Революция
Меган ДеВос

Анархия #3
У Грейс Кук больше нет отца. Родной брат превратился в злейшего врага. Став диктатором Грейстоуна, он с маниакальным упорством бросает население лагеря в атаки на соседей. Потери его не волнуют, абсурдность войны – тоже. Главное – захватить и разграбить чужой лагерь, чтобы хоть ненадолго продлить существование своего.

В Блэкуинге на исходе продовольствие и другие ресурсы. Лагерь живет в постоянном напряжении. Хейден Абрахам, лидер, мучительно ищет выход. Перепробованы все варианты, кроме последнего, самого радикального: ликвидировать источник бед. Грейс решает убить брата своими руками – чтобы потом не возненавидеть другого исполнителя…

Впервые на русском!

Меган ДеВос

Революция

Посвящаю моим дорогим друзьям и родным, любившим меня с самого начала

©?И. Б. Иванов, перевод, 2020

©?Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020

Издательство АЗБУКА®

Глава 1. Начало

ГРЕЙС

Вокруг стремительно нарастал хаос. Его сопровождали отвратительные звуки войны, сотрясавшие воздух: выстрелы, взрывы, крики боли и страха. Соседняя постройка вовсю полыхала. Зрелище это обладало странной притягательностью; огненное дыхание опаляло мне кожу, и мысли как будто тоже плавились. Война неслась по лагерю, с одинаковой силой подминая под себя хижины и людей, а я мучительно соображала, как действовать дальше.

Мною овладела странная мешанина чувств. Я одновременно испытывала ужас, возбуждение и мучительное беспокойство, которое стало еще сильнее, когда рядом вдруг мелькнула чья-то тень. Стоило чуть повернуть голову, и я сразу узнала этого человека. Через мгновение мы столкнулись. У меня перехватило дыхание. В последний раз мы виделись несколько дней назад, и я не испытывала желания увидеть его снова. Особенно сейчас, когда он сбил меня с ног и опрокинул на землю.

Это был мой старший брат Джоуна. Последний мой родственник, оставшийся в живых.

– Грязная предательница! – сердито прошипел он, стараясь придавить меня к земле.

Джоуна хватал меня за руки. Я сопротивлялась, колотя его в грудь и пытаясь отбросить. Преимущество было не на моей стороне: брат придавливал меня сверху своим весом, намного превосходившим мой собственный. Но я продолжала сопротивляться, молотя ногами по воздуху. Увы, сколько я ни брыкалась, вырваться из его хватки не могла.

– Отвали от меня! – в тон ему потребовала я.

Черт бы побрал моего братца! Не зная, как справиться со мной, он схватил меня за плечи, приподнял и тут же снова швырнул на землю. От удара у меня перехватило дыхание. Наконец мне удалось высвободить кулак и ударить Джоуну в челюсть. Удар получился не слишком сильным и дал мне лишь передышку.

– Ты предала нас! – злобно крикнул брат, сверкая выпученными глазами.

Нет, Джоуна вовсе не забыл, что перед ним – родная сестра. Он вполне осознанно намеревался жестоко расправиться со мной.

– Я никого не предавала! – крикнула я в ответ.

Вранье. Я их предала.

Эти мысли мгновенно пронеслись у меня в голове, пока я извивалась, отбиваясь от Джоуны. Он крепко сдавил мне запястья, стремясь пригвоздить их к земле. Если бы не мои ерзанья, у него бы это получилось.

А потом мне стало по-настоящему страшно. Джоуна потянулся за ножом на поясе. На длинном остром лезвии плясали отсветы пожара. Мы оба тяжело дышали. Я упиралась ему в грудь, пытаясь хоть немного сдвинуть, однако брат был слишком силен.

– Джоуна, не смей…

– Ты выбрала их сторону, Грейс. Теперь ты умрешь вместе с ними.

– Нет…

Я могла лишь засопеть от отчаяния и досады. Поединок с братом отнял у меня все силы. Руки дрожали от безуспешных попыток оттолкнуть его, а лезвие ножа неумолимо приближалось. Со лба Джоуны на меня капал пот. Мы оба скрежетали зубами.

Вот так.

Родной брат намеревался меня убить.

Острие ножа прорвало на мне рубашку и уперлось в кожу. И вдруг я вспомнила, как однажды со мной было нечто подобное, хоть и в других обстоятельствах. Перед мысленным взором мелькнуло лицо Хейдена. Но тот поединок был дружеским. Хейден не сражался со мной, а просто поддразнивал. Тогда он сбросил меня простым движением бедер.

Не мешкая, я собрала все силы, какие еще оставались. Джоуна целиком сосредоточился на том, как бы поточнее ударить ножом сестру, и на какое-то время упустил из виду мои ноги. Используя их как рычаг, я толкнула его изо всех сил. Прием сработал, и я вывернулась из хватки.

– Ах ты, мелкая… – заверещал Джоуна, пытаясь встать.

Я оказалась на ногах раньше. Не раздумывая, глотнула воздуха, отвела ногу и что есть силы тяжелым носком сапога ударила брата в челюсть. Его опрокинуло на бок – Джоуна потерял сознание, но, судя по вздымающейся и опускающейся груди, был жив.

– Придурок, – пробормотала я и, не удержавшись, угостила его еще одним ударом – сапогом в ребра.

По законам войны мне надо было прикончить Джоуну его же ножом, но я не смогла. Не поднималась у меня рука на родного брата.

Зато я разоружила ег

, забрав нож и два пистолета за поясом. Я шумно и тяжело дышала, уставшая, но полная решимости найти Хейдена. Руки с привычной быстротой затолкнули в каждый пистолет по обойме. Обе вошли с негромким щелчком. Один пистолет я оставила в руке, второй сунула себе за пояс. Левая рука сжимала нож.

В последний раз презрительно взглянув на бесчувственного брата, я помчалась в гущу хаоса. Огнем охватывало все больше и больше построек. Дорожку перегораживали тела первых жертв. Я не останавливалась и не всматривалась в лица, боясь узнать кого-то из своих новых друзей.

Куда ни глянь – везде мелькали тени. Друзья или враги – этого было не разобрать. Выстрелы хлопали почти беспрерывно, не позволяя определить направление стрельбы, а тем более кто в кого стрелял.

Ноги несли меня дальше. Во всем этом кошмаре я выискивала единственное лицо – Хейдена. Краешком глаза я увидела две столкнувшиеся тени. Замелькали кулаки, потом раздался характерный чавкающий звук, с которым нож вонзается в тело. Одна тень замерла на земле. Вторая выпрямилась и умчалась в темноту.

– Хейден! – уже не сдерживаясь, кричала я.

Я должна его найти, пока сердце не выпрыгнуло наружу.

– Хейден!

Охваченная паникой, я неслась к самому крупному из лагерных пожаров. Если где и искать Хейдена – так в самой гуще сражений. Мне оставалось завернуть за угол, когда между хижинами я увидела еще две тени.

Первой из прохода выскочила совсем маленькая тень и понеслась наутек. Причину спешного бегства я поняла буквально сразу. За первой тенью гналась вторая – намного крупнее и страшнее. Вторая тень неумолимо настигала первую и уже собиралась на нее прыгнуть, когда обе тени попали в полосу отсветов пожара. Я увидела лица и оторопела от ужаса.

Джетт.

Второго я знала в лицо, но не по имени. Это был человек из Грейстоуна, мужчина тридцати с небольшим. Глаза его кровожадно сверкали. Он гнался за Джеттом, как за опасным противником, равным ему по силе.

Налетчик уже подпрыгнул, готовый опрокинуть Джетта на землю. В этот момент я прицелилась и не мешкая выстрелила. Тело налетчика дернулось вбок, словно кто-то потянул за невидимую веревку. Пуля угодила ему в череп. Инерция движения опрокинула налетчика прямо на Джетта, и мальчишка оказался придавлен телом.

Очутившись под трупом, Джетт отчаянно завопил и завертелся ужом, пытаясь выбраться. Паника Джетта лишь усилилась, когда его испуганный взгляд упал на погасшие глаза убитого.

– Джетт! – крикнула я, бросаясь ему на выручку.

Джетт извивался всем телом, но выбраться не мог. Подбежав, я приподняла труп, и Джетт выполз из-под него. Тело налетчика глухо ударилось о землю. Джетт встал на дрожащие ноги. Его щеки были мокрыми от слез. Я едва успела выпрямиться, как мальчишка бросился мне на грудь, крепко обнял и заревел во весь голос, не стесняясь.

– Ты вообще носа не должен был высовывать, – выдавила я.

В моем детстве ничего подобного не происходило. Война между лагерями была новым и чудовищным явлением. Я даже не хотела задумываться о том, как увиденное подействует на наивного Джетта. По сравнению с Хейденом и мною его детство было более «детским», что ли.

Джетт молча всхлипывал, продолжая крепко меня обнимать. Мне очень хотелось успокоить мальчишку, но я не могла. Я теряла драгоценное время. Каждая секунда без Хейдена усиливала мою тревогу. Я озиралась по сторонам, высматривая врагов или союзников, которым требовалась помощь. Но сейчас вокруг нас не было никого.

– Джетт, здесь оставаться нельзя, – сказала я. – Идем со мной.

Нетерпение и тревога подхлестывали меня. Я высвободилась из объятий Джетта, засунула нож в карман, после чего взяла дрожащего мальчишку за руку. Еще раз оглянувшись, я потащила его вглубь лагеря.

Вскоре я заметила несколько хижин. Чуть ли не волоком я тащила оцепеневшего, всхлипывающего Джетта, продолжая высматривать опасность, но вокруг было тихо. Мы подошли к двери, и я толкнула ее плечом. Дверь открылась.

Изнутри донесся испуганный писк. Темень внутри не позволяла понять, откуда он исходит.

– Пожалуйста, не убивайте нас, – послышался из угла детский голосок.

Я прищурилась и вскоре рассмотрела в углу двух девчонок, крепко прижавшихся друг к другу. Раньше я их не видела. Вряд ли грейстоунцы дошли до такого безумия, чтобы потащить с собой и детей. Значит, местные, прячущиеся от взрослых ужасов.

– Я вас не трону, – как можно спокойнее ответила я. – Мы свои.

Младшей, таращившей на меня испуганные глаза, было года четыре, может, пять. Старшей я бы дала лет девять или десять. Страх на ее лице сменился удивлением, когда рядом со мной девчонка увидела Джетта. Плакать он перестал, однако по его щекам и сейчас еще катились слезы.

– Джетт? – удивленно спросила старшая.

– Привет, Рейни, – буркнул он, тоже удивленный этой встречей.

– Джетт, тебе знакомы эти девочки? – торопливо спросила я, ощущая потребность поскорее возобновить поиски Хейдена.

– Да.

– Джетт, ты ведь смелый парень? – задала я новый вопрос, опускаясь на корточки и глядя е

у прямо в глаза.

– Ну да, – запинаясь, ответил он. – Я… смелый.

– Я тоже так думаю. А потому слушай меня внимательно.

Джетт решительно кивнул. Испуг на лице сменился решимостью.

– Ты останешься с девочками и будешь их охранять. Понял? Никуда не уходить, пока все не кончится. Если сюда зайдет кто-то, кого ты не знаешь, сразу стреляй.

Глаза мальчишки округлились. Он шумно сглотнул. Я понимала, что теряю время, и от этого нервничала еще сильнее.

– Сможешь?

– Да, – напряженно ответил Джетт. Он втянул в себя воздух, кивнул и добавил: – Да, Грейс. Я смогу.

– Я в этом не сомневалась, – ответила я, натянуто улыбнувшись. – Вот тебе пистолет. Помнишь, как надо смотреть, когда целишься? Если цель движется – двумя глазами. Если неподвижна – одним.

– Помню.

– Мне надо идти. Я рассчитываю на тебя. Когда весь этот кошмар прекратится, кто-нибудь вас разыщет. А пока, Джетт, оберегай девчонок.

– Обязательно, Грейс, – твердо ответил он и выпятил свою цыплячью грудь, стараясь выглядеть посмелее. – Ты не сомневайся.

Я гордилась этим замечательным мальчишкой. Кивнув Джетту, я поспешила к выходу. У самой двери меня настиг его вопрос:

– Грейс, ты ведь найдешь Хейдена?

– Да, Джетт. Найду, – пообещала я и выскользнула за дверь.

Уже закрывая дверь, я услышала его негромкий голос:

– Нечего хныкать. Я с вами, и у меня пистолет.

От слов Джетта у меня свело живот. Я закрыла дверь и снова помчалась искать Хейдена. При мне оставался нож и пистолет с одной обоймой. Я неслась, поддевая землю носками ботинок.

А вокруг шел бой. Мелькали кулаки, рассекали воздух ножи, раздавались пистолетные выстрелы и падали люди. Столько тел. Пробегая по лагерю, я не пыталась их считать. К горлу подступала тошнота. Я старалась не замечать ее и не думать о том, сколько еще жизней оборвется за эти секунды.

Вот и последний угол… Как бы мысленно я себя ни готовила, увиденное свело на нет всю мою подготовку. Поединки, пожары, убитые и весь общий хаос не могли затмить самого жуткого зрелища. Восьмиэтажная башня – гордость Блэкуинга – горела, подожженная снизу.

Сердце сжалось от страха. Из больницы Хейден отправился не куда-нибудь, а на башню. Густой удушливый дым, наполнивший вечерний воздух, не давал ничего разглядеть. С ножом и пистолетом в руках я бросилась дальше, страшась и одновременно надеясь найти Хейдена.

Слева что-то мелькнуло. Мне наперерез бросился человек с ножом, но ударить не успел. Его сбил с ног другой человек.

– Руки коротки! – крикнул знакомый голос.

Я повернулась к сцепившейся паре и невольно поежилась, увидев Кита. Он придавил собой налетчика из Грейстоуна. Я не успела испугаться за исход поединка. Кит нанес два сильных удара по физиономии грейстоунца, а затем перерезал тому глотку. Хлынула ярко-красная кровь.

Да, Кит убил его.

– Чего ждешь? – закричал Кит, увидев мои вытаращенные глаза. – Помоги ему!

Рука Кита взметнулась вверх, указав на башню. Через мгновение его уже не было. Бросив безжизненное тело налетчика, он побежал навстречу другим врагам.

Сквозь дым я видела лишь тень, двигавшуюся несколькими этажами выше. Кто-то спускался с верхних этажей башни, сгорбившись и таща что-то за собой. От пламени его отделяла еще пара этажей. Изгиб спины и копна волос не оставляли сомнений – это Хейден.

Дым мешал разглядеть, какой груз он тащит. Ясно было одно: чем ниже он спускается, тем больше приближается к огненному аду.

– Хейден! – позвала я.

Но он меня не слышал, продолжая тащить свою ношу вниз по ступеням. Мое сердце неистово заколотилось. Не удержавшись, я закричала. Я боялась не за себя. За Хейдена. Как он собирается спускаться?

– Хейден!

Он обернулся на мой голос, прильнул к перилам, щурясь и пытаясь разглядеть меня. Только сейчас я заметила, что его рубашка задрана к самому носу. Этим он пытался хотя бы немного защититься от удушливого дыма.

– Грейс! – удивленно крикнул он. – Немедленно уходи отсюда!

– Нет! – заорала я.

Что он застрял? С каждой секундой пламя поднималось все выше.

– Прыгай, пока огонь до тебя не добрался!

И вообще, почему он не прыгнул раньше?

К моему неописуемому ужасу, Хейден отошел от перил, целиком скрывшись из виду. Но до меня долетел его голос:

– Не могу.

Гул пламени и звуки боя заглушали его слова. Перестрелка постепенно сменилась поединками врукопашную, но крики еще раздавались. Кое-где вспыхивали новые пожары.

– Почему не можешь? – спросила я, топнув ногой от отчаяния.

Он молчал, отчего мне делалось все более жутко.

– Хейден!

Я внимательно оглядела землю вокруг башни, пытаясь найти хоть что-то более или менее мягкое. Ничего, кроме земли, нескольких пучков травы и… мертвого тела. Сверху послышалось натужное сопение, затем что-то шумно упало. Я снова увидела Хейдена. У меня отлегло от сердца.

Я вдруг поняла, что замедляло его спуск. Он волок за собой два тяжелых мешка.

Нет, то были не мешки. Тела.

Чьи именно – я не видела, но насчет одного у меня имелось стойкое подозрение. Если Хе

ден рисковал жизнью, вытаскивая сверху это никчемное существо, я потом ему выскажу все. Барроу не заслуживал права жить.

– Хейден, брось их! Прыгай сейчас, иначе будет поздно!

Холодные, бессердечные слова. Ну и пусть. Плевать мне на человеколюбие. Моей главной заботой сейчас было вызволить Хейдена с горящей башни. Живым.

– Нет, – сердито возразил он.

Чувствовалось, он и сам растерян. Сейчас он находился на третьем этаже башни, а пламя уже полыхало на втором. Перегнувшись через перила, он, весь закопченный от дыма, оглядывал пространство вокруг башни. Футболка куда-то делась, он остался полуголым. Кашляя и щуря глаза, Хейден продолжал искать, куда прыгнуть.

– Грейс, видишь тот тюк сена? – крикнул он, указывая в проход между ближайшими хижинами.

Я быстро повернулась туда, присмотрелась.

– Да, вижу.

Уловив замысел Хейдена, я понеслась к сену. На дороге валялся труп. Я перепрыгнула его, даже не взглянув, кто это. Тюк был высотой почти с меня, но, к счастью, круглый, хоть и чертовски тяжелый. Навалившись плечом, я попыталась подкатить его к башне.

Я давила, зарываясь носками ботинок в землю, но тюк не двигался с места. Я даже завопила от отчаяния. Уж не знаю как, но мне удалось сдвинуть тюк, нарушить его равновесие, и он покатился. Я продолжала подталкивать его плечом, направляя к башне.

И вдруг тюк замер, наткнувшись на преграду. «Тело», – догадалась я и тут же прогнала эту мысль. Так и есть. Когда тюк миновал преграду, я увидела распластанный труп. Стараясь не наступить на него, я продолжала лавировать, пока сено не оказалось возле башни.

Воздух был жарким от языков пламени. Вытащив нож, я перерезала обвязку тюка, и тот мигом рассыпался на груду сухой травы, стебельков и прутиков. Я лихорадочно растаскивала их в разные стороны, стремясь сделать сенную подушку пошире. Сочтя ее достаточной, я отскочила и вопросительно посмотрела на Хейдена.

К счастью, он все это время следил за моими действиями, но, когда подушка была готова, вновь скрылся в дыму. Потянулись мучительные секунды, и каждая острой ледышкой ударяла мне в сердце. Невзирая на жару вокруг, меня бил озноб. Наконец через перила перевесилась чья-то обмякшая рука. Я услышала кряхтение Хейдена. Вслед за рукой появились нога и туловище. Напрягшись, Хейден приподнял свою ношу и приготовился столкнуть.

– Грейс, едва она упадет, оттащи ее подальше от башни, – крикнул Хейден.

– Поняла!

Хейден еще напрягся и толкнул бездыханное тело через перила, предварительно убедившись, что спасенная им женщина не упадет в огонь. Я оторопело смотрела, как она падает, – почему-то падение казалось очень медленным. Светлые волосы вились на ветру. Конечно, замедленное падение было иллюзией. Не прошло и секунды, как тело с глухим стуком упало в сено. Я отпрянула, но тут же бросилась к ней.

Схватив женщину за руки, я наконец-то увидела, что это Мейзи. Ее глаза оставались закрытыми. Все лицо и руки были в пятнах копоти, но она дышала.

Я поспешила оттащить ее в траву и тотчас вернулась к башне.

– Хейден, поторопись! – крикнула я, подпрыгивая на месте.

Никто не обращал на меня внимания. Защитники и враги были целиком поглощены поединками.

Второе тело упало без предупреждения, и стук от его падения был намного громче. Я поморщилась, узнав в спасенном Барроу. Он подавал все признаки жизни, которую Хейдену не стоило спасать. Преодолев отвращение, я схватила Барроу за ноги и с натугой поволокла прочь от башни. Мне удалось дотащить его до Мейзи. Там я бесцеремонно отпустила его ноги и помчалась обратно.

– Хейден, не задерживайся, – беспокойно шептала я.

Я смотрела, как он осторожно перелезает через перила, и у меня от напряжения дрожали руки. Хейден безостановочно кашлял. Все это время он был вынужден дышать едким дымом. Вдруг его глаза закрылись и он качнулся вперед. Я заорала от страха, но он тут же выпрямился.

Дым снизу поднимался сплошной стеной, и я боялась, что Хейден вот-вот потеряет сознание.

– Прыгай, Хейден! Прыгай!

Он снова закрыл глаза и хрипло кашлянул, опасно наклонившись через перила.

– Хейден!

Мои вопли не помогли. Застыв от ужаса, я наблюдала, как сила тяготения взяла свое. Хейден вяло взмахнул руками и рухнул вниз. Ветер откинул ему волосы со лба. Туловище дернулось и упало с тяжелым стуком – спиной вниз. Сенная подстилка в этом месте была тоньше.

– Хейден, – прошептала я, бросившись к нему и едва не споткнувшись.

Он лежал, разбросав руки и неуклюже вывернув ноги. Изо рта вытекала тонкая струйка крови и тянулась по шее.

– Хейден, очнись, – умоляла я. – Пожалуйста, очнись.

На глаза наворачивались слезы, но я их отгоняла.

– Прошу тебя, очнись…

Он не отвечал. Я склонилась над ним, не зная, как быть дальше. Вспомнила: надо проверить пульс – и подушечками двух пальцев прикоснулась к горячей, покрытой копотью коже на его шее. Пульса не было. Я пережила мгновение страха, инстинктивно догадавшись их сместить. Пальцы ощутили слабое подрагивание.

Хейден был жив.

Только тогда я за

етила, что он дышит. От радости я сама едва не лишилась чувств. Он жив. Хейден жив.

Это вернуло меня к действительности. Я вновь ощутила обжигающее дыхание огня. Пламя гудело, пожирая на своем пути все, что способно гореть. Вернулись и звуки. Поблизости свистели пули, кто-то с кем-то бился врукопашную, кто-то издавал душераздирающие предсмертные крики. Все это обступало меня, а рядом лежал обмякший Хейден.

Я оглядывалась по сторонам и везде видела падающих людей. Одна тень убивала другую, и та падала на землю. Невидимая пуля попадала в цель, быстро решая исход поединка и отнимая чью-то жизнь. В нескольких ярдах горел труп, распространяя удушливый запах жженого человеческого мяса.

Повсюду бушевало сражение, подчиняя себе все мои чувства и мысли. Сейчас я могла лишь оберегать Хейдена. Ни на что другое меня не хватало. Я закрыла глаза. Стало темно. Я склонилась над Хейденом, обняла его за шею. Хрупкая защита от одичавших людей, способных лишь рушить и истреблять.

И вдруг… Раздался оглушительный взрыв, пронизавший меня насквозь. Ярчайшая вспышка жгла даже сквозь сомкнутые веки. Я боялась, что от грохота лопнут барабанные перепонки. Потом пахнуло нестерпимым жаром.

Все это случилось в считаные секунды.

Свет… Огонь… Жар… Темнота.

Глава 2. Побоище

ГРЕЙС

Монотонный гул проникал мне в уши. Воздух был нестерпимо жарким, норовя обжечь руки. Жар ощущался сзади, сбоку и даже снизу. Но почему снизу? Я открыла непослушные глаза и заставила себя сесть. Причину этого пекла я поняла сразу: пожары, которые некому тушить.

Потом я увидела Хейдена. Он лежал в той же позе, в какой упал на сено. Глаза у него были закрыты, а из приоткрытых губ вырывалось слабое дыхание. Меня вновь охватила паника. Я торопливо откинула волосы с его лица. Руки не слушались. Я неуклюже погладила его по щекам.

– Хейден, – прошептала я, осторожно стараясь его разбудить.

Подсознательно я отметила наступившую тишину, но не придала этому значения. Главное – заставить Хейдена прийти в сознание. Помнится, еще недавно вокруг слышались крики, хлопали выстрелы, неистово гудело пламя. Сейчас огонь лишь потрескивал. Но даже внезапное изменение обстановки не могло отвлечь меня от Хейдена.

– Хейден, ну пожалуйста… – тихо просила я.

Если бы не звук его дыхания, я бы сошла с ума. Сердце колотилось так, что угрожало лопнуть.

Он кашлянул. У меня от беспокойства свело живот.

– Так, хорошо, – шептала я, наклонившись к нему. – Теперь просыпайся.

Хейден снова кашлянул, громче и надрывнее. Глаза его наконец открылись – его потрясающие зеленые глаза.

– Грейс.

Его голос стал совсем низким и хриплым. Еще бы. Я представляла, сколько дыма ему пришлось проглотить. Но услышав, как он произнес мое имя, я с облегчением рухнула ему на грудь. Я снова и снова твердила его имя. Только сейчас я окончательно убедилась, что он не пострадал.

– Хейден, ты нормально себя чувствуешь?

Он негромко застонал, что я сочла утвердительным ответом, но отреагировал на мои объятия. Его ослабевшая рука легла рядом с моей, слегка коснувшись опаленной ткани рукава. Только сейчас я заметила, что и кожа рук у меня тоже опалена.

– Знал бы, что падать придется… – пробормотал Хейден.

С ним все в порядке! Я чуть не вскрикнула от радости и облегчения. Засмеяться не хватило сил. Я отодвинулась, давая Хейдену встать. Морщась, он приподнялся на локтях. Конечно, у него все болело после падения с третьего этажа на тоненькую сенную подстилку.

– Ну и идиот же ты, – сказала я.

Пожалуй, только он мог рисковать жизнью ради спасения такого ничтожества, как Барроу. Я представила себя на его месте. Бросить Мейзи мне было бы тяжело, а вот Барроу я бы бросила не задумываясь. Он спас обоих. Еще одно зримое подтверждение редкой человечности Хейдена, отличавшей его от всех нас.

– Возможно, – согласился Хейден, поджимая губы.

– Его точно надо было оставить там.

– Возможно, – повторил Хейден.

Я отвела с его лица прядку слипшихся, покрытых сажей волос, потом коснулась рассеченной губы, уже начавшей подсыхать. Хейден пристально смотрел на меня, и огонь его глаз вполне мог соперничать с окружающими пожарами. Мы с Хейденом часто оказывались внутри некоего пузыря, отгораживающего нас от всего мира. Так случилось и сейчас, в минуты наступившего затишья.

– Ты действительно нормально себя чувствуешь? – допытывалась я, всматриваясь в него.

Хейден глубоко вдохнул и сел напротив меня.

– Честное слово, Грейс. Вполне нормально.

Его голос и сейчас был хриплым от дыма. Интересно, как скоро Хейден снова заговорит своим обычным голосом?

Я хотела убедиться, что он говорит правду, но Хейден повернулся к Мейзи и Барроу. Он снова закашлялся, потом с заметным трудом встал. Медленные, скованные движения нагляднее всяких слов доказывали: он все-таки пострадал при падении.

– Хейден!

Он будто не слышал меня. Покрутив плечом и убедившись, что оно не вывихнуто, Хейден двинулся к Мейзи. Я быстро догнала его. Мейзи очнулась. Хейден склонился над

ей, тронул за руку.

– Мейзи, – тихо позвал он.

Она застонала, открыла глаза и вскоре села. Мейзи намного меньше пострадала от дыма, чем Хейден, поскольку быстро потеряла сознание. Хейден, вынужденный тащить двоих, потратил больше усилий и, естественно, наглотался дыма по полной.

– Я жива, – ответила она.

Мейзи терла глаза, окруженные тонкими, похожими на морщинки нитями сажи. Щеки и лоб у нее тоже были в черных пятнах.

Пока Хейден проверял состояние Мейзи, я огляделась. Башня по-прежнему горела. Вместе с ней горели несколько ближайших хижин. Но сражение прекратилось. Я не представляла, какая сила могла его остановить. Вокруг сновали тени, склоняясь над другими тенями, замершими на земле. Недолгое чувство облегчения сменилось у меня ужасом. В ближайшие часы станет ясно, насколько серьезно пострадал Блэкуинг и чьи жизни унесло это жуткое побоище.

Совсем неподалеку кто-то нагнулся над упавшим телом. Хотелось верить, что этот человек только ранен. Досмотреть мне помешал глухой кашель, послышавшийся сзади. Я обернулась. На сене сидел очнувшийся Барроу. При виде его меня обожгло гневом. Я едва удержалась, чтобы не подскочить к нему и не ударить сапогом в нос. Со времени нашей последней встречи он немного похудел. Похоже, вынужденное бездействие на крыше башни сказалось на его когда-то крепких мышцах.

– А ты все еще здесь, – пробурчал он.

– Да, и никуда убегать не собираюсь, – резко бросила я в ответ.

У меня хватало причин ненавидеть этого человека. Его нескрываемое недоверие ко мне. Неоднократные попытки лишить Хейдена власти и самому занять место командира. И конечно же, нападение на меня, когда я возвращалась в Блэкуинг. До смерти хотелось толкнуть его в ближайший костер.

– Грейс, – предостерег меня Хейден.

Он заметил, как я смотрела на Барроу.

– Очнулся? – сказал Хейден моему мучителю. – Давай поднимайся.

Скрестив руки на груди, я сердито смотрела на встающего Барроу. Радовало лишь то, что Мейзи тоже поднялась. Хейден окликнул мужчину, проходившего мимо:

– Фрэнк, иди сюда!

Лицо этого человека было мне знакомо. Несколько раз я видела его несущим караул в разных частях Блэкуинга.

– Отведешь обоих к Докку. Затем найди хижину, где Барроу будет содержаться под охраной. Тебе все понятно?

С утратой башни Хейдену нужно было срочно изыскивать новое место заключения для Барроу. Немногословный Фрэнк кивнул, нарочито поправил ремень висящего на плече дробовика и хмуро поглядел на Барроу.

– Хейден, спасибо тебе за все, – смущенно улыбаясь, сказала Мейзи.

– Не стоит благодарности, – хрипло ответил Хейден и снова кашлянул.

Он кивнул Фрэнку. Тот повел Мейзи и Барроу. Меж тем Барроу ни единым словом не поблагодарил Хейдена за спасение. Меня охватила новая волна неприязни к Барроу.

– Грейс, прекрати, – сказал Хейден, явно заметив мой хмурый взгляд.

– Напрасно ты его спасал, – не удержалась я.

– Он помогал мне взрослеть. Не мог я бросить его умирать.

Мне не хватало человеколюбия, чтобы согласиться с Хейденом.

– Прошлое людей не имеет ничего общего с их настоящим, – сказала я.

Сказанное вполне относилось к моему брату. Из ранки, оставленной его ножом, по-прежнему капала кровь, напоминая о попытке меня убить.

Хейден уже собрался мне ответить, когда за углом послышался знакомый, излишне громкий голос. Рот Хейдена мигом закрылся. Он вопросительно посмотрел на меня и кивнул, чтобы я шла следом, а сам поспешил на голос. Точнее, двинулся с той скоростью, какую выдерживало его ушибленное тело.

– …А затем эта треклятая бомба взорвалась прямо у меня под ухом!

– Что за чертовщина… – пробормотал Хейден.

Мы заворачивали за угол, пробираясь по узкому проходу между догорающими постройками. Языки пламени так и норовили нас лизнуть.

Выбравшись из огненной полосы, мы увидели толпу человек в тридцать, в середине которой стоял Дакс и орал на остальных. Жив. Я облегченно вздохнула и вскоре увидела густо забрызганного кровью Кита.

– Что происходит? – спросил Хейден, подходя ближе. – Что вообще это было?

Люди проворно расступились, пропуская нас.

– …И кто-то взорвал бомбу…

– Ты когда-нибудь орать перестанешь? – не выдержал Кит.

– Что?

– Я сказал, заткнись, олух! – громче повторил Кит.

Судя по мелькнувшей улыбке, он не сердился на друга. Дакс наконец понял и умолк. Кит повернулся к нам.

– Может, кто-нибудь объяснит, что это было? – теряя терпение, спросил Хейден.

– На нас перли со всех сторон. Мы отбивались, как могли. Дело было совсем дрянь, поскольку этих сюда подвалило порядком. И вдруг откуда ни возьмись – Пердита со световой бомбой. И конечно, бомба взорвалась не где-то, а рядом с этим идиотом. Он временно оглох.

Последние два слова Кит произнес громче остальных и выразительно посмотрел на Дакса.

– Бравые парни из Грейстоуна струхнули и дали деру.

Только сейчас я заметила в толпе щуплую старуху. Она была очень довольна произведенным эффектом и улыбалась во весь свой беззубый рот. Я уже встречалась с Пердитой на празднике

устроенном Мейзи. Хейден рассказывал, что она не совсем в своем уме. Но эта удивительная старуха мастерски умела делать не только татуировки, а еще и бомбы.

– Бум, – с детской непосредственностью произнесла Пердита, энергично кивая.

– Бум, – тихо повторила я, уже для себя.

Теперь понятно, откуда грохот, ослепительный свет и жаркая волна, ненадолго лишившая меня сознания. А ведь эта морщинистая полупомешанная старуха фактически спасла многие жизни и остановила наступление на Блэкуинг. Хотя бы временно, но остановила.

– И что, наступавшие побежали со всех ног? – недоверчиво спросил Хейден.

– Представь себе, – ответил Кит, пресекая попытку Дакса заговорить. – Бросились врассыпную. Без Пердиты нам пришлось бы туго.

– Я, может, и оглох, но умом не тронулся! – возмутился Дакс, ничего не услышав из объяснений Кита.

Кит лишь махнул в его сторону, требуя молчать. Хотелось надеяться, что слух Дакса со временем восстановится, поскольку в таком состоянии он не мог участвовать в вылазках и налетах.

Тишина тишиной, но меня продолжала грызть тревога. Вокруг по-прежнему было светло от пожаров. Повсюду взгляд натыкался на распластанные мертвые тела. Мы безмерно устали, но ни о каком сне не могло быть и речи.

– Сколько погибших? – угрюмо спросил Хейден.

– Пока неизвестно, – признался Кит.

В молчаливой толпе кто-то вздохнул и зашептался.

– Понятно. – Хейден потеребил пропахшие дымом волосы. – Кит, если ты серьезно ранен, отправляйся к Докку. Передай это и другим раненым. А если в состоянии помогать, твои руки лишними не будут. Начинайте стаскивать убитых в одно место. Наших кладите в один ряд, грейстоунцев – в другой. Но и к телам врагов относиться по-человечески. Ясно?

Хейден смотрел на своих подопечных, слушая их одобрительные возгласы.

– Теперь о пожарах. Пожар на башне непременно погасить. Возможно, мы сумеем ее спасти. На тушение остальных пожаров нам попросту не хватит воды. Оставьте их догорать, но проследите, чтобы огонь не перекинулся на соседние постройки. И не забывайте о бдительности. У нас нет полной уверенности, что враги не вернутся.

Люди молча расходились. Каждый знал, чем заниматься. Отпустив их, Хейден повернулся ко мне:

– А ты, Грейс, иди домой. Тебе будет тяжелее, чем нам. Возможно, среди убитых с той стороны есть те, кого ты знала.

Только сейчас до меня дошло: а ведь так оно и есть. Мало того что я могу наткнуться на знакомых. Кого-то из них я убила сама. Человек, погнавшийся за Джеттом, был первым грейстоунцем, которого я застрелила. Я сделала это не раздумывая и сейчас не хотела ломать голову над смыслом случившегося.

– Нет, – возразила я. – Я останусь помогать.

Я знала, как это отразится на Хейдене, но я хотела быть рядом с ним.

– Не будем терять время. Пошли.

Я стиснула его руку, запачкав ладонь сажей. Хейден с головы до ног был покрыт копотью вперемешку с потом. Я и сама выглядела не лучше, забрызганная чужой кровью. Нам с ним нужно обстоятельно поговорить, но не сейчас.

Пройдя несколько шагов, мы наткнулись на первое тело. То был мужчина лет тридцати, лежавший ничком. Хейден нагнулся, проверяя пульс. Пульса не было. Вздохнув, Хейден перевернул убитого. К счастью, ни он, ни я не знали этого человека.

Мне вспомнилась вылазка в город, когда у нас сломался пикап и нам пришлось перестрелять Зверей, подбиравшихся к машине. Мы с Хейденом подняли тело, взяв за руки и за ноги, и понесли к растущей цепочке тел грейстоунских налетчиков. Тело успело остыть. Лицо уже ничего не выражало. Невозможно подсчитать, сколько раз я видела это печальное зрелище. Тело оказалось пятым по счету. К цепочке подходили другие пары, неся новые тела.

Война едва успела начаться, а уже столько жертв.

Хейден вздохнул, не сказав ни слова. Мы отправились на поиски следующего тела. И опять далеко идти не пришлось… Казалось, это тяжкое занятие будет продолжаться бесконечно. Мы носили тело за телом, укладывая в соответствующие цепочки. На третьем теле мне «не повезло». Я узнала эту женщину из Грейстоуна, всего несколькими годами старше меня. Когда-то она была близка с моим братом. Сейчас я смотрела на нее со странным чувством отстраненности. Убитая заняла свое место в грейстоунской цепи.

После десятого тела у меня начали дрожать руки. Опознав четвертого грейстоунского налетчика, я перестала смотреть на их лица. Не хотела знать, кто явился сюда из моей прежней жизни. Я старалась думать о них как о мешках с мукой, представив, что я помогаю Мейзи. Только так можно было уберечься от срыва. Единственное, я проверяла, не брат ли это. Джоуны среди убитых не было. Ему удалось сбежать.

Движения Хейдена отличались методичностью. Думаю, и он старался отключить ум от нашего занятия, но у него это получалось хуже. И не важно, к какому лагерю принадлежал очередной убитый. Каждое тело, которое мы поднимали с земли, усугубляло состояние Хейдена, усиливая его физическую и эмоциональную подавленность. Он все больше погружался в себя.

За час мы обследовали всю территорию Бл

куинга. Две цепочки тел оказались длиннее, чем я думала. Никто из наших друзей не пострадал. Я мельком видела Дакса, Кита, Докка, Мэлин. Все они помогали устранять последствия бойни. Единственным, кого я пока не видела, был Джетт. Хотелось думать, что он и девчонки благополучно переждали весь недавний ужас.

Я встала рядом с Хейденом, упершись руками в бока. По спине еще стекал пот. Пожары постепенно гасли сами. Огонь на башне удалось погасить, хотя пока никто не брался оценивать ее пригодность к восстановлению.

– Итак, Блэкуинг потерял двенадцать человек, – подытожил Хейден. – Грейстоун – двадцать три.

Тридцать пять напрасно загубленных жизней.

– Боже мой, – прошептала я, содрогнувшись всем телом.

Ссутулившийся Хейден безотрывно смотрел на лица своих убитых подопечных. Несколько пожилых людей с морщинистыми руками. Люди среднего возраста. Страшнее всего было смотреть на лица совсем молодых. Двое или трое были моложе меня. Подростки, зачем-то полезшие в эту заваруху и получившие то, о чем не просили.

– Хейден, идем домой, – сказала я, беря его за руку и надеясь увести от ужасов побоища. – Ты и так сделал более чем достаточно.

Но Хейден словно прирос к месту. Его рука выскользнула из моей и повисла. Казалось, он впал в транс. Он словно не видел тех, кто пришел за телами налетчиков, чтобы отнести в особое место и сжечь. Он сам и установил эту традицию. Тела погибших за Блэкуинг предадут земле.

– Хейден.

Я нарочно встала перед ним, загородив обзор. Ему пришлось несколько раз моргнуть остекленевшими глазами, прежде чем он увидел меня.

– Идем. Тебе нужно заглянуть к Докку. Пусть проверит и убедится, что ты ничего себе не сломал.

– Нет, – упрямо мотнул он головой. – У меня все цело.

– Но…

– Грейс, я же сказал, у меня все цело.

Говорил он жестко, но неубедительно, без обычного напора, и прозвучало это безжизненно. Где-то я и ожидала такой его реакции, но легче от этого мне не стало.

Хотя бы он не покалечился, если не считать скованности движений и постоянного кашля, не утихавшего все время, пока мы работали. Мысленно я умоляла Хейдена согласиться, что на сегодня достаточно. Ему требовалось отдохнуть и скрыться в стенах хижины от мрачной атмосферы, воцарившейся в лагере.

– Не упрямься, пошли, – уговаривала я, снова беря его за руку. – Примешь душ и… просто отдохнешь. Тебе нужно отдохнуть.

На этот раз он почти не противился и вскоре повернулся спиной к удручающему зрелищу. Через несколько шагов я отпустила его руку, помня, что большинство обитателей Блэкуинга ничего не знали о наших отношениях.

Вдалеке слышались вопли Дакса, отдающего распоряжения. Я знала: они с Китом сделают все, что нужно. Тем более осталось не так уж много. С этим они управятся и без Хейдена.

Мы подходили к хижине, когда навстречу выскочил возбужденный Джетт. Я узнала место, куда спрятала его и девчонок.

– Грейс! Хейден! – кричал Джетт, улыбаясь во весь рот.

– Джетт. – Я заставила себя улыбнуться, что было нелегко после наших скорбных дел. – Все в порядке?

– А как же? Рейни и ее сестра тоже целы и невредимы, – сообщил мальчишка, сияя от гордости. – Я их защищал, хотя никто к нам не совался!

Хейден стоял, будто статуя. Джетт вытащил из заднего кармана пистолет, который я ему оставила, и это вернуло Хейдена в реальность.

– Это у тебя откуда? – сердито спросил Хейден, немедленно забирая пистолет.

Джетт виновато поглядел на меня.

– Грейс мне дала, – смущенно признался он.

– Что? – рявкнул Хейден, бросив на меня гневный взгляд.

– Джетт умеет обращаться с оружием. Ему нужно было чем-то защищаться, когда вокруг такое творилось.

– И ты позволила ему бегать с пистолетом по этому аду?

– Нет, конечно. Я отвела его в хижину, где прятались две маленькие перепуганные девочки. Джетт помог их защитить.

– Я сделал что-то не так? – пропищал Джетт.

– Нет…

– Да.

Наши ответы прозвучали одновременно. Я выдержала жгучий взгляд Хейдена. Он сдался. Вздохнув, Хейден убрал пистолет подальше.

– Будь осторожен, – угрюмо велел он Джетту. – Иди прямо к Мейзи. И чтоб не бегать по лагерю и не глазеть. Слышишь?

Мальчишка удивленно вытаращил глаза. Он совсем недавно вылез из укрытия и еще не видел следов побоища.

– Ладно, – тихо сказал он, делая шаг назад. – До встречи!

– Пока, Джетт, – ответила я, не найдя сил улыбнуться.

Я взяла Хейдена за руку и довела до хижины. Он двигался совсем не той легкой и пружинистой походкой, какую я привыкла видеть. Войдя, Хейден остановился в нескольких шагах от двери и протяжно вздохнул. Чувствовалось, в душе его идет борьба. Я не знала, кто его противники, но очень хотела избавить его от этой ноши.

Я подошла к нему и осторожно положила руки ему на бока, надавив большими пальцами на ребра. Хейден сильно зажмурился, потом открыл глаза и, склонив голову, посмотрел на меня. Мое сердце забилось сильнее. Я чувствовала растущее напряжение Хейдена. Казалось, его разрывало между противоречивыми чувствами, ни одно из которых не было радост

ым.

– Иди ко мне, – прошептал он.

Хейден не торопился, и ожидание показалось мне вечностью. Наконец он обнял меня за плечи и притянул к себе. Мои руки сразу же сомкнулись на его талии. Мы застыли в объятии. Я уткнулась ему в грудь. От Хейдена пахло дымом, потом и кровью, но я наслаждалась теплом его тела, прильнувшего к моему. Его губы касались моей макушки.

– Я так счастлива, что ты не пострадал, – сказала я, продолжая его обнимать.

Хейден обнял меня еще крепче, словно боясь, что я ускользну.

– Это благодаря тебе, – тихо ответил он. – Ты меня спасла.

Я покачала головой. Не окажись меня возле башни, Хейден наверняка выбрался бы сам. Его не требовалось спасать.

– Я лишь немного помогла.

Хейден нагнулся. Наши лица оказались почти рядом. Его взгляд прожег меня насквозь, соединившись с моим.

– Нет, Грейс. Ты меня спасла. Во всех отношениях.

Глава 3. Боль потерь

ХЕЙДЕН

Грейс стояла ко мне спиной, не догадываясь, что я на нее смотрю. А мой взгляд скользил по ее телу, почти ничем не прикрытому, если не считать лифчика и трусиков. Я наслаждался изгибами ее талии и бедер. Даже сейчас, густо покрытая грязью, сажей и кровью, ее кожа оставалась невероятно мягкой.

Она повернулась, и у меня перехватило дыхание. Поняв, что я глазею на нее, Грейс усмехнулась. Вновь отвернувшись, она сбросила белье, оставшись совсем голой. Я продолжал смотреть. Из душа лилась холодная вода. Но когда Грейс встала рядом, мне показалось, что температура воды повысилась.

– Вода холодная, – сказал я, не зная, о чем еще говорить.

– Да, холодновата, – согласилась она, подойдя ближе и упираясь теплыми руками мне в грудь. – Ты запачкался.

– И ты тоже.

Стекающая с тела Грейс вода была почти черной от грязи, но Грейс не становилась особо чище. Попытки оттереть грязь не дали результата.

– Давай по-другому…

Намылив тряпку, служившую мочалкой, я повел по коже Грейс. Тряпка смывала грязь, делая воду еще темнее. Нежная кожа Грейс постепенно обретала свой прежний вид. У меня забилось сердце, когда под тряпкой проступил зигзаг шрама на ее боку. Та вылазка и сломанное ребро. Казалось, это было давным-давно, а память навсегда осталась на теле Грейс.

Последним невымытым участком осталась ее грудь. Я невольно вздохнул, увидев свежую рану прямо над сердцем. По всему было видно, что рана долго кровоточила. На коже засохла тонкая полоска запекшейся крови. Осторожно, чтобы не сковырнуть ее, я удалил остатки грязи по бокам.

– Грейс, а на эту рану стоило бы наложить швы. Иначе останется шрам.

– Вот и пусть останется. Я совсем не возражаю.

– Почему?

На ее теле и так хватало шрамов. От этих напоминаний о боли мне становилось не по себе. Тонкий шрам на бедре, куда попала пуля. Длинный косой шрам между ребер, а также множество других, появившихся еще до нашего знакомства.

Грейс поджала губы и ничего не ответила. Взяв у меня тряпку, она принялась оттирать грязь теперь уже с моего тела.

– И все-таки, Грейс, почему? – снова спросил я, наклоняясь к ней, чтобы видеть ее глаза.

– На память.

– О чем? – допытывался я, сбитый с толку.

– О том, что… люди способны меняться… независимо от их прежнего отношения к тебе.

Такой ответ меня совсем не удовлетворил. Я не понимал, зачем ей понадобилось столь жуткое напоминание, уродующее ее прекрасное тело. К этому времени Грейс отмыла мне спину. Судя по напору, воды в баке оставалось чуть-чуть. Едва хватит ополоснуться. Я притянул Грейс к себе.

– Что случилось? Кто тебя ранил?

Вместо ответа, Грейс шумно выдохнула. Чувствуя на себе мой настороженный взгляд, она заговорила.

– Джоуна… – сказала она, следя за моей реакцией. – Это его рук дело.

Естественно, меня захлестнула жгучая ярость. Получается, Грейс пытался убить ее родной брат.

– Ты серьезно? – на всякий случай спросил я. От злости мне стало жарко. – Он посмел тебя ранить? Что за…

– Хейден, было и прошло.

– Нет, не прошло! – рявкнул я, и от моего голоса задрожали стены тесной ванной. – Ты же его сестра!

Твой близкий родственник мог сделать нечто, показавшееся тебе жутким и непростительным. Но из-за этого убивать члена твоей семьи? Это каким же подонком надо быть?

– Я ведь их предала, – пожала плечами Грейс.

Ее невозмутимость показалась мне подозрительной.

– Это еще не повод бросаться с ножом на сестру, – торопливо возразил я.

– По его мнению, более чем достаточный повод.

– Нет, – сердито замотал я головой. – Это рассуждения отморозка.

– Хейден!

– Ты уж меня прости, но твой брат – редкостный мерзавец, да еще и ушибленный на голову.

– Знаю.

Руки Грейс вдруг сжали мне подбородок, словно требуя внимания.

– Но я жива, и это главное. Со мной все в порядке. Не будем драматизировать ситуацию.

– Ты правду говоришь? Только прошу тебя, не ври мне, – потребовал я, пытаясь по глазам определить, не скрывает ли чего она. – Если он тебе еще что-то сделал, скажи.

К моему удивлению, Грейс притянула меня к себе и поцеловала. Это был наш первый поцелу

с момента нападения на лагерь. У меня екнуло сердце. Я тоже прижал ее к себе, наслаждаясь теплом, исходящим от ее тела. Наш поцелуй был недолгим. Грейс отодвинулась. Тогда я прижался лбом к ее лбу.

– Хейден, честное слово, со мной все в порядке.

Я смотрел и не знал, верить ли ей. К этому моменту вода в баке кончилась. Грейс подхватила два полотенца: одно бросила мне, а другое обернула вокруг тела. Я сделал то же самое. Грейс уже собиралась выйти из ванной, но я схватил ее за руку и потянул назад.

– Подожди.

С полочки, где у меня лежала всякая всячина, я взял несколько бинтов.

– Стой и не шевелись.

Надорвав упаковку, я достал марлевую подушечку и осторожно, насколько это было возможно, приложил к ране. Добавив вторую подушечку, я закрепил повязку полоской пластыря, после чего разгладил края. Не удержавшись, я поцеловал это место, задержавшись там на несколько секунд. И снова, как то бывало не раз, пространство вокруг нас затрещало от напряжения.

– Ты хочешь оставить шрам как напоминание о переменчивости людей, но… Я не изменюсь. Наши отношения, мои чувства к тебе… это никогда не изменится. Поняла?

У нее дрогнул подбородок, а глаза удивленно раскрылись. Я буквально ощущал, как у нее колотится сердце. Да и мое билось ничуть не меньше.

– Грейс, ты поняла? – повторил я, нежно сжимая в ладонях ее лицо.

– Конечно, – помолчав, ответила она. У нее немного дрожал голос. – Хейден, я тебя очень люблю.

– И я тебя очень люблю.

Потом я ее поцеловал. Не слишком крепко, просто наслаждаясь самим поцелуем. Мне показалось, что каждый раз, когда я целую Грейс, груз, давящий мне на плечи, становится меньше.

Постояв еще немного, мы вернулись в комнату. Я торопливо оделся и присел на кровать. Грейс одевалась неспешно, потом тщательно вытирала волосы. Наши мокрые полотенца валялись на полу. Не удержавшись, я нагнулся и обнял ноги Грейс, потянув ее к себе.

– Хейден, ты как себя чувствуешь? – спросила она.

Я лишь кивнул. Пальцы сами собой поднялись выше, поглаживая ее бедра. Грейс повернулась, и ее ноги оказались между моих. Она присела мне на колено, обняв за шею.

– Вполне сносно, – ответил я.

Я соврал. Даже в эти благословенные минуты, в тишине нашей хижины, я ощущал густую, давящую тьму, что накрыла лагерь. Столько погибших. А я ведь обещал заботиться об их безопасности. Получается, я не выполнил обещание. Грейс была единственной силой, не дававшей мне распасться в прах, хотя моя душа вся уже была в трещинах.

Грейс недоверчиво поглядывала на меня. Мои слова ее не убедили. Она собралась заговорить, но я ее опередил.

– Грейс, я очень ценю твою заботу, но сейчас просто не хочу обсуждать случившееся.

Я старался говорить спокойно и даже непринужденно. Ни в коем случае не хотел заткнуть ей рот. Просто такой разговор нарушил бы мое хрупкое душевное равновесие, за которое я хватался, как за соломинку. Не мог я сейчас говорить о недавней бойне. Потом, но только не сегодня.

– Хорошо. – Грейс болезненно поморщилась. – Но если передумаешь…

– Тсс. – Я закрыл ей рот поцелуем. – Знаю.

Грейс попыталась спрятать досаду и даже постаралась ободряюще улыбнуться, после чего откинула одеяло и легла.

– Ложись, – позвала она, похлопав по матрасу. – Тебе надо выспаться.

Я не стал спорить и тоже лег. Руки сами потянулись к Грейс. Я прижал ее к себе. Наши ноги переплелись. Ее голова улеглась мне на плечо. Наши тела идеально сомкнулись, что не переставало меня удивлять. Грейс прижалась лицом к моему плечу, ее руки приятно согревали мне грудь.

Я бы мог лежать так целую вечность, безмерно наслаждаясь одним присутствием Грейс, самим ее существованием. Этого бы мне хватило до конца жизни… если бы окружающий мир позволил бы такую роскошь.

– Спокойной ночи, Хейден, – пробормотала она, нежно поцеловав меня в шею.

– Спокойной ночи, Грейс, – шепотом ответил я, погладив ее по спине.

Я чувствовал, как она засыпает, будто растворяясь в моем тепле.

Мне было не заснуть. Мысли бомбардировали меня со всех сторон, а я им даже не противился. Попытки сосредоточиться на ритмичном дыхании Грейс не удались. В уши хлынули крики умирающих. Я чувствовал их боль и отчаяние. Тогда я попытался войти в успокаивающее тепло тела Грейс, прильнувшего к моему, но меня обжигало пламенем недавних пожаров. Я сделал новую попытку, представив ее прекрасное лицо. Оно ускользало, сменяясь безучастными лицами погибших. Их мертвые глаза смотрели на меня с упреком. Это было только начало пытки.

Сегодня погибли двенадцать жителей Блэкуинга.

Двенадцать человек, заботу о безопасности которых я брал на себя.

Двенадцать человек, которых я подвел.

Я зажмурился, крепче прижал к себе Грейс, но ум настолько был переполнен недавними событиями, что я почти не чувствовал ее. В животе разрастался тугой узел.

Я заслуживал эти мучения.

В какой-то момент руки сжались в кулаки. Тело одеревенело. Казалось, оно противится успокоительной близости спящей Грейс. Мазохист во мне жаждал страданий. Жаждал отгородиться

т нее и скрыться во тьме. Только в самой глубине души я, наоборот, отчаянно цеплялся за Грейс, отбиваясь от налетающих демонов.

Мысли продолжали терзать мой мозг. Тело дернулось, и я с удивлением обнаружил, что медленно и осторожно, стараясь не разбудить Грейс, высвобождаю свои ноги, готовясь встать. Я действительно встал, укрыл Грейс и соорудил из одеяла валик, маскируя свое отсутствие. Взглянув на нее еще раз, я напряженно выдохнул и пошел к столу.

Стул подо мной громко скрипнул. К счастью, скрип не разбудил Грейс. Чиркнув спичкой, я зажег свечу на столе. Потом достал дневник, ощупью найдя его в ящике, и открыл на одной из последних страниц. Я вспомнил, когда в прошлый раз вписывал сюда имя последней жертвы. Как мне тогда не хотелось, чтобы в списке появились новые имена. А они появились. Целых двенадцать.

До сих пор я заносил сюда имена жертв налетов и вылазок. Но эти двенадцать погибли совсем при иных обстоятельствах. Я не имел права скрывать, при каких именно, и потому, отступив от имени тогдашней жертвы, я написал непривычное для лагеря слово: «Война».

Ручка сама выводила имена и фамилии жертв, а перед глазами вставало лицо каждого. Их я запомню до конца жизни, и столько же будет сохраняться чувство вины перед ними.

Я выписал в столбик двенадцать имен, запечатлев их в этом жалком подобии исторической хроники.

Джим Раттер

Барт Грегори

Энни Джейкобс

Келлан Йорк

Трэвис Хендрикс

Джасмин Россберг

Фред Смит

Квентин Брукс

Джулиан Редфилд

Саванна Хилер

Нед Таунсенд

Роберт Андервуд

Я продлил свои терзания, листая прежние страницы и перечитыва покрывавшие их имена. Ручка подрагивала у меня в пальцах. Дюжина записанных имен лишь усилила внутреннее напряжение. Я находился на грани срыва и не мог отделаться от жуткого предчувствия, что дальше будет только хуже.

На плечи мне опустились руки Грейс, и я подпрыгнул от неожиданности. Ее ладони мягко надавливали, стараясь прогнать напряжение из мышц. Я был так поглощен своими мыслями, что даже не заметил, как она подошла. Грейс прижалась к моей спине и стала целовать шею. Ее губы оставляли жаркие следы.

– Хейден… – смущенно произнесла она и тут же умолкла.

Конечно, ей было тяжело застать меня в таком состоянии.

Я молчал, а ее руки осторожно разминали мне плечи, убирая мышечные спазмы. Я вздохнул и попытался уйти в это приятное ощущение, но не смог. Руки Грейс опускались ниже. Она обнимала меня со спины, крепко прижимая к себе.

– Пошли спать, – предложила она, чмокнув меня в плечо.

Грейс, конечно же, видела открытый дневник. Я не стал его закрывать. Зачем? Она и так догадалась, что я туда записываю.

– Не могу заснуть, – ответил я.

Меня окутывало тепло, исходящее от тела Грейс. Она по-прежнему обнимала меня. Ее дыхание согревало мне шею. Ее губы так и застыли на моем плече. Я потянулся и тронул ее предплечье. Я не собирался уходить из-за стола, противясь желанию крепко ее обнять и раствориться в ее успокаивающих прикосновениях.

– Я знаю, что ты делаешь, – вдруг сказала она.

– И что же я делаю? – спросил я, смягчая жесткий вопрос поглаживанием по руке.

– Винишь себя.

Я не ответил, молчаливо подтвердив ее догадку. Она была права.

– Хейден, это не твоя вина, – твердо заявила Грейс.

Вздохнув, она разомкнула руки и встала рядом со мной. Потом взяла меня за руку и заставила подняться со стула.

– Ты мне, конечно, не поверишь, но это так, – убежденно сказала она. – Сегодня ты только и занимался тем, что спасал жизни.

Столь же убежденным был ее взгляд, а руки сжимали мои, будто подчеркивая сказанное. Но даже такая убежденность не изменила моей собственной оценки.

– Даже если это и не моя вина, сегодня с обеих сторон погибли люди. Тридцать пять человек. Спрашивается, за что? Ради чего?

Случившееся казалось мне жуткой бессмыслицей. Я отказывался понимать зверства, творимые людьми друг над другом ради выживания. Действительность выпячивала в нас самые варварские инстинкты, а наш мир все дальше соскальзывал на уровень далеких предков. Мы были ничем не лучше пещерных людей.

– Не знаю, – честно ответила она. – Наверное, ради конца. Рано или поздно… кто-то потерпит поражение и все кончится. Победит не тот, кто будет действовать быстрее, а тот, кто дольше продержится.

Можно ли вообще говорить о победителе, если цена выживания была столь высока? И сколько еще придется нам заплатить, чтобы какое-то время продержаться на осколках прежней цивилизации?

– Я… меня не отпускает мысль, что это плохо кончится. Пойми, Грейс: люди переступили опасную черту. Не важно, кто именно. Это конец для нас всех.

– Хейден, пожалуйста…

Грейс переполняли эмоции. Ей было больно слышать от меня такие слова, но других я не находил. Грейс зажала мое лицо в ладонях, водя большими пальцами по моим щекам.

Я отрешенно стоял перед нею и пытался напитаться ее теплом, силой и любовью.

– Знаю, как тебе сейчас больно, – продолжала она. – Ты просто так не переступишь через случившееся, потому что не

ожешь. Совесть не позволяет тебе этого сделать. Но мне важно, чтобы ты попытался. Чтобы поверил моим словам. Да, это кончится. Войны не могут продолжаться вечно. Люди страдают и гибнут, но это все равно кончится. Мы вместе пройдем любые ужасы. Ты, я, Дакс, Кит, Докк, остальные. Мы будем жить, сражаться и двигаться дальше.

Я судорожно вздохнул. Я смотрел на Грейс, отчаянно цепляясь за каждое ее слово, потому что мне невероятно хотелось верить в них. Этого жаждало мое сердце, мое тело. Я хотел, чтобы однажды все угрозы прекратились. Все мышцы начинали ныть при одной мысли, какое облегчение нам это принесет. Но пока я не отваживался надеяться и лишь пытался справиться с лавиной мыслей.

– Ты действительно в это веришь? – спросил я.

От дыма и эмоций мой голос звучал непривычно низко.

– Да, верю, – искренне ответила Грейс, подходя ко мне почти вплотную.

Она молча пыталась меня убедить. В первый раз я ощутил искорку надежды. Если Грейс всерьез так думает, значит есть хотя бы небольшая вероятность, что так оно и будет.

– Мы пройдем через это, – сказал я, с расстановкой произнося каждое слово и вслушиваясь в них.

Грейс кивала, улыбаясь нежно и понимающе.

– Мы пройдем, и я буду с тобой на каждом шагу этого пути.

Я мысленно поклялся, что больше не позволю мрачным мыслям брать власть надо мной. Я стану сильнее, сделаюсь более стойким. Я навсегда сохраню в памяти имена тех, кого мы потеряли, но их гибель не помешает мне жить дальше. Смерть этих двенадцати не разрушит меня, поскольку оставшихся в живых гораздо больше и они по-прежнему рассчитывают на мою силу. Я должен быть сильным.

– Не представляю, что бы я делал без тебя, – признался я.

Если бы не Грейс… Я невольно содрогнулся, не представляя, на каком бы дне находился сейчас.

– Ты бы не пропал, – ответила она, улыбнувшись одними губами. – И вся кровать была бы твоей.

– А мне не нужна эта кровать на одного.

Впервые за весь этот страшный вечер и ночь мое сердце начало оттаивать, прогоняя сковывавший его холод. Я не ошибся: поддержка Грейс помогла мне и сейчас.

– Значит, не нужна?

Теперь Грейс улыбалась по-настоящему, легонько щекоча мне грудь.

Я покачал головой, испытывая странное желание улыбнуться самому.

– Не нужна. Я хочу, чтобы каждую ночь ты лежала рядом со мной.

– Действительно хочешь? – еще шире улыбнулась Грейс, прижавшись ко мне и запрокинув голову.

Я лишь промычал и улыбнулся, обняв ее за талию. Не представляю, как ей это удалось, но она сумела вытолкнуть меня из мрачной ямы. От одного разговора с ней мне стало в десять раз легче. Грейс была фантастической девчонкой.

– Пошли спать, – предложил я.

Грейс даже просияла, обрадованная переменой в моем состоянии.

– Неплохая мысль.

Встав на цыпочки, Грейс поцеловала меня в подбородок, потом задула свечку на столе. Моя рука оказалась в ее теплой руке. Грейс впотьмах повела меня к кровати. Скрипнули пружины. Она легла первой и, не выпуская моей руки, потянула меня под одеяло.

Мы улеглись в прежней позе и снова переплели ноги. Грейс удовлетворенно вздохнула. И вновь я чувствовал тепло, исходившее от ее тела, но сейчас я с готовностью его принимал. Она тихо дышала. Я смотрел на нее, и в мозг больше не лезли жуткие картины. Самим своим присутствием Грейс исцелила мою душу.

– Я люблю тебя, Медведица.

Мой шепот почти терялся в звуках нашего дыхания, но она, обнимая, слегка меня ущипнула. Значит, услышала.

– И я тоже люблю тебя. Больше, чем ты можешь представить.

Я подумал, как же мне повезло, что у меня есть Грейс и я могу назвать ее своей. Это было моей последней мыслью в этот день. Я погрузился в сон, погасив все вихри тяжелых мыслей. Не будь Грейс рядом, они бы терзали меня всю ночь.

Глава 4. Кошмары

ГРЕЙС

Этот мир был неестественно тихим. Я шла сквозь темноту, стараясь не потревожить покров тишины, окутавший все вокруг. Видимость ограничивалась несколькими футами. Из всех звуков я слышала лишь свое дыхание и неутомимый стук сердца.

Я была одна. Куда подевались остальные, я не знала. Я что-то искала и никак не могла найти. Ноги беззвучно несли меня дальше. Земля становилась все мягче, и теперь ноги слегка утопали в ней. В нос ударила волна зловония. Запах был мне знаком. Я недовольно поморщилась. Темнота мешала разглядеть источник этого жуткого запаха. Меня начало мутить. Сладковатый, гнилостный запах разлагающегося человеческого тела подхлестнул страх, который все это время я старалась подавить.

Стало еще темнее. Казалось, меня затолкали в стенной пролом, откуда нет выхода. Носок ботинка обо что-то зацепился, я не удержалась на ногах и упала, впервые заметив, что меня окружает не рыхлая земля, а жидкая грязь.

Грязь облепила мне пальцы. Жидкостью, создавшей месиво, была не вода, а кровь. Я запаниковала и попыталась встать, но вместо этого еще глубже увязала в этой жиже.

Тогда я попыталась хотя бы сесть, отчего еще сильнее запачкалась в жуткой смеси крови и грязи. Что-то тянуло меня вниз. Я открыла рот,

амереваясь позвать на помощь, и вдруг чья-то рука зажала мне рот. Глаза округлились от страха, хлынувшего во все поры. Холодная, липкая ладонь лишила меня возможности кричать и звать на помощь.

– Воры, – шепотом пронеслось в воздухе.

Произнесшего это слово я не видела, но голос заставил меня похолодеть. Мычать – на большее я была не способна. Рука, зажавшая мне рот, была невероятно сильной. Любое движение, любая попытка отлепить руку лишь глубже погружали меня в клейкую кровь, норовившую проникнуть внутрь.

Я судорожно билась, отчаянно стараясь вырваться из плена этих ужасов. Потом прекратила, уловив вокруг странное движение. Совсем рядом кровавая жижа вздыбилась, словно под нею кто-то двигался. Оцепенев от страха, я следила за появлением еще нескольких бугров. Вскоре все пространство вокруг меня было заполнено ими.

Будь мой рот свободен, я бы сейчас отчаянно завопила, излив весь свой ужас. Но еще через мгновение я поняла, отчего возникли бугры. Они начали прорываться, обнажая отрезанные руки. Попадались кисти рук, но еще страшнее было зрелище обрубков, не имевших пальцев. Все они тянулись в мою сторону.

У меня заледенела кожа. Мертвые руки и культи впились в меня, продолжая тащить вниз.

– Нет! – удалось крикнуть мне сквозь липкие пальцы.

Они несколько обмякли. Я сделала новое ужасное открытие: эта рука тоже была отрубленной. Ее хватка теряла силу. У меня на глазах рука сгнила и исчезла.

По щекам катились слезы ужаса. Я уже по пояс погрузилась в кровавую жижу. Я извивалась и дергалась, пытаясь отшвырнуть от себя эти жуткие руки и хотя бы за что-нибудь ухватиться. Но хвататься было не за что. Меня неумолимо тянуло вниз, и было никак не остановить погружение.

– Нет! Помогите!

Мой голос звучал глухо и сдавленно. Я звала, но никто не появлялся. Я погрузилась по самые плечи. Пара холодных отрубленных рук клещами впилась мне в запястья. Кровавая жижа почти достигла подбородка. Стараясь не захлебнуться в ней, я крикнула, наверное, в последний раз:

– Хейден…

Крика не получилось. Я прошептала его имя, а чужая кровь уже плескалась мне в лицо, не давая дышать. Я могла лишь покорно ждать, когда все это кончится, и просить судьбу, чтобы конец не затянулся.

Руки продолжали меня трясти, словно торопясь утопить. Они обхватили мое лицо, растирали щеки и тормошили меня. Я слышала приглушенный голос, однако слов не разбирала, погружаясь в кровавую трясину.

– Грейс…

Мое имя прозвучало совсем тихо, но я была слишком испугана и не ответила.

И вновь руки взялись за мои щеки. Я мотала головой, стараясь их сбросить. Сердце бешено стучало. Ноздри не втягивали воздух.

– Грейс!

Меня снова встряхнули.

– Грейс!!!

Я резко открыла глаза и очень удивилась, не увидев вокруг блестящей липкой крови. Я вдохнула до боли в легких и почувствовала холодный пот, густо покрывавший лоб. Лихорадочно моргая, я начала озираться по сторонам. Вместо кровавого месива и отрубленных рук взгляд наткнулся на пару прищуренных зеленых глаз. Они с тревогой смотрели на меня.

– Хейден, – выдохнула я, удивляясь и радуясь.

Сердце продолжало бешено стучать. Я торопилась выбраться из когтей паники. Руки Хейдена снова потерли мои щеки, расправили волосы. Такие же руки я видела во сне, но эти были теплыми и успокаивающими. Этих рук я ничуть не боялась.

– Грейс, все нормально, – сказал он.

От сна на боку волосы Хейдена сбились на одну сторону. Я сообразила, что лежу на спине, а он – слева от меня.

– Это был всего-навсего кошмарный сон, – добавил Хейден.

Я судорожно вздохнула. Его пальцы продолжали гладить мои волосы.

Тело не желало успокаиваться, но мне все же удалось обнять Хейдена за шею и притянуть к себе. Мои объятия были невероятно крепкими. Потом и он обнял меня за шею и прижал к себе. Я дрожала, ударяясь в его мускулистое тело.

– Но ведь все кончилось, – тихо нашептывал он мне на ухо. – Это был сон. Я тебя разбудил.

Я по-прежнему не могла вымолвить ни слова и только слушала его шепот.

– Грейс, ты здесь, со мной. Тебе нечего бояться.

Как же я ослабела, если дурацкий кошмарный сон столь сильно подействовал на меня. Мозг и сейчас цепко держал картины увиденного. Самым отвратительным было то, что они не порождены воображением, а взяты из реальной жизни. Отрубленные руки, прибитые к стенам, разлагающиеся трупы, слово, выведенное кровью… Все, что мы видели в подземелье Арсенала, прорвалось в мой сон.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил Хейден, немного отодвигаясь, но по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Вполне нормально, – ответила я, кивнув.

Хейден недоверчиво изогнул брови и снова принялся поглаживать мои волосы.

– Правду говоришь?

– Самую что ни на есть, – искренне ответила я, сопровождая слова шумным выдохом. – Как ты сказал, всего-навсего кошмарный сон.

Я не лукавила. Картины сна пропали. Я лежала в объятиях Хейдена, недавний страх почти разжал свои тиски. Колотящееся сердце постепенно возвращалось к привычному ритму. От тела Хейдена веяло приятным тепл

м. Оно гнало холод, пробравшийся внутрь, и помогало забыть липкую хватку окоченевших рук, пытавшихся утащить меня вниз. Ночь продолжалась. За окном было совсем темно, но рядом с Хейденом темнота уже не пугала.

– Если хочешь, расскажи, что тебе приснилось, – осторожно предложил он, не сводя с меня глаз.

Я задумчиво сжала губы. Хотелось ли мне рассказать об увиденном?

– Я видела… ту жуть из Арсенала. Отрубленные руки, кровь и все такое…

Я замолчала, вдруг сообразив, что от подробного рассказа мне будет только хуже.

– Ох, Грейс… – нахмурился Хейден. – Говорил же тебе, не думай об этом.

– Я и не думала. А это само пробралось ко мне в сон.

– Ты и в самом деле оправилась?

– Честное слово. Как ты считаешь, нашим нужно рассказать об этом?

Я по-прежнему обнимала Хейдена за шею, не желая размыкать рук.

– Возможно. Давай мы обсудим это завтра. А сейчас надо спать.

Его голос успокаивал меня не меньше, чем руки, гладившие меня по волосам.

– Давай спать, – согласилась я.

Приподняв голову от подушки, я поцеловала его в губы. Хейден ответил, и его нежный поцелуй обдал меня теплой волной, прогнав из тела остатки холода. Его язык мягко коснулся моего. Поцеловав меня еще раз, Хейден лег рядом:

– Все, Грейс. Спим.

Его поцелуй так меня взбудоражил, что прогнал весь сон.

– Люблю тебя, – добавил он.

Я знала, что никогда не устану слушать эти слова.

– И я люблю тебя, Хейден.

Он лежал, прижимаясь теплой грудью к моей спине. Я сосредоточилась на этом тепле, на его руках, обнимавших меня, и на ритмичном дыхании, что так приятно согревало мне затылок. В этом состоянии я заснула. Точнее, провалилась в сон без кошмаров и иных сновидений.

Когда я проснулась, в окно светило неяркое солнце. Тело согрелось. Я позволила себе еще немного понежиться в тепле и тишине. Глаз я не открывала, довольствуясь светом сквозь веки, и просто наслаждалась моментом.

Негромкое покашливание сообщило мне, что Хейден тоже проснулся.

– Доброе утро, – сонно пробубнил он.

– Доброе утро.

– Как спала? Я про вторую часть ночи.

– Превосходно, – ответила я, что было сущей правдой.

Наверное, усталость подарила мне сон.

– Рад слышать.

Мне вдруг захотелось весь день пролежать с Хейденом в постели. Желание, вспыхнувшее ночью, сохранялось и сейчас.

Но Хейден не дал мне взлелеять робкую надежду. Он быстро выбрался из теплой постели, потянулся, сцепив руки на затылке, затем грациозно прошествовал к комоду за одеждой. Мне оставалось лишь вздыхать, любоваться его телом и самой вставать.

– Нужно разыскать Кита с Даксом и заняться тем, что они не успели сделать, – сказал Хейден.

– Конечно, – согласилась я, прощаясь с робкой надеждой на тихий день в стенах хижины.

Хейден был слишком ответственным человеком, чтобы позволить себе такое.

Улыбнувшись мне, он поспешил в ванную. Я поймала себя на растущем эгоистическом желании, чтобы Хейден постоянно находился только со мной. Скользя глазами по стене, я увидела прибитую дощечку – подарок Джетта в тот праздничный вечер. Его рисунок глиной изображал три тощие фигурки: сам Джетт, Хейден и я. На сердце стало тепло. Я улыбнулась, вспоминая, как Джетт вручал нам подарок. Я надеялась увидеть мальчишку. Наша вчерашняя встреча прошла не лучшим образом. Конечно, мы возвращались с поля боя, впервые столкнувшись с войной. И все же…

Еще через пятнадцать минут, умытые и одетые, мы с Хейденом шли в столовую. Все пожары успели погаснуть, хотя в воздухе еще оставался слабый запах дыма. Наверное, от пепла. Я обрадовалась, увидев пять-шесть человек, занятых ремонтом башни. Их успехи пока были весьма скромными, но вселяли надежду на ее спасение.

Нас встретил полупустой зал. Мейзи, стоявшая на раздаче, выглядела дерганой и не вполне оправившейся после вчерашнего. Она едва кивнула нам с Хейденом. Взяв тарелки, мы остановились, решая, где бы пристроиться. Вопрос решился сам собой: вскоре мы услышали излишне громкий голос.

– Говорю тебе, дружище: я тебя прекрасно слышу, – на весь зал утверждал Дакс.

Хейден вполголоса выругался, с беспокойством посмотрел на меня и поспешил на звук. Кроме Дакса, за столом сидели Кит и Докк.

– Доброе утро, ребята! – крикнул Дакс, заставив Кита и Докка поморщиться.

– Доброе утро, – вежливо поздоровался с нами Докк.

– Привет, ребята, – бросил нам Кит.

– Всем доброе утро, – сказала я, усаживаясь рядом с Хейденом. – Дакс, ты по-прежнему плохо слышишь?

– Что?

Мне не оставалось ничего иного, как выпучить глаза и засмеяться. Мы принялись за еду. Дакс открыл рот, чтобы проорать очередную фразу, но Кит легонько ущипнул его за руку:

– Помолчи лучше… Да, Грейс, со слухом у него по-прежнему погано. Сегодня он вроде слышит чуть получше, но радоваться пока рано.

Хейден скептически посмотрел на Дакса.

– К нему вернется нормальный слух? – спросил он Докка.

Дакс щурился на нас, догадываясь, что мы говорим о нем, но не улавливая слов.

– Хватит говорить обо мне разные гадости, – прогремел он.

– Думаю, чт

вернется, – со своей всегдашней врачебной невозмутимостью ответил Докк. – Правое ухо пострадало сильнее левого. Сегодня он слышит чуточку лучше, чем вчера, хотя сам вряд ли это замечает.

– Хорошая новость, – подхватила я.

Оглохший Дакс выглядел довольно забавно, но мне совсем не хотелось, чтобы он таким и остался.

Громкий лязг заставил всех, кто находился в столовой, повернуть головы на звук. Даже Дакс, уныло ковырявший в тарелке, услышал и повернул голову. Причина оказалась до банального проста. Джетт выронил металлический поднос с завтраком. Тарелки и еда покатились в разные стороны. От всеобщего внимания щеки мальчишки стали пунцовыми, а глаза испуганно расширились.

– Извини, – растерянно пробормотал он.

– Ничего, Джетт. Бывает, – успокоила его Мейзи. – Возьми новую порцию, садись и ешь. Я сама приберусь.

Джетт отрывисто закивал и поспешил за другим подносом.

– Погано у меня на душе, – вдруг сказал Хейден, обращаясь только ко мне.

Кит с Докком заговорили о своем. Дакс продолжал дуться.

– Из-за чего?

Проводив Джетта взглядом, я повернулась к Хейдену. Он тоже смотрел в сторону мальчишки и хмурился.

– Я… Словом, я не лучшим образом повел себя с ним.

Мне подумалось, что речь идет о вчерашнем вечере, когда Хейден отчитал Джетта за пистолет.

– Так он вчера на тебя и не рассердился.

– Я не про вчера… – Хейден закусил нижнюю губу, виновато глядя на меня. – Пока тебя не было в лагере, я кое-что ему сказал сгоряча. Я не имел права говорить такие вещи, да еще мальцу, но… Тогда у меня голова работала с перебоями.

– Понятно. – Что же такого он мог сказать Джетту? – Если тебе это до сих пор не дает покоя, возьми и извинись.

– Извиниться? – с сомнением повторил Хейден.

– Ну да. Так обычно поступают, когда наломают дров.

Почему он не сделал этого раньше? Впрочем, я не помню, чтобы Хейден извинялся перед кем-либо, кроме меня. Это не входило в его привычки.

Разговор прервало появление самого Джетта, подошедшего к нашему столу.

– Всем привет! – возбужденно поздоровался он.

Кит и Докк приветственно кивнули, продолжая разговор. Дакс махнул рукой.

– Здравствуй, Джетт, – улыбнулась я. – Как ты сегодня?

– Отлично. Я хочу… это… поблагодарить тебя. Ты меня вчера спасла.

Джетт снова густо покраснел и уткнулся в тарелку, стараясь не смотреть на меня.

– Не стоит благодарности, – только и могла ответить я.

Хорошо, что он оправился после вчерашнего. А вчера, когда я застрелила его преследователя, Джетт весь дрожал. Хейден слушал мой разговор с Джеттом, но почему-то не мог присоединиться. Я легонько пихнула его локтем, желая ободрить. Поймав его хмурый взгляд, я наклонила голову в сторону Джетта. Хейден тяжело вздохнул, смиряясь с моим предложением:

– Послушай, Джетт…

– Чего? – с некоторой настороженностью отозвался мальчишка.

– Хочу извиниться за вчерашний вечер. Я не должен был ругать тебя за пистолет. Но и ты запомни: это было один раз. Так сложились обстоятельства. Однако не думай, что теперь тебе будут постоянно давать оружие. Понял?

Странное извинение, больше похожее на очередную выволочку. Хейден ждал моего одобрительного взгляда, но я лишь качнула головой.

– Пистолет – не главное, – добавил Хейден. – Я хотел сказать… я не имел права на тебя орать. Мне жаль, что так вышло.

– Да все нормально, – искренне ответил Джетт. – Я рад, что помог вам.

Он уплетал завтрак, поглядывая на нас с Хейденом.

– Это был исключительный случай, – все-таки повторил свою нотацию Хейден.

Джетт закивал, неспособный говорить с полным ртом.

Хейден вновь посмотрел на меня и увидел, что и на этот раз я недовольна.

– А еще? – шепнула я, снова толкая его.

– А еще я хочу извиниться за то, что наговорил тебе тогда. Помнишь? Когда ты спросил, почему Грейс исчезла и все такое… Мне тогда было очень плохо, и я не нашел лучшего, как вывалить это на тебя.

От признания Хейдена у меня гулко заколотилось сердце. Я не представляла, что он мог сказать Джетту, да и не хотела знать. Если это касалось моего исчезновения, вряд ли Хейден выбирал выражения.

– Хейден, все нормально, – весело сказал Джетт. Он вытер рот рукавом и улыбнулся нам. – Я очень рад, что Грейс вернулась!

Я чуть не вскрикнула, когда Хейден обнял меня за плечи и на мгновение прижал к себе. Я огляделась – не видел ли кто этот непринужденный, страстный жест. Похоже, никто.

– А уж как я рад, маленький человек. Очень-преочень.

Глава 5. Отряд

ДАКС

Я сердито поглядывал на сидящих вокруг. Их губы двигались, но я слышал лишь приглушенный шепот, улавливая отдельные слова. Содержание разговора от меня ускользало. Несколько раз я пытался вставить пару слов, но чувствовал, что невпопад. Тогда я плюнул на это дело и сосредоточился на завтраке. Остальные уже доели и сидели просто так.

К счастью, постепенно слух ко мне возвращался. Правда, не так быстро, как хотелось бы. Иногда я слышал почти совсем как прежде, но потом звуки становились глуше, словно доносились сквозь десять

деял. Не успел Докк заштопать мне руку, как на? тебе. Все это не добавляло оптимизма.

Я отрешенно осматривался. Докк, Кит, Грейс и Хейден переговаривались. Джетт умчался сразу после завтрака. Он что-то сказал Хейдену и Грейс, но я не услышал. Докк, сидевший рядом со мной, задумчиво поглядывал на Хейдена и Грейс. Кит шевелил губами – видимо, что-то говорил Докку, однако я ничего не мог разобрать. Хейден и Грейс их не слушали.

Может, это странно, но мне было приятно видеть, как Хейден наклонился к уху Грейс. Уж не знаю, что он сказал, только она сразу заулыбалась. Я почти физически ощущал их взаимосвязь. Их словно окутывала дымка, и они сами не замечали, как отгораживались от внешнего мира.

Следом за Грейс улыбнулся и Хейден. Они улыбались друг другу, совсем забыв о происходящем вокруг. Краешком глаза я увидел мелькнувшую руку Грейс. Казалось, она хотела погладить Хейдена по спине, однако спохватилась, ограничившись легким прикосновением к его предплечью. Можно подумать, что и они, страдая потерей слуха, не воспринимали окружающих звуков.

Они были по уши влюблены. Странно, что почти никто в лагере этого не видел. Каждый, кто близко знал Хейдена, сразу замечал перемены в нем. Впрочем, близко его знали немногие. Он крайне редко открывался, а когда такое случалось, мы видели человека, который гораздо лучше нас. Мне, сироте, даже не помнившему своей семьи, они с Китом были как братья. Перемены в его характере начались с того дня, когда он спас Грейс. На этот счет у меня не было никаких сомнений.

Они сидели, слегка касаясь друг друга плечами. Казалось бы, мелочь, а мне она буквально кричала об их любви. Если кто и заслуживал любви, так это Хейден. Он постоянно жертвовал собой ради других и никогда не жаловался. Я не помню, чтобы Хейден повел себя эгоистично, высокомерно или что-то сделал для себя лично, а не для блага лагеря. Он постоянно поддерживал заданную себе высокую планку, хотя и очень дорогой ценой. Он отказался от простых радостей жизни, на которые вообще не был падок. Он сторонился очень многого из того, что придавало жизни вкус и аромат.

С появлением Грейс все изменилось. Я увидел это через несколько дней после того, как она оказалась в Блэкуинге; увидел даже раньше, чем сам Хейден. Удивительно, как скоро он начал трястись над безопасностью Грейс. Что еще удивительнее – как быстро она сумела освободить Хейдена от внутренних оков. Он остался таким же бескорыстным, просто начал немножечко жить и для себя, открывая и узнавая то, что нужно было бы открыть и узнать еще давным-давно. Грейс подарила ему настоящую жизнь. Смысл жизни, которая прежде больше смахивала на существование. За это я всегда буду ей благодарен.

Рядом с ней мой лучший друг и названый брат обрел счастье.

Негромкий смех прорвался сквозь стену гула, оборвав мои мысли. Я поднял голову. Грейс, сидевшая напротив, улыбалась во весь рот и смотрела на Хейдена сверкающими глазами. Чувствовалось, его ответ ей понравился. А ее ответ заставил Хейдена смотреть на Грейс с нескрываемым обожанием.

Я глубоко вздохнул, подавляя досаду на свою глухоту, которая не дает мне расслышать их разговор. Трудно наслаждаться общением с моей названой семьей (не знаю, существовало ли такое понятие), когда не знаешь, о чем говорят.

Я вновь посмотрел на Грейс. Красивая девчонка, ничего не скажешь, но я даже мысленно не представлял ее рядом с собой. Лучший друг – да. Может, даже сестра, что тоже меня удивляло. Быть может, в другое время и при других обстоятельствах я бы и позволил себе романтические фантазии на ее счет, но не сейчас. Она была создана исключительно для Хейдена, а он – для нее.

– Эй!

Услышав крик, я заморгал, озираясь. Все за столом смотрели на меня, ожидая моего ответа на вопрос, который я не слышал.

– Что?

Я чувствовал, что ору, но не мог удержаться. Мои друзья особо удивлялись, когда я кричал без всякой надобности.

– Мы пойдем в штурм-це… поговорить… кое о чем, – сказал Хейден.

Его голос становился то громче, то тише, но суть я уловил.

– Хорошо, – рявкнул я.

Ухмыляющийся Кит хлопнул меня по руке.

– Моли всех богов, чтобы к тебе поскорее вернулся слух, – сказал он, качая головой.

– А то я не знаю! Вы все соскучились по моему блестящему интеллекту.

Они глаза закатили от моего бахвальства. Когда все вставали, Хейден незаметно погладил Грейс по спине, но от меня это не укрылось.

Мои мысли перенеслись к праздничному вечеру и костру, когда они танцевали вместе. То, что началось вполне невинно, быстро превратилось в черт знает что, когда они накинулись друг на друга. Пришлось мне встрять, чтобы спасти их отношения. Конечно, я совался не в свое дело, но когда необходимо, я могу так сделать. И потом, я просто не мог им позволить раскрыть их секрет раньше времени.

«Какой же я надежный друг, черт побери!»

Эта мысль заставила меня самодовольно ухмыльнуться. Вместе со всеми я пошел к штурм-центру. Кит шел с Грейс и Хейденом. Докк отстал на несколько шагов и пошел рядом со мной. Удивительно, но скв

зь шум в ушах я слышал его голос.

– Ничего вокруг себя не замечают, – произнес Докк.

– Кто? – усмехнулся я, стараясь говорить тише.

– Хейден и Грейс. Они даже не представляют, насколько подходят друг другу.

Я улыбнулся. Они не держались за руки и даже не смотрели друг на друга, но казалось, что воздух дрожит от их связующих нитей.

– Ты прав.

– Когда ты это заметил? – деликатно поинтересовался Докк.

Он намеренно отстал, за что я был ему благодарен.

– Думаю, после налета грейстоунцев. Помнишь то нападение? Оно произошло вскоре после появления Грейс у нас… У меня еще тогда возникло ощущение, но я сомневался.

Вряд ли Докк собирался высказываться. Мне стало любопытно, и я спросил:

– А ты когда заметил?

– Еще раньше… когда она спасла Кита. Я видел, как Хейден смотрит на нее.

– Ну вот, сверхнаблюдательный Докк снова меня обскакал, – сказал я, притворяясь раздосадованным.

Мы подошли к штурм-центру, и наш многозначительный разговор окончился сам собой.

ГРЕЙС

Один за другим, мы вошли в тускло освещенный штурм-центр. Дежурная кивнула Хейдену и тут же вышла, чтобы не мешать нам. Мы встали вокруг стола, занимавшего середину помещения. Кит с Даксом знали, кого и что мы обнаружили в подземелье Арсенала. Докк знал по нашим рассказам. Однако никто не знал о страшном открытии, сделанном мною и Хейденом. Кошмар, пробравшийся в мой сон. Гниющие безрукие трупы. И отрубленные руки, прибитые к стене. Жуткое зрелище подкреплялось предостережением. Оно было написано кровью и адресовано таким, как мы.

«Воры».

Рука Хейдена сразу опустилась мне на спину, готовая прогнать холод воспоминаний.

– Не думай об этом, – совсем тихо, чтобы слышала только я, сказал он.

Я кивнула и улыбнулась, решив оставаться сильной.

– Вот что, друзья. Я не хотел говорить об этом в столовой, но… у нас может возникнуть проблема.

– Что? Проблема? – громко и с нескрываемым сарказмом произнес Дакс. – Но ведь все идет замечательно.

Мы хмуро посмотрели на него. Оказаться в гуще войны – не то состояние, когда «все идет замечательно».

– Что? Уже? Ну ладно, ладно, – примирительно поднял руки Дакс.

Хейден замер. Ему явно было не до шуток.

– Шутник из тебя, Дакс, просто отвратительный, – сказала я.

Мне тут же вспомнился день их возвращения после вылазки. Дакс тогда объявил, что Хейдену «не повезло», а через несколько минут признался, что «пошутил». Не знаю, сумею ли я когда-нибудь до конца простить ему эту «шуточку».

– Хейден, так что у нас за проблема? – вмешался Докк, возвращая нас к предмету разговора.

– Да. Думаю, все помнят, как в конце вылазки мы нарвались на ораву Зверей. Теперь нам известно, что их логово находится в Арсенале. Мы знаем о громадных запасах, хозяевами которых они себя считают. Но это еще не все.

Напряжение в помещении стало осязаемым. Четыре пары глаз уперлись в Хейдена, ожидая продолжения.

– Эти Звери… я говорю об обитателях подземелья, у кого мы воровали…

– И что такого? – сдвинув брови, удивился Кит.

Дакс напряженно вслушивался в наши слова. Лицо Докка оставалось бесстрастным.

– А то, что мы наткнулись там на груду трупов, – вмешалась я. – Внушительную груду…

У меня похолодела спина. Перед глазами замелькали отрубленные руки, прибитые к стене. Маленькие, явно детские.

– Но… Ребята, а чего вас так удивило? – со свойственной ему прямотой сказал Кит. – Мы тоже иногда убиваем.

Хейден еще сильнее напрягся. Я сердито посмотрела на Кита. Зачем напоминать? Хейдену и так было тяжело убивать людей, и я не хотела, чтобы его мысли без надобности устремлялись в этом направлении.

– Мы от них отличаемся, – возразил Хейден. – Мы убиваем лишь тех, кто нас атакует или пытается причинить вред… А эти… бывшие люди, они не просто убивали своих жертв… Они калечили мертвые тела. Отрубали руки и прибивали к стенам, поскольку жертвы были схвачены при попытке воровства. Мы видели там много детских рук.

Голос Хейдена звучал глухо, будто каждое слово причиняло ему боль. В штурм-центре воцарилось угрюмое молчание. Мне всегда было страшновато говорить о Зверях, но другого названия эти существа не заслуживали. Жуткие картины подземелья, вплавившиеся в мозг, услышанный разговор о женщинах, которых эти твари считали «расходным материалом», являлись более чем наглядным доказательством.

Тишину нарушил угрюмый вопрос Дакса:

– И что будем делать, командир?

– Сам не знаю, – честно ответил Хейден. – Может, пока вообще ничего, но закрыть глаза на существования этого логова было бы глупо. Там громадные запасы еды, которых хватит очень надолго. И оружия предостаточно, чтобы перебить нас, как мух. Плюс их численное превосходство.

– А если на первых порах ограничиться разведкой? – предложил Докк, задумчиво почесывая подбородок. – Послать туда небольшой отряд для сбора сведений.

– Возможно, – согласился Хейден. – Я считаю, с той вылазкой нам просто повезло. Ума не приложу, почему мы застали их логово пустым. Но почти уверен: второй раз удача нам не улыбнется.

– И в самом деле, почему? – подхватил Кит. – Они же там живут. И вдруг всех как повымело. Ты прав, это странно.

Судя по хмурому лицу Кита, он был озадачен не меньше Хейдена.

– Не нравится мне все это, – призналась я.

У нас был избыток вопросов при острой нехватке ответов.

– Столько забот разом, – пробормотал Докк. – Война с Грейстоуном. Жизнеобеспечение лагеря. Теперь еще и Арсенал, кишащий Зверями. Может, пока не предпринимать никаких действий и просто наблюдать? У нас и в лагере дел предостаточно.

Предложение Докка выглядело наиболее логичным, но, судя по напряженным лицам, остальным такое ничегонеделание явно не нравилось. Хейден и его друзья не станут сидеть и ждать, зная о существовании потенциальной угрозы. От Арсенала до Блэкуинга было не так уж далеко.

– Слушай, а может, эти Звери ничего не замышляют, – с надеждой в голосе предположил Дакс. – Просто стараются выжить, как и мы.

– Ты всерьез в это веришь? – Я вообще не собиралась выступать, но эти слова вырвались сами собой. – Забыл, как они гнались за нами? Мне не показалось, что они заняты лишь своим выживанием.

– И что ты предлагаешь? – спросил Дакс. – Снова полезть в эту смертельную западню и посмотреть, чем все кончится?

Я не представляла, что он способен на такие эмоциональные выплески.

– У меня пока нет никаких идей. Но нам нельзя сидеть и ждать, когда эта толпа сообразит, откуда мы, и явится сюда!

Мой голос становился все громче и выше. Созревшая тревога требовала выхода.

– Но этого не…

– Довольно! – властно прозвенел голос Хейдена, оборвав нашу с Даксом перепалку.

С его губ сорвался раздраженный вздох, а рука вцепилась в волосы. Страх перед неизвестностью глушил в нас лучшие качества, предельно взвинчивая каждого.

– Довольно, – уже тише повторил Хейден.

Я повернулась к нему. Хейден склонился над столом, уперев ладони в поверхность. Его глаза смотрели в одну точку.

– Действовать будем так. У кого есть вариант получше, выскажетесь, но вначале послушайте меня.

Хейден напряженно оглядел собравшихся, задержавшись на нас с Даксом. Я слегка покраснела, ощутив себя ребенком, которому влетело за непослушание. Все молчаливо ждали продолжения.

– Пока – никаких действий в отношении Зверей. Но и забывать об их существовании мы тоже не станем. Будем наблюдать за ними издали. Незачем рисковать понапрасну. И конечно же, никаких агрессивных действий с нашей стороны. Возникнет повод – будем действовать, но только в том случае, если они представят реальную угрозу для нас. Это понятно?

– Да, – неторопливо кивнул Докк. – Я считаю это наилучшим способом действий.

– И я, – подхватил Кит.

– Согласен, – сказал Дакс, опять заговоривший громче.

Вновь стало тихо. И вдруг я обнаружила, что все смотрят на меня. Я смущенно моргнула. Они ждали, когда я выскажусь.

– Грейс, а ты как думаешь? – спросил Кит.

Меня немного смущало их желание узнать мое мнение. Похоже, в их глазах я была не только своей, но и отчасти лидером.

– Я думаю, это самый лучший план из всех возможных, – сказала я и поочередно оглядела всех.

Последним был Хейден. Я успела заметить выражение гордости, мелькнувшее на его непроницаемом лице.

– Значит, решено, – сказал он, отрывая взгляд от меня. – Будем наведываться в окрестности Арсенала еженедельно или раз в десять дней. Основное внимание – на делах внутри лагеря. Нам предстоит отремонтировать башню и решить, можно ли восстановить сгоревшие постройки.

– Мы с Мэлин уже занимаемся этим, – объявил Кит. – Девчонка просто гений по части строительства.

При мысли о Мэлин у меня свело живот. Вспомнилось ее признание, что в прошлом у них с Хейденом были близкие отношения. Я тут же прогнала эту мысль. Естественно, до меня у него кто-то был. Я ведь тоже не жила девственницей, так что нечего лезть не в свое дело.

Все это я решительно повторяла про себя. Глупо расстраиваться из-за событий прошлого, давно потерявших значение.

– Совещание закончилось? – спросил Дакс. – А то у меня по горло дел.

Он улыбался, потирая руки. Хейден и Кит что-то недовольно пробурчали.

– Обаяние Дакса неистребимо, – усмехнулся Докк.

– Закончилось, – ответил Даксу Хейден.

– Пока, ребята, – кивнул нам Кит.

Они с Китом вышли. Докк почему-то не спешил уходить.

– Хейден, ты мне позволишь поговорить с девочкой наедине? – уважительно спросил Докк.

Хейден надул губы и вопросительно посмотрел на меня. Я пожала плечами, не зная, какой разговор меня ожидает, но отказываться не стала.

– Хорошо, – с расстановкой произнес Хейден. – Я… снаружи подожду.

Он вышел. Едва дверь закрылась, Докк повернулся ко мне и смущенно улыбнулся:

– Прошу прощения. Может, ты и не против, чтобы Хейден это слышал, но от старых привычек нелегко избавляться… Врачебная тайна и все такое.

– А в чем дело? – спросила я, теряясь в догадках.

– Опять-таки не знаю, надо ли тебе это, но если надо… пора делать очередной противозачаточный укол. Решение за тобой, но я подумал, что стоит напомнить.

Я покраснела о

неожиданности, однако смущение тут же сменилось чувством благодарности. В гуще событий я напрочь забыла о противозачаточных уколах.

– Да, мне это надо, – пробормотала я, краснея еще больше.

Докк лишь кивнул:

– У тебя есть время. Сходишь со мной в больницу, и я сделаю укол. Можно и не сегодня, но на этой неделе – обязательно.

– Лучше сделать сейчас. И Хейден, если хочет, пусть идет с нами. Он об этом знает, так что…

Я замолчала. Мне было неловко перед лагерным врачом. В прошлый раз я ему сказала, что укол мне нужен, чтобы месячные не досаждали. Конечно, он еще тогда раскусил мое вранье. И все равно было как-то неудобно говорить о подобных вещах с человеком, знавшим Хейдена с детских лет.

– Отлично. Если твой парень еще ждет, пусть составит нам компанию.

Я неловко улыбнулась. Мы вышли. Хейден, конечно же, ждал у двери, словно забыв, что я находилась в охраняемом помещении и не одна.

– Поговорили? – сразу же спросил он.

– Да, но… мне нужно ненадолго заглянуть в больницу, – уклончиво ответила я. – Если не хочешь, можешь не ходить.

– А в чем дело? – насторожился он. – Вчера поранилась и мне не сказала?

– Не угадал, – ответила я. Хейден вздохнул с облегчением. – Мне надо сделать укол.

– А-а, понятно, – только и сказал он.

В больнице было на удивление пусто. Куда же подевались все вчерашние пострадавшие?

– Что, никого? – на всякий случай спросила я, усаживаясь на скамейку для пациентов.

– Никого. Всем оказал помощь и отправил по домам. Лекарства, которые вы привезли из Арсенала, сотворили чудеса.

Хейден примостился рядом со мной. Докк достал пузырек с лекарством, протер резиновую пробку спиртом, после чего воткнул иглу шприца и наполнил баллончик.

– Приятно слышать, – сказала я.

– Еще бы.

Докк выдавил из шприца капельку, отставил пузырек и подошел ко мне. Ватка со спиртом оставила холодный след на моем предплечье.

– Раз, два… три.

Легкий укол иглы. Под кожей стало жарко от лекарства. Хейден внимательно следил за мной. И что он волнуется? Обычный укол, не дающий осложнений. Использованная игла полетела в мусорное ведро.

– Думаю, месячных теперь у тебя совсем не будет, – сказал Докк, настороженно поглядев на Хейдена.

Хейден смущенно кашлянул и сделал вид, словно его что-то заинтересовало в другом конце комнаты. Он молча прошел туда, не желая мешать нашему разговору.

– Ну а если месячные все-таки проявятся, они пройдут совсем легко, а потом и вовсе исчезнут.

– Есть еще что-то, о чем мне нужно знать?

– Не забыть через три месяца сделать новый укол. Больше ничего.

– Спасибо, Докк.

Улыбнувшись, я вскочила со скамейки, отказавшись от повязки, поскольку ранка прекратила кровоточить.

– Всегда готов помочь, девочка. Обращайся в любое время.

Докк повернулся к столу. Я подошла к Хейдену, разглядывавшему содержимое одного из многочисленных шкафов, в которых Докк хранил свои медицинские сокровища. Я коснулась спины Хейдена, потом поймала его удивленный взгляд.

– Я уже. Ты готов? – спросила я, крепясь, чтобы не засмеяться.

Хейден замычал и закивал.

– Тогда пошли.

– Да, мэм, – криво усмехнулся Хейден.

Глава 6. Спокойствие

ГРЕЙС

– Значит, мэм?

– А как тебя еще называть? Гоняешь меня в хвост и в гриву. Приказы на каждом шагу…

– Скажешь тоже, – включилась я в игру, изображая недовольство. – Хотела бы я погонять тебя в хвост и в гриву.

– То есть побороться за власть?

– Так точно, сэр, – ответила я, улыбаясь во весь рот.

Хейден терпеть не мог этого слова и инстинктивно нахмурился. Наклонившись, он пихнул меня плечом.

– Не называй меня так, – попросил он, не переставая улыбаться.

– Герк тебе нравится больше? – спросила я, и улыбка Хейдена растянулась до ушей.

– Разумеется, Медведица.

Он был доволен. И я была довольна непринужденностью нашего разговора после тяжеловатого утра. Только сейчас я заметила, что мы идем не к нашей хижине, а совсем в другую сторону.

– И куда это мы направляемся? – с любопытством спросила я.

Здешние хижины ничем не отличались от всех остальных. Ничего примечательного.

– Нужно заглянуть к Барроу, – изменившимся голосом ответил Хейден.

Легкомысленного настроения как не бывало.

– А зачем?

– Да вот… нужно его кое о чем расспросить, – сказал Хейден, не вдаваясь в подробности.

Чертова скрытность. Единственная черта, которая мне не нравилась в Хейдене.

– О чем же? – спросила я, стараясь не показывать досаду.

– О вполне обыденных вещах.

Хейден не любил, когда допытываются. Я продолжала хмуриться. Мы подошли к заурядной хижине. Хейден толкнул плечом дверь и вошел. Следом вошла я. В углу комнаты сидел караульный, вооруженный пистолетом. Он сердито поглядывал на Барроу, привязанного к опорному столбу кровли. Услышав шаги, Барроу повернулся в нашу сторону. Появление Хейдена его удивило, но удивление сменилось иным выражением, когда Барроу увидел, с кем пришел Хейден.

– Миленько, – угрюмо пробурчал пленный, косясь на нас.

– Здравствуй, Барроу

 – сухо поздоровался Хейден.

Мы с пленным обменялись далеко не дружескими взглядами. Хейден терпеливо дожидался, когда тот заговорит.

– Чего угодно, хозяин? – язвительно спросил Барроу, не особо пряча свою злость.

– Ты же знаешь, так не должно быть, – сурово заметил ему Хейден.

Барроу сидел на полу, мы с Хейденом стояли, возвышаясь над ним. Я ощутила злорадное удовлетворение.

– Как ты сам установил, так и происходит.

Мне отчаянно захотелось наговорить гадостей этому ничтожеству, но я прикусила язык. У Хейдена были серьезные причины прийти сюда, и я не хотела ему мешать.

– Не понимаю, почему ты упрямишься. Грейс теперь – одна из нас. Ты – единственный, кто не желает это признавать. С самого первого дня она нам только помогала. Но ты упорно продолжаешь считать ее нашим врагом.

Лицо Барроу стало еще смурнее.

– А вспомни себя годик назад, – сказал он, злобно косясь в мою сторону. – Оставил бы в живых девку из чужого лагеря? Допустим, не была бы она такой смазливенькой, как эта, и ты бы на нее не запал. Вот и скажи, сохранил бы ты ей жизнь?

Голос Барроу так и сочился ядом. Не дав Хейдену вставить слово, он ответил сам:

– Нет, Хейден. Ты бы ее или сам ухлопал, или другим бы велел.

– Неправда.

Понимая, что Барроу провоцирует его на стычку, Хейден старался не терять спокойствия.

– Еще какая правда! Увидел девку, размечтался о ее дырке, дал слабину и…

Барроу не успел договорить. Хейден схватил его за горло и пригвоздил к столбу.

– Хочешь знать, почему Грейс жива? Потому что наша первая встреча произошла еще в Грейстоуне, куда мы сунулись за керосином. Грейс спасла жизнь не только мне, но и Джетту. Она жива, потому что многократно доказала свою преданность лагерю и всем нам. А почему ты не желаешь признавать очевидных вещей – я не понимаю.

Рука Хейдена еще сильнее сжала горло Барроу. Тот закашлялся, брызгая слюной. Потом Хейден убрал руку и выпрямился, словно ничего и не было. Барроу кашлянул еще несколько раз, покачал головой и все с тем же презрением посмотрел в нашу сторону.

– Тогда почему Грейстоун атаковал нас? Из-за чего они затеяли войну, как не из-за нее?

– Барроу, ты никак умом ослаб? Они напали, потому что у них запасы на исходе. Мы знали: когда-нибудь это случится. Вот и случилось. Невозможно постоянно жить за счет вылазок и налетов. Неужто ты забыл, как в этом мире все устроено? – спросил Хейден, теряя терпение. – Ты разучился здраво смотреть на вещи, и меня это убивает.

Барроу злобно пыхтел на полу. Пока длилась их перепалка, мы с караульным молчали. Я подозревала, что Хейден пришел сюда совсем по другому поводу. Вскоре мои подозрения подтвердились.

– Я вот подумывал тебя освободить, но ты сам все изгадил, – сообщил заключенному Хейден.

Неужели совсем недавно мы с ним улыбались и шутили? Куда делось то настроение?

– Подумывал он, – недоверчиво буркнул Барроу.

– Да, подумывал.

Это немного смахивало на предательство моих интересов. Пришлось себе напомнить, что в детстве Барроу заменял Хейдену отца. Вряд ли было бы справедливо держать этого человека в заключении.

– Я не имел в виду освободить совсем, но хотя бы не держать привязанным к столбу, как сейчас. У меня нет полной уверенности, что ты не попытаешься снова причинить ей вред.

«Ей» значит «мне». В разговоре с ним Хейден почему-то не хотел называть мое имя. Барроу даже не пытался возражать. Он и сейчас был бы не прочь расправиться со мной, невзирая на все слова, сказанные Хейденом в мою защиту.

Желание было взаимным.

– Если ты перестал дуться, у меня к тебе вопрос.

Барроу, то бросавший злобные взгляды на меня, то упиравшийся глазами в пол, повернулся к нему:

– Выкладывай.

– Ты видел людей из Грейстоуна, когда они еще были на подходе к нашему лагерю?

– Да! – прорычал Барроу.

Должно быть, потому вчера, накануне нападения, он и поднял шум.

– Сколько их было?

– Не знаю. Когда привязан, не очень-то покрутишь головой, – с упреком бросил Барроу.

Хейден выгнул брови, показывая, что ждет ответа.

– Может, человек сто.

– Они подходили с одной стороны или окружали лагерь?

– А я думал, командир уже все знает.

– Свое «думал» оставь при себе. Как они двигались?

– Было два основных направления: с юга и с востока, – тяжело вздохнув, ответил Барроу.

– Еще что-нибудь заметил?

– Нет. Я потом вырубился и очнулся уже на земле.

– А знаешь, каким образом ты там оказался? – спросила я, уступив напору злости.

– Догадываюсь, – сухо ответил Барроу, буравя меня взглядом.

– И ты до сих пор не поблагодарил Хейдена, – напомнила я, заводясь еще сильнее.

– Тебя это вообще не касается, – презрительно усмехнулся заключенный.

– Спасая тебя, Хейден рисковал жизнью. Он мог задохнуться в дыму и погибнуть.

Барроу мог ненавидеть меня. Но я не понимала причин столь глумливого отношения к Хейдену.

– Спасибо, – выдавил из себя Барроу, снова вперившись в пол.

– Какой же ты по…

– Довольно, Грейс, – вмешался Хейден.

– Нет, Хейден!

У меня

ипела кровь, подогретая гневом.

– А я сказал, довольно, – твердо повторил Хейден. – Нам здесь больше делать нечего. Счастливо оставаться, Барроу.

Тот лишь бунтарски засопел и мотнул головой. Я прикусила щеку изнутри, сдерживая чувства. Хейден легонько толкнул меня плечом. Только тогда я сдвинулась с места и пошла за ним к двери. Он попрощался с караульным, и мы покинули узилище.

Мы шли по лагерю, а буря негодования во мне не утихала. Хейден тоже молчал, но у него сцена с Барроу не вызвала злости. Он шел рядом, то и дело поглядывая на меня.

Только на дорожке, что вела к нашей хижине, Хейден заговорил.

– Ну, Грейс… – довольно весело произнес он.

Кажется, я даже уловила в его тоне нотки изумления – уж не знаю, к чему они относились. Я молча прошла мимо и толкнула дверь.

Внутри было прохладно и сумрачно. Знакомая обстановка ничуть не погасила мой гнев. Ноги сами понесли меня в конец комнаты, потом я развернулась и принялась ходить взад-вперед. Я чувствовала на себе взгляд Хейдена, все еще стоявшего у двери. Я взглянула на него: Хейден улыбался во весь рот, а на лице было все то же изумление.

– Что? – спросила я резче, чем следовало бы.

– Грейс, тебе необходимо успокоиться, – невозмутимо ответил Хейден.

– Я спокойна, – огрызнулась я.

Мой тон, хождение взад-вперед и сжатые кулаки говорили об обратном.

– Что-то не похоже.

– Помолчал бы ты, Хейден.

Я сама не понимала, что меня так взбудоражило. Спрашивается – и чего я взвилась? Хейден имел больше оснований злиться на Барроу. Наверное, когда кого-то любишь, отношение других к любимому человеку тебя задевает.

Я стояла, отвернувшись, и даже подпрыгнула, когда теплые руки Хейдена коснулись моих и быстро поднялись к плечам. Мышцы там были жутко напряжены. Пальцы Хейдена умело размяли их, потом спустились к ключицам. Само его прикосновение снимало все зажимы.

– Расслабься, – прошептал он.

Я шумно вздохнула, ощутив его теплые губы у себя на затылке. Твердая, мускулистая грудь Хейдена упиралась мне в спину. Его руки опустились, и одна замерла на моем бедре. Он осторожно прижал меня к себе, легко поглаживая его.

– Вот так, – сказал он, чувствуя, как наши тела начинают сплавляться.

Напряжение внутри слабело. Я запрокинула голову, положила ему на плечо. Хейден целовал мне шею, поднимаясь выше, пока не оказался возле моего уха, мочку которого он осторожно закусил.

Мое тело отвечало, стараясь покрепче прижаться к Хейдену. Его губы спускались обратно, оставляя жаркие влажные следы. Хейден выгнул пальцы и теперь гладил мне бедро одной ладонью. Вторая рука крепко прижимала меня к груди, заставляя мое тело целиком подчиниться его воле.

– Грейс, ты успокоилась?

Его голос, ставший вдруг удивительно низким, был пропитан желанием.

– Да, – ответила я, ловя воздух ртом.

Врала я насчет своего спокойствия. Сердце тяжело колотилось, но уже совсем по иной причине.

– А точно?

Его ладонь двигалась в одном ритме с губами на моем голом плече, отчего у меня между ног становилось все жарче.

– Точно, – вяло, тоном попрошайки ответила я.

Ну и пусть. Ласки Хейдена сводили меня с ума.

– Вот и хорошо, – сказал Хейден, чья рука успела оказаться у меня между ног.

Вытащив ее оттуда, я развернулась крепко прижалась к нему. Его губы встретили мои поцелуем.

Я не заметила, как уперлась спиной в письменный стол, а бедра Хейдена прильнули к моим. Я вцепилась в его рубашку, стянув ее вниз. Мне хотелось прижаться к его голому телу. Хейден проделал то же с моей майкой, ухитрившись не прервать поцелуя. И все же, чтобы сбросить майку, наши губы на пару секунд расстались, но как только она упала на пол, поцелуй возобновился.

Оказалось, ненадолго. Хейден осторожно наклонил мою голову набок и повел губами по шее. Они опускались ниже и ниже, пока не достигли левой груди и повязки, наложенной Хейденом на рану. Он нежнейшим образом поцеловал это место и выпрямился, глядя на меня. Я слегка задыхалась от обилия подаренных им эмоций.

Кажется, он хотел что-то сказать, но я замотала головой. Я не хотела его слов. Я хотела его самого.

Не тратя времени понапрасну, я стащила с Хейдена рубашку. Ладони заскользили по его теплой, покрытой шрамами коже, пока он не обвил их вокруг своей шеи и снова не прижал меня бедрами к столу. Через мгновение я уже сидела на столе.

Рука Хейдена опять оказалась у меня между ног. Я подумала, что прикосновение будет недолгим, но его пальцы нырнули мне под трусики и надавили на клитор. Я качнулась вперед. Этого прикосновения я жаждала весь день.

Мы оба были более чем готовы, однако пальцы Хейдена продолжали плавный танец вокруг клитора, раздувая огонь, уже полыхавший во мне. Ну как я могла продолжать наш поцелуй, когда его палец теребил клитор, а потом вдавил этот чувствительный бугорок? Я вскрикнула. Воспользовавшись моментом, Хейден прильнул губами к моей шее.

– Хейден… – едва слышно прошептала я.

Где находилась другая его рука, я не догадывалась, пока не щелкнула застежка лифчика и тот н

повис между нами. Я тут же сбросила лифчик на пол. Хейден продолжал изводить меня ласками клитора, к которым добавились ласки соска. Его язык повторил движения пальца. Не выдержав, я обхватила лицо Хейдена, притянув к себе.

Каждое надавливание на клитор, каждое движение его пальцев внутри влагалища заводили меня все сильнее, подталкивая к оргазму. Обвив его шею, я притянула его к себе и принялась неистово целовать, вздрагивая от того, что Хейден проделывал у меня между ног. Мое дыхание сбилось. Я зажмурилась. Оргазм был совсем близко. Еще одно нажатие, и я понеслась в бездну, прижавшись к губам Хейдена.

Меня обдало жаркой волной. Когда она схлынула, я распласталась на плече Хейдена. Он проворно снял меня со стола. Если бы не его рука, державшая меня за талию, я бы рухнула на пол. Другой рукой он стянул с меня шорты и трусики, оставив совсем голой.

Все произошло на удивление быстро. Хейден лишь улыбался.

– Ну как, расслабилась? – спросил он, целуя меня.

Я вяло кивнула и побрела с ним к кровати.

Мои руки пропутешествовали по его ребрам, где кожа была грубее, опустились ниже. Пока Хейден проталкивал язык ко мне в рот, я дотронулась до выпирающего бугра. Ответом мне был тихий стон.

Я сунула руку ему в трусы и обхватила совсем твердый и готовый член. Хейден качнулся вперед. О том, что он испытывает сейчас, я поняла по движению его губ и поцелую. Шелковистая кожа члена скользила под моими пальцами. Бедра Хейдена упирались в мои. Мы оба жаждали немедленной близости.

Я торопливо стала освобождать Хейдена от остатков одежды. Чувствуя, что у меня не получается, он сам сбросил шорты и трусы, а потом уперся членом в мой лобок.

– Готова? – спросил он, не отнимая губ.

Мои руки заскользили по его спине. Хейден запустил одну руку мне в волосы, другой опираясь о постель. Наш поцелуй продолжался, пока я не сообразила, что он ждет ответа.

– Да, Хейден.

Он неторопливо вошел в меня. С моих губ сорвался негромкий стон, прервав наш поцелуй. Член Хейдена продолжал начатое пальцами, возбуждая меня еще сильнее. Хейден удовлетворенно застонал. Я откинулась на подушку, наслаждаясь слиянием наших тел.

– Грейс, боже мой, – снова застонал он.

Хейден подался назад, почти выйдя из меня, затем вошел снова. В который раз я удивлялась, насколько идеально совпадают наши тела. Хейден дарил мне ощущения на многих уровнях, чего я не испытывала прежде. Вряд ли его ласки когда-нибудь станут для меня чем-то привычным. В этом я была уверена.

От толчков внутри зарождалась новая волна жара. Это ощущение лишь усилилось потоком моей любви к нему.

Я притянула Хейдена к себе, обняв за шею так, чтобы не стеснять ему свободу движений. Он опирался на локоть и теребил мне волосы. Другая его рука бродила по моему телу.

Он ненадолго сжал мне бедро своей ручищей, вовлекая меня в ритм движений и доводя их до совершенства. Его рука двинулась вверх, коснулась шрама над сросшимся ребром, и надавила на чувствительный сосок.

Странствия его руки продолжались. Она добралась до моего лица и осторожно сдавила подбородок. А его толчки не прекращались. Откликаясь на неистовые поцелуи, я обвила ногами его талию. Хейден был повсюду, накрывая меня собой и находясь внутри меня.

– Хе… Хейден, – только и могла бормотать я, судорожно глотая воздух.

– Держись, малышка, – сказал он, не отрывая губ от моих.

Прежде он никогда не называл меня «малышкой», но сейчас это банальное слово было вполне подходящим. Один из его толчков оказался таким глубоким, что я невольно застонала. Казалось, во мне шипят раскаленные нервы, разнося огонь по всему телу. Бедра невольно дернулись вверх. Я пыталась удержать надвигающийся второй оргазм.

Толчки убыстрились. Мы оба приближались к кульминации. Тело Хейдена покрылось тонким слоем пота. Мои ноги, крепко обвитые вокруг его талии, не подчинялись приказам. Все попытки задержать второй оргазм оказались безуспешными. Он пронесся по телу, как снаряд. Я не то вскрикнула, не то застонала, почувствовав обжигающее движение. Голова снова упала на подушку. Я совершенно не владела своим телом.

– А-а, Грейс, – выдавил Хейден, совершив последний толчок.

Он напрягся всем телом и замер. Его напряжение передалось и мне. Хейден сжал мою руку. Мои ноги по-прежнему обвивали его талию. Мы не целовались. Волна удовлетворения, накрывшая нас, была слишком сильна и не позволяла иных движений.

Оргазм угасал. Хейден расслабился и ненадолго придавил меня своим телом. Я продолжала дышать ртом, наслаждаясь моментом и буквально растекаясь по простыне. Ноги, обнимавшие его талию, обмякли. Я утомленно обнимала Хейдена за шею. Вторую руку он по-прежнему держал в своей. Голова Хейдена сползла мне на шею. Он тяжело дышал. Потом его жаркие губы коснулись моей кожи и на какое-то время замерли.

– Я люблю тебя, Грейс, – тихо произнес он.

Его голос дрожал от любви и удовлетворенности. У меня екнуло сердце. Какие прекрасные слова после прекрасных мгновений, которые мы с ним испытали.

– И я люблю тебя, Хейден, –

улыбнулась я, нежно касаясь его волос.

Глава 7. Двойственность

ГРЕЙС

В хижине стемнело, и теперь ее озарял только свет, идущий из моего сердца. Хейден больше не придавливал меня собой, а лежал рядом, лицом ко мне. Каждое прикосновение его пальцев отзывалось во мне приятной успокаивающей волной. Мы прикрылись одеялом, наслаждаясь теплом после жаркого слияния.

Тишина была такой знакомой, несущей покой. Нам далеко не всегда требовались слова. Наше дыхание вернулось к прежнему ритму. Мои руки лежали на груди Хейдена, ощущая мерные удары его сердца.

– Время еще не позднее, – прошептала я, нарушив тишину.

Окончательно стемнело около часа назад. Вряд ли сейчас было больше девяти вечера.

Хейден в ответ лишь промычал. Его губы были краснее обычного и немного вспухли после наших ласок.

– У нас ведь нет никаких дел? – на всякий случай спросила я.

– На сегодня – никаких. Этот вечер я хочу провести с тобой.

Я улыбнулась, придвинувшись к нему. Хейден сам привлек меня к себе, и его рука снова отправилась в путешествие по моему телу.

– Приятно слышать.

Хейден молча улыбнулся. Его глаза лучились счастьем. Я тоже заговорила не сразу, наслаждаясь блаженной тишиной. Но полностью раствориться в ней мешал вопрос, вот уже несколько дней не дававший мне покоя. Его-то я и хотела обсудить с Хейденом.

– Послушай, Хейден.

– Слушаю.

– Я тут кое о чем подумала.

– Ой, не надо, – пошутил он.

Я попробовала немного его отодвинуть, но вместо этого Хейден еще крепче прижал меня к себе.

– И о чем же ты подумала?

Я набрала побольше воздуха. Интересно, какой будет реакция Хейдена на мои слова?

– Теперь, когда я вернулась в Блэкуинг насовсем и люди это знают… может, мы больше не должны жить вместе? Как ты думаешь?

– Что-о? – удивленно протянул он, явно не ожидая такого вопроса.

– Может, мне стоит поселиться в какой-нибудь пустующей хижине? – по-иному повернула я, чувствуя, как гулко заколотилось сердце.

– Ты больше не хочешь жить со мной? – Чувствовалось, мой вопрос его больно задел.

– Хейден, дело совсем, совсем не в этом, – дала задний ход я. Бог свидетель, я ни за что не хотела снова расставаться с ним. – Понимаешь… прежде я жила у тебя потому, что так было решено. Согласен? Ты решил, что я постоянно должна находиться под твоим присмотром. Но потом у нас начались… Словом, переходный период закончился, но…

– Какие еще «но», Грейс? – напряженно спросил он.

Его рука замерла у меня на спине. Мой вопрос разрушил его блаженную расслабленность.

– Я не хочу, чтобы у тебя возникло чувство, будто ты вынужден делить эту хижину со мной, позволяя мне здесь жить. Я не хочу… тебе мешать и все такое, – выпалила я, покраснев и ощущая себя полнейшей дурой.

– Ты что, серьезно? – бесстрастно спросил Хейден и отодвинулся, чтобы видеть мое лицо. – И вообще, откуда в твоей голове эти вопросы?

– Понимаешь, мы с тобой почти все время находимся вместе… Может, тебе хочется побыть одному, в своем пространстве. Или… Не хочу, чтобы однажды ты устал от меня.

Мне было неловко произносить эти слова, но я говорила правду. Я очень редко высказывала подобные вещи вслух и даже думала о них, считая их слабостью и женской уловкой. Но после возвращения в Блэкуинг во мне поселился этот страх. И конечно, меньше всего мне хотелось оттолкнуть Хейдена.

– Давай определимся. Ты затеяла это разговор потому, что боишься мне надоесть? – допытывался Хейден. – Или сама больше не хочешь жить со мной?

У меня от его вопроса скрутило живот. Я хотела быть с ним рядом каждое мгновение.

– Да, я боюсь тебе надоесть. – Отчаяние придало силы моему голосу. – Я совсем не хочу расставаться с тобой. Но если тебе понадобится свое, обособленное пространство, я не стану возражать.

В глазах Хейдена что-то мелькнуло, но я так и не поняла что. Его рука нежно легла на мою щеку, а пальцы откинули волосы мне за ухо.

– Чокнутая ты девчонка, – тихо сказал он. – Даже не знаю, откуда у тебя появилась столь идиотская мысль.

– В Грейстоуне все так живут, – выдохнула я. – Что, не знал? Люди там обособлены. Каждому нужно свое личное пространство.

Хейден морщил лоб и качал головой. Взгляд его оставался серьезным. Мое сердце беспокойно стучало.

– Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Почти всю свою жизнь я засыпал один и больше так не хочу. Ты меня слышишь?

У меня как гора с плеч свалилась. Хейден развеял мои страхи, но я не решалась ему поверить. Мне требовалось еще одно подтверждение.

– Ты уверен? – все-таки спросила я, давая ему последний шанс высказаться.

– Я еще никогда не был так уверен, как сейчас. Я же не просто так сказал, что хочу каждую ночь засыпать с тобой в нашей постели.

Я онемела от изумления. Может, я ослышалась?

– В нашей постели? – спросила я, улыбаясь все шире.

Хейден заморгал. Похоже, он сам не понял, какие слова произнес.

– Да, в нашей, – повторил он, затем помолчал, давая сказанному отложиться у себя в мозгу, и кивнул. – Наша постель, наша хижина, наше все, что в

ней. Понятно? Ты живешь не у меня, а со мной.

– Какие замечательные слова.

Теперь я улыбалась во весь рот, до боли в щеках. Хейден крепко обнял меня и тоже обворожительно улыбнулся, показав ямочку на щеке.

– Тебе нравится? – сияя от счастья, спросил он.

Я лишь кивнула, как и он, захлестнутая счастьем, в потоке которого тонули все слова.

Наше блаженство нарушил внезапный стук в дверь.

– Вы что, издеваетесь надо мной? – недовольно пробурчал Хейден.

Наградив меня еще одним поцелуем, он неохотно разжал руки и встал с кровати. С нашей кровати.

Мне было легко и весело. Даже этот стук в дверь не прогнал улыбку с моего лица. Я поправила волосы и до самого подбородка натянула одеяло. Хейден торопливо надел шорты, настороженно взглянул на меня и подошел к двери. В этот момент стук повторился.

– Я поговорю с ними снаружи, – пообещал Хейден, не желая, чтобы меня видели в постели.

– Хорошо.

Дверь с легким скрипом приоткрылась, выпустив Хейдена, и тут же снова закрылась.

Я слышала приглушенные голоса, но слов было не разобрать. Решив, что меня это не касается, я уютнее устроилась под одеялом и успокоилась. Отзвуки оргазма, усиленные словами Хейдена, еще бродили внутри. Отныне хижина перестала быть его хижиной, а кровать – его кроватью. Все стало нашим. Никогда я не испытывала такого счастья, как сейчас.

Но как бы хорошо мне ни было, я не могла забыть о темной туче, висевшей в подсознании. Что бы я ни пыталась себе говорить, рано или поздно случится неизбежное: благословенная передышка закончится, и нас снова ввергнет в хаос войны. Это затишье не продлится вечно. Подспудно я чувствовала, как с каждым днем мы неумолимо движемся к концу.

Дверь снова скрипнула, впустив Хейдена. Пока он шел к кровати, я любовалась его обнаженным торсом и ладными движениями бедер.

– Кто приходил? – спросила я.

Хейден присел на край, однако раздеваться не стал. Надежда на тихий вечер, проведенный только вдвоем, угасла.

– Дакс.

Я сразу заметила перемену в настроении Хейдена, и это мне не понравилось.

– Что ему понадобилось? – задала я новый вопрос, чувствуя подступающую тревогу.

– У них с Китом возникла идея.

– И?

Ну почему я должна клещами вытягивать из него каждое слово?

– Они считают, нам стоит наведаться в Грейстоун и произвести разведку… – Хейден умолк, следя за моей реакцией. – Я с ними согласен.

Я понимала: Грейстоун не ограничится одной атакой на Блэкуинг. Нас ожидали новые столкновения. Но я была не готова думать об этом сейчас. Наверное, меня должно было бы глодать сознание совершенного предательства или какие-то иные чувства. Скажем, страх, желание оправдать свою позицию, что-то еще. На самом деле я не испытывала никаких чувств. Попытка брата расправиться со мной обрубила мои многолетние связи с Грейстоуном.

– Значит, только разведка? – после долгого молчания спросила я.

Я села на постели, завернувшись в одеяло.

– Да. Стрелять лишь в крайнем случае, если попадемся… Что скажешь?

Я закусила нижнюю губу и стала думать, уперев взгляд в смятые простыни. Пусть брат и пытался меня убить, но в Грейстоуне оставались те, кто мне небезразличен. Прежде всего – моя лучшая подруга Люти. Мне стало очень стыдно, что я до сих пор даже не вспомнила о ней. Я эгоистически радовалась, что Хейден и мои новые друзья живы, совсем забыв о других.

– Думаю, решение правильное. Мы же не знаем, каковы их дальнейшие планы. И нам нужно постараться это выведать.

– Если хочешь, оставайся здесь, – предложил Хейден, заставив меня поднять голову.

– Ты прекрасно знаешь, что не останусь.

– Знаю, но все равно предложил, – пожал плечами он.

– И когда они хотят отправиться?

– Сейчас.

Хейден поморщился, словно извиняясь за столь резкий обрыв нашей идиллии.

– Сейчас? – удивленно переспросила я.

– Увы.

Я кивнула и с досадой выбралась из постели. Хейден прошел к комоду, выбирая себе более подходящую одежду. Я выдвинула свой ящик. Доводы разума были важнее. В темноте Грейстоун наиболее уязвим. Это мне вбивали с ранних лет. Сейчас самое лучшее время для проникновения туда.

Через несколько минут мы с Хейденом уже шагали к штурм-центру, где нас ждали Кит с Даксом. В Грейстоун мы, естественно, отправимся пешком, взяв оружие только для самозащиты. Я искренне надеялась, что стрелять нам не придется.

– Тебе не обязательно идти с нами, – в последний раз напомнил мне Хейден.

Мы были уже рядом со штурм-центром, откуда слышались голоса Кита и Дакса.

– Ротик закрой, Хейден, – поддразнила его я, смягчив слова улыбкой.

Хейден включился в игру, изобразив недовольство. Он толкнул дверь, пропуская меня вперед, и ухитрился ущипнуть за ягодицу. Я обернулась, удивленная такой игривостью. Хейден невинно улыбался.

– Смотрите, кто решил составить нам компанию, – сказал Дакс, заговорщически улыбаясь нам с Хейденом.

Он говорил нормальным тоном. Я порадовалась за него.

– Ну что, Дакс, слух восстановился? – спросила я, игнорируя его колкость.

– Не до конца, но я, по к

айней мере, слышу, что вы там болтаете, – с нескрываемой радостью ответил он.

При таком прогрессе можно было надеяться на скорое полное вызродовление.

Хейден подошел к оружейному шкафу, достал свой 9-миллиметровый пистолет и, как обычно, засунул за пояс.

– Дакс, ты всерьез собрался идти? У тебя есть стопроцентная уверенность?

– Я слышу значительно лучше, чем утром, – улыбаясь во весь рот, ответил Дакс. – А если ты думаешь, что из-за ушей я буду отсиживаться, ты просто свихнулся.

– А твоя рука? Я видела пулевую рану.

– Как помнишь, Докк меня основательно заштопал, – самоуверенно заявил Дакс. – Я вполне гожусь для разведки.

– Ну ладно… – с сомнением отреагировал Хейден.

Кит усмехнулся, загоняя в пистолет полную обойму. Обычно в таких случаях он молчал.

– Эх вы, маловеры, – пренебрежительно бросил Дакс, словно обиженный нашей заботой.

Я выбрала себе оружие. Обычно я брала пистолет 22-го калибра, но сегодня последовала примеру Хейдена, взяв 9-миллиметровый. Он был помощнее. Вставляя обойму в пистолет, я ощущала его приятную тяжесть.

– И какой у нас план? – спросил Кит, когда мы собрались вокруг стола.

Кроме пистолетов, каждый взял нож с выкидным лезвием.

– Его пока нет, – ответил Хейден. – Я не знаю, куда там лучше сунуться в первую очередь и…

– Зато я знаю, – перебила я.

Все трое посмотрели на меня. Я вдруг сообразила, что впервые добровольно выдаю сведения о Грейстоуне.

– Я знаю, где искать.

Похоже, у парней были те же мысли, что и у меня. Обратного пути не существовало. Я целиком и полностью встала на сторону Блэкуинга.

– И где же? – деловито спросил Дакс.

– Вполне вероятно, что после моего побега там что-то поменялось, но… лучшим местом для поисков сведений будет кабинет мо… кабинет Селта.

При воспоминании об отце у меня заныло сердце, хотя я неплохо научилась подавлять мысли о нем.

Кит и Дакс не заметили моей оговорки, а Хейден заметил. Мышцы его рук напряглись. Подбодрив меня взглядом, он тут же вернул лицу бесстрастное выражение.

Что-то мне подсказывало: эмоционально эта вылазка обойдется мне дороже, чем чисто физически.

– Нам нужно пробраться почти в центр лагеря, поэтому требуется предельная осторожность. Но там гораздо больше шансов найти сведения.

– Уж лучше знать, куда идешь, чем переться наугад, – пробормотал Кит. – И ты сможешь показать дорогу?

– Да, – ответила я, смирившись с происходящим.

Не только смирившись, а активно действуя.

– Помните: операция должна пройти как можно незаметнее. Никто в Грейстоуне не должен знать, что мы побывали у них в гостях. Все насильственные действия только в случае крайней необходимости. Понятно?

Парни и я кивнули.

– Что ж, тогда двинули.

– Давненько мы не наведывались к соседям без намерения что-нибудь стибрить у них, – произнес Дакс на выходе из штурм-центра.

– Да уж, – подхватил Кит. – А помнишь наш последний визит в Грейстоун?

Он усмехнулся, попутно вспомнив, что тогда-то я и застукала Хейдена и Джетта.

– Я тоже помню, – сказал я, улыбаясь воспоминаниям.

Мне вспомнилось, как Хейден тогда разозлился на Джетта за самовольную отлучку и как старался уберечь мальчишку от расправы. Лагерные правила требовали застрелить чужаков на месте, но даже тогда я ощутила, сколько силы в этом зеленоглазом парне. И что отрицать, его обаяние я отметила сразу же.

Тогда он был просто чужаком.

Казалось, это произошло давным-давно.

– С тех пор кое-что изменилось, – поддразнил меня Дакс.

– Можно сказать и так, – усмехнулась я.

Хейден молчал, но я поймала его нежную улыбку.

На окраине Блэкуинга все разговоры прекратились. Лагерь остался позади. Мы шли по лесу. Мне вспомнился сравнительно недавний поход в этом направлении и жуткий конец путешествия, когда Хейден прогнал меня в Грейстоун. Упреждая всплеск эмоций, я напомнила себе, что все это он делал ради меня.

Идти было сравнительно недалеко. Мы достигли кромки леса, где за деревьями виднелись очертания лагеря, который я столько лет считала родным. Наши шаги стали еще тише, а движения – еще осторожнее. Мы остановились, всматриваясь в темноту. Теплое плечо Хейдена прижималось к моему. Пока что лесные тени надежно скрывали нас от глаз противника.

– Как действуем теперь? – спросил у меня Хейден.

Кит с Даксом, остановившиеся неподалеку, смотрели то в сторону Грейстоуна, то на меня, ожидая распоряжений.

– Дождемся, когда пройдет караульный, затем двинемся вдоль левого края. А дальше я вас поведу.

– С каким интервалом ходят здешние караульные? – спросил Кит.

– С десятиминутным. Во всяком случае, раньше ходили. Не знаю, может что-то и поменялось.

– Понятно. Бдительность – на первом месте, – шепотом распорядился Хейден. – Незаметно вошли и незаметно вышли.

– Так точно, командир, – шепнул в ответ Дакс.

Я даже подпрыгнула, когда рука Хейдена обвила мою шею и притянула к себе. Внимание Кита и Дакса было поглощено Грейстоуном. Хейден поцеловал меня в висок, затем прошептал на ухо:

– Я люблю тебя. Будь

сторожна.

Я обняла его за талию и чмокнула в подбородок. Мы совершили ставший привычным ритуал прощания, надеясь, что просто выполняем обещание.

– И ты будь осторожен. Я люблю тебя, Хейден.

Это была моя первая вылазка в Грейстоун, где я теперь считалась предательницей. Все, чему меня учили с детских лет, перевернулось с ног на голову. Я сделала шаг, прочь из темной громады леса. Мир, в котором мы жили, сильно изменился за эти месяцы, и пути назад не существовало.

Глава 8. Контраст

ГРЕЙС

Рубашка Хейдена надувалась от быстрого бега. Он бежал впереди, прокладывая путь Киту, Даксу и мне. Мои мышцы радовались движению, старательно выдерживая ритм бега. Мы бесшумно неслись в темноте.

Вот и первая хижина, за которой можно спрятаться. Караульный прошел незадолго до того, как мы рванули сюда из леса; время работало на нас. Высунувшись из-за спины Хейдена, я старалась рассмотреть как можно больше. Он глядел только на меня и ждал моего решения. Прохладный ветер дул в лицо, откидывая мне волосы. Я стянула их в тугой конский хвост, чтобы не мешали. От тела Хейдена, разгоряченного бегом, шло приятное тепло.

– Пока нам везет, – шепнула я, не увидев других караульных и иных потенциальных угроз.

Я старалась смотреть на этот поход как на обычную вылазку в чужой лагерь, но у меня не получалось. Все вокруг было знакомо до мелочей. Здесь жили знакомые мне люди, и то, что сейчас я их не видела, ничего не меняло.

– Показывай, куда дальше, – сказал Хейден.

– Идемте. – Я отрывисто кивнула.

Держа пистолет наготове, я отлепилась от стены и двинулась по извилистой дорожке. Мы еще не вышли за пределы внешней части лагеря. Постройки здесь были в основном жилыми. Мы проникли в Грейстоун не ночью, а поздним вечером. Меня тревожила вероятность наткнуться на кого-то из обитателей лагеря. Странно было идти первой. Я слишком привыкла следовать за Хейденом, но сейчас имело смысл мне идти впереди.

Я оглянулась. Хейден, Дакс и Кит гуськом двигались за мной, постоянно отслеживая возможные угрозы. Основная часть дорожки скрывалась в темноте, что было нам на руку. Редкие полосы света из окон, где еще не спали, мы обходили стороной.

Впереди что-то двигалось. Вскоре я разглядела чей-то силуэт. Человек вывернул на дорожку, по которой мы шли.

– Прячьтесь, – шепнула я.

Мы нырнули в темный проход между двумя хижинами и плотно прижались к каменной стене. На мое плечо легла теплая рука Хейдена, составляя приятный контраст холоду от пистолета в правой руке и камня стены за спиной. Навострив уши, я вслушивалась и вскоре услышала хруст шагов по дорожке.

Я повернулась в ту сторону, не сводя глаз с участка дорожки, откуда мы только что ретировались. Шаги становились все громче, и вскоре я увидела, кто движется в нашу сторону. Это была коренастая, мускулистая женщина, вооруженная тяжелым автоматическим пистолетом. К счастью, она прошла мимо, совершенно не почуяв нашего присутствия.

Этого следовало ожидать. Грейстоун увеличил количество патрулей. Предыдущего караульного мы видели менее десяти минут назад. Придется действовать еще осторожнее, чем нам думалось.

– Дело дрянь, – досадливо пробормотал Хейден, которому пришла схожая мысль.

– Все будет отлично, – успокоила я его и вдруг ощутила, что на меня давит ответственность за благополучный исход вылазки.

Если Хейден постоянно жил с таким ощущением… вот еще одно подтверждение, что его лидерские качества значительно превосходили мои. Я же беспокойно дрыгала ногой, елозила каблуком по земле и ждала, когда эта тетка уберется подальше.

Наконец она исчезла из поля зрения. Шаги стихли. Я рискнула высунуться и оценить ситуацию. Караульная находилась ярдах в тридцати от нас и собиралась свернуть за угол. Я огляделась по сторонам. Никого.

– Идем дальше, – шепнула я, кивком указав на дорожку.

И снова мы гуськом неслышно двинулись по обочине дорожки. С каждым шагом мы приближались к центру лагеря, и мое беспокойство усиливалось. Еще дважды нам пришлось скрываться в темноте, прячась сначала от караульного, затем от кого-то из жителей. И оба раза Хейден ободряюще прижимался ко мне плечом, напоминая: он рядом.

Мы с ним защищали друг друга.

Меня ожидала еще одна встреча, в предчувствии которой кишки завязались тугим узлом. Мы свернули на дорожку, знакомую до боли. Как бы я ни старалась смотреть в другом направлении, глаза сами обратились к знакомой хижине. Из окна лился неяркий свет. Там и сейчас кто-то жил, хотя трое прежних обитателей покинули это место. По разным причинам.

Мы спрятались за массивным мусорным ящиком. Оттуда я смотрела на хижину, в которой выросла. Здравый смысл требовал высматривать караульных и иные угрозы, а я вспоминала, как прекрасно мне здесь жилось когда-то в полной и счастливой семье. Но с этой хижиной были связаны не только счастливые воспоминания. Здесь в довольно раннем возрасте я узнала, что брат не считает меня равной себе. Здесь болезнь медленно подтачивала силы моей матери, чтобы однажды увести ее из мира жи

ых.

И здесь же совсем недавно я держала руку умирающего отца.

В горле вдруг встал комок. Я продолжала смотреть на свое бывшее жилище и едва не подскочила, когда Хейден осторожно коснулся моей спины. Прижавшись ко мне сзади, он прошептал:

– Что такое?

Я лихорадочно заморгала и наконец оторвала взгляд от хижины. Я прижалась к Хейдену спиной. От его груди и губ шло успокоительное тепло.

– Ничего. Идем дальше.

Сомневаюсь, что Хейден мне поверил, однако сейчас было не время и не место обсуждать мое душевное состояние.

– Ну ладно. – Он ободряюще похлопал меня по бедру.

От моего прежнего дома до прежнего кабинета Селта было совсем недалеко. Свет в окне подсказывал, что Джоуна сейчас дома, а не в кабинете, но полностью мы в этом убедимся, лишь когда окажемся на месте.

Я поменяла тактику перемещения. Двигаться по дорожкам становилось все опаснее: эта часть лагеря была достаточно освещена. И звуков прибавилось, что тоже действовало на нервы. Теперь мы передвигались по задворкам хижин. Скудная трава, пробивавшаяся из жесткой, каменистой земли, гасила наши шаги. Вскоре мы увидели нужную постройку.

Я подняла руку, останавливая спутников. Затем выглянула из-за угла хижины, возле которой мы остановились, пытаясь разобраться в обстановке. Увиденное заставило меня выругаться.

– Что там? – прошептал Хейден.

Он подался вперед, прижавшись к моей спине, и тоже стал вглядываться, после чего добавил к моему ругательству сочный эпитет.

В кабинете было темно, но у двери стоял широкоплечий крупный мужчина. Я помнила его в лицо, однако напрочь забыла имя. На поясе висел длинный, жуткого вида нож, а в руках он держал внушительный пистолет. Всем своим видом этот человек подчеркивал, что несет караул.

– А можно втихаря обогнуть постройку и угостить его хорошенько? – спросил Дакс, подвигаясь ближе ко мне.

– Пожалуй, можно, – ответила я, обдумывая предложение Дакса. – Обойти и ударить с другой стороны.

– Но если мы его убьем, не поднимется ли тревога? – снова спросил Дакс.

Он был прав. Тревога нам не нужна.

– Убивать незачем. Достаточно вырубить, – сказал Хейден. – Если он нас не увидит, в лагере не узнают, кто у них побывал.

– Легко догадаться, – поморщилась я.

– Не отвлекаемся, – напомнил Хейден. – Нам обязательно нужно попасть внутрь. Поэтому план такой: огибаем постройку, нападаем на караульного сзади, вырубаем и втаскиваем в помещение, чтобы его не заметили. Потом сваливаем раньше, чем кто-то почует наше присутствие.

Мы хмуро выслушали предложение Хейдена. Его план не блистал оригинальностью, но в одном Хейден был прав: нужно обязательно попасть внутрь и посмотреть, не найдется ли там важных для нас сведений.

– А я думаю, этого верзилу надо шлепнуть, – без обиняков заявил Кит.

Мне вспомнилось, как он спас меня в вечер нападения. Кит выскочил из ниоткуда, опрокинул потенциального убийцу на землю и без колебаний перерезал тому горло. Да, жестоко. Но в наших вылазках и налетах Кит был незаменим.

– Нет, – твердо возразил Хейден. – Огибаем постройку. Я вырубаю крепыша. Мы заходим внутрь и начинаем искать. Кто-то останется у двери и будет следить за обстановкой. Понятно?

Каждый пробормотал свое «да». Хейден отрывисто кивнул и выдвинулся вперед. Высунувшись из-за угла, мы убедились, что караульный по-прежнему стоит у двери, но смотрит в другую сторону.

– Пошли, – шепнул Хейден.

Он устремился в темноту, к бывшему кабинету Селта. Мы неслышно последовали за ним и вскоре оказались у караульного за спиной.

– Прикрывайте меня, – распорядился Хейден.

Мы держали пистолеты наготове. Свой Хейден засунул за пояс и двинулся вдоль стены. У меня свело все мышцы от нервного напряжения. Караульный был тяжелее Хейдена фунтов на пятьдесят и при такой мускулатуре обладал изрядной физической силой. Хотелось шепнуть: «Осторожнее!», но это сразу бы выдало наше присутствие. Под стук сердца, с тугим узлом в животе, я следила за движениями Хейдена.

Его атака стала для меня такой же неожиданностью, как и для грейстоунского караульного. Хейден действовал быстро, бесшумно и с напором. Обхватив шею караульного, он поволок противника внутрь. Одна рука Хейдена петлей обвивалась вокруг шеи караульного, другая давила сверху, лишая того возможности дышать. Караульный пытался сопротивляться: бросив пистолет, он отчаянно впился в руки Хейдена, но с каждой секундой его сопротивление слабело.

Сделав последнюю и такую же безуспешную попытку убрать руки Хейдена с шеи, караульный обмяк и потерял сознание. Хейден тяжело выдохнул, опуская тело на пол.

– Проходите, – легким кивком пригласил он нас, словно и не было поединка с противником, превосходившим его весом и силой.

Наклонившись к бездыханному человеку, Хейден забрал оружие. Нож он отдал Киту, а пистолет – Даксу, после чего еще раз посмотрел в сторону дорожки. Никого. Тогда Хейден взял караульного за руки. Подоспевший Кит схватился за ноги. Вдвоем они приподняли тяжелое тело. Я обогнула угол и дернула ручку двери. К моему удивлени

, бывший отцовский кабинет не был заперт. Я держала дверь, дожидаясь, пока Хейден и Кит внесут караульного. Мы вошли вместе с Даксом, который закрыл дверь и прильнул к окну.

– Начинайте поиски, а я прослежу за обстановкой, – шепнул он.

Хейден с Китом утащили тело в угол, где и опустили, не особо церемонясь. В помещении была почти кромешная тьма, однако зажигать свечу я не отваживалась. Нас могли увидеть. Нервы были так напряжены, что звук зажигаемой спички заставил меня подпрыгнуть. Хейден проворно отвернулся от окна, прикрыв огонек рукой. Света было достаточно, чтобы ориентироваться внутри, не привлекая внимания снаружи.

Я подошла к столу. Сердце снова кольнуло: я представила отца сидящим за столом. Правда, в последний раз он был лишь чахлой копией прежнего Селта, которого я привыкла видеть. Я почти физически ощущала на себе его взгляд. Хейден подошел ко мне, всколыхнув воздух. Запахло спитым чаем, порохом и старой бумагой. Это сочетание запахов всегда напоминало мне об отце.

– Грейс, что-то не так? – тихо спросил Хейден.

Под его ладонью быстро догорала спичка. Кит принялся ворошить бумаги на столе. Дакс продолжал следить за обстановкой.

– Просто… это место… – прошептала я, не вдаваясь в подробности.

Нужно сделать над собой усилие и сосредоточиться на том, ради чего мы здесь оказались. Но Хейден понял мое состояние. Если ему столько лет не хватало духу наведаться к развалинам родительского дома, он должен понимать, каково мне сейчас.

– Черт… – пробормотал он. – Прости, Грейс. Я как-то забыл…

Он еще чувствовал себя виноватым! Но при чем тут он? Я сама вызвалась отвести их сюда. Я резко тряхнула головой, прогоняя воспоминания.

– Все нормально. Давайте искать то, за чем пришли, и побыстрее сваливать, пока этот молодец не очнулся, – решительным тоном произнесла я, кивнул на бездыханного караульного в углу.

Среди вороха бумаг на столе не нашлось ни одной сколь-нибудь полезной нам. Обыкновенные хозяйственные записи: перечни того, что требовало ремонта или замены, списки распределения припасов, эскизы построек, которые предполагалось возвести или переделать в Грейстоуне. И ни клочка, имеющего отношение к Блэкуингу. Кит разочарованно пыхтел. Значит, и ему не попалось ничего стоящего.

Раздавался лишь негромкий шелест бумаг и тихий звук дыхания каждого из нас. Но на меня эта тишина действовала гнетуще. Пульс в висках с каждой секундой стучал все быстрее, и в одном ритме с ним нарастало мое беспокойство. Услышав непонятный стук, я сжалась и тут же отругала себя за трусость. Оказалось, Хейден снял с полки коробку, набитую бумагами.

– Нашел хоть что-то? – спросила я Кита.

– Нет, – огорченно признался он. – Вся эта мура касается только Грейстоуна.

– И у меня, – добавил Хейден.

Неужели вылазка окажется безрезультатной? Получается, мы изрядно рисковали жизнью вхолостую?

Я продолжала рыться в бумагах на столе и вдруг увидела неприметный листок. Трудно сказать, к чему он относился, но там был набросан общий план Блэкуинга. Я даже не успела разглядеть, что к чему, как вдруг послышался тревожный шепот Дакса:

– Ложитесь!

Хейден задул третью по счету спичку. Я рухнула на пол. Справа плюхнулся Кит, а слева опустился Хейден, едва слышно пробормотав ругательство.

Дакс едва успел спрятаться за полкой в дальнем конце, как послышался скрип открываемой двери. Дверь не поддавалась и намеревавшемуся войти пришлось надавить плечом. Всплыло смутное воспоминание: дверь постоянно клинило. Но страх быстро погасил все мысли. Я затаила дыхание. Сердце у меня билось еле-еле.

Дверь снова заскрипела и открылась. Судя по шагам, вошедший был один. Огонек его свечки не мог выхватить из темноты спрятавшегося Дакса и бездыханного караульного. Мое сердце бешено заколотилось, угрожая выпрыгнуть из груди. Я ждала, что нас вот-вот обнаружат. Вошедший сделал еще несколько шагов, и биение моего сердца сделалось паническим.

Я заметила, как Кит подает сигнал Даксу. Самого Дакса я не видела – мешал стол, за которым мы прятались. Насколько я поняла, Кит побуждал Дакса атаковать вошедшего. Тогда я повернулась к Хейдену. Поймав мой взгляд, он поморщился, но тут же посмотрел на Кита и кивнул. Хейден не возражал против решительных действий и велел Киту (тот находился у края стола) передать сигнал Даксу. Ситуация вынуждала действовать, иначе нас могли перестрелять на месте.

Хейден поднял руку. Мизинец и безымянный палец были загнуты. Остальные он сейчас начнет загибать, отмечая стадии готовности.

Осталось два пальца. Потом один.

Теперь мое сердце пряталось где-то в пятках, утащив туда и вздернутые нервы. Я сжимала пистолет, ожидая последнего сигнала.

Хейден загнул большой палец и дальше… события понеслись стрелой, происходя почти одновременно. Мы трое вскочили на ноги, направив пистолеты на источник угрозы, даже не подозревавший о нашем присутствии. Дакс атаковал сзади, приставив нож к горлу. Послышался удивленный возглас. Вошедший уронил свечу, комната погрузилась в полумрак. Только тепер

я сообразила, на кого мы напали.

Из-под светло-каштановых длинных волос на меня смотрели голубые глаза. Рот был широко открыт от удивления и ужаса. Девушка смотрела на дула трех наставленных пистолетов и острую кромку ножа возле горла.

Моя лучшая грейстоунская подруга.

Люти.

– Грейс? – испуганно пискнула она.

Подобные ситуации были не для ее чувствительной натуры. Обращаться с оружием она не умела, не говоря уже о приемах самообороны. По меркам лагерной жизни это считалось слабостью. Но я бы не назвала Люти слабачкой. В ее характере имелись сильные стороны, никак не связанные с физической силой.

– Люти?

Я в немом изумлении смотрела на подругу. Рука с пистолетом опустилась сама собой. Остальные замерли. Пистолеты Хейдена и Кита были по-прежнему нацелены на Люти, а рука Дакса с ножом оставалась возле ее горла. Я оглянулась на дверь – не появится ли еще кто. Но Люти пришла сюда одна.

– Ты жива.

От страха Люти еле ворочала языком. Взгляд метался по комнате. Увидев в углу караульного, она зажмурилась и испуганно вскрикнула.

– Ты одна? – спросила я, не обращая внимания на ее слова.

Тревога, улегшаяся было во мне при виде Люти, поднялась снова. Сюда в любой момент мог войти кто-то из обитателей Грейстоуна.

– Да, – слабым голоском ответила Люти.

Страх в ее глазах показывал, что она говорит правду.

– Дакс, отпусти ее.

– Что за…

– Отпусти ее! – прошипела я, обрывая его возражения.

Дакс сердито посмотрел на меня из-за плеча Люти, но все-таки убрал нож. Люти метнулась к ближайшей стене, вжалась в нее спиной, словно испуганный мышонок в клетке, который пытался убежать от подкрадывающегося голодного кота.

– Грейс… – настороженно окликнул меня Хейден.

Я махнула рукой, веля ему помолчать.

– А почему тебя удивило, что я жива? – спросила я.

– Мы все думали, что ты погибла.

Люти старалась смотреть на меня, но взгляд ее невольно соскакивал на моих спутников. Все трое держали ее под прицелом.

– Ты внезапно исчезла. Джоуна никому ничего не сообщил. Вот мы и предположили…

– Предположили, что я погибла?

– Грейс, нам пора убираться отсюда, – прошептал Хейден, наклонившись к моему уху.

Люти в замешательстве смотрела на него. Я кивнула, продолжая смотреть на подругу.

– Почему ты снова здесь? – спросила Люти.

Я почувствовала, как напряглись мои спутники, требуя, чтобы я промолчала. Но что-то во взгляде Люти подсказывало: она поймет. В прошлом она старательно избегала всего грубого и жестокого, однако недавняя война подействовала и на нее.

Казалось бы, Люти и сама могла догадаться, почему я здесь. Но вряд ли ей было бы достаточно моих объяснений. В глазах жителей Грейстоуна я была предательницей и уже поэтому не заслуживала доверия. Никто не обязывал Люти хранить мои секреты. Я молчала и просто смотрела, сознавая, что мы теряем драгоценные секунды.

Взгляд Люти ненадолго метнулся к окну. Ее голубые глаза испуганно распахнулись.

– Сюда идут, – прошептала она.

Я тоже повернулась к окну. На дорожке виднелись силуэты, и они приближались, но пока еще были далеко и шли вразвалку. Нас они еще не успели заметить. Хейден вполголоса выругался. Я перевела взгляд на Люти. Чувствовалось, в душе ее идет ожесточенная борьба.

– Уходите, – резким шепотом потребовала она.

– Ей можно доверять? – торопливо спросил Кит.

Он переместился к окну и с беспокойством наблюдал за дорожкой.

Я пристально посмотрела на Люти. Она ответила таким же взглядом. Как-никак она была моей лучшей подругой, и жестокость всегда ее ужасала.

– Да, – ответила я Киту.

Дакс что-то пробормотал, направившись к двери. Хейден быстро схватил со стола несколько листов, включая и тот, где был план Блэкуинга. Их он сложил и торопливо запихнул в карман.

– Быстрее, – подгоняла нас Люти, махая руками. – Я скажу, что нашла его в таком состоянии, но никого не видела… только, пожалуйста, уходите.

– Грейс, не задерживайся, – строго сказал мне Хейден, беря меня за руку.

Он потащил меня к двери, где уже стояли Кит с Даксом, но мне было не оторвать взгляд от Люти. Она слегка улыбнулась мне печальной улыбкой. Я не смогла ответить тем же. Замешательство не давало мне связно думать. Дакс рванул дверь и выскользнул наружу. Следом исчез Кит. Хейден уже хотел силой вытащить меня, когда Люти вдруг прошептала:

– Грейс, я рада, что ты жива.

От ее добрых слов у меня сдавило грудь. Нахлынула волна грусти, еще раз напомнив: покинув Грейстоун, я оставила в прошлом не только умершего отца и мерзавца-брата. В моей здешней жизни было немало прекрасных моментов, но все это безвозвратно ушло.

– Спасибо, Люти.

Хейден вывел меня наружу. Мы вновь оказались в темноте и стали пробираться между хижинами. Караульные были совсем близко, но тревоги никто не поднимал. Они и сейчас нас не видели. Хейден крепко держал меня за руку, заставляя двигаться.

– Грейс, нельзя задерживаться, – тихо напомнил он.

Из лагеря нас выводил Кит. Мы с Хейденом шли сзади. Он по-прежнему держал меня за руку. Смя

ение мешало мне сохранять бдительность, но я вполне доверяла спутникам. Мы бесшумно двигались между постройками, жались к обочинам дорожек и выжидали, заслышав подозрительные звуки. Через какое-то время мы оказались на окраине Грейстоуна, в том самом месте, где входили.

Оглядевшись по сторонам, мы рванули к кромке леса. Натренированные ноги сами несли меня вперед. Хейден ободряюще сжимал мою руку. Последние несколько ярдов до деревьев мы неслись на полной скорости и не останавливались до тех пор, пока не углубились в лес.

Мозг продолжал прокручивать неожиданную встречу. Я доверяла Люти, однако в глубине души все же опасалась: а вдруг она соврала? Что, если она нас выдаст и спровоцирует новое нападение на Блэкуинг? Способна ли она держать слово? Мы продирались сквозь кусты, торопясь убраться подальше от Грейстоуна, а мой разум несся по тысяче тропок одновременно.

Глава 9. Утешение

ХЕЙДЕН

Теплая рука Грейс лежала в моей. Я всеми силами пытался вытащить ее из глубины тягостных раздумий. До Блэкуинга было совсем недалеко, но мы и сейчас старались двигаться бесшумно, лавируя между деревьями. Кит с Даксом ушли вперед, мы с Грейс поотстали. Парни молчали. Мы тоже. Вылазка обернулась для Грейс болезненным напоминанием об утраченном и оставленном за чертой.

Я все время украдкой посматривал на нее, но видел одно и то же: погасший взгляд Грейс скользил по земле. Со стороны казалось, что она внимательно смотрит под ноги, стараясь не споткнуться. Нет. Ее глаза блуждали по подлеску, а мысли находились где-то далеко. Мне хотелось вернуть ее в реальность, прижать к себе и сказать, что все будет хорошо. Но момент был неподходящим для подобных утешений.

Тогда я сжал ее руку, заставив повернуться ко мне. Грейс заморгала, будто только сейчас вспомнив, что я рядом. Она заставила себя улыбнуться, но улыбка получилась ненатуральной. Я тоже улыбнулся, хотя и у меня вышло не лучше. Трудно искренне улыбаться, когда наши эмоции совпадали. Мне было тягостно видеть ее в таком состоянии.

– Мы сейчас зайдем в штурм-центр. Надо обсудить с Китом и Даксом результаты вылазки. А потом пойдем домой, – тихо пообещал я.

Если Грейс захочет говорить, мы поговорим. Не захочет – ляжем спать. Я был готов выполнить любое ее желание, только бы оно помогло ей справиться с эмоциями. Однако вначале нужно подвести итоги нашей вылазки.

Ее ответ был подозрительно спокойным: она не хотела выдавать своих чувств. Я опять сжал ее руку и поцеловал в макушку. Хотелось увидеть настоящую улыбку Грейс. Отчасти это сработало: она повернулась ко мне, и в глазах ее мелькнула радость – впервые за все это время. Но до ее настоящей лучистой улыбки было далеко.

Мы вошли в Блэкуинг. Лагерь уже спал, лишь кое-где в хижинах горели свечи и керосиновые фонари. Грейс выпустила мою руку, но продолжала идти рядом. Кто-то и сейчас мог нас увидеть, а она не хотела афишировать наши близкие отношения. Не все в лагере знали, что мы вместе. Я был благодарен ей за предусмотрительность.

Кит с Даксом первыми подошли к штурм-центру. Караул там несла женщина лет тридцати – со спящим ребенком на руках. Редкое зрелище для Блэкуинга. Конечно, дети рождались и сейчас, но значительно меньше, чем до катастрофы, уничтожившей цивилизацию. Так на свет появился Джетт. Роды принимал Докк. Мать Джетта умерла от кровотечения, а через какое-то время умер и его отец, которого ранили во время налета и которому в рану попала инфекция. С тех пор мальчишка находился на попечении Мейзи. Дети казались чудом. Если их не будет, род человеческий попросту вымрет.

Женщина молча вышла, а мы собрались вокруг стола. Грейс встала рядом со мной.

– Ну что, делимся впечатлениями о вылазке? – спросил Дакс, открывая обсуждение.

– Куда же без этого, – согласился Кит.

– Хейден, что ты у них стянул? – поинтересовался Дакс.

– Сам толком не знаю.

Грейс и парни смотрели на меня. Я достал и разложил на столе украденные бумаги. Все склонились над ними. Первый лист оказался списком предметов, в которых нуждался Грейстоун. Второй – планом ремонтных работ на территории лагеря. Третий содержал каракули, понятные только их автору, и напоминал заметки, набросанные для памяти. Пожалуй, самым ценным оказался четвертый. Его-то и разглядывала Грейс, пока нам не помешали.

На листе был нарисован хорошо узнаваемый план Блэкуинга со множеством пометок. Я сразу вспомнил про план, который видела Грейс накануне ее бегства из родного лагеря. Возможно, перед нами уточненный вариант. Рядом с несколькими постройками стояли пометки вроде «еда» и «оружие». Поверх схематичного изображения башни был нарисован крупный значок «Х». Такие же знаки, но поменьше стояли возле хижин, сгоревших в результате атаки грейстоунцев.

– Откуда им известно, что и где у нас хранится? – спросил Дакс, разглядывая лист.

Кит молча хмурился.

– Они шпионили за нами… – заговорила до того молчавшая Грейс. Я посмотрел на нее и поймал ее виноватый взгляд. – Они знали, что я здесь… Скорее всего, вели наблюдение за

лагерем и кое-что разнюхали.

Я тоже нахмурился. Мне совсем не нравилась такая осведомленность врагов о нашем лагере; особенно о местах складирования оружия и съестных припасов.

– Это похоже на план, который ты тогда видела?

– Очень похоже. Дополненный вариант.

– Они решили, что башенка наша тю-тю, – заметил Кит, указывая на косой крестик, перечеркивающий значок башни. – Мэлин туда лазала. Сказала, можно подниматься без опаски. Значит, преимущество башни у нас сохраняется.

– Верно, – согласился я.

Пока остальные разглядывали трофейный план, я вдруг потерял к нему интерес. Всеми этими сведениями наши противники располагали еще до начала войны. Мы и так знаем свой лагерь, и потому захваченный план вряд ли поможет нам в дальнейших действиях. А вот списки могут пригодиться.

– По-моему, мы недооценили эти списки, – сказал я, рассуждая вслух. – Теперь мы знаем, в чем нуждается Грейстоун. Так не проще ли помешать им это получить, чем вести боевые действия?

Если мы помешаем грейстоунцам добыть необходимое, это удержит их от нового нападения на Блэкуинг. Не будет новых жертв с обеих сторон.

– Насчет помешать – не понимаю, как ты собираешься это делать. А вот насчет их поломок… можно постараться, чтобы все сломанное уже нельзя было починить, – сказал Кит, ухватывая нить моих рассуждений.

– Можно и самим расширить список их поломок… – задумчиво пробормотал Дакс.

Да. Так мы вполне сможем победить в этой войне. Население Грейстоуна превосходило наше, однако сражения не всегда решают исход войны. Полностью избежать столкновений нам вряд ли удастся, но мы можем найти иные способы действия.

– Пожалуй, это действенная стратегия, – согласился я. – Нам она по силам. Проникать в их лагерь, ломать все наиболее важное. Уничтожать их припасы…

– Бесполезная затея, – оборвала меня Грейс.

Ее слова удивили нас.

– Почему бесполезная? – с плохо скрываемой досадой спросил Кит.

– Надо знать Джоуну. Этим его не остановишь. Любой вред, причиненный Грейстоуну, только добавит моему брату решимости уничтожить Блэкуинг. Он будет сражаться ожесточеннее, только и всего.

Ее слова вызвали у меня раздражение. Придуманная мной стратегия казалась вполне действенной, а Грейс несколькими короткими фразами разнесла ее в пух и прах.

– Какое еще решение есть у нас? – язвительно спросил я. – Перебить их всех?

– Тогда бы мы повторили стратегию Джоуны. Он как раз и пытается это сделать с Блэкуингом, – предельно серьезным тоном ответила Грейс. – На остатках ресурсов не выжить ни им, ни нам. Ради победы Джоуна не посчитается с людскими потерями, поскольку иначе его люди так и так умрут от голода.

– И что нам делать? – спросил Дакс.

Меня накрыло плотной волной растерянности и досады. Сколько ни ломай голову над стратегиями, похоже, выхода попросту не существовало. Если мы втянемся в цепь вооруженных столкновений, это обернется невосполнимыми потерями без каких-либо гарантий. Если же мы начнем вредить Грейстоуну, уничтожая их запасы, но никого не убивая, это лишь озлобит их и заставит воевать с большим ожесточением. Пытаясь обезопаситься, мы получим опасности, как говорили в прежнем мире, с доставкой на дом. Мир между лагерями был невозможен, поскольку и они, и мы испытывали нехватку ресурсов, а многолетняя взаимная ненависть лишь усугубляла положение. Решения не было. Любой способ приводил к краху и гибели населения обоих лагерей.

Как мы дошли до такого?

Оставалось только вздыхать, что я и сделал, склонившись над столом. Грейс тоже склонилась, облокотившись о стол и подперев подбородок ладонью. Казалось, она пытается не допустить мрачного исхода событий.

– Не будем принимать поспешных решений, – сказал я. – Мы хотели получить сведения о противнике. Мы их получили.

– Согласен. Но есть еще один вопросик.

Я не сразу понял, что имел в виду Кит. Он был прав. Я почти забыл про девицу, которая нас застукала.

– Грейс, я про твою подругу, – пояснил он.

– Люти, – глухо из-под ладони подсказала она.

– Да, Люти. Ей можно доверять?

– Не знаю. – Грейс вздохнула, выпрямилась и устало посмотрела на нас. – Думаю, что да.

Почувствовав неуверенность в ее голосе, парни нахмурились.

– Ты так думаешь? – язвительно спросил Дакс.

– Да, я так думаю! – огрызнулась Грейс.

Она все еще находилась под впечатлением вылазки в Грейстоун. Я ее понимал. Навещая место, где когда-то стоял наш прежний дом, я всякий раз возвращался оттуда беспомощным, раздавленным и, что хуже всего, с разбитым сердцем.

Я накрыл ладонь Грейс своей, медленно провел большим пальцем по ее костяшкам. Взгляд у нее был жестким и колючим. Потом ее глаза немного потеплели. Спасибо, что Кит с Даксом предпочли не заметить этот жест. Не время сейчас для шуточек.

– Я считаю, что Люти мы можем доверять, – сказала Грейс. – Она не из тех, кому нужны конфликты. Жестокость она просто ненавидит. Она собственной тени боится. Не станет она раздувать вражду между лагерями. Я такого даже представить не могу…

– Струхнула она здоров

, – согласился Дакс. – Дрожала, как лист на ветру.

– Еще бы не дрожать! Люти впервые увидела нож, приставленный к ее горлу. Ты ее до смерти напугал.

– По правде говоря, кроме ножа, в нее еще целились из двух пистолетов, – криво усмехнулся Дакс.

– Значит, в Грейстоуне не все девчонки такие отчаянно смелые, как ты? – улыбнулся Кит.

Улыбался он редко. Грейс тоже улыбнулась, что меня порадовало и огорчило, поскольку ее улыбка предназначалась не мне.

– Не все, – скромно ответила она. – В налетах и вылазках Люти не участвует. Она – человек мягкий и отзывчивый. Думаю, нам нечего опасаться. Свое слово Люти сдержит.

Грейс кивнула, словно убеждая себя, и опять улыбнулась.

– Давайте сегодня на этом закончим, – сказал я, засовывая в карман трофейные бумаги. – Время уже позднее.

– Да, пора по домам, – согласился Кит.

Они с Даксом убрали в шкаф все оружие, включая и наше, и принялись что-то вполголоса обсуждать. Я подошел к Грейс. Она понуро стояла у стола, сцепив пальцы и упорно стараясь не смотреть на меня.

– Привет, Медведица, – тихо, чтобы слышала только она, сказал я.

Ее губы тронула улыбка. У меня радостно запорхало сердце. Грейс подняла голову, и ее зеленые глаза уставились в мои.

– Привет, Герк, – в тон мне ответила она.

Я пытался угадать ее мысли. Грейс схватила меня за рубашку и притянула к себе, будто мое близкое присутствие ее успокаивало.

– Пока, ребята! – крикнул нам Дакс.

Они с Китом уже стояли у двери. Я пробормотал слова прощания. Парни ушли, оставив меня наедине с Грейс. Я взял ее лицо в ладони и стал осторожно водить большими пальцами по нежной коже.

– Ты нормально себя чувствуешь? – спросил я, прекрасно зная ответ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить