Грань
Джеффри Дивер

Офицер Корт – сотрудник сверхсекретной спецслужбы, специалист по охране важных свидетелей от наемных убийц мафии, готовых выполнить контракт любой ценой.

Очередным заданием Корта становится защита Райана Кесслера и его семьи, за которыми по пятам идет лучший и самый опасный из наемников – садист и психопат Генри Лавинг.

Чтобы спасти Кесслеров, Корту необходимо понять, кто и за что приказал уничтожить целую семью? И сделать это нужно как можно скорее, ведь Лавинг уже начал претворять в жизнь свой смертоносный план…

Джеффри Дивер

Грань

Посвящается Ши, Сабрине и Бринн

Jeffery Deaver

THE EDGE

Печатается с разрешения автора и литературных агентств Curtis Brown UK и The Van Lear Agency.

© Jefferey Deaver, 1995

© Перевод. И. Моничев, 2011

© Издание на русском языке AST Publishers, 2014

Исключительные права на публикацию книги на русском языке принадлежат издательству AST Publishers.

Любое использование материала данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

Июнь 2004 года

Правила игры

Человек, намеревавшийся убить сидевшую рядом со мной молодую женщину, держался примерно в километре позади нас, пока этим пасмурным утром мы ехали через пасторально живописную равнину, покрытую по обе стороны плантациями табака и хлопка.

Поглядывая в зеркало заднего вида, я видел лишь небольшую часть его машины, неспешно двигавшуюся в потоке транспорта. Управлял ею мужчина, с виду ничем не отличавшийся от сотен других водителей на этом свежезаасфальтированном шоссе с широкой разделительной полосой.

– Офицер Фэллоу? – начала Алиса, но тут же, одернув себя, назвала меня Эйбом, о чем я настойчиво просил ее всю минувшую неделю.

– Что?

– Он все еще там? – Она заметила, что я бросил взгляд назад.

– Да. Но и наше сопровождение тоже, – добавил я, чтобы приободрить ее. Мой протеже следовал за киллером, пропустив между ним и собой два или три других автомобиля. И он был не единственным из нашей организации, кто участвовал в этой операции.

– Хорошо, – прошептала Алиса. Эта женщина тридцати с лишним лет от роду собрала информацию о некой строительной компании, получавшей много подрядов от армии. Руководство компании утверждало, что у них в делах все чисто, и как будто ничего не имело против проведения расследования. Но ровно неделю назад на жизнь Алисы было совершено покушение, и поскольку я служил когда-то вместе с парнем, ставшим теперь большой шишкой в Форт-Брагге, министерство обороны поручило охранять ее мне.

Возглавляя организацию, я не часто теперь лично выезжаю на задания, но на этот раз обрадовался возможности вырваться из четырех стен. Свой обычный рабочий день я просиживаю по десять часов за письменным столом в офисе, расположенном в Александрии. А последний месяц – и по двенадцать, а то и по четырнадцать часов подряд, поскольку пришлось координировать систему обеспечения безопасности пяти высокопоставленных информаторов, связанных с организованной преступностью, до передачи этих типов представителям программы защиты свидетелей, чтобы те нашли для них хороших пластических хирургов.

Приятно было ощущать себя снова, так сказать, «в седле», пусть всего на недельку или чуть дольше.

Я нажал на кнопку быстрого вызова, чтобы связаться со своим протеже.

– Это Эйб, – сказал я в микрофон гарнитуры блютуз. – Где он сейчас?

– Метрах в семистах от тебя. Потихоньку сокращает дистанцию.

Наемный убийца, чья личность пока не была нами установлена, вел скромный «хендай» серого цвета.

Я же держался за шестиметровой длины фургоном с названием компании «Куриные продукты из Каролины». Грузовик был совершенно пуст, и управлял им шофер из нашего транспортного отдела. А перед ним шла машина, один в один похожая на мою.

– До подмены четыре километра, – сказал я.

Четыре голоса подтвердили получение сообщения через нашу надежно закодированную систему мобильной связи.

Я отключил телефон.

– Все пройдет как по маслу, – сообщил я Алисе, не глядя на нее.

– Я просто… – прошептала она. – Я даже не знаю…

Она замолкла, так пристально глядя в боковое зеркало, словно человек, посланный убить ее, был уже у нас за спинами.

– Мы сделаем все точно так, как спланировали.

Когда обычный человек вдруг оказывается в ситуации, требующей присутствия и защиты специалистов, подобных мне, он реагирует на это смятением и страхом. С мыслью о том, что люди смертны, не все легко примиряются.

Однако обеспечивать людям безопасность, сохранять им жизнь – это такой же бизнес, как и любой другой. Я частенько напоминаю об этом своему протеже и прочим сотрудникам нашей конторы, и их, вероятно, уже до предела достали и сами повторения одного и того же, и нудный тон, которым они произносятся. Но я не устаю вдалбливать им прописную, казалось бы, истину, потому что о ней нельзя забывать. Ни на секунду. Это бизнес со своими жесткими правилами, и мы усваиваем их так же прочно, как хирург умением владеть

скальпелем или пилот навыками управления многотонной махиной. Наши технологии тоже оттачивались годами, и они срабатывают.

Да, это бизнес…

Но конечно же, я не сомневался, что киллер, преследовавший нас сейчас, чтобы устранить сидевшую рядом со мной женщину, тоже рассматривал свою работу как бизнес. Я знал это как дважды два. Настроенный не менее серьезно, чем я, он так же совершенно владел приемами своего ремесла, был ловок и умен, причем не только с отвлеченной, но и с чисто житейской точки зрения. К тому же он имел передо мной преимущество: его не сковывали ограничения, с которыми поневоле вынужден мириться я, – Конституция и многочисленные вытекающие из нее законы.

И все же я верю, что выигрывает тот, кто отстаивает правое дело. За все годы моей работы в этой сфере я не потерял ни одного клиента. И не позволю ему убить Алису.

Бизнес… Он требует спокойствия хирурга и хладнокровия летчика.

Кто не был спокоен, так это, конечно же, сама Алиса. Тяжело дыша, она вцепилась пальцами в манжету и смотрела невидящим взглядом на проплывавшую мимо раскидистую магнолию, одинокую на опушке каштановой рощи, за которой начиналось еще одно поле хлопка, и коробочки на нем уже начали лопаться. Алиса нервно крутила тонкий браслетик с бриллиантами – недавно она купила его себе ко дню рождения. Скользнув взглядом по украшениям, она заметила, как вспотели у нее ладони, и положила их на колени, прикрытые синей юбкой. С тех пор как я взял ее под опеку, Алиса носила одежду только в темных тонах. Это был своего рода камуфляж, но не потому, что за ней охотился наемный убийца. Так меньше бросался в глаза ее лишний вес, с которым она начала бороться еще в ранней юности. Я знал об этом, потому что мы несколько раз вместе обедали и мне пришлось стать свидетелем этой борьбы. Да и рассказывала она о своих попытках похудеть весьма охотно. Некоторые клиенты не нуждаются в дружеском сближении или не хотят его. Другие, как Алиса, от всей души тянутся к нему. Признаться, я не слишком хорош в роли друга, но справляюсь, приложив к этому усилия.

Мы проскочили мимо указателя. До поворота оставалось чуть больше двух километров.

Наше дело часто требует простого, но эффективного планирования. В этой работе нельзя только реагировать на происходящее, и хотя я не люблю словечек типа «превентивный» или «упреждающий» (хуже, на мой взгляд, только «пассивный»), именно такой концепции нам жизненно необходимо следовать. К примеру, чтобы сейчас доставить Алису живой и здоровой для дачи показаний прокурору, мне пришлось вынудить убийцу играть в мою игру. Поскольку мой протеже следил за ним уже много часов, мы знали, где он находится, и могли повязать в любой момент. Но если бы мы это сделали, заказчик убийства нашел бы кого-то другого, чтобы закончить работу. Поэтому мне нужно было помотать его по дорогам большую часть дня – по крайней мере достаточно долго, чтобы потом Алису довезли до офиса генерального прокурора США и предоставили ей возможность высказаться для протокола. После этого ее жизнь будет вне опасности. Как только показания зафиксированы, устранять свидетеля уже ни для кого не имеет смысла.

Первая часть плана, разработанного мною вместе с моим помощником, заключалась в том, чтобы обогнать грузовик куриной фирмы и пристроиться перед ним. Убийца тут же прибавит скорость, чтобы не потерять нас из виду, однако, прежде чем он сократит дистанцию, грузовик и моя машина одновременно резко свернут с шоссе. Поскольку в найденном мною месте поворот был крутой и второстепенная дорога уходила вниз, преследователь не заметит моего автомобиля, зато четко увидит перед собой подменный. Затем мы с Алисой, петляя и заметая следы, должны доехать до отеля в Роли, где уже ждет представитель прокуратуры, а «подсадные утки» закончат свой путь еще через три часа у здания суда в Шарлотте. К тому времени, когда киллер сообразит, что преследует ложную цель, будет уже слишком поздно. Он свяжется со своим хозяином – в данном случае временным работодателем, – и почти наверняка заказ отменят. Тут снова начинаем действовать мы. Задерживаем наемника и выжимаем у него информацию о заказчике преступления.

До поворота полтора километра. Грузовик в десяти метрах передо мной.

Я бросил взгляд на Алису: теперь она теребила золотое с аметистами ожерелье. Его подарила ей мать на семнадцатилетие – вещь эта стоила гораздо дороже, чем позволял семейный бюджет, но, хотя никто не произнес этого вслух, она должна была утешить девушку, которую никто из парней не пригласил на выпускной бал.

Со своими охранниками многие делятся самым сокровенным.

Мой телефон зазвонил.

– Слушаю, – отозвался я на вызов моего протеже.

– Объект немного сблизился с вами. Он сейчас метрах в двухстах от грузовика.

– Мы почти у цели, – сказал я. – Приступаем.

Я быстро обогнал «куриный» фургон и встал за подменной машиной. Они ехали так плотно, что я еле втиснулся. За рулем «подставы» сидел еще один мой человек, на пассажирском сиденье расположилась дама из ФБР, похожая на Алис

. В нашей конторе хорошенько повеселились, когда подбирали кого-то на мою роль. У меня круглая башка, а уши торчат в стороны на пару сантиметров дальше, чем мне хотелось бы. Волосы у меня жесткие и рыжие, и я не слишком высок. Так что «конкурс красоты» среди эльфов продолжался часа два, пока нашлась подходящая кандидатура.

– Что происходит? – спросил я по телефону.

– Он перестроился в соседний ряд и слегка поднажал.

«Ему не понравилось, что упустил меня из виду», – отметил я про себя.

– Так… Секундочку… Подожди еще чуть-чуть…

Мне придется сделать выговор ученику за использование лишних слов в эфире. Их смысл наша система зашифрует, но сам факт связи легко может вызвать подозрения. Он усвоит урок и больше не повторит ошибки.

– Поворот передо мной… Отлично! Уходим!

И на скорости почти в сто километров в час я вписался в съезд с шоссе, окруженный густым лесом. Грузовик повторил маневр, следуя за мной бампер в бампер.

– Прекрасно, – доложил мой протеже. – Объект даже не посмотрел в вашу сторону. Он преследует подмену, но скорость уже сбросил до разрешенной.

Я остановился на светофоре там, где второстепенная дорога пересекала трассу номер 18, а потом повернул направо. Грузовик ушел в противоположную от меня сторону.

– Объект продолжает движение в прежнем направлении. По-моему, все сработало как нельзя лучше, – услышал я голос моего протеже. Говорил он совершенно бесстрастно. Я и сам никогда не волнуюсь в ходе операции, но он даст мне по этой части сто очков вперед. Он редко улыбается, никогда не шутит, и, честно говоря, я не слишком много знаю о нем, хотя мы проработали вместе (и часто в тесном контакте) несколько лет. И мне бы хотелось, чтобы он слегка изменился, стал менее хмурым, но не ради пользы дела. В нашей профессии он действительно очень и очень хорош. Просто должен же человек получать хоть какое-то удовольствие от того, чем мы с ним занимаемся. Обеспечивать безопасность людей, спасать им жизни – это ли не работа, способная приносить настоящее удовлетворение и даже радость? Особенно когда удается уберечь от беды целые семьи, а на нашу долю это выпадает все чаще.

Распорядившись, чтобы он держал меня в курсе, я отключил связь.

– Ну что, – спросила Алиса, – опасность миновала?

– Миновала, – кивнул я и сбросил скорость до семидесяти там, где можно было ехать быстрее на десять километров в час. Через пятнадцать минут мы выбрались на извилистую дорогу. Она приведет нас на окраину Роли, где ждут представители прокуратуры, чтобы снять с Алисы показания под присягой.

Небо сплошь затянули дождевые облака, а окружающий пейзаж оставался здесь неизменным, должно быть, уже десятки лет: фермерские бунгало, какие-то покосившиеся хижины, домики на колесах и повсюду – старые автомобили, которые, казалось, уже давно не трогались с места, но были, вероятно, еще на ходу, если хозяева не забывали хоть иногда ими заниматься. Автозаправка, предлагавшая сорт топлива, о котором я никогда прежде не слышал. Дворняги, лениво клацавшие зубами на вьющихся вокруг мух. Женщины в тесно обтягивающих джинсах, суетившиеся с выводками детишек. Мужчины с опухшими от пива лицами и раздутыми животами сидели на террасах, ожидая неизвестно чего. Как правило, все они сразу начинали пялиться на нашу машину, в которой сидели люди, не часто заглядывавшие в подобные районы, – джентльмен за рулем в белой сорочке под темно-синим костюмом и его спутница с прической деловой женщины.

Потом мы миновали обитаемые места, и дорога снова повела нас между бескрайними полями. Мне бросились в глаза кусты хлопчатника, коробочки на которых уже хрустели, должно быть, от спелости, как воздушная кукуруза, и я подумал, что эти земли покрывали точно такие же плантации и 150 лет назад. Гражданская война и люди, ради которых она велась, неизменно приходили на память любому, кто оказывался в этих южных краях.

Мой телефон снова ожил, и я ответил на вызов.

– Эйб? – В голосе моего протеже звучала тревога.

Мышцы невольно напряглись, когда я спросил:

– Он свернул с шоссе?

Меня это, впрочем, уже не слишком волновало. Мы оторвались от преследователя более получаса назад, и убийца находился от нас не ближе шестидесяти километров.

– Нет, он по-прежнему следует за подставной машиной. Но только что случилось нечто необычное. Он позвонил по своему мобильному. А закончив разговор, повел себя странно. Начал вытирать себе лицо. Мы подобрались поближе, чтобы рассмотреть его. Казалось, он плакал.

У меня участился пульс, когда я начал обдумывать вероятные причины такого поведения. В конце концов я нашел ему самое разумное, но вместе с тем и самое тревожное объяснение. Что, если наемник догадался, что мы применим «подсадную утку», и пустил в ход свою собственную? Нашел кого-то, кто внешне напоминал его – в точности как тот «эльф», что сидел в нашей подменной машине, издали походил на меня, – и заставил преследовать нас? А телефонный разговор, за которым наблюдал мой помощник, происходил между водителем и настоящим преступником

взявшим скорее всего в заложники жену или детей этого человека.

Но в таком случае реальный киллер мог находиться сейчас где угодно и…

Белая молния, казалось, метнулась в нашу сторону, когда слева из-за полуразвалившейся заброшенной бензоколонки на шоссе стремительно выскочил фордовский пикап. Грузовичок, оборудованный спереди крепким «кенгурятником», врезался в мою машину со стороны водителя, аккуратно пропихнул ее через рядок чахлых кустов, обрамлявших дорогу, и столкнул в овраг. Алиса завизжала, а я не смог сдержать стона от боли и услышал только, как мой протеже вызывает меня, когда и мобильный телефон, и наушник с микрофоном отлетели куда-то в сторону под ударом раскрывшейся подушки безопасности.

Мы грохнулись с полутораметровой высоты, и наша машина преспокойно замерла на влажном и грязноватом берегу почти пересохшей речушки.

О да, он четко спланировал нападение, и прежде чем я успел отстегнуть ремень и потянуться за пистолетом, он ударом деревянного молотка вдребезги разбил водительское стекло, а потом таким же ударом наполовину вырубил и меня самого. Мой «глок» из кобуры на поясе быстро перекочевал к нему в карман. Я выплюнул изо рта мелкие осколки и посмотрел на Алису. Она выглядела ошеломленной, но серьезных повреждений не получила. В руках убийцы не было огнестрельного оружия, только молоток, и я подумал, что, если она сейчас побежит, у нее появится шанс скрыться среди зарослей и уйти от него. Совсем небольшой шанс, но лучше, чем ничего. Только нельзя терять ни секунды.

– Алиса, беги! Беги в левую сторону! Ты сможешь. Давай!

Она ногой распахнула дверь и выкатилась наружу.

Я бросил взгляд в сторону дороги. Все, что я видел, был белый пикап, стоявший на обочине рядом с оврагом, где легко можно накопать червей для наживки. Пока мы ехали, нам попалась добрая дюжина точно так же припаркованных машин. Пикап никому не даст заметить нас с дороги. Я сам однажды использовал подобным образом брошенный грузовик, чтобы скрыть следы своего побега, мелькнула невеселая мысль.

Убийца между тем просунул руку внутрь и возился с ручкой моей двери, стараясь открыть ее. Я зажмурился от боли, но меня радовала каждая секунда промедления. Она позволяла Алисе отбежать как можно дальше. Моим людям через джи-пи-эс известно мое точное местонахождение, и по их наводке полиция прибудет сюда минут через пятнадцать – двадцать. Ей удастся уйти от преследователя. Дай-то Бог! Я повернулся в сторону предполагаемого пути ее побега – ровного русла речки.

Но только Алиса и не думала никуда бежать.

Заливаясь слезами, опустив голову и скрестив руки на своей полноватой груди, она стояла рядом с машиной. Неужели Алиса ранена серьезнее, чем мне показалось?

Теперь и моя дверь открылась настежь, киллер выволок меня на землю, где отработанными движениями сковал мне запястья нейлоновыми наручниками. Затем пихнул меня, и я упал в пахнувшую кислятиной грязь по соседству с неумолчно трещавшими цикадами.

К чему наручники? Это был только один из мучивших меня вопросов. Я снова посмотрел на Алису: теперь она оперлась о машину, явно избегая встречаться со мной взглядом.

– Умоляю вас, – она обращалась к человеку, напавшему на нас, – скажите, что с моей матерью?

Нет, Алиса не была парализована страхом или сильно поранена. Я понял, почему она никуда не побежала. Для нее это не имело смысла.

Целью убийцы была не она.

Он охотился за мной.

Правда открылась теперь во всей своей ужасающей очевидности. Человек, стоявший сейчас надо мною, несколько недель назад сумел добраться до Алисы и, угрожая убить ее мать, заставил сфабриковать ложные обвинения против строительной компании. Поскольку речь шла о военной базе, с командиром которой я был в приятельских отношениях, преступник сделал ставку на то, что именно мне поручат охрану женщины. И за последнюю неделю Алиса сообщила ему все детали нашей системы обеспечения безопасности. Он был не киллером, а «дознавателем», нанятым, чтобы выбить из меня информацию. И это наверняка касалось дела об организованной преступности, в котором я недавно активно участвовал. Мне были известны новые имена пяти свидетелей, дававших показания в суде. Я знал адреса, по которым люди из программы защиты расселили их.

С трудом говоря сквозь рыдания, Алиса продолжала умолять:

– Вы же обещали мне…

Но «дознаватель» не обращал на нее внимания. Бросив взгляд на часы, он стал звонить по телефону, как я догадался, своей «подсадной утке», за которой следовал мой протеже, – до них было теперь не меньше восьмидесяти километров. Дозвониться ему не удалось. Как только мои люди поняли, что я попал в заваруху, подставного водителя тут же тормознули, чтобы допросить.

Плохо, но палач понимал теперь, что у него не так много времени, как ему хотелось бы. Я же думал только об одном: долго ли смогу выдерживать пытки?

– Умоляю вас, – снова прошептала Алиса. – Что с моей мамой? Вы сказали, что если я сделаю, как вы велите… Прошу вас… С ней все в порядке?

Преступник посмотрел на нее, а потом,

о размышлении, словно его вдруг осенила прекрасная идея, достал из-за брючного ремня пистолет и всадил ей в голову две пули.

Я невольно поморщился, чувствуя всю горечь своего бессилия.

Из внутреннего кармана пиджака он вынул довольно потрепанный желтый конверт, вскрыл его и, присев рядом со мной на колени, вытряхнул содержимое на землю. Я не мог разглядеть, что это было. Он снял с меня ботинки и носки. Потом негромко спросил:

– У тебя есть информация, которая мне нужна?

Я кивнул.

– Сообщишь мне ее?

Если продержусь хотя бы пятнадцать минут, местные полицейские успеют подоспеть вовремя и еще застанут меня в живых. Я помотал головой.

Совершенно невозмутимо, как будто мой ответ не имел никакого значения, он принялся за дело.

«Продержись пятнадцать минут», – твердил я себе.

Уже через тридцать секунд я издал первый крик. Вскоре за ним последовал второй, а потом буквально на каждый мой выдох стал приходиться истошный вопль. Из глаз хлынули слезы, а боль огнем прожигала насквозь все тело.

Тринадцать минут, пытался считать я. Двенадцать…

Но хотя я не был полностью в этом уверен, прошло не больше шести или семи минут, прежде чем я в изнеможении взмолился:

– Все! Остановись! Прекрати это!

Он остановился, а я выложил ему все, что он хотел знать.

Наскоро записав информацию, он выпрямился во весь рост. Его левая рука поигрывала ключами от пикапа. В правой он сжимал рукоятку пистолета. Он навел ствол точно в центр моего лба, а я чувствовал в этот момент только облегчение, невероятное, неслыханное облегчение от того, что по крайней мере та боль уже не вернется.

Мужчина сделал несколько легких шагов назад, чуть прищурился, прицеливаясь, и тут я понял, что…

Сентябрь 2010 года

Суббота

Конечная цель игры – осада и захват замка соперника или же убийство его Короля…

    Из инструкции к настольной игре «Феодал»

1

– У нас тут тяжелый случай, Корт.

– Слушаю тебя, – сказал я в микрофон на подставке. Сидя в своем кабинете, я мог позволить себе общаться по громкой связи. Но исписанный от руки старый листок бумаги, который я начал читать, пришлось положить на стол.

– Объект охраны и его семья в Фэрфаксе. «Дознаватель» получил приказ начинать действовать, и, похоже, времени на выполнение заказа ему дали совсем мало.

– Сколько именно?

– Пару дней, не больше.

– Известно, кто заказчик?

– Ответ отрицательный, сынок.

Дело было в субботу, притом ранним утром. В нашем бизнесе не только рабочий день не нормирован, но и неделя может длиться сколько угодно. Моя последняя началась всего два дня назад, но уже вчера вечером я справился с небольшой операцией, а потому сегодня решил навести порядок в бумагах – мое любимое занятие. И вот теперь получил еще одно подтверждение тому, что в этой организации тебя могут сорвать с места в любой момент.

– Продолжай, Фредди, – сказал я. Было в его тоне нечто зацепившее меня. Все-таки за десять лет совместной работы, пусть не всегда бок о бок, такие вещи начинаешь нутром чуять.

Вот и теперь агент ФБР, известный тем, что никогда не знал колебаний, вдруг отчего-то замялся с продолжением своей истории. Наконец он выдал:

– Видишь ли, Корт… – Снова последовала пауза.

– Да говори же, в чем дело!

– Короче, «дознаватель» – это Генри Лавинг… Знаю, все знаю. Но это уже проверено и подтверждено.

У меня перехватило дыхание, и я слышал только биение моего сердца, отдававшееся в ушах. А потом машинально произнес бессмысленную уже фразу:

– Но ведь он мертв. Погиб в Род-Айленде.

– Он считался мертвым. Числился погибшим.

Я бросил взгляд за окно, где под легким сентябрьским ветерком чуть покачивались деревья, а потом оглядел свой рабочий стол, аккуратно сработанный, но маленький и из дешевых. На нем лежали несколько документов, в разной степени требовавшие моего внимания, и небольшая коробка, которую срочный почтовый сервис «Федерал экспресс» нынешним утром доставил в мой городской дом, находившийся в нескольких кварталах от конторы. Эту долгожданную покупку я сделал через интернет-магазин и собирался изучить ее сегодня за обедом. Но теперь отодвинул коробку в сторону.

– Есть подробности?

– Ты о том случае в Провиденсе? Там нашли кого-то другого. – Фредди дополнил недостающие фрагменты, хотя я с первых же слов агента точно понял, что произошло на самом деле. Два года назад здание склада, где укрылся Генри Лавинг, ускользнув из ловушки, которую я для него устроил, сгорело дотла. Медэксперты утверждали, основываясь на анализе ДНК, что внутри был обнаружен именно его труп. Даже на сильно обгоревшем теле остаются миллионов десять образцов этой навязчивой дезоксирибонуклеиновой кислоты. От них невозможно избавиться, их нельзя уничтожить – даже пытаться не стоит.

Зато кое-что можно предпринять потом. Например, добраться до сотрудников лаборатории и принудить их солгать, что труп именно ваш.

Как профессионал, Лавинг, вероятно, предвидел, что на него расставлены сети. Поэтому, прежде чем взяться за мо

х тогдашних клиентов, он тщательно разработал запасной план – похитил какого-нибудь бездомного горемыку или парня, сбежавшего от родителей, и спрятал на складе, зная, что спалит его в случае срочного бегства. Чтобы запугать лаборанта, работавшего на правительство, требовалась изрядная дерзость, но ведь никто больше и не обладал таким исключительным талантом манипулировать людьми и заставлять их делать то, чего им совсем не хочется, как Генри Лавинг.

И вот теперь получалось, что человек, чья смерть в огне откровенно обрадовала (а в данном случае я бы не побоялся и слова «осчастливила») столь многих, вновь оказался среди живых и здравствовавших.

В дверном проеме появилась тень. Арон Эллис, шеф нашей организации, мой непосредственный начальник. Светловолосый и невероятно широкий в плечах. Тонкогубый рот полураскрыт. Он не знал, что я сижу на телефоне.

– Слышал новость? Там, в Род-Айленде… Как теперь выясняется, это был не Лавинг.

– Я как раз толкую об этом с Фредди, – сказал я, указывая на свой наушник.

– У меня в кабинете ровно в десять.

– Буду.

И он проворно удалился, шлепая по полу коричневыми мокасинами с кисточками, которые странно смотрелись в комплекте с голубыми мешковатыми брюками.

– Это был Арон, – сообщил я агенту ФБР, сидевшему в своем офисе, который располагался километрах в пятнадцати от моего.

– Знаю, – отозвался Фредди. – Мой босс информировал твоего босса. А я информирую тебя. Будем работать над этим вместе, сынок. Позвони, если что.

– Не клади трубку, – остановил я его. – А что с нашими клиентами в Фэрфаксе? Вы уже выслали агентов, чтобы присмотреть за ними?

– Еще нет. Об этом только что стало известно.

– Нужно отправить туда кого-нибудь немедленно.

– Но, судя по всему, Лавинга там еще и близко нет.

– Все равно сделайте это.

– Но…

– Просто сделайте.

– Слушаю и повинуюсь. Примите заверения в совершенном к вам… И все такое.

Фредди отключил связь, прежде чем я успел хоть что-то добавить.

Генри Лавинг…

Какое-то время я сидел и опять смотрел в окно здания моей организации, находившегося в старой части Александрии. На этом невероятно уродливом здании, какие только и возводили в 1970-х, не было даже вывески с названием. Я пялился на клинышек травы, на антикварный магазин, на кафе «Старбакс» и на несколько кустов вдоль автостоянки. Кусты были высажены неровным зигзагом, конец которого указывал на штаб-квартиру масонской ложи, словно их разместил таким причудливым образом один из персонажей Дэна Брауна, зашифровавший некое сообщение в пейзаже, вместо того чтобы отправить его по электронной почте.

Потом мой взгляд вернулся к коробке «Федерал экспресс» и бумагам на столе. Соединенная скрепкой пачка листов касалась аренды явочного дома поблизости от Силвер-Спринг в штате Мэриленд, под вымышленным именем разумеется. Мне еще предстояло договориться с хозяином о снижении квартплаты.

Еще один документ был бланком расписки о том, что я сдал клиента, находившегося под моей охраной. Его я вчера благополучно передал двум траурного вида джентльменам в таких же траурных костюмах, которые базировались в Лэнгли, штат Виргиния[1 - Город, где расположена штаб-квартира ЦРУ. – Здесь и далее примеч. пер.]. Я подмахнул бланк и сунул его в папку с надписью «Исходящие».

Последнюю бумажку я начал просматривать, когда позвонил Фредди. Ее я ненароком притащил из дома. Вчера вечером мне на глаза попалась настольная игра, инструкцию к которой я захотел освежить в памяти. Открыл коробку и обнаружил этот листок – старый список дел, намеченных перед какой-то праздничной вечеринкой, с именами гостей для обзвона, продуктами и украшениями, которые следовало купить. По рассеянности я сунул пожелтевшую бумажку в карман, где и обнаружил ее нынче утром. Гулянка состоялась лет сто назад, и это было последнее, о чем мне хотелось сейчас вспоминать.

Еще раз бросив взгляд на почерк того, кто составил от руки этот список, я скормил листок уничтожителю бумаг, мгновенно превратившему его в двухмиллиметровую лапшу.

Пришедшую экспресс-почтой коробку я убрал в свой сейф, где не было ничего выдающегося – никаких сканеров для радужной оболочки глаз и прочего. Обычный замок с кнопками для ввода кода, и все. Потом я поднялся из-за стола и надел темный костюмный пиджак поверх белой рубашки, которую всегда ношу в конторе, даже если работаю по выходным. Выйдя из своего кабинета, я повернул направо, в сторону офиса, шефа и зашагал по серой ковровой дорожке длинного коридора, расчерченного сейчас полосами солнечного света. Они слегка тускнели, проникая сквозь зеркальные снаружи пуленепробиваемые стекла окон. В этот момент я уже не думал ни о вздутых ценах на недвижимость в Мэриленде, ни о доставленных мне товарах, ни о напоминании о прошлом, явившемся так некстати. Мысли мои целиком поглотил вернувшийся из небытия Генри Лавинг – человек, который шесть лет назад в овраге рядом с хлопковым полем в Северной Каролине пытал и убил моего наставника и близкого друга Эйба Фэллоу, чьи отчаянны

крики я слышал через все еще работавший тогда мобильный телефон.

Семь минут криков, терзавших душу, а потом звук покончившего со всем этим выстрела, сделанного не из жалости, а по профессиональной привычке доводить начатое до конца с максимальной эффективностью.

2

Я сидел в кабинете нашего директора в потертом кресле рядом с человеком, который явно знал меня, поскольку кивнул как старому приятелю, когда я вошел. Я же, как ни старался, не мог вспомнить о нем ничего, кроме того, что он служил в команде прокурора. Примерно моего возраста – лет около сорока, – низкого роста, чуть одутловатый и с волосами, по которым скучал парикмахер. Но при этом с лисьими глазами.

Арон Эллис заметил мой взгляд.

– Помнишь Джейсона Уэстерфилда из генеральной прокуратуры США?

Я не стал притворяться и ничего изображать, а просто пожал ему руку.

– Фредди ввел меня в курс дела.

– Агент Фредерикс? – переспросил Уэстерфилд.

– Он самый. Сказал, что у нас есть объект для защиты в Фэрфаксе и «дознаватель», который должен добыть информацию за несколько дней.

Уэстерфилд говорил не только слишком высоким, но и раздражающе игривым голосом.

– К гадалке не ходи. По крайней мере так нам доложили. На сей момент нам мало что известно. Но «дознавателю» точно отдали приказ действовать. Кое-кому позарез нужна информация от нашего объекта в понедельник к вечеру, или последствия станут непредсказуемы. Но мы понятия не имеем, о каких, к хренам собачьим, последствиях идет речь. Pardonnez moi[2 - Простите меня (фр.).].

Если я был одет как прокурор, готовый хоть сейчас выступить в суде, Уэстерфилд предпочел свободный стиль для выходных. Причем не свободный стиль для выходных на работе, а одежду, более подходящую для похода или рыбалки: легкие хлопчатобумажные брюки, клетчатую ковбойку и ветровку. Необычно для человека из округа[3 - Имеется в виду округ Колумбия, где расположена столица США Вашингтон.], где привыкли частенько выходить на службу по субботам и воскресеньям. Это подсказало мне, что у него могут быть проблемы с дисциплиной. Мне также бросилось в глаза, что он сидел, подавшись вперед, на самом краю кресла, крепко вцепившись пальцами в папку с документами. Он не нервничал, нет, и вообще не походил на неврастеника, но был заметно возбужден. Словно страдал от ускоренного метаболизма.

Затем у нас за спинами раздался еще один голос, на этот раз женский:

– Прошу извинить меня за опоздание.

К нам присоединилась женщина лет тридцати. Особый обмен приветствиями сразу подсказал мне, что это помощница Уэстерфилда. Блондинка с волосами до плеч. Новые или только что из химчистки синие джинсы, белый свитер под светло-коричневой спортивной курткой и впечатляющее ожерелье из жемчуга кремового оттенка. В ее серьгах тоже красовались две крупные жемчужины, но у самых мочек их дополняли не менее эффектные бриллианты. Несмотря на молодость, ее очки в темной оправе были трифокальными – я понял это, наблюдая, как постепенно менялось положение головы этой дамы, когда она изучающе рассматривала кабинет и меня самого. «Пастух» обязан знать вкусы своих клиентов при покупках (это помогает лучше разбираться в характерах людей), и здесь я инстинктивно отметил «Шанель», «Коуч» и «Картье». Девушка из богатой семьи и, по всей вероятности, одна из лучших на своем курсе в юридической школе Йеля или Гарварда.

Уэстерфилд представил:

– Знакомьтесь, это помощник прокурора Крис Тизли.

Мне она пожала руку, а с Эллисом раскланялась.

– Я как раз говорил о деле Кесслера. – Уэстерфилд обратился к нам. – Крис будет работать в нашей команде.

– Так давайте же, выкладывайте подробности, – сказал я, сразу ощутив, как Тизли изменила общий аромат воздуха в кабинете на цветочный, но совсем ненавязчивый. Она открыла свой дипломат, громко щелкнув замками, и протянула начальнику папку. Пока он листал бумаги, я вдруг обратил внимание на рисунок, украшавший стену кабинета Эллиса. Его офис, располагавшийся в углу здания, не был излишне просторным, но на стенах здесь висели картины, плакаты с выставок, семейные фото и рисунки его детей. Мое внимание задержалось на весьма недурно исполненной акварели, изображавшей дом на вершине холма.

Стены моего кабинета оставались голыми, не считая пары списков необходимых телефонных номеров.

– Значит, так. – Взгляд Уэстерфилда задержался на Эллисе и на мне. – Этим утром со мной связались люди из отделения ФБР в Чарлстоне, Западная Виргиния. Не хочу затягивать историю, поэтому скажу лишь одно: тамошняя полиция проводила в своем захолустье рядовую операцию против производителей синтетических наркотиков, и с трубки телефона-автомата полицейские сняли отпечатки пальцев, как выяснилось, принадлежавшие Генри Лавингу. По причинам, которые мне неизвестны, после объявления о гибели Лавинга его досье не изъяли из базы данных разыскиваемых преступников, что нам и помогло. Они связались с нашими представителями. Те взялись за дело и обнаружили, что Лавинг под чужим именем прилетел в Чарлстон еще неделю на

ад. Откуда он взялся, нам неизвестно. Наконец сегодня утром они напали на его след в одном из мотелей Уинфилда. Но увы, Лавинг съехал оттуда часа два назад, то есть примерно в восемь тридцать. Служащий мотеля не знает, куда он направился.

Подчиняясь кивку своего босса, рассказ продолжила Тизли:

– Поскольку объект все еще в розыске, агентам не понадобился ордер, чтобы проверить электронную почту мотеля. Он получил одно сообщение и одно отправил: приказ начинать операцию и подтверждение, что распоряжение принято к сведению.

– Каким ветром его занесло в Западную Виргинию? – спросил Эллис.

Я знал Лавинга лучше всех в этом кабинете, а потому ответил на этот вопрос:

– Обычно он работает с напарником и, возможно, подыскал себе кого-то в тех краях. И потом – оружие. Не сядет же он с ним в самолет? В любом случае ему надо избегать аэропортов в районе округа Колумбия. Слишком многие здесь еще помнят его после… После того, что случилось несколько лет назад.

Потом я сам задал вопрос Уэстерфилду:

– Отправителя электронной почты удалось вычислить?

– Переслано через подставные адреса. Отследить невозможно.

– А звонки в номер мотеля или из него?

– Mais non[4 - Нет (фр.)].

Меня невыносимо раздражал его французский. Он что, только вернулся из туристической поездки в Париж? Или собирался выступить обвинителем по делу алжирского террориста?

– Можно узнать, как конкретно сформулирован приказ действовать, Джейсон? – терпеливо осведомился я.

Благосклонный кивок, и Крис Тизли удовлетворила мое любопытство:

– Как здесь уже упоминалось, это краткое сообщение. Очевидно, все детали они обсудили заранее в прежних беседах.

– Продолжайте, пожалуйста, – попросил я.

И женщина прочитала текст:

– «Лавингу. Тема: Кесслер. Начинайте операцию. Необходимы детали касательно темы, которую мы обсудили, не позднее полуночи в понедельник. В противном случае – неприемлемые последствия, как вам было объяснено. По получении информации субъект подлежит ликвидации». Конец цитаты. К этому был приложен адрес в Фэрфаксе.

«Неприемлемые последствия…» Читай: небо обрушится на Землю.

– Звуковой почты не было?

– Нет.

Это огорчило меня. Анализ голоса мог удивительно много поведать о говорившем: пол, во многих случаях – национальность и религиозные корни, перенесенные заболевания, даже чисто внешние данные, такие как форма носа, рта, шеи. Но по меньшей мере мы получили окончательное подтверждение фамилии объекта охраны, что тоже немаловажно.

– Кесслер – полицейский из округа Колумбия. Детектив Райан Кесслер, – пояснил Уэстерфилд.

– А что ответил Лавинг?

– Только «принято», и все.

– Заказчику нужны некие «детали», – комментировал цитаты Уэстерфилд. – К концу дня в понедельник. Интересно знать, что это за «детали»…

Я попросил разрешения взглянуть на распечатку. Заметил мимолетную растерянность во взгляде Тизли, но, поскольку никакой реакции со стороны Уэстерфилда не последовало, она все же передала мне листок.

Я перечитал короткий абзац.

– Грамматика и синтаксис на хорошем уровне. Примечательно употребление слова «касательно». – Услышав это мое замечание, Тизли наморщила лобик, но я не стал объяснять, что означало в данном контексте сугубо книжное словцо – она ведь не моя протеже. – А уж запятые расставлены так, что не придерешься. Редкий случай в наше время.

Все присутствовавшие слегка изумленно уставились на меня. В свое время мне пришлось заниматься лингвистикой и даже немного филологией. Мне нравилось подвергать анализу чужие тексты. По большей части забавы ради, но иногда это оказывалось полезным и для дела.

Эллис начал разминать себе шею. В колледже он занимался борьбой, но, насколько мне известно, сейчас о спорте ему пришлось забыть. Тем не менее телосложением он по-прежнему напоминал стальной треугольник.

– Лавинг покинул мотель в восемь тридцать утра, – сказал Эллис. – Вероятно, уже обзавелся оружием. Значит, самолет не для него, да и, как ты верно заметил, Корт, в окрестных аэропортах ему лучше не появляться. Стало быть, ему добираться еще примерно часа четыре.

– На чем он ездит?

– Пока мы ничего не знаем об этом. Группа парней из Бюро именно сейчас опрашивает постояльцев мотеля и официантов соседних ресторанов.

Эллис:

– Этот Кесслер… О чем таком ему может быть известно, что заказчик просто горит желанием вытащить из него информацию?

– Понятия не имею, – признался Уэстерфилд.

– Давайте начнем с того, что вообще Кесслер собой представляет, – предложил я.

– У меня есть кое-что о нем, – сказала Тизли.

Пока молодая юристка копалась в досье, я задался вопросом, почему Уэстерфилд вообще обратился к нам. В конце концов, у нас репутация телохранителей, которых привлекают к делам лишь в самых крайних случаях (Арон Эллис именно так и пишет о нас в своих финансовых отчетах, что меня всегда несколько смущает, но, видимо, вызывает нужную реакцию у правительственных ревизоров). Дипломатическое подразделение охраны Госдепа и секретная служба обеспечивают бе

опасность высокопоставленных чиновников нашей администрации и глав иностранных государств. Программа защиты свидетелей прикрывает тех, кто дает важные показания – из благородных побуждений или не слишком, – снабжая их новыми документами и надежно пряча в никому не известных местах. Мы же, со своей стороны, появляемся на сцене только при возникновении прямой, четко установленной и внезапной угрозы для конкретного лица. Иногда нас в шутку называют «скорой помощью» охранного бизнеса.

Конечно, определенного критерия не существует, но при всей ограниченности наших возможностей мы тем не менее чаще всего занимаемся случаями, когда охрана клиента становится вопросом национальной безопасности, как было с тем шпионом, которого я передал джентльменам из ЦРУ вчера, или угрозы общественному здоровью, – ведь это нам поручили в прошлом году опекать свидетельницу по делу о нелегальной торговле просроченными лекарствами.

Однако все прояснилось, когда Тизли зачитала нам краткую биографию полицейского.

– Детектив Райан Кесслер, 42 года. Женат, один ребенок. Сейчас работает над делами по преступлениям в сфере экономики столичного округа. В полиции уже 15 лет, имеет правительственные награды… Кстати, вы могли слышать о нем.

Я посмотрел на шефа, и тот покачал головой за нас обоих.

– Он у нас герой. Несколько лет назад его имя прогремело в заголовках газет. Кесслер, патрулируя в штатском, вмешался в ограбление продуктового магазина на северо-западе округа. Спас жизни покупателей, но сам схлопотал пулю. Попал в программы новостей, а канал «Дискавери» снял о нем один из эпизодов своего документального сериала о работе полиции.

Сам я телевизор почти не включаю. Но ситуация теперь определилась. Герой-полицейский стал мишенью палача-«дознавателя», да еще самого Генри Лавинга… Уэстерфилд увидел в этом для себя шанс прославиться. На горизонте замаячило громкое дело против заказчика, если Кесслер вскрыл и начал расследовать некую финансовую махинацию. Но даже если дело яйца выеденного не стоило, хотя на самом деле могло обернуться настоящим скандалом, угроза отважному полицейскому сама по себе выглядела достаточно серьезным преступлением, чтобы им занялся Уэстерфилд. Это, впрочем, нисколько не роняло его в моих глазах. В Вашингтоне любой так или иначе пытался делать карьеру – служебную или политическую. Мне было совершенно наплевать, поможет ли это дело его карьерному росту. Важно одно – спасти жизнь Кесслера и членов его семьи.

А еще для меня имела значение личность преступника.

– Alors[5 - Итак (фр.).], – сказал Уэстерфилд, – подведем итог. Кесслер сунул нос, куда не следовало. Нам остается только установить, куда, когда, зачем и кто за этим стоит. А потому давайте укроем Кесслера за надежной решеткой, а потом начнем действовать.

– Упрятать его в тюрьму? – поразился я.

– Именно так, сэр, – ответила мне Тизли. – Мы отдали предпочтение Хансеновскому центру предварительного заключения в округе Колумбия. Я проделала немалую предварительную работу. В ХЦП только что установили современную систему сигнализации. Кроме того, мною изучены досье всех надзирателей того крыла, где будет содержаться семья. На наш взгляд, лучше места не подберешь.

– C’est vrai[6 - Верно (фр.).].

– С моей точки зрения, это крайне нежелательно, – сказал я.

– Почему же? – удивился Уэстерфилд.

– Иногда размещение субъекта охраны в уединенной части исправительного учреждения имеет смысл, но не в том случае, с которым мы имеем дело сейчас, – объяснил я.

– Гм, – растерянно произнес Уэстерфилд, – но мы рассчитывали, что вы поместите вместе с ними одного из своих людей. Non? Было бы весьма эффективно. Вы сами и агент Фредерикс получили бы возможность побеседовать с Кесслером. Гарантирую, что в таком случае вы получили бы самую полную информацию. Попав за решетку, свидетели, как правило, вспоминают даже то, что хотели бы забыть. Там они счастливы выложить все, что им известно.

– Мой опыт действий при подобных обстоятельствах этого не подтверждает.

– Неужели?

– Посадите человека в тюремную камеру, и да, как правило, «дознавателю» извне туда проникнуть не удается. И не сомневаюсь, – кивок в сторону Тизлер как признание проделанной ею работы, – что сотрудники центра действительно тщательно проверены. Если бы речь шла о любом другом преступнике, я согласился бы с вами. Но нам сейчас противостоит Генри Лавинг. Я знаком с методами его работы. Мы помещаем Кесслеров в тюремную камеру, а он тут же находит уязвимое место одного из охранников. Большинство из них – молодые мужчины. На месте Лавинга я бы выявил парня, у которого беременная жена – и желательно первым ребенком, – чтобы нанести ей визит. – Тизли передернуло от моего невозмутимого тона. – И этот охранник выполнит все, о чем его попросит Лавинг. Учитывая, что семья в тюрьме, у них даже не будет возможности спастись бегством. Кесслеры окажутся в ловушке.

– Как petits lapins[7 - Крольчата (фр.).], – подытожил Уэстерфилд, и в голосе его я не уловил ожидаемого сарказма. Он я

но обдумывал мои слова всерьез.

– Кроме того, не забывайте, что Кесслер – полицейский. Не уверен, что его удастся уговорить. Держу пари, в ХЦП сейчас наберется с десяток заключенных, попавших туда с его подачи.

– А где спрятали бы их вы? – спросил Уэстерфилд.

– Еще не знаю, – ответил я. – Нам придется хорошенько это обмозговать.

Уэстерфилд теперь тоже рассматривал картинки на стенах кабинета, хотя трудно сказать, какая именно привлекла его внимание. Там висели еще почетные грамоты, лицензии и дипломы. Наконец он повернулся к Тизли:

– Дай им адрес Кесслеров.

Молодая женщина написала его для меня куда более разборчивым почерком, чем у ее начальника. Когда она протянула мне листок из блокнота, меня снова окутало облако дорогих духов.

Я взял листок, поблагодарив их обоих. Обожаю соревнования и игры – любые игры – и усвоил привычку быть скромным и великодушным победителем, сделав это теоретическим постулатом, перенесенным в мою профессиональную деятельность. Дело ведь здесь не просто в вежливости и хорошем воспитании. Победив элегантно, как показала практика, получаешь небольшое психологическое преимущество над тем же соперником, случись играть против него снова.

Они встали из-за стола. Прокурор сказал:

– Хорошо. Сделайте все, что в ваших силах. Узнайте, кто нанял Лавинга и с какой целью.

– Это станет нашей задачей номер один, – заверил я, хотя это была заведомая неправда.

– Au revoir… – Уэстерфилд и Тизли стремительно покинули кабинет, причем он на ходу нашептывал ей какие-то указания.

Я тоже собрался уходить. По пути мне предстояло заскочить домой и собрать кое-какие вещи, необходимые для выполнения задания.

– Буду держать тебя в курсе с места событий, – сказал я Эллису.

– Корт?

Я остановился в дверях и оглянулся.

– Не отправлять Кесслеров за решетку… это ведь правильно, так? Тебе лучше переправить их на нашу конспиративную точку и вести операцию, базируясь там? – Арон Эллис поддержал бы меня в любом случае. В этом ему не откажешь. Он всегда на стороне своих. А уж принимая подобные решения, он вполне доверял моему опыту. Поэтому на самом деле Эллис вовсе не сомневался в тактической правильности нашего отказа посадить Кесслеров в камеру.

Его вопрос следовало понимать иначе: верно ли я поступаю, поручая защиту клиента от Генри Лавинга именно тебе, а не кому-то другому? Короче, удастся ли тебе сохранять спокойствие и объективность, имея дело с преступником, жестоко расправившимся с твоим учителем и, как теперь выяснилось, ускользнувшим из капкана, который ты на него поставил несколько лет назад?

– Использование конспиративной явки будет эффективнее всего, – ответил я Эллису и вернулся в свой кабинет, нащупывая в кармане ключ от ящика в столе, где хранился мой пистолет.

3

Многие правительственные организации используют инициалы или сокращения, чтобы обозначить своих сотрудников или различные отделы, но у нас по старой и странной традиции прижились своего рода клички из того же ряда, что и «киллер», и «дознаватель».

Рядовых телохранителей, поскольку они обязаны тенью следовать за клиентами, мы называем «клонами» или «двойниками». В отделе технической поддержки и связи у нас работают «колдуны» или «волшебники». Еще есть «дворники», они же «чистильщики», – офицеры группы оперативного реагирования на местах, за километр чувствующие присутствие вражеского снайпера или бомбу, заложенную в мобильный телефон клиента. После этого вас едва ли удивит, что специалистов по ведению слежки и тайного наблюдения мы величаем «шпионами».

В отделе планирования стратегии и тактики, или ПСТ, я старший из восьми сотрудников. Мы отвечаем за разработку и осуществление долговременных операций, связанных с обеспечением безопасности самых важных клиентов. По названию отдела и по характеру работы нас зовут «пастухами».

Только в одном отделе – сбора и анализа данных – люди обходятся без профессионального прозвища, хотя, с моей точки зрения, это самое важное из всех наших вспомогательных подразделений. «Пастух» едва ли способен спланировать успешную операцию без тщательно подготовленной для него информации, собранной и проанализированной там. И я не устаю повторять своим более молодым коллегам, что чем более детальную разработку и досье они получат, тем меньше риск применения впоследствии для решения задачи огнестрельного оружия.

А своим личным везением я считаю тот факт, что моей протеже в отделе анализа была самая способная его сотрудница.

Именно ей я первым делом и позвонил.

Всего один гудок, а потом я услышал в наушнике:

– Дюбойс, слушаю вас.

Я позвонил по ее служебному кодированному телефону и потому получил стандартный казенный ответ. Вообще-то ее фамилия имела французские корни и должна была произноситься как Дюбуа, но семья давно переделала ее на американский манер.

– Привет, Клэр. Произошло нечто важное.

– Что? – встревожилась она.

– Лавинг до сих пор жив.

Она не сразу осмыслила мои слова.

– Жив?.. Но как это произошло?

– Не зн

ю. Но только произошло.

– Это надо обдумать. – Клэр размышляла вслух, но говорила словно сама с собой. – То здание сгорело до основания… Образец ДНК показал полное совпадение. Я хорошо помню отчет. Но в нем были подозрительные опечатки.

Клэр Дюбойс сохранила девичий голосок, но уже успела немного повзрослеть. Брюнетка, короткая стрижка, лицо сердечком, привлекательные и нежные черты и, видимо, потрясающая фигура – об этом я гадал, как и другие мужчины, потому что она скрывала ее широкими практичными брюками. Впрочем, сам и велел ей носить их на работе вместо юбок и платьев. Практичность убивает романтику, знаю, знаю…

– Теперь это уже не имеет значения. Ты в городе? Мне нужна твоя помощь.

– Ты хочешь знать, уехала ли я в выходные на природу? Нет, не вышло. Планы изменились. Встретимся в конторе? – спросила она с чуть заметным недовольством.

Я попытался вообразить, как Клэр сидит сейчас за завтраком при свете мягкого сентябрьского солнца, льющегося сквозь окна кухни ее дома в тишайшем районе Арлингтона в Виргинии. На ней спортивный костюм или мягкий облегающий халатик. Но представить себе ее в таком виде оказалось трудновато. А еще она вполне могла сидеть по другую сторону стола от покрытого модной трехдневной щетиной молодого человека, который с любопытством вскинул на нее сейчас взгляд поверх развернутой «Вашингтон пост». Но и эта картина тоже не складывалась.

– Он сейчас охотится на нашего клиента в Фэрфаксе. Подробности мне пока неизвестны. Все развивается очень стремительно.

– Хорошо. Мне только нужно быстро кое-что сделать. – Я отчетливо услышал щелчки пальцев по клавиатуре – она могла бы поставить мировой рекорд по скорости набора текста. При этом Клэр бормотала себе под нос: – Мистер Глоцки, сосед… Так, потом вода… Отлично! Я буду на месте через двадцать минут. До скорого.

Как я давно подозревал, Дюбойс временами страдала утратой концентрации внимания. Но чаще всего мне это шло только на пользу.

– Нет, я сам уже буду в пути вместе с клиентом, а тебе позвоню с поручениями.

Мы закончили разговор. Потом я выписал сам себе через транспортный отдел «ниссан-армаду» и забрал машину из гаража, располагавшегося в подвале нашего здания. Выехав на Кинг-стрит, я добрался по ней до причудливого лабиринта узких улочек старых кварталов Александрии. Они протянулись вдоль берега Потомака со стороны штата Виргиния, лишь рекой отделенные от Вашингтона.

Внедорожник я специально выбрал не зловеще-черный и броский, а серый, запыленный и чуть помятый. Автомобили играли большую роль в нашем деле, а потому, как и все остальные наши машины, этот «ниссан» был по спецзаказу оборудован пуленепробиваемыми стеклами, бронированными дверями, самоподкачивающимися шинами и наполненным специальной пеной бензобаком. Билли – наш эксперт-автомеханик, кроме того, опустил центр тяжести машины, чтобы можно было закладывать самые крутые виражи, а перед радиатором установил толстую стальную плиту, обезопасив от пуль двигатель.

Припарковавшись во втором ряду, я опрометью кинулся в свой сложенный из коричневого кирпича дом, все еще пахнувший кофе, который я сварил на портативной кофеварке всего час назад. В спешке я побросал вещи в спортивную сумку. Здесь в отличие от моего служебного кабинета все было увешано памятными приметами моего прошлого: дипломами, многочисленными свидетельствами об успешном окончании разного рода курсов повышения квалификации, благодарственными письмами от оставшихся довольными клиентов и почетными грамотами от работодателей, среди которых были, между прочим, государственный департамент США, ЦРУ, ФБР и АТФ[8 - Государственная организация в США, которая борется с распространением алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия.]. И даже британская Эм-Ай-5. Ну и несколько моих фотографий разных лет, сделанных в Виргинии, Огайо и Техасе.

Даже не знаю, зачем мне понадобилось украшать стены всей этой мишурой. Сам я разглядывал ее крайне редко, а гостей в дом не приглашал. Просто, как сейчас помню, несколько лет назад мне показалось уместным сделать именно это при переезде в свой первый собственный просторный дом.

Потом я переоделся в джинсы, черную рубашку поло и темно-синюю ветровку. Запер дом, активировал две системы сигнализации и вернулся к машине. Направившись в сторону скоростной автострады, я набрал номер и только потом пристроил к уху блютуз.

Через полчаса я уже был рядом с домом своих новых подопечных.

Фэрфакс в Виргинии – приятный городок с жильем всех типов от небольших бунгало на две спальни и стоящих сплошными рядами таун-хаусов до претенциозных особняков с участками в пять гектаров при каждом, «демилитаризованные зоны» между ними обозначены посадками деревьев и живыми изгородями. Дом Кесслеров оказался чем-то средним между двумя крайностями. Он стоял на ровной площадке размером с полгектара, наполовину голой, наполовину поросшей деревьями, листва которых только что начала терять летнюю свежесть, готовясь сменить цвет на осенний. Я сразу отметил, что эти насажден

я могли бы стать превосходным укрытием для снайпера, вздумай Лавинг нанять его.

Я развернулся, припарковал машину на подъездной дорожке и выбрался наружу. С агентами ФБР, дежурившими на противоположной стороне улицы, я не был знаком лично, но узнал их по фотографиям, присланным мне помощником Фредди. Я сразу направился к их машине, не сомневаясь, что им тоже передали мои приметы. На всякий случай я держал руки по швам, чтобы они успели как следует разглядеть меня. Мы показали друг другу свои удостоверения личности.

– За все время, что мы здесь, никто у дома не задержался ни на секунду, – сказал один из них.

– А номера из других штатов не попадались? – спросил я, пряча свое удостоверение.

– Ни одного не заметили.

Я бы предпочел более четкий ответ – «нет».

Один из агентов указал на проходившую немного в стороне широкую улицу на четыре полосы для движения:

– Мне бросилась в глаза пара джипов, и довольно больших, проезжавших там. Водители слегка притормаживали, смотрели в нашу сторону, а потом двигались дальше.

– Они ехали в северном направлении? – спросил я.

– Точно.

– В двух кварталах отсюда расположена школа. Там сегодня футбольный матч. Поскольку учебный год только начался, думаю, то были родители, которые пока не знают, где футбольное поле. Потому и гадали, куда им ехать дальше.

Оба агента поразились, что мне известны такие подробности. Между тем это Клэр Дюбойс сообщила их мне по дороге. Я запросил у нее всю информацию о событиях, происходивших в прилегающем районе.

– Но непременно дайте мне знать, если кто-то из них появится здесь снова.

Глядя вдоль улицы, я видел домовладельцев, последний раз в этом году постригавших траву своих лужаек или сгребавших рано опавшую листву. День выдался теплый, но в воздухе уже ощущалась свежесть первой прохлады. Я внимательно осмотрел всю округу дважды. Меня не раз называли параноиком. Быть может, это правда. Но ведь и противником моим был Генри Лавинг – большой дока по части превращения в невидимку до того, разумеется, последнего момента, когда он вдруг становился более чем видимым. Мне опять вспомнился тот случай в Род-Айленде два года назад, когда Лавинг внезапно материализовался с оружием в руках, выскочив из машины, в которой его попросту не могло быть.

Но он тем не менее был в ней.

Закинув свою сумку повыше через плечо, я вернулся к «ниссану» и бросил взгляд на свое отражение в одном из стекол. Поскольку Райан Кесслер служит в полиции, решил я, его доверие будет проще завоевать, если больше походить на переодетого в штатское копа, нежели на пресного федерального агента, на которого, как правило, смахиваю я. Но сейчас, в полуспортивной одежде, с коротко постриженной, уже чуть редеющей русой шевелюрой и гладко выбритой физиономией я, вероятно, более всего напоминал одного из тех сорокалетних папаш-бизнесменов, что до хрипоты подбадривали своих детишек, игравших в футбол чуть дальше по улице.

Я сделал звонок с одного из своих неопределяемых мобильников.

– Это ты? – спросил Фредди.

– Да, звоню от дома Кесслеров.

– Ты встретил моих парней?

– Да. Парни хорошие, но слишком бросаются в глаза.

– А что прикажешь им делать? Маскироваться под садовых гномов? Это слишком маленький городишко, сынок.

– Я это им не в укор. Наоборот, если Лавинг выслал сюда своего наблюдателя, для нас даже лучше, чтобы он знал – тут его поджидают.

– Думаешь, там уже кто-то есть?

– Вполне возможно. Но никто ничего не предпримет, пока не появится сам Лавинг. Есть новости о его местонахождении или предполагаемом времени прибытия сюда?

– Нет.

Где же Лавинг сейчас? Я размышлял об этом, представляя себе маршрут шоссе, ведущего в эти края из Западной Виргинии. У нас есть надежный явочный дом в Люрее. Весьма вероятно, что он проезжает где-то рядом.

– Погоди-ка, мне что-то пытаются передать, – сказал Фредди. – Как раз к тому, о чем ты спрашивал. Парни из группы, работающей в мотеле, выяснили некоторые подробности. Значит, так, у него светлого цвета седан. Но ни года выпуска, ни марки, ни модели никто не запомнил.

Очень похоже на Генри Лавинга. Он словно заражает всех окружающих амнезией. Хотя, если уж на то пошло, в основном люди просто не наблюдательны.

Фредди продолжал:

– По моим прикидкам, ему ехать еще часа три. А потом понадобится какое-то время на разведку, прежде чем он приблизится к дому Кесслеров.

– Нет ли у тебя близких друзей среди начальства полиции штата?

– Нет. Но при моем обаянии они сделают все, о чем бы я ни попросил.

Меня всегда раздражало легкомыслие Фредди. Однако в такой день приходилось с этим мириться.

– Можешь передать его фотографию местным полицейским? Попроси их снабдить ею каждую патрульную машину отсюда и до Западной Виргинии. Код – оранжевый.

В таком случае дежурные офицеры получат изображение на свои компьютеры и смогут отслеживать светлые машины с водителями, напоминающими фото Лавинга. Цветовой код даст им понять, насколько он опасен.

– Я, конечно, сделаю это, но ты вед

, по-моему, в ладах с математикой, а, Корт?

– Положим, и что с того?

– Раздели миллион автомобилей на сорок патрульных. Что получится?

– Все, Фредди, спасибо и пока.

Мы разъединились, и я набрал номер Райана Кесслера.

– Алло!

Я представился и сообщил о своем прибытии. Сказал, что буду у его двери через минуту-другую. Посоветовал связаться с Фредди и уточнить мои приметы. Это само по себе было разумной мерой безопасности, но я преследовал и другую цель – мне хотелось, чтобы тревога Кесслера усилилась. Зная, что он полицейский, да еще побывавший в переделках патрульный, я предвидел, каким трудным клиентом он окажется. Во что бы то ни стало ему нужно продемонстрировать, насколько реальна угрожающая ему опасность.

Ответом мне стало продолжительное молчание.

– Вы слушаете, детектив Кесслер?

– Да, сэр, слушаю. Но только я уже сказал агенту Фредериксу и тем ребятам, что сидят снаружи… Кстати, я и вас сейчас хорошо вижу, агент Корт. Короче, я им всем сказал, что в этом нет никакой необходимости.

– И все-таки мне нужно побеседовать с вами, если не возражаете.

Он даже не пытался скрыть раздражение.

– Вы попусту тратите свое и мое время.

– Я понимаю ваши чувства, – сказал я наиприятнейшим тоном. Мне вообще свойственна чрезмерная вежливость. Кое-кого она доводит до белого каления, как я слышал. Но спокойный и взвешенный подход скорее помогает найти взаимопонимание с людьми, чем взрыв эмоций и крикливый напор: и то и другое не мое амплуа.

– Хорошо, уговорили. Я свяжусь с агентом Фредериксом.

Я поинтересовался, вооружен ли он.

– Да, а это что, проблема? – спросил он, откровенно проверяя мою реакцию.

– Нет, – ответил я. – Ни в коем случае.

По мне, так лучше бы оружия у него не было, но офицеру полиции полагалось его иметь, а просить копа сдать свой пистолет… Лучше и не пытаться.

Я дал ему время поговорить с Фредди, а сам разглядывал дом.

Почти все жилье, рассчитанное на одну семью, оборонять от нападения совершенно невозможно. Эти домики хорошо просматриваются, у них тонкие внешние стены – укрыться от пуль практически негде. А уж для термических сканеров в них открыто все насквозь. Возможности отхода крайне ограниченны. Любая тактика в таких условиях смехотворна. Электричество вырубается одним метким выстрелом. Гордая реклама компаний, обслуживающих системы сигнализации и обещающих быть на месте уже через пять минут, означает лишь то, что «дознаватель» отлично знает, сколько у него времени на неспешное похищение нужного ему человека. Не говоря уже о том, что общедоступная с недавних пор информация о домовладельцах, хозяевах автомобилей и даже их финансовой отчетности в кратчайшие сроки приведет преступника к порогу дома любого из наших сограждан, в какой бы глуши он ни поселился.

Клиенты, конечно же, в большинстве своем верят в поговорку, что их дом – это их крепость, но только я стараюсь вывезти этих людей из обжитых ими гнездышек как можно быстрее.

Вот и оглядев дом Райана Кесслера, я преисполнился решимости уговорить его и членов семьи, не медля ни минуты, покинуть эту двухэтажную ловушку, построенную в колониальном стиле.

Подходя к двери дома, я не спускал глаз с окон. Райан открыл мне. Я знал, как он выглядит, из его личного дела и других источников. Увидев, что позади него на первом этаже никто не маячит, я убрал руку с запасного пистолета за брючным ремнем у меня на спине.

Он тоже перестал держаться за кобуру, болтавшуюся на бедре.

Я еще раз представился. Мы обменялись рукопожатиями. Я дал ему взглянуть на свое удостоверение, где есть мое фото, имя и эмблема федеральной принадлежности организации с орлом, похожим на того, что украшает герб министерства юстиции, но только птичка у нас немного другой породы. Что мы за организация, окончательно понять невозможно. Я же расплывчато именуюсь «офицером федеральной охраны США».

Он бегло осмотрел удостоверение, не задав ни одного вопроса, которые задал бы на его месте я.

– Вы связались с агентом Фредериксом, чтобы проверить мои полномочия?

– Нет. – Вероятно, в таких вопросах он полностью доверял своей интуиции полицейского. Или вид у меня был не слишком угрожающий.

Райан Кесслер, темноволосый, крепкий, широкоплечий мужчина, выглядел старше своих лет. Когда он склонил голову, а ему пришлось сделать это, потому что я был ниже ростом и стоял у подножия лестницы, вперед выкатился двойной подбородок. Я заметил также округлый животик и жировые складки на пояснице. Но черные глаза смотрели проницательно. Такой должен уметь вести допросы, подумалось мне.

– Что ж, агент Корт…

– Можно просто Корт.

– Просто? Звучит, словно вы рок-звезда какая-нибудь.

В моем удостоверении значатся два инициала, но я никогда не использую имени – предпочитаю только фамилию. Как и многим другим, Райану, видимо, это показалось претенциозным. Я не стал объяснять ему, что такова лишь часть нашей общей стратегии. В деле, которым мы занимаемся, чем меньше информации о себе ты даешь людям (и не важно – хорошим, пл

хим или совершенно посторонним), тем лучше. Когда о тебе известно слишком многим, труднее соблюдать секретность, а это неизбежно сказывается на эффективности операций по защите клиентов.

– Агент Фредерикс уже на пути сюда, – сообщил я.

В ответ лишь вздох.

– Это все какая-то неразбериха. По-моему, кто-то ошибся адресом. Нет никого, кто хотел бы причинить мне вред. Я ведь даже против «Джей-Эйтс» не работаю.

Он упомянул самую опасную банду латиноамериканцев а Фэрфаксе.

– Мне все же хотелось бы войти, если не возражаете.

– Вы, стало быть, что-то вроде телохранителя?

– Да, что-то вроде.

Он внимательно оглядел меня. Роста мне чуть не хватает до ста восьмидесяти при весе в 75 килограммов, который слегка колеблется в ту или другую сторону в зависимости от характера задания и вида сандвичей, составляющих основу моей диеты в текущем месяце. Я не служил в армии и не проходил курса подготовки офицеров ФБР в Куантико. Мне знакомы основные приемы самообороны, но я никогда не изучал ни одного из знаменитых восточных единоборств. На моем теле вы не обнаружите ни единой татуировки. Верно лишь то, что я стараюсь чаще бывать на свежем воздухе, бегаю трусцой и совершаю пешие походы, но марафона мне не пробежать и в передаче «Железный человек» делать нечего. Дома я отжимаюсь от пола и делаю приседания, потому что, как говорят, это улучшает работу системы кровообращения и, кроме того, позволяет мне заказывать лишнюю порцию сыра на свои бутерброды без угрызений совести. Я неплохо стреляю, и сейчас при мне «Глок-23» сорокового калибра в удобной кобуре, укрытой под брюками. Впрочем, хорошо, что Райан Кесслер не знал об этом, потому что как средство защиты ему мой пистолет показался бы сугубо недостаточным.

– Даже они. – Он кивком указал на агентов ФБР в машине через дорогу. – Эти ребята только и смогли, что напугать мою жену и дочь, вот и все. Они как-то слишком мозолят глаза, вам не кажется?

Мне понравилось, что мы оба пришли к одному и тому же выводу.

– Верно подмечено. Но ведь они и находятся здесь лишь в роли сдерживающего фактора.

– Что ж, тогда, наверное, мне следует извиниться, что столько людей понапрасну тратят время. Я уже обсудил это со своим шефом.

– Вы о старшем инспекторе Льюисе? Я с ним тоже побеседовал по дороге сюда.

Рональд Льюис руководил всеми детективами в полицейском управлении округа Колумбия. Коренастый, широколицый, темнокожий. И очень откровенный. Я не был знаком с ним лично, но частенько видел в теленовостях и знал, что он привел в порядок один из самых опасных районов одного из самых опасных городов в стране. Льюис сделал блестящую карьеру, начав службу простым патрульным, и, подобно Райану Кесслеру, тоже мог считаться героем.

Райан ненадолго задумался, явно оценив тщательность моей подготовки.

– Тогда он должен был уведомить вас, что тоже понятия не имеет, кому понадобилось наезжать на меня. А теперь я вынужден просить вас удалиться. Еще раз простите, что потеряли из-за меня столько времени.

– Мистер Кесслер, – сказал я, – сделайте мне, пожалуйста, личное одолжение. Позвольте мне войти и кое-что рассказать вам. Мне нужно десять минут, не больше.

Я говорил все тем же дружеским тоном без намека на раздражение. И не пытался пока ничего объяснять – споры на пороге дома чаще всего кончаются ничем. Хозяину достаточно сделать шаг назад и захлопнуть перед вами дверь. Я лишь смотрел на него снизу вверх, дожидаясь ответа, но при этом ни на секунду не отводил глаз.

Он снова вздохнул. На этот раз еще громче.

– Ладно. Заходите. Дам вам пять минут ровно. – Кесслер повернулся и, прихрамывая, повел меня через опрятный дом, где пахло лимонной полиролью для мебели и свежим кофе. Первые впечатления дали мне не слишком много информации о нем самом или его семье, но одна вещь сразу бросилась в глаза – на стене в гостиной висела вставленная в рамку пожелтевшая полоса «Вашингтон пост» с заголовком: «Герой-полицейский спасает жизни двоим во время ограбления».

Ниже красовалось фото более молодого и стройного Райана Кесслера.

Пока я ехал сюда, Клэр Дюбойс, точная, как хорошие часы, снабдила меня всей необходимой информаций о Райане. И конечно, детальным описанием его подвига. Некий подонок решил ограбить кассу продуктового магазина в центральном районе округа, но запаниковал и открыл стрельбу. Райан же в это время направлялся на встречу с информатором и проезжал по улице позади магазина. Услышав выстрелы, он достал свой пистолет и поспешил проникнуть внутрь через служебный вход на заднем дворе. Спасти мужа и жену – хозяев заведения – он уже не успел, но зато выручил двоих покупателей, причем грабитель всадил ему пулю в ногу, прежде чем сбежать.

У этой истории оказалась примечательная развязка. Одна из спасенных покупательниц навестила его в больнице. Они стали встречаться. И теперь она была его женой, которую звали Джоанн. Райан воспитывал дочь от первого брака. Его прежняя жена умерла от рака яичников, когда девочке едва исполнилось шесть.

Сообщив мне эти п

дробности, Дюбойс заметила по телефону:

– Правда, очень романтично, что он спас ей жизнь? Просто явился, как рыцарь в сияющих доспехах.

Вообще-то я не любитель чтения, но мне нравятся книги по истории, особенно средневековой. А потому я мог бы сообщить ей, что рыцарские доспехи считались наихудшим боевым снаряжением, когда-либо созданным человечеством. Они только выглядели внушительно, но облаченный в них воин был куда уязвимее, чем тот, чье снаряжение состояло из обычного щита, шлема и кольчуги, или даже не имевший ничего этого.

А еще мне подумалось, что получить пулю – это отнюдь не самый романтичный способ найти себе спутницу жизни.

– Ну вот, в такой-то чудесный субботний день! Вам и самому лучше было бы провести его с женой и детишками, – сказал Райан, сопроводив меня в тесно заставленную мебелью гостиную.

– Я живу один. И детей у меня нет.

Райан ненадолго замолчал: вполне предсказуемая реакция. Обычно добрые отцы семейств определенного возраста не сразу соображали, как вести себя с сорокалетним бездетным холостяком вроде меня.

– Пройдемте сюда.

Я последовал за ним в кухню, где к прежним запахам примешались новые ароматы – так пахнет обильный завтрак выходного дня, каких у меня никогда не бывает. В отличие от остального дома здесь царил беспорядок. Немытые тарелки громоздились в раковине. Пиджаки и спортивные куртки свешивались со спинок стульев, окружавших обеденный стол светлого дерева. У стены пустые пакеты из «Сэйфуэя» валялись рядом с такими же, но с эмблемой «Хоул фудз»[9 - Американские сети супермаркетов.], превосходя их числом в соотношении четыре к одному. Повсюду лежали школьные учебники, компакт-диски, пришедшие по почте рекламные буклеты и журналы.

– Кофе будете? – спросил Райан только потому, что хотел его сам. Он не был груб со мной, но явно не желал, чтобы я засиживался.

– Нет, спасибо.

Пока он наливал себе кофе, я подошел к окну и осмотрел задний двор дома, похожий на десятки тысяч таких же дворов по соседству. Изучил окна и двери.

Заметив мой интерес, Райан, который с видимым удовольствием прихлебывал из чашки, сказал с ухмылкой:

– Неужели вы считаете, агент Корт, что мне нужен часовой в кухне?

– На самом деле мне необходимо переправить вас вместе с семьей в безопасное место, пока мы не доберемся до людей, которые за всем этим стоят.

– Переправить отсюда? – Он уже не скрывал насмешки.

– На несколько дней – максимум.

До меня доносились сверху какие-то звуки, но на первом этаже пока никто не появился. Клэр Дюбойс снабдила меня информацией и о семье Райана. Джоанн Кесслер, тридцать девять лет, прежде работала статистиком, но, встретив вдовца и став его женой, ушла со службы и посвятила себя воспитанию приемной дочери, которой на тот момент исполнилось десять.

Дочь Аманда – теперь старшеклассница местной средней школы.

– Учится хорошо – почти отличница. Уже выбрала три основных предмета для дальнейшего изучения – историю, английский и французский. Ее фото поместили в школьном ежегоднике. Часто вызывается быть добровольной помощницей.

Наверняка много помогает в больницах или поликлиниках, подумал я, ведь у нее так рано умерла мать.

– Кроме того, она играет в баскетбол, – продолжала Дюбойс. – Я тоже обожала этот вид спорта. А, глядя на меня, не скажешь, верно? Но рост не играет решающей роли, правда! Надо просто любить эту игру и уметь хорошо расталкивать соперниц.

Между тем Райан говорил:

– Послушайте, я ведь самый обыкновенный коп и занимаюсь рутинными делами, не связанными с насилием. Никаких террористов, мафии, заговорщиков. – Он отпил еще глоток кофе, украдкой бросил взгляд на дверь и добавил еще два кусочка сахара, поспешно размешав их в чашке. – Агент Фредерикс сказал, что тому типу нужно добыть некую информацию самое позднее к вечеру в понедельник, так? А у меня сейчас нет ни одного расследования, которое я собираюсь закончить к этому времени. У меня вообще сейчас спад в работе. За последнюю неделю или даже больше только и перебираю бумажки. Административные отчеты, бюджет и все такое. Ничего больше. Если бы я мог хоть что-то предположить, тут же рассказал бы вам. Но ничего нет. Это явная ошибка, – повторил Райан.

– А теперь послушайте вы. – Райан не пригласил меня сесть, но я все равно расположился на одном из вращающихся стульев. Сам он стоял. – В прошлом году я охранял одного клиента. Пять дней играл в кошки-мышки с киллером – профессиональным убийцей, которого наняли, чтобы устранить моего подопечного. Потом выяснилось, что это была ошибка. Киллеру дали не ту фамилию. Но только он все равно убил бы моего клиента, не помешай я ему. В данном случае за вами охотится не убийца, а «дознаватель». Слышали о таких?

– Что-то слышал. Профессионал из преступного мира по ведению допросов и добыче информации, так, кажется?

Суть он знал, и я кивком подтвердил это.

– А теперь поясню разницу. Киллер – совсем другое дело. Ошибка или нет, но жизнью рисковали бы только вы один. А вот «дознаватель»… Он сделает своей цель

вашу семью, пойдет на все, чтобы нащупать ваше слабое место, но непременно найдет способ заставить вас выложить нужные ему сведения. К тому времени, когда он поймет, что ошибся, кто-то из близких вам людей может серьезно пострадать. Или хуже того…

Обдумав мои слова, Кесслер спросил:

– Кто он такой?

– Его зовут Генри Лавинг.

– Из бывших военных? Спецназ?

– Нет. Сугубо гражданское лицо.

– Из какой-то банды? Связан с организованной преступностью?

– Нами такой связи не выявлено.

Признаться, мы знали о Генри Лавинге только то, что он родился на севере штата Виргиния, сбежал из дома еще подростком и с тех пор практически не поддерживал контактов ни с кем из членов семьи. Его школьное личное дело бесследно исчезло из архива. В первый и последний раз Лавинга арестовали еще как несовершеннолетнего. А через неделю после того, как он был отпущен на свободу, местный судья, не объясняя причин, подал в отставку и уехал в неизвестном направлении. Быть может, простое совпадение? Но уж кто-кто, а я так не думаю. Все бумаги по делу юного Лавинга пропали из полиции и суда примерно в то же время. Он славно потрудился, чтобы замаскировать свое прошлое и сохранить анонимность.

Я снова выглянул в окно. Затем после короткой многозначительной паузы и взгляда в сторону все еще пустой прихожей я продолжал уже совсем тихо:

– Но есть еще кое-что, о чем я хотел вам сообщить. Надеюсь, это останется строго между нами?

Кесслер все еще держал чашку, но о кофе забыл.

– Генри Лавинг похитил не менее дюжины людей, которых ему следовало допросить. И это только те случаи, о которых мы знаем. На его совести также гибель нескольких случайных прохожих. Ему случалось убивать или серьезно ранить агентов ФБР и офицеров полиции.

Услышав это, Райан нахмурился.

– Я охочусь за ним… Вернее, так – моя организация и ФБР не оставляем попыток взять его с поличным уже много лет. Так что – да, вынужден признать, мы прибыли сюда для того, чтобы охранять вас и вашу семью. Но и вас нам сам Бог послал, детектив Кесслер. Вы заслуженный, опытный полицейский, человек, знакомый со всеми тактическими приемами, обученный обращению с оружием.

– Ну, с оружием я не имел дела уже несколько лет.

– Но ведь разучиться стрелять невозможно. Согласны? Как и ездить на велосипеде.

Он потупил глаза.

– На самом деле я бываю в тире каждую неделю.

– Вот и отлично! – Теперь я видел, как изменилось выражение его темных глаз. В них вспыхнул огонь. – Я прошу вас помочь нам добраться до этого негодяя. Но сделать это здесь невозможно. Только не в таком доме, как ваш. Слишком опасно для вас, вашей семьи, слишком опасно даже для ваших соседей.

Райан похлопал по своему револьверу:

– У меня хватит для него глейзеровских патронов.

Типичный полицейский подход. Пуля с хорошей убойной силой, но стенку не пробьет и случайного зеваку не ранит. Профессионалы относятся к ним пренебрежительно.

– Да, но только Лавинг обычно вооружен совершенно иначе. Он явится с «M-4» или «МП-5» и устроит здесь бойню. Случайные жертвы будут неизбежны.

Райан обдумывал мои слова. Его взгляд уперся в гору грязной посуды, словно он впервые заметил ее.

– Так что конкретно вы предлагаете?

– Вы, еще один офицер и я формируем охранное подразделение. Переправляем вас с семьей к нам в законспирированный дом, при обороне которого у нас будет ощутимое преимущество над Лавингом. Конечно, мои ребята и люди из ФБР постараются перехватить его еще в пути или застигнуть в логове, если сумеют отыскать, где оно. Но в случае если он все-таки прорвется – а ему это вполне по силам, – тогда мне без вашей помощи не обойтись. У меня на примете есть одна из наших явок: она идеально подходит.

Я говорил теперь почти шепотом, ясно давая понять, что моя информация носит абсолютно конфиденциальный характер.

– Судя по всему, вам уже приходилось сталкиваться с этим типом.

– Да уж, приходилось, – признался я.

Пока он взвешивал мои слова, из коридора послышался женский голос:

– Эти люди все еще там, Рай. Мне это начинает действовать на…

Она вошла в кухню и замерла на месте, разглядывая меня прищуренными карими глазами. Я сразу узнал ее по снимкам, присланным Дюбойс мне на компьютер. Джоанн Кесслер. В кроссовках, джинсах и темном свитере на молнии, из которого местами торчали нитки. Лицо приятное, хотя его не назовешь ни красивым, ни хотя бы незаурядным. Она явно проводила много времени на свежем воздухе, о чем говорил загар и светлые морщинки у глаз. Садовод-любитель, догадался я, обратив внимание на ее короткие ногти, два из которых были к тому же сломаны. Спортом она занималась едва ли, но в отличие от мужа сохранила стройность. Длинные вьющиеся светло-русые волосы Джоанн собирала в «конский хвост». Элегантные очки можно было бы счесть украшением, настолько они ей шли, но толстые стекла напоминали о прошлой профессии Джоанн. Если кто-нибудь и выглядел как типичный сотрудник отдела статистики министерства транспорта, то это была Джоанн Кесслер.

Заметив меня, о

а сначала испугалась – очевидно, не слышала, как я пришел, – а потом ее лицо приняло совершенно равнодушное выражение. Оно не окаменело и не побледнело от злости, а стало замкнутым. Я понимал, что столь педантичную особу последние события должны были несколько ошеломить.

– Знакомься, это агент Корт из министерства юстиции. Его прислали охранять нас.

Я не стал поправлять его, уточняя свою должность и организацию, на которую работаю, а просто пожал ее вяловатую руку и мимолетно улыбнулся. Ее ответный взгляд не отразил никаких эмоций.

– Миссис Кесслер…

– Джоанн.

– Вы в курсе сложившейся ситуации?

– Рай рассказывал мне о какой-то путанице. Кому-то кажется, что ему грозит опасность.

Она посмотрела на Райана: тот понурил голову.

Я же, сохраняя сугубо деловой подход, обратился к Джоанн:

– Действительно, вероятность путаницы существует, но есть и факты, а они не оставляют сомнений в том, что некий человек нанят для того, чтобы добыть информацию, которой располагает ваш муж.

Ее лицо помрачнело.

– Так вы в самом деле считаете, что угроза реальна?

– Да, – ответил я и рассказал подробности о «дознавателях» вообще и Генри Лавинге в частности.

– Это преступник, специализирующийся на особого рода допросах, – заключил я.

– Но ведь вы не имеете в виду пытки или что-то подобное? – тихо спросила Джоанн, глядя на мужа отстраненным взглядом.

– Боюсь, именно это я и имею в виду.

4

– Одни «дознаватели» предпочитают подкуп, другие прибегают к шантажу и угрозам, – объяснил я. – Но тот, кого используют против Райана, прибегает к физическим методам воздействия, чтобы добыть нужные ему сведения. Специализируется на этом.

– «Физические методы», – пробормотала Джоанн. – «Специалист». В ваших устах это звучит так, словно речь идет о юристе или враче.

Я промолчал. В такие моменты важно использовать все – лишь бы выполнить работу. Как в играх, в которые я играю, – а это только настольные игры. Мне нравится видеть соперника. Так я узнаю о нем многое, подмечая мельчайшие жесты, применяемые им словечки, выражение глаз, манеру одеваться. Даже то, как он дышит, важно. Сейчас мне необходимо было убедить Кесслеров, что они насущно нуждаются именно в моей помощи. И я принял решение на основе всего, что узнал о них. И потому заговорил, обращаясь вроде бы к обоим, но сосредоточив больше внимания на женщине.

– Лавинг не использует никаких современных технологий. – Мой голос звучал совершенно невозмутимо. – Обычно ему достаточно применить обыкновенную наждачную бумагу и спирт, но на самых чувствительных органах человеческого тела. На первый взгляд не впечатляет, но срабатывает на редкость эффективно.

При этом я всеми силами старался не вспоминать о фотографиях трупа моего наставника Эйба Фэллоу, сделанных на месте преступления. Но уклониться от воспоминаний мне не удалось.

– О Боже! – прошептала Джоанн, прижав ладонь к своим тонким губам.

– Главная задача «дознавателя» состоит в том, чтобы довести вас до крайности, получить над вами преимущество. Помню одно из моих прежних заданий, когда мне пришлось защищать человека от Лавинга. Так вот он тогда собирался вломиться в дом к семье и пытать ребенка на глазах отца, чтобы тот дал ему необходимую информацию.

– Господи! – охнула Джоанн. – А как же Аманда? У нас ведь тоже есть дочь. Это просто… – Ее глаза заметались по кухне, пока взгляд не остановился на раковине с грязными тарелками. Затем она порывисто шагнула вперед, достала пару желтых резиновых перчаток, натянула на руки и пустила большую струю горячей воды. Феномен мне был хорошо знаком. Мои клиенты в минуты кризиса часто пытались сосредоточиться – иной раз до одержимости – на каких-то своих мелких делах. Хоть на чем-то, что они могли взять полностью под контроль.

– Нам нужно сделать то, что предлагает агент Корт, – сказал Райан. – Уехать на время из нашего дома.

– Уехать?

– Да, – подтвердил я. – Это мера предосторожности.

– Прямо сейчас?

– Именно. И чем скорее, тем лучше.

– Но куда? В гостиницу? У нас есть друзья, которые… Но мы ведь не собрали никаких вещей. Как же мы можем вот так просто уехать?

– Вам нужно взять с собой только самое необходимое. И отправитесь вы на одну из наших явок, где будете в полной безопасности. Это недалеко, и дом очень уютный. – Я не упомянул, где именно расположен дом. Не в моих правилах. Разумеется, я не завязывал своим клиентам глаза, когда вез на явку, и они, вероятно, имели некое общее представление, где именно она находится, но адресов не называл никогда и никому. – Так что теперь попрошу вас быстро собрать…

– Но как же Аманда? – перебила меня Джоанн, словно забыв, что уже говорила об этом. – У нас есть дочь. Ей всего шестнадцать лет. Рай! Где она сейчас? Уже вернулась из школы?

Мои подопечные нередко становились чрезмерно активными, их мысли перескакивали с одного предмета на другой. Она забыла, подумал я поначалу, что сегодня суббота, но, как тут же выяснилось, по выходным девочка посещала дополнительные занят

я в компьютерном классе расположенного неподалеку колледжа.

– Я слышал, как она входила в дом примерно полчаса назад, – сказал Райан.

Джоанн пристально посмотрела на свои ярко-желтые перчатки, потом сняла их и закрыла кран.

– Я вот о чем подумала…

– О чем же? – Мне хотелось, чтобы она думала быстрее.

– Не надо, чтобы она ехала с нами туда. Я об Аманде. Не нужно ей быть с нами в этом вашем явочном доме.

– Но она подвергается такой же опасности, как и Райан. Так что вам лучше будет… Вспомните мои слова о том, что Лавингу необходимо найти, в чем вы уязвимы.

– Нет, прошу вас, – твердо повторила Джоанн.

Казалось, для нее очень важно, чтобы девочку отделили от них с мужем. Я невольно вспомнил, что Аманда – родная дочь только Райана, и задумался, почему Кесслеры не завели других детей. Быть может, Райан прошел стерилизацию во время первого брака, или Джоанн оказалась не способна к зачатию, или же они приняли решение не заводить совместных отпрысков? Предпочитая знать о клиентах как можно больше, я задумывался и о подобных вещах. Иногда это важнее, чем кажется на первый взгляд. Джоанн еще раз окинула взглядом посуду и отложила перчатки в сторону.

Райан теперь тоже размышлял на эту тему.

– Согласен. Давайте поместим ее подальше от всех грозящих нам опасностей.

Я понял, что на него повлияло сказанное мною прежде – о возможной перестрелке с Лавингом.

– Мы отправимся в ваше безопасное место. А ее устроим где-нибудь еще. Только на таких условиях я согласна уехать, – настаивала Джоанн.

– Тебе лучше побыть с Амандой, – сказал Райан.

– Нет, я поеду с тобой, – возразила жена.

– Но…

– Никаких «но». Я тебя не оставлю. – Она крепко вцепилась ему в руку.

Я еще раз подошел к окну и выглянул наружу. Джоанн заметила это, как раньше ее муж, и ей не понравилась моя откровенная настороженность. Я повернулся к ним лицом.

– Теоретически я не имею ничего против такого варианта, но у меня не хватит людей, чтобы благополучно доставить вашу дочь на другую явку. У вас есть место, куда вы могли бы отправить ее сами? Необходимо только, чтобы оно никак не было связано с вами и любыми членами вашей семьи. Ее имя не должно значиться ни на каких проездных документах, а покупки оплачиваться ее кредитной карточкой.

Подобно всем опытным «дознавателям», Лавинг легко находил доступ к любым компьютерным базам данных.

– Нам нужен Билл, – сказала Джоанн.

– Кто?

– Уильям Картер, – продолжил за нее Райан. – Он друг нашей семьи. Когда-то служил вместе со мной. Но уже лет десять, как ушел в отставку. Она могла бы побыть у него.

Мне необходимо было знать наверняка, что Лавинг не отследит этого человека по его прошлым связям с Райаном.

– Вы были с ним напарниками? Вели когда-нибудь совместные расследования? И не говорите мне, что он приходится Аманде крестным отцом.

– Ничего подобного. Он просто друг. Мы никогда не служили в одном подразделении. У него есть домик в округе Лоуден рядом с паромной переправой через Потомак. Они могли бы отправиться туда. Аманде он нравится. Билл ей почти как дядя. И он все-таки бывший коп, – не преминул добавить Райан.

– Вы на сто процентов уверены, что о вашей дружбе никому больше не известно? У вас нет ничего в совместной собственности, катера, например, или машины? Когда-нибудь одалживали друг другу деньги через банк? Покупали что-нибудь у вашего приятеля?

– Нет. Ничего такого не было.

– Он может приехать сюда через десять минут?

– Даже через пять. Он живет через два дома от нас. Знаю, он собирался сегодня вечером на матч, но ради такого дела охотно изменит свои планы.

Я открыл сумку и извлек из нее свой ноутбук. Включив его, ввел пароли на новой странице. Проверил всю имевшуюся информацию в нашей надежно защищенной от взлома базе данных. Ничто в личности Уильяма Картера, его послужном списке и жизненных обстоятельствах не вызвало у меня вопросов. Потом я провел поиск, введя имя девушки. Как и все подростки, Аманда Кесслер активно посещала интернет-сообщества вроде Фейсбука или Майспейс, имела свой блог, но лишней информации о себе нигде не давала. Поняв это, я испытал облегчение. Социальные сети превращали порой нашу работу в сплошной кошмар, так много своих личных данных иные клиенты легкомысленно пускали гулять по всему белу свету. Я особенно внимательно отследил, не упоминала ли Аманда где-либо об Уильяме Картере, его летнем домике или округе Лоуден как таковом.

С удовлетворением констатировав, что Лавинг никак не сможет найти эту зацепку, я сказал:

– Хорошо, позвоните ему. – И протянул Райану мобильник, черный и раскладной, немного крупнее, чем стандартные «Нокиа» или «Самсунг».

– Что это?

– Безопасный телефон. Разговоры по нему шифруются и проходят через сложную сеть подставных станций. С этого момента и до тех пор, пока я не разрешу вам, придется пользоваться только этим аппаратом.

Потом я забрал их телефоны и извлек элементы питания.

Райан нерешительно покрутил мой аппарат в руках (а Джоанн вообще смотрела на нег

, как на ядовитую змею), но все же набрал номер и переговорил с Картером.

– Он уже едет, – сообщил он, закончив разговор. Потом детектив на минуту задумался, формулируя то, что собирался сказать, и, повернувшись в сторону дверного проема, крикнул:

– Аманда! Спустись к нам, милая. Нам нужно с тобой поговорить.

Прошло всего мгновение, мелькнула тень на пороге, а потом в кухню вошла их дочь. Девушка носила очки в красной оправе, ее длинные темные волосы слегка растрепались. Сложением она пошла в отца – такие же узкие бедра и широкие плечи. Баскетболистка.

Взгляд быстрый и проницательный. Вероятно, она уже кое-что знала о том, зачем странные люди сидели в машине, припаркованной перед домом, но никакого страха ее глаза не выражали.

Меня она тоже внимательно оглядела.

– Аманда, это агент Корт, – сообщила ей мачеха. – Он работает на правительство. Что-то вроде ФБР.

– Привет, Аманда! – поздоровался я по-свойски.

– Привет! – ответила она, гораздо более заинтересованная моим компьютером, чем мною самим.

Объяснять детям, что они подвергаются опасности, – это особое искусство (причем мне по опыту известно, что девочки легче воспринимают дурные вести, чем мальчишки). Я овладел им весьма неплохо, но все же обычно предпочитаю, чтобы сначала с ними поговорили родители. Райан взял эту миссию на себя.

– Мэнди, у нас тут возникла небольшая проблема.

Девочка кивнула, ее взгляд стал еще более пристальным.

– Похоже, кому-то не понравилось, как я веду одно из своих расследований, и потому парни из нашего департамента и ФБР собираются арестовать этого человека. Но до тех пор, пока это не сделано, нам придется уехать из дома.

– Это кто-то из тех, кого ты прижал? – невозмутимо спросила Аманда.

– В этом мы еще не уверены.

– Но ты говорил, что в последнее время у тебя совсем мало работы.

Райан задумался.

– Возможно, это что-то из моего прошлого. Ясности пока нет.

– Мы не знаем, что именно нужно этому человеку, но зато знаем точно, насколько он опасен, – объяснил я девочке.

– Твоя мама и я поедем с агентом Кортом, чтобы обсудить ситуацию. Постараемся помочь им выяснить, кто за всем этим стоит.

– Значит, для вас – строгая изоляция?

Райан улыбнулся. Интересно, из какого сериала она почерпнула этот термин? – подумал я.

– Не совсем, но нам лучше покинуть дом. А пока мы будем помогать федералам, ты проведешь несколько дней с дядюшкой Биллом в его летнем доме на реке.

– Но я же не могу, папа! – воскликнула она, и ее хорошенькое круглое личико, лишь местами покрытое юношескими угрями, исказила капризная гримаса, показавшаяся мне чуть наигранной. – Никак нельзя пропускать школу.

И Аманда стала перечислять причины: у нее важная контрольная по биологии, баскетбольная тренировка, «горячая линия» для учеников с психологическими проблемами, организованная школьным советом, за которую она отвечала, заседание подготовительного комитета встречи бывших выпускников. Она протараторила все это быстро, надеясь, что хотя бы один из ее аргументов подействует.

– Я серьезно. Мне нельзя все это бросить и уехать!

Дети… Неуязвимые и бессмертные. И каждый считает, что Вселенная вращается именно вокруг него.

– Тебя не будет всего несколько дней. Считай это короткими каникулами.

– Каникулами? Ты, должно быть, шутишь, Джо?

– Пойди, собери свои вещи. И поскорее.

– Так мы уезжаем прямо сейчас?

Я выдал Аманде один из своих безопасных мобильных телефонов, а ее трубку забрал. Она рассталась с ней крайне неохотно. А мне пришлось еще подсыпать соли на ее раны.

– И боюсь, пока я не разрешу, тебе нельзя выходить в Интернет.

– Что?! – Хуже наказания для современного подростка невозможно придумать.

– Это скорее всего тоже ненадолго. Но мы предполагаем, что преступнику известно, как отследить твой компьютер.

– Вот это уже совсем, типа, дерьмово!

– Аманда! – строго одернул ее отец.

– Извините, но мне нужно подключиться к Сети. Понимаете, по крайней мере войти в Фейсбук и Твиттер. И потом, я обновляю свой блог каждый день. Еще не пропустила ни…

– Только когда агент Корт разрешит, – перебила ее Джоанн. – Ты отлично оторвешься у дяди Билла. Можешь смотреть телик сколько душе угодно, читать, играть в любые игры. И потом, у вас будет возможность порыбачить. Ты же любишь рыбалку.

– Ах, но это же все совершенно… – Девичье личико сморщилось от искреннего огорчения.

– Ты весело проведешь время. А теперь иди и собирайся. Билл будет здесь совсем скоро.

– Куда уж веселее, – пробормотала Аманда с сарказмом.

Когда девочка ушла, я снова обратился к Кесслерам:

– У вас есть еще близкие родственники в этом районе?

Джоанн вздрогнула от неожиданности.

– О Господи! А моя сестра! Я совершенно забыла о Мари. – Имя звучало странно, на французский манер. – Она живет с нами уже месяц. Придется взять ее с собой.

– Ее сейчас нет? – спросил я, потому что никакого дополнительного движения в доме до сих пор не замечал.

– Она здесь, просто до сих пор спит.

– Моя своячен

ца по натуре «сова», – объяснил Райан.

– Разбудите ее, – сказал я. – Нам надо уезжать… Да, и не позволяйте ей пользоваться своим мобильным.

Джоанн часто заморгала, усваивая мои инструкции, а потом указала на стоявший рядом поднос:

– Вот ее телефон.

Я тут же отключил его, вынул батарейку и сунул все это в свою сумку. Джоанн вышла из кухни, и я слышал ее шаги вверх по лестнице.

Райан отправился в кабинет, где начал наполнять большой дипломат и дорожную сумку папками с бумагами. Большая часть документов была напечатана на бланках столичного управления полиции. Я между тем продолжал расспрашивать его о других родственниках, которые могли попасть в руки преступника и быть использованы как заложники. Выяснилось, что родители Райана уже умерли. Его единственный брат жил в штате Вашингтон, то есть на другом конце страны. Отец Джоанн и его вторая жена – в свое время он овдовел – обитали неподалеку, но сейчас проводили отпуск в Европе. Мари – ее единственная сестра. Сама Джоанн прежде замужем не была.

– И все же я должен спросить: других детей у Джоанн нет?

После довольно тяжелой паузы Райан ответил:

– Нет.

Разумеется, у Кесслеров были друзья, но для «дознавателей» реальный интерес представляли в основном люди, связанные с намеченной жертвой кровным родством.

Я еще раз выглянул наружу, осмотрел задний двор дома и окрестности. На лужайке через два дома от Кесслеров мужчина возился с зеленым садовым поливочным шлангом, а потом начал не спеша скручивать его между локтем и растопыренными пальцами руки. Другой домовладелец снимал с окон сетки от насекомых. А еще в одном доме по соседству все было как будто тихо, но жалюзи на одном из окон чуть заметно шевельнулись.

– Тот дом, что слева наискосок позади вашего… Не знаете, случайно, уехали сегодня хозяева или нет?

Райан тоже выглянул из окна и посмотрел на дом, который я имел в виду.

– Должны быть у себя. Я видел, как Тедди нынче утром шел в «Старбакс». – Он оглянулся на дверь, проверяя, не слышит ли его слов жена. – Знаете, Корт, наш с вами мир и то, чем мы занимаемся… Для Джоанн это порой чересчур. Ее выбивает из колеи то, чему мы не придаем значения. Она иногда выходит из гостиной, когда по телевизору начинают передавать новости о совершенных преступлениях. Я был бы очень признателен, если бы вы имели это в виду.

– Простите, если что-то я сказал не так. Запомню ваши слова.

– Спасибо. – Райан улыбнулся и отправился наверх, чтобы продолжить сборы.

На самом деле я сразу догадался, что Джоанн – женщина сверхчувствительная. Вероятно, я был с ней излишне откровенен именно для того, чтобы Райан попросил меня о любезности, ничего мне не стоившей. Зато я добился другой цели – расположил к себе Райана и получил его полную поддержку.

Мой телефон завибрировал, и звуковой определитель информировал меня через наушник: «Фредерикс».

Я ответил на вызов.

– Как дела, Фредди?

– Подъезжаю к дому, Корт. Не пристрели меня по ошибке.

5

Никогда не понимал этих дежурных шуточек агентов ФБР. И для меня это была своего рода самозащита – не разделять их чувства юмора. Вот и шутки Фредди меня только раздражали, но, в конце-то концов, мне не приходилось постоянно жить с ним в отличие от его жены и пятерых детей, поэтому я не подавал виду.

– Входи через парадную дверь, – ответил я и отключил связь.

Я направился в прихожую, чтобы встретить высокого седовласого агента. Клэр Дюбойс с ее острым умом часто ошарашивала меня довольно странными, но точными наблюдениями. Присмотревшись к Фредди, она как-то сказала мне:

– Ты когда-нибудь замечал, что лучшие агенты ФБР в жизни выглядят как крестные отцы мафии в телесериалах, а классический крестный отец мафии в реальности – копия телевизионного агента ФБР?

Сам я этого не замечал, но согласился с тем, что в ее словах есть доля истины. Солидный и элегантный даже в самой простой одежде, 55-летний Пол Энтони Ксавье Фредерикс был ветераном Бюро и не работал больше нигде с тех пор, как закончил колледж. Сейчас он вошел в дом, сопровождаемый более молодым коллегой. Оба проследовали за мной в кухню.

Особому агенту Руди Гарсии было под тридцать. Судя по складкам на брюках и выправке, до прихода в ФБР он служил в армии. Востроглазый, неулыбчивый, но хороший семьянин, он, по-моему, не относился к тем парням, с кем приятно коротать время в баре за бутылочкой пива. Впрочем, я слышал то же самое и о себе.

– Кесслеры собирают вещи в дорогу. Из Западной Виргинии есть новости?

Пожатие плечами было красноречивее слов. Я, собственно, многого и не ожидал. Неизвестное транспортное средство, неопределенный маршрут – Лавинг оставался пока невидимым для нас.

– А что, Фредди, есть догадки, когда он может оказаться поблизости отсюда?

– До Фэрфакса он доберется часа через два с лишним, и это самое раннее, – отозвался тот, пробегая глазами вставленный в рамку репортаж о полицейском-герое. – А ведь я помню этот случай. Точно, помню.

Гарсия между тем совершал обход первого этажа, выглядывая

в каждое окно. Он знал свое дело, и снаружи никто не заметил бы его маневров. А значит, и под пулю он не подставлялся.

Вниз спустились Джоанн и Райан, полицейский нес по чемодану в каждой из своих мясистых рук. Они встали посреди прихожей, и Райан опустил свою ношу на пол. Потом мы все собрались в кухне, и я представил хозяевам вновь прибывших.

– Испортили вам выходные, – сказал Фредди. – Надеюсь, вы нас извините за это.

– Мари встала? – поинтересовался я. – Нам нужно спешить.

– Она спустится через минуту.

– Быть может, Аманде будет приятнее, если в округ Лоуден к вашему другу с ней поедет тетя? – предположил я.

– Едва ли, – ответил, помешкав, Райан, хотя причина так и осталась мне неизвестной. Однако жена согласилась с ним.

В радиопередатчике Фредди послышались шумы.

– К дому приближается внедорожник. Зарегистрирован на Уильяма Картера.

– Это друг семьи, – пояснил я. – С ним мы отправим дочь Кесслеров.

Минутой позже в дверях появился Билл Картер. Он вошел без стука и, присоединившись к нам, крепко обнял Джоанн, дружески пожал руку Райану. Ему было уже за шестьдесят, и волосы сильно поседели, но благодаря загару и спортивной фигуре при росте примерно метр восемьдесят пять он казался моложе. Билл пристально оглядел меня сквозь очки серьезными серыми глазами и крепко пожал руку. Фредди и Гарсию он тоже тепло приветствовал, но при этом внимательно изучил их удостоверения личности. Под пиджаком у него я разглядел кобуру с поблескивавшей в ней рукояткой пистолета.

– Значит, дело нешуточное, – пробормотал он.

– О, это все ужасно, Билл, – отозвалась Джоанн. – Жили мы себе, жили спокойно, а потом… На тебе.

Я отдал Картеру еще один из безопасных телефонов и объяснил, как он действует.

– Так кто же охотится на тебя? – спросил он Райана.

– Похоже, сам дьявол во плоти, – последовал ответ без намека на шутку.

Я понимал, что Картер задал отнюдь не риторический вопрос – бывший полицейский хотел все знать в деталях, – и потому сказал:

– Этого человека зовут Генри Лавинг. Белый, сорок с лишним лет, весит около девяноста килограммов, волосы темные. У него был шрам на виске. Но вероятно, он от него избавился. – Я щелкнул несколькими клавишами на своем компьютере. – Вот одна из его старых фотографий. Он мастерски меняет внешность, но хоть какое-то представление о нем фото вам даст.

Мои подопечные и Картер молча вглядывались в благообразное лицо Генри Лавинга. Вообразите его в белом подворотничке, и перед вами – пастор, а в добротном темно-синем костюме он сошел бы за бухгалтера или продавца из «Мейсиз». У него было такое же заурядное лицо, как и мое, но чуть более припухлое. Он не выглядел как убийца, заплечных дел мастер или похититель людей. И это было ему только на руку.

– Сейчас, как мне кажется, мы держим ситуацию под контролем, – обратился я к Картеру. – О вас он ничего не знает. Но все равно будьте начеку. В Лоудене у вас есть рация?

– Так точно, сэр.

– Сумеете надежно отключить ее?

– Спрашиваете!

– И проследите, чтобы Аманда не воспользовалась вашим компьютером для выхода в Сеть, – добавил я.

– Не вижу, как бы ей это удалось.

– Она современный подросток, – заметил я. – Почти каждый из них способен при желании собрать компьютер из электрической мясорубки и еще пары кухонных принадлежностей.

– Предположим, все это происходит на самом деле. – Он посмотрел на Кесслера: – Что вы рассказали ей?

– Почти все, – ответил Райан, – хотя без лишних подробностей.

– У нее сильный характер, у вашей дочери. Ерундой Аманду не напугаешь. Но я постараюсь отвлечь ее от дурных мыслей.

– Спасибо, Билл.

– И когда будете отъезжать от дома, постарайтесь скрыть, что она в машине, – попросил его я. – Попросите поискать какую-нибудь вещь, которую вы якобы случайно обронили под переднее сиденье. Пусть Аманду не будет видно хотя бы пару кварталов.

Вероятно, Картер счел это излишней предосторожностью, но согласился выполнить мою просьбу.

Как раз в этот момент по лестнице сбежала Аманда, крепко держа подушку в красно-белой полосатой наволочке. Подростки, казалось, не представляли себе поездки куда-либо без собственной подушки, по крайней мере девочки. Быть может, это придавало им уверенности?

– Привет, дядюшка Билл! – Она крепко обняла его, а потом смерила взглядами Фредди и Гарсию, которых прежде не видела.

– Слушай, похоже, нам предстоит пуститься в самое настоящее приключение, – сказал ей Картер.

– Точно.

– Так что пора в путь, – поторопил девочку бывший полицейский.

Мне же оставалось только в очередной раз удивиться: рослая и спортивная Аманда (почти девушка) перекинула через плечо сумку в виде большого плюшевого мишки с глуповатой улыбкой на мордочке и молнией через всю спину.

Джоанн сгребла Аманду в охапку и стиснула в объятиях, чем привела ту в немалое смущение. То же самое сделал ее отец, но и ему она ответила лишь неловким похлопыванием по спине.

– Не стесняйся, обними своего старика как следует, – прочувствованно сказал Райан.

– Все в порядке… Не надо, папа. – Она отстранилась от него, хотя отец продолжал держать ее за плечи.

– Звони нам в любое время. Рассказывай обо всем.

– Да-да, непременно.

– Все будет хорошо, милая. – Грузный детектив отпустил ее, теперь уже явно обеспокоенный, что столь горячим прощанием еще больше встревожил дочь. И потому постарался улыбнуться.

– Ну, тогда пока, что ли? – И, схватив свою подушку, рюкзачок и сумку-медведя, Аманда направилась к джипу Картера.

Бывший коп снова обнял Джоанн, а потом стиснул руку Райана.

– Я буду за ней хорошенько присматривать. Ни о чем не беспокойтесь. И благослови вас Бог.

Он последовал за Амандой.

Райан зашел к себе в кабинет, откуда вернулся со своим дипломатом и большим рюкзаком, с виду очень тяжелым. Я догадался, что он был набит боеприпасами и, вероятно, еще каким-то оружием.

Фредди связался по рации с одним из своих людей, дежуривших снаружи. Мы слышали его ответ:

– Картер уехал. «Хвоста» за ним нет. Девочки не было видно в машине.

Потом на лестнице снова раздались шаги, и в кухню вошла весьма привлекательная женщина. Она щурила глаза, словно спросонок, хотя одета была с иголочки и успела подкраситься. В чертах ее лица угадывалось сходство с Джоанн, но она была лет на шесть – восемь моложе и стройнее слегка располневшей сестры.

– Это Мари, – представила вошедшую Джоанн.

– Вы только посмотрите на все это! – воскликнула Мари. Казалось, она еще не вполне поверила в то, о чем сообщила ей сестра, и это не удивляло. – А я-то думала, ты дурачишь меня, Джо.

Оглядев Фредди и Гарсию, она спросила:

– Вы, случайно, не снимались в «Клане Сопрано»?

Налила себе апельсинового сока и подсыпала в бокал каких-то ароматных трав из пакетика. Выпив сок, поморщилась.

Агенты ФБР молча смотрели на нее.

Волосы у Мари были более длинные и прямые, чем у сестры, и частично светлые благодаря усилиям парикмахера. Ее наряд состоял из длинной замшевой юбки и полупрозрачной блузки в желтых и зеленых цветах. Немного украшений из серебра. Обручального кольца не было. На это я неизменно обращаю внимание. Без всякой задней мысли, разумеется, – просто семейное положение клиентки говорит о том, может ли подвергнуться опасности ее супруг.

Через плечо у Мари висел дорогой фотоаппарат, а в прихожей я уже осмотрел ее багаж. Она брала с собой огромный чемодан на колесиках, тяжелый рюкзак и сумку с портативным компьютером, словно уезжала по меньшей мере недели на две. Потом Мари взяла пачку писем со столика у кухонной двери. Они предназначались для нее, но напечатанный на конвертах адрес в северо-западном районе округа был перечеркнут и от руки для пересылки вписан адрес Кесслеров. Возможно, Мари лишилась работы, поэтому ей пришлось перебраться под один кров с сестрой и зятем.

Я заметил, что, перебирая почту, она однажды слегка поморщилась, а левой рукой двигала чуть осторожнее, чем правой. Кроме того, почти у самого локтя сквозь неплотную ткань блузки виднелся бинт. Сняв с вешалки свой пиджак и надев его, Мари повернулась к сестре:

– Похоже, у вас намечается веселая вечеринка, но я – пас. Проведу сегодняшний вечер в Вашингтоне.

– Нет, – возразила Джоанн, – тебе придется поехать с нами.

– Мне не нравится такая перспектива. Я лучше найду себе другую компанию.

– Мари, пожалуйста… Ты должна быть с нами. Куда еще ты отправишься?

– Я уже позвонила Эндрю. Поживу немного у него.

– Вы звонили? – вмешался я, встревоженный тем, что у нее есть еще один мобильник. – С домашнего телефона?

– Да.

Это успокоило меня. Только мобильную связь прослушивать легко, а кабельные линии – гораздо труднее, но даже если один из сообщников Лавинга сумел подключиться, Мари едва ли выдала бы сколько-нибудь существенную информацию, имевшую отношение к делу.

Она между тем оглядывала кухню.

– Не вижу своего сотового телефона. Кто-нибудь знает, где он?

– Мне пришлось забрать его. – И я объяснил ей, какой риск представляет для нас прослушка.

– Но он мне необходим!

Разумеется, Мари не обрадовало мое сообщение, что личной связи она на время лишена. Безопасных мобильников у меня больше не осталось.

– Что ж… Я все равно поеду в столицу.

– Нет, – повторила Джоанн, – тебе лучше не делать этого.

– Но я…

Пришлось снова вмешаться мне:

– Боюсь, у вас есть только один выход: последовать за сестрой и зятем. И я настаиваю на том, чтобы мы выехали отсюда сейчас же. И без того потеряно слишком много времени.

Мари только махнула рукой. Ее ногти на кончиках украшали блестящие белые ободки в виде полумесяца. «Французский маникюр» – так, кажется, это называлось, хотя я не слишком разбираюсь в таких вещах. Потом она таинственно указала мне на сестру, прошептав:

– Не хочу с ней оставаться. Боже, с ней всегда такая скука! – Но тут же рассмеялась. – Это, конечно, шутка. Но правда, со мной и так все будет в порядке.

– Нет, – твердо сказал я, – вы поедете с нами.

– Знаете что? Вы, ребята, отправляйтесь все вместе. А я одолжу их «хонду». – Она умо

яюще посмотрела на меня. – Свою машину мне пришлось сдать в ремонт. Вы даже не представляете, сколько они хотят с меня содрать за новый бензонасос… Эй, что вы делаете?

Гарсия перетаскивал багаж в «армаду». Закончив, он вернулся в кухню и подал мне знак, означавший, что путь свободен.

Теперь уже Райан обратился к Мари:

– Слушай, что говорит агент Корт. Ты должна ехать с нами. И сейчас же.

Мари вдруг посмотрела на меня широко раскрытыми глазами.

– Минуточку! Да ведь я знаю вас! – воскликнула она с усмешкой.

Я чуть не вздрогнул от удивления. Неужели мы встречались раньше?

– Вы ведь из того реалити-шоу, верно? «Отпуск в аду». Вы там изображаете гида для туристов.

– Пожалуйста, Мари, перестань валять дурочку, – сказала Джоанн.

Ее сестра нахмурилась:

– Он плохой. Он украл мой мобильник.

Сам я в этот момент снова выглядывал в кухонное окно, осматривая задний двор и силясь понять, что там изменилось с тех пор, как я делал это чуть раньше. Теперь в глаза бросались детали, которых я не заметил полчаса назад, потому, вероятно, что солнце сентябрьского утра чуть переместилось на небе и освещало все под другим углом. Я подозвал к себе Райана и спросил:

– Что это за тропинка?

Прямая линия примятой ногами травы пролегла от дома Кесслеров к тому, на который я уже обратил внимание – стоявшему наискосок слева. Хозяином его был Тедди, как я знал теперь. Тот, что ходил за кофе в «Старбакс».

– Она ведет к Ноксам. Эта семья – наши лучшие друзья во всем районе. Мы часто проводим время вместе.

Значит, тропку протоптали за лето, обмениваясь визитами, устраивая вечеринки, празднуя дни рождения или просто одалживая друг у друга недостающие кухонные принадлежности или инструменты.

– Что там такое? – спросила Джоанн. – Вы пугаете меня.

– И впрямь, смотри, как он напрягся, – заметила более легкомысленная Мари.

– В чем дело, Корт? – спросил Фредди, нахмурившись. – Что-то заметил?

Не глядя на него, я кивнул.

– Черт! – выругался агент ФБР. Потом вздохнул и расстегнул пуговицы своей куртки. – Гарсия!

– Организуйте затемнение, – распорядился я.

Фредди и Гарсия задернули шторы и закрыли жалюзи в кухне, кабинете и гостиной.

Райан стиснул кулаки, а Джоанн с округлившимися глазами запричитала:

– Что происходит? Ради Бога, скажи мне, что происходит?

Я заметил, как Фредди ладонью похлопал по рукоятке своего «глока». Это наш обычный прием. Мы прибегаем к нему, чтобы подготовить свои мышцы и нервы к моменту, когда придется на ощупь, точно и без промедления схватиться за оружие. Таким же образом я сейчас заставил себя ощутить то место на пояснице, куда надавливал мне мой «глок» слегка меньшего калибра, который я пока не доставал из кобуры.

Райан сделал движение в сторону окна, но я остановил его.

– Стоп! – скомандовал я довольно резко. – Назад! Лавинг здесь.

И я заставил всех перебраться в тесный коридор между кухней и прихожей, где не было окон.

– Как ему это удалось? – недоумевал Фредди. – По всем расчетам он еще должен быть на полпути из Западной Виргинии.

Я не ответил. Правдоподобных объяснений было несколько, но ни одно из них не помогало сейчас решить стоявшую перед нами основную задачу: спасти охраняемых нами людей и немедленно унести отсюда ноги.

– Что вы заметили, сэр? – спросил Гарсия.

– Помнишь тот дом, к которому ведет тропинка, и самое ближнее к нам окно? Совсем недавно жалюзи были полностью закрыты. А теперь их сантиметров на пятнадцать приподняли. Приоткрывать их так имеет смысл только для ведения разведки.

– Значит, там он разместил наблюдателя?

– Нет, – покачал головой я, – для наблюдательного поста есть точки получше. Например, тот дом, что стоит прямо напротив, или тот, что справа. Лавинг же избрал дом слева, поскольку тоже приметил тропинку и догадался, что его владельцы наверняка окажутся близкими друзьями Кесслеров. Он попытается не только выведать у них всю информацию о соседях, но и узнать, например, откуда взялся у них во дворе мой внедорожник или тот седан, что стоит на улице.

– Тедди и Кэт? – выдохнула Джоанн. – Вы думаете, они попали к нему в лапы?

– Ты в этом уверен, Корт? – в свою очередь, спросил Фредди, и в его вопросе слышался другой подтекст: если ты не прав, а мы проведем здесь спецоперацию, кое-кому эта ошибка дорого обойдется.

– Уверен на все сто… Мне срочно нужно подкрепление. Полиция округа Фэрфакс, ваши люди, все, кто может оперативно прибыть сюда.

– Свяжись с ними. – Фредди отдал приказ Гарсии, тот вынул из чехла свой мобильник и нажал на кнопку быстрого вызова.

– Прошу меня извинить, но мне надоела эта комедия, – сказала Мари с нервным смехом. – Какой-то гид из телешоу пугает вас всех до смерти только потому, что кто-то приоткрыл окошко? Желаю удачи, ребята, а я отправляюсь в большой город. – С этими словами она взяла со столика ключи от машины и направилась к входной двери.

– Не делайте этого! – сказал я как можно строже. – И всем остальным лучше…

Последние мои слова оборвали донесшиеся

улицы звуки, похожие на лобовое столкновение двух машин.

Джоанн вскрикнула, а Мари охнула и остолбенело замерла напротив двери.

Я сделал два быстрых шага вперед, схватил молодую женщину за воротник пиджака и с силой потянул назад, после чего мы оба оказались на полу, а сквозь большое окно гостиной внутрь дома градом посыпались пули.

6

Ошарашенно-испуганное выражение моментально исчезло с лица Джоанн, она на коленях подползла к сестре и оттащила ее в глубь коридора подальше от окон.

Мари выронила пачку писем, и они белым веером рассыпались по полу. Фотоаппарат тоже валялся на полу, и она с криком пыталась дотянуться до него.

– Оставь! – Джоанн силой удерживала сестру.

Райан, достав револьвер, присел на корточки.

Своего оружия я до сих пор не трогал, во-первых, потому что пока не видел перед собой цели и, во-вторых, для меня важнее было спрятать в сумку компьютер. Кроме того, как «пастух» я всегда старался полагаться на людей с большим, чем мой, опытом ведения боя, если доходило до перестрелки.

Еще два или три выстрела были сделаны в сторону гостиной. Пули угодили в люстру, в раму картины, в стену. Звуки стрельбы едва слышались, а вот стекла разлетались с оглушительным грохотом.

Фредди по телефону пытался связаться со своими людьми перед домом, но те не отвечали.

Неужели они мертвы?

– Гарсия! – окликнул я. Молодой агент инстинктивно занял позицию у бокового окна, выходившего в сторону деревьев, прикрывая нас с фланга. – Что-нибудь видите?

– Здесь никого, – отозвался он. – Стреляют только со стороны фасада.

Я жестами приказал всем сгрудиться как можно теснее в полумраке коридора, а сам проскользнул в гостевую туалетную комнату первого этажа и выглянул в маленькое оконце, выходившее во двор перед домом. В машину агентов ФБР сзади на большой скорости врезался серебристый «форд», отбросив ее метра на три вперед. Непристегнутых ремнями людей швырнуло сначала резко назад, потом – вперед, и теперь оба обмякли на своих сиденьях. Живы они или нет, я понять не мог.

«Форд» тоже был полностью выведен из строя, но его водитель, защищенный ремнем и подушкой безопасности, оказался в полном порядке, и именно он вел сейчас огонь по окнам дома. Его лица я не видел. Он пригибался, а потом тщательно готовил следующий выстрел. Я вернулся в холл как раз в тот момент, когда Райан Кесслер, глубоко втянув воздух, рванулся вперед и рукояткой «кольта» разбил одно из стекол рядом с входной дверью, как Клинт Иствуд в каком-нибудь «спагетти-вестерне». Потом он стал целиться в сторону машины.

– Нет! Не надо! – крикнул я, обхватил его сзади и оттащил от двери.

– Что вы делаете? – завопил недовольный коп. – Он был практически у меня на мушке!

– Подождите, – ответил я как можно спокойнее. – Гарсия! Оставайтесь на месте. Наблюдайте за той стороной двора.

– Вас понял.

– Фредди, что там сзади? – окликнул я начальника Гарсии, расположившегося в кухне.

– Пока все тихо.

Еще два выстрела в сторону гостиной.

Снова вскрикнула Мари.

– Давайте выберемся через заднюю дверь, – предложил Райан. – Мы можем незаметно подобраться к нему. Почему вы не дали мне выстрелить, Корт?

Мари ползком начала перебираться к задней кухонной двери. Она громко всхлипывала, легкомыслие сменилось паническим испугом.

– Мне страшно… Боже, как же мне страшно!

– Вернитесь назад, – велел я и ухватил ее за плечи, чтобы снова остановить.

Джоанн опять впала в прострацию и лишь молча уставилась на осколки стекла, валявшиеся повсюду. Но при этом глаза ее явно ничего не видели. Я подумал, что нам, возможно, придется выносить ее на руках. Такое порой случалось.

– Никто никуда не пойдет, – сказал я, овладев собой.

Фредди между тем ответил на вызов по рации.

– Корт! Пять минут назад кто-то позвонил и сообщил, что в Университет Джорджа Мэйсона ворвались два вооруженных человека. Десять студентов ранены. Все оперативные подразделения полиции Фэрфакса уже на пути туда. Я постарался вызвать хотя бы одну группу к нам, но у них не хватает людей.

– Стрельба в университете? Не может быть! Это ложная тревога. Звонил наверняка Лавинг… Как там обстановка, Гарсия?

– С моей стороны все чисто.

– Хорошо. Тогда выходим. Через переднюю дверь.

– Но ведь Лавинг все еще там! – выкрикнул изумленный Райан.

– Нет. Его там и не было, – сказал я. – Какая машина у ваших соседей? Я про Ноксов.

– У них «лексус» и «форд». – Он быстро выглянул наружу и тут же нырнул обратно. – Это их машина. Значит, он убил их обоих! О, дьявол!

– Нет! Только не это! – запричитала Джоанн, вцепившись в сестру, которая рыдала в голос, не выпуская из рук свою камеру. Она дотянулась до нее и теперь лелеяла, как младенца.

– В той машине Тедди Нокс, а вовсе не Лавинг, – сказал я.

– Что вы имеете в виду? – не понял меня Райан. – Он взят в заложники?

– Нет. Это он стрелял по вашему дому.

– Тедди никогда не сделал бы этого. Даже под угрозами Лавинга.

– И все же Лавинг заставил его. А под угрозой жизнь его жены,

оставшейся дома. Но Тедди не собирался ни в кого попасть. Он палил куда попало. Их цель – выманить нас через заднюю дверь. Там-то Лавинг и поджидает нас. В их доме или рядом, в зарослях. У него наверняка есть напарник. Один он никогда не напал бы так открыто. Так что будем выбираться через главную дверь. Фредди, тебе и Гарсии лучше пока остаться здесь и прикрывать нас со стороны деревьев и заднего двора. Райан, когда мы будем выходить, я попрошу вас присматривать за пространством перед домом. Не стреляйте, если только не увидите кого-то с оружием в руках. Боюсь, скоро здесь соберется толпа ваших соседей. Нам не нужны потери среди ни в чем не повинных людей.

Райан мешкал, разглядывая дверь. Он еще явно не решил, следует ли ему подчиняться мне или нет.

– Делай, что он говорит, – вмешалась вдруг Джоанн. – Рай, давай поступим так, как он предложил! Пожалуйста!

– Поспешите к моему внедорожнику, но смотрите под ноги, чтобы не упасть и не получить повреждение, ладно?

– Нашли о чем тревожиться! – не сдержался Райан, удивленный моей просьбой.

– Задержка из-за чьей-то вывихнутой лодыжки может стоить жизни всем нам.

– А что, если Лавинг тоже в той машине? Притаился на заднем сиденье? – спросил Фредди.

– В этом не было бы никакой логики, – ответил я, а потом вновь обратился к Райану: – Помните о крае двора перед домом? Лавинг мог залечь где-то там. Вы видели его фото. Если поймете, что перед вами он, стреляйте, но постарайтесь только ранить. Нам необходимо выяснить, кто его нанял.

– Я запросто могу всадить ему пулю в плечо или в ногу.

– Отлично. Лучше целиться пониже. Не заденьте бедренную артерию. Нельзя, чтобы он быстро истек кровью.

– Понял.

Я нажал кнопку на брелоке для ключей, которая одновременно открывала двери «ниссана» и запускала двигатель, потом чуть приоткрыл дверь дома и направил ствол на водителя серебристого «форда» – машина стояла поперек парковочного места, занимая при этом еще и часть улицы. На нем была бейсбольная кепка и солнцезащитные очки, по щекам струились слезы. «Простите, простите меня», – угадывалось по артикуляции его губ. Пистолет, черневший в его руке, был примотан к ней клейкой лентой. Верхняя часть ствола соскользнула назад – у него кончились патроны.

– Тедди! – выкрикнула Джоанн.

Мужчина лишь горестно помотал головой. Он наверняка думал сейчас о жене – своем уязвимом месте. Лавинг держал ее под прицелом, или по крайней мере так считал Тедди. Между тем Лавинг вполне мог пристрелить ее, едва муж отъехал от их дома. План, разработанный «дознавателем», был хорош. Он делал именно то, что на его месте сделал бы я, обладая ограниченными человеческими ресурсами, но все же пытаясь похитить клиента, который не только сам был полицейским, но еще и находился под охраной других вооруженных людей. И все это среди бела дня!

Я еще раз огляделся, а потом вывел наружу Райана, Джоанн и Мари. Мы гуськом двинулись к «армаде», стоявшей метрах в десяти от дома.

Не сомневаясь, что Лавинг и его напарник устроили засаду на заднем дворе, я все же первым делом проверил гараж. Там никого не оказалось, и мы продолжили движение.

Как голодный волк, Райан впился глазами в дальний край двора, держа пистолет стволом вверх, а палец на спусковом крючке.

Мы благополучно добрались до машины, я разместил всех внутри и запер двери.

Мари все еще плакала и дрожала всем телом, Джоанн смотрела, часто моргая, в одну точку, а Райан продолжал сканировать местность, высматривая подползавшего противника.

– Всем пристегнуться! – скомандовал я. – В первые несколько минут езда будет тряской.

Я описал широкий круг по двору, который все еще прикрывал Райан, а потом напрямую через соседскую лужайку вырулил на улицу, где сразу разогнался до ста километров в час. Поэтому мне пришлось вцепиться в руль и податься вперед, ожидая в любой момент появления случайного прохожего, велосипедиста или багажника сдающего назад из двора автомобиля.

Меня нисколько не удивило, что позади не раздались выстрелы ни наших врагов, ни Фредди с Гарсией. «Дознаватель» и его возможные сообщники поняли, что их план не сработал, и спешили теперь побыстрее убраться оттуда. Если бы Лавинг не поднял ложную тревогу в университете, округа уже кишела бы копами из управления полиции Фэрфакса. Те могли оперативно поставить патрули на дорогах и перехватить преступников. Но теперь рассчитывать на это не приходилось.

Я сбросил скорость, чтобы не привлекать к нам излишнего внимания. Лавинг мог начать объезжать окрестности и, сверкая фальшивым полицейским жетоном, расспрашивать жителей, в какую сторону направился серый внедорожник «ниссан».

Райан откинулся на сиденье и убрал пистолет в кобуру.

– Вы уверены, что это был именно Лавинг?

– Да, стратегия нападения очень характерна. Несомненно, это его почерк.

А для меня из такого заключения вытекал еще один вывод – стратегия нашего бегства убедила Лавинга в том, что на этот раз его противником снова буду я.

7

Тридцать минут спустя, примерно в поло

ине первого, я стал приглядываться в зеркало заднего вида к бежевой машине, державшейся от нас на почтительном расстоянии, но передвигавшейся с той же скоростью, с которой мы колесили теперь по дорогам округа Принц Уильям – района столь же многоликого, как и его население. Здесь бок о бок обитали политические деятели, бизнесмены, фермеры, гордые собой пролетарии, пробивающиеся к успеху любой ценой начинающие проходимцы и крупная популяция недавних иммигрантов.

Достаточно сказать, что большая часть синтетических наркотиков в северной Виргинии изготавливается именно в округе ПУ.

С такого расстояния я не мог определить ни марку, ни модель автомобиля, но прекрасно заметил, как километра четыре назад он совершил тот же поворот, что и мы, – бессмысленный маневр, который привел нас на безликую бедноватую улицу, ведущую в никуда. Сюда можно было заехать только по двум причинам: если вы жили на этой самой Хейвенли-стрит или же если хотели убедиться, что за вами следует «хвост».

Кто бы ни вел бежевую машину, на той улице не жил. Он продолжал и дальше ехать за нами.

Светлый седан. Ни года выпуска, ни марки, ни модели…

Вероятно, Лавинг сменил транспорт. Или, напротив, воспользовался той же машиной, потому что мы прежде ее не видели. Я обдумывал это, но подмогу по радио пока решил не вызывать. Опять-таки потому, что не хотел привлекать к нам лишнего внимания.

Какое-то время достаточно не спускать глаз с этого бежевого сопровождающего.

Кесслеры успокоились, пусть и не совсем. На переднем сиденье Райан продолжал разыгрывать из себя впередсмотрящего. Маятник настроений Мари со странной легкостью раскачивался от безудержной истерики через фазу сдержанности до игривого кокетства. Меня она продолжала называть «нашим гидом», и от этого я раздражался куда больше, чем от ее панических воплей полчаса назад. Джоанн снова замкнулась в себе и лишь смотрела невидящим взглядом сквозь боковое стекло. Интересно, размышлял я, она всегда была такой пугливой или на ее характер столь глубоко повлиял тот эпизод шесть лет назад, когда ей самой грозила смерть и у нее на глазах убили хозяев магазина, а Райана тяжело ранили? Но я заметил также, что если эмоционально она действительно дошла сейчас до крайности, то глубинные основы ее характера не были так сильно затронуты. Реакция моих клиентов на то, что по их следу идет преступник, очень часто проходила несколько уже известных мне стадий: отрицание, гнев, поиски выхода из положения, депрессия, принятие факта как должного. Отстраненность Джоанн была лишь одной из форм неверия в происходящее, отрицания самой его возможности.

За все то время, что мы в спешке покидали район, где жили Кесслеры, пользуясь самым запутанным маршрутом, Джоанн произнесла только две фразы. Сначала она сделала вполне здравое умозаключение, что по крайней мере ее приемной дочери и Картеру ничто не угрожает, поскольку теперь мы знали, где именно прятался Лавинг и его предполагаемые сообщники. Потом Джоанн начала вслух строить догадки о том, что с женой Тедди Нокса тоже едва ли случилось самое страшное. Убив ее, Лавинг утратил бы мощное орудие воздействия на Тедди, с помощью которого мог бы принудить того не давать против себя показаний. Это тоже было вполне разумным предположением. Однако столь же возможным представлялся вариант, что для Лавинга не имели никакого значения информация, которой владел Тедди, и его показания. В таком случае ему гораздо удобнее было бы избавиться от его жены. Я склонялся ко второй версии, но вслух не сказал об этом.

Райан попросил меня позвонить Фредди и выяснить судьбу жены соседа, но поскольку существовала вероятность, что они с Гарсией и другими агентами (при условии, что все были живы и невредимы) вели сейчас перестрелку с Лавингом и его людьми или преследовали их, я не хотел влезать со своим звонком. Имей Фредди сообщение для меня, он уже вышел бы на связь сам. Именно это я и сказал Райану. Он кивнул и, хотя мой отказ вызвал у него очевидное раздражение, вернулся к своему добровольному занятию – продолжил наблюдение за дорогой.

Внезапно и резко я свернул на стоянку у закусочной «Бургер кинг» и остановил машину.

Немало удивив меня, первой очень быстро отреагировала на это Мари.

– Эй, послушайте, можно я выскочу на минутку? Прямо перед нами телефон-автомат.

– Нет. Всем нужно оставаться в машине.

– Ну пожалуйста! – Она капризничала, как ребенок, просивший сводить его в магазин игрушек.

– Нет, – повторил я.

– Но ведь звонок нельзя отследить, или как там вы еще выражаетесь? Ну правда же! Я все знаю об этом.

– О чем ты знаешь? – спросила сестра.

– Об этой самой разведке. Я смотрела серию «Морской полиции». Когда нужно сделать безопасный звонок, шпионы всегда пользуются автоматами. Их невозможно вычислить – так там говорили.

– Простите меня, но никаких звонков, – сказал я.

– Ах, какой вы зануда! Я требую присутствия моего адвоката! – Теперь Мари изображала девочку-подростка и бесила меня все больше. В конце концов я перестал обращать на не

внимание.

Я дожидался, когда мимо проедет бежевый автомобиль. Но он не показывался. Через десять минут я вернулся на дорогу и как следует разогнался, подрезая другие машины и проскакивая чуть ли не на красный. Мне сигналили возмущенные водители, а один показал вытянутый средний палец. Однако бежевого «хвоста» видно не было.

На моем мобильном телефоне определился вызов от Фредди.

Наконец-то…

– Твои парни, что дежурили в машине напротив дома, в порядке? – сразу спросил я.

– Да. Хотя им здорово досталось. Нужно пристегиваться ремнями. Но уж такой урок они усвоят надолго.

– А что за история со стрельбой в университете? – Я почти не сомневался, что это лишь трюк, но сомнения все же оставались. В первую очередь, конечно, меня волновали возможные жертвы, но, кроме того, хотелось узнать, не добавил ли Лавинг в свой и без того богатый репертуар еще один номер. Нечто новенькое, что впредь придется иметь в виду.

– Ты оказался прав, сынок. Фальшак, как трехдолларовая банкнота. Ложная тревога. Но из-за нее шестьдесят полицейских потратили впустую целый час.

– Понял. А что сам Лавинг?

– Исчез бесследно. Ни одной зацепки. Нет даже описания его машины.

– Никто не заметил в окрестностях чего-то бежевого, что там стояло, а потом исчезло. Если конкретнее – седан.

– Бежевый автомобиль? Нет, хотя мы всех детально опросили. Но один из моих парней с улицы хорошо разглядел напарника. Он прятался сбоку среди деревьев, с той стороны, которую прикрывал Гарсия. Высокий, худощавый, волосы светлые, как песок. В темно-зеленой ветровке или военном кителе.

– Оружие?

– Черный автомат. Разглядеть, какой именно, не удалось. Когда вы отъехали, он поспешно покинул свою позицию.

Мы сейчас проезжали через густонаселенный район, где поля чередовались с жилыми кварталами, а деловые здания, как правило, выглядели заброшенными и, вероятно, уже заложенными банкам. Я сбросил скорость и вел теперь огромный внедорожник плавно и размеренно.

– Тедди Нокс опознал Лавинга?

– Да.

Эйб Фэллоу ненавидел повторять нам избитую истину, что только круглый идиот делает выводы на основе неполной информации, но тем не менее ухитрился вбить нам в головы этот принцип. Хотя Лавинга вроде бы опознали в Западной Виргинии как наемника, которому заказали Кесслера, мы не имели подтверждения этого факта из других источников. До этого момента.

– Нам еще удалось снять пальчики с клейкой ленты, которой он связывал Нокса и его жену. Отпечатки частичные, но точно его, – добавил Фредди.

Я не то чтобы видел, а скорее, кожей чувствовал, что мои подопечные жадно смотрели на меня, ожидая услышать, что произошло.

– А Ноксы? – Меньше всего мне хотелось бы услышать, что жена мертва.

– Они оба в порядке, если ты об этом?

– О чем же еще?

Я тут же сообщил новость Кесслерам.

– О, слава Богу! – выдохнула Джоанн, уронив голову на грудь, а потом прошептала: – Спасибо, Господи!

Семья не казалась мне прежде слишком религиозной, но Джоанн, очевидно, все-таки была верующей и теперь возносила благодарственную молитву.

– Что-нибудь еще? – спросил я Фредди, желая узнать, получили ли они от Ноксов еще хоть какую-то полезную информацию.

– Помимо идентификации, ни черта. Мы могли бы поместить их в каморку с громкоговорителями и пытать «тяжелым металлом», но больше они ничего не скажут.

– Какие у тебя самого впечатления? – поинтересовался я, пропустив мимо ушей его бессмысленную остроту.

– Да не знают они больше ни черта. Мы, вероятно, могли бы выжать из них что-то насчет его одежды, но какой в этом толк? По-моему, никакого.

Я спросил про пистолет, примотанный к руке Нокса. Не было ли здесь хоть какой-то ниточки?

Фредди горько рассмеялся:

– Украден много лет назад. Наши эксперты уже проверили, переворошили и перевернули вверх дном все машины, дворы, компостные кучи и мусорные баки в округе. Ничего. Результат нулевой. Они даже не нашли места, где Лавинг и его подельник припарковались. Ни одного, самого хренового отпечатка шины. А я еще утверждал, что он не появится там раньше чем через два часа! Не пойму, как же я так просчитался!

Что касается меня, то я давно догадался, как Лавинг добрался до Фэрфакса раньше, чем можно было предполагать.

– Думаю, Лавинг нашел уязвимое место дежурного мотеля в Западной Виргинии и заставил того сказать нам, что постоялец выехал в восемь, тогда как на самом деле он двинулся в пять, а то и в четыре утра.

– И-и-и приз – в студию! Ты заслужил его, Корт. Конечно! Для этого Лавингу достаточно было узнать, например, имя дочки несчастного и название школы, где она учится.

Да, Лавинг проделывал не меньший объем подготовительной работы, чем Клэр Дюбойс. Или чем я сам в прежние годы. Я даже ощутил некое извращенное восхищение тщательностью и продуманностью его методов.

– Но ведь у него был собственный светлый седан, – продолжал я. – Некоторые свидетели из мотеля говорили об этом.

– Верно, но и только. – Фредди сообщил мне, что полиция Чарлстона, проведя обыск в номере Лавинг

, не обнаружила ничего достойного внимания.

Я снова посмотрел в зеркало заднего вида и совершил несколько поворотов, не имевших смысла.

Никакой бежевой машины. И вообще ничего, что выбивалось бы из обычного ряда. Местные жители занимались тем, чему посвящали каждую субботу. Сначала поход по магазинам, потом – в виде вознаграждения за потраченные усилия – обед в ресторане быстрого обслуживания, неизбежное кино, футбольный матч, в котором участвовали их дети, а кое-кто, вероятно, даже брал уроки тхэквондо.

– Как считаешь, Фредди? Это было серьезно или отвлекающий маневр? – Я все еще не до конца понимал, зачем Лавингу понадобилось нападать на дом Кесслеров. Неужели он в самом деле собирался перебить нас и взять в заложники Кесслера вместе с семьей? Или же это инсценировка? Может, у него на уме было что-то совсем другое, о чем мы пока не догадывались?

– Всерьез ли он все это устроил? – удивился Фредди. – Еще как! Думаю, он рассчитывал нанести внезапный удар, захватить Райана и скрыться. И ведь у него вполне это могло получиться. Если бы мы стали выбираться из дома через задний двор, чего он и добивался, нам бы несдобровать. О нас с тобой сейчас уже писали бы некрологи, а Кесслеру под ногти загоняли бамбуковые щепки. А еще вернее – его женушке… Да, и не могу не поделиться с тобой своим мнением о ее сестре, сынок. Из-за таких, как она, всех блондинок считают дурами.

– Что будем делать дальше?

– Искать заказчика.

Я с самого начала сказал Райану, что его, возможно, избрали мишенью по ошибке, хотя уже тогда не верил в это. Генри Лавинг подобных промахов не допускает. И мне действительно не терпелось узнать, кто его нанял и какой информацией располагал Райан, если вызывал у него столь жгучий интерес… Или у них.

Пообещав Фредди, что начну с этим разбираться, как только мы доберемся до безопасного места, я отключил телефон.

Но стоило мне это сделать, как аппарат завибрировал снова, а в наушнике синтезированный «голос» определителя номера начал называть мне цифры номера звонившего. Это был Джейсон Уэстерфилд из генеральной прокуратуры. Он уже наверняка узнал новости о том, что герой-полицейский, главный свидетель в его громком процессе, которого пока еще просто не существовало, едва не подвергся похищению после перестрелки в округе Фэрфакс. Вот уж с кем мне меньше всего хотелось сейчас разговаривать! И я не ответил на вызов.

Я заметил, что Райан пристально смотрит в боковое зеркало заднего вида, и обратился к нему:

– Детектив Кесслер?

– Зовите меня Райан.

– Хорошо, Райан. Спасибо, что прикрыли нас с фланга там, у вашего дома. Вы когда-то служили в спецподразделении?

– Нет. Я всегда работал на улице. Но и там можно многому научиться. – На душе у него было, вероятно, тяжело. Он ведь едва не пристрелил своего соседа. Продолжая наблюдение сквозь зеркало, Райан вцепился в рукоятку своего револьвера так же крепко, как я держался за руль.

В машине воцарилась теперь мрачноватая, но довольно безмятежная обстановка. Я и сам чувствовал себя гораздо спокойнее, вспоминая детали происшедшего, стремясь поставить себя на место Лавинга и понять, что он будет делать дальше. Я, конечно, отметил, с какой поразительной эффективностью в сравнительно короткий промежуток времени он сумел перебраться из одного штата в другой, найти надежного напарника, добыть оружие, тайно подобраться к дому жертвы, провести тщательную разведку на местности, установить, кто из соседей знал семью жертвы лучше всех, и предпринять рискованную попытку нападения среди бела дня, умело лишив нас подкрепления, когда поднял ложную тревогу в местном университете. Использовал он и распространенный отвлекающий маневр, когда человек, которого вы считаете своим союзником, вдруг открывает по вам стрельбу – либо по ошибке, либо принужденный к этому, – в то время как настоящий враг готов атаковать вас с противоположной стороны. И он не побоялся дать пистолет Тедди Ноксу, что могло иметь для него непредсказуемые последствия.

Даже столь поверхностный анализ был полезен, но так же, как расстановка фигур на шахматной доске в дебюте партии, не дает четкого представления о том, как противник поведет игру дальше. В запасе у Лавинга оставалось практически не ограниченное количество стратегических схем.

Джоанн покачала головой, крепко прижав к себе свою сумку. Как я заметил, такое часто происходило с моими клиентами – знакомые предметы помогали вернуть им ощущение равновесия. Потом она тихо сказала, обращаясь ко мне:

– Как хорошо, что вы оказались там с нами…

Сначала я подумал, что она имеет в виду просто возможный трагический исход для своей семьи, но потом понял: в ее словах содержался и упрек собственному супругу, который сначала не хотел принимать нашей помощи. Именно поэтому она оборвала фразу. Если Райан и расслышал ее реплику, то вида не подал.

Секунду спустя он повернулся ко мне.

– Я хочу позвонить Аманде.

– Конечно. Только ни слова о том, где мы находимся.

Он достал безопасный мобильник, я объяснил некоторые н

ансы обращения с ним, и Райан набрал номер. Дозвонился он мгновенно и с ледяным спокойствием стал расспрашивать, как прошло путешествие дочери. Потом объяснил, что у них в доме возникла небольшая проблема. Но что бы она ни услышала в новостях, никто не пострадал.

– «Небольшая проблема!» – повторила Мари и цинично расхохоталась. – Вероятно, те же слова произнес капитан «Титаника».

Затем молодая женщина открыла свою большую сумку, висевшую у нее на плече, и стала перебирать какие-то черно-белые фотографии.

«Очень хорошо, – подумал я. – Займи себя хоть чем-нибудь. Считай коров по обочинам. Высматривай машины с номерами из других штатов…»

Райан передал телефон жене. Та тоже описала приемной дочери события у них в доме как недоразумение, хотя ей было заметно труднее говорить бодрым тоном. Потом она выслушивала вопросы девочки и отвечала на них:

– Этого я не знаю, милая. Но мы все выясним. Мистер Корт… То есть агент Корт во всем разберется…

Она снова замолчала, слушая Аманду. Их разговор превратился в бессмысленную сейчас болтовню о школьных делах девочки, общих знакомых и катании на лыжах в горах, куда они собирались отправиться на Рождество.

Я опять резко и быстро свернул в сторону. Взгляд в зеркало заднего вида – за нами никто не последовал. Но от меня не укрылось и то, как поморщилась Мари, словно ее беспокоила рана, полученная при нашем бегстве. Затем я вспомнил о бинте у нее на руке. Она закатала рукав и осмотрела его.

– С вами все в порядке, Мари?

– Просто ушибла руку на прошлой неделе.

– Сильно? – поинтересовался я. В моем голосе прозвучало и сочувствие, но спросил я главным образом затем, чтобы знать, не повлияет ли повреждение на выполнение моего задания. «Дознаватели», как настоящие хищники, в первую очередь бросаются на раненую добычу. А перелом может срастаться несколько недель.

– Ерунда. Хирург сказал, что это просто большая гематома. Мне понравилось это слово. Звучит куда как сексуальнее, чем обычный синяк.

– Болит сильно?

– Побаливает, но не слишком. Я люблю все немного преувеличивать. – Мари рассмеялась, а потом рассказала, что произошло. – Я делала снимки в центре Вашингтона, и этот дебил с мобильником врезался в меня. Я соскользнула по нескольким ступенькам. А этот тип даже не извинился. Вел себя так, словно всем своим видом хотел показать: какого лешего ты здесь снимаешь, стоя на дороге у людей, которые спешат по действительно важным делам?

На самом деле меня не слишком интересовало происхождение ее повреждения. Меня волновало только ее самочувствие, но Мари продолжала громко и возмущенно:

– Я потом несколько дней не могла фотографировать, так голова кружилась. Мне нужно было записать имя этого дурня и подать на него в суд.

Потом она заговорила уже совсем другим тоном:

– Послушайте, мистер гид. Не позволите ли мне позвонить моему другу? Пожалуйста! Мне очень-очень нужно! – Она просто ворковала.

– Кому именно?

– Парню, у которого я хотела остановиться, пока не появился «терминатор» и не нарушил все мои планы. Я должна была встретиться с ним в шесть. И если не появлюсь, он начнет волноваться.

– Мари, – вмешалась Джоанн, – не лучше ли тебе повременить с этим звонком? Эндрю поймет, что ты не смогла приехать. Ты же помнишь, агент Корт запретил тебе пользоваться даже телефоном-автоматом?

– Тогда было другое дело, – возразил я. – В тот раз мы не могли там задерживаться. А сейчас звоните, если действительно необходимо. Звонок может быть даже полезен. Нам не нужно, чтобы ваш приятель отправился искать вас в дом, теперь известный Лавингу.

Я передал ей свой телефон.

– Только постарайтесь быть краткой. И никакой информации о нашем местонахождении и о том, что произошло. Понимаете?

– Разумеется.

Мари мгновенно отбросила все свое легкомыслие и даже не спешила сразу набирать номер. Ей было неприятно, догадался я, что ее разговор услышим мы все. Или Мари действительно так огорчило вынужденное изменение планов на вечер. Наконец она позвонила. Я бегло посмотрел в зеркало и заметил, как нервно напряглись ее плечи. Но мгновение спустя все изменилось – Мари успокоилась, услышав, как я понял, голос Эндрю в его автоответчике. Она снова защебетала голоском подростка:

– Привет! Это я… Гм… Я так виновата перед тобой. Мне очень хотелось увидеть тебя, но я никак не смогу приехать. Тут, типа, кое-что произошло. И это серьезно. Семейные проблемы, знаешь ли. Но это очень важно, так что сегодня не встретимся. Позвоню опять, как только смогу. Ладно? Извини меня. Пока.

Мари отключилась и вернула мне трубку. Мне показалось, что ее рука при этом слегка дрожала. Потом она спросила Джоанн об их планах на День благодарения, причем без всякого перехода, и между ними завязался разговор, к которому я почти сразу перестал прислушиваться.

Интенсивность движения на шоссе заметно уменьшилась, и я поехал быстрее, но теперь, когда «хвост» за нами не следовал, превышал допустимую скорость лишь на десять километров в час. Моя организация не использует государс

венные номера – все автомобили зарегистрированы на разные фирмы – коммерческие или благотворительные, а потому любой дорожный полицейский с радаром вправе тормознуть нас за превышение скорости, что и неудобно, и опасно.

– Можно вопрос? – услышал я вдруг шепот Райана.

– Конечно.

– Их ведь было всего двое? Там, рядом с нашим домом. Сам Лавинг и его напарник?

– Скорее всего. Хотя могло быть трое и даже больше. Но, судя по нашему досье на Лавинга, он предпочитает работать только с одним партнером.

– Тогда я не совсем понимаю… Там было пятеро вас, агентов плюс я сам. Мы могли бы справиться с ними.

Он продолжал раздумывать о том совершенно нереальном плане, который я изложил ему прежде, – взять Лавинга на месте преступления.

Я ответил ему понимающим взглядом, а потом опять сосредоточился на дороге.

– Если иметь в виду двух агентов в машине, то ведь их вывели из игры.

– Верно, но все же…

– Я рассматривал вариант захвата Лавинга, но пришел к выводу, что наша позиция не давала нам преимуществ, – продолжил я. – Он мог использовать в качестве живого щита миссис Нокс или взять других заложников из числа ваших соседей. Лавинг всегда вовлекает в свои операции ни о чем не подозревающих мирных граждан. Это, так сказать, его фирменный стиль.

– Вероятно, вы правы, – тихо произнес он. – Я как-то не подумал об этом.

И Райан углубился в свои мысли. Снова бегло посмотрев на него, я убедился – ему и в голову не приходило, что его водили за нос.

Как учил меня мой наставник и чему я теперь учу Дюбойс, нужно прежде всего задаться вопросом: какова стоящая передо мной цель и каков наиболее эффективный путь к ее достижению? Все прочее не имеет значения. Это правило действует в бизнесе, медицине, науке, искусстве. И оно же полностью применимо к профессии телохранителя, представляющей собой лишь разновидность бизнеса, что не уставал повторять нам Эйб Фэллоу. Разочарования, обиды, жажда мести, радость, гордость – обо всем этом следовало забыть раз и навсегда.

«Ты исчезаешь. У тебя больше нет чувств, нет эмоций. Тебя невозможно оскорбить. Ты – ничто. Ты – просто пар без цвета и запаха».

Хороший «пастух» должен владеть одним из важнейших искусств – умением спокойно найти метод, позволяющий заставить клиентов послушно делать то, чего ты от них добиваешься. Кому-то из них приходится отдавать приказания – так ими легче управлять. Других нужно уметь уговорить.

А в иных случаях лучше всего прибегнуть к хитрости.

Конечно же, план, предложенный мною Райану Кесслеру, в котором тому отводилась роль охотника на Генри Лавинга, был абсурден от начала и до конца. Правда состояла только в том, что я действительно хотел бы однажды добраться до Лавинга. Но в данном случае это стало для меня всего лишь линией поведения с копом после того, как я повстречал его лично, зная по рассказу Дюбойс подробности инцидента в магазине, который сделал его героем. Спасение покупателей и последовавшая затем любовная история не имели сами по себе никакого значения. Для меня важно было только то, как это происшествие повлияло на характер Райана. Активному в прошлом человеку пришлось из-за хромоты оставить работу патрульного, которую он так любил, и заняться расследованием экономических преступлений, то есть торчать целыми днями за письменным столом и возиться в основном с финансовой отчетностью. Мне нужно было сыграть на этом: вернуть ему ощущение опасности, позволить вновь почувствовать в себе ковбойское начало настоящего мужчины.

И на словах я сделал его своим напарником. С самого начала я знал, что ему не придется по-настоящему сыграть эту роль, поэтому вы скажете, что я вел себя по отношению к нему нечестно, пожалуй, даже подло. И в известной мере так оно и есть.

Но какова стоящая передо мной цель и каков наиболее эффективный путь к ее достижению?

Мне необходимо было убедить Райана, что мы сможем вот так просто взять Лавинга. Мне-то казалось, что я перегнул палку, но, как теперь стало очевидно, он все воспринял всерьез. Различного рода трюки с использованием склонностей или слабостей клиента, к которым приходилось прибегать, чтобы заставить его подчиняться, мы называли «ловлей на блесну». Эйб Фэллоу обучил меня и этому. Разумеется, речь не шла о том, чтобы позволить подопечному вступить с перестрелку с противником, но тем не менее детектив Райан Кесслер, с которым я познакомился у двери его дома всего полтора часа назад, и человек, сидевший сейчас рядом со мной в машине, были совершенно разными личностями.

В этот момент я почувствовал, как он вдруг напрягся. Взглянув в зеркало заднего вида, я тотчас понял причину. Бежевая машина вновь следовала за нами. Причем двигалась с той же скоростью, что и мы, то есть чуть превышая ограничение на этом участке трассы.

От Мари не укрылось, что мы оба стали чаще смотреть назад, чем вперед на дорогу.

– Что происходит? – спросила она озабоченно, привстав с сиденья.

– Какое-то время назад нас, видимо, преследовала машина. Потом она вроде бы пропала, но теперь появила

ь снова.

Райан повернулся ко мне, ожидая распоряжений.

Настало время принимать решение.

И я принял его. Сбросил газ и позволил бежевой машине сблизиться с нами. А потом оглянулся и отдал приказ:

– Давай! Сними его!

8

Райан Кесслер вскинулся и тоже обернулся, доставая свой револьвер.

– Вы хотите, чтобы я снял водителя? Быть может, дать сначала предупредительный по колесам?

– Нет-нет! – Я поспешно остановил его, поскольку обращался не к нему, а к женщине на заднем сиденье. – Мари, воспользуйтесь своей камерой. Снимите машину, а главное – передний номер.

На ее «Кэноне» был установлен мощный длиннофокусный объектив. Мне необходимо было прочитать номер преследователя. Невооруженным глазом я не мог ничего разобрать на таком расстоянии.

Райан снова обмяк на своем сиденье, явно разочарованный происходящим.

Мари изменила экспозицию, повернулась и сделала снимок с характерным щелчком затвора зеркальной камеры. Но, как я догадался, в современной цифровой версии это была лишь звуковая имитация.

Через секунду она уже разглядывала дисплей.

– Номер читается отлично.

– Прекрасная работа! А теперь подождите немного.

Я связался с Фредди и сказал, что мне нужно срочно проверить по базе данных номер автомобиля.

Мари продиктовала мне буквы и цифры, и я передал их по телефону.

Райан озирался по сторонам, держась за рукоятку своего оружия.

Не прошло и минуты, как Фредди снова заговорил, причем со смехом:

– Машина зарегистрирована на Джимми Чанга, владельца китайского ресторана в округе Принц Уильям. Его сын сейчас разъезжает по округе, распространяя рекламу их заведения. Я добыл номер мобильника и поговорил с парнем. Он сказал, что видит перед собой большой серый внедорожник, который, между прочим, не мешало бы помыть, и из него кто-то только что сфотографировал его машину, чем он не очень доволен. Между прочим, у них отличная кухня, Корт. Рекомендую цыпленка «генерал Цо». Как думаешь, такой генерал действительно существовал?

– Спасибо, Фредди.

Я отключил телефон, заметив, как пристально уставились на меня мои пассажиры.

– Все в порядке. Никаких проблем. Это машина из китайского ресторана.

Не прошло и секунды, как Мари сказала:

– Давайте закажем что-нибудь с доставкой.

Ее сестра нервно хихикнула. Райан же словно и не слышал ее слов.

Теперь, когда выяснилось, что машина сзади не представляет угрозы, я немного успокоился и почувствовал ритм дороги. Я обожаю сидеть за рулем. В подростковом возрасте машины у меня не было, но мой отец, юрист в страховой компании – и к тому же очень высокой квалификации, – сделал все, чтобы я научился водить виртуозно и безопасно. Пришлось только проникнуться сознанием, что большинство других водителей – идиоты (а уж кому, как не моему отцу, это было знать при его работе), и понять, где надо соблюдать осторожность. После этого процесс вождения автомобиля действительно превращался в удовольствие.

Сам он всем машинам предпочитал «вольво», утверждая, что это самое безопасное транспортное средство в мире.

Так или иначе, но водить автомобиль мне нравилось. Я даже не до конца понимал почему. Совершенно точно не из-за любви к скорости. В этом смысле шофер я очень сдержанный. Вполне вероятно, что как «пастух», перевозя клиента в автомобиле, я превращался в движущуюся мишень, по определению менее уязвимую. Хотя, конечно же, далеко не всегда. Генри Лавинг перехватил и убил Эйба Фэллоу именно во время транспортировочной операции. Мне невольно вспомнился тот злосчастный грузовичок для курятины, который не спас его в Северной Каролине.

Эту мысль я тут же отогнал от себя.

Сейчас мы направлялись на запад, то въезжая в пределы округа Принц Уильям, то покидая его и оказываясь в Фэрфаксе, а потом снова возвращаясь в него. Мимо часто пролетали конвейерными линиями одноэтажные торговые центры с их псевдотюдоровскими башенками по углам, почти везде переполненные рестораны быстрого питания, где персонал состоял в основном из старшеклассников, считавших часы до конца смены, мелькали сверкающие бамперы выставленных вдоль дороги на продажу подержанных автомобилей с ценами на ветровых стеклах и восклицательными знаками, приемные врачей и страховые компании, редкие антикварные лавки, а потом не столь уж редкие оружейные магазины и склады оптовых торговцев спиртным. То там, то здесь виднелся покосившийся сарай, а потом вдруг вырастал неуместный здесь небоскреб, окруженный огромной парковкой.

Словом, северная Виргиния никак не могла решить, хотела она походить на пригород Нью-Йорка или оставаться сельской Америкой.

Я посмотрел на часы. Чуть больше половины второго. Мы находились в пути меньше, чем мне казалось. К этому моменту я уже решил не направляться прямиком на явку, а сделать промежуточную остановку в часто используемом нами безопасном месте – расположенном теперь уже неподалеку мотеле, – чтобы сбить с толку возможных преследователей и сменить машину. К такому приему я прибегал довольно часто, перемещая клиентов в две стад

и. Мы проведем там часа три-четыре, а потом отправимся дальше к явочному дому. Наша организация имела список из полутора десятков гостиниц и мотелей, находившихся в округе, но на отдалении от шоссе. Мотель, выбранный мною, был, пожалуй, самым удобным и спокойным из всех.

Еще раз всмотревшись в поток машин, я нажал кнопку быстрого вызова на своем телефоне.

– Дюбойс слушает.

– Кто мы такие, когда селимся в «Хиллсайде»? – спросил я.

Мы используем различные имена, делая такие промежуточные остановки. И даже если я уверен, что все помню, неизменно перепроверяю себя.

Я слышал в трубке щелканье клавиш компьютера и позвякивание браслета с подвесками-амулетами. Потом Дюбойс сказала:

– Ты – Фрэнк Робертс, директор по продажам фирмы «Артезиан. Компьютерный дизайн». Последний раз заезжал к ним восемь месяцев назад с Петром Смолицем и его подругой.

Последнее слово было произнесено ледяным тоном – Дюбойс крайне возмутило высокомерие любовницы этого моего клиента, сопровождавшей его.

– Робертс, то есть ты сам, и твой коллега из Москвы объезжали тогда клиентов в Тайсонсе и Рестоне. Дырки от пуль в стене мы заделали до того, как их могли заметить.

– Как же, помню.

Нет, на нас никто не нападал. Просто у этого бешеного русского оказалось припрятано оружие, и он достал его, поглотив изрядное количество тоже провезенной тайком водки. Пули из пистолета с глушителем он выпустил совершенно случайно, чего не скажешь о заряде электричества, который я всадил из «тайзера» ему в спину.

– Я снова сейчас заселюсь туда. Перезвоню через двадцать минут, – сказал я Дюбойс.

– Поняла.

Проехав еще несколько километров, я притормозил, включил указатель поворота и свернул на длинную подъездную дорожку к «Хиллсайд Инн». Это белое, в колониальном стиле здание с оштукатуренными колоннами и впечатляющим фронтоном стояло на обширном участке земли, превращенном в сад с четко очерченными лужайками, постриженными кустами и английскими клумбами, на которых все еще пышно цвели розы. Сомневаясь, что у Джоанн сейчас подходящее настроение, я все же надеялся, что ее хоть немного отвлечет от грустных мыслей красота окружающего, ведь она питала страстный интерес к садоводству. Я раздражался, когда Мари саркастически называла меня гидом, но охотно выполнял эту роль, когда видел, что она необходима для дела. Например, чтобы чем-то занять своих подопечных или доставить им удовольствие.

«Хиллсайд Инн» располагался у подножия холма. Позади мотеля тянулись голые сейчас поля фермеров. Справа рос такой жиденький лесок, что убийца или «дознаватель» едва ли подобрались бы с той стороны незамеченными.

Я проехал до конца подъездной дорожки и срезал угол вправо, миновав основную стоянку и большие окна вестибюля, чтобы оказаться позади здания. Остановившись, велел никому не покидать машину. Потом прошел через арку между двумя крыльями мотеля, где находились номера, и попал к главному входу. На парковке я насчитал двадцать два автомобиля. У меня всегда при себе специальный сканер, напрямую связанный с национальной компьютерной базой данных, включающей список всех транспортных средств в стране. Однако, начни я сейчас проверять такое количество машин, это заняло бы слишком много времени и привлекло ненужное внимание. Да и не встречал я еще никогда ни одного киллера или охотника за информацией, который бросил бы легко опознаваемое авто прямо перед общественным зданием.

Я порылся в бумажнике и среди десятка кредитных карточек, выпущенных на разные имена и компании, отыскал корпоративную карту фирмы «Артезиан», принадлежащую Фрэнку Робертсу. Уверяю вас, компания «Артезиан» существует на самом деле, хотя как филиал другого бизнеса, и у нее внушительный сайт в Интернете. Случись нам когда-нибудь докатиться до того, чтобы действительно заняться разработкой программного обеспечения, нас уже ожидал бы длинный список потенциальных клиентов и мы получали бы от них запросы по электронной почте. У нашей организации несколько таких «крыш» в виде подставных фирм, и эксперты исследовательского отдела, как та же Дюбойс, с удовольствием глумятся над нами, придумывая для каждой из них историю и всю необходимую информацию, куда входят биографии всего «начальства», экзотические места, где мы якобы проводим конференции, и даже рекламные кампании. «Пастухам» приходится часами заучивать всю эту чушь наизусть. К тому же, чтобы не выглядеть подозрительно, они должны уметь поддержать почти профессиональный разговор о компьютерном дизайне, авиационной гидравлике, особенностях мясопродуктов, сыров и еще десятке тем, связанных со сферой производства или услуг. К счастью, по отзывам тех, кто это слышал, я начинаю говорить так занудно, что собеседники почти сразу теряют интерес к продолжению дискуссии. К чему я, собственно, и стремлюсь.

Сняв номер и не заметив ничего подозрительного в поведении молодого человека из службы размещения или мальчишки-коридорного, я вернулся к своему внедорожнику. На стоянке тоже было по-прежнему тихо.

Я открыл водительскую две

ь и объявил:

– Весь багаж берем с собой.

– Вот уж не думала, что мы здесь задержимся, – заявила Мари.

– Это ненадолго. Нам нужно сменить машину.

– Вы считаете, есть необходимость? – спросил Райан.

– Всего лишь мера предосторожности. – Если в профессии телохранителя есть мантры, то это – одна из них.

– Надеюсь, здесь есть джакузи? – поинтересовалась Мари. – И хорошо бы с мускулистым массажистом по имени, скажем, Рауль.

– Боюсь, вам придется оставаться в номере, – ответил я.

Мари промолчала, но, думаю, про себя снова назвала меня вожаком группы.

Потом я быстро препроводил их всех в апартаменты с двумя спальнями. С тактической точки зрения они представлялись мне наилучшими во всем мотеле, поскольку снаружи не было ни одной точки, где мог бы пристроиться снайпер. Войдя, Джоанн растерянно огляделась. Зато ее сестра не скрывала недовольства тем, что здесь мало места и удобств. Она явно считала, что государство экономит на ее комфорте. Играя в спецназовца, Райан распахнул двери двух ванных комнат и стенного шкафа. Потом подкрался к окну и осторожно отодвинул штору, чтобы в узкую щелку увидеть в трех метрах от себя глухую стену – это была тыльная сторона банкетного зала. Тем не менее Райан проделал все это на полном серьезе, словно ожидал узреть прямо за стеклом самого Лавинга.

Вид серого кирпича вместо цели, в которую можно было бы всадить пулю, откровенно разочаровал его, но он лишь заметил:

– Отменный выбор. Здесь легко держать оборону.

Я кивнул.

– О! Можно мне занять эту комнату? – спросила Мари, указывая на ту, что была побольше.

Я пожал плечами. Апартаменты мы сняли только для того, чтобы принять душ и немного отдохнуть. Кто-то мог подремать, если очень хотелось. Сам я не собирался пользоваться ни одной из спален. Поскольку никто не возражал, молодая женщина направилась в двери.

– Но телефоны здесь не работают, – сообщил я.

Мари несколько замедлила шаг. Значит, предчувствие не обмануло меня: ей более всего хотелось подольше и наедине поболтать с Эндрю. Она сделала гримасу и сказала:

– Тогда срочно вызовите ко мне массажиста, мистер гид. – Подмигнула и скрылась в комнате.

Устало посмотрев в спину свояченице, Райан достал свой безопасный мобильник.

– Могу позвонить своему боссу?

– Конечно. Только ни слова о том, где мы находимся.

Он кивнул, подобрал с пола рюкзак и зашел во вторую спальню, на ходу набирая номер. Дверь он захлопнул ногой.

Мы остались в гостиной вдвоем с хмурой Джоанн. Она включила телевизор и начала переключать каналы. О нападении на ее дом ничего не сообщалось. Промелькнул только репортаж о ложной тревоге по поводу перестрелки в Университете Джорджа Мэйсона.

– Как они сделали так, что мы не попали в новости? – спросила она.

– Понятия не имею, – ответил я.

На самом деле я хорошо это знал. Работа Арона Эллиса, моего шефа. Сам он никогда не был «пастухом», как я. В прошлом вся его деятельность была связана с федеральными органами безопасности, и потому он приобрел обширные связи с конгрессменами, научился отстаивать каждый пункт бюджета и заодно – манипулировать прессой. Когда шесть лет назад погиб Эйб Фэллоу, пошли разговоры, что именно мне – его протеже – следует возглавить нашу организацию. Но это означало бы отказаться от участия в большей части операций и активно заниматься бумажной волокитой – а это меня совершенно не устраивало. Тогда власти огляделись и нашли для нас Эллиса; в то время он был на хорошем счету в Лэнгли.

Он до сих пор не вполне врубился во все тонкости работы «пастухов», но там, где дело доходило до того, чтобы предотвратить нежелательную для нас утечку информации, Эллис не знал себе равных. И хотя даже ему не совсем удалось замять историю с нападением на дом в небольшом городке, Эллис запросто отложил публикацию, чтобы потом превратить ее в маленькую заметку о неудачной попытке ограбления.

И конечно же, методы работы Эллиса оставались для меня такой же тайной, как мои для него, и я никогда не понимал, в чем секрет его магии. Но я догадывался, что он тоже попросту находил уязвимые места журналистов, такие же рычаги воздействия, какими пользовался в иных целях Генри Лавинг. К каким в случае необходимости прибегал и я сам.

Да разве не все мы делаем это, когда диктуют жизненные обстоятельства?

Джоанн невидящим взором уставилась в экран, плечи ее поникли. Косметикой она не пользовалась. Из украшений Джоанн носила только часики, обручальное и свадебное кольца, тогда как Мари, припомнилось мне, вся обвесилась каскадом броских сверкающих побрякушек. Потом Джоанн начала сосредоточенно изучать один из своих сломанных ногтей.

Я подошел к окну, бросил сквозь щель взгляд на серую кирпичную стену и связался с Ароном Эллисом. Коротко доложил, что с нами происходит, хотя не сказал, где мы находимся сейчас и на какой из четырех десятков правительственных явок, расположенных в этом районе, укроемся в дальнейшем. Только самое необходимое. Мне поневоле пришлось поделиться информацией с одним из агентов Фр

дди, обеспечивающим прикрытие, и с водителем из нашего собственного транспортного отдела, который гнал нам сейчас сюда другую машину. Но я неизменно стремился свести к минимуму число тех, кто знал о местонахождении моих подопечных.

Нет, конечно, я доверял коллегам, но вместе с тем не сомневался – случись Генри Лавингу добраться до моего шефа, он сделает все, чтобы выяснить у него, где мы находимся. У Эллиса очаровательная жена Джулия и трое ребятишек, родившихся у них с интервалами ровно в четырнадцать месяцев, – старшему едва исполнилось восемь. Чтобы заставить Эллиса заговорить, Лавингу не понадобится и десяти минут.

И я не винил бы в этом босса. В таких умелых руках я точно так же рассказал бы все, что знаю. Помню слова Эйба Фэллоу в тот день, когда меня приняли в организацию:

– Слушай внимательно, Корт. Это правило номер один, и о нем не должно быть известно никому, кроме нас самих. Заключается оно в том, что какой бы важной шишкой ни был твой клиент, он для тебя всего лишь своего рода коробка или посылка. В ней может быть десяток яиц, хрустальная ваза или набор электрических лампочек. Товары широкого потребления. Ты можешь рисковать жизнью, чтобы доставить их в целости и сохранности. Но ты никогда не должен для этого жертвовать своей жизнью. Усек? Тогда запомни это раз и навсегда.

Эллис задавал дежурные вопросы, но я сразу почувствовал, что на уме у шефа, и упредил его:

– Уэстерфилд звонил.

– Знаю. И пожаловался, что ты не ответил… Или все же пропустил звонок?

– Я не стал отвечать. Пойми, Арон, мне совсем не хотелось, чтобы еще и он вмешался в царивший тогда хаос. Ты можешь сделать так, чтобы он оставил меня в покое?

– Да. – Но это было согласие с условием. – Только обещай, что иногда будешь сообщать ему, что происходит.

– А не могу я сообщать об этом тебе, чтобы ты потом передавал все ему?

– Просто кратко созвонись с ним. От тебя что, убудет? – Он уговаривал меня как старший брат младшего непременно позвонить мамочке в день ее рождения.

Мне пришлось согласиться.

– Известно хоть что-то о том, где сейчас Лавинг? – спросил Эллис.

– Нет.

– А его сообщник?

– Мы знаем только, что он точно был. Имеем приблизительный словесный портрет. – И я описал высокого мужчину с волосами песочного оттенка, которого заметили на фланге дома Кесслеров. – Но больше у нас нет никакой информации о нем. Мне нужно заняться другими делами, Арон, извини. Хочу потолковать с Райаном о расследованиях, которые он ведет. Сейчас, когда мы сбили «дознавателя» со следа, самое время начать попытки вычислить заказчика.

Мы закончили разговор, и Джоанн попросила у меня телефон, чтобы связаться с приемной дочерью. Для Аманды она по-прежнему делала вид, что ничего серьезного не происходит. Пообещала в понедельник позвонить в школу и объяснить отсутствие девочки на занятиях. Казалось, Аманду действительно очень огорчила необходимость пропускать уроки и многочисленные внеклассные мероприятия.

Впрочем, что касалось этого, то Аманда походила на меня в том же возрасте. Вы не поверите, но я ходил в школу с удовольствием. Мне нравилась и сама учеба, и даже экзамены. А ведь при этом я быстро ощущал скуку – страдаю от этого и сейчас, – а потому поначалу школа казалась сплошным занудством. Но едва я начал относиться к занятиям как к серии все более и более сложных игр, они полностью захватили меня. Помню, однажды отец пригласил меня к себе в офис на какое-то праздничное сборище. Я был счастлив, что получил от него такое приглашение, но тем не менее притворился больным. Как только он ушел (а моя мама еще спала), я отбросил одеяло, под которым уже был полностью одет, и помчался в школу. Сказать вам правду, никогда в жизни я не слышал о школьнике, имитировавшем болезнь, чтобы пойти на занятия, а не прогулять их. В результате я чуть не начал делать карьеру в науке. И только сложная цепочка обстоятельств привела меня в охранный бизнес.

– Дайте мне поговорить с Биллом, – шепнул я Джоанн.

Она закивала в ответ и, закончив разговор с Амандой, попросила приемную дочь дать трубку дяде Биллу.

– Это Корт.

– Привет. У меня состоялась интересная беседа со старым другом в городе, – сообщил Картер, имея в виду, как я понял, что кто-то из местного полицейского управления информировал его о событиях у дома Кесслеров. – Не волнуйтесь, я говорю теперь только по вашему супертелефону, – поспешно добавил он. – Кажется, мы пропустили кое-что занятное?

Билл говорил эвфемизмами, потому что девочка была рядом и все слышала.

– Да, он подобрался к нам близко. Но к счастью, никто не пострадал.

– Как мне и сообщили, – продолжал Картер. – И что никто не знает, где теперь наш большой друг.

– Именно так.

Он рассмеялся. Иногда надо мной подшучивают из-за моей манеры вставлять в разговор краткие и старомодные выражения. Я же всегда считал их просто более точными. К тому же, когда вам исполняется двадцать и вы заканчиваете колледж, ваша манера говорить уже формируется окончательно. И не надо пытаться изменить ее. В

-первых, все равно не получится. А во-вторых, какой смысл?

– По нашим сведениям, о вас ему ничего не известно, – продолжил я.

– Это очень хорошо.

– Как прошла поездка? – спросил я.

– Без особых приключений. Если не считать того, что я заблудился и проехал по одной и той же дороге три или даже четыре раза.

Так он давал мне понять, что использовал обычный прием обнаружения слежки.

– Отлично! Найдите для Аманды какое-нибудь увлекательное занятие и не подпускайте к своему городскому телефону.

– Ох, с этим у нас беда. Я вдруг обнаружил, что он почему-то не работает.

Мне все больше нравился этот старый сыщик.

– Спасибо за все.

– Берегите их, Корт.

– Будет сделано.

Он опять усмехнулся:

– Лично я не взялся бы за вашу работу ни за какие деньги.

9

Райан вышел из спальни, держа в руках свои бритвенные принадлежности. Он умылся. Сменил рубашку.

И выпил. Как я догадался, это был бурбон. Причем приложился к нему Райан основательно.

Я совсем не против того, чтобы пропустить иногда бокал вина или бутылочку пива, но для меня неоспоримый факт: алкоголь оглупляет и притупляет бдительность. Могу доказать на своем примере. Когда я играю в игру, где нужно больше полагаться на умение, чем на удачу – например в шахматы, аримаа или вей-чи, – и настроен не слишком серьезно, то могу позволить себе бокал сухого вина. Так вот число побед благодаря неожиданным и дерзким ходам, на которые меня вдохновило хорошее каберне, значительно уступает числу поражений из-за глупых «зевков» под воздействием спиртного.

Пристрастие Райана к бутылке приходилось теперь считать дополнительным фактором риска наряду с его постоянным желанием схватиться за пистолет и чересчур горячим стремлением любой ценой встать на защиту семьи. Я снова оценил ситуацию. У меня на руках пьющий и вооруженный коп с комплексом героя, глубоко потрясенная женщина – хотя это проявилось еще не до конца, – винившая мужа в том, что на них обрушились такие трагические испытания, и ее безответственная сестра, не ведавшая о чувстве собственного достоинства. Притом ее настроение постоянно металось от паники к безмозглому легкомыслию.

Конечно, почти у любого из моих клиентов обнаруживалась странность или слабость – их не лишен и я сам. И если это мешает выполнению задания, тебе необходимо как можно раньше выявить проблему и помочь им. Если же это невозможно, забудь обо всем и делай свое дело. В конце концов, ты их «пастух», а не папочка.

Джоанн тоже поняла, для чего ее супруг уединялся в спальне, но вида не подала. И уж конечно, не поделилась своими наблюдениями со мной.

Я сварил кофе и налил почти полную пластмассовую чашку. Потом отошел в угол и пригласил Райана присоединиться ко мне как полицейский к полицейскому. Мы уселись напротив друг друга. Но прежде чем я начал разговор, Райан сказал:

– Послушайте, Корт, я был не прав. То есть Джо верно заметила: если бы вас там не было, все могло пойти… Короче, я даже думать сейчас не хочу, что могло бы случиться.

Значит, он все-таки расслышал реплику своей жены.

Я скромно принял его благодарность, заметив, что выпивка размягчает его и делает скорее сентиментальным, чем агрессивным. Если бы у него на боку не болталась кобура с револьвером, я, пожалуй, предложил бы ему еще смочить горло.

Причем Райан говорил довольно громко, чтобы его слышала и Джоанн. Это его способ извиниться и перед ней, пусть не прямо, – решил я.

– Знаю, вы считаете, что все это ошибка, – сказал я, – но все-таки хотелось бы попытаться с вашей помощью понять, кто нанял Лавинга.

– Вычислить заказчика. Я слышал ваш разговор. Так вы это называете.

– Верно.

– Поначалу я действительно думал, что происходит ерунда какая-то. Но после стрельбы по нашему дому… Я хочу сказать, никто не стал бы устраивать такое, не будь у него уверенности, что я действительно знаю что-то важное.

– По крайней мере не Генри Лавинг, это точно. – Подтвердив его мысль, я объяснил, что во всех подобных случаях мы пытаемся понять, кто мог заказать преступление. – Если нам удается арестовать его первым, то он почти всегда выводит на след исполнителя. Или «дознаватель» попросту исчезает с горизонта. Работает он исключительно за деньги, а если заказчик схвачен, шансов получить гонорар у него не остается. Приходится уносить ноги. Вот и все.

– Но я сейчас работаю только над двумя делами, которые с натяжкой можно считать серьезными.

И это все? Я был несказанно удивлен. Сыщик в его возрасте и с таким-то опытом, да еще служащий в столичном округе, обычно завален нераскрытыми делами.

– Не сообщите ли мне их подробности? – попросил я. – Я поручу своим подчиненным заняться ими. Крайне осторожно, разумеется. Они ничуть не помешают ходу ваших расследований.

– Но ведь я в свое время усадил за решетку добрую сотню мерзавцев, если не больше. Скорее всего это чья-то месть.

– Не думаю. – Я покачал головой.

– Почему же?

– Начнем с того, что вас не хотят просто прикончить. Им нужна какая-то информация. А во-втор

х, вы все-таки хорошо знакомы именно с повседневной уличной преступностью.

– И что с того?

– Часто ли месть становилась мотивом? И кто кому мстил?

Райан озадаченно задумался.

– Помню с десяток таких случаев. Как правило, ревнивые любовники или бандиты, которых подставили. Вы правы, Корт, ни с чем подобным я не сталкивался.

– Так расскажите мне о тех двух делах.

Первое из них, как объяснил Райан, касалось поддельного чека, выписанного от имени человека, работавшего на Пентагон.

– Жертву зовут Эрик Грэм. Он гражданский аналитик.

По словам Райана, чековую книжку похитили из принадлежащей Грэму машины в центре Вашингтона. Преступник проявил изрядную смекалку. Он точно выяснил сумму, лежащую на счету, выписал чек практически на все эти деньги и перевел на анонимный счет, принимавший оплату через Интернет. Когда чек проверили, он обналичил его, купив у ювелира золотые монеты с доставкой в почтовый ящик, откуда благополучно забрал их, а затем, вероятно, снова обратил в наличные. Простая, но эффективная схема отмывания денег. Мошеннику нигде не пришлось предъявлять счет лично. Он появился только в почтовом отделении, чтобы взять посылку с монетами.

– Дурачок несчастный, – прокомментировал это Райан. – Знаете, на сколько он попал? Там было сорок тысяч.

Рядом с нами сидела Джоанн и смотрела на экран телевизора, работавшего почти без звука. Очевидно, она прислушивалась к нашей беседе, потому что вставила реплику:

– Такая крупная сумма на чековой книжке? Это несколько подозрительно, вам не кажется?

Как тут было не вспомнить, что в прошлом Джоанн работала статистиком, а значит, языком цифр владела свободно, и скорее всего именно она отвечала за семейный бюджет. Мне же показалось, что об этом деле она слышит впервые. Странно, подумал я, ведь, как правило, супруги много и охотно рассказывают друг другу о том, что происходит на службе. Но потом я вспомнил о ее болезненном восприятии негативных сторон жизни; возможно, в этой семье решили не разговаривать дома о преступлениях вообще, даже о тех, где речь не шла о насилии.

Однако ее супруг ответил, что его тоже заинтересовал этот вопрос.

– Выяснилось, что он как раз продал пакет принадлежавших ему ценных бумаг, а деньги положил на счет, намереваясь оплатить обучение своего сына в одном из престижных университетов Лиги плюща. Деньги увели с книжки за неделю до срока внесения взноса.

– У вас есть какие-то зацепки? – спросил я.

– Мне это дело передали всего десять дней назад. Я пока не успел далеко продвинуться в расследовании. Почтовое отделение, куда переслали монеты, находится в Нью-Джерси. Забрал их, судя по описанию, человек азиатской внешности лет двадцати с небольшим. Я связался с полицейским управлением в Ньюарке, но… Впрочем, можете сами догадаться, что мне там ответили. У них, конечно же, полон рот забот поважнее, чем какая-то фиктивная бумажка.

И то верно. Ньюарк в последнее время превратился в один из главных центров наркоторговли и организованной преступности на всем Восточном побережье.

– Вы попытались разобраться, в чем конкретно заключалась его работа? – спросил я.

– Чья?

– Жертвы мошенника, с чьей чековой книжки увели деньги.

Райан на какое-то время уперся взглядом в грубый ворс ковра под ногами.

– В Пентагоне?

– Да.

– Нет, особо не пытался. А что?

В его голосе снова послышалась готовность оправдываться.

– Мне просто любопытно, было преступление случайным или цель наметили заранее?

– Судя по всему, случайным. Типа – хватай и беги. Завладели спортивной сумкой, кое-какой одеждой, но там не было никаких секретных документов или чего-то подобного.

Я попросил сообщить мне все подробности, дать имена, номера телефонов, адреса. Райан открыл свой огромный дипломат, набитый, должно быть, сотней документов, и отыскал в нем желто-коричневую папку из манильской бумаги. Он передал ее мне в обмен на новые заверения, что мы не подвергнем его расследование ни малейшему риску.

– Буду весьма признателен, – отозвался он.

– А что за второе крупное дело вы расследовали?

– Классическая «афера Понци»[10 - Так на Западе называют финансовые пирамиды, которые первым в особо крупных размерах организовал в 1920-х годах в США итальянский иммигрант Чарлз Понци.].

– Как «дело Мейдоффа»[11 - Одна из последних крупных пирамид в США, созданная Бернардом Мейдоффом.]?

– Гораздо скромнее по масштабам. Но смысл тот же. И ущерб тоже грозил оказаться немалым. Мейдофф разорил многих богачей. А мой подозреваемый отнимал последние крохи у бедняков. Что, по-моему, куда как большая мерзость. У его жертв в итоге не оставалось вообще ни гроша за душой.

И Райан рассказал, как некий «советник по инвестициям» выманивал деньги у малообеспеченных семей, преимущественно из числа этнических меньшинств, густо населявших один из районов округа Колумбия.

– Как зовут подозреваемого?

– Кларенс Браун. И он священник.

Я вскинул брови.

– Понимаю ваше удивление. Имел право принимать добровольные пожертвования, н

на самом деле таким образом легко выманивать деньги под инвестиции, особенно в той части Вашингтона. Кстати, свой сан он тоже оформил через заказ по почте.

Райан признался, как его самого поразила многотысячная клиентура мошенника. А потому, пусть вложения каждого в отдельности были незначительными, общая сумма набежала вполне солидная.

За последний месяц несколько клиентов попытались вернуть свои деньги, но Браун тянул время, придумывая все новые и новые предлоги. А это уже классический симптом финансовой пирамиды. Вкладчики обратились в полицию, и дело легло на рабочий стол Райана. Он собрал письменные показания жертв и только-только начал разбираться в деталях операций Брауна. Тот объяснял задержки с выплатами чисто техническими проблемами, возникшими из-за одной сложной сделки, в которую он ввязался. При этом сам создатель схемы отнюдь не вел роскошный образ жизни. Его офис представлял собой скромную комнатушку на одной из торговых улиц юго-восточной части округа. А обитал он на съемной квартире в многоэтажном доме, стоявшем неподалеку.

– Мне вот что интересно, – перебил я Райана. – Если речь идет о преступлении, связанном с ценными бумагами, почему расследование поручили всего-навсего окружной полиции?

Кесслер грустно улыбнулся:

– Потому что они считают все это мелочевкой. Для них и преступник и его жертвы – фигуры незначительные. А потому и расследование отдали в руки такому же незначительному копу. Мелкой сошке…

Последовала неловкая пауза.

Потом Райан снова порылся в дипломате, достал нужные документы, а я переписал для себя все имевшие значение сведения и по этому делу тоже.

– И это все? Вы уверены? – спросил я.

Он пожал плечами:

– Как я уже говорил, сейчас у нас затишье. Остальные дела вообще едва ли стоят упоминания. Кража кредитных карточек, подделка водительских удостоверений. Суммы фигурируют смехотворные. Не преступления, а так – мелкие правонарушения.

Райан достал блокнот и составил список.

– За такие и наказывают пустяковыми штрафами. – Вновь пожав плечами, он передал мне вырванный листок. – Вот теперь действительно все.

Я поблагодарил его:

– Это может нам очень помочь. Я сейчас же дам поручение, чтобы кто-то из моих людей проверил информацию.

Я отошел к стоявшему в стороне столику и включил свет. Шторы были задернуты, и в гостиной царил полумрак. Я набрал номер.

– Дюбойс слушает!

– Привет, Клэр! Я тут собрал кое-что по расследованиям, которые ведет Кесслер. Необходимо узнать, не может ли кто-то из фигурантов – подозреваемых, свидетелей, жертв – быть заказчиком, нанявшим Лавинга. Поройся в биографиях всех, кто хоть как-то к этим делам причастен.

– Хорошо. Готова приступить немедленно.

Дюбойс никогда не использовала в разговорах со мной никаких обращений. Будучи лет на двенадцать моложе, она испытывала бы одинаковую неловкость, называя меня «сэр» или «Корт».

Я продиктовал ей все детали, переданные мне Райаном Кесслером.

– Этот случай с поддельным чеком… – замялась она. – Жертва работает на министерство обороны. Могут возникнуть проблемы. В таких делах приходится иметь дело то с военными, то с гражданскими чиновниками, то с частными бизнесменами. И все они дружно ненавидят вмешательство посторонних. Даже таких посторонних со всевозможными допусками, как мы с вами. У вас есть там приятели?

– Никого.

Несколько секунд она хранила молчание. Одна из привычек Клэр состояла в том, что она постоянно заправляла за уши то одной, то другой рукой пряди непослушных волос. И сейчас я без труда представил себе, как она делает это снова и снова. Ее волосы отказывались лежать на месте, и такой же непоседой была их обладательница.

– Я знаю одного типа, он встречался с моей подругой. Тот еще чудак. Играл в разные игры. Но не в те, что вы, и не в любовные игры с моей знакомой. Он вроде как писал сценарии для Пентагона и ЦРУ. Типа разных вариантов возникновения третьей мировой войны. А потом и четвертой. Вообразите, они там действительно этим занимаются! Жутковато, вы не находите? Я все собиралась у него спросить насчет пятой. Но теперь я созвонюсь с ним. И пирамиду проверю тоже. Сама-то я никуда денег не вкладываю. Верю, что самое надежное вложение – себе под матрац.

Отключая телефон, я слышал позвякивание побрякушек на ее браслете.

Я не сомневался, что если существовала связь между расследованиями Кесслера и заказчиком, давшим работу Генри Лавингу, пусть даже самая ничтожная, Дюбойс обнаружит ее. Несмотря на относительную молодость, она куда лучше, чем я, справлялась с исследовательской частью нашей работы, умея выявлять вероятные версии и необходимые зацепки. Клэр не обладала складом ума игрока, свойственным мне, кажется, от рождения, и потому считала чем-то не вполне естественным те смертельные партии в шахматы, которые постоянно разыгрывал я с наемными убийцами и охотниками за информацией. Но при этом ее отличали упорство охотничьей собаки, острота мышления и женское коварство, когда ситуация того требовала. Необузданность натуры К

эр и скорость мысли приводили к тому, что те, с кем она беседовала, выходили от нее совершенно ошеломленными и испуганными. Или же покоренными. (Примерно год назад один из клиентов, которого мы охраняли, предложил ей руку и сердце после того, как она несколько часов подряд снимала с него показания. Но поскольку он прежде состоял в одной из мафиозных группировок, Дюбойс отвергла его как «второсортный материал».)

А однажды Барбара, личный секретарь, которую мы делим между собой с еще одним «пастухом» из нашей организации, застала меня пристально наблюдающим за Дюбойс с улыбкой на лице, что, вообще говоря, для меня совсем не характерно. Скорее всего тот мой взгляд выражал восхищение прекрасно проделанной работой, потому что Клэр тогда только что выдала мне огромный объем информации о потенциальном заказчике преступления. Но Барбара – пятидесятилетняя мать-одиночка, не вылезавшая с сайтов знакомств в Интернете, – прочитала в моем взгляде нечто другое. Она сочла его проявлением романтической привязанности и все спрашивала меня потом, почему я за все это время ни разу не пригласил Дюбойс на ужин. (При этом Барбара употребила выражение вроде «встречи мая с сентябрем», что мне показалось перебором при разнице всего-то в двенадцать лет.)

Так или иначе, я всячески уклонялся от ответа. При этом оценка профессиональных качеств моей протеже ничуть не пострадала, я никогда и не стеснялся открыто высказывать одобрение, хотя и в более свойственной мне сдержанной манере…

А сейчас я внес необходимые записи в свой ноутбук, зашифровал файл и сохранил его.

К нам присоединилась Мари, полностью сменившая наряд и обновившая макияж. В окутывавшем ее облаке цветочного аромата духов она показалась мне даже более привлекательной, чем прежде. Самым же примечательным было то, что они с сестрой во многом походили друг на друга, только Мари я бы назвал гораздо более сексуально притягательной, и разница в возрасте не имела никакого значения. Она подошла к кофеварке и наполнила чашку. Потом, забыв о кофе, вдруг скосила глаза в сторону букета цветов, стоявшего в вазе на журнальном столике. Вскинула камеру и быстро отщелкала десяток кадров. Я же отметил про себя, что мне необходимо просмотреть все, что наснимала Мари с тех пор, как мы взяли ее семью под свою защиту, и удалить фото, на которые случайно мог попасть я сам или члены нашей команды.

Она снова взялась за кофе, бросила взгляд в мою сторону и наполнила мою чашку тоже.

– Спасибо.

– Что-нибудь еще добавить?

– Нет, сойдет и так.

Она посмотрела на меня так, словно собиралась что-то сказать, но промолчала.

Мне пришло текстовое сообщение, я прочитал его и отправил ответ. Потом обратился к своим подопечным:

– Прибыл другой внедорожник. Скоро нам нужно выезжать.

– Только я собрался скинуть ботинки и расслабиться, – пошутил Райан.

Он вел себя теперь совершенно иначе, чем при нашей первой встрече. Как я догадывался, в равной степени помогли миссия, которую я возложил на него, и доза спиртного.

Я поднялся и посмотрел на Райана:

– Оставайтесь пока на месте. И дверь открывайте только для меня.

Он кивнул и поправил кобуру.

Выйдя наружу, я обошел наше крыло к стоянке позади мотеля. Туда как раз заезжал темно-зеленый джип «юкон» производства «Дженерал моторз», за ним следовал «форд-таурус». Я поднял руку, и обе машины остановились рядом. Из внедорожника выбрались двое.

Первым был молодой офицер из нашей организации Лайл Ахмад, бывший морской пехотинец с короткой армейской стрижкой, крепко сбитый и смуглокожий. По статусу он числился «клоном», то есть тем, кто ближе всего к буквальному значению профессии телохранителя. Мы познакомились, когда Ахмад состоял в охране посольства США в Варшаве, а я был агентом из спецгруппы службы дипломатической безопасности государственного департамента, где служил до того, как присоединиться к нашей организации.

Уравновешенный, наделенный острой наблюдательностью, Ахмад владел впечатляющим количеством иностранных языков. В нашей фирме его считали восходящей звездой.

За рулем внедорожника сидел сам Билли, руководитель нашего транспортного отдела – долговязый и неуклюжий с виду мужчина неопределенного возраста. Его лохматая шевелюра и кривые передние зубы поневоле привлекали внимание, и приходилось делать над собой усилие, чтобы отвести взгляд. Он обожал легковые автомобили, грузовики, мотоциклы – словом, все работавшее, по его собственному определению, «на останках динозавров», то есть на бензине или дизельном топливе. Билли не только обслуживал весь наш автопарк, но и ухитрялся играть в нечто вроде «кубика Рубика» с четырьмя десятками наших транспортных средств, изменяя их внешний вид до неузнаваемости и обеспечивая безопасную перевозку как офицеров, так, естественно, и клиентов фирмы. А коллекция средств передвижения у нас была внушительная. Только ведомость зарплаты и расходы на содержание явочных домов съедали из нашего бюджета больше денег, чем отдел транспорта. Ведь машина подобна отпечаткам пальцев. Имен

о по автомобилю, как по номеру мобильника или кредитной карты, отследить любого человека легче всего. А потому мы всегда стремились почаще менять машины.

Билли кивком указал на «ниссан»:

– Можно забирать?

– Да.

Мы обменялись ключами, и он уехал.

Из «тауруса» между тем вышел Руди Гарсия, молодой агент ФБР, которого Фредди прежде взял с собой в дом Кесслеров.

Я пожал ему руку, представил Ахмаду, и мы втроем вернулись в номер мотеля.

Там я познакомил нового охранника с Кесслерами и Мари, которая тут же громко шепнула сестре:

– Какой милашка!

На что холостяк Ахмад никак не отреагировал, но чуть заметно покраснел. От меня не укрылось и чуть заметное беспокойство Райана при виде Ахмада, словно этот бывший морпех мог лишить полицейского вожделенного шанса стать моим основным напарником в операции по захвату Лавинга.

Внезапно меня отвлек телефонный звонок. Определился номер одного из сотрудников нашей организации, но сейчас я менее всего ожидал, что на связь выйдет именно он.

– Слушаю тебя, Ермес.

Это было подлинное имя нашего технического директора, отвечавшего за всю разведывательную аппаратуру, компьютеры и системы связи. Имя произносилось как «Гермес», но без первого звука.

В его голосе с ясно различимым акцентом на этот раз слышалось волнение.

– Хочешь – верь, хочешь – нет, Корт, но неожиданно сработал потайной передатчик, установленный на «армаде». Сначала мы получили с него сигнал, а потом, минут пятнадцать назад, кто-то позвонил в нашу ловушку на северо-востоке округа.

У меня участилось сердцебиение.

– Понял тебя. Спасибо, Ермес.

Отключив телефон, я на мгновение задумался. Да? Или нет?

А потом сообщил своим подопечным, Ахмаду и Гарсии, что в план вносятся некоторые коррективы.

– Вам придется задержаться здесь еще на некоторое время. Если проголодаетесь, Лайл или Руди могут заказать еду в номер. Никому наружу не выходить. А мне придется ненадолго уехать.

– Что происходит, Корт? – спросил Райан.

Я беспечно пожал плечами:

– Нужно кое с кем встретиться, чтобы обсудить дальнейший ход операции.

И я быстро вышел, не собираясь объяснять, что встретиться собрался с самим Генри Лавингом.

10

Мы до сих пор иногда спорим, какую именно роль должен играть «пастух» в нашей работе по обеспечению безопасности клиентов.

Сама по себе кличка говорит мне о многом. Но при слове «пастух» я представляю себе не деревенского простака с крючковатым посохом, а очень большого и сильного пса.

Я не любитель и не знаток собак, но мне известно, что существуют гуртовые овчарки, сбивающие стадо в одно целое, и есть овчарки, не только охраняющие домашних животных, но и готовые напасть на любых хищников, сколько бы их ни было и какими крупными они ни оказались бы.

Так какую же из этих двух задач должен решать офицер персональной охраны?

Эйб Фэллоу имел свое мнение на этот счет:

– Цель «пастуха» – защитить своего подопечного. А другие пусть ловят убийц, «дознавателей» и их заказчиков.

По этому вопросу, одному из немногих, у меня с моим ментором возникли серьезные разногласия. Я не придерживался его теории, считая, что мы должны не только обеспечивать безопасную транспортировку подопечных, но и быть готовыми вцепиться зубами в глотки любым волкам, представляющим для них угрозу. Защиту клиента, нейтрализацию киллера, сборщика информации и стоявших за ними людей я считал тесно взаимосвязанными процессами.

Мчась в одолженном у Гарсии «таурусе» в сторону столичного округа, я разговаривал с Фредди, который теперь возглавлял охоту. В нашей организации не было такого важного подразделения, как тактическое. Я мечтал создать его и на бумаге все уже подготовил (даже придумал прозвище для его офицеров – «стрельцы»), но Эллиса в комитете госдепа, как он выразился, «спустили с небес на землю» – содержание опергрупп обходилось чересчур дорого. Поэтому нам приходилось рассчитывать на помощь ФБР, а в отдельных случаях на подразделения боевого спецназа местной полиции.

После того как я изложил свой план, благодаря которому надеялся взять Генри Лавинга, Фредди спросил:

– Думаешь, это сработает, Корт? Звучит как история встречи Санта-Клауса с Зубной феей.

– Ты уже на месте? – осведомился я. Его контора находилась на Девятой улице в Вашингтоне, и ехать ему было не так далеко, как мне.

– Буду минут через двадцать.

– Поспеши. Сколько у тебя людей?

– Более чем достаточно, сынок. К установлению мира через подавляющее превосходство в огневой мощи – вот наш принцип. – Фредди процитировал кого-то, но я не помнил, кого именно. Мы отключили связь, и я продолжил гонку в сторону Вашингтона.

Ермес звонил мне по поводу одной из ловушек, которые мы регулярно устраиваем, чтобы заманить плохих парней в местечко, где их можно легко повязать. Срабатывает, как правило, один капкан из двадцати, а то и тридцати, но это еще не повод, чтобы от них отказываться. Все наши машины и большая часть мобильных телефонов «пастухов» снабжены специальными электронными устройст

ами, так называемыми потайными передатчиками. Их назначение – периодически самим делать фальсифицированные звонки: для вида они зашифрованы, но легко отслеживаются. Если у киллера или «дознавателя» есть нужная аппаратура, им не составляет труда определить, на какой номер был сделан такой звонок. Часто это обычный городской телефон, значащийся в любом справочнике.

По словам Ермеса, Лавинг перехватил одну из наших фальшивок, переданных из «армады», когда машина была припаркована у дома Кесслеров. Звонок был сделан на обычный телефон складского помещения на северо-востоке округа. В нем содержалось заявление, что данная точка нами больше не используется. Особенность трюка заключалась в том, что это сообщение записал я сам и, значит, любой, кто имел образец моего голоса (а уж Лавинг точно имел!), пришел бы к заключению: это именно то место, куда мы собирались доставить Кесслеров.

Зная же, что на Лавинга давит необходимость добыть информацию к вечеру в понедельник во избежание «неприемлемых последствий», упомянутых в электронном письме, полученном в Западной Виргинии, а также его упрямое стремление успешно довести до конца любое задание, я счел весьма вероятным, что он со своим напарником по меньшей мере основательно проверит тот склад.

С этого момента состязание между Лавингом и мной вновь принимало серьезный оборот.

В своей работе я иногда использую приемы, почерпнутые из того, к чему я (человек, по мнению многих, лишенный страстей) испытываю страстную привязанность, – из настольных игр. Я не только играю, но и коллекционирую их. Кстати, в посылке, прибывшей этим утром экспресс-почтой, должна была находиться старинная игра, обнаруженная мною после многолетних поисков. А свой нынешний дом в старой части Александрии я выбрал во многом потому, что он находится всего в паре кварталов от моего излюбленного игрового клуба, расположенного чуть в стороне от Принс-стрит. Сумма членского взноса умеренная, и там всегда можно встретить кого-то, кто сыграет с вами в шахматы, бридж, го, вей-чи, «Риск» или в одну из многих других игр. Члены клуба – невероятно пестрое сборище людей разных национальностей, возрастов и профессий. В основном это мужчины с разными уровнями образования и доходов, одетые кто во что горазд. Политические взгляды тоже различны, но не имеют значения.

У меня дома хранятся 67 игр (а еще больше я держу в летней резиденции у воды в Мэриленде – 121), и все расставлены по полкам в алфавитном порядке.

Естественно, я отдаю предпочтение играм потруднее. Сейчас моя любимая – это аримаа. Недавнее изобретение, она представляет собой лишь вариацию на тему шахмат, но гораздо элегантнее и замысловатее. Поэтому приз, учрежденный ее создателем за написание компьютерной программы, которая позволила бы машине играть в нее, пока остается невостребованным. Разумеется, хороши и шахматы сами по себе, и я получаю от них большое удовольствие. Однако о них уже столько написано, они уже так хорошо изучены и досконально исследованы, что, когда я сажусь играть с опытным шахматистом, у меня возникает ощущение, будто играю не с ним, а с толпой стоящих у него за спиной занудных и чудаковатых привидений.

Вы спросите, почему я предпочитаю настольные игры, скажем, компьютерным, ведь они, несомненно, тоже требуют немалых умственных усилий?

Прежде всего мне нравится их чисто художественная сторона. Дизайн доски, фишек, карт, игральных костей, вращающихся дисков или стрелок и прочих аксессуаров из дерева, пластмассы или слоновой кости. Меня радует во всем этом эстетика в сочетании с функциональностью, если только игру допустимо отнести к числу вещей утилитарных.

А еще мне по душе, что настольная игра, сколько бы ни длилась, не может «зависнуть» и в отличие от многих компьютерных спаррингов вы не обязаны довести ее непременно до конца здесь и сейчас. Ее всегда можно отложить – у нее нет выключателя.

Но самое главное – я люблю сидеть напротив живого человека, моего оппонента. Ведь большая часть моей жизни проходит в играх с такими, как Генри Лавинг, играх не на жизнь, а на смерть, где противник невидим и тебе остается только воображать, с каким выражением лица он обдумывает новую стратегию, чтобы захватить и уничтожить твоего клиента. А играя в шахматы, или в го, или в «Тигр и Евфрат» (между прочим, очень интересная игра), я имею возможность наблюдать, как люди обдумывают следующий ход или реагируют на то, что только что сделал я.

Я слышал, что даже такой компьютерный маг, как Билл Гейтс, – страстный игрок в самый обычный бридж.

Что касается меня, то я считаю настольные игры отличной тренировкой для ума, необходимой мне в работе.

Как и теория игр, которой я заинтересовался при написании одной из курсовых работ по математике, но больше из чистого любопытства, наслаждаясь наукой и стараясь отдалить момент, когда мне придется шагнуть в мир реальности.

Теория игр стала серьезным объектом изучения в 1940-х годах, хотя идея витала в воздухе задолго до этого. Ученые, сформулировавшие ее постулаты, проанализи

овали такие игры, как бридж и покер, но не гнушались и простейшими формами – «Камень, ножницы, бумага» или подбрасывание монеты на «орла» и «решку», – но не для того, чтобы научиться выигрывать. Их интересовал исключительно процесс принятия решений.

Проще говоря, теория игр помогает сделать оптимальный выбор, когда между участниками возникает противоречие (причем как среди противников, так и партнеров) и один не знает, что собирается сделать другой.

Классическим примером служит так называемая «Дилемма заключенного» – воображаемая ситуация, при которой двое правонарушителей арестованы и помещены в отдельные камеры. Полиция ставит каждого из них перед выбором: признаться или нет. И хотя ни тот ни другой не знают, каков будет выбор подельника, им ясно дают понять, что если признаются оба, это пойдет им на пользу – их, конечно, не отпустят на свободу, но дадут сравнительно небольшие сроки заключения.

Но ведь существует возможность, не признавая своего участия в преступлении, получить еще более короткий срок или вообще не попасть в тюрьму, хотя это гораздо рискованнее… Потому что есть вероятность загреметь за решетку надолго.

Признание в таком случае считалось бы «рациональным» выбором.

Отрицание вины подпадает под определение «рациональной иррациональности».

В повседневной жизни теория игр применима ко многим ситуациям в экономике, политике, психологии, планировании военных операций. К примеру, вкладчики некоего финансового учреждения понимают, что лучше не снимать сразу всех своих денег со счетов в банке, у которого возникли проблемы, поскольку, если так поступят и другие, начнется паника, банк окончательно обанкротится и это принесет убытки всем. Но с другой стороны, если ты успеешь снять деньги одним из первых, то ничего не потеряешь, и к черту интересы всех остальных! Поспешив опустошить свой личный счет, то есть действуя с «рациональной иррациональностью», есть шанс спасти свои сбережения ценой банкротства банка и других его клиентов.

Каким образом все это применимо к моей профессии?

Поскольку ни я сам, ни мой противник, подобный Генри Лавингу, не ведает, каким будет следующий ход оппонента, я постоянно использую теорию игр, чтобы добиться стратегического преимущества, а оно достигается не только общим подходом, но и каждым конкретным маневром – к примеру, передвижением пешки на поле «а7» или выбором сжатого кулака в «Камне, ножницах, бумаге».

Вот и теперь я избрал своей стратегией использование ловушки, полагая, что Генри Лавинг в данном случае сделает «рациональный» выбор – то есть клюнет на приманку.

Но вся теория игр и построена на извечном отсутствии полной уверенности – будь то на игровом поле или в реальности. Вполне вероятно, Лавинг инстинктивно почуял подвох и, зная, что я сосредоточусь на попытке поймать его, попробует отыскать место, где находятся Кесслеры, пока меня там нет.

Или же он пустит в ход нечто другое, что мне пока даже в голову не приходит, а ему позволит обыграть меня с еще большей легкостью?

Уже подъезжая к столице нашего государства, я заметил, что за мною следует черный джип, который, как мне показалось, я видел прежде. Уэстерфилд это? Или кто-то другой? Я снова набрал номер Клэр Дюбойс.

– Мне нужна толпа. Какой-нибудь массовый праздник или парад в Вашингтоне или окрестностях. Не думаю, что за мной «хвост», но хочу быть уверенным на все сто. У тебя есть для меня что-нибудь подходящее?

– Значит, скопление людей? Хорошо. Толпа должна быть очень большая? На стадионе сегодня матч… Хотя, извини, это не подходит. Они так паршиво играют в этом сезоне, что много болельщиков не соберут. Потом есть еще авторша популярных любовных романов и модель, обычно позирующая для обложек ее книг. Они встречаются с читателями и раздают автографы в «Сэйфуэе» на северо-западе.

Откуда она все это знала, даже не заглянув в компьютер?

– И сколько же любителей собираются на раздачу автографов в супермаркете?

– Ты бы удивился, увидев, как много.

Вероятно, это так.

– Но мне нужно что-то более масштабное. Человек с тысячу или больше. Что происходит в центре города?

– Жаль, что сейчас не весна. Я сама не хожу на эти праздники цветения вишни, – сказала она. – Но там всегда столпотворение. Подошло бы идеально, хотя мне непонятно, что они находят в разглядывании деревьев. Так, давай посмотрим…

Теперь я услышал, как она застучала пальцами по клавиатуре. И мелодичное позвякивание подвесок.

– Пока не слишком везет. Марш в защиту прав геев по Коннектикут-авеню до площади Дюпона. Приветствия вновь обращенных. Примерная оценка – человек четыреста… Парад американцев мексиканского происхождения на юго-востоке, но он только что закончился. Ага! Вот что нам нужно! Самое массовое событие сейчас – это протесты у здания конгресса. По сообщениям прессы, там собралось больше двух тысяч манифестантов. Мне только непонятно, почему в протестующие записывают всех подряд. Там больше половины обыкновенных зевак.

– Похоже, это мне подойдет.

Вообще, объяснила Клэр, т

м собралось две толпы. Одна поддерживала кандидата в верховные судьи страны, вторая яростно отвергала кандидатуру. Я смутно помнил, что юрист, которого сенат номинировал в верховные судьи с очень небольшим большинством в один-два голоса, был человеком консервативных взглядов, а потому леваки собрались, чтобы выразить несогласие, в то время как республиканцы мобилизовали своих активистов и организовали группу поддержки.

– Где именно все происходит?

– Около здания сенатских офисов, – сообщила она.

Я отключил связь и поехал в указанном направлении. Через пять минут с помощью своего удостоверения сотрудника федеральных правоохранительных органов я проехал сквозь толпу демонстрантов и благополучно миновал баррикады, где задержали бы любого, кто захотел бы последовать за мной. Сторонники кандидата располагались по одну сторону условной черты, противники – по другую. Я отметил, какими грязными оскорблениями осыпали они друг друга. Понятно, что полицейские находились тут же в весьма внушительном количестве. Мне припомнилась недавняя серия статей в «Пост», где отмечался рост поляризации и агрессивности среди американских политических активистов.

Мой телефон снова зазвонил.

– Слушаю тебя, Фредди.

– Ты где?

– Сейчас стараюсь не наехать на одного из демонстрантов у сената.

– Сбей парочку специально для меня.

– Ты на месте?

– Да, мы уже здесь. В указанном районе.

– Что-нибудь заметили?

– Пока ничего.

– Я скоро присоединюсь к вам.

Моя машина выбралась наконец из толпы, и я, убедившись, что за мной никто не едет, поспешил в небольшой гараж (рядом с вокзалом «Юнион»), которым мы иногда пользовались. Через несколько минут я сменил официальный «таурус» Гарсии на другой автомобиль с фальшивым номерным знаком и выехал наружу не через те ворота, в которые въезжал.

Еще десять минут спустя я подъехал на место расставленной нами ловушки.

Новый раунд игры против Генри Лавинга вот-вот должен был начаться.

11

Мы остановили свой выбор именно на этом заброшенном районе в северо-западной части столичного округа, потому что он превосходно подходил для засады.

Здешняя запущенная бывшая промышленная зона выглядит так же угнетающе угрюмо, как такие же индустриальные трущобы Детройта или юга Чикаго. Склад, снятый нами здесь за сущие гроши, стоял посреди поросшей травой и местами заболоченной свалки. В разных направлениях ее пересекали ржавые рельсы (никогда ни видел там ни одного поезда), подъездные дороги все в рытвинах да пара каналов, откуда несло какой-то кислятиной. Вместе со складом мы стали обладателями полутора гектаров, с позволения сказать, «земли» с чахлыми кустами и такими же анемичными деревьями и лужами с водой, напоминавшей цветом шкуру больной тропической ящерицы. Сам по себе склад подавал кое-какие признаки жизни, но недостаточные, чтобы со стороны сойти за глубоко законспирированную явку. Неподалеку от него стояли два полуразрушенных сарая, где оперативные группы могли затаиться в ожидании появления врагов, – оба создавали хорошие позиции для ведения перекрестного огня. Стены склада почти без окон были непроницаемы для пуль. Это место мы уже использовали несколько раз, хотя лишь дважды нам сопутствовал успех. Последняя попытка предпринималась в январе прошлого года, когда в сильнейший снегопад я просидел в засаде четыре часа, попивая холодный кофе из отсыревшего картонного стакана, который держал покрасневшими от мороза пальцами, пока наемный убийца не решился на дерзкую, но роковую для него вылазку.

Сейчас я подъехал задами через поля, не видимый никаким возможным наблюдателям, расставленным по периметру участка. Потом припарковал машину на значительном удалении от склада там же, где оставили свои автомобили федералы, то есть в ложбине, откуда их не было заметно ни с одного из подъездных путей. Взвалив на плечо сумку, я прошел сквозь заросли кустов и под насквозь проржавевшим железнодорожным мостом без всяких следов граффити – даже молодежные банды избегали этого пугающе гнилого местечка. Остановившись на секунду, я еще раз внимательно оглядел окрестности, не обнаружил никаких признаков присутствия вражеских лазутчиков и снова нырнул в разросшиеся кусты в направлении места общего сбора. Однако, бросив взгляд под ноги, я задержался. Судя по обломанным веткам, истоптанным прошлогодним листьям и перевернутым камням, Фредди привел с собой не менее шести агентов, но ни один из них, как оказалось, не был обучен скрывать столь очевидные признаки своего появления. Мне пришлось повозиться, заметая самые заметные из их следов.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/dzheffri-diver/gran/?lfrom=201227127) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами ил

другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Город, где расположена штаб-квартира ЦРУ. – Здесь и далее примеч. пер.

2

Простите меня (фр.).

3

Имеется в виду округ Колумбия, где расположена столица США Вашингтон.

4

Нет (фр.)

5

Итак (фр.).

6

Верно (фр.).

7

Крольчата (фр.).

8

Государственная организация в США, которая борется с распространением алкоголя, табачных изделий и огнестрельного оружия.

9

Американские сети супермаркетов.

10

Так на Западе называют финансовые пирамиды, которые первым в особо крупных размерах организовал в 1920-х годах в США итальянский иммигрант Чарлз Понци.

11

Одна из последних крупных пирамид в США, созданная Бернардом Мейдоффом.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить