку, и Ксандер уронил перстень ему в ладонь. Надев цепь на шею, Рэйф до глубины души проникся весом обсидианового камня-печати, с которым ничто не могло сравниться по тяжести. Но ради брата он готов на все.

– Тебе идет, – прошептал Ксандер почти беззащитным тоном.

Рэйф спрятал перстень под одежду.

– Тебе идет куда больше.

Губы Ксандера тронула легкая усмешка.

– Несомненно.

Прежде чем Рэйф успел достойно парировать этот выпад, небеса потряс громоподобный рев. Всполошившись, братья одновременно раскрыли крылья и переглянулись, пытаясь установить источник звука. Им доводилось слышать это убийственное рычание всего раз в жизни, но оно прочно врезалось в память – как и последовавшие за ним события.

– Быть того не может, – пробормотал Рэйф.

– Только не здесь, – согласился Ксандер.

Посмотрев себе под ноги, они поняли, что заблуждались. Из тумана поднималось охваченное яростными языками оранжево-красного пламени и клубами дыма тело, легко рассекая воздух кожистыми крыльями.

Дракон.

Воплощение гнева бога огня.

Несущееся прямо на них.

Глава 4

Рэйф

– Назад! – закричал Рэйф, оттолкнув Ксандера в сторону.

Взмахнув крыльями, он поднялся в воздух над небесным мостом и приготовился к бою с монстром. За драконом тянулся шлейф темного дыма, хорошо различимый на сером фоне. Ощутив колебание воздуха у себя за спиной, Рэйф обернулся и увидел брата, парящего чуть поодаль и нащупывающего рукой висящий на бедре кинжал.

– Убирайся отсюда, – приказал Рэйф. – Зови остальных. Они должны быть где-то рядом.

– Я тебя одного не оставлю, – покачал головой Ксандер, крепче сжимая в руке единственное оружие, которым ему удалось овладеть, – метательный кинжал.

Рэйф не мог этого допустить. Подлетев к Ксандеру, он схватил его за грудки, чтобы удержать на месте и заставить выслушать себя.

– Ты кронпринц Дома Шепота, единственный наследник трона. Твоя жизнь слишком важна, чтобы ею рисковать. Так что лети отсюда. Приведи остальных, немедленно. Спорить тут не о чем. Если дракон нападет, я буду отвлекать его до тех пор, пока ты не подоспеешь с подмогой.

Ксандер плотно сжал губы, прикусив язык.

Рэйф жестко стоял на своем.

Братья взирали друг на друга, и в их глазах сверкали осколки воспоминаний о той давней ночи, когда Рэйф стал сиротой, а Ксандер – гораздо раньше положенного срока – королем.

– Лети же, – пророкотал Рэйф низким голосом.

Кажется, впервые в жизни Ксандер послушался. В его зрачках промелькнула яростная вспышка боли, и, задержав взгляд Рэйфа еще на мгновение, он поспешил прочь.

Рэйф смотрел вслед брату до тех пор, пока тот не превратился в крошечную точку на горизонте, после чего повернулся к дракону и вытащил из Х-образных ножен, укромно устроенных у него в ложбинке между крыльями, два меча, черпая силы в пении высвобождающейся стали. Дракон лениво кружил вокруг него, как загоняющий жертву охотник, взмывая все выше и выше. Морда его была устремлена вверх, чтобы было удобнее втягивать воздух.

Заслышав звон клинков Рэйфа, дракон вскинул голову.

Что-то сверкнуло, будто искра огнива.

Кроваво-красные глаза монстра налились такой же ненавистью, какая бурлила в груди Рэйфа. Всегда наготове. Это чувство сродни живому дышащему монстру, летящему сейчас прямо на него. Гладкие чешуйки дракона взорвались опаляюще-жарким огнем, и воздух заполнился едким запахом гари, которого Рэйфу никогда не забыть. От рыка чудовища содрогнулся, кажется, даже ветер, будто весь мир ответил на этот громоподобный призыв.

Вдоль позвоночника дракона пробежала молния.

Рэйф пытался отогнать воспоминания, но не мог. Они налетели слишком стремительно, точно вода, хлынувшая из прорвавшейся плотины, и юноша не успел их удержать. Образы были столь яркими и всепоглощающими, что бороться с ними не получалось. Ему снова пять лет, вместо крыльев на спине только пушок, и он сидит между матерью и отцом поздно ночью – единственное время, которое они проводили вместе. В тот вечер погода выдалась на редкость хорошей. У Рэйфа в ушах вновь прозвучал голос матери, восхищающейся красотой ночи и сверкающими на чистом небосводе звездами, которыми любовались ее голубые глаза. Отец в ответ встал с кровати, подошел к балкону и раздвинул занавески пошире, чтобы впустить в комнату прохладный ветерок.

Даже теперь Рэйф ощущал щекой легкое прикосновение бриза, бодрящего, но не холодного, идеально сочетающегося с жарким пламенем, потрескивающим в углу комнаты. В ту ночь Рэйфу нездоровилось, его терзали жар и тошнота, и мама устроила его поближе к огню в попытке унять дрожь, идущую, казалось, из самой глубины его нутра. Свежий ветерок, обдувающий потный лоб, был очень приятным, до тех пор, пока не раздался рев.

«Поспеши к принцу», – требовательно произнесла его мать.

Но отец лишь покачал головой, не сводя глаз с разлива

щегося по ночному небу оранжевого сияния.

«Я не оставлю тебя и нашего сына».

«Лети же, ты должен».

Но было уже слишком поздно. Не успела она договорить, как в их комнату через балкон ворвалась волна пламени, за ней еще одна и еще. Рэйф запомнил только боль, крики и удушающий запах гари – такой же, как сейчас, – прежде чем сознание заволокло черной пеленой, а тело взвыло в агонии.

Остаток истории ему рассказал Ксандер. Монстр поджег своим дыханием нижние этажи замка, а потом приземлился во внутреннем дворе. Потребовалось двадцать солдат, чтобы прикончить его, и бесчисленное множество, чтобы потушить пламя. Своими бритвенно-острыми зубами и яростным пламенем дракон унес более пятидесяти жизней. Ксандер наблюдал за битвой из своих покоев в верхней части замка, в безопасности и под надежной охраной, а потом бросился в комнаты слуг, чтобы убедиться, что Рэйф не пострадал. И нашел его под обгоревшими телами родителей. Раненого, но еще дышащего. Рэйф чудом остался жив, когда все остальные в ярусе слуг погибли.

Королева хотела казнить его, подданные кричали, что сам бог огня благословил его, что он узурпатор, который однажды похитит престол у законного наследника, проклятие на их головы. Но тут вперед вышел Ксандер, их кронпринц, будущий король, и велел разойтись. Правителю было всего пять лет, но люди безошибочно уловили в его голосе властные нотки, которых не было прежде. В мгновение ока мальчик превратился в мужчину, детство которого умерло вместе с отцом.

После этого Рэйфа перевели в королевские покои и поселили в комнате, соседней с комнатой Ксандера. Но в последний раз Рэйф чувствовал свою принадлежность лишь в те несколько секунд до рева дракона, лежа на половине слуг между своими родителями.

Дракон уже украл у него все.

«Будь я проклят, если позволю подобному повториться».

Он взлетел, стрелой пронесся по туннелю и поднырнул под небесный мост, чтобы встретиться с чудовищем лицом к лицу. Узкое пространство между двумя парящими островами – лучшее место, чтобы одним метким ударом остановить монстра. Крылья Рэйфа проворны и быстры, а у дракона – широки и громоздки и предназначены для скольжения на просторе, а не для маневров.

Монстр среагировал мгновенно.

Разинув пасть, он выпустил в противника струю огня, но Рэйф вовремя увернулся влево, и волна жара пролетела мимо, лишь слегка задев его. Не обращая внимания на жжение, Рэйф сложил крылья, чтобы набрать скорость, и поднырнул под дракона. Тут он снова широко развел крылья в стороны, поймав ветер, и завис в воздухе прямо под брюхом монстра – идеальном месте для удара.

Он попытался вонзить мечи в чешую, но она оказалась такой прочной, что сталь лишь слегка царапнула ее. Не успел юноша предпринять вторую попытку, как по его чувствительному крылу полоснул коготь. Рэйф взмахнул крыльями раз, другой и, чудом увернувшись, продолжал держаться под брюхом монстра, несмотря на удушающую жару, поскольку это было для него самое безопасное место.

Имелась особенная причина, по которой вороны выстроили себе жилище отдельно от других птиц и назвали его Дом Шепота. Когда они молились своему покровителю, Таетаносу, богу смерти, он ответил. Не им, а их врагу. Бог наслал ему помутнение рассудка, черный туман, призванный отвлекать и смущать, дезориентировать. Этот дар проявлялся не у всякого ворона, а лишь у величайших воинов, но Рэйфу посчастливилось оказаться в числе избранных.

Он не был уверен, что это сработает в случае с драконом.

Но попытаться определенно стоило.

Сделав глубокий сдавленный вдох, он испустил клич ворона, и ветер разнес этот высокий звук, множащийся эхом в узком пространстве, заполняющий туннель подспудной силой, сиянием черных теней.

По драконьим чешуйкам пошла рябь, из глотки вырвался скрежет. Чудовище замотало головой из стороны в сторону, отчего его тело лишилось равновесия. Краем кожистого крыла дракон задел стенку туннеля и, прежде чем Рэйф сообразил, что происходит, его противник со всего маху врезался в скалу, из которой фонтаном брызнула каменная крошка, и отскочил от удара.

Так быстро, как только мог, Рэйф стал снижаться в поисках укрытия, а на него градом сыпались осколки. Он увернулся от валуна, но тут же получил удар галькой в лоб, взорвавшийся ослепляющей болью. Мгновение спустя его зрение прояснилось, но было уже слишком поздно. Взмахивая своими широкими крыльями, дракон быстро поднялся по туннелю и взлетел в воздух над небесным мостом. Посмотрев вниз своими налитыми яростью глазами, монстр выпустил струю пламени, целясь Рэйфу в голову.

Юноша нырнул в укрытие нависающего каменного козырька, но недостаточно проворно. Дракон дохнул огнем, опалив маховые крылья Рэйфа, заставив ворона зашипеть от боли. Вторая волна пламени пронеслась мимо, лишь капельки пота выступили у него на лбу. Рэйф распушил перья, пытаясь затушить огонь, но тот никак не угасал. Он оттолкнулся от стены и поднял голову, но увидел лишь еще одну оранжевую вспышку, заставившую его снова нырнуть в укрытие.

Как мне отсюда выбрат

ся?

Как выбраться?

Думай, Рэйф, думай.

Он осторожно выглянул из-за угла. Дракон высматривал противника среди скал, сидя на ограждении небесного моста со сложенными массивными крыльями, вцепившись острыми когтями в хрустальную стену. Его длинный утыканный шипами хвост скользил по ветру.

Рэйф изучил камни по обеим сторонам туннеля, от которого его отделяло не более пятидесяти метров – несколько секунд полета, если сумеет проскользнуть незамеченным. Но у него всего один шанс, одна попытка.

Набрав в легкие побольше воздуха, Рэйф снова издал клич ворона.

Не глядя, он замахал крыльями, удаляясь от своего укрытия, устремляясь ввысь, в открытое воздушное пространство. Раздался драконий рев, но Рэйфу некогда было оглядываться, удивляться, задавать вопросы. Край туннеля маячил в тридцати метрах от него, в пятнадцати, десяти…

Его накрыла огненная лавина.

Юноша не различал ничего, кроме яркого света.

И слышал лишь потрескивание пламени.

Ощущая боль.

Она усилилась, когда прорвавшаяся сквозь красную волну лапа схватила Рэйфа поперек туловища, сжав точно тисками. Острый коготь вспорол ему живот. Вспышки пламени пропали, сменились яркими искрами, когда его голова ударилась обо что-то твердое раз, другой, третий. Рэйф закричал, чувствуя, как хрустят кости в крыльях. Дракон отбросил его в сторону, и он налетел на камень, не имея сил оказать сопротивление. В конце концов юноша обнаружил себя лежащим на земле и заморгал.

Расплывающиеся очертания скал то появлялись перед глазами, то снова исчезали.

Он не мог пошевелиться. Не сдвинулся с места, даже услышав хлопанье крыльев и глубокое дыхание дракона, готовящегося нанести последний удар. Рэйф так и не поднял головы, глядя сквозь хрустальные камни небесного моста на стелящийся внизу туман. В голове крутилась одна-единственная мысль:

«Прости, что подвел тебя, брат».

Сознание начало мерцать и туманиться. На мгновение ему показалось, что рядом трепещут крылья цвета слоновой кости, но тут он провалился в черноту, и все пропало.

Глава 5

Лиана

Крик ворона Лиана почувствовала всем своим существом, будто чья-то невидимая рука сжала внутренности и потянула их наружу, вырвав из тела.

Никогда прежде ей не доводилось слышать такой боли, такого мучения.

И не доводилось видеть такого проявления отваги.

Прежде чем рассудок успел вмешаться, верх взяли инстинкты. Она раскинула крылья и прыгнула, вынырнув из входа в пещеру и не оставив Кэсси шанса себя остановить.

– Что ты делаешь? – закричала ей вслед подруга, в голосе которой явно слышалась паника.

У Лианы не было ответа на этот вопрос. Она и сама не знала, что делает, – просто понимала, что должна предпринять хоть что-нибудь. Прячась в тенях, слыша доносящиеся до нее крики, улавливая лишь отголоски разыгрывающейся снаружи битвы, она почувствовала, что не в силах больше тут сидеть. Промчавшись по туннелю, она взмыла вверх, перелетела через край небесного моста и подобралась к дракону сзади, прежде чем тот ее заметил. Монстр нависал над поверженным вороном, запрокинув голову, в его глотке клокотало сдерживаемое пламя, а охват расправленных крыльев раз в пять превосходил ее собственные.

Лиана ахнула, но тут же подавила звук, в благоговейном ужасе глядя на чудовище. Она, разумеется, знала о существовании драконов: читала отчеты брата и присутствовала на собраниях вместе с отцом. Она слышала, что их появления участились и что могущество бога огня, по всей видимости, растет. Тем не менее читать о чем-то и видеть своими глазами – совершенно разные вещи.

Неужели под Туманным Морем таятся подобные монстры?

Вот во что превратился нижний мир?

Ее руки подрагивали, но не от страха, а от нерешительности, когда она схватилась за рукоятки кинжалов, всегда закрепленных на поясе, и вытянула два самых отточенных. Лиана не могла отрицать, что в свирепости дракона была заключена своеобразная красота, сияющая даже под маской террора.

Тут она призадумалась.

Никогда еще дракон не взлетал так высоко, чтобы добраться до ее родины. Острова располагаются на разных уровнях, некоторые ближе, некоторые дальше от Туманного Моря, и ее остров на самом верху. Можно сказать, что это полюс их парящего мира, поскольку покровитель Дома Мира, Аэтиос, является ключевой фигурой, сохраняющей миропорядок. Он бог солнца и неба, тот самый, кто поднял их земли в воздух и удерживает на высоте.

«Аэтиос, – подумала Лиана, прогоняя удивление. – Аэтиос – это божество, которому я поклоняюсь. Не Везевиосу, богу огня и хранителю этого создания».

Будто услышав ее мысли, распростертый на камнях ворон испустил тихий сдавленный стон. Но для Лианы этот звук стал призывом к действию.

Нанести удар дракону можно только по крыльям или по глазам. Ворон выбрал брюхо, как, впрочем, поступила бы и она сама на его месте, но меч почти не нанес повреждений – что уж говорить о кинжалах! Поскольку Лиана хотела как можно дольше оставаться незамеченной, она решила атаковать крылья.

Дракон вытянул голову, готовя

ь выпустить на волю свой гнев.

Прекрасно понимая, что ведет себя как круглая идиотка, что нарушает данное брату слово, Лиана отвела руку назад и поразила цель – сустав, соединяющий крыло с туловищем. Это уязвимое место у любого летающего создания, включая ее саму, и она увидела, как дракон заскользил по поверхности скалы, царапая ее крыльями и чешуей. Он не оставлял за собой кровавого следа, но Лиана не сомневалась, что сумела причинить ему урон, который использует себе во благо.

Лиана метнула кинжал и, как и рассчитывала, поразила цель.

Монстр взревел от боли, и, запрокинув голову, выпустил в небо бесполезный столб пламени. Изогнув шею, он стал поворачиваться всем корпусом, хлопая крыльями – одним хуже, чем другим.

«Возможно, нужно было все же целиться в глаза», – запоздало подумала Лиана, попав в поле зрения рубиново-красной радужки. Схватив второй кинжал, она заняла нужное положение и снова отвела руку назад. Прежде чем девушка успела выпустить кинжал, в воздухе просвистела стрела и вонзилась прямо в центр свирепого зрачка.

Дракон затряс головой, будто не понимая, что случилось. Лиана ничуть не удивилась при виде летящей к ней Кэсси, бесшумной и смертоносной, отправившей вторую стрелу в другой зрачок дракона. На сей раз сова промахнулась, и стрела отскочила от непробиваемой чешуи монстра. Дракон взвыл, широко разинув пасть, и Лиана тут же закинула в нее свой поднятый для броска кинжал. Он исчез в облаке дыма, вырывающегося из глубин глотки чудовища. Должно быть, ей удалось нанести точный удар, поскольку дракон взмыл в небеса, поднырнул под небесный мост и скрылся из вида, прежде чем Кэсси с Лианой успели атаковать снова.

Лиана с шумом выдохнула, а Кэсси со зловещим глухим ударом приземлилась на небесный мост.

Схватив Лиану за предплечье, Кэсси развернула ее к себе.

– Тебе что, жить надоело? О чем ты только думала?

– Не знаю, – честно ответила Лиана, которую так и подмывало повернуть голову и отыскать глазами ворона. – Просто надо было что-то сделать. Как-то помочь.

– Чем помочь? Он уже в руках своего бога, – прошипела Кэсси. – А нам следует позаботиться о себе.

– Ну откуда тебе знать? Вдруг мы все же можем что-то сделать? Я могу что-то сделать.

Серебристые глаза Кэсси помрачнели, приобретя свинцовый оттенок, и она сильнее сжала руку Лианы.

– Ты это несерьезно.

Губы Лианы скривились в усмешке.

– И где это я слышала подобное раньше?

– Не стоит он такого риска, – с непроницаемым лицом отрезала Кэсси.

Обернувшись через плечо, Лиана отыскала глазами неподвижное тело ворона, отметив, что лужа крови у его тела ширится.

– Мой брат некогда сказал то же самое про тебя, – не сдержавшись, пробормотала она.

Вздохнув, Кэсси ослабила хватку. В уголках ее глаз промелькнуло воспоминание, которое Лиана старалась воскрешать в памяти как можно реже. Они с Лукой фехтуют в ее комнате. Вдруг открывается дверь, и от неожиданности Лиана бросает кинжал. Он вонзается Кэсси в живот, и она с мольбой смотрит на подругу, будто знает, что Лиана может ее спасти. Страх на лице брата от понимания того, что она раскрыла свой самый главный секрет сове, которая во многом остается пришельцем, – а после того дня стала настоящей сестрой.

Отведя взгляд, Кэсси прогнала воспоминание и нарушила молчание:

– Это не одно и то же.

– Разве? – напирала Лиана.

– Мы уже были подругами, когда ты спасла мне жизнь, и, кроме тебя, у меня никого не было в целом мире. А он никто. Незнакомец. Мы должны убраться отсюда, пока его спутник не вернулся.

– Нет.

Высвободив руку, Лиана развернулась, бросив Кэсси вызов. Пусть попробует остановить ее, если хочет. Сама она подлетела к поверженному ворону и опустилась перед ним на колени. Его лицо оказалось опаленным до неузнаваемости, а бледная кожа превратилась в мешанину окровавленной плоти. Но не это вызывало наибольшие опасения. С ожогами можно жить. Возможно, не с такими серьезными, но все же. А вот зияющая рана у него в животе смертельна – и подтверждением тому стала лужа крови на хрустальных плитах моста.

Воспользовавшись одним из своих кинжалов, Лиана осторожно, чтобы не задеть тело, вспорола испачканное кожаное одеяние ворона, стянула и отбросила прочь. Потом положила руки ему на обнаженную грудь, сделала глубокий вдох и обратилась к своей магии. Пространство под ее ладонями озарилось золотистым светом, похожим на солнечные лучи. Она протолкнула этот свет ворону под кожу, мысленно отслеживая его продвижение, и закрыла глаза, чтобы целиком сосредоточиться на распростертом перед ней истерзанном теле.

Раны начали медленно затягиваться.

Сантиметр за сантиметром.

Повреждение за повреждением.

Лиана действовала осторожно, фокусируясь на зоне, требующей первоочередного внимания, – животе, – и с помощью своей магии запечатывала разрыв, учиненный когтями дракона. Но нанесенный урон был слишком велик. Кости в крыльях раздроблены, большая часть кожи и перьев обгорела. Одежда сплавилась с телом, так что отделить ее не представлялось возмож

ым.

«Сосредоточься на колотых ранах», – напоминала она себе.

«Сосредоточься на кровотечении».

«Просто сконцентрируйся».

Восстановление шло медленно и требовало от Лианы предельной отдачи. Ее магия неуклюжа, как неразработанная конечность, дрожащая и плохо слушающаяся, нетренированная, хотя и не по ее вине. Жители всех семи домов верили, что магия – это символ того самого зла, которое некогда поработило их, что могущество присуще только богам. Если же им обладает человек, будь то принцесса или нищенка, ее нужно принести в жертву ради спасения веры.

В каждом доме существовал собственный метод казни. Дом Охоты, как слышала Лиана, славился особенной жестокостью. Они отрезали тем, кто использует магию, крылья и сталкивали с края острова, отправляя прямиком в объятия Везевиоса. Большинство других домов практиковало публичное обезглавливание. В ее собственном доме, где тщательно поддерживался образ мира, людей, у которых обнаруживались магические способности, отводили в священное гнездо, и только ее отец, жрецы и сам Аэтиос становились свидетелями умерщвления.

Сидя на небесном мосте и пытаясь вырвать человека из лап смерти, Лиана недоумевала, как могли люди в своей приверженности богам счесть ее магию скверной. В действительности это дар Аэтиоса. Чем иначе объяснить, отчего он сияет, точно солнечные лучи в погожий день? Однако это не отменяло факта, что если посторонний увидит ее за этим действом, ее ждет неминуемая смерть. Даже если этот посторонний – тот самый, чью жизнь она спасла.

– Ааах, – простонал низкий голос.

Лиана поспешно отдернула руки и открыла глаза.

– Кто?

Юноша снова заговорил. На этот раз он заморгал, его лазурного цвета радужки сверкнули раз, другой, сфокусировались на ее лице – и увидели его. Лишь встретившись с незнакомцем взглядом, Лиана поняла, что он вовсе не старик. Его глаза несли отпечаток юности и присущей этому возрасту глупости. Ее, должно быть, отражали то же самое.

До ее слуха долетел характерный звук натягиваемой тугой тетивы лука, и Лиана повернулась к Кэсси и вскинула руку вверх, приказывая подруге остановиться.

– Он видел твое лицо, – мрачно пробормотала та.

– Я не для того его спасала, чтобы тут же убить.

Кэсси расширила вопрошающие глаза, удерживая лук наготове, чтобы нанести удар.

– Кроме того, он был без сознания и ничего, кроме лица, не видел.

– Значит, пора нам убираться отсюда, пока он не сообразил, что к чему.

Лиана повернулась к ворону и посмотрела на его ожоги, мысленно вернувшись к раздробленным костям в крыльях. Сам по себе он не исцелится и никогда не сможет летать. Если они покинут юношу прямо сейчас, он останется живым мертвецом, которому не суждено больше парить в небесах.

– Что, если мы отнесем его куда-нибудь? И спрячем?

– А что потом? – спросила Кэсси, всегда привыкшая полагаться на логику, в отличие от Лианы, которая действовала по воле сердца и инстинктов.

Лиана знала, что это рискованно, опасно, безрассудно. Но ее колени уже пропитались кровью незнакомца, а уши только и делали, что прислушивались к каждому сдавленному вдоху, и она просто не могла поступить благоразумно и улететь прочь. У нее в груди, глубоко-глубоко, что-то бурлило и покалывало, как тепловатое шампанское. То был дух авантюризма, восторг от совершения самостоятельного поступка в преддверии того, как ей подберут пару, отправят в чужую землю, где она будет обязана играть роль, для которой была рождена.

– Мы отнесем его в пещеру, – с кристальной четкостью осознала Лиана. – А когда стемнеет, вернемся навестить. Крылья у него переломаны, так что он все равно никуда не денется, пока я его не исцелю. Но прежде мы заставим его принести обет молчания перед богами. Для маскировки я надену простую одежду, чтобы он не понял, кто я такая. Через несколько дней, когда брачный турнир завершится, мы его отпустим, и он никогда не узнает правды. Ворон останется в живых, а мой секрет будет сохранен.

– Ты в самом деле хочешь пойти на такой риск? – стояла на своем Кэсси. – Ради него?

– Не ради него, – повернувшись, Лиана посмотрела подруге в глаза. – Ради самой себя.

Кэсси на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла снова, ее взгляд смягчился. Радужки из стальных превратились в лунно-серебристые, в них светилось понимание истинного желания Лианы – это ее последняя возможность побыть собой, прежде чем станет принадлежать кому-то другому.

– Не нравится мне все это, – сказала Кэсси, упрямо пытаясь отстоять собственное мнение. – Тут она сгорбилась, опустив крылья. – Но я тебе помогу.

Лиана с трудом проглотила ком в горле и поспешно посмотрела на ворона через плечо. Он то приходил в себя, то снова проваливался в беспамятство.

– Я возьму его за плечи, а ты – за ноги. Давай двигаться, пока нас не заметили.

Ворон затрепыхался, когда они подняли его, часто заморгал, замахал руками, что-то невнятно забормотал. Через несколько секунд его изнуренное болью тело обмякло. Лиана с Кэсси бережно перенесли его под небесный мост, борясь с встречными

ветрами, препятствующими их продвижению к пещере, которую они не так давно покинули. На этот раз они не стали держаться ближе к поверхности, а забрались в самый дальний уголок, где царила чернильная темнота и было немного теплее. Незнакомца уложили на землю лицом вниз, устроив обсидиановые крылья так, чтобы они закрыли его и слились с мраком.

– Нам нужно уйти, прежде чем вороны вернутся, – торопила Кэсси, пытаясь оттащить Лиану от тела. – Мы видели, как один из них улетал прочь. Должно быть, он поспешил за подмогой, хотел предупредить о драконе.

– Знаю-знаю, – отвечала Лиана, никак не желая отворачиваться от юноши, не в силах отвести взгляд от его бледной кожи в тенях пещеры. – Не следует ли нам разжечь огонь? Может, одной из нас лучше остаться и все ему объяснить, когда он очнется?

– Нет, – стояла на своем Кэсси. – Весть о драконе разлетится быстро. Нужно вернуться во дворец до того, как твои родители обнаружат наше отсутствие, особенно если ты собираешься ночью улизнуть сюда еще раз. Если они заподозрят, что мы что-то задумали, то удвоят… нет, утроят твою охрану. Ничего этому ворону за несколько часов не сделается. Когда вернемся, принесем с собой все необходимое.

Лиана вздохнула. Разумеется, Кэсси права. Как всегда.

Но это не значит, что Лиане понравилось ее предложение.

– Даю тебе несколько минут, – продолжила Кэсси, внимательно всматриваясь в яркий свет в конце узкого туннеля. – Подожду тебя у входа в пещеру, подежурю, пока ты тут все закончишь.

Лиана схватила подругу за руку и с чувством стиснула.

– Спасибо.

Пожав плечами, Кэсси глубоко вздохнула, выражая тем самым, как подозревала Лиана, раздражение, страх и больше всего любовь.

– Зачем еще нужны друзья, а?

Она удалилась, оставив Лиану наедине с вороном. Проведя пальцами по его обгоревшей щеке, Лиана поморщилась, нащупав волдыри и вязкую кровь.

«Позже», – подумала она.

С этим она разберется потом. А пока принцесса усилила свою магию, направила ее к его внутренним органам, чтобы залечить их и позволить ворону продержаться до ее возвращения. Сняв с себя меха, она прикрыла ими его обнаженную спину, как раз между сломанными крыльями.

«Позже». Вздохнув, девушка помедлила мгновение, сделала глубокий вдох и тут же содрогнулась от прикосновения холодного воздуха к позвоночнику. «Позже».

Потом Лиана встала и поспешила к Кэсси, чтобы вместе вернуться домой.

Глава 6

Ксандер

Какая зловещая тишина вокруг!

Эта мысль неотступно преследовала Ксандера, пока он летел к небесному мосту со своими стражниками и солдатами, готовыми к битве. Воздух слишком неподвижен. Ветер слишком приглушен.

«Рэйф в порядке».

«Рэйф жив».

Мысленно Ксандер снова и снова повторял эти две фразы. За свою недолгую, но полную испытаний жизнь он усвоил одну очень важную вещь – положительный настрой сам по себе обладает властью. Он не станет паниковать и терять контроль. Изо всех сил работая крыльями, он мчался вперед, к брату, убеждая себя оставаться целеустремленным, бдительным и оптимистичным.

Он торопится к брату, с которым все в порядке.

Который жив.

И ждет его.

Надежда умерла, когда он увидел, что небесный мост залит ярко-красной жидкостью.

– Рэйф! – закричал он, поспешно приземлившись. – Рэйф!

Ответа не было, лишь эхо его собственного голоса многократно разносилось по открытому каналу, рассеиваясь в безбрежном небе над головой – бесконечном голубом небе, где нет ни следа огня и дыма.

«Он жив».

«Он жив».

Ксандер отказывался верить в обратное, даже глядя на лужу крови, растекшуюся до самого небесного моста и капающую с края острова в неизвестный нижний мир.

Потом Ксандер заметил кое-что еще. Отпечаток чьей-то ноги.

– Погодите! – крикнул он через плечо, вскидывая вверх руку и оглядываясь, чтобы проверить, послушались стражники или нет. Он знал, что они преданны своему кронпринцу и повинуются беспрекословно. Не сводя глаз с красного следа, он шагнул ближе. Подержав в воздухе над этим следом собственный сапог, он сделал глубокий вдох, и в душе его забрезжил лучик надежды.

Отпечаток ноги оказался очень маленьким – много меньше его собственного, а значит, и Рэйфа тоже.

– Здесь кто-то был, – шепотом сказал он самому себе и, взмахнув крыльями, воспарил над кровью, стараясь не задеть ее.

– Мой принц, – окликнул его чей-то голос. Ксандер повернулся на звук, узнав голос капитана стражи, женщины, которую привык считать своей первой советницей, в отличие от напыщенных аристократов, всегда окружавших его мать. Невзирая на миниатюрное телосложение, Хелен обладала поразительной способностью метать кинжалы и в вопросах политики разбиралась не хуже. – Оружие вашего брата.

Она жестом указала на два меча, валяющихся на голой замерзшей земле. Ксандер подлетел к ним и, наклонившись, поднял один левой рукой. Сам он давным-давно забросил военные тренировки, предпочитая совершенствовать ум чтением книг и участием в дебатах. Сегодня он особенно остро сожалел о том, что не в состоянии двигаться так

е, как его наделенный силой брат. В противном случае он бы остался, чтобы сразиться с драконом. Тогда бы он точно знал, что случилось.

«И тоже был бы сейчас мертв», – ворвался в его мысли голос Рэйфа.

Ксандер уронил меч и замотал головой, пытаясь прогнать непрошеное замечание.

Потому что Рэйф жив.

Иначе и быть не может.

Хорошо, что кронпринц он, Ксандер, а не его брат. В жажде мести Рэйф бы спрыгнул с края острова, полетел бы невесть куда в поисках тела, взывая к богам. И, действуя в гневе и спешке, пропустил бы все важные подсказки.

Ксандер, напротив, терпелив, настроен на успех и сосредоточен. Прищурившись, он внимательно осмотрел место происшествия, держа эмоции в узде, не позволяя сомнениям и страхам завладеть собой. Прежде этого никогда не случалось, не случится и теперь, когда брат в нем нуждается.

Оставленные знаки представляли собой разрозненные кусочки головоломки, которые следовало сложить воедино. Мечи. Подпалины на земле. Отпечаток чьей-то ноги. Ксандер обвел взглядом открытое поле, небесный мост, край острова и скалы над ним. Солдаты терпеливо ждали, паря у него над головой. Они знают, как обычно действует их принц. Медленно, но верно картинка в его голове начинала обретать ясность.

– Дракон, должно быть, схватил его, когда он полетел вверх и через край, – сказал Ксандер, частично себе самому, частично Хелен и стражникам, скользя глазами по обугленным отметинам на замерзшей земле.

Отлично осведомленный о повадках брата, Ксандер предположил, что Рэйф решил дать чудовищу бой в узком туннеле, чтобы обеспечить себе превосходство. Потом что-то пошло не так, Рэйфу пришлось улетать прочь, и дракон его поймал.

– Видишь вот это? – Ксандер указал на черные проплешины и расходящиеся от них линии. – Из туннеля вырывалось пламя, опалившее землю. Вероятно, Рэйфа схватили здесь и…

След из сажи и пепла привел Ксандера к мешанине почерневших окровавленных перьев.

– В этом месте монстр добрался до Рэйфа. Кровавые отметины начинаются отсюда. Похоже, дракон задел его когтем или клыком, после чего сломал крылья. Ничем другим не объяснишь эту страшную картину. В какой-то момент брат выронил свои мечи, которые мы тут и нашли.

Он указал пальцем и поджал губы, заметив, что кровавая дорожка тянется к мосту.

– Дракон отбросил его, потому след такой прерывистый. Его тело скользило по земле и остановилось в этом месте, где крови становится больше.

Насколько Ксандеру известно, драконы никогда не берут жертв в плен или в качестве военных трофеев. Во всех сказаниях эти монстры сеяли хаос во славу своего бога, после чего либо были убиты, либо улетали. Но трупы врагов им точно ни к чему.

– Этот отпечаток ноги не принадлежит Рэйфу, – сообщил он Хелен, глядя на нее снизу вверх. Остальные стражники подлетели ближе, стараясь слушать внимательнее. – Похоже, кто-то подоспел на подмогу и остановил дракона. Не знаю, кто и как, но иного объяснения не вижу. И этот кто-то забрал Рэйфа.

В любом другом доме стражники могли бы скептически вздернуть брови и с сомнением посмотреть на своего наследника. Но преданность Дома Шепота была исключительной. Из любви к Ксандеру и его семье подданные тщательно скрывали его увечье от внешнего мира. И сейчас они будут лелеять надежду до тех пор, пока не обнаружится подтверждение обратного, – сделают все от них зависящее, чтобы доказать правоту Ксандера, хоть инстинкты и подсказывают, что он заблуждается.

– Пятеро из нас отправятся налево, – объявила Хелен, принимая на себя командование и начиная делить людей на группы. – Пятеро направо, трое на другую сторону моста, и еще трое под мост. Мы будем целый день искать вашего брата и вечером доложим о результатах вам в Дом Мира.

– Хорошо, действуйте, – одобрил Ксандер. – А я пока поищу еще какие-нибудь следы здесь, пока жду матушку и остальную стаю.

Другой команды стражникам не требовалось, и они быстро разлетелись.

Покружив немного над кровавым пятном и будучи не в силах на него дольше смотреть, Ксандер приземлился на другой стороне. Он медленно зашагал по мосту, остановился в центре и оперся руками о поручень. Его мысли пронеслись по туннелю, перемахнули через скалы и устремились к лежащему далеко внизу Туманному Морю.

«Где же ты, Рэйф?»

«Куда ушел?»

«Без тебя я не справлюсь».

«Ты мне нужен».

Порыв ветра ударил Ксандера в спину, заставил трепетать крылья, едва не лишив равновесия. Вцепившись в каменный поручень, он повернул голову, чтобы увидеть источник столь мощного дуновения или какой-нибудь иной знак. Но воздух был кристально чист, а ветер – всего лишь ветер.

Горстка перьев поднялась в небо, закружилась в вихре. Ксандер наблюдал, как они взлетели с моста и, пометавшись немного, рассыпались черными обрывками. Перья ворона. Его брата. Порванные и окровавленные.

Внимание Ксандера привлекло что-то светлое.

Он спрыгнул с моста головой вперед, протягивая левую руку к беленькому пятнышку, которое выбивалось из общей массы. Схватив его пальцами, он развел крылья в стороны, чтоб

предотвратить падение, и присмотрелся к своей добыче.

Ею оказалось перо цвета слоновой кости.

У ворона такого быть не может.

Должно быть, его обронил голубь – и Ксандер обязательно выяснит, кто именно. Брат уже раз пережил пламя дракона, переживет и второй. Рэйф жив. Теперь Ксандер это точно знает. Нужно отыскать брата прежде, чем кто-то раскроет их секрет.

Глава 7

Лиана

– Где ты была? – прошипел Лука, когда растрепанная Лиана поспешно ворвалась в королевские покои.

Брат стоял в фойе со скрещенными на груди руками, поднятыми крыльями и нахмуренным лбом, который прорезали глубокие морщины. Несомненно, здесь он ее и ждал, встревоженно расхаживая из угла в угол.

– В комнате Кэсси, – шепотом отозвалась Лиана. «Отмывала кровь с крыльев и переодевалась в одно из тех платьев, что держу у нее… на всякий случай».

Но этого ему знать вовсе не обязательно.

– Первый дом прибыл пятнадцать минут назад, – сообщил Лука.

– Вороны здесь? – пискнула Лиана.

Лука схватил ее за руку и быстро обвел взглядом комнату, чтобы убедиться, что их никто не подслушает. Или, возможно, опасаясь увидеть родителей, которые, несомненно, где-то их ожидают. Но позолоченные двери в личные покои были закрыты, а стража несла дозор снаружи. На данный момент брат с сестрой были одни.

– Ты их видела? – спросил он.

Лиана встретила его вопросительный взгляд, но продолжила хранить молчание – подозрительное молчание.

Лука прищурился, пытаясь верно истолковать выражение ее лица.

– Что тебе известно?

– Ничего мне не известно. – Она пожала плечами, имитируя безразличие. – А тебе?

– Ана.

– Лука.

Их хмурые взгляды встретились.

Лиана решила сдаться, рассудив, что, чем больше расскажет, тем меньше брат будет подозревать ее во лжи.

– Над небесным мостом появился дракон, Лука. Дракон! – Ей плохо удавалось обуздать прорывающийся в ее тоне восторг – в голосе все равно слышалось возбуждение. – Можешь ты в это поверить?

– Ты была там? – Лука отреагировал совсем не так, как она, – у него чуть глаза из орбит не вылезли. – Я же велел тебе не высовываться и держаться подальше от неприятностей! О чем ты только думала? Что?..

– Нас никто не видел, – поспешно перебила она. «Во всяком случае, никто, находящийся в сознании». Лиана сосредоточилась на истории, которую они с подругой состряпали по дороге домой. – Мы с Кэсси прятались в пещере, которую обнаружили в скалах. Увидели дракона. Вороны вступили с ним в схватку и прогнали его, а сами отбыли доложить о случившемся своей королеве, которая отстала на несколько километров. Тут мы выскользнули из своего укрытия и поспешили домой.

То была ложь во спасение, довольно убедительная, и рассказала ее Лиана очень гладко.

Лука прижал ладони ко лбу, провел пальцами по своим коротким черным кудрям и глубоко вздохнул.

– Где Кэсси сейчас?

«Собирает все необходимое», – мысленно отозвалась Лиана, ощутив в груди легкий укол совести. Но быстро сосредоточилась.

– В своей комнате.

– Она не пострадала? – спросил Лука.

– С ней все в порядке, – заверила Лиана и усмехнулась. – Уверена, что она будет вне себя от радости, узнав, как ты печешься о ее благополучии.

Лука закатил глаза и шутливо толкнул сестру.

– Вы двое…

– Мы двое – что?

Лука покачал головой и снова тяжело вздохнул. Мгновение спустя уголки его глаз тронула улыбка, свидетельствующая, что и ему не чуждо озорство, не до конца погребенное под спудом обязанностей наследника. Во всяком случае, пока.

– Ты правда видела дракона? – с любопытством спросил он.

– Лука… – Лиана радостно выдохнула имя брата, не в силах подобрать слова.

Он шагнул ближе, раздвинул в стороны свои пепельные крылья и изогнул их на манер защитного кокона, как делал, когда они были детьми и замышляли очередную шалость, от которой жди неприятностей.

– И как он выглядел?

– Сплошной огонь и ярость, – ответила Лиана, не зная, как лучше описать монстра. – Как сорвавшаяся с небес звезда, отрастившая крылья. От его рева содрогались облака, клянусь тебе.

– Большой он был?

– Крылья, по крайней мере, в пять раз шире моих. А пасть у него, о боги, размером с меня.

– Глаза красные?

– В точности как говорится в сказаниях.

– Ана… – полуудивленно-полунедоверчиво выдохнул он и сжал ее плечи, примяв шелковое платье. – Поверить не могу…

– Знаю, – согласилась она, вскинув голову и сжав руки в кулаки в попытке сдержать переполняющие ее эмоции.

– Что?..

– Неужели это мои дети стоят в фойе и хихикают, как два птенца? – пророкотал низкий голос, нарушив их уединение. – Только не в преддверии брачного турнира!

Лука поспешно выпрямил крылья и сложил их за спиной, а Лиана отпрянула от брата и склонила голову, чтобы поприветствовать короля.

– Не пристало принцу и принцессе Дома Мира сплетничать, точно простым слугам, – продолжал король. Заведя руки за спину и расправив кремовые крылья, он не в первый уже раз продолжал распекать своих детей. – Уж не сногсшибательную ли новость о вторгшемся в наши

земли драконе вы тут обсуждаете? И о том, что бог огня становится сильнее, подрывая авторитет Аэтиоса накануне нашего самого священного ритуала?

– Разумеется, нет, отец, – пробормотала Лиана.

– Так, значит? «Разумеется, нет, отец»? – передразнил король, поворачиваясь к дочери.

Лука послал ей взгляд украдкой. Возражения лишь усугубят ситуацию – для Луки, возможно. Но Лиана прекрасно умела манипулировать отцом, причем всегда делала это с любовью.

Проглотив стоящий в горле комок, она шагнула вперед, сжала руку короля обеими своими, подняла крылья повыше и сделала большие глаза.

– Дракон? Здесь? Отец, вы, должно быть, шутите! Мы и понятия не имели. Я слышала о прибытии воронов и решила спросить Луку, не появились ли еще какие-нибудь дома, пока я спала. Мы говорили о турнире. Но дракон? Сегодня, в такой важный день? – Лиана замолчала, со вздохом прижала руки к груди и возвела глаза к потолку, будто к небу. – Сохрани нас Аэтиос!

Лука фыркнул.

Лиана едва сдержалась, чтобы не состроить ему рожицу. Возможно, ее речь получилась излишне драматичной, но сработало же!

Отец расслабился.

– Молю бога, чтобы он послал тебе мужа с характером, доченька. И помоги ему небеса, если ему недостанет ума ответить тебе отказом.

– Ох, вы же не серьезно это говорите! – с улыбкой заметила Лиана, отступая на шаг и едва сдерживая смех. – На самом деле вы надеетесь, что мой муж будет под стать вам и я смогла бы вертеть им, как мне вздумается.

Король попытался нахмуриться, но губы предательски дрогнули и сложились в улыбку, и он утробно расхохотался.

– Может, и так. Очень может быть.

– Что может быть, дорогой?

В комнату впорхнула королева, облаченная в платье сапфирового цвета, идеально сочетающееся с ее синими крыльями сиалии[2 - Сиалия, или лазурная птица, – род птиц семейства дроздовых отряда воробьинообразных. В оперении преобладает синий цвет.], – самая яркая представительница дома, в котором все перья нейтральных и серых оттенков. Задолго до того, как стала королевой и матерью Лианы, она была принцессой Дома Песни. Отец уверяет, что предпочел ее всем во время первого же испытания брачного турнира, когда она тремя точными попаданиями подряд поразила свою цель через всю арену, а четвертым выстрелом – его пустое центральное кольцо. Но родители казались счастливыми, хоть их брак и был заключен по политическим соображениям. У Лианы дружная семья и крепкое гнездо. Она надеялась обрести со своей парой такую же любовь, пример которой подавали отец и мать. И найти эту пару предстояло всего через несколько дней.

– Мы говорили о турнире, матушка, – пояснил Лука, любящий сын.

Королева посмотрела на дочь без удивления.

– Вот почему у твоей сестры такой угрюмый вид.

Лиана сдержала готовый сорваться с губ ответ, поскольку опасалась вступать в борьбу с острой на язычок и невероятно проницательной матерью, которая всегда видела все ее уловки насквозь.

– Советники ожидают? – негромко поинтересовалась королева.

– Да, – подтвердил король и обратился к своим детям: – Лука, Лиана, я хочу, чтобы вы тоже присутствовали на собрании. Нам важно ваше мнение.

– По поводу чего? Дракона? – тут же пустился в расспросы Лука. Их с сестрой нередко приглашали на подобные встречи, чтобы они учились управлять страной. Но что-то в тоне короля придавало этому конкретному собранию особой значимости.

– По поводу отсрочки брачного турнира, – пояснил отец.

Лиана открыла рот от удивления.

– Что?

– На какой срок? – спросил Лука.

– Вороны попросили дать им время, самое большее несколько дней, чтобы собраться с силами после нападения и подлечить раненых. Мы с вашей матерью полагаем, что Дом Мира должен выработать единое мнение, прежде чем прибудут остальные дома и попытаются как-то повлиять на ситуацию. Прежде мы никогда не откладывали церемонию, а теперь, когда бог огня наращивает могущество, эта идея кажется по меньшей мере неосмотрительной. Тем не менее я им очень сочувствую.

Лука, само воплощение долга, уверенно кивнул.

А Лиана закусила щеку, лихорадочно обдумывая ситуацию.

– Раненых? Они объявили, сколько у них пострадавших?

– Пока нет.

– А умершие есть? – задала она следующий вопрос, не в силах сдержаться.

– По крайней мере, мне об этом ничего не известно, – ответил король. Видя, что дочь снова открывает рот, чтобы продолжить расспросы, он остановил ее взглядом. – Пока довольно. Нужно встретиться с советниками до прибытия следующего дома.

Лиане не удалось задать остальные вопросы, но они продолжали кружиться в ее сознании и тогда, когда она следовала за членами своей семьи через позолоченные двери в королевские покои и дальше в залы собраний, расположенные уровнем ниже.

Лиана видела битву.

Они с Кэсси единственные, кто точно знает, что случилось.

Нет никаких раненых, которых нужно лечить, и солдат никаких перегруппировывать не требуется, как не было и битвы, требующей длительного восстановления. Есть лишь один павший боец, которого вороны наверняка сочли мертвым. Печаль

о, бесспорно, но не настолько же, чтобы требовать отсрочки брачного турнира.

Зачем же они лгут? Зачем преувеличивают?

Лиане очень хотелось узнать, что за тайну скрывают вороны.

Глава 8

Ксандер

Хрустальный город Сфейра являл собой величественное зрелище, но, глядя на него через прозрачную стену комнаты, Ксандер чувствовал опустошенность. Для каждого дома было выстроено отдельное гостевое здание с куполообразной крышей, размещенное вокруг центрального дворца согласно расположению их островов. Таким образом, Ксандер оказался на северо-восточной окраине оживленного метрополиса, откуда открывался отличный вид на вход во дворец, обращенный на восток, чтобы приветствовать восход солнца. Крошечные фигурки сновали туда-сюда в высокие двери, а он внимательно их рассматривал. Кремовые крылья. Пепельные крылья. Пятнистые перья. Клетчатые перья. И так до бесконечности. Практически у каждого голубя в Доме Мира есть хотя бы несколько белых перьев. Как же тут определить владельца пера цвета слоновой кости, которое он сжимает сейчас в кулаке?

Это невозможно.

– Лисандер? – позвал его учтивый голос.

Он даже не шевельнулся.

– Я тысячу раз просил вас так меня не называть, матушка!

– Почему? – удивилась королева Мариам, быстро перелетев через комнату и опустившись рядом с сыном. Ее рубинового цвета платье ярко выделялось на фоне расстилающегося перед ними заснеженного пейзажа. – Ведь это твое имя. Лисандер Таетанос, кронпринц Дома Шепота. На протяжении последующих нескольких дней ты будешь слышать его довольно часто.

Ксандер вздохнул и опустил крылья так низко, что маховые перья почти легли на пол. Посмотрев в прекрасные ясные глаза матери, он сник еще больше.

– Я его не брошу.

– Я тебя об этом и не прошу, – спокойным голосом ответила она.

Он рассмеялся мрачным печальным смехом.

– Ах, матушка, перестаньте! Думаете, я не заметил, как озарилось ваше лицо при рассказе о нападении дракона, и потом, когда вы своими глазами увидели кровь? С того момента, как Рэйф родился, вы желали ему смерти, не считаясь с тем, что он мой брат и лучший друг. Для вас он всегда был лишь бастардом.

– Потому что он им и является, – просто отозвалась она, но Ксандер уловил скрытую ненависть в ее голосе, которая всегда присутствовала, когда мать говорила о его брате. Он понимал, почему она отзывалась в таком тоне о его отце, но не о Рэйфе, невинном ребенке, ставшем верным другом ее единственному сыну.

– Итак, раз вы явились не для того, чтобы сказать, что моя затея обречена на неудачу, зачем тогда вы здесь?

– Пришла сказать, чтобы верил в себя.

Ксандер переключил внимание на лежащий за пределами комнаты мир, поскольку окружающее пространство вдруг сделалось удушающим.

– Верить в себя? Я только это и делаю.

– Нет, – возразила она, не повышая голоса, хотя все равно казалось, что мать кричит. – Ты полагаешься на него, зависишь от него, а этого делать не следует.

– Мы это уже обсуждали, – процедил Ксандер сквозь зубы.

– Нет. Ты говорил с советниками за спиной своей королевы и настроил их всех против меня, чтобы добиться своего. Мы с тобой никогда и словом об этом не перемолвились.

Ксандер расправил плечи, не отрицая, что в этом конкретном случае действовал в обход матери. Она королева, верно, но в брачном турнире участвовать ему, и один-единственный раз в жизни он хотел оставить за собой последнее слово. Чтобы было по его разумению.

– Вы правы, матушка. Мне очень жаль. Но я знал, что вы меня не поймете.

– Давай-ка присядем, – предложила она, указывая на стулья, стоящие у противоположной стены, – подальше от вида из окна и мыслей о Рэйфе. – И все обсудим, как и подобает двум правителям.

И снова Ксандер не тронулся с места.

– Вы никогда не поймете, матушка, сколько бы раз я вам ни объяснил. Мы с Рэйфом – две стороны одной медали. Я терпелив, а он порывист. Я планирую, он действует. Когда я улыбаюсь, он хмурится. Дома я обладаю всеми необходимыми королю качествами. Здесь же, в чужом мире, как на оборотной стороне монеты, Рэйф наделен тем, что нужно мне, чтобы преуспеть. Мы дополняем друг друга. Я не справлюсь с турниром без него.

– Это неправда, – настаивала королева и, вскинув крыло, погладила сына своими обсидиановыми перьями, чтобы утешить. Но он отшатнулся.

В действительности мать подарила ему все мыслимые возможности в жизни. Она заказывала для него специальное оружие: щиты, крепящиеся к предплечью, мечи, привязываемые к запястью, крюки и деревянные ладони с железными пальцами. Все, что только можно изготовить, тут же поступало в его распоряжение.

Ксандер ненавидел все эти ухищрения.

То, как они впивались в кожу, и от них на запястьях появлялись волдыри, то, каким униженным он себя чувствовал в этой амуниции, особенно учитывая, что его книги и занятия не требовали никаких дополнительных инструментов или умений. Книги просто принимали его в свои объятия, на свои страницы, за что он их и любил. Ему всегда нравилось совершенствовать свой ум. Даже будь у нег

десять пальцев вместо пяти, на его поведение это никак не повлияло бы. Наоборот, увечье позволило Ксандеру свободнее заниматься любимым делом, снабдив отговоркой, истинность которой никто не брался оспорить.

Рэйф – воин, одаренный кличем ворона.

А Ксандер – принц, миротворец, ученый.

К несчастью, турнир – это состязание, принимать участие в котором должны именно воины.

– Не все испытания требуют физической силы, – будто прочтя его мысли, заметила мать.

Отдавая себе отчет в том, что он несправедлив, Ксандер все же произнес следующие слова, потому что, честно или нет, правильно или нет, он хотел заставить свою мать, свою правительницу, понять.

– Первое испытание – стрельба из лука, так? И что, по-вашему, я должен делать, матушка? Встать на изготовку и натянуть тетиву зубами?

– Это лишь одно из заданий, – отозвалась она, однако недостаточно быстро – ее взгляд уже успел скользнуть к его отсутствующей правой кисти.

Его фантомные пальцы сжались в кулак, чтобы сдержать гнев. Иногда Ксандеру нравилось представлять, что именно это и случилось – не что у него недостает конечности, а что вся его ненависть, боль и гнев свернулись в такой тугой ком, что он не сумел его распутать. Что его пальцы так тесно срослись друг с другом и с кожей, что сами себя заперли в ловушку – и все его эмоции тоже. По большей части Ксандер был позитивным, счастливым и веселым. И только в моменты, подобные этому, когда он вспоминал кулак, мрачные мысли выползали из своего логова.

– А что насчет навигационного испытания? Что насчет него? – настаивала королева, пытаясь заглянуть в глаза сыну, но Ксандер упрямо смотрел перед собой. – В нем ты в разы превосходишь брата. Он, возможно, и боец, но ему недостает терпения охотника.

– Он может не выиграть все состязания, – подытожил Ксандер, готовясь привести решающий довод, который мать не сумеет опровергнуть. – Это никому не под силу. Но есть же разница, матушка. Огромная разница. Если Рэйф проиграет, он сделает это с достоинством и не превратит воронов в посмешище перед всеми семью домами. Над ним никто не станет потешаться.

– Лисандер! – рявкнула королева Мариам и, отбросив заискивающий тон, схватила сына за плечи и развернула лицом к себе. – Вот, значит, что ты думаешь? Прекрати сию секунду! Ты бы никогда, никогда…

– Это вы прекратите, – перебил он, оттолкнув ее. – Я так говорю не из стыда или тщеславия. И я сам, и наши подданные давно научились принимать мои сильные и слабые стороны. Но вы не можете ожидать того же от остальной части света, от тех, кто живет за пределами нашего замкнутого тихого острова. Временами люди бывают жестокими, как вам отлично известно. – При этих словах королева прикусила язык, ее лучистые глаза потухли, в них отразилась молчаливая боль за них обоих. Ксандер продолжил более мягко: – Дело не во мне, матушка, а в нашем народе. На турнире будут состязаться пять кронпринцев и лишь четыре вторые дочери. Это означает, что по окончании один дом останется без пары, и этим домом не должен снова стать наш. Нашим людям требуется доброе предзнаменование. Нужно убедить их в том, что мы не лишились расположения богов и не стали изгоями. Мы обязаны победить. Мне горько признавать, что я не в состоянии принести им эту победу. Но Рэйф сможет.

Мать поднесла свою слегка сморщенную ладонь к щеке сына, погладила и опустила руку. Черты ее лица снова сделались жесткими.

– Не сможет, если он мертв.

Ксандер отпрянул, будто от удара, застигнутый врасплох и потерявший равновесие, хоть в глубине души он и верил, что это невозможно.

Дверь его комнаты с грохотом распахнулась.

– Моя королева, мой принц, простите за вторжение, – заикаясь, пробормотал стражник, и в комнату ворвалась Хелен. Лицо ее было угрюмо.

Никогда в жизни Ксандер так не радовался, что их прервали. Кивнув стражнику, он обратился к капитану:

– Ты принесла новости из Дома Мира, Хелен?

– Они дали нам день отсрочки, – сообщила та, выплюнув последнее слово, как проклятие, не утруждая себя ни титулами, ни придворным этикетом. – Король говорит, что будет оскорблением Аэтиосу откладывать турнир на более длительный срок. Планируется втиснуть состязания в ограниченный временной промежуток, чтобы провести церемонию выбора пар в день летнего солнцестояния, как завещано традицией. – Она плюхнулась на стул, схватила со стола яблоко и повернулась к королеве. – Я вас не сразу заметила, но ваше присутствие несколько облегчит мне жизнь.

– Я пытаюсь убедить сына, что отсрочка нам вовсе ни к чему, – ответила Мариам, повысив тон в конце фразы, будто задала вопрос.

Хелен перевела взгляд на Ксандера.

Когда он впервые поднял вопрос о замене его Рэйфом на брачном турнире, Хелен горячо поддержала эту идею и помогла убедить пожилых и более несговорчивых советников королевы сделать исключение из правил. Хелен не привыкла придерживать язык и не волновалась о том, что может ранить чувства Ксандера. Прежде всего, она предана дому. Ее задача – поддерживать в нем безопасность, укреплять его. Имен

о за эти качества Ксандер ее и ценил – и назначил капитаном стражи, а также своим негласным советником, когда мать велела начать проявлять интерес к стране, которой ему предстоит править. Ксандер и Хелен мыслили одинаково и не боялись принимать серьезные решения.

На сей раз Ксандер воспользовался старой как мир уловкой, чтобы уберечь Хелен от нежелательного гнева королевы. Он сменил тему.

– Патрули уже вернулись? Нашли что-нибудь?

– За исключением того, что было обнаружено на мосту, иных следов вашего брата нет, – будничным тоном отрапортовала Хелен, даже не стараясь смягчить удар. – Ни кровавых пятен, ни перьев, ни тела. Ни-че-го. Поисковый отряд вернулся с пустыми руками.

– Каков наш следующий шаг?

Она поднесла яблоко к губам, откусила кусочек и стала жевать. Ксандер, прищурившись, наблюдал за ней.

«Она тянет время».

«Но зачем она это делает?»

Не успел он задать этот вопрос, как Хелен проглотила и села прямо.

– Думаю, в сложившихся обстоятельствах ваша матушка права. Вам нужно готовиться к турниру.

Ксандер так крепко сжал свой невидимый кулак, что правая рука начала дрожать.

– Отказываюсь в это верить!

Но Хелен не собиралась идти на попятный.

– Мы обыскали территорию…

– Так обыщите снова! Кто-то был там и оставил отпечаток ноги в крови. Тебе не хуже меня об этом известно.

Ее глаза слегка потеплели.

Ксандеру ненавистно было это видеть, непереносимы уступки, поскольку он понимал, что на самом деле это жалость.

– Даже если кто-то там и был и забрал тело, – с трудом выговаривая слова, продолжила Хелен, – Рэйф будет не в состоянии участвовать в брачном турнире, отложенном всего на один день. Вы, как и я, видели кровь. Если он жив, то находится на пороге смерти. Ему не хватит времени, чтобы поправиться. Я готова продолжать рассылать поисковые отряды день и ночь до тех пор, пока вы не велите мне прекратить, но это не изменит того обстоятельства, что именно вам, мой принц, придется представлять на состязаниях Дом Шепота, хотите вы или нет.

Ксандер открыл было рот, но быстро подавил возражения. Позволить другим считать брата мертвым может быть менее опасным, чем разоблачить правду, которая, скорее всего, будет стоить ему жизни. Глубоко в сердце Ксандер знал, что где-то в стылой тундре его брат еще жив.

– Завтра я присоединюсь к поисковому отряду.

– Вы этого не сделаете, – возразила Хелен. – У вас всего день, чтобы подготовиться к испытаниям, в которых вы не собирались участвовать. А поиски брата предоставьте мне.

Ксандер уставился в глаза своему капитану, не моргая и не колеблясь.

– Ты права. Я кронпринц Дома Шепота. И завтра я пойду искать брата.

Хелен сжала губы в тонкую линию, но ничего не сказала.

Ксандер посмотрел на мать. На ее лице отражалась смесь гордости и разочарования, но также и любви. Она склонила голову, давая свое королевское разрешение на то, что он в любом случае сделал бы.

«Я иду, Рэйф, – подумал Ксандер, возвращаясь к созерцанию лежащего за прозрачной хрустальной стеной сверкающего города. – Держись. Я иду».

Глава 9

Лиана

По ощущениям Лианы, встреча с семьей и королевскими советниками затянулась на целую вечность, но потом время пролетело незаметно. Собирая вместе с Кэсси припасы, старательно избегая очередной порции нравоучений от брата и при любой удобной возможности стремясь хоть одним глазком посмотреть на другие прибывающие дома, Лиана с удивлением обнаружила на небе пламенеющий багрянец заката.

По ее телу пробежала дрожь возбуждения.

– Пора идти, – прощебетала она, поворачиваясь к Кэсси, которая, сидя на полу в ее комнате, набивала два мешка всякой всячиной, собранной в течение дня. Здесь было немного еды, трут для разжигания огня, поленья, масляные лампы, сменная одежда, теплые башмаки и меха, предназначенные для холодного климата тундры, к которому ворон непривычен. – Солнце зашло, значит, сильно похолодает.

– Он в пещере, – нараспев произнесла Кэсси.

Лиана выразительно посмотрела на подругу, и Кэсси вздохнула.

– Раз ты в таком настроении, давай уж поскорее покончим с этим.

Спрыгнув с кровати, Лиана подлетела к подруге и с энтузиазмом сжала ее в объятиях.

– Спасибо тебе. От всей души.

Кэсси обняла ее в ответ и со смехом оттолкнула.

– Ты понесешь более тяжелый мешок, принцесса, ведь это целиком и полностью твоя задумка.

Лиана фыркнула, подняла с пола увесистый узел и, пытаясь пристроить его у себя между крыльями, протестующе застонала.

– Что ты туда набила?

– Растопку, которую ты просила, – приторным голоском отозвалась Кэсси. – И воду.

– А в твоем мешке что?

– Еда…

Лиана бросила на нее хмурый взгляд.

– Что еще?

– Лампы.

– Пустые лампы?

Кэсси с легкостью разместила мешок между своими пятнистыми крыльями и затянула лямки.

– Ну, в них есть немного масла. – Лиана открыла было рот, но Кэсси не дала ей возможности высказаться. – Можем, конечно, все перераспределить, но времени у нас в обрез, если хочешь ускользнуть до закрытия главных ворот.

Ноздри Лианы затрепетали, но возражать она не стала.

Кэсси дело говорит.

Лиана терпеть не могла, когда подруга использовала против нее логически выверенные аргументы. Это раздражало, но всегда срабатывало. Тут она вспомнила ворона, пещеру и предстоящее им приключение, и на ее губах появилась улыбка.

– Ну, в путь.

Кэсси пошла первой, проскользнула в дверь и закрыла ее за собой. Ее массивные совиные крылья слишком бросались в глаза, поэтому, покидая дворец через главный вход, подруги всякий раз делали это по отдельности. Лиана выждала оговоренные десять минут, нетерпеливо переминаясь с пятки на носок, после чего накинула на голову капюшон плаща служанки и открыла дверь. Крылья цвета слоновой кости – редкий окрас даже среди голубей – Лиана при всем желании не сумела бы спрятать, но ей по силам скрыть черты лица и статус. Они с Кэсси множество раз прибегали к этому ухищрению, чтобы выбраться из дворца.

В ночной час в атриуме было не протолкнуться: пересменок у слуг, доставка провизии, смена караула. А из-за вопиющей отсрочки брачного турнира ко всей этой кутерьме добавились еще и гонцы, снующие между королевскими советниками и представителями домов. Хотя рынок, ежедневно разворачивающийся в теплом холле, уже завершил работу, приготовления к завтрашним торжествам велись полным ходом, так что было очень легко затеряться в царящем вокруг хаосе.

Облаченная в безликую одежду и держась у стены, Лиана незаметно перемещалась по дворцу, следуя за группой людей к возвышающемуся восточному выходу. Оттуда она вышла в просторный холл, ведущий наружу. Внешние тридцатиметровые двери имели несколько секций и использовались в дни больших празднеств, вроде того, которое состоится завтра. В обычные дни открывались только две малые секции, находящиеся под охраной двух стражников.

Лиана уткнулась подбородком в грудь и низко склонила голову, чтобы скрыть лицо в тени капюшона. На ее памяти ни разу не предпринималось вооруженных нападений на нее или членов ее семьи, поэтому неудивительно, что охрана не присматривалась к тем, кто входит или выходит. Дом Мира, оправдывая свое название, был очень спокойным местом, не знающим ни подозрений, ни недоверия. К счастью для Лианы, бунтарок-принцесс здесь тоже прежде не было.

Кэсси встретила ее снаружи. Миновав пешком несколько зданий, они взлетели, держа курс на небесный мост. Прибыв туда, Лиана забрала у подруги поклажу и, велев караулить вход, спустилась в пещеру.

Внутри царила непроглядная темнота. Масляная лампа, которую зажгла Лиана, тускло освещала лишь крошечный участок пространства. В конце концов, выбрать верное направление Лиане помогло негромкое лязганье зубов.

Ворон лежал на животе на том же самом месте, где она его оставила, как одеялом укрытый собственными обсидиановыми крыльями, хотя тепла они, похоже, не давали. Его свистящее дыхание эхом разносилось в гулком безмолвном пространстве. Даже в тусклом свете лампы было заметно, как зябко ему лежать на холодных камнях, как он дрожит. Губы его посинели, стали неотличимы от облачков вырывающегося из них дыхания. Но не это обстоятельство заставило Лиану ахнуть, так что она едва не выронила фонарь.

Его кожа исцелилась – не полностью, но достаточно, чтобы привести в изумление.

Лиана поднесла лампу ближе, озарив золотистым светом лицо ворона. Ожоги, обезображивающие тело еще несколько часов назад, те, на лечение которых у нее не хватило времени, пропали. Мокнущие лоскуты кожи подсохли и разгладились, восстановив былую гладкость. Волдыри и нарывы исчезли, как и открытые раны, остались лишь незначительные кровоподтеки.

«Это невозможно, – подумала Лиана, качая головой. – Невозможно. Если только…»

Если только он не такой же, как она.

Наделенный магией.

Ее сердце подпрыгнуло к самому горлу, по телу прокатилась волна неконтролируемого восторга. Осторожно, чтобы не разбудить незнакомца, она откинула меха, которыми прикрыла его, уходя, и стала внимательно осматривать его спину. Ткань, сплавившаяся с кожей, по-прежнему была здесь, обгоревшая и затвердевшая, но уже не казалась намертво приклеенной к нему. Лиана с легкостью отделила ее и с удивлением обнаружила чистую жемчужного оттенка кожу, которая, казалось, испускала легкое сияние в глубине обсидиановых перьев.

Лиана замерла.

Потому что ей не показалось – кожа действительно сияла. На ее поверхности мягко мерцали проступающие изнутри серебристые завитки, будто свет звезд, льющийся через тонкую занавеску, едва уловимый, но неоспоримый.

Магия.

Лиана подняла свободную руку и провела пальцем по позвоночнику ворона, зачарованно наблюдая, как его мускулы и магия реагируют на ее прикосновение. Контуры спины юноши были хорошо очерчены и напоминали покрытые льдом горы ее родины, сверкающие на солнце. Но, в отличие от бесплодной земли, ворон был теплым, искрящимся мощью и жизнью. Лиана вспомнила о том, как он бился с драконом: как ловко маневрировали его обсидиановые крылья, какими смертоносными казались мечи в его руках, как властно он ими оруд

вал.

Ворон шевельнулся.

Лиана тут же отдернула пальцы и прижала руку к груди, не в силах отвести взгляд от незнакомца. А он немного повозился, испустил стон боли и снова затих.

Рядом с его шеей из земли вырвалась вспышка.

«Отражение», подумала Лиана, наблюдая за тем, как огонек пламени колеблется, вспыхивает и гаснет, снова и снова. Отставив лампу, она потянулась к этому месту, желая узнать, что вызвало это внезапное сияние.

Ее поджидало еще одно удивительное открытие – валяющийся на камнях перстень. Подняв его, она принялась рассматривать гладкую поверхность черного как полночь камня и тут же поняла, что перед ней королевская печать. У ее отца похожая, но вырезана из цельного алмаза в форме купола, как у них во дворце. Этот же камень был таким темным, что, казалось, поглощает свет лампы, топя пламя в тени. И резьба была иной, напоминающей букву V: две вертикальные линии, расходящиеся из одной нижней точки, с углублением между ними. Печать Дома Шепота.

«Он принц».

Лиана уронила перстень и выпрямилась, едва заметив, как он ударился о камень. Мысли ее неслись вскачь, подкидывая обрывки многочисленных разговоров с Лукой и советниками, когда те обсуждали дома и членов королевских семей – все ее потенциальные пары. В Доме Шепота только один наследник, ворон мужского пола.

«Он кронпринц. – У Лианы расширились глаза от удивления. – Который должен принять участие в брачном турнире».

Внезапно все обрело смысл – почему вороны просили об отсрочке, почему солгали о битве с драконом, почему им требовалось больше времени.

По чувствительной коже на шее Лианы пробежал холодок, волоски встали дыбом. Мысли замедлили свой бег. Тело замерло. Ощущение расползлось по плечам, вниз по спине, пульсируя от предвкушения, отзываясь шипением под кожей.

Лиана отвела взгляд от перстня.

И уставилась прямо в открытые лазурные глаза ворона.

Глава 10

Рэйф

Он помнил ее лицо, явившееся будто во сне, – ясные зеленые глаза, сверкающие, точно далекие звезды, которые сейчас взирали на него с тревогой. В его воспоминаниях ее лицо было затемнено солнцем, теперь же он понял, что это ее природный цвет, темный и насыщенный, с золотистым оттенком, мягко сияющим в свете лампы.

Кто она такая?

Откуда взялась?

Чем дольше они друг на друга смотрели, тем больше становилось вопросов. Они заполонили его мысли, вытеснив даже понимание того, кто он сам и где находится. Значение имела только эта таинственная красавица. У Рэйфа защипало в глазах, но он даже моргнуть боялся из опасения разрушить момент, испортить происходящее – эту невесомую пульсацию воздуха между ними.

Незнакомка улыбнулась, с ее губ сорвался легкий нервный смешок, и она потупилась. Стыдливо опустила глаза и, сгорбившись, обняла себя крыльями, будто в попытке спрятаться.

Рэйф пошевелился, пытаясь оторвать торс от пола и повернуться.

Тут его накрыла жестокая реальность.

Он зашипел от боли в израненных крыльях. Находящееся в процессе исцеления тело умоляло лежать неподвижно, сердце бешено колотилось в грудной клетке, вернулись страх и паника.

– Дракон. – Он с трудом вытолкнул слова из пересохшего горла и подрагивающих губ. – Что случилось с драконом? Что случилось с моим… – Он резко замолчал, вовремя одумавшись. – С моими людьми? – закончил он, когда в действительности хотел сказать «с моим братом».

«С Ксандером. С Ксандером».

Жив ли он? Удалось ли ему улететь? В безопасности ли он?

Горячая кровь быстро бежала по венам, причиняя боль. Со стоном Рэйф оттолкнулся от камней, пытаясь сесть – ему нужно подняться, нужно выбираться отсюда. Нельзя терять ни минуты. Ксандер нуждается в нем. И вороны тоже. Никакая боль его не остановит.

– Лежи, – велела девушка, прижав свою теплую ладонь к его плечу. – Не шевелись, не то будет только хуже. Дракон улетел несколько часов назад. Здесь нет никого, кроме тебя.

– Улетел? – спросил он с придыханием. Измученное тело с трудом повиновалось командам мозга, мышцы подвели, и Рэйф снова шлепнулся на пол, по-прежнему дрожа от холода. – Как? Когда?

Девушка широко улыбнулась и, пожав плечами, ответила:

– Я его прогнала.

Невзирая на раны, боль и собственное ужасное положение, Рэйф фыркнул, скептически глядя на ее худенькие руки и хрупкую фигурку.

– Ты?

Она негодующе расправила плечи и изогнула бровь.

– Да, я. Тебе повезло, что я оказалась поблизости, потому что минута промедления – и ты стал бы следующей жертвой бога огня.

Рэйф содрогнулся, на сей раз не от холодного воздуха, острыми иголочками впивающегося в кожу, а от пронзившего сердце ледяного ужаса. Он вспомнил пламя. И коготь, впившийся ему в живот. Его тело падает на землю, слышится треск костей, заглушаемый его собственными криками, вырывающимися изо рта помимо воли.

Внезапно все прекратилось.

Боль осталась, а чудовище пропало. Он видел лицо девушки, слышал ее бормотание, но из-за стоящего в ушах звона не сумел разобрать ни слова. Потом он погрузился во тьму, в ничто, и наконец проснулся в каком-то т

мном месте.

– Хочешь воды? – спросила девушка, прерывая его размышления.

– С удовольствием.

Двигаясь медленно и осторожно, Рэйф снова оттолкнулся от пола, морщась от соприкосновения переломанных крыльев с твердой землей. Каждое движение оборачивалось невыносимой мукой. Девушка придержала его за плечи и помогла сесть. Рэйф почувствовал, как по телу растекается тепло, распространяясь от рук к груди, взрывается жаром в месте соединения крыльев со спиной, несколько притупляя боль.

Рэйф замер.

Девушка громко сглотнула.

Посмотрев себе через плечо, он встретился с ее взглядом, уловил неопровержимое золотое свечение магии. Девушка глядела настороженно, но с вызовом. Сдержанно, но без страха. И дерзко, что выводило его из равновесия.

– Ты… – Рэйф замолчал, часто заморгал и затряс головой, пытаясь вспомнить. Опустив подбородок, посмотрел на свой живот, на насыщенное темно-красное пятно на крыльях, на разорванную в клочья одежду, под лоскутами которой проступала неповрежденная плоть. – Ты… На мосту… – Он думал, что умрет. Рана была огромной и, без сомнения, смертельной, несмотря на всю его магию. Он потерял много крови, получил повреждение жизненно важных органов. Тем не менее он здесь. Рэйф снова взглянул в ее сияющие глаза. – Ты исцелила меня.

Девушка осмотрела его фигуру, лицо, руки, виднеющуюся под обрывками одежды кожу, которая, как Рэйф вдруг осознал, предательски мерцает его собственной магией. Ксандер никогда этого свечения не замечал, а эта таинственная незнакомка, судя по всему, отлично все видит.

– Сдается мне, что ты сам себя исцелил, – заметила она.

Он не стал этого отрицать.

И она тоже.

Отвернувшись, девушка потянулась к мешку, которого Рэйф прежде не заметил, и, вытащив флягу с водой, подала ему как подношение в знак мира.

Он с кивком принял его.

Никто, кроме Ксандера, не знал о его магии. В действительности именно Ксандер ее и обнаружил. После того, как Рэйфа нашли лежащим под обугленными телами родителей, Ксандер приказал дворцовым стражникам перенести его в его личные покои. Левая сторона тела Рэйфа, которую его хрупкая мать не сумела прикрыть собой, сильно обгорела. О случившемся ему напоминала только боль. Ксандер приказал лекарям использовать всю имеющуюся мазь из Дома Рая. Они наложили на кожу повязки, молясь Таетаносу, чтобы Рэйф дотянул до утра. Вернувшись на следующее утро продолжить лечение, лекари обнаружили, что он почти полностью исцелился. С тех пор отношение к нему воронов разительно переменилось. Появились слухи, что он принадлежит богу огня. Люди желали ему смерти.

Ксандер официально объявил своим подданным, что выздоровление Рэйфа – это чудо, совершенное самим Таетаносом. За закрытыми дверьми он называл вещи своими именами – в деле замешана магия.

Рэйф ему сначала не поверил, ведь магия в их мире равносильна смертному приговору. Тогда два безрассудных мальчишки решили устроить испытание и своими глазами увидели, как тело Рэйфа исцеляется, каким бы изломанным и истерзанным ни было. Но иных применений для его магии не находилось – она служила одной этой цели. Братья поклялись на крови никогда не упоминать об этом, чтобы ничьи любопытные уши не подслушали правду, и оставили все как есть. Рэйф оставил все как есть.

До настоящего момента.

До появления девушки.

Скольким людям известен ее секрет?

Зачем она поделилась с ним такой опасной правдой?

– Есть хочешь? – спросила она, игнорируя его вопросительный взгляд, и снова повернулась к одному из своих мешков и извлекла из него кулек сушеных фруктов и орехов. Взяв маленькую горстку себе, остальное протянула ему.

Несколько минут они жевали в молчании.

Рэйф наблюдал за ее движениями. Время от времени ее губы кривились, будто от едва сдерживаемой, готовой вот-вот прорваться улыбки. Она дергала ногами, и ее крылья шевелились, а глаза то и дело устремлялись за окружающий их крошечный островок света, в непроглядную тьму, очевидно, не в состоянии ни секунды оставаться в неподвижности. От нее исходили мощные волны энергии, лишь подчеркивающие усталость самого Рэйфа. Раны и магия, потребовавшаяся на их исцеление, лишили его последних сил, веки стали тяжелыми и грозили вот-вот закрыться, особенно теперь, на сытый желудок.

Он не может заснуть. Еще не время.

– Где мы? – негромко спросил он, опасаясь говорить в полный голос. – Куда ты меня принесла?

– Не важно, – ответила она, дернув плечом, и, забросив в рот остатки еды, снова повернулась к своим мешкам. На сей раз она вытащила кремень и несколько деревяшек.

– Как долго ты собираешься меня здесь держать? – спросил он более грубым и требовательным тоном.

Девушка не обратила на эту перемену внимания и не потрудилась ответить. Осторожно поворошив растопку, она добавила несколько щепок и сосредоточилась на выбивании искры. Чиркнув три раза, сумела разжечь огонь. От нее исходила раздражающая аура превосходства, напоминающая Ксандера.

– Я спросил, как долго ты собираешься меня здесь держать? – повторил он свой вопрос.

Она с

еркнула на него глазами и вернулась к костерку.

– Я тебя слышала. Погоди минутку, если, конечно, не хочешь продолжать мерзнуть.

У него затрепетали ноздри.

«Да, она определенно напоминает Ксандера. Есть в ней что-то… что-то…»

– Ну вот, – проговорила она и довольно вздохнула, села и стала смотреть на разгорающееся пламя. Рэйф был впечатлен, но не стал ей об этом говорить. Пусть прежде даст ему хоть какие-нибудь ответы.

Юноша открыл было рот, собираясь заговорить, но девушка перебила его, предвосхитив его желание.

– Отчего ты так торопишься? Если бы я пережила нападение дракона, то была бы рада несколько дней просто сидеть и ничего не делать, расслабляться, поправлять здоровье.

Она бросила ему наживку. Ее взгляд переместился ему на грудь.

Рэйф поморщился. Ему не требовалось опускать глаза, чтобы понять, что она разглядывает. Юноша сразу догадался, о чем она думает, по изумленному выражению лица.

«Перстень».

«Дурацкий треклятый перстень».

– Итак, ты знаешь, кто я, – проговорил он, осознав тщетность отрицания. Если незнакомка поверит, что он кронпринц, возможно, он быстрее вернется к Ксандеру. – Поможешь мне? Времени совсем мало. Сегодня вечером начинается турнир. И…

– Нет, не начинается, – возразила она. – Хрустальный город взбудоражен новостью. Дом Шепота запросил отсрочку начала состязаний, и Дом Мира даровал один день на восстановление сил. Но теперь я понимаю, что на самом деле вороны пытались отыскать тебя.

– Ты не ответила на мой вопрос, – настойчиво произнес Рэйф. – Поможешь ты мне или нет?

– Почему бы в таком случае тебе сначала не ответить на мой? – парировала она. – Зачем тебе моя помощь?

Рэйф испустил низкий стон. «Эта девчонка просто несносна!» Он понимал, о чем она спрашивает, что жаждет услышать. До сих пор они не коснулись темы магии, и он не был уверен, что готов выложить ей всю правду.

– Чего ты хочешь? Клятвы о молчании? Считай, что она у тебя есть. Денег? Могу достать. Драгоценностей? И их я тебе добуду. Но прежде мне необходимо выбраться из этой… – Он замолчал и осмотрелся по сторонам, видя лишь выступающие из темноты камни. – Из этой дыры.

– Не смей! – резко оборвала его девушка, заставив вздрогнуть. В ее глазах промелькнуло нечто неожиданное – искры боли. – Не смей подвергать сомнению мой характер. Я спасла тебя, потому что, не сделай я этого, ты бы умер. По крайней мере, так мне тогда казалось. И взамен я не прошу ничего, кроме откровенности.

Рэйф сдержал готовое сорваться с языка язвительное замечание, а девушка, чтобы успокоиться, принялась ворошить огонь.

– Прости, – прошептал он под аккомпанемент потрескивающей древесины – единственного звука в их тайном мире. – Ты права. Прошу меня извинить. И… – Он сделал глубокий вдох, собираясь с силами, как перед битвой. – Мне нужна твоя помощь, потому что раны на коже затягиваются быстро, а вот на восстановление сломанных костей и крыльев требуется время и энергия. Время и энергия, которых у меня нет в запасе.

Черты ее лица понимающе смягчились, и она расслабилась, опустила свои крылья цвета слоновой кости.

– Я помогу тебе. – Словно извиняясь, она нахмурила брови. – Но не раньше завтрашнего дня. Мне нужно вернуться домой, прежде чем они… Пока не стало слишком поздно.

Она встала и распустила крылья, сияющие в оранжевых отблесках пламени.

– Что? – ахнул Рэйф, не сразу приноровившись к столь резкой перемене.

Девушка попятилась.

– Мне правда нужно идти, извини. Я и так слишком долго отсутствую. Но я оставлю тебе дрова, воду и еду. Ах, да! – встрепенулась она. – Я же принесла тебе одежду, теплую чистую одежду. И мочалку, чтобы ты мог обмыться. Ну все, мне пора. Прости, но это… это необходимо.

– Подожди, – крикнул он ей вслед, протягивая руку. Его тут же пронзили раскаленные добела вспышки боли, в глазах потемнело, грудь сдавило. Рэйф рухнул на пол, с силой сжимая челюсти. Нужно переждать приступ.

Когда он снова открыл глаза, девушки уже не было.

Он остался в одиночестве.

И, похоже, угодил в ловушку.

Глава 11

Лиана

Здравый смысл вопил, чтобы Лиана поскорее выбиралась из пещеры, подальше от ворона и его невероятно голубых глаз, выбивающих почву у нее из-под ног, вызывающих неведомые доселе эмоции.

Его тело прикрыто лохмотьями, а лицо перепачкано кровью. Но взгляд, суровый, уверенный, пронзительный, не боящийся бросить вызов, вынудил ее к побегу. Скорее на воздух, в небо.

Лиана летела через погруженную во мрак пещеру, слабо освещенную серебристым светом луны. О том, что она уже близка к выходу, ей подсказали белеющие пятна крыльев Кэсси, но Лиана не стала останавливаться. Она стремительно миновала узкое отверстие и, тут же нырнув в туннель между скалами, отчаянно заработала крыльями, устремляясь вверх, вверх, вверх. Наконец она упала на твердую землю и, запрокинув голову, с наслаждением глотнула морозного воздуха.

Часто моргая, она смотрела на сверкающие в ночном небе звезды, чувствуя, как постепенно успокаивается сердцебиение, как тело вос

танавливает утраченное равновесие. Звезды казались другими. За время, проведенное ею в погруженной в тенях пещере, они как будто засияли ярче, сменили местоположение, выстроились в ином порядке, сложившись в узор, наверняка означающий что-то очень важное.

Кэсси приземлилась перед Лианой и, не подумав, спросила:

– Ты в порядке?

– Да. – Лиана продолжала глядеть в небо.

– Что случилось? Он… ты… – У Кэсси заострились перья, и она покачала головой. – Просто расскажи мне, что произошло.

Лиана опустила голову, отметив, что серые глаза подруги затуманились от тревоги и страха. На ее собственном лице застыло совсем другое выражение. На губах медленно расцветала улыбка, в душе бурлили эмоции – сбивающие с толку, очень интенсивные, но, несомненно, положительные. Кровь будто превратилась в нектар колибри, дурманящий голову.

– Он кронпринц, – пробормотала Лиана.

Кэсси нахмурилась.

– Что?

– Он кронпринц, – шепотом повторила Лиана. – Я видела королевскую печать, висящую на цепочке у него на груди. Я спросила его, и он не стал отрицать.

На самом деле она дразнила его. Подталкивала к нужному ответу, прощупывала, проверяя границы терпения, выявляя мощь собственного обаяния.

Ворон отвечал грубо, ворчливо, что неудивительно, принимая во внимание обстоятельства. Но под конец был один момент, когда он огрызнулся, и она огрызнулась в ответ. Что-то вспыхнуло в его глазах, отчего они стали казаться бездонными и волнующимися, каким Лиана обычно представляла раскинувшееся внизу Туманное Море. Потом он по-доброму извинился, стал откровенным и сочувствующим, а еще – уязвимым, какой сама она всегда боялась показаться.

И тогда она сбежала.

Лиана чуть слышно вздохнула.

И Кэсси тоже, но ее вздох был раздраженным и недовольным.

– Кронпринц? Ты серьезно?

– Зачем ты всегда меня об этом спрашиваешь?

– А зачем ты всегда говоришь вещи, которые представляются совершенно невероятными?

– Разве не понимаешь, как это восхитительно? – воскликнула Лиана, все еще глядя на звезды.

Кэсси схватила ее за плечи, привлекла к себе.

– А разве ты не понимаешь, как сильно это осложняет ситуацию? Он кронпринц Дома Шепота. Это все меняет. Нам нужно освободить его до начала брачного турнира, отпустить его. Что, если он тебя узнает? И обнародует твою тайну? Что, если?..

– Он этого не сделает.

– Почему?

Лиана взяла Кэсси за руки, сжала и, глядя прямо в глаза, твердо произнесла:

– Он не раскроет моей тайны.

Силы покинули Кэсси, она опустила крылья и, склонив голову набок, посмотрела на подругу теплым, но исполненным сожаления взглядом.

– Откуда такая уверенность? Ниоткуда. Ты слишком доверчива, Ана. Огражденная благодаря своему статусу от реальной жизни, ты и не подозреваешь, какими люди могут быть ужасными.

Лиана сдержала резкое ответное замечание. Она знала, что ворон ее не выдаст, потому что у него был похожий секрет, который он любой ценой захочет сохранить. Но его секрет – это его дело, и она не вправе делиться им даже с лучшей подругой.

– Возможно, я и наивная, – сказала Лиана, пожав плечами. – Или чересчур оптимистично настроена, но ведь он дал мне слово, Кэсси. Он пообещал, и я ему поверила.

Судя по виду, Кэсси такой ответ не убедил.

Что ж, то, что она скажет дальше, наверняка заставит подругу изменить мнение.

– Кроме того, не станет же он приговаривать к смерти свою пару.

– Свою пару… – Кэсси пыталась осмыслить услышанное, беспокойно водя глазами из стороны в сторону, потом раскрыла их так широко, что Лиане сделалось смешно. – Ана! Ты собираешься выбрать ворона? – воскликнула она в сильнейшем удивлении. – Тебе известно, о чем все шепчутся! Они прокляты, боги отвернулись от них. Они ведут очень замкнутый образ жизни и сторонятся любого вмешательства извне. Ты даже не знакома с принцами из других домов, не видела их.

Лиана лишь плечами пожала.

– Все равно мне это уже не нужно. Он станет моей парой, хочет того или нет.

Кэсси закатила глаза, но Лиана сохраняла серьезность. Она поняла, что нужно делать, в тот момент, когда уловила серебристое сияние безупречной кожи ворона, увидела висящий у него на шее перстень и едва не утонула в глубине его невозможных лазурных глаз. Раз ему уже известен ее самый мрачный секрет, ей нечего скрывать и можно быть самой собой. Именно этого она всегда хотела от своей пары – чтобы в ней увидели не принцессу, а реальную девушку и приняли ее суть.

Страх, свивавшийся в кольца у нее внутри последние несколько недель, разом испарился, забрав с собой неуверенность и нервозность. Все исчезло.

Осталось лишь упрямое предвкушение и вновь обретенная готовность поскорее начать брачный турнир.

– Я стану королевой Дома Шепота, – сказала Лиана подруге и тут ощутила дуновение холодного ветра на щеке, таящего обещание радости. Не сам ли Аэтиос, бог неба, незримо благословил ее? Или новый бог, Таетанос, владыка судеб, прошептал, что его задумка начала исполняться?

Кэсси покачала головой, понимая, что, когда Лиана пребывает в таком настро

нии, возражать ей бессмысленно.

– Как ты собираешься его выбрать, если он даже в состязаниях участвовать не будет?

– А он будет, – невинным голоском заметила Лиана, высвобождаясь из объятий Кэсси. – Потому что завтра днем мы вернемся в пещеру, чтобы я могла завершить его исцеление.

– Что-что мы сделаем? – вскричала Кэсси.

Лиана уже взмыла в небо, взметнув за собой снежное облако. Кэсси поспешила за ней и быстро догнала, но Лиана не остановилась. Она закружилась в беззаботном танце, то снижаясь, то снова набирая высоту, пока они летели домой, держа курс на хрустальные пики Сфейры. Лиана пребывала в приподнятом искрящемся настроении, которое не могли испортить даже раздраженные взгляды подруги.

Главный вход во дворец по-прежнему оставался открытым, когда они вернулись, хотя количество людей почти сошло на нет. Лиана не сомневалась, что один из стражников узнал ее, несмотря на низко опущенный капюшон. Возможно, им с самого начала было известно, что принцесса ускользает из дома и возвращается, когда вздумается, но они просто не подавали вида, молчаливо решив предоставить ей эти крупицы свободы, пока есть такая возможность. Некоторые из стражников были ее друзьями, на глазах у других она выросла, и все знали о заключенном в ее теле неукротимом духе, которому время медленно, но неумолимо подрежет крылья, но который они пока могли поддерживать.

Лиана проследовала за Кэсси к ее комнате и остановилась у двери.

– Передай от меня Луке пожелание доброй ночи, – произнесла она, и Кэсси округлила глаза в молчаливом протесте. Подруги почти не обсуждали того, что происходило между Лукой и Кэсси, но знали, что сегодня ночью все закончится, а с завтрашнего вечера Лука займется поиском подходящей для него пары – как, впрочем, и сама Лиана. Когда они принесут клятвы богам, не останется никого важнее их пар, которых они должны почитать, оберегать и любить. И хранить верность. – Скажи ему, чтобы не волновался обо мне. Я больше не страшусь того, что готовит мне завтрашний день.

В глазах Кэсси промелькнула печаль, но Лиана притворилась, что не заметила ее. Она точно знала, что, когда подруге хочется поговорить, она это делает. В противном случае заставить ее невозможно, как ни старайся.

– Непременно, – прошептала Кэсси, открыла дверь своей спальни и проскользнула внутрь.

Немного подождав, Лиана вернулась в свои покои. Положив голову на подушку, она обнаружила, что слишком переполнена энергией, чтобы спать. Ее взгляд устремился к хрустальной стене в дальней части комнаты, за которой раскинулся ночной город. Лиана смотрела на звезды до тех пор, пока они не сделались такими яркими и огромными, что заслонили собой все остальное. Наконец она погрузилась в сон, не думая ни о чем, кроме чистого бескрайнего неба.

Глава 12

Кэсси

Взлетев над кроватью, Кэсси сверху вниз посмотрела на Луку и на саму себя, свернувшуюся под его крупным пепельным крылом.

Странная магия – когда душа покидает спящую телесную оболочку и разгуливает сама по себе.

Кэсси продолжала ощущать собственное тело, а душа, невесомая, как нежнейшая ласка или легкий ветерок, легко парила в воздухе. Она одновременно и спала на постели, лежа на боку и плотно прижав пятнистые крылья к спине, зарывшись лицом Луке в грудь и согреваясь его теплом, и бодрствовала, готовясь совершить астральное путешествие, которое уже не раз предпринимала в прошлом. Единственным видимым свидетельством ее магии было исходящее из сердца серебристое сияние, в настоящее время скрытое под хлопковой сорочкой.

Но даже будь она полностью обнаженной, можно было не волноваться о том, что Лука заметит ее искрящуюся ауру. Он не наделен магией, значит, и у других ее увидеть не в состоянии. Будь на месте Луки Лиана, Кэсси надела бы вторую сорочку, с длинными рукавами и высоким воротом – на всякий случай.

Так как Лианы рядом не было, Кэсси, ни о чем не волнуясь, повернулась к хрустальной стене. При свете дня кристаллы удерживали ее внутри, но в полуночные часы ей ничто не препятствовало. Один взмах духовных крыльев – и она выпорхнула сквозь каменную преграду прямо в ночное небо.

Иногда у ее души появлялись крылья. Иногда она летала без них.

Сегодня ее воображаемые совиные перья, питаемые силой разума, стремительно рассекали холодный воздух, неся ее к краю быстрее, чем могло бы добраться туда физическое тело. Достигнув открытого туннеля между внешним и внутренним кольцами острова Дома Мира, Кэсси нырнула в него, не выказав страха или колебания, пока ее дух со страшной скоростью летел вниз на тысячи метров.

Туманное Море быстро приближалось.

Не прошло и нескольких минут, как Кэсси нырнула в непроницаемую пелену тумана. Вокруг не было видно ничего, кроме облаков, и пахло солью бушующего внизу океана. Шум волн нарастал. Кэсси замедлилась, лишь когда ощутила, что воздух стал плотным и тяжелым от капель влаги.

Ночью в темноте невозможно ничего рассмотреть. Кэсси несколько раз прилетала на это место во время послеполуденного сна, просто чтобы посмот

еть, как тут все выглядит днем. Но солнечные лучи не проникали в укутанный туманом мир. Все здесь было окрашено в оттенки серого, тусклые и приглушенные. Океан мрачен и опасен, и у Кэсси не возникало желания исследовать этот скрытый мир. Даже в духовном обличье ей оказалось непросто перемещаться в плотном воздухе.

Разительный ландшафтный контраст помогал Кэсси различать, находится ли она в нижнем мире или наверху, где осталось ее тело. Как будто одна жизнь реальная, а другая – воображаемая. Или все это на самом деле ей только снится?

В верхнем мире она Кэсси Скай, девушка-сирота, лучшая подруга принцессы, преданная, непреклонная и готовая защищать. Чужак, которого неожиданно приняли в королевскую семью. Ее совиные крылья никогда не вписывались в окружение, но именно они и привлекли Лиану. У Кэсси нет магии, секретов и семьи. Как нет и иной цели, кроме того, чтобы прожить спокойную, хорошую жизнь, что бы это ни означало.

В нижнем мире Кэсси совсем другой человек, которого сама не очень-то жаловала, но которым должна была быть – иного выбора ей не предоставили.

Девушка выбросила эту мысль из головы, как поступала всегда, и подумала о своем короле, распространяя магию, ожидая, что она приведет ее к нему. Иногда он наведывался в один из многочисленных плавучих городов нижнего мира, а иногда обнаруживался на одной из нескольких полосок земли, оставшихся после того, как острова вознеслись в небеса.

Этой ночью он был на корабле посреди моря. Держал окошко в капитанской каюте открытым, будто предвидя ее появление. Ее дух мог бы просочиться и сквозь деревянную обшивку, но король знал, что она, как и любая птица, предпочитает вольный воздух. Однако когда Кэсси приходила к нему, ее крылья всегда пропадали, так что он никогда их не видел, даже во сне. Потому что в нижнем мире она притворялась простой смертной, как и он сам, как и все они.

Кэсси покружилась над его кроватью и замерла. Во сне люди наиболее уязвимы. Временами, разговаривая с королем, она забывала, что он в действительности еще очень молод – всего на несколько лет старше ее. Но в моменты, подобные этому, когда его глаза были закрыты, а лицо безмятежно и лишено тягот лидерства, Кэсси вспоминала. Вспоминала слишком много. Она прижала фантомную ладонь к его лицу, погладила четко очерченную скулу, запустила пальцы в песочного цвета волосы, должно быть, очень мягкие на ощупь. Если бы только она могла потрогать их в реальности…

«Малек…»

Его имя непрошеным гостем впорхнуло в ее мысли, запретный шепот, воскрешающий глубоко запрятанные воспоминания. Некогда он был ее лучшим другом. Давным-давно, когда у нее только появились крылья, она не знала Лианы, а название «Дом Мира» ни о чем ей не говорило, мальчик-правитель из нижнего мира являлся для нее целой вселенной.

Из-за уникальных способностей их обоих еще в детстве оторвали от семей и отправили на службу делу. Одиноких. Испуганных. Неуверенных. Кэсси пользовалась своим даром так часто, как только могла и, покидая тело, навещала Малека в нижнем мире. Вместе они ускользали в воображаемые места с поросшими травой долинами и укрытыми снегами холмами. Они раскрашивали облака в фиолетовый, а траву в розовый, представляли, что луна сделана из сахарной ваты, и снимали с неба леденцовые звезды. А как они веселились часы напролет! По команде Малека Кэсси создавала все новые и новые нелепицы в полуночных мирах их безграничных фантазий. Случались у них и моменты затишья, и тогда она рассказывала ему о своей матери, а он поверял ей страхи, о которых никогда не упомянул бы при свете дня. Они обсуждали будущее, за которое вместе боролись.

Будущее без войны, даже неведомой жителям верхнего мира.

Войны, потребовавшей от Кэсси и Малека полной отдачи сил.

Войны, однажды связавшей их, но со временем медленно разводящей в разные стороны. Взрослея, принимая на себя новые обязательства, Малек лишился веселости и желания играть. Он перестал мечтать. Теперь они встречались и разговаривали не как Кэсси и Малек, а как Кэсиандра и ее король, шпионка и ее правитель. Не больше и не меньше. Как бы отчаянно Кэсси ни надеялась, что ситуация изменится.

Она мотнула головой, отгоняя воспоминания, имя и образ маленького мальчика, оставляя только лицо короля.

Очистив мысли, она нырнула в его сон.

Краски сталкивались и сливались, рассыпаясь радужными искрами, будто все цвета, какие есть в мире, разом забросили в замерзшее небо, и они затвердели, превратились в порошок, который разнес мощный порыв ветра. У нее в ушах стоял яростный рев, страшная какофония звуков, но при этом казалось, что вокруг царит зловещая тишина, – словно привычный мир превратился в ничто в этом хаосе, закружился в вихре и улетел далеко-далеко. Сны представлялись такими до тех пор, пока Кэсси не пускала в ход свою магию, беря под контроль разум спящего, разглаживая и деформируя место действия по своему усмотрению. У короля сны всегда были одинаковыми. Он грезил о зале собраний с большим деревянным столом и тяжелыми деревянными стульями. С

ены сложены из темно-серого камня, потолок в той же цветовой гамме. Пол застелен толстыми ткаными коврами. Через окна в помещение проникает влажный мутный воздух, но за ними нет ничего, кроме бесконечной сверкающей серости. В центре комнаты висит железная лампа со свечами, похожая на ловушку, в которую превратилась эта комната и из которой Кэсси не находит выхода.

Как и всегда, Малек возник у окна. Он стоял со сложенными за спиной руками и устремленным к горизонту взглядом, высматривая что-то опасное, смертельное. Когда его разум зафиксировал, где он оказался, юноша обернулся. Малек не удивился, увидев Кэсси. Она давно не замечала, чтобы его темно-синие глаза светились невысказанным удивлением. Теперь они всегда грозовые и неспокойные, совсем как океан, в котором живет его народ.

– Кэсиандра, ты пришла, – произнес он спокойным твердым тоном, уверенный в своей власти. От звука его голоса кожа девушки покрылась мурашками. В нижнем мире ее звали Кэсиандра д’Рокаро – таково ее подлинное имя, данное матерью. Однако всякий раз, слыша его, она удивлялась тому, каким фальшивым оно кажется.

– Ваше величество, – пробормотала она. – У меня для вас новости.

– Турнир только начался, – проговорил он с вопросительной интонацией.

– Еще не начался. Это часть моих новостей.

Он нахмурил свои темно-песочные брови, но ничего не сказал, лишь сдержанно кивнул.

– В Дом Мира прилетел дракон, – продолжила Кэсси.

Глаза Малека расширились, совсем чуть-чуть, и это был единственный признак удивления, который он выказал. Такими они и остались – слегка увеличенными и слегка встревоженными, пока Кэсси рассказывала ему о случившемся накануне. О сражении с драконом, о Лиане и вороне, об отсрочке начала состязаний и, наконец, о самом важном:

– Лиана сказала, что собирается выбрать своей парой принца-ворона. Было что-то еще, о чем она мне не сообщила, но я все равно уловила едва заметное свечение тайны в уголках ее глаз. Что-то о вороне и о том, что между ними произошло. Уверена, что в конечном итоге я это выясню, просто решила прийти к вам как можно скорее, чтобы дать время подготовиться. В конце недели Лиана переселится в Дом Шепота. Там она и останется накануне своего восемнадцатого дня рождения.

– Ты уверена? – спросил король, переплетая слова темными лентами беспокойства.

Кэсси кивнула и, хоть ей было ненавистно усугублять удар, добавила:

– Уверена.

– Я думал, король выбрал в качестве пары для своей дочери принца из Дома Полета.

– Все верно, – согласилась Кэсси. – Я своими ушами слышала, как он говорил об этом своей супруге и советникам, но я знаю Лиану. Если она чего-то захочет, непременно этого добьется. А это желание сильно как никогда. В ее взгляде сквозит невысказанное желание все увидеть, все испытать.

На мгновение в глазах Малека отразилась задумчивость, точно он понимал надежды принцессы, которую никогда не видел, но очень близко знал, и сочувствовал ей. Это мгновение быстро прошло.

Кэсси медленно приблизилась, игнорируя покалывание в груди, непрошеное проявление эмоций, которое ей было совсем ни к чему.

– Верьте мне. Принц-ворон станет ее парой еще до окончания недели.

– Это многое меняет, – негромко проговорил он и замолчал. Потом взглянул на Кэсси, и в его черных зрачках она прочла бесконечные подсчеты. – Ты проделала отличную работу. Великолепную. Возвращайся по окончании турнира, когда все окончательно подтвердится, и я посвящу тебя в дальнейшие планы. А пока постарайся узнать, что скрывает принц-ворон. Договорились?

– Договорились.

Кэсси всегда тонко чувствовала, когда ее отсылали прочь, поэтому отпустила сон Малека, позволив ему снова погрузиться в хаос. К тому моменту, как она полностью покинула его разум, король пробудился и, часто моргая, принялся тереть руками глаза, чтобы прогнать остатки дремоты.

Он поднялся и подошел к письменному столу в углу комнаты, пошелестел бумагами и замер, глядя прямо на нее. На его губах появилась легкая улыбка, а холодный взгляд слегка потеплел.

– За мной тебе шпионить нельзя, Кэсиандра, – прошептал он низким глубоким голосом, который мог принадлежать только физическому, но никак не духовному телу – и который она отчаянно хотела услышать. – Доброй ночи.

Кэсси довольно улыбнулась.

Она оставила короля наедине с его тревогами, лишь единожды оглянувшись на одинокий, кажущийся грезой корабль в объятиях тумана, и вернулась в собственное тело в парящем верхнем мире.

Глава 13

Кэсси

Проснувшись на следующее утро, Кэсси обнаружила, что Лука уже не спит и, кажется, только и ждет, когда она пошевелится. Ей не требовалось смотреть на него, чтобы знать, какие отметки остались на его темно-коричневой коже и какие тени притаились в теплых глазах. Кэсси догадалась обо всем этом, вслушиваясь в его дыхание, не медленное и ровное, но быстрое и прерывистое, как предвестник момента, который они слишком долго оттягивали и который наконец настал.

Кэсси заморгала, распахнула веки и тут же встретилась взглядом с Лукой. Он в

е еще лежал на животе, вытянув одно серое крыло и укрывая ее им, как одеялом, сохраняя тепло ее тела и не подпуская к ней яркие лучи утреннего солнца. Ночью Кэсси перевернулась на бок, плотно сложив крылья, чтобы спать лицом к Луке.

Некуда бежать или прятаться.

И тянуть дольше нельзя.

– Ничего не нужно говорить, Лука, – пробормотала она.

– Кэсси… – Ее имя он произнес так, будто оно причиняло ему невыносимую боль, и замолчал, не зная, что еще добавить.

– Все хорошо, – утешительным тоном отозвалась она, выдавив из себя слабую улыбку. – Я в порядке, правда. Мы оба знали, что этот день настанет. Так и случилось.

Она пожала плечами.

Выражение лица Луки смягчилось. Кэсси всегда ценила его заботу и предупредительность. Он думает, что она пытается казаться сильной ради него, храбрится. Возможно, в какой-то степени так и есть. А возможно, она с самого начала отдавала себе отчет в том, что просто использует его, так же, как и он ее.

– Не будь я тем, кто я есть… – сдавленно проговорил он.

– Я знаю, – кивнула в ответ Кэсси.

– Если бы был какой-нибудь способ…

– Я знаю.

– Мне кажется, я лю…

Кэсси прижала пальцы к его губам, не дав договорить.

– Не нужно.

Он сглотнул и замолчал, явно обиженный. Но Кэсси не могла позволить ему произнести эти слова вслух, даже если от этого юноша почувствует себя лучше. Потому что их нельзя будет забрать назад, а она знала, что не сможет сделать ответного признания.

Кэсси по-своему любила Луку – ей нравились его сила и сердечность, привязанность к сестре, обеспокоенность судьбой своего народа, его честность и преданность, его статус, наконец. Но ее не влекло к нему.

Нет.

Это влечение, вспыхнувшее, точно искра, возникло потому лишь, что Лука напоминал Кэсси другого человека. Того, кто жил в нижнем мире и которого она видела лишь во сне. Они оба прирожденные лидеры. С обоими она вместе росла, наблюдала, как они меняются со временем, превращаясь из озорных и шаловливых мальчишек в мужчин долга и действия. Но только Луки она могла касаться физически.

Это недостаточно веская причина, чтобы красть его первое признание в любви у девушки, которая станет его парой и королевой, матерью его детей, его будущим. Кэсси хотела остаться временным увлечением, при воспоминании о котором на губах появляется ностальгическая, а не сожалеющая улыбка.

Именно поэтому она зажала ему рот рукой и сказала:

– Тебе пора идти, пока сюда не явилась твоя сестра.

Тяжело вздохнув, он подобрал крылья и сел на постели, понимая невысказанное значение ее слов. Посмотрев на Кэсси через плечо и немного помолчав, он спросил:

– Что ей здесь делать в такую рань?

Кэсси выгнула бровь.

– Ты в самом деле хочешь знать?

Лука видимо расслабился и даже чуть слышно хохотнул.

– Нет, вообще-то не хочу. – Потом разом посерьезнел и добавил: – Мне странно думать, что через несколько дней сестра станет чьей-то еще головной болью, а мне больше не нужно будет беспокоиться о ней.

Уголки губ Кэсси изогнулись в полуусмешке.

– Куда только свободное время будешь девать?

Лука раскрыл крылья и игриво толкнул ее.

– Ну, раз уж ты об этом заговорила, сама-то что станешь делать?

В его вопросе проскользнула нотка беспомощности. Уедет ли она из дворца? Подыщет ли себе пару и заживет новой жизнью? Забудет ли его?

«Ох, милый Лука, я тебя не заслуживаю», – подумала Кэсси, с трудом сдерживая тяжелый вздох. И он, и его сестра слишком доверчивые, слишком наивные. Кэсси из другого теста, и практически все ее поступки направлены на достижение определенной цели.

– Вообще-то я думала поехать с Лианой, – проговорила она робко, будто не вполне уверенная, как он отреагирует. В действительности эта схема была запущена давным-давно. Сова в городе голубей? Сирота? А теперь еще и бывшая возлюбленная кронпринца, который вот-вот должен обручиться? В Доме Мира для нее больше нет места. Для нее вообще нигде нет места, кроме как подле Лианы – как она и планировала. – Если, конечно, она и ее пара не будут возражать.

– Если она?.. – Лука покачал головой. В его глазах отразилась радость и едва заметное облегчение, возможно, от осознания, что Кэсси уедет и он сумеет ее забыть – «с глаз долой, из сердца вон», – а возможно, просто потому, что она будет счастлива. – Разумеется, Ана не станет возражать. Это великолепная идея, если только тебе самой она тоже нравится. Ты с ней говорила?

Кэсси отрицательно покачала головой.

– Жду подходящего момента.

Лука переплел пальцы с пальцами Кэсси и сжал ладонь, после чего отпустил руку девушки.

– Поверь мне, ей и в голову не придет тебе отказать. Она любит тебя.

«И я тебя тоже люблю».

Невысказанное признание повисло между ними, хотя Луке очень хотелось сделать его вслух. Кэсси потупилась, стала смотреть на пол, кровать, стену – куда угодно, только не на него. Понаблюдав за ней несколько секунд, Лука встал и молча вышел из ком- наты.

Кэсси откинулась на подушку, раскрыла свои черно-белые крылья, позволив им свободно упасть на пол

силы внезапно покинули ее, с губ сорвался низкий стон.

Временами она ненавидела свою жизнь и выбор, который пришлось сделать. Но на кону куда большая угроза, о которой в верхнем мире никто и не подозревает. Больше, чем бог огня, которого все так страшатся. Больше, чем можно вообразить. Ей нужно исполнять свою роль, чтобы не допустить катастрофы, как бы трудно ни приходилось, потому что, насколько ей известно, она единственная, кто может это сделать.

– О, Кэсси? Моя драгоценнейшая лучшая подруга в целом мире?

Она не знала, сколько времени пролежала, не шевелясь, изнуренная и измотанная. Но щебечущий звук голоса Лианы придал ей сил, хотя знать ей об этом вовсе не обязательно.

Вместо этого она притворилась недовольной и проворчала:

– Ты уже здесь?

Жизнерадостная по своему обыкновению, Лиана запрыгнула на кровать, отчего Кэсси закачалась вместе с матрасом.

– Как видишь. Пора вставать, у нас сегодня важный день.

Кэсси не сдержала усмешки. Радость лучшей подруги оказалась заразительной. Оставаясь с ней, она могла позволить себе жить настоящим моментом, забывая о роли, которую нужно играть.

– Дай угадаю? – нараспев произнесла Кэсси, глядя на склонившуюся над ней Лиану, губы которой широко улыбались, а зеленые глаза сверкали, как драгоценные камни. – Важность дня заключается в поимке в твои сети бедного, ничего не подозревающего принца-ворона, надеющегося, что загадочная спасительница явится врачевать его болезненные раны?

– Все верно, подруга, все верно!

Глава 14

Рэйф

Рэйф не знал, сколь долго ему пришлось ждать возвращения девушки. Лежа в обступившем со всех сторон мраке, слабо разгоняемом тусклыми отблесками костра, он потерял чувство времени, то проваливаясь в сон, то снова возвращаясь в реальность от приступов боли. Он использовал остатки энергии, чтобы хотя бы частично залечить свои раны, но его магия почти ему не подчинялась. Девушка ворвалась, подобно урагану, всколыхнув тишину своей потрескивающей энергией, осязаемой и всепоглощающей.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила она, влетая в круг света костра, хлопая крыльями и поднимая в воздух угольки и золу, рассыпающиеся в темноте сверкающими звездами. – Прости, что не могла прийти раньше. Ну, сам понимаешь. В общем, я принесла тебе еще еды и воды, а также дров, хоть ты сравнительно скоро отсюда выберешься, но все же… Вау! – Посмотрев ему в лицо, она резко замолчала, открыв рот от удивления. Спохватившись, она быстро его закрыла и улыбнулась, пытаясь собраться с мыслями. – Ты выглядишь… чистым.

Рэйф довольно усмехнулся.

– Немного воды и мочалка могут творить чудеса.

– Да уж! – Она закашлялась, прочищая горло и продолжая всматриваться ему в лицо, стараясь запомнить все вплоть до мельчайших подробностей.

«Отчего она выглядит такой взбудораженной? Такой энергичной?»

Что-то расчетливое, даже шаловливое сверкало в ее зеленых глазах, взгляд которых он никак не мог выбросить из головы.

И ему это совсем не нравилось.

Ни капельки.

– Есть хочешь? – спросила девушка.

– Нет, благодарю. Я не голоден.

– А пить?

– Тоже нет.

– Может, разворошить огонь посильнее?

– Мне не холодно.

– Как насчет…

– Прекрати, – перебил Рэйф, быстро теряя терпение, которого у него и так было немного. – Давай поскорее приступим к исцелению.

Он услышал, как девушка негромко прицокнула языком, будто обдумывая его просьбу.

Она приподняла и развела в стороны свои белые крылья, стараясь сохранять нейтральное выражение лица.

– Да, конечно. Давай приступим к исцелению. Сними рубашку и повернись.

Рэйф нахмурился.

– Зачем это мне снимать рубашку? – Хоть от огня и было тепло, он, тем не менее, ощущал покусывание холодного воздуха через многие слои одежды. – Тогда на мосту ты и без этого неплохо справлялась.

– На мосту, – сердито возразила она, явно не привыкшая к тому, что ей задают вопросы, – ты находился на грани жизни и смерти, и у меня не было времени. Однако, если я буду видеть, что делаю, то смогу исцелить тебя скорее и качественнее. – Рэйф собрался возразить, но девушка не дала ему возможности высказаться. – Ты же хочешь снова летать, не правда ли?

Рэйф закрыл рот.

Девушка сидела в выжидающей позе, демонстративно изогнув бровь, как человек, привыкший всегда добиваться своего. К несчастью для Рэйфа, он не мог ей перечить, так как всецело пребывал в ее власти. Вздохнув, он распустил завязки меховой накидки, которую она ему дала, потом очередь дошла до пуговиц на куртке и запонок на рукавах. Он снимал с себя одежду предмет за предметом, а девушка молча наблюдала за его действиями, чем сильно смущала. Воздух загустел, будто от сильного жара. У Рэйфа участился пульс, пальцы стали неловкими и пару раз соскользнули с металлических застежек. Стянув рубашку с крылатых плеч, Рэйф почти обрадовался прикосновению прохладного воздуха к коже и резко вздохнул. Девушка негромко ахнула, и Рэйф повернулся в ней. Она смотрела на его живот, постепенно спускаясь взглядом ниже.

Рэйф откашлялся, и он

подняла голову.

– Начнем?.. – произнес он и расправил плечи, преодолевая мучительную боль в суставах.

Девушка подпрыгнула, будто пружина.

– Да, давай. Почему бы тебе не… или я могла бы… или мы… – Она принялась расхаживать взад и вперед, потом остановилась. – Просто развернись немного, спиной к свету, а я сяду вот здесь. Да, так лучше всего.

Повинуясь ее командам, Рэйф передвинулся, вслушиваясь в шелест ее одежды и перьев, когда она заходила ему за спину. Рэйф смотрел на отблески пламени на каменной стене, танцующее оранжевое сияние, от которого острые грани камней казались мягче. Мир за пределами их круга света был погружен во тьму, словно они существовали в своей крошечной отдельной вселенной.

Он вздрогнул, когда девушка легонько коснулась пальцами его кожи.

– Ой, прости. У меня руки слишком холодные, да? – спросила она. Голос ее прозвучал выше и резче, чем прежде.

– Нет-нет. – Сердцебиение Рэйфа стало таким громким, что он испугался, как бы девушка тоже его не услышала. Но она ничего не сказала.

И он тоже, когда Лиана снова прижала ладони к его лопаткам. Теплые и мягкие прикосновения заставляли кожу покалывать. Он выпрямился. Его мышцы напряглись под ее шелковистыми пальцами, скользящими к центру его спины, ощупывая, постепенно поднимаясь вверх. Рэйф стиснул зубы, когда девушка дотронулась до основания его крыльев и нежно провела руками по перьям и сломанным костям, усмиряя боль, успокаивая ее.

Рэйфа жгло огнем, будто в вены залили расплавленную жидкость, которая циркулировала теперь в его крови, возбуждая тело. Он удивился, что не дымится.

Мир погрузился в безмолвие – слышно было лишь потрескивание огня и мелодичное дыхание девушки. Рэйф всецело сосредоточился на ее прикосновениях и ощущениях, которые они рождали. Даже боль его больше не отвлекала. Они незнакомцы, совершенные незнакомцы, однако нынешнее мгновение оказалось для него самым интимным из всех, какие доводилось переживать в жизни. Нужно прекратить это, прежде чем сойдет с ума.

– Как тебя зовут? – неожиданно спросил он, слишком громко, чтобы вопрос показался будничным.

С ее губ сорвался смешок – самый сладостный звук на свете.

– Я бы предпочла, чтобы это стало для тебя сюрпризом.

Он попытался развернуться.

– Сюрпризом?

– Не двигайся, – велела она, крепко сжимая ему плечи. Одним пальцем девушка нарисовала круг у него на спине, потом еще один – две пересекающиеся окружности – и стала обводить их снова и снова. – Скажи, ты рад предстоящему обручению?

Рэйф закашлялся от неожиданности, и девушка отдернула руки.

– Прости, – быстро произнес он, не желая отпугнуть ее. – Прости, я не хотел… Я, скажем так, почти об этом и не думал.

– Почти не думал? – пораженно повторила она. – Брачный турнир ведь на носу! Мои сверстники ни о чем другом и говорить-то не могут.

«Ох, да, я же вроде как Ксандер, – спохватился Рэйф. – Кронпринц, которого скоро выставят на брачный аукцион в надежде поймать самую лучшую претендентку. На самом деле хоть какую-нибудь претендентку».

«Я не Рэйф».

«Не бастард, с которым ни одна девушка-ворон не пожелает связать свою жизнь».

– Я полагаюсь на волю богов, – невнятно пробормотал он в ответ.

– Неужели никакой принцессы на примете? – не сдавалась она. В ее голосе сквозили нотки веселья. – Говорят, что моя принцесса – само очарование, хотя лично я с ней и не знакома. Слышала, однако, что она умна, но, возможно, немножко бесшабашна.

Рэйф фыркнул, не в силах сдержаться.

– Ну конечно, так голубка ворона и выберет.

– Хм-м-м, – протянула она. – Случались и более странные вещи.

– Но чтобы меня выбрала избалованная принцесса из дома самого Аэтиоса?

Рэйф покачала головой, пытаясь представить эту особу рядом с Ксандером. Она же будет зациклена на самой себе. Слишком эгоистичная, она не сумеет вписаться в жизнь воронов. Привыкшая задирать нос, не соизволит разобраться в том, как все устроено в Доме Шепота. И, самое ужасное, она никогда не сможет понять Ксандера. Дом Мира слишком идеален, слишком добродетелен. Какой бы она ни была бесшабашной, принцесса-голубка останется голубкой. Она никогда не одобрит подмены, которую они с братом затеяли.

– Не представляю себе такую пару, – признался он.

Девушка больно ущипнула его, заставив подпрыгнуть от неожиданности.

– Ой!

– Ах, прости, я сплоховала, – небрежно прокомментировала она, явно без сожаления. – Давай поговорим о чем-нибудь другом. Может, расскажешь мне о своем доме?

– О замке или о людях?

– Обо всем, – почти мечтательно выдохнула она. – Мне все интересно.

– Все? – рассмеялся он. – На это потребуется много времени.

– Я никуда не тороплюсь, – прошептала она в ответ. Рэйф почувствовал некий тайный смысл, заключенный в ее словах, но не смог понять, какой именно, что вызвало мурашки на коже.

А возможно, ему просто стало холодно.

Да, определенно тому виной холод. Костерок еле тлеет, почти не давая тепла.

Как и ее магия.

И ее руки.

И ее прикосновения.

– Ну, мне и рассказывать-т

почти нечего, – начал он. – Сердце Дома Шепота называется Пилаеон, но мы зовем его городом духов, потому что… это я тебе попозже объясню. Город располагается в долине между двумя горными цепями, и через самый его центр протекает река. Она впадает в ров, опоясывающий замок, и каскадом струится вниз, устремляясь в воздушное ничто. Реку питает огромный водопад, находящийся на широком утесе в противоположном конце долины. Его мы зовем Вратами Таетаноса, поскольку он похож на вход в другой мир, особенно ночью, когда вода сияет в свете луны. У нас бытует поверье, что потерянные души прибывают в Пилаеон в стремлении обрести покой, и мы проводим их через город к реке, которая, в свою очередь, сопровождает их прямиком к нашему богу. Ну а уж что он с ними делает, никому не известно.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

1

Шканцы, или квартердек – помост либо палуба в кормовой части парусного корабля, на один уровень выше шкафута, где обычно находился капитан.

2

Сиалия, или лазурная птица, – род птиц семейства дроздовых отряда воробьинообразных. В оперении преобладает синий цвет.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить