Будь со мной
Дженнифер Ли Арментроут

Main Street. Коллекция «Скарлет»Жду тебя #2
Это был потрясающий поцелуй! Тот, о котором забыть невозможно. Тот, с которым начинаешь сравнивать все предыдущие и последующие.

Тереза Гамильтон уже три года влюблена в лучшего друга своего брата. Но что, если он видит в ней только младшую сестренку, которую непременно нужно опекать. Тогда почему он поцеловал ее ТАК? А потом сделал вид, что ничего не помнит.

Почему он все время отталкивает ее – из-за ее прошлого? Или из-за своего?

Новый роман Дженнифер Арментроут о боли, о надежде, о любви!

Дженнифер Ли Арментроут

Будь со мной

Посвящается моему брату, чей день рождения совпадает с днем выхода в свет книги «Будь со мной».

С днем рождения, Джесс Джеймс.

Jennifer L. Armentrout

BE WITH ME

Copyright © 2014 by Jennifer L. Armentrout

© И. Литвинова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Глава 1

Сладкий чай станет моей погибелью.

Не потому, что количество сахара, содержащееся в одном глотке, могло кого угодно отправить в диабетическую кому. И не потому, что мой брат, резко развернув машину, едва не угробил три встречных автомобиля. И все только из-за того, что перед этим ему пришла эсэмэска из двух слов.

Сладкий. Чай.

Нет, вовсе не поэтому. За просьбой о сладком чае стоял Джейс Уинстед – живое воплощение девичьих грез и моих, куда более смелых, фантазий. И мне впервые предстояло встретиться с ним за пределами кампуса.

На глазах у собственного брата.

О, мать моя Пресвятая Богородица, как мне это пережить?

Зачем, ну зачем брату приспичило отправлять Джейсу сообщение о том, что мы совсем рядом с его домом, и спрашивать, не нужно ли чего привезти? Кэм собирался покатать меня по окрестностям, показать местные достопримечательности. Хотя то, что меня ожидало сейчас, абсолютно точно не шло ни в какое сравнение с тем, что я успела увидеть раньше.

А знакомство с очередным стриптиз-клубом стало бы последней каплей.

Кэм покосился на меня и, прибавив газу, помчался вниз по проселочной дороге. Казалось, мы лет сто назад съехали с автострады номер девять. Его взгляд переместился с моего лица на картонный стакан, который я сжимала в руках.

– Знаешь, Тереза, есть такая удобная штука, называется держатель для стаканов.

– Ничего. Я подержу, – замотала головой я.

– Ла-а-адно, – протянул брат и сосредоточился на дороге.

Понимая, что выгляжу полной тупицей, я решила напустить на себя непринужденный вид. Меньше всего мне хотелось, чтобы Кэм догадался, почему я вдруг стала вести себя как обкуренная.

– М-м, а я думала, Джейс живет на кампусе?

Кажется, прозвучало небрежно, да? Я чувствовала, что в какой-то момент, когда я задавала этот не такой уж невинный вопрос, мой голос дрогнул.

– Так и есть, но большую часть времени он проводит на ферме своих родителей. – Кэм притормозил и круто вывернул руль вправо. Стакан с чаем едва не вылетел в окно, но я вцепилась в него мертвой хваткой. От меня не уйдешь. – Ты ведь помнишь Джека?

Еще бы не помнить. Это был пятилетний братишка Джейса, который души в нем не чаял. Я хранила в памяти все, что удавалось узнать о Джейсе, – одержимая, как фанатки Джастина Бибера. Стыдно признаться, но это правда. Вот уже три года Джейс, сам не подозревая об этом, очень много значил для меня.

Друг.

Ангел-спаситель моего брата.

И объект моей страсти.

Но год назад, когда начались занятия в выпускном классе старшей школы, я почувствовала, что окончательно запуталась в своем отношении к Джейсу, который по-прежнему часто бывал у нас дома, приезжая вместе с Кэмом. Одна Тереза хотела обо всем забыть. Но другая отказывалась вычеркивать из памяти вкус его губ, прикосновения его рук, скользящих по моему телу, и то, как он произносил мое имя – со стоном, словно оно причиняло ему невыносимую боль.

О боже…

От оживших воспоминаний щеки под солнцезащитными очками вспыхнули, и я отвернулась к окну, борясь с искушением опустить стекло и высунуть голову, подставив ее потоку встречного воздуха. Мне нужно собраться. Если Кэм узнает, что Джейс целовал меня, он его убьет и закопает труп в какой-нибудь глуши вроде той, где мы оказались сейчас.

И это будет вообще черт знает что!

Поддерживать непринужденную беседу все же не получалось. Нужно было отвлечься. От горячего чая вспотели ладони, руки заметно дрожали, и удерживать стакан становилось все труднее. Я могла бы пристать к Кэму с расспросами об Эвери, и это наверняка сняло бы напряжение, потому что брат любил говорить о ней. Я могла бы спросить о его учебе или тренировках к весеннему отбору в футбольном клубе «Юнайтед»,[1 - D.C.United (англ.) – американский футбольный клуб из города Вашингтон, выступающий в высшей футбольной лиге США и Канады.] но мысли крутились только вокруг скорой встречи с Джейсом в ситуации, когда сбежать от меня у него не получится.

До сих пор ему это удавалось. Всю первую неделю занятий он старательно обходил меня стороной

Густые заросли деревьев по обеим сторонам дороги постепенно редели, и сквозь них проступали зеленые пастбища. Кэм свернул на узкую просеку. Внедорожник подпрыгивал на ухабах, и меня порядком укачало.

Я невольно нахмурилась, когда мы въехали в широкий проем между двумя коричневыми столбами. Сетчатая ограда лежала на земле, а на левом столбе была прибита маленькая деревянная табличка «УИНСТЕД: ЧАСТНАЯ СОБСТВЕННОСТЬ». Большое кукурузное поле встретило нас сухими желтыми стеблями – судя по их чахлому виду, они доживали последние деньки. Чуть поодаль за деревянным забором, зияющим прогалинами, щипали траву лошади. Коровы – упитанные и довольные – паслись на соседнем лугу.

Когда мы подъехали ближе, в поле зрения возник амбар – старый и зловещий, как из фильма «Техасская резня бензопилой»,[2 - The Texas Chainsaw Massacre (англ.) – Американский многосерийный фильм ужасов (2003). В центре сюжета каждого фильма – противостояние группы молодых людей маньяку-убийце по прозвищу Кожаное Лицо и его семье каннибалов.] с жутким петухом-флюгером на крыше. А в нескольких метрах от него стоял двухэтажный дом. Некогда белые стены стали серыми, и даже издалека я смогла разглядеть, что краска на нем практически облупилась. Из крыши, залатанной синим брезентом, торчала полуразвалившаяся печная труба. У стены дома пылилась груда красных кирпичей, словно кто-то начинал ремонт трубы, но бросил эту затею, когда наскучило. За амбаром раскинулось кладбище битых автомобилей, проржавевших грузовиков и седанов.

Зрелище настолько поразило меня, что я привстала на сиденье. И это ферма Джейса? Я почему-то ожидала увидеть нечто другое… более современное?

Кэм остановил машину возле амбара и заглушил двигатель. Он посмотрел на меня и проследил за моим взглядом, который я не могла оторвать от дома.

– Несколько лет назад его родители пережили очень трудные времена и только сейчас начинают вставать на ноги, – вздохнул он, отстегивая свой ремень безопасности. – Джейс пытается помогать им с делами на ферме и прочим, но, как видишь…

Ферма явно нуждалась в более серьезной помощи, чем возможно предполагал Джейс.

Я моргнула.

– Здесь… мило.

Кэм засмеялся.

– Очень любезно с твоей стороны.

– Но так и есть, – защищалась я, крепче вцепившись в картонный стакан.

– Угу. – Брат перевернул бейсболку, надвигая козырек на глаза. Черные волосы выбились сзади из-под кепки и торчали вихрами.

Я хотела продолжить спор, но краем глаза уловила какое-то движение.

Из-за угла амбара на миниатюрном тракторе «Джон Дир» вырулил маленький мальчик, оглашая двор дикими воплями и характерными звуками. Его пухлые ручонки напряглись, сжимая руль. Под ярким августовским солнцем копна каштановых кудряшек отливала золотом. Джейс толкал трактор сзади и, кажется, вторил братишке, издавая вместе с ним рычаще-тарахтящие звуки. Трактор подскакивал на неровном гравии и кочках. И когда мальчуган закричал: «Быстрее! Давай быстрее!», Джейс расхохотался.

Желая порадовать братика, Джейс послушно толкал трактор зигзагами, пока не остановился прямо перед нами, поднимая клубы пыли, а Джек издал радостный вопль.

Наконец Джейс выпрямился.

Офигеть.

У меня отвисла челюсть. Ничто на свете не заставило бы меня отвернуться от такой красоты.

Джейс был без рубашки, и его обнаженный торс блестел от пота. Не знаю, каковы были этнические корни его семьи. Возможно, испанские или средиземноморские, потому что его кожа сохраняла естественный оттенок загара круглый год.

Пока он обходил трактор, его мышцы пришли в восхитительное движение, перекатываясь и напрягаясь. Грудные мышцы имели безупречную форму, плечи поражали своей шириной. Такую убийственную мускулатуру можно было развить разве что скирдованием сена. Брюшной пресс каменел с каждым шагом. Я залюбовалась отчетливыми кубиками, которых так и хотелось коснуться. Джинсы сидели на Джейсе неприлично низко – настолько, что мне стало любопытно, носит ли он что-нибудь под этим вытертым денимом.

Впервые его татуировка открылась мне во всей красе. До сих пор ее рисунок то мелькал на левом плече из-под ворота, то выглядывал из-под короткого рукава. Я даже не догадывалась, что она изображает.

А тату на самом деле впечатляла – бесконечный узел глубокого черного цвета начинался у основания шеи и, извиваясь петлями вокруг левого плеча, спускался почти до самого локтя. Две нижние петли напоминали змей, свернувшихся кольцами и глазеющих друг на друга.

Она подходила ему идеально.

Румянец разлился по моим щекам и шее, и я заставила себя отвести взгляд. Во рту пересохло, как в пустыне.

Выпуклые мышцы его рук напряглись, когда он оторвал Джека от трактора, поднял высоко в воздух и закружил, заливаясь смехом, а Джек визжал и болтал ногами.

У меня зашлось не только сердце, но и все, что ниже.

Когда Кэм открыл водительскую дверцу, Джейс опустил Джека на землю и что-то крикнул моему брату, но я не расслышала. Он выпрямился и положил руки на бедра. Потом прищурился и уставился на внедорожник, вглядыва

сь в глубину салона.

Джейс был неотразим. Мало о ком можно сказать такое. Разве что о знаменитостях и рок-звездах, но в реальной жизни редко увидишь такого потрясающего красавца.

Волосы глубокого рыжевато-каштанового цвета падали беспорядочными волнами. На лице выделялись широкие, хорошо очерченные скулы и полные, довольно выразительные губы. Легкая щетина оттеняла крепкую челюсть. У него не было ямочек на щеках, как у нас с Кэмом, но когда он улыбался, это была одна из самых больших и красивых улыбок, которые я когда-либо видела у парней.

Сейчас он не улыбался.

О нет, он смотрел прямо на меня, склонив голову набок.

Пересохшими губами я сделала глоток сладкого чая, восторженно разглядывая через лобовое стекло мужской образчик, созданный исключительно для воспроизводства себе подобных. И не то чтобы меня привлекала идея делать детей, но пройти некоторую практику я бы не отказалась.

Кэм скорчил рожу.

– Старушка, это же его чай.

– Извини. – Я покраснела, отрывая от губ стакан. Нашел о чем беспокоиться. Можно подумать, Джейс не знает вкуса моей слюны.

По ту сторону лобового стекла Джейс беззвучно выругался и тотчас развернулся. Он что, собирался сбежать? Ну уж нет. У меня его сладкий чай!

В спешке я отстегнула ремень безопасности и толкнула дверцу. Шлепанец предательски соскользнул с ноги, и, поскольку Кэм питал страсть к здоровенным внедорожникам, из которых не так-то просто выбраться, я оказалась в западне на довольно приличной высоте от земли.

Я привыкла к тому, что у меня всегда была отличная координация. Черт возьми, я же была танцовщицей – опытной, тренированной, с таким чувством равновесия, которое заставило бы гимнасток позеленеть от зависти, но случился роковой прыжок, обернувшийся разрывом ПКС,[3 - Передняя крестообразная связка коленного сустава.] и мои планы стать профессиональной танцовщицей оказались отложены до лучших времен. Сразу все – мои мечты, цели, мое будущее – зависло в ожидании, словно Господь нажал красную кнопку на пульте управления жизнью.

И вот сейчас мне предстояло в буквальном смысле ударить лицом в грязь.

Я протянула руку, чтобы схватиться за дверцу, но не успела. Я пыталась дотянуться до земли ступней поврежденной ноги, и она не выдержала бы моего веса. Все шло к тому, что я спикирую носом в землю прямо на глазах у Джейса, еще и обольюсь с ног до головы чаем.

Уже в полете я подумала о том, что хорошо бы приземлиться лицом вниз – по крайней мере, не увижу его насмешливого взгляда или ухмылки.

Две руки молниеносно вылетели вперед и ухватили меня за плечи. Только что я летела вперед рыбкой, а в следующее мгновение приняла вертикальное положение. Мои ноги беспомощно болтались в воздухе и наконец коснулись земли. Я стояла, прижимая к груди заветный стакан с чаем.

– Боже правый, так недолго и шею сломать. – Глубокий голос наполнил меня, и кожа покрылась мурашками. – Ты в порядке?

Более чем. Я склонила голову, наслаждаясь тем, что прижимаюсь к самой роскошной грудной клетке, которую когда-либо видела. Я зачарованно смотрела, как капелька пота медленно стекает по его груди, потом по кубикам живота, теряясь в дорожке тонких волос, что тянулась от пупка вниз, исчезая под поясом джинсов.

Кэм уже бежал ко мне с водительской стороны.

– Ты не ушибла ногу, Тереза?

Вот уже год как я не оказывалась так близко к Джейсу, и сейчас с наслаждением вдыхала его запах – запах мужчины, смешанный с легким ароматом одеколона. Я подняла взгляд, и только тогда до меня дошло, что солнцезащитных очков на мне на было.

Густые ресницы обрамляли глаза поразительного оттенка серого. Помню, увидев Джейса впервые, я спросила, не линзы ли это. Джейс рассмеялся и предложил мне потрогать их самой, чтобы узнать наверняка.

Сейчас он не смеялся.

Наши глаза встретились, и от его пристального взгляда у меня перехватило дыхание. Я вся пылала, как будто целый день простояла на солнце.

Сглотнув, я попыталась заставить мозги заработать.

– У меня твой сладкий чай.

Джейс удивленно вскинул брови.

– Ты головой не ударилась? – между тем не унимался Кэм.

Жаркая волна хлынула к щекам.

– Нет. Может быть. Я не знаю. – Протягивая стакан с чаем, я выдавила из себя улыбку, надеясь, что она не выглядит жутковатой. – Вот. Держи.

Джейс отпустил мои плечи и взял стакан, а я пожалела о том, что поторопилась всучить ему чай – ведь могла бы задержаться в его объятиях.

– Спасибо. С тобой точно все в порядке?

– Да, – пробормотала я, опуская глаза. Мои очки валялись возле переднего колеса. Вздохнув, я подняла их и, отряхнув пыль, надела. – Спасибо, что… м-м, поймал меня.

Он задержал на мне взгляд и повернулся к братишке, который подбежал к нему с рубашкой в руках.

– Я принес! – крикнул малыш, размахивая рубашкой, как флагом.

– Спасибо. – Джейс взял рубашку и передал брату чай. Потом потрепал его по голове и, к моему великому разочарованию, натянул рубашку, лишая меня великолепного зрелища. Он посмотрел на Кэма. – Я не знал, что Тереза с тобой.

Х

лодок пробежал по моему телу, несмотря на жару.

– Я показывал ей город, чтобы она знала, что и как, – объяснил Кэм, расплываясь в ухмылке, потому что мальчуган между тем медленно подкрадывался ко мне. – Она же не бывала здесь раньше.

Джейс кивнул и забрал у брата чай – пока мы болтали, Джек успел выпить полстакана – и двинулся в сторону амбара. Я получила отставку. Вот так запросто. В горле запершило, но я старалась не обращать внимания, жалея только о том, что не оставила чай у себя.

– Так вы с Эвери придете сегодня на вечеринку? – спросил Джейс, отпивая из стакана.

– Это же луау.[4 - Традиционная гавайская вечеринка с музыкой, танцами и пением.] Как мы можем пропустить? – Кэм ухмыльнулся, и на его левой щеке выступила ямочка. – Вам понадобится помощь?

Джейс покачал головой.

– За организацию отвечают первокурсники. – Он бросил взгляд в мою сторону, и на мгновение мне показалось, что он хочет спросить, приду ли я. – Мне тут нужно кое-что закончить, а потом я вернусь на кампус.

Жгучее разочарование разлилось во мне, усиливая пожар в горле. Я было открыла рот, но тут же его закрыла. Что я могла сказать, если рядом Кэм?

Маленькая ручка потянула за подол моей рубашки, и я посмотрела вниз, заглядывая в серые глаза – такие юные и такие теплые.

– Привет, – сказал Джек.

Мои губы растянулись в слабой улыбке.

– Привет тебе.

– Ты хорошенькая, – сказал он, моргая.

– Спасибо. – От неожиданности я засмеялась. Мне нравился этот малыш. – Ты очень красивый.

Джек просиял.

– Я знаю.

Я снова рассмеялась. Только таким и мог быть младший брат Джейса.

– Ладно, хватит, казанова. – Джейс допил чай и выбросил стакан в ближайший мусорный ящик. – Кончай приставать к девушке.

Пропустив мимо ушей слова Джейса, мальчуган протянул мне руку.

– Я – Джек.

Я пожала маленькую ручку.

– А я – Тереза. Сестра Кэма.

Джек поманил меня пухлым пальчиком и прошептал:

– Кэм не умеет седлать лошадь.

Я перевела взгляд на парней. Они продолжали обсуждать вечеринку, но Джейс наблюдал за нами. Наши взгляды встретились, и, как это было всегда с тех пор, как я начала учиться в Шеферде, он до обидного быстро прервал зрительный контакт.

Почувствовав укол разочарования, я снова посмотрела на Джека.

– Хочешь узнать секрет?

– Да! – Его улыбка растянулась до ушей.

– Я тоже не умею седлать лошадь. И вообще ни разу в жизни не ездила верхом.

Глаза мальчишки теперь больше походили на два блюдца.

– Джейс! – завопил он, поворачиваясь к брату. – Она никогда не ездила на лошади!

Прощай, мой секрет.

Джейс уставился на меня, и я пожала плечами.

– Это правда. Я их до смерти боюсь.

– И напрасно. Они довольно миролюбивые животные. Тебе бы наверняка понравилось.

– Ты должен показать ей! – Джек бросился к брату и повис у него на ногах. – Ты мог бы учить ее, как проучил меня!

Мое сердце подпрыгнуло отчасти в предвкушении возможных занятий с Джейсом, но больше от страха перед этими динозаврами. Кто-то боится змей или пауков. Привидений или зомби. Я же боялась лошадей. И что в этом удивительного, если учесть, что лошадь может затоптать тебя до смерти.

– Не «проучил», а «научил», и я уверен, что помимо езды верхом Тесс есть чем заняться.

Тесс. Я затаила дыхание. Это он придумал такое прозвище – только он называл меня Тесс, и я не возражала. Ничуть. Пока Джек допытывался, почему я представилась ему как Тереза, а Джейс объяснял, что Тесс – уменьшительное имя от Терезы, меня вновь затянуло в воспоминания. В памяти ожил наш последний разговор.

– Ты даже не догадываешься, какие желания пробуждаешь во мне. – Его губы скользили по моей щеке, посылая волну мурашек. – Черт возьми, ты совсем не понимаешь, Тесс.

– Не возражаете, если я забегу в сортир на дорожку? Нам пора обратно, – сказал Кэм. – Я обещал Эвери ужин перед вечеринкой.

– Пойдем, я тебе покажу, – объявил Джек, хватая Кэма за руку.

Джейс выгнул темную бровь.

– Уверен, он и сам знает, где туалет.

– Все нормально, – отмахнулся Кэм. – Давай, приятель, показывай дорогу.

Они вдвоем направились в сторону дома, и мы наконец-то остались с Джейсом одни. В груди у меня вспорхнула колибри, затрепетала крыльями, пытаясь вырваться на волю. Теплый ветерок подхватил волоски, выбившиеся из моего конского хвоста.

Джейс смотрел вслед удаляющимся Кэму и Джеку с такой тоской, словно на его глазах забрали последний спасательный круг с уходящего под воду «Титаника». Я сочла это в некоторой степени оскорбительным, как будто перспектива остаться со мной наедине равносильна тому, чтобы сгинуть в морской пучине, кишащей акулами.

Я сложила руки на груди, поджав губы. Я чувствовала, как от раздражения у меня покалывает кожу, но еще больнее жалило осознание того, что ему было некомфортно со мной рядом. Когда-то между нами все было по-другому. И определенно лучше – по крайней мере, до той ночи, когда он впервые поцеловал меня.

– Как нога?

– Э-э, ничего, терпимо. Уже почти не болит, – заикаясь, пробормотала я, удивленн

я тем, что он все-таки открыл рот.

– Кэм рассказал мне, когда все это случилось. Мне очень жаль. Правда. – Он помолчал, прищурившись, но его челюсть напряглась. – Когда ты сможешь вернуться к танцам?

Я переступила с ноги на ногу.

– Не знаю. Как только врач разрешит. Хочется думать, что скоро. Будем надеяться на лучшее.

Джейс сдвинул брови.

– Держу за тебя пальцы. Это, конечно, полный отстой. Я знаю, как много значат для тебя танцы.

Я смогла только кивнуть, тронутая больше, чем хотела бы, искренним сочувствием, прозвучавшим в его голосе.

Наши взгляды снова встретились, и у меня перехватило дыхание. Эти серые глаза… они всегда лишали меня остатков разума, толкая на безумства. Сейчас они казались темно-серыми, как грозовые облака.

Джейс не выглядел счастливым.

Пробежав рукой по влажным волосам, он глубоко вдохнул. На его скуле задергалась мышца. Злость закипала во мне, обжигая и без того пылающее горло, поднимаясь к глазам. Мне снова пришлось убеждать себя в том, что он ничего не знает о моих чувствах – да и не может знать. И потому ему невдомек, что я страдаю от обиды и что мне было больно оказаться отвергнутой. Я для него всего лишь младшая сестра Кэма; это из-за меня Кэм попал в большую беду четыре года назад, что и стало причиной визитов Джейса к нам домой каждые выходные. Я для него всего лишь поцелуй украдкой. Не более того.

Я повернулась пойти к машине и там дожидаться Кэма – я боялась наделать глупостей, например разрыдаться прямо перед Джейсом. После травмы я стала чересчур впечатлительной и слабонервной, а такие встречи не способствовали моему душевному равновесию.

– Тесс. Подожди.

Джейсу с его длинными ногами хватило одного шага, чтобы преодолеть расстояние между нами. Приблизившись ко мне чуть ли не вплотную, так что носки его кроссовок уперлись в голые пальцы моих ног, он протянул ко мне руку, и она замерла над моей щекой. Он не прикасался ко мне, но я чувствовала тепло его ладони.

– Нам надо поговорить.

Глава 2

Эти слова повисли между нами, и прядка волос, за которой потянулся Джейс, так и осталась нетронутой на моей щеке. Сердце екнуло, как это бывало со мной при выходе на сцену. Страх собирался ледяным комком в груди, когда я замирала перед судьями в балетной позиции в ожидании первых тактов музыки. Сколько бы конкурсов я ни прошла, сколько бы раз ни солировала перед зрителями, это мгновение безотчетного страха всегда сопровождало меня, и мне хотелось только одного – убежать со сцены.

Но я никогда не поддавалась минутной слабости, вот и сейчас не собиралась бежать от этого разговора. Я уже струсила однажды. Не решилась рассказать правду о том, что вытворял Джереми – экс-бойфренд, посланный мне адом. Но той испуганной девчонки больше не существовало. Я перестала бояться и трусить.

Я сделала глубокий вдох.

– Ты прав. Нам есть о чем поговорить.

Джейс опустил руку и обернулся, взглянув в сторону дома. Не говоря ни слова, он положил руку мне на спину, между лопаток. Это прикосновение застало меня врасплох, и я вздрогнула, заливаясь краской.

– Прогуляешься со мной?

– Конечно. – Колибри забилась у меня в груди с удвоенной силой, угрожая выклевать дырку.

Мы отошли не так уж далеко от дома, оставаясь на виду. Я полагала, что на таких просторах можно найти более укромные места, но он увлек меня к бревенчатому забору, огораживающему пастбище напротив поля, где паслись лошади.

– Присядешь? – спросил он, и, прежде чем я успела сказать, что могу и постоять, его большие руки опустились на мои бедра. Я вздрогнула, когда он поднял меня с такой легкостью, будто я весила не больше его братишки, и усадил на верхнюю перекладину. – Это лучше для твоего колена.

– Моего колена…

– Тебе нельзя подолгу стоять. – Он сложил руки на груди.

Я ухватилась за шершавое дерево, но спорить не стала, потому что меньше всего мне хотелось говорить о моем колене. Он молчал, устремив на меня пристальный взгляд, и я тоже решила держать язык за зубами – в конце концов, приглашение к разговору исходило от него.

Меня хватило всего на несколько секунд, прежде чем я выпалила первое, что пришло в голову:

– Полная глупость.

– Что? – Он нахмурился.

– Придумать для города такое название.

Он смахнул с лица длинную челку.

– Тебя бесит название города?

– Можно ли вообще называть Спринг-Миллс[5 - Spring Mills (англ.) – буквальный перевод «Весенние мельницы».] городом? Ты же живешь в Спринг-Миллсе? – Перехватив недоуменный взгляд Джейса, я пожала плечами. – Я имею в виду, что он ничем не отличается от Хеджесвилля или Фоллинг Уотерса.[6 - Населенные пункты, которые перечисляет героиня, согласно административному делению США определяются термином «Статистически обособленная местность». Это аналоги небольших городов или деревень, которые не обладают собственным муниципальным управлением и правовым статусом.] То, что здесь построили гипермаркет «Волмарт», еще не делает Спринг-Миллс городом.

Джейс непонимающе уставился на меня, а потом вдруг расхо

отался глубоким и заразительным смехом. Видит бог, я любила, когда он так смеялся. Как бы я ни злилась на него, как бы мне ни хотелось заехать ему между ног, его смех, подобно солнцу, освещал все вокруг.

Он привалился к забору, и наши глаза оказались на одном уровне, когда он, высоченный, наклонился и одной рукой обнял меня за плечи. Джейс притянул меня к себе – и, если бы я подняла голову, наши губы могли бы соприкоснуться. Мое сердце сделало несколько плие.[7 - Плие – балетный термин, обозначающий приседание.] Если разговоры о фейковых городах и «Волмартах» поднимали ему настроение, я готова была перечислить еще с десяток мест, начиная с Дарксвилла и Шанхая и заканчивая…

– Иногда мне кажется, что у тебя не все дома. – Он легонько стиснул меня, опуская подбородок на мою макушку, и у меня перехватило дыхание. – Но мне это нравится – ты нравишься. Правда. Хотя не знаю, что после этого можно сказать обо мне.

Плие. Мое сердце сейчас неистовствовало, как ниндзя. Может быть, после этого разговора у меня не возникнет желания забиться в угол и поплакать. На душе стало легче.

– Что ты удивительный?

Он хмыкнул, его рука скользнула вниз по моей спине и исчезла. Подпрыгнув, Джейс уселся рядом со мной.

– Да, что-то вроде этого. – Воцарилось молчание, а потом его взгляд снова остановился на мне. Теперь его глаза казались бледно-голубыми. – Ты мне нравишься, – повторил он, и его голос смягчился. – И это все усложняет. Я даже не знаю, с чего начать, Тесс.

Ниндзя в моем сердце свалился замертво. Но я могла подсказать Джейсу, с чего начать. Скажем, почему за целый год, с той самой ночи, он не ответил ни на одно мое письмо или сообщение? И почему перестал приезжать к нам вместе с Кэмом? Впрочем, ни о чем спросить я не успела.

– Извини, – сказал он, и я растерянно моргнула, как будто в моих легких кончился воздух. – То, что произошло между нами… Я не должен был этого допустить, и, черт возьми, мне очень, очень жаль.

Мой рот открылся, но я не смогла издать ни звука. Ему жаль? Меня будто ударили в грудь – выходит, он сожалел о том, что сделал. Я не жалела ни о чем. Тот поцелуй… он доказал мне, что на самом деле существует такая вещь, как необъяснимое влечение, что желание большего может быть болезненно сладким и что от прикосновения губ порой разлетаются искры. Жалеть об этом? Да только этим поцелуем я жила, он стал для меня самой высокой планкой, по которой я оценивала всех, кого знала до него, и тех немногих, кто мне встретился уже после.

– Я выпил в ту ночь, – продолжил он, и мышца на его скуле дергалась в унисон с моим сердцем. – Я был пьян.

Я онемела, пытаясь осмыслить эти три слова.

– Ты был пьян?

Джейс отвернулся и, прищурившись, снова пробежал рукой по волосам.

– Я сам не понимал, что делаю.

Чувство неотвратимого ужаса разлилось где-то в животе. Совсем как тогда, в миг неудачного приземления после прыжка. Я уже знала, что за этим последует вспышка огненной боли.

– В ту ночь ты выпил всего две бутылки пива.

– Две? – Он даже не посмотрел на меня. – О нет, я уверен, что больше.

– Уверен?! – взвизгнула я, чувствуя, как во мне зреют совсем другие эмоции. – Я очень хорошо помню ту ночь, Джейс. Ты с трудом осилил вторую бутылку. И ты не был пьян.

Джейс ничего не сказал, но под моим неотрывным взглядом его челюсть ходила ходуном – я даже испугалась за его зубы. Извинения я еще могла пережить, но как он мог утверждать, что был пьян? Хуже способа отказаться от того, что произошло, невозможно было придумать.

– То есть ты хочешь сказать, что не стал бы целовать меня, если бы не был пьян? – Я спрыгнула с забора и посмотрела ему в глаза, сопротивляясь желанию заехать ему кулаком в живот. Он хотел было ответить, но я его опередила: – Неужели это было настолько отвратительно?

Он резко наклонился ко мне, и что-то вспыхнуло в его серых глазах, потемневших, как грозовое небо.

– Я этого не говорил. Это не было отвратительно. Это…

– Ни фига себе заявленьице! – Кэм не раз предупреждал, что мой язык меня погубит. И сейчас все шло к тому, что его слова окажутся пророческими. – Ты целовал меня. Ты прикасался ко мне. Ты говорил, что я даже не догадываюсь, какие желания пробуждаю в тебе…

– Я помню все, что говорил. – Злость сверкала в его глазах расплавленной ртутью. Он смерил меня убийственным взглядом, тоже спрыгивая на землю с грацией хищника. – Только не знаю зачем. Должно быть, виной всему было пиво, потому что нет никаких других причин, почему бы я стал это делать!

Обида сменилась обжигающей яростью. Мои руки непроизвольно сжались в кулаки. Нет, ни за что на свете я не поверю в то, что две бутылки пива заставили его целовать меня.

– Ты же не слабак какой-то. Ты полностью контролировал себя. И ты наверняка что-то чувствовал, когда целовал меня, потому что нельзя целовать так, ничего не чувствуя. – Как только эти слова сорвались с языка, мое сердце пропустило удар. Одно дело – когда они крутятся в голове, но, произнесенные вслух… как же наивно они прозвучали.

– И

давно ты по мне сохнешь? Представляю, что ты себе вообразила. Боже правый, Тесс, как ты думаешь, почему я не общался с тобой все это время? Я знал, что ты напридумывала себе разного, – сказал он, и щеки мои вспыхнули. – Это была ошибка. Я не испытываю к тебе чувств, во всяком случае, таких.

Я отшатнулась, словно меня ударили по лицу. И, видит бог, мне ли не знать, каково это. Но пусть я бы лучше получила по физиономии, только бы не услышала всех этих слов. Когда он сказал, что нам надо поговорить, надо было сбежать сразу. Или кое-как доковылять до машины. К черту храбрость и кураж! Обида и смущение уже сдавили мне горло, подбираясь к глазам, чтобы пролиться слезами. Похоже, я была прозрачной, как стекло – благо, солнцезащитные очки отчасти скрывали мои эмоции, – но он, должно быть, увидел что-то в выражении моего лица, потому что ненадолго закрыл глаза.

– Черт, – выругался он еле слышно. Я почему-то обратила внимание, что кожа вокруг его губ на оттенок бледнее. – Я не это имел в виду. Я…

– Думаю, что именно это, – огрызнулась я, отступая еще на шаг назад. Джейс прав. Та ночь была ошибкой – глупым поцелуем, которому я придала слишком много значения, силой воображения заставив перерасти в нечто большее. Кажется, никогда еще я не чувствовала себя такой дебилкой, как сейчас. – Ты выразился предельно ясно.

Он снова чертыхнулся и шагнул ко мне, опуская голову, отчего на лицо упали непослушные пряди волос.

– Тесс, ты не понимаешь…

Я выдавила из себя короткий смешок, чувствуя, как меня захлестывает унижение, прорвавшее невидимую плотину.

– О, я все поняла, не сомневайся. Ты жалеешь об этом. Что ж, твое право. Это была ошибка. И ты не хочешь, чтобы тебе о ней напоминали. Моя вина, каюсь. Между нами ничего не было и быть не может. Все очевидно. – Я бормотала что-то бессвязное и не могла остановиться, отчаянно пытаясь сохранить лицо, хотя попытки выглядели жалкими. Тем не менее я продолжала тараторить, избегая смотреть ему в глаза, вместо этого разглядывая его позеленевшие от травы кроссовки. – В любом случае я не собираюсь задерживаться здесь надолго. Как только заживет колено, я уеду. Рано или поздно это все равно произойдет. Так что можешь не беспокоиться – я не буду вечно маячить у тебя перед глазами и напоминать об этом. Не думай, что ты единственный, кто…

– Целовал тебя? – Его резкий тон заставил меня поднять взгляд. Его глаза сузились до серебристых щелочек. – Скольких парней ты целовала, Тереза?

Не так уж много. Чтобы пересчитать их, хватило бы пальцев одной руки – даже двух пальцев, – но гордость уже впилась в меня острыми когтями.

– Достаточно, – кивнула я, складывая руки на груди. – Более чем достаточно.

– В самом деле? – Что-то неуловимое промелькнуло в его лице. – И твой брат знает об этом?

– Вот еще, – фыркнула я. – Стану я рассказывать брату. Как будто ему решать, кого и куда мне целовать.

– Куда? – повторил Джейс и склонил голову набок, будто переваривая смысл одного-единственного слова. Как только он догадался, что оно может означать, его широкие плечи напряглись. – Куда же ты целуешь?

– Хм, вот это уж точно не твое дело.

Его взгляд стал жестче.

– Это мое дело.

Он что, живет в параллельной вселенной?

– Я так не думаю.

– Тесс…

– Не называй меня так, – отрезала я и шумно вдохнула.

Джейс протянул ко мне руку, но я легко увернулась. Только его прикосновений мне не хватало. Однако парень был настроен решительно.

– Куда ты?..

Хлопнула дверь дома, и это меня спасло. Джейс отступил на шаг и глубоко вздохнул, наблюдая за младшим братом, который уже мчался к нам по траве и гравию.

С расстояния четырех шагов он бросился на Джейса с истошными воплями:

– Плащ Супермена! Плащ Супермена!

Джейс подхватил братишку и закинул его к себе на спину. Джек крепко обхватил его за шею и повис сзади живым плащом.

– Извините, что так долго. – Кэм ухмыльнулся, не догадываясь о том, как я страдаю. – У твоей мамы оказался лимонад. И пирог с яблочным пюре. Я не мог устоять.

Джейс улыбнулся, но тут же опустил голову.

– Понимаю.

Я застыла, как статуя. Птица могла нагадить мне на голову, и я бы все равно не шелохнулась. Мои пальцы, сжатые в кулаки, онемели. Джейс упорно смотрел в сторону. Но малыш Джейк сверкал радостной улыбкой.

– Ты будешь учиться ездить верхом?

Поначалу я не поняла, о чем он говорит, но, когда до меня дошло, не нашлась с ответом. Я сомневалась, что Джейс захочет снова увидеть меня на этой ферме, даже если я и решусь взгромоздиться на лошадь.

Кэм, вскинув брови, пристально смотрел на меня, Джейс, стиснув зубы, сверлил взглядом землю, а Джек ждал моего ответа.

– Не знаю, – наконец произнесла я хриплым голосом. Чтобы не выглядеть совсем уж дурой, я заставила себя улыбнуться. – Но если я захочу, ты ведь будешь помогать мне, правда?

– Да! – просиял Джек. – Я могу проучить тебя!

– Научить, – пробормотал Джейс, захватывая ноги Джека. – И, как я уже сказал, приятель, у нее наверняка есть дела поважнее.

– Нет ничего

лучше, чем скакать на лошади, – не сдавался Джек.

Продолжая удерживать брата, Джейс выпрямился и взглянул на меня. Его лицо оставалось непроницаемым, и я пожалела, что заикнулась о верховой езде. Джейс, наверное, решил, что я не шучу и собираюсь искать встреч с ним.

После всего, что я услышала, мне, честно говоря, совсем не хотелось видеть его физиономию.

Как ни больно было это сознавать, но я действительно разочаровалась в нем. До того злосчастного поцелуя мы уже стали друзьями. Хорошими друзьями. Обменивались эсэмэсками. Электронными письмами. Когда Джейс приезжал вместе с Кэмом, с удовольствием общались. И вот теперь все было разрушено.

Я не заплачу. Я не заплачу. Я повторяла это как мантру, пока плелась к машине, забиралась в кабину, отталкиваясь от земли здоровой ногой. Я не буду плакать из-за какого-то ничтожества. Я запретила себе пялиться на Джейса, но краем глаза наблюдала за ним с Джеком на закорках, пока не вернулся мой брат.

– Готова ехать? – спросил Кэм, захлопывая водительскую дверцу.

– Готова, – севшим голосом ответила я.

Поворачивая ключ зажигания, брат взглянул на меня и нахмурился.

– С тобой все в порядке?

– Да, – сказала я и откашлялась. – Это, наверное, аллергия.

В ответ брат наградил меня недоверчивым взглядом, что было не удивительно. Я никогда не страдала аллергией. И Кэм знал это.

* * *

Кэм высадил меня у ворот студенческой резиденции Вест-Вудс. Попросив передать привет Эвери, я осторожно выбралась из машины и направилась по узкой дорожке в сторону Йост-Холла, на ходу доставая из сумочки ключ-карту.

Мне повезло получить общежитие. Поскольку я опоздала с регистрацией, все комнаты в корпусах Кенамонд-Холл и Гардинер-Холл, которые обычно резервировались для первокурсников, оказались заняты. Так что я вполне могла остаться без крыши над головой. За день до начала занятий я пришла в департамент, отвечающий за размещение студентов, умоляя поселить меня куда-нибудь – куда угодно. Конечно, всегда оставался еще один вариант – жить с Кэмом, но, при всей моей любви к брату, именно этого мне хотелось меньше всего.

Пришлось поплакать, понажимать на разные кнопки, так что в итоге я оказалась в апартаментах общежития Вест-Вудс, которые не шли ни в какое сравнение со спичечными коробками, называемыми комнатами, в других корпусах.

Открыв ключом дверь, я скользнула в прохладный холл и направилась к лестнице. Я могла бы подняться на третий этаж на лифте, но решила, что ходьба пойдет на пользу моей ноге, поскольку любую другую физическую нагрузку мне запретили. Но мне уже пора было возвращаться к прежнему образу жизни. Если я хотела весной вернуться в танцевальную студию, должна была привести себя в форму.

К тому моменту, как я доковыляла к двери в свои апартаменты-студию, я уже задыхалась. Страшно подумать, как за столь короткое время мое тело прошло путь от железных мускулов Терминатора до аморфности Губки Боба.

Вздохнув, я провела карту через считывающее устройство замка и шагнула в общую гостиную. Я мечтала нырнуть в постель, засунуть голову под подушку и притвориться, что сегодняшнего дня вовсе не было.

Но, кажется, я хотела слишком многого.

Увидев ярко-розовый шарф, болтавшийся на ручке двери в спальню, я с шумом выдохнула и, закрыв глаза, застонала.

Розовые шарфы служили кодовым словом: входи, а потом пеняй на себя. Другими словами, моя соседка приятно проводила время со своим возлюбленным. Или же они тихо ссорились, но если так, то очень скоро их ссора обещала перерасти в громкий скандал.

По крайней мере, у меня оставался доступ в ванную комнату.

Я дотащилась до потертого коричневого дивана и плюхнулась на него с грацией беременного горного барана, роняя сумочку рядом с собой. Задрав больную ногу на журнальный столик, я вытянулась, надеясь унять тупую боль в колене.

Грохот за стеной заставил меня подпрыгнуть на месте. Я обернулась в сторону двери и нахмурилась. В следующее мгновение раздался приглушенный стон, от которого поднялись волоски у меня на затылке.

Он не походил на счастливый стон на грани экстаза. Впрочем, я мало что в этом понимала. В те редкие минуты секса, что случались в моей жизни, я проклинала все любовные романы, которые настойчиво обещали мне неизъяснимое блаженство в постели. Но этот стон звучал неправильно.

Удерживая ногу на столе, я напрягла слух, пытаясь угадать, что там происходит. Дебби Лэмб, моя соседка-первокурсница, казалась очень милой девушкой. Она не распяла меня за то, что я на целый семестр лишила ее удовольствия отдельного проживания, свалившись как снег на голову, и вообще отличалась умом и тихим нравом.

Но вот ее парень – это совсем другая история.

Прошло еще какое-то время, и я расслышала характерное мужское тяжелое пыхтение. Я вспыхнула и резко развернулась, едва не свернув себе шею. Схватив подушку, я уткнулась в нее лицом.

Сомнений больше не было: они занимались сексом.

И я сидела за стеной, прислушиваясь, как самая настоящая извращенка.

– О боже, – простонала я в п

душку. – Почему я в этом колледже?

Тупая боль вспыхнула в колене как напоминание.

Медленно я опустила подушку. Дверь напротив, ведущая в другую спальню, оставалась закрытой. С начала учебного года я еще ни разу не видела наших соседок по квартире. И даже успела убедить себя в том, что они невидимки, или нечто вообще несуществующее, или находятся под программой защиты свидетелей, вынужденные скрываться в своих комнатах. Я знала, что они там не умерли, потому что порой, когда выходила в общую гостиную, слышала голоса. Но они всегда затихали, как только чувствовали мое присутствие.

Странно.

Прижав диванную подушку к груди, я полезла в сумочку и достала мобильник. У меня мелькнула мысль написать сообщение Сади, но мы не общались с июля, с тех пор, как я ушла из танцевальной студии. В тот момент я прекратила общение со всеми своими друзьями.

Большинство из них остались в Нью-Йорке. Сади поступила в школу балета Джоффри[8 - Джоффри, Роберт (1930–1988) – американский хореограф, продюсер и режиссер, основатель труппы «Балет Джоффри».] – в ту самую школу, где я получила полную стипендию на обучение. Они жили моей жизнью – моей мечтой. Но стипендию никто не отозвал. Школа оставила ее для меня, обещая мне место на следующий год, если травма будет вылечена.

Я убрала телефон обратно в сумочку и в обнимку с подушкой откинулась на спинку дивана. Доктор Морган из Университета Западной Вирджинии, который делал операцию, оценил мои шансы на полное выздоровление на девяносто процентов, если не случится повторной травмы. Многие сочли бы такие шансы высокими, но эти десять процентов пугали меня до смерти, и я даже не позволяла себе думать о них.

Прошло еще минут сорок, дверь в спальню открылась, и в гостиную вышла Дебби, приглаживая каштановые волосы длиной до плеч и укладывая их кончиками внутрь. Увидев меня, она залилась краской.

– Ой! – Ей явно было неловко. – Надеюсь, ты не слишком долго здесь торчишь?

– Нет. Всего пару минут… – Я замолчала, приглядываясь к соседке, пока та расправляла край блузки с нежным цветным принтом. Судя по ее красным опухшим глазам, они опять ругались. Должно быть, в конце концов помирились, но вообще-то ссорились они так часто, что я не раз задавалась вопросом, остается ли у них время на что-то еще, кроме ругани и примирительного секса.

Следом за ней вышел Эрик, что-то набирая на экране смартфона. Его короткие темные волосы торчали вверх. Надо отдать ему должное, парень был хорош собой, но я никогда не понимала, почему его считали привлекательным. Он слыл крутым парнем в студенческом братстве, к которому принадлежал и Джейс, в старшей школе вообще считался звездой баскетбола местного масштаба, но характером и поведением больше напоминал загнанную в угол гиену.

Сунув телефон в карман джинсов, он изобразил на лице подобие улыбки, и я еще больше разволновалась.

– Ты в порядке? – спросила я Дебби.

– Конечно, в порядке, – усмехнувшись, ответил за нее Эрик.

Пропустив его ответ мимо ушей, я многозначительно посмотрела на соседку, однако та быстро кивнула.

– Да, все здорово. Мы собираемся пойти перекусить перед вечеринкой. Хочешь с нами?

Не успела я открыть рот, как Эрик поспешно ответил и за меня тоже.

– Похоже, ее беспокоит колено, так что ей, наверное, хочется побыть дома.

Я закрыла рот, а Эрик начал подталкивать окончательно смутившуюся Дебби к двери.

– Ты придешь на вечеринку?

На самом деле меня не приглашали, хотя я знала, что, если приду, никто ничего не скажет – за исключением Джейса, а его мне совсем не хотелось видеть.

Я пожала плечами.

– Еще не решила.

Дебби задержалась у двери.

– Ладно, тогда…

– Детка, давай, я чертовски голоден. – Эрик с силой схватил ее за руку, чуть ли не впиваясь пальцами в нежную кожу. – Уже поздно.

При виде этой мертвой хватки меня словно опалило огнем. Сколько раз Джереми вот так же хватал меня? Боюсь, не сосчитать. Зрелище вызывало тошноту, заставляя вспоминать то прошлое, что лучше было не ворошить.

Робкая улыбка дрогнула на губах Дебби.

– Напиши, если захочешь… или что-нибудь понадобится.

Эрик пробурчал что-то себе под нос, и они ушли. Я смотрела им вслед, и мои мысли сами собой перенеслись на пару лет назад.

– Ты знаешь, что я чертовски голоден, – сказал Джереми, грубо хватая меня за предплечье. Он сжимал пальцы, пока я не закричала от боли. Салон автомобиля вдруг стал слишком тесным. Мне не хватало воздуха. – Чем ты так долго занималась? Опять трепалась по телефону?

– Нет! – Я знала, что нельзя ни дергаться, ни шевелиться, потому что любая попытка высвободиться еще сильнее разозлит его. – Просто разговаривала с Кэмом.

Он чуть успокоился, и пальцы ослабили хватку.

– Он дома?

Я покачала головой.

– Я говорила с ним…

– По телефону? – Черты его лица исказились, и на моих глазах симпатичный парень превратился в монстра. Я поморщилась, когда его пальцы еще больнее впились в кожу сквозь рукав. – Кажется, мы договаривались насчет телефона?

Я стряхнула с себя воспоми

ания, радуясь тому, что ощущаю лишь далекие отголоски гнева. Очень долгое время меня мутило от одной только мысли о нем, но те дни уже давно прошли.

Джереми – насильник и истязатель, только вот я больше не жертва.

Я справилась с тем, что он сделал со мной. Я справилась.

Оторвав взгляд от двери, я еще крепче стиснула подушку, пока не заломило руки. Я не могла доказать, что Эрик издевался на Дебби – скорее это подсказывало мое шестое чувство, – и знала, что большинство синяков останутся невидимыми. Если Эрик так же хитер, как Джереми.

Остаток вечера я провела, листая учебник истории, поужинала тем, что купила внизу в автомате, и потом неприлично рано завалилась спать. Качаясь на волнах приятной дремоты, я чувствовала себя чертовски ущербной. Подумать только: субботний вечер, а я, которой еще и девятнадцати не исполнилось, засыпаю, когда на часах еще нет и десяти.

Ущербная – это мягко сказано.

Перекатившись на бок, лицом к стене, и гадая, стала бы я так переживать из-за Джейса, если бы не сломанная нога, я погрузилась в сон.

* * *

Не знаю, сколько я проспала, но меня разбудила далекая трель мобильника. Моргая спросонья, в полном замешательстве я уставилась на часы – светящиеся зеленые стрелки будильника на тумбочке показывали четверть второго ночи.

Телефон снова ожил.

Пошарив рукой вокруг себя, я нащупала мобильник и пробежала глазами входящее сообщение. Один раз. Подумала, что все еще сплю. Перечитала снова. Решила, что просто разучилась читать. Потом села на кровати, стряхнуть с себя сон. Темная комната перестала расплываться перед глазами, и я разглядела пустующую кровать в другом углу. Мой взгляд вернулся к экрану мобильника.

Мне необходимо поговорить с тобой.

Сообщение было от Джейса.

Следом сразу пришло другое:

Я внизу.

Мое сердце учащенно забилось.

Джейс здесь.

Глава 3

Должно быть, все это мне снилось.

По крайней мере, мне именно так казалось, когда я судорожно искала шлепанцы, потом впопыхах засовывала в них ноги и бежала к двери, в последнюю минуту хватая карточку-ключ. В какой-то миг мелькнула мысль, что не стоит обращать внимания на его эсэмэски, но мое тело, похоже, имело собственное мнение на этот счет.

Я уже знала, что утром устрою себе головомойку за этот необдуманный порыв.

Уже выйдя за порог, я с тревогой подумала, что это какая-то шутка: откуда Джейсу знать, в какой общаге я живу? Даже если он узнал про Вест-Вудс, комплекс состоял из шести зданий. Вряд ли он стал бы спрашивать у Кэма.

Ни жива, ни мертва, вцепившись в перила, я спускалась по лестнице. В окна лестничной площадки сочилась темнота. Может, я действительно сплю и все это не более чем ночной кошмар? Вот сейчас перила превратятся в змей – боже, я ненавижу змей, – совсем как в фильме «Битлджус».[9 - Beetle Juice (англ.) – мистический фильм (1988) режиссера Тима Бертона.]

Сгорая от страха, я отдернула руку от гладких металлических поручней и, прихрамывая, спустилась на первый этаж. В холле стояла тишина, только из прачечной в подвале доносился ровный гул сушильных барабанов.

Шагнув в ночь, я мгновенно покрылась россыпью мурашек и пожалела, что в спешке не захватила кардиган – ночной воздух оказался на удивление зябким.

Я остановилась на крыльце, крепко сжимая в руке ключ-карту и оглядывая мощеную дорожку, вдоль которой были высажены деревья. Пустые скамейки. Вокруг ни души. Звенящую тишину нарушали лишь пение сверчков да отдаленный смех и приглушенная музыка, изредка прерываемая счастливыми возгласами.

Сердце тяжело ворохнулось в груди, когда я сошла с крыльца, откидывая назад упавшие на лицо волосы. Так и есть, это шутка. Или Джейс по ошибке отправил мне сообщение, предназначенное другой девушке, и теперь вышагивает в ожидании возле ее общежития. При мысли о том, что он пишет какой-то девушке в час ночи, я почувствовала, как у меня закололо в затылке, но тут же отругала себя за глупую ревность.

Я прошла дальше по дорожке, вглядываясь в заросли деревьев и живой изгороди. Пройдя уже половину пути, я остановилась, не понимая, что делать дальше и вообще зачем я в это ввязалась. Щеки мои уже пылали. Я даже не взяла с собой телефон. Это наверняка ошибка, или розыгрыш, или…

Густая тень отделилась от деревьев и протиснулась между кустов живой изгороди. Высокая и внушительная темная фигура шагнула в круг света под фонарным столбом, и от изумления у меня открылся рот. Это был Джейс, но что он там делал? Он повернулся в мою сторону, а руки его при этом находились в области застежки-молнии на джинсах. О боже.

– Джейс? – зашипела я, чуть ли не бегом устремившись к нему.

Он вскинул голову на звук моего голоса.

– Наконец-то. – Он произнес это так, будто ждал целую вечность и еще один день. Уголок его рта дернулся вверх. – Ты пришла.

Что-то запорхало у меня в груди при виде этой полуулыбки. Но в памяти еще жили его недавние слова, поэтому я не стала обращать внимания на бабочку-тупицу.

– Ты что там, писаешь?

На его губах заиграла усмешка.

– Мне срочно понадобилась уборная.

– В кустах?

– Кто-то же должен их поливать.

Когда я наконец посмотрела на него, мои губы дрогнули. Копна непослушных волос падала ему на лоб, касаясь самых ресниц. Уже не новая футболка с винтажным принтом обтягивала широкие плечи и грудь. Когда он поднял руку, чтобы отбросить волосы назад, футболка задралась, обнажая полоску тела над низко сидящими джинсами. Выглянули и нижние кубики пресса.

Я отвела взгляд, потому что смотреть мне на это совсем не стоило.

– Ты пьян.

– А… – Он качнулся влево, будто его тянула неведомая гравитационная сила. – Я бы так не сказал. Может быть, немного навеселе?

Я выгнула бровь, а Джейс тем временем махнул рукой куда-то вправо. Только тогда я заметила маленькую розовую коробочку на скамейке.

– Это твое?

Парень проследил за моим взглядом и усмехнулся.

– Черт. Совсем забыл. Принес тебе подарок.

Мои брови взлетели вверх, когда он наклонился, с трудом устояв на ногах, и поднял коробочку.

– Что это?

Джейс протянул ее мне.

– Кое-что такое же вкусное, как я.

Я прыснула от смеха и принялась изучать коробку. Сквозь прозрачный пластик виднелись очертания огромного кекса. Я уставилась на Джейса.

– Кексы были хороши, – пожал он плечами. – Я подумал, что было бы неплохо поделиться с тобой.

– Спасибо. – Я осторожно открыла коробку и макнула мизинец в глазурь. Пробуя ее на вкус, я чуть не застонала от удовольствия.

Джейс сглотнул, отводя взгляд в сторону.

– Я, пожалуй, присяду. Ты тоже садись… знаешь, с ногой лучше не шутить.

Можно подумать, я могу об этом забыть.

Джейс наблюдал за мной, пока я осторожно устраивалась на скамейке. Колено действительно сгибалось с трудом.

– Что, болит?

Я хотела ответить, но он меня опередил:

– Я даже не подумал об этом. Тебе, наверное, нельзя так много ходить и…

– Я в порядке. – Я откусила кусочек кекса, наслаждаясь сладким оргазмом во рту. – Хочешь попробовать?

– Да, черт возьми.

Я разломила кекс пополам и вручила ему половинку, которая была проглочена в считаные секунды. Я тоже довольно быстро умяла свою и, выбросив пустую коробку в урну, тяжело вздохнула.

– Ты ведь пришел сюда не для того, чтобы угостить меня кексом?

– А, нет, конечно.

– Тогда что… что ты здесь делаешь, Джейс?

Он ответил не сразу, но, когда серые глаза остановились на мне, их взгляд был красноречивее всяких слов.

– Я хочу поговорить с тобой.

– Это я поняла, но, кажется, ты уже сказал все, что хотел, и твое появление здесь крайне неожиданно для меня. – Я чувствовала себя последней сукой, выдавая эту речь, но, в конце концов, я не лукавила. И уж он-то это заслужил. Я не собиралась терпеть, чтобы об меня вытирали ноги.

Джейс отвернулся, и его плечи напряглись. В следующее мгновение парень придвинулся ближе. Я уловила слабый запах алкоголя. Не говоря ни слова, он взял меня за руку. Мои глаза расширились, когда он поднял мою руку, перевернул ее и поцеловал ладонь.

Точно. Он пьян.

Но в том месте, которого касались его губы, кожу закололо так, словно там пробежал электрический разряд. Онемевшая, я смотрела, как он бережно возвращает мою ладонь на колено.

– Я – осел, – проговорил он.

Я медленно моргнула.

– Я не должен был говорить тебе эту чушь. Это все неправда, и я соврал. – Джейс глубоко вздохнул, переводя взгляд на пустующую скамейку напротив. – Я не был пьян в ту ночь. Нисколько.

С того момента, как он поцеловал мне руку, мое сердце уже бешено колотилось, а после таких слов и вовсе грозилось выпрыгнуть из груди.

– Я знаю. – Мой голос прозвучал чуть громче шепота.

– И на самом деле я не думал, что это для тебя много значит, потому что ты влюблена в меня и все такое. – Уголок его губ снова пополз вверх, но кое в чем он все-таки был прав. Поцелуй действительно очень много значил для меня. – Просто я… Я не должен был целовать тебя в ту ночь, дотрагиваться до тебя. Не потому, что это отвратительно и все такое, но хотя бы потому, что ты младшая сестра Кэма. Ты неприкасаемая.

Пока я смотрела на него, бабочка переместилась из груди в живот. Так в этом проблема Джейса? Он мучился, потому что Кэм – его друг? Серьезно? Я разрывалась между желаниями дать ему по башке и забраться к нему на колени и свернуться клубочком в его объятиях, потому что, если вся загвоздка в Кэме, мы могли бы легко ее устранить. Разве нет? И, в конце концов, какое это имеет значение?

Но я тупо сидела, уставившись на него так, как бывало всякий раз, когда он приезжал к нам вместе с Кэмом. Если бы я еще захихикала, то это был бы полный провал.

– Я просто… забылся в ту ночь, Тесс. Ты… ты красивая девушка. Всегда была и, черт возьми, совсем не изменилась.

Он думал, что я красивая, – это хорошо. Но что значит «забылся»? Не зная, то ли прыгать от счастья, то ли чувствовать себя оскорбленной, я покачала головой.

– В любом случае я просто хотел сказать, что мне очень жаль. – Он взглянул на меня, тень наполовину скрывала его лицо. – И если ты считаешь меня самым боль

им ослом, я полностью с тобой согласен.

Слова, что он произнес раньше, все еще жалили, как если бы я разворошила гнездо шершней, но то, что он сказал сейчас, немного смягчило ожог.

– Я так не думаю.

Джейс на мгновение замер и снова повернулся ко мне, склонив голову набок. Наши глаза встретились, и я поймала себя на том, что не в силах отвести взгляд.

– Ты по-прежнему такая же… милая.

Милая? Я подавила желание сплюнуть сквозь зубы. Черт возьми, для Джейса я оставалась милой, доброй, маленькой, невинной девчушкой, которую хочется приласкать, как потрепанного плюшевого мишку из детства. Но я вовсе не хотела, чтобы он видел меня такой.

Он первым прервал зрительный контакт, и в моих легких кончился воздух. Облизывая пересохшие губы, я с силой провела карточкой ключа по мягкой фланели моих домашних брюк.

– Так ты решил явиться среди ночи, чтобы сказать мне об этом?

– Сейчас точно не середина ночи. – Он слегка улыбнулся. – Скорее начало поздней ночи.

Я вскинула брови.

– Неважно.

– Когда выпьешь пол-ящика пива, очень даже важно.

Я поджала губы, вспоминая, что он не просто навеселе.

– Почему ты не дождался, пока протрезвеешь и выглянет солнце, чтобы затевать этот разговор?

– Я не мог ждать, – ответил он без колебаний и так быстро, что не оставалось сомнений в том, насколько это важно для него. – И вечеринка – полный отстой.

– Да ладно? – Мне почему-то не верилось, что вечеринка в гавайском стиле может оказаться отстоем.

Джейс кивнул и насупил брови.

– Это… это не давало мне покоя. Пробовал залить алкоголем. Не помогло. Решил, что я должен сказать тебе все, прежде чем паду жертвой алкогольного отравления.

Выходит, все дело не в отстойной вечеринке. Похоже, именно чувство вины заставило его искать встречи со мной. Я уже не знала, что обо всем этом думать. Он давно стал моей навязчивой идеей, и в какой-то момент я даже убедила себя в том, что по уши влюблена в него. И в ту ночь, когда он поцеловал меня, я подумала… короче, много всяких глупостей лезло в голову. Я воображала, что утром он проснется и признается в своей вечной любви ко мне и преданности перед младенцем Иисусом и моей семьей. И все будут в восторге от такого признания, даже Кэм. Мне казалось, что отношения между старшеклассницей и студентом предпоследнего курса возможны. Джейс, а не брат, мог бы навещать меня каждые выходные, приходить на мои танцевальные концерты, приезжать ко мне в Нью-Йорк, когда я поступлю в школу балета и…

Но ничего не случилось.

Джейс и Кэм уехали на следующее утро, когда я еще спала, и мы встретились с ним, только когда я перешла в старшую школу в Шеферде. Еще в прошлом году в какой-то момент мне показалось, что мне удастся выкинуть из головы свою страсть к Джейсу, списать ее на глупые и наивные фантазии. Я даже пару раз сходила на свидания, пыталась покончить с мечтами и желаниями. Но все безуспешно. Полное поражение. Теперь, когда Джейс был рядом, я снова вспомнила все, что привлекало меня в нем, – его доброту, чувство юмора, ум. Пусть даже сейчас какие-то из этих качеств не казались столь очевидными, я знала, что они никуда не делись. И то, что после часу ночи он притащился ко мне, чтобы извиниться, лишний раз это доказывало.

Он откинулся на спинку скамейки, вытянув вперед длинные ноги.

– Тесс… Тесс… Тесс…

– Что? – Я заставила себя оторвать взгляд от живой изгороди, в которой уже, наверное, протерла дырку, и повернулась к нему.

Джейс наблюдал за мной, но лицо его оставалось абсолютно непроницаемым. Глаза, сейчас еще более яркие, сверкнули серебром, и он опустил голову. Глубокий звук вырвался из его горла – то ли стон, то ли ругательство. Я не поняла. Но проследив за его взглядом, судорожно вздохнула.

До меня вдруг дошло, что я без лифчика и тонкая майка в прохладной ночи предательски выдает все, что со мной происходит.

А происходило много чего странного и удивительного.

Мои соски затвердели и торчали, отчетливо проступая сквозь ткань. Тепло хлынуло к моим щекам, и я хотела сложить руки на груди, но тут меня осенило: Джейс смотрел на них, смотрел по-настоящему. И для того, кто заявлял, что просто «забылся»…

Постой-ка. Но сейчас он действительно пьян.

Я все-таки сложила руки на груди.

– Что? – снова спросила я.

Его горящий взор скользнул вверх и – я готова была поклясться – задержался на моих губах.

– Зачем ты приехала сюда? Почему ты выбрала именно это место?

Вопрос застал меня врасплох, как и то, что он вообще его задал, словно ему и в голову не приходило, что мы можем оказаться в одном колледже.

– Я… моя нога… – Господи, неужели я разучилась строить фразы? Легкий ветерок играл моими волосами. – Я не знала, что мне делать.

– Ты ведь никогда не хотела учиться в колледже?

– Нет. Во всяком случае, не здесь.

– Что ж… – Джейс замолчал, поймав прядку моих волос. Когда он заправлял ее мне за ухо, его пальцы коснулись моей щеки, и у меня по спине пробежала мелкая дрожь. Его рука задержалась всего на мгновение и снова опустилась

заполняя пространство между нами, которое вдруг стало слишком тесным. – И что ты изучаешь?

Мой мозг не сразу переварил вопрос.

– Начальное образование.

Его губы дрогнули в улыбке, когда он закинул руку на спинку скамейки.

– Для этого нужен особый характер.

– В каком смысле? – Специализацию я выбрала в последнюю минуту, потому что никогда не думала о карьере как таковой. Я открыла справочник для абитуриентов и в перечне специальностей выбрала более или менее подходящую. Профессия учителя казалась мне достойной и стабильной. План Б, мой запасной вариант, который я не собиралась применять на практике.

– С детьми нелегко, Тесс, особенно с маленькими.

– Тебе лучше знать. – Я улыбнулась, вспоминая, как он возился с младшим братом. – Но я люблю детей.

Внезапная тень набежала на его лицо.

– Да. Слушай, мне пора идти. Уже поздно, и ты, наверное, не прочь еще поспать. – Он подался вперед, но вдруг замер. – Мы ведь друзья, верно? Ты и я? Как… как раньше?

Как до поцелуя. Я напряглась, стараясь сдержать участившееся сердцебиение. Все кончено. Даже если Джейс и находил меня красивой, и его тянуло ко мне, он не был настроен на романтические отношения. Возможно, из-за Кэма или по какой-то другой причине, но его чувства ко мне оказались недостаточно сильными. И все остальное уже не имело значения. Я могла просто дружить с ним. Тем более что не собиралась задерживаться здесь надолго. Если повезет с ногой, я закончу семестр и вернусь в танцевальную студию.

Джейс… Джейс снова станет всего лишь воспоминанием.

Я заставила себя улыбнуться.

– Да. Мы друзья.

– Вот и хорошо. Просто здорово. – Он улыбнулся во весь рот, и эта дурацкая улыбка не только не портила его лица, но, наверное, вызывала у девушек всей страны желание скинуть трусики. Он встал, и его заметно качнуло в сторону. Джейс выбросил вперед руки, пытаясь удержать равновесие. – Вау.

Когда он достал из кармана ключи от машины, я вскочила со скамейки. На этот раз колено не отозвалось болью.

– Ты не сядешь за руль.

Он выстрелил в меня взглядом и рассмеялся.

– Я в полном порядке.

– Нет, не в порядке. Ты даже стоять прямо не можешь.

– Знаешь, это очень кстати, что за рулем не нужно стоять прямо.

Я округлила глаза.

– Джейс…

Он сделал еще один неуверенный шаг, споткнулся, и я успела схватить его за предплечье. Мои пальцы даже не надеялись сомкнуться вокруг мощного бицепса. Кажется, его ошеломил этот физический контакт, и он удивленно посмотрел на меня. Я была взбудоражена не меньше. Ощущение его теплой кожи пьянило, но я сумела воспользоваться ситуацией.

Я выхватила у него ключи и отступила назад.

– Ты никуда не поедешь.

Джейс даже не попытался отобрать у меня связку.

– Тогда что прикажешь мне делать? Спать на этой скамейке?

Я могла бы предложить ему позвонить кому-то из друзей, но сказала совсем иное:

– Ты можешь остаться у меня.

Его глаза расширились, и у него вырвался короткий грубоватый смешок.

– Остаться у тебя?

Я нахмурилась.

– Да, а что в этом такого смешного?

Он собирался что-то сказать, но, видимо, передумал. Молчание повисло между нами.

– Кэм меня убьет.

– Кэм убьет меня, если я позволю тебе сесть за руль. К тому же у нас есть диван. Так что не думай, что я уложу тебя в свою постель.

Его глаза мерцали в свете фонаря. Выражение, промелькнувшее в них, заставило пылать кончики моих ушей.

– Диван или твоя постель – Кэм все равно меня убьет, – сказал он наконец.

Этого я не исключала, но брат рассердился бы еще больше, если бы я позволила Джейсу уехать. К тому же никто из нас не мог позвонить Кэму и попросить забрать этого пьяного болвана. Как бы мы объяснили, почему Джейс околачивается возле моего общежития?

– Ему не обязательно об этом знать.

Кажется, Джейса не убедили мои слова, но, когда я повернулась и решительно направилась к общежитию, он неуверенно поплелся следом за мной. Он вел себя тихо, пока мы поднимались на этаж и открывали дверь моим ключом.

– Дебби еще не вернулась. – Я включила торшер. – Она может остаться ночевать у…

– Эрика, – перебил меня Джейс, оглядывая маленькую гостиную. Вряд ли он впервые оказался в таких апартаментах. – Они еще на той вечеринке. А кто в другой комнате?

– Не знаю. – Я подняла подушку с пола и положила ее на диван. – Я никогда их не видела. Наверное, вампиры или что-то в этом роде.

Джейс усмехнулся, протиснулся мимо меня и плюхнулся на диван. В следующее мгновение он уже лежал на спине с закрытыми глазами и его грудь ровно вздымалась и опускалась. Вау. Потрясающая способность вырубаться.

Вздохнув, я пошла в свою комнату и, схватив с кровати лоскутное одеяло, сшитое мамой, вернулась в гостиную. Джейс не шевелился, пока я протискивалась между журнальным столиком и его длинными ногами, но серебристые щелочки глаз следили за мной.

– Друзья? – пробормотал он.

Легкое разочарование сразу растворилось в радостном стуке моего сердца, когда он улыбнулся мне. Я чувствовала себя круглой идиоткой. Накрыв

го одеялом, я стала пятиться назад.

С прытью, неожиданной для пьяного, он поймал меня за запястье, удерживая на месте удивительно нежной хваткой.

– Тесс? – спросил он, не разлепляя тяжелых век. – Мы друзья?

У меня перехватило дыхание, когда его большой палец начал выписывать ленивые круги у самого основания ладони. Это невесомое прикосновение полностью парализовало мой мозг.

– Да. Мы друзья.

– Хорошо, – повторил он то, что уже говорил на улице. – Здорово.

Он не отпустил меня, а потянул вниз, пока мое бедро не устроилось на краешке дивана, прижимаясь к его ноге. В голове мелькало столько всяких мыслей и вопросов, что я совсем растерялась и задала самый нелепый:

– Как ты узнал, в каком общежитии я живу?

– У меня свои источники. – Его рука скользнула вверх, остановила чуть ниже локтя, и большой палец принялся чертить круги по чувствительному местечку.

Что он делал? Я могла с уверенностью сказать, что друзья этим не занимаются. Во всяком случае, я уж точно не позволяла себе такого с друзьями-мальчишками. Хотя их у меня было не так уж много – так, ребята из танцевальной студии. Но Джейс никогда еще не прикасался ко мне так. Даже перед тем поцелуем. Мы болтали, а потом я обняла его, пожелав спокойной ночи, но, когда отстранилась, он не выпустил меня из своих объятий и… «забылся». Неужели это снова повторится с нами? Он был пьян. В таком состоянии возможно все что угодно, и я знала, что должна встать и уйти в силу сотни разных причин, но почему-то не могла двинуться с места.

Ну не идиотка ли я?

Даже утвердительный ответ на этот вопрос не заставил меня подняться с дивана.

Плавное движение его пальца посылало невидимые сигналы моему телу. Боль наполняла мои груди и спускалась ниже. Губы раскрылись. Боже, мне ли не знать этих опасных симптомов. Да, они были мне знакомы, но никогда в жизни я не реагировала так бурно на самое невинное прикосновение. Я даже не догадывалась, что мои внутренности сплетутся в такие сладкие узлы по велению одного пальца, блуждающего во впадинке у локтя.

– Друзья, – снова пробормотал он и вдруг потянул меня к себе.

Пульс зашкаливал, но я даже не сопротивлялась. У меня и мысли такой не возникло, когда он приподнял голову и его теплое дыхание заплясало на моих губах, а потом на щеке. Я задрожала, когда наши груди соприкоснулись.

И вдруг во мне что-то щелкнуло – я запаниковала, и мгновенно отрезвела, и нашла в себе силы отстраниться, пока окончательно не превратилась в коврик для ног с татуировкой «Добро пожаловать» на лбу.

Я резко дернулась, пытаясь сесть прямо, однако Джейс крепко держал меня. К моей поспешности, его пьяной неуклюжести и отсутствию опоры добавился еще один фактор риска – одеяло, которым я так любовно укутала его ноги. И вот теперь они запуталась в складках ткани. Я подалась назад и наткнулась на журнальный столик. Он продолжал тянуть меня вниз – полусидя, полулежа. Все кончилось тем, что мы оба скатились с дивана.

Я упала на спину, и Джейс накрыл меня всей своей массой, вышибая остатки воздуха из моих легких… Открыть глаза я осмелилась не сразу. Мое тело оказалось прижатым к ковру, и я не могла пошевелить ни рукой, ни ногой.

– О боже, – пропищала я. – Ты там не умер?

Он разразился глубоким смехом и, опираясь на руки, оторвал от меня свой торс. Я наконец могла дышать.

– Нет. Ни фига себе… ты в порядке?

– Да. А ты?

Его густые темные ресницы опустились, и он усмехнулся.

– Еще не знаю. Кажется, я тебя раздавил.

– Я спросила, в порядке ли ты, – уточнила я и не узнала собственный голос. От близости и тяжести его тела кровь бурлила и клокотала во мне. – Раздавил ты меня или нет, это уже другой вопрос.

– Я-то больше переживаю за тебя, но ты смягчила мое падение. Как это мило с твоей стороны, Тесс. – Джейс ухмыльнулся – и хоть я и сознавала, что он вдрызг пьяный, но, черт побери, кто его просил быть таким божественно красивым даже в столь неприглядном виде?

Он заерзал, пытаясь освободить мои руки, но опять неловко повернулся, и наши тела прижались друг к другу всеми возможными точками соприкосновения. Я замерла, когда из его груди вырвался глухой сексуальный звук. Мой взгляд отыскал его глаза. Никто из нас не пошевелился. Не произнес ни слова. Его губы слегка раскрылись в быстром неглубоком вдохе. А я судорожно глотнула воздуха, и моя грудь поднялась. Сквозь тонкую ткань пижамы я чувствовала его возбуждение, наливающееся твердью между моими бедрами. Его уже нельзя было скрыть, и я отчетливо представляла и длину, и толщину.

Сладкое и пьянящее жжение расползалось по моему телу. «Горячие точки» бешено пульсировали под его неотрывным взглядом. Завороженная, я смотрела в его глаза, которые превращались в расплавленное серебро. Дрожь волнами прокатывала по моей спине. Боль распалялась в самых недрах моего существа, разливаясь по телу до кончиков пальцев.

Его взгляд был туманным, несфокусированным, и я снова напомнила себе о том, что он пьян, но это ничуть не остудило ни моего возбуждения, ни обжигающей пылко

ти его взора.

– Это… это так неожиданно, – произнес он голосом, от которого завибрировали мои нервные окончания. – Тесс, я… – Его глаза закрылись, и он шумно выдохнул. – Как хороша ты подо мной, слишком хороша.

Мое сердце пропустило удар, а потом забилось, как сумасшедшее. Его слова пробудили во мне вожделение – чувство, которого я до сих пор толком не знала и не понимала. Зато я точно знала, что хочу окунуться в него и раствориться в нем.

– «Хороша» – неправильное слово. Может быть, идеальна? – Джейс словно говорил сам с собой. – Черт, – проворчал он, и его бедра совершили медленное движение, надавливая на мою самую болезненную точку. Я поджала пальцы ног и судорожно вздохнула. Крупная дрожь пробежала по его мускулистому телу. – Ты веришь в судьбу?

Вопрос прозвучал неожиданно, но не пробился сквозь дымку моего сознания.

– Не знаю, – прошептала я. – А ты?

– Я имею в виду, веришь ли ты, что некоторые вещи предопределены судьбой и от них не уйти? – пробормотал он, наклоняясь ко мне, и его губы скользнули по моей шее. Еще один сдавленный вздох вырвался у меня. – Что бы ты ни делал, что бы себе ни говорил, они просто случаются? И ты не можешь их остановить.

Реакции моего тела опережали мозг, я не понимала, что он говорит, и даже сомневалась, что он сам это понимает. Я медленно подняла правую руку, погружая пальцы в прохладные шелковистые пряди его волос.

Его губы снова терлись о мою кожу, а потом кончик языка коснулся пульсирующей жилки на моей шее. Я дернулась, отчего определенные части нашего тела еще сильнее вжались друг в друга. Он поцеловал то же место, нежно покусывая кожу, чтобы не оставить синяка, но ощущение вызвало во мне настоящий бунт.

– Ты никогда не знала. – Он перенес вес тела на одну сторону и свободной рукой провел по моей щеке, запрокидывая мне голову.

В моем теле разразилась опасная летняя гроза с раскатами грома и сверкающими молниями.

– Никогда не знала что?

Джейс покачал головой, проводя шероховатой подушечкой большого пальца по моей нижней губе.

– Я не всегда… приезжал навестить Кэма. Не только из-за него я мотался к вам каждые выходные. – Увидев потрясенное выражение моего лица, он рассмеялся и закрыл глаза. – Я приезжал, чтобы увидеть тебя. Извращенец. Сколько тебе было? Шестнадцать? Черт.

Эти слова, сопровождающие его прикосновения, были подобны взрыву, но мне не хватило времени посмаковать их, осмыслить и даже усомниться. Он опустил голову, и мое тело напряглось. Он собирался поцеловать меня, и я ни за что бы его не оттолкнула. Не сейчас. Не после такого признания. Когда в груди разрасталось и крепло теплое чувство, стирая недавние обиды и разочарования.

Он коснулся губами моей переносицы и прижался поцелуем к моему лбу, а потом скатился с меня набок. Рука, накрывавшая мою щеку, скользнула вниз, между грудей, и замерла чуть выше пупка. От этого сладкого поцелуя защемило сердце, но я ждала, что его губы двинутся дальше на юг.

Но чуда не произошло.

Я повернула голову и открыла глаза. И, шокированная, глотнула воздуха: рядом со мной лежал полностью отключившийся Джейс.

Глава 4

В меня словно вселился Форрест Гамп,[10 - Forrest Gump – главный герой одноименного романа У. Грума и фильма (1994) режиссера Р. Земекиса.] потому что я повторяла, как заведенная: «Дурак тот, кто поступает как дурак». Надо было сразу удалить эсэмэски Джейса. И не возражать, когда он назвал себя ослом. Почему я не позвонила кому-нибудь и не попросила приехать и забрать эту пьяную задницу? И нельзя было ожидать большего, чем поцелуй в лоб, верить всему, что он говорил, как бы мне этого ни хотелось. Просто потому, что он был пьян.

«Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке», всегда говорил мой отец, но я в это не верила. Во всяком случае, сейчас, когда в окно заглядывало утреннее солнце.

Ночью мне так и не удалось перетащить Джейса на диван. Так что пришлось сунуть ему под голову подушку и укрыть одеялом. Я присела на диван с твердым намерением вернуться в собственную постель, но размякла, глядя на него, спящего. Что и говорить, дурак тот, кто поступает как дурак. Во сне обычно жесткие черты его лица смягчились, и, пока я любовалась ими, незаметно для себя уснула.

В воскресенье утром я проснулась все под тем же одеялом, и под головой у меня вместо подлокотника лежала подушка. Джейс ушел.

Мне ужасно хотелось верить, что ночью он говорил правду и его слова что-то да значили, потому что тот поцелуй… он был блаженством. Но Джейс был пьян, а поутру его и вовсе след простыл. Я оценила то, что он извинился. Мы могли бы остаться друзьями, но я ругала себя за то, что бросилась к нему среди ночи, словно надеялась на поцелуй.

Куда угодно, только не в лоб, хотя и поцелуй в лоб оказался таким… сладким.

– Тьфу. – Я обхватила голову руками.

Но его просьба о встрече так удивила и взбудоражила меня. Черт возьми, я думала, что он удалил мой телефон из контактов и… в общем, повелась как девчонка. Только это могло оправдать мой безумный поступок. Мы

росто друзья. Я твердила себе это снова и снова, пытаясь вдолбить в свой толстый череп.

– По тебе не скажешь, что ты хорошо провела ночь.

Я подняла голову – с двумя чашками кофе в руках в дверях стояла Дебби.

– Ох…

Ее каштановые волосы были собраны на макушке и схвачены ярко-фиолетовой заколкой.

– У меня вопрос. – С этими словами она сунула мне в руки теплую чашку.

– Валяй. – Я села на кровати, поджав под себя ноги. – Возможно, у меня найдется ответ.

Скинув босоножки, соседка хитро усмехнулась и плюхнулась на свою кровать.

– Значит, возвращаюсь я под утро, часиков так… скажем, около четырех, и глазам своим не верю: некий Джейс Уинстед лежит в отрубе на полу, а ты, свернувшись калачиком, дрыхнешь на диване.

– Э-э, да, хорошо… – Румянец медленно расползался по моим щекам.

Дебби захихикала, видя, как я пытаюсь что-то промямлить.

– Знаешь, когда я встречаю Джейса в каком-то неожиданном месте, то ожидаю увидеть его в постели, а не на полу. Это так, к слову, но давай, выкладывай. Что он здесь делал? Я видела его на вечеринке, и виду у него была такой, будто он очень хотел оттуда слинять. О-па! Теперь я понимаю, в чем дело! – Ее ухмылка стала шире. – Он хотел быть совсем в другом месте – не иначе как здесь, с тобой.

Потрясающая логика.

– Все совсем не так. – Перехватив ее недоверчивый взгляд, я пригубила приторного кофе и с трудом удержалась от того, чтобы спросить, в каких таких «неожиданных местах» она встречала Джейса. – Я серьезно. Мы с ним давно знакомы. Ты же знаешь, что они с моим братом близкие друзья?

– Я знаю, кто твой брат. Все его знают. – Она смахнула со лба челку. – Но я никак не думала, что вы с Джейсом тоже близкие друзья.

Я пожала плечами.

– Джейс был пьян, не могла же я позволить ему сесть за руль. Он вырубился на диване. Вот, собственно, и все. Не сказать, чтобы очень уж захватывающая история.

Соседка выгнула темную бровь.

– А почему он оказался здесь, если был пьяный?

Че-е-ерт. Хороший вопрос. Я, как могла, тянула время, делая вид, что смакую кофе.

– Он, кажется, встречался с кем-то или что-то еще. Пьяный, прислал мне эсэмэску с приветом.

Дебби сморщила носик.

– Ну, это неинтересно.

Я засмеялась.

– Извини.

– Черт, я так надеялась услышать какие-нибудь грязные подробности и пережить их вместе с тобой. – Она засмеялась, когда я выпучила глаза. – Ну, правда, Джейс, он… я не знаю, в нем есть какая-то сила. Он из тех парней, кто трахает тебя и переворачивает твою жизнь.

– Трахает и переворачивает жизнь? – тупо повторила я. Мой небольшой опыт секса не принес столь впечатляющих результатов. – Для этого, наверное, нужен пенис-виртуоз.

Дебби расхохоталась, заваливаясь на спину, при этом умудряясь не пролить ни капли кофе.

– Пенис-виртуоз? О боже…

Я усмехнулась, крепче прижимая к себе чашку.

– Надеюсь, Эрика при этом не было?

– Не-а.

Я мысленно выдохнула. Если бы сюда притащился Эрик, уверена, он бы уже растрепал Кэму или кому-то еще из их компании.

– Могу я попросить тебя об одолжении? Пожалуйста, не говори Эрику, что Джейс был здесь. Не хочу, чтобы подумали черт знает что…

– Так и подумают, – поддразнила она.

– Вот именно. И мне совсем не хочется, чтобы Кэму трепали нервы без всякого повода.

Она перекатилась на бок и поставила чашку на тумбочку.

– Кэм – чересчур заботливый брат?

Я фыркнула.

– Ты даже не представляешь насколько.

– На самом деле это здорово, когда кто-то за тобой присматривает, – проговорила Дебби, вытягивая ноги. – Впрочем, когда дело доходит до бойфрендов, Кэм уж точно настоящая заноза в заднице.

Я сделала еще глоток и решила, что пора сменить тему разговора.

– Кстати о бойфрендах. Странно, что ты вернулась без Эрика.

Соседка закусила нижнюю губу.

– Он захотел остаться на вечеринке, поэтому…

Желание Эрика – закон. Так же было и с Джереми. Я уставилась в чашку, не решаясь сказать то, что хотела. Мне казалось, что я вторгаюсь в чужую жизнь. Но и молчание убивало. Никто в школе не задавал мне вопросов, когда видел, как Джереми с силой хватает меня за руку или отчитывает за самые незначительные проступки. Все предпочитали закрывать глаза. Так легче.

Я крепко зажмурилась, когда чувство беспомощности вернулось ко мне, как старый назойливый приятель, от которого невозможно отвязаться. Я уже не та, что раньше. Я больше не жертва.

Заверещал телефон Дебби, и я открыла глаза, наблюдая, как соседка поспешно достает его из кармана.

– Привет, малыш, я была… – Ее как будто резко перебили, и я сразу напряглась. – Я знаю, да. Да! Я просто отлучилась, чтобы приготовить кофе. Ты… – Она спрыгнула с кровати, и, когда встала передо мной, наши глаза встретились. Багровые пятна расползались по ее щекам. Она тотчас отвела взгляд и поспешила из комнаты. – Эрик, детка, прости. Я не знала…

Она остановилась у двери и нагнулась, чтобы подобрать скинутые босоножки. Ее хлопковые шортики задрались, обнажая кожу чуть ниже бедра. Я ахнула, но мой возглас, видимо, утонул в пот

ке брани, изливаемой Эриком.

Синяки самых разных форм и цветов, от желтого до фиолетового, усеивали ее кожу. Некоторые из них явно давнишние. Но были и свежие, пурпурные, и уж я-то знала, что они появились в последние сутки.

Дебби выпрямилась, сжимая в руке ремешки босоножек.

– Я сейчас приеду. Мне только нужно заправиться… я знаю, ты просил, чтобы я это сделала еще вчера, но было уже поздно… – Она глотнула воздуха. – Прости.

Когда она вышла за дверь, у меня сжалось сердце. Я закрыла глаза, но все равно не могла стереть из памяти то, что увидела, понимая, что это значило. Все синяки и ссадины были оставлены там, где их обычно не видно.

Их старались скрыть от чужих глаз.

* * *

Рубашка уже липла к спине, и правое колено ломило от боли. В такую жару добраться из Уайтхолла, где я слушала лекцию по истории, до музыкального класса в западном кампусе оказалось настоящим испытанием. Хуже того, если бы я захотела перекусить, мне бы пришлось тащиться обратно в восточный кампус.

– Надо было ехать на автобусе, – вздохнула Калла Фритц, перекидывая сумку-почтальонку на другое плечо. – Тебе совсем ни к чему такие марафоны.

– Я в порядке.

– Не болтай ерунды – я все вижу. – Калла освободила застрявшие под ремнем сумки затянутые в хвост золотистые волосы.

Я познакомилась с ней только на прошлой неделе, когда начала посещать занятия. Мы вместе ходили на историю и музыку, но даже за столь короткое время я успела обнаружить, что иногда она режет правду-матку прямо в глаза.

Если не считать Дебби, Калла, наверное, была моей единственной подругой. Я не брала в расчет Эвери, потому что девушка моего брата не могла не относиться ко мне с симпатией. Напутствуя меня перед началом учебного года, мама сказала, что самая долгая дружба завязалась у нее на первом курсе колледжа.

Но вряд ли со мной произойдет то же самое.

Даже моя дружба с Сади – а мы танцевали вместе с пяти лет – не выдержала испытание временем.

– Ты начала хромать еще у футбольного поля, – добавила Калла.

Солнцезащитные очки скользнули вниз по взмокшей переносице. Я вернула их на место и улыбнулась подруге. Невысокого роста, с аппетитными формами, Калла Фритц напоминала мне одну из тех пинап-герлз[11 - Pin-up girl (англ.) – красивые девушки, чьи изображения во фривольных позах были характерны для американской графики 1930-1950-х гг.] пятидесятых годов – девушек, которые танцевали бурлеск[12 - Бурлеск – разновидность развлекательного театрального эротического шоу, близкого к жанрам мюзикл, кабаре и водевиль. Основными элементами бурлеск-шоу являются танцевальные, цирковые, комедийные и разговорные номера.] и зарабатывали на этом кучу денег.

Но, как и я, Калла была далека от совершенства.

На ее левой щеке от уголка губ до уха тянулся шрам. Под слоем мейкапа он не бросался в глаза. Я не знала, откуда он взялся, и не задавала вопросов, решив, что она сама когда-нибудь расскажет, если захочет.

– Я всегда хромаю, – сказала я. Покалеченную ногу выдавал ярко-розовый рубец, украшающий мою коленную чашечку. Я бы предпочла спрятать его под брюками, но жара стояла невыносимая, и утепляться совсем не хотелось. – К тому же мне необходимы физические упражнения.

Она фыркнула.

– Это моим бедрам нужны упражнения. А тебе необходим гамбургер.

– Ты видела мою задницу? Она лично знакома со многими гамбургерами. И на дружеской ноге с жареной картошкой.

– Ладно. Тогда мои бедра дружат с молочными коктейлями.

Я рассмеялась и вздохнула, когда мы вошли в туннель, соединяющий две части кампуса. Поскольку проход шел под землей и освещался трековыми светильниками,[13 - Трековая система светильников – конструкция на основе шины или трека, на которых закреплены на различном расстоянии друг от друга плафоны, поворотные механизмы и крепления.] здесь было гораздо прохладнее.

– Интересно, кто-нибудь заметит, если я разлягусь тут поперек дороги? – спросила Калла.

– Наверное, заметят, но я буду валяться рядом с тобой.

Остаток пути Калла ворчала, возмущаясь тем, почему она – будущая медсестра – должна изучать музыковедение. И я не осуждала ее. Это был достаточно легкий класс, но не самый интересный. Наш преподаватель не особо и выкладывался. В конце концов, все студенты приходили на занятия не по зову сердца, а по обязанности.

Колледж вообще казался мне странным. Он напоминал школу, разве что без родительского присмотра. Мы по-прежнему должны были посещать занятия, которые нам не нравятся, только теперь, что самое обидное, за них приходилось платить.

Аудитория оказалась заполненной лишь наполовину, и мы заняли места в последних рядах. Усевшись возле прохода, я сдержала стон облегчения. Колено тотчас отозвалось благодарностью. Я водрузила темные очки на голову, брезгливо смахнув со лба капли пота. Ничего себе – пришла в класс вся в мыле. Краше в гроб кладут.

– Разбуди меня минут за десять до конца, – сказала Калла, сползая вниз на сиденье. Она даже не стала снимать солнцезащитные очки. – И я сразу сделаю вид, что внимате

ьно слушаю.

Я усмехнулась.

– Договорились.

Пока аудитория заполнялась, я принялась листать тетрадь, выискивая раздел, в котором вела записи на прошлой неделе. Я даже не поняла, что кто-то занял свободное место слева от меня, пока не услышала скрип сиденья. Я подняла взгляд и вытаращила глаза.

Рядом со мной вальяжно развалился Джейс Уинстед, согнув длинные ноги в коленях и раскинув руки на спинке скамьи. Модные потертые джинсы, такая же рубашка – он выглядел так, будто имел все основания находиться здесь, и рюкзак, брошенный в ногах, служил тому подтверждением.

Только вот я не могла понять, почему он здесь.

Озорная полуулыбка тронула его губы.

– Привет.

Я огляделась вокруг, чтобы убедиться в том, что не перепутала класс. Сидевшая по другую руку от меня, сняв солнцезащитные очки, на Джейса таращилась Калла. Нет, я не ошиблась.

– Привет.

Его улыбка стала чуть шире.

– Ты как будто удивлена.

– Еще как, – выдохнула я, выходя из транса. – Что ты здесь делаешь?

Он постучал длинным пальцем по своей тетради.

– На прошлой неделе встречался со своим руководителем, хотел убедиться, что у меня хватает «кредитов».[14 - «Кредит» – зачетная единица в высших учебных заведениях США. Каждый курс дает студенту определенное количество «кредитов», или «кредитных часов». Это число примерно равняется количеству часов по данному предмету, которое студент проводит в классе в течение недели. Обычно за один курс студенту засчитывается от 3 до 5 «кредитов».] Выяснилось, что мне еще нужно пройти музыковедение, и это оказался единственный незаполненный класс. Я и записался.

Джейс сделал паузу, пока его взгляд медленно скользил по моему лицу. Если его тело было воплощением расслабленной непринужденности, то во взгляде сквозило напряжение.

– На самом деле я сидел впереди. Ты меня просто не заметила, но я видел, как ты вошла.

Джейс не мог знать мое расписание, и то, что он оказался здесь, не имело никакого отношения ни ко мне, ни к его ночному визиту. Я в этом нисколько не сомневалась, но даже такая уверенность не могла остановить прилив надежды и радостного волнения.

– Ну, это… мм, круто.

Улыбка коснулась и другого уголка его губ.

Мои щеки вспыхнули, и я поспешно отвела взгляд. Ладно. Я справлюсь с этим. Мы с Джейсом обо всем договорились. Мы все решили. Между нами полная ясность. Мы друзья. И все, что он говорил, что чувствовал, лежа на мне субботней ночью, не имело значения. Он был пьян.

Еще одна ошибка. Я зацепилась за это объяснение, потому что все остальные доводы могли увести меня в мир боли и обид.

Я покосилась в его сторону. Взгляд серых глаз был по-прежнему прикован к моему лицу, но медленно спускался к колену. Я держала правую ногу вытянутой, и даже раскрытая тетрадь не могла скрыть длинный шрам. Я почувствовала, что лицо пылает, и сдвинула тетрадь вправо.

– Класс на самом деле отстойный, – объявила Калла, протягивая ему руку и отвлекая его внимание от меня. – Кстати, я – Калла.

Джейс потянулся, пожимая ей руку, и его взгляд пробежался по ее лицу. Он не задержался на шраме, и я мысленно добавила ему очков за тактичность.

– Я…

– Джейс Уинстед, – сказала она, откидываясь на спинку сиденья. – Я тебя знаю. Ну, не в том смысле, что мы знакомы. Просто слышала о тебе.

Легкий румянец коснулся его широких скул. Он что, краснеет?

– В самом деле? – спросил он.

Она кивнула, и загадочная, почти многозначительная улыбка промелькнула на ее губах. – Думаю, вся женская половина кампуса слышала о тебе.

Я закатила глаза.

Он усмехнулся.

– А, понимаю…

– Понимаешь? – Я выгнула бровь.

Устремив взгляд на преподавателя, который как раз заходил в аудиторию, Джейс закусил нижнюю губу. Было что-то мальчишеское в этом движении, но в то же время и чувственное. Мышцы живота напряглись, когда я вдруг представила себе, что он покусывает мою нижнюю губу, как он это делал, целуя меня в шею. Кожу в этом месте тотчас защипало, как напоминание. И словно ток пробежал по моим жилам, стоило мне вспомнить, как двигались его бедра на мне.

О боже, мне, наверное, пора перепихнуться.

– Некоторые считают, что я довольно популярен… – заметил он наконец.

– У женского пола? – съязвила я, доставая из сумки авторучку.

Густые ресницы опустились, и он скосил на меня глаза.

– Может быть.

– Не может быть, а точно, – пробормотала Калла себе под нос.

Я усмехнулась, когда Джейс заерзал. Что, неловко чувствовать себя звездой?

Как это мило!

– И что же, – продолжила я, не в силах противостоять соблазну подколоть его. Мой голос опустился до шепота, поскольку профессор пустился в рассуждения об основных элементах музыкального языка. – Что могут рассказать о тебе девушки – хорошее или плохое?

Он молчал, тщательно выписывая в своей тетради слова «ритм» и «мелодия». Честно говоря, я не думала, что он станет отвечать.

– Зависит от того, кого ты спросишь.

– И от чего это зависит?

Кривая ухмылка снова тронула его губы.

– От нескольких факторов, но могу тебя

аверить, что большинство девушек скажут обо мне много хорошего. – Его светло-серые глаза опять отыскали мои, и он склонил голову, так что его теплое дыхание коснулось моей щеки. – Даже очень хорошего.

Мое сердце споткнулось. Он что, флиртует со мной? Я сглотнула.

– Например?

Он не ответил, поэтому я заставила себя сосредоточиться на лекции. Я чувствовала, что Калла изумленно смотрит на меня. Она понятия не имела, откуда я знаю Джейса, и, наверное, думала, что я одна из тех девушек, которые могут сказать о нем много хорошего.

Я бы сочла его самонадеянным, но зная, как чертовски здорово он целуется, нисколько не сомневалась в том, что так же профессионально он подкован во всем остальном. Девушки, наверное, наперебой расписывали его доблести на форумах в интернете.

Джейс придвинулся ко мне, и я замерла, когда его дразнящее дыхание коснулось моей шеи, той чувствительной ложбинки под ухом, которую он покусывал, облизывал, а потом целовал. Тихим шепотом он произнес:

– Думаю, ты точно знаешь, что хорошего они могут сказать обо мне.

* * *

Я даже не пыталась врубиться в основы музыкознания. Близость Джейса отвлекала меня, лишала всякой возможности сосредоточиться. Каждый раз, когда он задевал меня ногой или рукой, я уносилась в другое измерение.

И впереди целый семестр такого наваждения.

Одна моя половинка взбунтовалась, но я даже и не думала к ней прислушаться. Мысль о том, что я буду видеться с Джейсом три раза в неделю, на самом деле только усилила мое желание посещать этот класс.

В конце концов, что плохого в том, чтобы любить глазами?

После лекции Джейс вышел вместе с нами, и мне показалось, что температура поднялась градусов на десять, а солнце добавило жару.

– И куда вы теперь? – спросил Джейс, запуская руку в копну волос.

– Я к себе в общагу, – ответила Калла, возвращая на нос солнцезащитные очки, и посмотрела на меня. – А ты разве не собиралась в восточный кампус?

С ужасом думая о пытке, в которую превратится обратный путь, я кивнула.

– Да, надо выдвигаться. У меня через час класс в Кнутти. Так что как раз доплетусь потихоньку.

– Я могу тебя подбросить, – предложил Джейс, останавливаясь под навесом у корпуса факультета искусств. Он на миг опустил взгляд, но я заметила, как он обеспокоенно посмотрел на мое колено, и внутренне съежилась. – Буду твоим персональным водителем, – добавил он, усмехаясь.

На мгновение я затерялась в этой хулиганской ухмылке, и узелки уже начали стягиваться в животе, но мне удалось перебороть себя, и я покачала головой.

– Спасибо, но тебе совсем ни к чему менять свои планы.

Джейс махнул кому-то, окликнувшему его по имени, но не отрывал от меня взгляда.

– Я отвезу тебя. К тому же я припарковался тут неподалеку.

– Но…

– Мне это совсем не трудно. – Он прищурился от слепящего света фар встречного автомобиля. – Я все равно еду в ту сторону.

– Это очень мило с твоей стороны, – вмешалась Калла, взглядом призывая меня заткнуться. – Ее действительно беспокоит колено.

Я вспыхнула от смущения.

– Не так уж сильно и беспокоит. К тому же мне необходимо двигаться. Ходьба – это то… – Я взвизгнула, потому что Джейс одной рукой обхватил мою талию, нагнулся и закинул меня на плечо, словно я весила не больше, чем мешок сахара. Сумка соскользнула с моей руки и шмякнулась об асфальт. – Что ты делаешь?

– Стоять на жаре и рассуждать, сможешь ли ты дойти до восточного кампуса, это выше моих сил.

Я вцепилась в его рубашку, ничего не видя за пеленой волос.

– Тогда оставь меня в покое! Какого черта ты хватаешь меня, как пещерный человек?

– Потому что ты никуда не пойдешь. – Его рука, удерживающая меня за бедра, оказалась в опасной близости от моей задницы. – Вот почему.

Калла рассмеялась.

– Ну, можно и так решить вопрос.

Подняв голову, я свирепо зыркнула на нее.

– И ты против меня.

Она улыбнулась, подняла мою сумку и повесила ее на протянутую руку Джейса.

– Пока, увидимся.

– Предательница, – пробормотала я.

– Спасибо. – Джейс развернулся, и я мысленно распрощалась с жизнью. Он пошел вниз по дороге. – Как тебе там, наверху?

– А ты как думаешь? – огрызнулась я.

Когда мы проходили мимо группы студентов, я услышала дружный хохот.

– Так вот как Джейс заполучает своих девушек! – крикнул кто-то из парней.

Мое тело налилось свинцом.

Джейс резко повернулся в сторону говорящего, отчего я взвизгнула.

– Некоторые требуют применения грубой физической силы, – усмехнулся он, подойдя к компании.

– Я встаю в очередь на грубую физическую силу, – раздался нежный женский голосок. – Когда ты не будешь так занят.

Я выругалась.

Джейс шикнул на меня:

– Следи за языком, Тесс.

Я ткнула ему по почке свободной рукой.

– Ой!

Мои губы расползлись в широкой улыбке.

– Будь у меня свободна вторая рука…

Я точно знала, о чем он думает.

– Если ты хотя бы попытаешься это сделать – берегись!

Я ахнула, когда он ускорил шаг.

– Задница.

– Думаю, тебя действительно пора отшлепать.

Я уже приготовила гневную тираду, но мы уже подошли к машине, и к тому же мне показалось, что быть отшлепанной не так уж и плохо. Хотя он, конечно, пошутил, поскольку и речи не могло быть о том, чтобы надрать задницу младшей сестренке Кэма.

Джейс уронил мою сумку и открыл дверцу. Он двинул рукой, и его грубая мозолистая ладонь скользнула вниз по моим ляжкам. Несмотря на жару, я невольно вздрогнула и мысленно отругала свое тело за такую реакцию на его прикосновение.

Он сжал мои бедра.

– Теперь можешь отпустить мою рубашку.

– Ой. – Я ослабила хватку.

Его плечи затряслись от смеха, и в следующее мгновение я сползла вниз, прижимаясь к нему всеми выпуклостями. Воздух застрял в горле, и меня снова охватила мелкая дрожь. Особенно живо откликнулись некоторые части тела. Я уже твердо стояла на ногах, но его руки задержались на моих бедрах.

– Ну вот, теперь залезай в кабину, – сказал он, отпуская меня, и его голос прозвучал волнующе глубоко. – Ты ведь сможешь забраться?

Смахнув с лица пряди волос, я набрала в грудь воздуха.

– Я же не инвалид.

– Я этого и не говорил.

– Знаешь, я могу ходить и залезать в джипы.

Джейс подхватил мою сумку и швырнул ее на заднее сиденье.

– Уверен, что так и есть.

Его вскинутые брови говорили о том, что он ждет, пока я сяду в машину. Вздохнув, я отвернулась и вскарабкалась на сиденье. Парень сверкнул улыбкой, захлопнул за мной дверцу и, обогнув капот, сел за руль.

Он завел джип, и теплый воздух вырвался из дефлекторов, обдувая мое лицо. И когда Джейс снова посмотрел на меня, его ясные глаза отливали серой сталью.

– А теперь скажи, почему ты не хотела, чтобы я тебя подвез?

В его голосе уже не было и тени насмешки, и я заерзала на сиденье.

– Дело не в том, что я не хотела.

– Правда? – Он протянул руку и снял с приборной панели темные очки. Надев их, он откинулся на спинку сиденья. Пряди волос упали на лоб, накрывая верхний край оправы.

Боже, он выглядел чертовски сексуально в своих «авиаторах».

Хотя его глаза скрывались за стеклами, убежать от их взгляда было невозможно. Никто не умел смотреть так, как это делал Джейс Уинстед. Он будто видел меня насквозь, раскрывая слой за слоем.

– Это все из-за субботней ночи? Я здорово набрался. Черт, даже не помню ничего с того момента, как зашел в твое общежитие.

В затылке кольнуло.

– Ничего?

Он покачал головой.

– Так что одному богу известно, что я говорил и делал, и, должно быть, я что-то такое сказал, поэтому ты и не хотела садиться в мой джип.

Мне очень хотелось врезать ему по яйцам, хоть я и знала, что он был пьян – пьян настолько, что забыл, как признался, что только из-за меня так часто навещал Кэма, и уж тем более не помнит нашу маленькую интерлюдию на полу. Меня так и подмывало устроить ему разнос, но какой смысл? Он нажрался как свинья, и это я вышла к нему на свидание и привела потом к себе. Я понимала, что все это временно, и не могла себе позволить еще больше усложнить и без того дерьмовую ситуацию.

Я сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

– Ты не сказал и не сделал ничего такого, что могло бы меня разозлить.

Он ответил не сразу.

– Но я спал у тебя на полу, а тебе пришлось спать на диване?

– Да… ну, ты вроде как свалился и остался лежать на полу. – Я пожала плечами. – А я заснула на диване.

– Замечательно. – Он выдавил короткий смешок. Прошло несколько секунд, пока я раздумывала, не рвануть ли мне из машины. – Мы ведь друзья, верно?

Мое сердце сжалось от боли, оставаясь глухим к доводам разума.

– Да.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но друзья обычно подвозят своих друзей на машине, да?

Я кивнула, догадываясь, к чему он клонит.

– Так в чем проблема?

Отвернувшись к окну, я мучительно выдохнула. Встречи с ним, даже мимолетные, не укрепляли меня в решимости покончить с этим глупым увлечением, но была и другая причина.

– Я не хочу, чтобы думали… – Теребя край шортов, я покачала головой. – Я сейчас очень многого лишена, у меня отняли возможность танцевать, тренироваться, бегать, даже трусцой. Но я могу ходить. Это все, на что я пока способна.

Глупо, конечно, говорить об этом, к тому же я сомневалась, что он поймет, как трудно смириться с тем, что из гиперактивной девчонки я превратилась в ленивца. И даже не в умильного детеныша.

– А я-то думал, ты втайне надеялась на то, что я тебя подвезу. – Он включил заднюю передачу и тронул с места.

Я засмеялась.

– Извини, что разочаровала тебя.

– Ты никогда меня не разочаруешь. – Повернувшись, чтобы посмотреть в заднее стекло, Джейс улыбнулся, а мне стало интересно, заметил ли он, как подскочил мой пульс от этих слов. – Я понимаю, о чем ты. Это тяжело, когда ты не можешь заниматься тем, что для тебя так же естественно, как дышать.

– Еще как тяжело. – Я вцепилась в шнурок, свисающий с пояса. – Я скучаю по острым ощущениям, которые получала от танцев и бега. Знаешь, чего мне не хватает? Энергии, азарта. Это меня всегда успокаивало, и я… – Кажется, я несла какую-то ахинею. 

Короче, теперь у меня этого больше нет.

Включив переднюю передачу, Джейс чуть расслабил пальцы на рулевом колесе. Мы молчали, пока он выезжал со стоянки.

– Знаешь, есть кое-что другое, чем ты могла бы заняться, – произнес он наконец.

Скажем, сексом? В конечном счете, тоже расслабляющее занятие, что и говорить.

– Хочешь знать, что больше всего меня успокаивает? – спросил он, даже не догадываясь о том, что все внутри меня радостно встрепенулось. – Верховая езда.

Я моргнула.

– Э-э…

Он усмехнулся.

– Ничто с ней не сравнится. Это я тебе говорю. У тебя возникало чувство полета, когда ты танцевала?

– Да, – прошептала я, ошеломленная. Именно этого чувства мне больше всего не хватало теперь.

Он кивнул.

– Вот точно так же ты себя чувствуешь верхом на лошади. Тебе стоит попробовать. Думаю, тебе понравится.

Я заерзала, не зная, что и сказать. Он что же – приглашает меня на ферму своих родителей? Впрочем, какое это имеет значение? Мне взгромоздиться на лошадь – все равно что цыпленку тягаться с тираннозавром.

– Ты голодная? – спросил он, меняя тему, прежде чем я успела ответить. – Я еду в наше кафе. Кэм и Эвери уже там. Во всяком случае, кормят там гораздо вкуснее, чем в столовке.

Согласна. Я пожала плечами.

– Поехали. – Он придвинулся и подтолкнул меня локтем. – Пообедаешь с нами.

Мои губы дрогнули в улыбке, когда я взглянула на него. Это… это был Джейс, которого я знала. Обаятельный. Открытый. Веселый. Тот, с кем я могла поговорить и быть откровенной. Как глупо это ни прозвучит, но мне почему-то захотелось, чтобы он помнил все, что произошло после того, как он зашел в мое общежитие. Хотя, наверное, к лучшему, что он ничего не помнит.

– Я не хочу выглядеть младшей сестрой, которая всюду таскается за братом.

– Но это же не так.

Я выстрелила в него сухим, как песок, взглядом.

– Я полжизни хвостом за ним хожу. Даже в его колледж поступила.

– Не наговаривай на себя, Тесс. – Парень сделал паузу, притормаживая у знака «Стоп», и посмотрел на меня. Хитрая полуулыбка вернулась. – И знаешь что?

Уголки моих губ невольно поползли вверх.

– Что?

– Ему все равно, за ним ты потащилась в колледж или нет. Он счастлив, что ты здесь, – сказал Джейс. – Мне тоже без разницы. И я рад, что ты это сделала.

Глава 5

Наши споры о том, что лучше – верховая езда или ходьба, довольно скоро затухли, тем более когда ярко-зеленые кроны огромных кленов, рассаженных по всей территории кампуса, превратились в ослепительную россыпь красных, золотистых и бурых листьев. Сентябрь нескончаемым потоком дождей перешел в октябрь. Осень вступила в свои права, и по утрам и вечерам с Потомака тянуло холодом, предупреждая о скорой зиме, суровой и сырой.

И как минимум раз в неделю Джейс угощал меня капкейком, доставая его из небольшого автохолодильника на заднем сиденье. По дороге в восточный кампус мы делили между собой эту вкуснятину. Он определенно хотел, чтобы я прибавила в весе, и я уже перепробовала целую коллекцию вкусов – «Твикс», «Орео», клубничный, белый шоколад, «Скиттлс» – это извращение, – банан и шоколад, темно-шоколадный кекс – после такого искушения впору было идти в церковь.

Сегодня мы лакомились красным бархатным кексом со сливочно-кремовой глазурью.

И это было божественно.

Неважно, где Джейс доставал эти кексы, но ему заслуженно полагалась золотая медаль за офигительное удовольствие.

Когда мы вышли с музыковедения в среду, на небе собрались темные жирные тучи. Собирался дождь. Опять. На скользких тротуарах с моим коленом надо держать ухо востро. Растянуться на виду у всех – мало того, что неловко, но для меня это будет сродни катастрофе.

Помахав Калле, я забралась в джип. Как только Джейс повернул ключ зажигания, включился радиоканал Элвиса Пресли. Фу! Пока он сдавал назад, я потянулась к ручке настройки и переключилась на частоту «Октана».[15 - Octane – радиостанция, передающая рок-музыку.]

Джейс остановился – просто нажал на тормоз посреди парковки.

– Ты только что сделала то, о чем я подумал?

– Что такое? – невинно произнесла я.

За нами уже выстроился хвост из автомобилей, потому что его джип перегораживал проезд. Судя по выражению лица Джейса, его это ничуть не беспокоило.

– Ты только что вырубила Элвиса ради… – он перевел взгляд на радиоприемник и поморщился, – …«Годсмак»?[16 - Godsmack – американская рок-группа, играющая в стиле нью-метал (нео-метал, или новый метал).]

– Эй. Не смей говорить гадости про «Годсмак».

– У меня с ними нет проблем. – Сзади затрубили клаксоны. Он даже ухом не повел. – Пока это не касается Элвиса.

– Я не могу слушать Элвиса.

У него отвисла челюсть, а густые брови поползли вверх.

– Мы больше не можем оставаться друзьями.

Я хихикнула.

Джейс сузил глаза и наконец – слава богу – тронулся с места.

– Хорошо, что ты хорошенькая, а то бы я тебя сейчас выкинул из машины.

Я расхохоталась, устраиваясь поудобнее.

– Могу сказать то же самое про тебя с твоими сомнительными вкусами. –

ирокая улыбка расползлась на моем лице, когда он выстрелил в меня недовольным взглядом. – Музыке кантри пора на покой.

– Ох, ты не понимаешь, что такое хорошая музыка. – Джейс свернул налево. – Придется заняться твоим просвещением.

Я почувствовала, как грудь моя наполняется теплом, но я изо всех сил старалась делать вид, что ничего не происходит. И пока он искал парковку, мы все спорили о музыке. На это ушло немало времени, поскольку Джейс не стал парковать джип на свободных местах при въезде. И я знала почему. Он не хотел, чтобы я шла пешком, и хотя повышенное внимание к моей ноге обычно вызывало у меня раздражение, я молчала, пока он нарезал круги. Наконец нам повезло и освободилось местечко прямо у входа в кафе. Это было мило с его стороны, даже галантно, но искать другие объяснения я себе не позволила.

– Как там Джек? – спросила я, когда Джейс начал проповедовать евангелие от Джонни Кэша.[17 - Cash, Johnny (1932–2003) – американский певец, ключевая фигура в музыке кантри, считается одним из самых влиятельных музыкантов XX века.]

Его глаза наполнились особым светом, взгляд зажегся гордостью, и я умилилась при виде этой картины.

– Отлично. В этом году пошел в детский сад. Его учительница – миссис Хиггинс – сказала, что он самый умный парень в классе.

Я улыбнулась, слезая с сиденья.

– Ты уверен, что он твой брат?

– Что ты имеешь в виду? – Джейс стоял передо мной у открытой пассажирской дверцы, успев схватить мою сумку с заднего сиденья, прежде чем я сдвинулась с места. Странное выражение промелькнуло в его серых глазах. – Конечно, он мой брат.

– Я пошутила. – Я потянулась за сумкой, но Джейс уже повесил ее на плечо. – Просто когда ты сказал, что он самый умный в классе, я усомнилась в вашем родстве.

Настороженность исчезла из его взгляда, и парень улыбнулся.

– Ха. Интеллект, приятная внешность и обаяние Джеку достались от меня.

– Угу.

Посмеиваясь, свободной рукой он приобнял меня за плечи. Этот неожиданный жест поверг меня в смятение, и приятная тяжесть его руки разлилась жжением в затылке и волной мурашек.

Для Джейса это было в порядке вещей. Пока мы поднимались по лестнице, он как будто не замечал устремленных на нас взглядов своих знакомых – а его знали все. Я тотчас вспомнила, как он впервые позволил себе нечто подобное – в тот вечер, когда без предупреждения приехал к нам.

Это случилось в первый уик-энд после… инцидента с Кэмом. Мой брат засел в подвале, опустошая запасы отцовского виски. Джейс, очевидно, переписывался с Кэмом, и тон сообщений его насторожил. Он бросил все дела и провел несколько часов в дороге, чтобы повидаться с ним.

Я была ошарашена, когда увидела Джейса в гостиной, где он беседовал с моими родителями. Он казался мне самым красивым парнем из всех, кого я когда-либо видела, – его волосы тогда были чуть короче, но такие же непослушные, и глаза цвета серой стали в какой-то момент остановились на двери, за которой я притаилась, подглядывая и подслушивая.

Что-то промелькнуло в его взгляде, и я боялась, что он увидел во мне лишь источник неприятностей Кэма. Ночь выдалась на удивление холодной – дело было в начале декабря, – но мне вдруг показалось, что в доме нестерпимо душно и нечем дышать.

Я снова спряталась, но на этот раз на улице, свернувшись калачиком в плетеном кресле в патио, глядя на мерцающие и гаснущие звезды, размышляя о том, как это все случилось.

Там Джейс и нашел меня. Вместо того чтобы устраивать мне допрос с пристрастием, выясняя, что произошло с Джереми и что сделал Кэм, когда узнал об этом, Джейс говорил со мной о Рождестве, о моих танцах, о любимых предметах в школе и прочей ерунде, не имеющей никакого отношения к той трагедии, которая едва не разорвала в клочья нашу семью. И до сих пор он ни разу не спрашивал меня о Джереми, никогда не поднимал больную тему, связанную с Кэмом. Всего этого как будто не существовало между нами.

Когда мои пальцы превратились в ледышки, Джейс обнял меня за плечи и увел обратно в дом, в тепло, и, наверное, в тот миг я и влюбилась в него.

Так что для него этот простой жест, скорее всего, ничего не значил.

Чего нельзя было сказать обо мне и моих внутренностях, которые уже сплетали замысловатые узелки. Как назло, под его рукой застрял кончик моего «хвоста», голову оттягивало назад, отчего по коже бежала огненная дрожь. У меня остановилось дыхание, когда я подняла глаза и нечаянно перехватила его взгляд. Мы остановились перед сине-золотыми дверями кафе.

Радужка его глаз глубокого серого цвета с серебристым отливом выделялась особенно ярко на фоне угольно-черных зрачков. Я ничего не могла прочесть в его взгляде, но чувствовала исходящее от него напряжение, настолько сильное, что меня просто затягивало в него. Мои губы приоткрылись.

Он опустил ресницы. Губы шевельнулись, но открылись двери, и порыв холодного воздуха унес с собой все, что он хотел сказать. Странная, загадочная полуулыбка появилась на его чувственных губах, и он отвел взгляд.

Когда мы вошли в кафе, рука Дж

йса соскользнула с моих плеч, и только тогда он отдал мне мою сумку. Я перехватила ремень, наши пальцы соприкоснулись, и лицо опалило жаром.

Он наклонил голову так низко, что едва не касался губами моей щеки.

– Я кое-что в тебе заметил.

Мы стояли слишком близко друг к другу, и у меня сильно забилось сердце – сразу по двум причинам. Я быстро нашла глазами столик, за которым обычно сидел мой брат. К счастью, мы сейчас стояли в другом конце обеденного зала, мне была видна лишь рыжая макушка Эвери. Они сидели спиной к нам.

– Что? – спросила я, чуть дыша.

Джейс не торопился с ответом, и то, что такой личный момент случился в столь людном месте, выбивало меня из колеи.

– Ты сейчас краснеешь еще больше.

Мои щеки стали пунцовыми.

Ухмылка снова расползлась по его губам.

– И тем интереснее мне знать, о чем ты сейчас думаешь.

Я бы тысячу раз умерла, прежде чем поделилась с ним такими мыслями.

– Ни о чем я не думаю.

– Я так и понял. – Он пробежался пальцем по моей горячей щеке и отстранился, поворачиваясь к очереди с подносами. – Не знаю, как ты, но я умираю с голоду.

Медленно кивнув, я поплелась за ним в самый конец. Я испытывала голод, но не к еде – к нему. К его прикосновениям и поцелуям, к его взгляду и полуулыбке, от которых я таяла и теряла голову. Нет, надо взять себя в руки, внушала я себе, тем более что через несколько минут нас ожидала встреча с моим братом, которому вряд ли понравится, если я буду пускать слюни на его лучшего друга.

Пока мы стояли в очереди, я немного успокоилась и выбрала салат с жареным цыпленком, рассудив, что полезной зелени в нем больше, чем хрустящего лакомства. Джейс заказал большую порцию жареной картошки и гамбургер размером с мою задницу.

С тарелками в руках мы направились к своему столику. Женские головки поворачивались в нашу сторону и кивали в унисон, шептались и хихикали, пока мы брели по лабиринту белых квадратных столов. Вряд ли Джейс не замечал такого внимания. Неслучайно его губы искривились в самодовольной ухмылке.

Сузив глаза, я внимательно наблюдала за ним.

– Эй! – Эвери похлопала по свободному стулу рядом с собой. Ее лицо озарила широкая радушная улыбка. Рыжеволосая, с большими глазами, выглядела она роскошно. – А мы уже гадаем, куда вы, ребята, пропали.

У меня слегка закружилась голова, когда она произнесла «вы, ребята», словно мы пара.

– Привет.

Кэм скорчил мне рожицу и откинулся на спинку стула, вплетаясь пальцами в волосы Эвери. Мне уже начинало казаться, что он не может существовать, не прикасаясь к ней постоянно.

– Что такое?

– Это не для твоего IQ.[18 - Коэффициент интеллекта.] – Джейс уселся напротив меня и с ухмылкой взглянул на моего брата.

Тот закатил глаза.

– Очень умно.

– Я тоже так думаю, – ответил Джейс.

Улыбаясь, я села рядом с Эвери и помахала рукой, приветствуя Брит и Джейкоба. Этих двоих я знала не так хорошо. Они частенько обедали вместе с нами, и пристрастие Брит к майонезу и жареной картошке неизменно вызывало у меня спазмы желудка. Сегодня, слава богу, блондинка ела пиццу. Сидевший рядом с ней Джейкоб склонился над толстым учебником, и его лицо выражало крайнюю растерянность.

– Дождя еще нет? – спросила Эвери.

Я покачала головой, разворачивая пластмассовую вилку.

– Похоже, скоро ливанет.

Она вздохнула и перевела взгляд на Брит.

– Как раз когда мы потащимся в западный кампус.

– Похоже, нам повезло. – Брит подтолкнула Джейкоба локтем. – Одолжишь мне свою шляпу, если начнется дождь?

Он вскинул подбородок и вцепился в «котелок». В этой шляпе Джейкоб был копией Бруно Марса.[19 - Mars, Bruno (род. 1985 г.) – американский певец, автор песен и музыкальный продюсер, мультиинструменталист, обладатель «Грэмми».]

– Вот еще! Ты хочешь, чтобы я испортил свою прическу? Извини, но вам не повезло.

Брит ткнула его пальцем в бок.

– Это не по-джентльменски.

– Хорошо, что я никогда на это не претендовал. – В его темных глазах сверкнули смешинки, и Джейкоб переключил внимание на меня. – Дорогая, я надеюсь, ты выберешь себе подруг получше, чем та, что сидит рядом со мной.

– Эй! – возмутилась Брит. – Какого черта? Да лучше меня подруги не сыскать. Спроси у Эвери.

Та кивнула, и ее правая рука исчезла под столом.

– Это правда.

Я улыбнулась, подцепив хрустящий кусочек курицы.

– Я думаю, что Брит – добрая душа.

– Спасибо тебе, – сказала она, злобно улыбаясь Джейкобу.

Пока я доедала курицу в салате, за столом шел неспешный разговор о том, о сем, начиная от тренировок Кэма к весеннему отбору в футбольную команду «Юнайтед» и заканчивая предстоящей в эти выходные вечеринкой.

– Не думаю, что будет что-то грандиозное. – Джейс умял гамбургер и принялся за картошку. – Насколько я знаю, ее организуют Эрик и Брендон. Ты ведь пойдешь, да? – спросил он Кэма.

Кэм сразу взглянул на Эвери. Как трогательно.

– Мы пойдем?

Она закусила губу и кивнула.

– Думаю, да.

Не сказать, чтобы мы с Эвери были близкими подругами, но я знала, что она не была б

льшой любительницей вечеринок. Казалось, это не ее стихия.

Брит и Джейкоб собирались пойти, и я снова уткнулась в свой салат, выискивая в нем огурцы. В школе я редко бывала на тусовках – из-за танцев, – поэтому с трудом представляла себе, чего можно ожидать от студенческой вечеринки. И не похоже, чтобы в ближайшее время мне выпала возможность это узнать.

– Ты ведь придешь, да? – спросил Джейс, и мне стало интересно, к кому он обращается. Но тут я почувствовала, как он легонько наступил мне на ногу под столом, и подняла взгляд. Он смотрел на меня, вскинув брови. – Тесс, ты идешь?

Я растерянно моргнула.

– Да, – прохрипела я и откашлялась. – Да. Я могу пойти.

– Постой. Что? – Кэм убрал руку от Эвери. Вау. Глазам своим не верю. Он не прикасался к ней. Кэм подался вперед и буравил меня такими же голубыми глазами. – Тебе восемнадцать…

– Мне уже почти девятнадцать, – перебила я, решив, что разница огромная. В конце концов, мой день рождения был второго ноября, и до него оставалось меньше месяца.

– Да, но все равно ты еще несовершеннолетняя. – Кэм перевел взгляд на Джейса. – Ты что, всерьез приглашаешь ее на «братскую» вечеринку?[20 - Вечеринка, организуемая студенческой мужской организацией (братством).]

Боже, я когда-нибудь его убью.

– Неувязочка, – пробормотал Джейкоб, закрывая учебник.

Джейс невозмутимо отправил в рот дольку жареной картошки.

– Ты же берешь свою девушку на «братскую» вечеринку.

– Это другое дело, – парировал брат.

Я вздохнула.

– Кэм, ты можешь заткнуть…

– Мне не нравится, что ты будешь болтаться в мужской общаге. Там такие ребята…

– Вроде меня, – перебил Джейс, подмигивая мне.

У меня запылали щеки.

– Вот именно, – чуть ли не прорычал Кэм. – И все, хватит об этом.

Брит хихикнула.

– Кэм, а ты сам-то когда начал ходить на вечеринки?

– И не говори, что это другое дело, – встряла я, подцепляя листик салата. – Потому что ты с пятнадцати лет тусуешься.

Кэм откинулся на спинку стула, и вот тогда я увидела, что рука Эвери все это время лежала на его бедре. Ложная тревога. Они не отпускали друг друга.

– Это совсем другое, – настаивал на своем Кэм. – Я – парень.

– Вот черт, ты серьезно? – Джейс округлил глаза, и я усмехнулась. – Ты меня разыгрываешь.

– Во всяком случае, это не мне нужно постричься. – Кэм потянулся к бутылке с водой. – А то у меня руки чешутся заплести кое-кому косички.

– Можете привлечь меня, – встрепенулся Джейкоб, радостно нам улыбаясь. – Я очень хорошо плету косы.

Джейс втянул нижнюю губу.

– Думаю, я воздержусь, но все равно спасибо.

– Вот так всю жизнь, – вздохнул Джейкоб.

Эвери заправила за ухо прядь волос.

– Тебе действительно нужно пойти с нами и развлечься. Кэм… – Под ее взглядом он тотчас заткнулся. – Кэм не будет против. Мы даже подвезем тебя.

Мой брат снова открыл рот, но на этот раз его перебил Джейс:

– И если Кэм не хочет тебя подвезти, это сделаю я. Так или иначе, ты идешь. Это официально.

– Или я могу подвезти, – предложила Брит. – Правда, я не самый умелый водитель, но…

– Я сам. – Кэм вздохнул. – Чего уж там.

Я расплылась в улыбке – Кэм потерпел полное поражение. Меня распирало от возбуждения, и, наверное, я выглядела счастливой идиоткой, но ведь это была моя первая студенческая вечеринка. И я немедленно погрузилась в мечты. Надо придумать, в чем пойти. Хорошо бы купить сексуальную блузку. Может, мне удастся уговорить Эвери пройтись со мной по магазинам?

Джейкоб покачал головой, устремив взгляд куда-то за наши спины.

– Черт, опять они сцепились.

Брит поморщилась и прикрыла глаза рукой.

– Я даже смотреть на это не могу. Серьезно. Мне становится стыдно за них обоих.

Развернувшись на стуле, я сразу поняла, о чем они говорят. Сердце ухнуло вниз, когда я увидела Дебби и Эрика – они стояли в дальнем углу, возле нарисованного на стене барана. Эрик едва не захлебывался потоком собственных слов, а щеки Дебби покрывала мертвенная бледность.

– Это не твоя ли соседка? – тихо спросил Джейс.

Я кивнула, наблюдая за ними через плечо.

– Да. Ее парень… он…

– Он ублюдок, – ответил Джейс, и я удивленно взглянула на него. Он схватил дольку картошки. – Я бы даже сказал, первоклассный ублюдок.

– Что верно, то верно. – Кэм повернулся к Эвери, обвивая руками ее талию. Он уткнулся подбородком в ее плечо, закрывая глаза. – Я имею в виду, что он, может, и клевый парень, но не умеет себя вести. – Помолчав, он поцеловал Эвери в шею. – Не то, что я.

Джейс фыркнул.

– Не завидуй, – пробормотал Кэм.

Я перехватила взгляд Джейса и, не в силах сдержаться, снова обернулась. Эрик крепко держал Дебби за руки, и теперь ее губы двигались быстро-быстро. Что бы они ни говорили, это уже привлекало внимание соседнего столика.

Мне хотелось встать и оторвать Эрика от Дебби. Если честно, я бы даже врезала ему по яйцам. Когда я заставила себя отвернуться, мое негодование рвалось наружу – как и подозрения.

Джейкоб покачал головой и потянулся, раскинув руки.

– Девчонки в

е-таки невероятно глупые существа. Без обид.

Брит скорчила гримасу.

– Конечно.

– Может, все-таки объясните, что происходит? – Эвери устроилась в объятиях Кэма, и эти двое являли собой картину того, как должны выглядеть влюбленные парочки.

– Знаешь, мне плевать, что там у него в штанах, насколько он умен или крут. – Джейкоб откинулся на спинку стула, не сводя глаз с Дебби и Эрика, которые переместились на улицу и теперь стояли у дверей кафе, продолжая выяснять отношения. Было видно, что Дебби вот-вот расплачется. – Любая девчонка, которая терпит такое дерьмо, дура набитая.

Я напряглась, и вилка застыла на полпути к моему рту. На ней болтался лист салата. Брит, как и Джейкоб, спокойно отнеслась к такому заявлению. Им обоим было невдомек, что я тоже одна из таких дур. И хоть я твердо решила для себя, что больше никогда не буду прежней, не останется ли на мне навсегда клеймо той девчонки?

Холодные пальцы страха пробежали по моей спине, и я опустила вилку. Аппетит начисто пропал. Эвери притихла; молчали и Джейс с моим братом. Конечно, они знали. Я сама не рассказывала Эвери, но знала, что Кэм ей все рассказал, потому что когда-то я здорово поломала ему жизнь.

Мне не хватило смелости, или здравого смысла, или чего там еще, чтобы сказать правду или просто расстаться с Джереми, и мое молчание запустило цепь страшных событий, едва не погубивших моего брата.

– Я пойду, мне пора в класс. – Подхватив сумку, я поспешно накинула ее на плечо и встала из-за стола. – Не хочу попасть под дождь.

– Тереза, – произнес Кэм ровным голосом. – Ты…

– Увидимся, ребята. – Я забрала свою тарелку и сосредоточилась на ней взглядом, не осмеливаясь посмотреть ни на кого из присутствующих.

Выбросив остатки салата в мусорный контейнер, я, чтобы не столкнуться с Эриком и Дебби, выскользнула из кафе через боковую дверь. Грозные тучи сгустились, и в воздухе сильно пахло дождем, но еще не накрапывало.

Когда я ступила на тротуар, комок застрял у меня в горле. Джейкоб сказал то, что сказал, без всякой задней мысли. Я это понимала, но правда в его словах больно жалила. Я уже больше не страдала от смущения или стыда. Просто мне не хотелось вспоминать, ни думать о Джереми. Но его имя все равно нет-нет, да и выскакивало, как чертов герпес. Если бы можно было стереть из памяти время, проведенное с ним, я бы так и сделала.

Может, ты еще не переболела этим, прошептал ехидный внутренний голос, и я тотчас его заткнула.

– Тесс.

На полпути вверх по холму я остановилась и повернулась, точно так же, как переворачивалось мое сердце каждый раз, когда я слышала его голос. И неважно, что до этого мы провели вместе целых два часа и что мое далеко не безупречное прошлое вдруг напомнило о себе за обеденным столом. Наверное, я была безнадежна.

По его лицу блуждала легкая улыбка, когда он подошел ко мне. Джейс нежно взял меня за руку и отвел в сторону, подальше от толпы. Когда мы встали под деревом, я крепче вцепилась в ремень сумки.

– Ты убежала так быстро, – сказал он. – Я не успел задать тебе один вопрос.

Он все еще держал меня за руку, и я млела от его теплого и сильного прикосновения.

– Какой?

Джейс посмотрел на меня так, будто Джейкоб ничего и не говорил и я не сбежала, поджав хвост. Вместо этого он улыбнулся и скользнул рукой вниз, длинными пальцами обхватывая мое запястье.

О господи, если Кэм выйдет сейчас на улицу и увидит это…

– Что ты делаешь завтра после занятий? – спросил он.

Мои глаза расширились, и, черт возьми, миллионы самых разных мыслей вихрем закружились в голове. Что это было? Что он хочет сказать? И он ли это? Мне пришлось сделать над собой усилие и включить мозг.

– Мм… в час у меня заканчиваются занятия, и я еще ничего не планировала.

– Хорошо.

Я ждала каких-то объяснений, но не дождалась ни одного.

– Хорошо?

– Ага. – Он стоял так близко, что мыски его ботинок упирались в мои. – Потому что теперь у тебя есть планы.

Глава 6

Калла стояла в дверях, гоняя во рту леденец «Твиззлер».

– Так ты даже не знаешь, что вы будете делать?

– Нет. – Я нервно одернула майку. – Джейс сказал только, чтобы я оделась для прогулки. Так хорошо, правда?

Она оглядела мои джинсы и кроссовки.

– На улице еще довольно тепло, подруга. Может, передумаешь насчет джинсов?

Я с тоской посмотрела на крошечный платяной шкаф, где осталась пара одиноких шортов, но мне совсем не хотелось переживать из-за того, что он будет пялиться на мой шрам, чем бы мы ни занимались. Глупо, конечно, что меня это волновало, но я ничего не могла с собой поделать. К тому же погода стояла не такая уж теплая, как месяц назад.

– Нет, останусь в джинсах.

Подруга вгляделась в меня, пропуская пряди волос между пальцами.

– Знаешь, он совсем не бросается в глаза. Это я так, к слову. Да, кстати, – продолжила она, прежде чем я успела возразить, – а где Дебби?

Я посмотрела на застеленную кровать.

– Понятия не имею. Вчера она забежала на минутку и сразу умчалась.

– А твои соседки?

– Х

роший вопрос. – Я оторвала взгляд от кровати. – Я их еще ни разу не видела.

– Странно, – прошептала Калла, оборачиваясь, и подкралась к их двери. – Я хочу постучаться.

– Не надо!

– Но…

Пискнул мой мобильник, и у меня екнуло сердце. Схватив трубку, я быстро прочитала сообщение.

– Он уже внизу, ждет меня.

Калла усмехнулась.

– О! Тогда пошли.

Я взяла сумочку и, отправив ответное сообщение, бросила в нее мобильник. Мы вышли в коридор. Из открытых дверей других апартаментов доносились оживленные девичьи голоса – видимо, там подобрались более адекватные соседки.

– Так это свидание? – спросила Калла, подходя к лифту и увлекая меня за собой. – Да?

– Нет.

Когда за нами закрылись двери лифта, она удивленно вскинула бровь.

– Кажется, ты ему нравишься.

Я посмаковала мысль о том, что это может быть свиданием и что, возможно, я ему нравлюсь. Я рад, что ты это сделала. Мне захотелось хихикнуть. Ладно, хватит, размечталась, одернула я себя и покачала головой.

– Сколько раз тебе говорить. Мы с ним давно знакомы. Он лучший друг…

– Кэма, – перебила она. – Я знаю. Но сейчас он не с Кэмом. Он с тобой. И я сомневаюсь, что он пригласил тебя на прогулку из-за твоего брата.

Я открыла рот, но тут же его закрыла – как это мне в голову не пришло, что, возможно, все дело в дружбе с моим братом? Что, если это и есть причина? Я прижала руку к животу. Еще не хватало, чтобы он жалел меня. Или, того хуже, воспринимал меня как свою младшую сестру.

Нет, пожалуй, версию «сестры» можно исключить.

– Меня пугает выражение твоего лица.

Я выдавила из себя улыбку.

– Так-то лучше, – рассмеялась подруга.

Лифт остановился, и открылись двери.

– Правда? – Когда она кивнула, я нервно пробежалась пальцами по волосам и опустила руки. В холле оказалось полно народу. Многие облюбовали диваны и кресла. Я остановилась у двери, сразу заметив его джип, который стоял с включенным двигателем в зоне, запрещенной для парковки.

– Можно, я тебе кое-что скажу? – спросила Калла, когда мы вышли на улицу.

Мое сердце уже колотилось как сумасшедшее.

– Конечно.

Медленная ухмылка растянулась на ее миловидном лице, скрывая белую полоску шрама.

– Я просто должна это сказать, понимаешь? Этот парень…

– Что? – спросила я, останавливаясь в нескольких шагах от джипа. Калла родилась в этих краях. Она была моложе Джейса, как и я, но могла знать много того, чего не знала я. Впрочем, вряд ли это могло иметь значение. Да что там говорить, это вовсе не имело значения. Мы с Джейсом просто друзья.

Мой внутренний монолог уже начинал звучать как испорченная пластинка.

Калла вздохнула, отступая назад.

– Этот парень чертовски, невероятно сексуальный. Вот и все.

Улыбка тронула мои губы, и в следующее мгновение я рассмеялась так, что скулы свело.

– Да, вынуждена с тобой согласиться.

Она глянула на джип и усмехнулась, помахав мне пальцами.

– Удачи.

Махнув на прощание, я сделала глубокий вдох и направилась в его сторону. Джейс наклонился, открывая пассажирскую дверь изнутри. Пряди густых каштановых волос упали ему на лоб, касаясь кончиков ресниц. В салоне тихо звучала песня Люка Брайана.[21 - Bryan, Luke (род. в 1976 г.) – американский композитор и исполнитель песен кантри.]

– Привет, красавица.

– Привет. – Я забралась на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу, чрезвычайно довольная таким приветствием. И, наверное, моя радость выглядела несколько чрезмерной. Вытянув ремень безопасности, я застыла, глядя на него, стараясь сдержать свой энтузиазм.

Он был без рубашки.

Джейс – и я могла поспорить на любые деньги, которых у меня не было, – обладал самым совершенным телом. Даже в положении сидя его кубики были четко очерчены и казались непробиваемыми. Мой взгляд скользнул по мощному бицепсу, прослеживая замысловатые узелки его татуировки.

– Все в порядке? – Он криво усмехнулся.

Понятия не имея, о чем он говорит, я просто смотрела на него. Джейс тихо засмеялся, потянулся ко мне и взял у меня из рук ремень безопасности. Когда он пристегивал меня, его пальцы скользнули по моей груди.

Я судорожно вздохнула, чувствуя, как возбуждение разливается по телу.

Защелкнув ремень, он поднял голову. Его глаза сверкнули серебром.

– Так хорошо?

Я кивнула.

Все еще ухмыляясь, он откинулся на спинку сиденья и потянулся к розовой коробочке, которую я только тогда и заметила. Боже, я совсем отупела.

Он передал ее мне.

– Я уже съел половину. Не удержался.

Улыбаясь, я открыла коробку и впилась в нежную мякоть кекса. Для меня это был самый волнующий момент – ожидание нового вкуса.

Первый же укус вызвал у меня сладкий стон.

– Боже, неужели с конфетами «Рисес»?

Он кивнул.

– Ага. Вкусный, черт?

– Я хочу за него замуж.

Отъезжая от обочины, Джейс низко расхохотался Я не могла говорить, пока не доела кекс и не улетучилось волнение от того краткого и, скорее всего, случайного прикосновения. Дар речи вернулся ко мне, только когда мы вырулили на главную дорогу и я увидела

указатель на Мартинсберг.

– Куда мы едем? – спросила я.

– Сюрприз. – Он скосил на меня взгляд. – Хотя тебе, наверное, и придется пожалеть о том, что ты надела джинсы. Сегодня днем обещают градусов тридцать.

В самом деле, не по сезону тепло для начала октября, ну да что теперь говорить.

– Мне и в джинсах неплохо.

Уголок его губ дернулся вверх.

– Более чем.

Я посмотрела на него и не смогла сдержать смех.

– Ты?.. Что ты себе позволяешь?

– Удивлена?

Я покачала головой, улыбаясь, как идиотка.

– Ты нахал.

Он усмехнулся и потянулся к ручке настройки, переключаясь на блюз.

– Я думал, что это комплимент.

Мой рот открылся, чтобы спросить, с чего вдруг он решил делать мне комплименты, но, к счастью, я вовремя замолчала. Ответ наверняка выставил бы меня в идиотском свете.

Я заставила себя отвернуться к окну, сцепив руки на коленях.

– Ну… и как твои занятия?

Я поморщилась, осознавая, как нелепо звучит мой вопрос, но Джейс, кажется, ничего не заметил.

– Все нормально. Если в следующем семестре получу все «кредиты», весной уже буду выпускником.

– Здорово. – Я широко улыбнулась. Может быть, слишком широко. Я понятия не имела о планах Джейса на будущее, но сомневалась в том, что он останется в этом городе. Впрочем, это не моего ума дело. – Куда поедешь после учебы?

Джейс заерзал на сиденье, одной рукой сжимая руль, а другую уронив на колено.

– Ну, с дипломом эколога действительно можно поехать куда угодно, но я останусь здесь или буду ездить в Вашингтон, если смогу устроиться в Департамент внутренних дел или Университет Западной Вирджинии. Знаешь, у них есть сельскохозяйственный исследовательский центр под Кернесвиллем.

– Так ты не уедешь? – Кажется, мой вопрос прозвучал слишком быстро.

– Я не могу, – сказал он и поспешно добавил: – В смысле, мне здесь нравится.

От меня не ускользнуло то, как вдруг напряглись его плечи. Покусывая нижнюю губу, я снова покосилась на него.

– Не можешь?

Он ничего не сказал, лишь протянул руку к радиоприемнику и вернулся на канал кантри. Кто-то запел про слезу в кружке пива, но я почти не слушала. Что он имел в виду, когда сказал, что не может уехать? Казалось бы, его ничто здесь не держало. Перед ним открывались большие возможности, тем более если он устроится в Департамент внутренних дел.

Он прошелся рукой по волосам и взглянул на меня.

– А у тебя какие планы?

– У меня? – Джейс слишком явно пытался сменить тему.

– Да. У тебя. Ты собираешься остаться здесь? – Я напряглась, уловив в его голосе насмешку. – Учительствовать?

Меня возмутил его тон.

– Что ты хочешь этим сказать?

Он рассмеялся, но смех почему-то показался мне сухим и жестковатым.

– Да ладно, Тесс, ты что, всерьез настроена обучать сопливых детишек?

Повернувшись к нему, я сложила руки на груди.

– Объясни. Я не понимаю. Ты вроде бы говорил, что учить детей – это замечательно, и я…

– Это замечательно, но…

– Что? – Я ощетинилась. – Что «но»?

– Это не для тебя. – Он бросил взгляд в мою сторону, сворачивая направо, на Квин-стрит. – Не твое это, понимаешь?

Я уставилась на него и непроизвольно фыркнула.

– Глупости. Откуда ты знаешь, что мое, а что нет? – Злость клокотала во мне, и я даже не пыталась разобраться, что меня больше всего взбесило. – Ты меня почти не знаешь, Джейс.

– Я знаю тебя.

Я усмехнулась.

– Нет, не знаешь.

Опять появилась эта возмутительная полуулыбка.

– Ох, Тесс…

– Не охай, пожалуйста. Я хочу знать, почему ты так уверен, что из меня выйдет плохой учитель?

– Я не говорил, что ты будешь плохим учителем. – На его лице играла улыбка, и я хотела бы знать, что его так рассмешило. – Из тебя получился бы отличный учитель. Дети наверняка любили бы тебя, и ты была бы счастлива, но это не то, чего ты хочешь.

– На самом деле мне нравится общаться с детьми. Еще в танцевальной студии я работала волонтером в младших классах. – Уставившись в окно, я смотрела, как мимо проносятся здания торговых центров и жилых домов, сменяясь зарослями деревьев и открытыми полями. – Так что все твои доводы безосновательны.

– Ладно. Ты просто не понимаешь, о чем я говорю.

– Очевидно, нет, – возмущенно ответила я.

Джейс вздохнул.

– Из тебя получился бы замечательный учитель, Тесс, но ты… рождена для сцены. Это то, чего ты всегда хотела.

Я крепко зажмурилась, словно пытаясь отгородиться от правды.

– Это не то, о чем я всегда мечтала.

– Нет?

– Нет.

– Я тебе не верю, – сказал парень. – И вот почему. Ты начала танцевать, едва научившись ходить. И здесь ты задержишься до тех пор, пока снова не сможешь вернуться к танцам, верно? Все это дерьмо с учительством – просто запасной план на случай, если ты не сможешь танцевать. И это совсем не то, чем бы ты действительно хотела заниматься. Ты уже признавалась мне в этом.

Я хотела сказать ему, что он ошибается, но, черт возьми, с языка сорвались совсем другие слова.

– Еще год назад я не думала, что окажусь здесь, в этом колледже. Мне это даже в

олову не приходило. И ты прав. Когда через месяц доктор Морган скажет мне, что месяца через три можно вернуться к танцам, именно так я и поступлю, потому что танцы – это то, без чего я не могу жить. И что в этом плохого? Я не хочу быть здесь, где я чувствую себя не в своей тарелке.

Джейс на мгновение затих.

– В этом нет ничего плохого.

У меня вдруг возникло чувство, будто меня раздели и заставили танцевать джигу в голом виде. Я в отчаянии взмахнула руками.

– Тогда к чему весь этот разговор?

Он улыбнулся и пожал плечом.

– Я не знаю. Ты его начала.

– Я не начинала!

Джейс возразил:

– Нет, начинала. Ты спросила, чем я планирую заниматься. Я проявил ответную вежливость.

Я закатила глаза.

– Так и хочется тебя треснуть.

Он усмехнулся.

– А сейчас еще больше. – Я метнула в него свирепый взгляд.

Он притормозил, сворачивая на узкую проселочную дорогу, которая казалась смутно знакомой, и склонил голову набок. Молчание.

– Что ж, если ты в конечном итоге останешься здесь и выберешь профессию учителя, у тебя все получится. А если передумаешь – тоже неплохо. Я представляю, как много значат для тебя танцы.

Я не знала, что сказать, но тут до меня дошло, где мы находимся. Выпрямившись, я уставилась на знакомую табличку, болтавшуюся на столбе.

– Мы на ферме?

– Ага.

Я вдруг занервничала.

– Зачем?

– Я кое-что придумал. – Он подмигнул мне, и я сдержала стон, готовый вырваться в ответ. – Сейчас увидишь.

Широко раскрытыми глазами я смотрела прямо перед собой, пока мы тряслись по ухабистой, неровной дороге. За стеблями кукурузы и полем, где паслись коровы, я разглядела то, что приготовил для меня Джейс.

Дрожь страха пробежала у меня по спине, когда я вспомнила наш разговор о танцах и верховой езде.

– О нет…

Джейс хмыкнул, останавливая джип возле амбара.

– Ты даже не знаешь, чему говоришь «нет».

Мой пульс участился, и, с трудом сглотнув, я вытерла о джинсы вспотевшие дрожащие ладони. Меньше всего мне хотелось принять страшную смерть на глазах у парня, к которому я питала сильные чувства.

– Джейс, я не знаю. Лошади такие большие, и я ни разу не сидела верхом. Я, наверное, грох…

Парень приложил кончик пальца к моим губам. Я онемела от удивления.

– Прекрати, – мягко произнес он, впиваясь в меня глубоким взглядом серых глаз. – Ты не должна делать того, чего ты не хочешь делать. Договорились? Тебе просто придется довериться мне. И ты ведь доверяешь мне?

Прежде чем я успела ответить, он провел пальцем по моей нижней губе. Я вздрогнула, когда его рука скользнула вниз, по подбородку, и исчезла.

– Тесс?

Коротко вздохнув, я кивнула, но, наверное, согласилась бы влезть и в барабан дробилки древесных отходов, если бы он снова прикоснулся к моим губам.

– Я доверяю тебе.

– Вот и хорошо. – Джейс сверкнул мимолетной улыбкой и выпрыгнул из джипа.

Я следила за ним взглядом, чувствуя, как кружится голова. Это правда. Я действительно доверяла ему, и для меня это имело особый смысл. После истории с Джереми я не верила ни одному парню – только своему брату.

Но Джейсу я доверяла с той минуты, как встретила его.

Глава 7

Я не собиралась умирать сегодня. По крайней мере, именно это я твердила себе, вылезая из джипа и окунаясь в липкую жару. Лето как будто и не покидало этот уголок.

Когда Джейс подошел ко мне, мои руки заметно дрожали. К сожалению, он успел надеть белую рубашку, лишая мои глаза праздника. Чертовски обидно, потому что если уж ломать себе шею, то хотя бы таращась на роскошный торс с кубиками.

Дверь амбара со скрипом отворилась, и оттуда вышел немолодой мужчина. Хоть мы и не были знакомы, я с первого же взгляда догадалась, что это отец Джейса. Я словно видела перед собой Джейса тридцать лет спустя.

С такими же густыми темными волосами и смуглой кожей – то ли от долгой жизни под солнцем, то ли доставшейся в наследство от далеких предков, – он был высоким и худощавым, как и его сын. Глаза цвета серой стали переместились с Джейса на меня и расширились, возвращаясь к сыну.

Он поставил на землю металлическое ведро, которое держал в руке, и сдвинул темные брови. Удивленная улыбка появилась на его красивом лице.

Джейс усмехнулся и приобнял меня за спину.

– Привет, отец, это Тереза. Сестра Кэма.

В его глазах промелькнуло узнавание.

– Сестренка Кэма? А, танцовщица.

Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки. Откуда он знает, черт возьми? И если этот факт моей биографии ему известен от Кэма, страшно подумать, что еще мог выболтать мой братец.

– Да, это она, – ответил Джейс, и его рука скользнула вверх по моей спине.

– Здравствуйте. – Я помахала на редкость неловко.

Отец улыбнулся и широким шагом направился к нам, чуть склонив голову набок, чем снова напомнил мне Джейса.

– Не может быть, чтобы ты была родственницей Кэма. Ни за что не поверю, что такая красивая девушка имеет общую ДНК с этим страшилищем.

Удивленный смех вырвался у меня. Кажется, отец Джейса мне нравился.

– И точно так же не пов

рю, что ты приехала с этим оболтусом. – Он кивнул на Джейса, и тот нахмурился. – Должно быть, ты заблудилась.

Сдаюсь. Мне он очень нравился.

– Вы правы. Я даже не знаю, кто это.

Джейс свирепо зыркнул на меня сверху вниз.

– Какого черта?

Я усмехнулась.

Его отец подмигнул мне, и тогда я поняла, что Джейс унаследовал от отца не только внешность, но и характер.

– Ну, и что вас сюда привело? – Он достал из заднего кармана красный носовой платок и вытер руки, устремив взгляд на сына. – Джек с твоей матерью, они у Бетти.

– Я знаю. Он ходит туда каждый день после школы. – Джейс медленно опустил руку, оставляя горячий след на моей спине. – Хочу показать Тесс лошадей.

Мистер Уинстед смерил сына взглядом.

– Хорошо. Если что понадобится – позовешь.

– Мы справимся, пап. – Джейс повернулся ко мне.

– Хочу предупредить. – Отец посмотрел на меня озорными глазами. – Если этот мальчишка будет плохо себя вести, дай мне знать, и я с ним разберусь.

– О боже, – простонал Джейс, потирая рукой скулу. – Она просто друг, папа.

– Угу. – Его отец вернулся к амбару за ведром. – Если ты просто дружишь с такой симпатичной девчонкой, значит, уже поступаешь неправильно, сынок.

Моя улыбка растянулась до ушей, когда я медленно повернулась к Джейсу.

– Даже не думай, – предупредил он. Похоже, он был готов задушить своего отца, когда наклонился и взял меня за руку. – Пойдем, пока я не поколотил эту деревенщину.

Его отец усмехнулся, выразительно поглядывая на наши сплетенные руки.

– Друзья?

– Отец. – Джейс вздохнул.

Я хихикнула, когда он потянул меня в сторону загона для лошадей, а его отец скрылся в амбаре.

– Мне нравится твой папа.

Он фыркнул.

– Я в этом даже не сомневаюсь.

– Он вел себя так, будто ты… нечасто приводишь сюда девушек.

– Так и есть. – Остановившись, Джейс отпустил мою руку и повернулся ко мне лицом, перешагивая через невысокую подпорную стенку. – Опять же, ты только что познакомилась с моим отцом, так что можешь понять почему.

С одной стороны, я была польщена тем, что он привез меня к себе домой, куда не добралась ни одна из его девушек. Но я была для него другом, чего, вероятно, нельзя сказать об остальных.

– Давай, – сказал Джейс и, положив руки на мои бедра, приподнял меня и перенес через стенку, как пушинку. – Вот так.

– Я бы и сама справилась, – пробормотала я.

Он пожал плечами.

– Я знаю. – Снова схватив мою руку, он осторожно повел меня по высокой траве в сторону зигзагообразной изгороди. – Смотри под ноги. На этой ферме поселился чертов сурок или даже целое семейство. Нарыли нор повсюду.

– Ладно. – Я думала совсем не о фермах или сурках. Ощущение тяжелой и сильной руки, крепко сжимавшей мою, целиком заполняло сознание, и в нем не оставалось места для беспокойства о дырках в земле.

Он молча подвел меня к воротам изгороди и, отпустив мою руку, снял замок. Петли заскрипели, и металлические ворота медленно распахнулись.

Внезапно я оробела.

– Боюсь, я ничего в этом не смыслю.

Легкая улыбка играла на его губах, когда он с довольным видом приближался ко мне.

– Тесс, ну же. Ты сказала, что доверяешь мне.

Переминаясь с ноги на ногу, я устремила взгляд поверх его плеча. На другом конце большого загона, лениво помахивая черными хвостами, мирно щипали траву две лошади.

– Я доверяю тебе.

– Тогда пойдем со мной.

Лошадь черно-белой масти вскинула массивную голову и повела мордой в нашу сторону. Обе лошади были расседланы.

– Не бойся, не затопчут. – Он снова взял меня за руку. – И я даже не собираюсь сажать тебя верхом.

Я подняла голову.

– Честное слово?

Он слегка улыбнулся, подхватил прядку волос, упавшую мне на лицо, и заправил ее за ухо.

– Нет. Вы просто познакомитесь.

– Я никогда еще не знакомилась с лошадьми.

– Ты их обязательно полюбишь. – Джеймс потянул меня вперед, и мои губы сжались. – Они очень деликатные. Джек с них не слезает, и, если бы я думал, что они опасны, он бы и близко к ним не подошел.

Я сочла это веским доводом.

– Ладно, – сказала я и глубоко вздохнула. – Пошли.

Он не дал мне шанса на раздумья. В следующее мгновение мы уже были внутри загона. На земле стояло металлическое ведро, наполненное зерном.

– Я позову их, ладно? Они тотчас прилетят. Им пора подкрепиться. Так что будь готова.

У меня сдавило горло, когда я кивнула.

Мне казалось, что я слишком паникую, пока Джейс не поднес два пальца к идеально очерченному рту и не издал пронзительный свист. Лошади дернули головами и сорвались с места, взбивая копытами землю и устремляясь прямо на нас.

Вот черт…

Я попятилась назад, уперлась в непрошибаемую стену мышц, которой оказался Джейс, и отскочила как мячик. Рука обвилась вокруг моей талии, когда я рванулась в сторону, и удержала на месте, прижимая меня к мощной груди.

– Все хорошо. – Его дыхание теплом обдало мое ухо, и я разрывалась между страхом перед динозаврами, что неслись на меня, и возбуждением от крепких объятий Джейса. – Ты молодец.

Я схватила е

о за руку и зажмурилась. Мое сердце стучало так, что грозилось выпрыгнуть из груди, а гром копыт приближался, сотрясая землю. Клубы пыли взвились в воздух, и теплый влажный ветерок ласково тронул мое лицо. Я вжалась в Джейса, напрягаясь всем телом.

– К тебе гость, Тесс. – Он уперся подбородком мне в макушку, отчего мой пульс попытался опередить сердцебиение. – Даже два гостя, если быть точным.

– Ладно.

Последовала пауза.

– У тебя глаза закрыты?

– Нет.

Подбородок больше не вжимался в мою макушку, и грудь Джейса сотряслась от смеха.

– Ага, врешь. – Он снова засмеялся. – Ну-ка, открывай!

Чертыхаясь себе под нос, я осторожно приоткрыла один глаз и тут же дернулась. Парень крепче прижал меня к себе.

– О, вау…

Черно-белая лошадь стояла всего в шаге от меня. Гнедая, чуть поодаль, трясла головой и тихо фыркала. Мои широко раскрытые глаза метались между этими двумя существами.

– Они ведь не плотоядные, да? Потому что при таких размерах им ничего не стоит проглотить меня.

Джейс снова низко рассмеялся, и его рука скользнула вверх, останавливаясь у меня на животе, чуть ниже грудей.

– Дурочка, лошади не едят людей.

– Все когда-нибудь бывает в первый раз, – парировала я, прищуриваясь.

У черно-белого коня дрогнули губы, как будто он усмехнулся надо мной.

– Ты про этого? Мистера Дружелюбного? Джек называет его Бубба Один,[22 - Одно из значений этого слова в США: так называют старших представителей мужского пола в семье.] – произнес Джейс тихим, успокаивающим голосом. Но у меня перехватило дыхание, когда его большой палец вычертил медленный круг на моей тонкой майке, упираясь в косточку лифчика. – А гнедой – Бубба Два.

Я лизнула пересохшие губы.

– Удобно запоминать имена.

Он ухмыльнулся, и его мизинец и указательный палец начали двигаться вверх-вниз, до пупка и обратно. Джейс словно и не сознавал, что делает, и не чувствовал, что его неуловимые движения отзываются электрическими разрядами.

– Я тоже так думаю, но его настоящее имя – Молния.

Конь помотал головой, встряхивая лохматой гривой.

– Пожалуй, Молния подходит ему больше, – признала я, постепенно расслабляясь. Кажется, Джейс к этому и стремился. Отвлекал меня мягкими, почти невинными прикосновениями. Что ж, его план удался. – А как насчет Буббы Два?

– А, ты про того, кто смотрит на ведро, как на святую Мекку из зерна? – И когда я рассмеялась, мужская щека потерлась о мою. – Это Гром. И сейчас мы их покормим. Вместе.

От движения его пальцев волны мурашек расходились по моей спине.

– Что, с руки?

Его смех заставил меня улыбнуться.

– Конечно.

– Думаю, что после того, как я увижу их зубы, у меня пропадет охота кормить их с руки.

– Все будет в порядке. – Джейс убрал руку с живота и обхватил пальцами мое запястье. Медленно он вытянул мою руку вперед. – Не шевелись.

Сердце ухнуло вниз.

– Джейс…

Молния устремился вперед и прижался мокрым носом к моей ладони. Я съежилась, ожидая, что вот сейчас он съест мои бедные пальцы. Но ничего не случилось. Он подтолкнул мою руку и тихо заржал.

Джейс провел моей рукой вдоль челюсти Молнии, поднимаясь к заостренным чутким ушам.

– Видишь? – пробормотал он. – Не так уж и страшно, да?

Я покачала головой, поглаживая пальцами мягкую шкуру. Молния, казалось, предвидел направление ласки, прижимаясь длинной головой к моей руке, когда мои пальцы запутались в его гриве. Действительно, все не так страшно.

Джейс пошевелился за моей спиной, и тотчас все мысли о лошадях улетучились. Его бедра прижались к моим ягодицам, и я закусила нижнюю губу, сосредоточившись на белом пятнышке на морде Молнии.

Я чувствовала его – чувствовала Джейса. И у меня не было никаких сомнений в том, что он тоже потрясен интимностью момента. От этих мыслей и ощущения его тверди голова шла кругом, как в ту субботнюю ночь. Шею обдало жаром. Остатки разума пытались придумать рациональное объяснение его физической реакции. В конце концов, он – парень. Наши тела прижаты друг к другу. У парней твердеет плоть даже от дуновения ветерка. Поэтому не стоит обращать внимания, но мое тело совсем перестало дружить с головой. Оно играло на другом поле. Боль зародилась внизу живота. Острое и сладкое томление разлилось по венам.

– Неплохо, правда? – Его голос становился все более глубоким и бархатистым. – Они как собаки. Ну, скажем, как собаки, которые могут тащить на себе груз под сотню килограммов, если не больше. – Он убрал руку и отступил назад, и меня словно окатило холодным душем. – Верь мне.

И тут Джеймс шлепнул меня по попке.

Я взвизгнула и, выпучив глаза, начала поворачиваться к нему, но Молния, видимо недовольный отсутствием внимания, ткнулся носом в мою ладонь.

– Хм…

– Вот видишь, все в порядке. Ты просто приласкала его. И он не откусил тебе руку.

Я задумалась над его словами, пока Молния разглядывал меня своими темными глазами. Почесывая его за ухом, я все еще умирала со страху. Стоя почти вплотную ко мне, лошадь казалась настоящим исполином, и, честно говор

, я даже не могла представить себя верхом, особенно на той, что звалась Молния.

Джейс вернулся ко мне и поставил между нами ведро. Гром следовал за ним, нетерпеливо помахивая хвостом. Опустившись на колени и зачерпнув пригоршню овса, Джейс поднялся. Гнедая морда тотчас потянулась к его руке, и Джейс посмотрел на меня.

– Все очень просто.

Хотя в мои планы и не входило кормить лошадей с руки, я безропотно подставила Джейсу ладонь, и он насыпал в нее овса. Сморщившись, я протянула руку Молнии.

– Ты бы видела себя сейчас. – Джейс рассмеялся и покачал головой. – Это так мило.

И, наверное, немного нелепо. Мои щеки горели, пока Молния обнюхивал овес на моей ладони.

– Что, привереда?

Джейс усмехнулся и потер шею Грома свободной рукой.

– Думаю, он просто тянет время, потому что ты ему нравишься.

– Неужели? – Я улыбнулась и, медленно протянув вторую руку, принялась ласкать красивую морду. Странно, что я попала сюда. Мне почему-то казалось, что это не просто знакомство с лошадьми. Я наконец поняла, чего добивался Джейс, и мысленно вернулась к нашему разговору в джипе. Он пытался вернуть в мою жизнь адреналин и радость, которые прежде дарили мне танцы.

Одно то, что Джейс позаботился об этом и даже выкроил время, растрогало меня. Даже больше, чем вороватый поцелуй, случившийся так давно, или нынешние короткие прикосновения. Чувства подступили комком к горлу, когда Молния стал слизывать овес, щекоча мою ладонь.

Я не знала, почему Джейс так печется обо мне. Да, мы друзья – уже довольно давно. Навещая Кэма, он навещал и меня, но то, что он делал сейчас, пожалуй, выходило за рамки обычной дружбы.

Но, опять-таки, не мне судить, поскольку я не эксперт по друзьям.

Пока я кормила лошадь и легкий ветерок обдувал, но ничуть не остужал мою разгоряченную кожу, я вдруг со всей отчетливостью поняла, что у меня… почти нет друзей. Потому что если бы Сади или другие девчонки из танцевальной студии были моими настоящими подругами, мы бы до сих пор общались, даже если бы нас не объединяла общая цель. Между нами стояли не просто зависть или горечь. Просто нас не связывало ничего, кроме танцев.

Я проглотила комок подступившей желчи.

– Это действительно как полет?

Джейс внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Да.

Отбросив мрачные мысли и зачерпнув еще овса, я повернулась к Молнии. Было что-то спокойное во всем этом – в тишине фермы и этом мирном общении с лошадьми.

– Хорошо, – вполголоса произнесла я.

– Я знаю. И будет еще лучше, когда ты поймешь, что означает для тебя это место.

Я прикусила губу, вспомнив, что наговорила в джипе.

– Когда ты успел стать таким мудрым?

– Я всегда был чрезвычайно мудрым. Настолько, что уже считаю это проклятием.

Я негромко рассмеялась.

– На самом деле это опыт. В жизни случаются самые неожиданные вещи, Тесс. Поверь мне. И эти события меняют в тебе все – твои представления о том, чего ты хочешь и чего на самом деле стоишь. Они заставляют тебя многое переоценить, даже то, что поначалу представлялось не самой удачной идеей. – Он пожал плечами и перевел взгляд на Грома. – Иногда результат оказывается лучше, чем ты мог надеяться.

В его голосе звучала уверенность, и у меня не осталось никаких сомнений в том, что ему самому довелось столкнуться с превратностями судьбы.

– Знаешь что… – проговорил Джейс после недолгой паузы. – То, что сказал вчера Джейкоб, это неправда.

Столь резкий поворот удивил и напугал меня. Когда Молния доел остатки овса, я перевела взгляд на Джейса.

– Что?

Гром, наевшись, поскакал в загон, и Джейс вытер руки о джинсы. Он подошел к нам и стал лениво чесать Молнию за ухом.

– Ты знаешь, о чем я говорю, Тесс. И я знаю, почему ты так поспешно ушла.

Я тотчас хотела возразить, ведь это всегда легче, чем признать правду. Особенно если правда так унизительна. Но Джейс знал эту правду во всех деталях. И любые мои возражения выставили бы меня круглой дурой.

– Я не хочу говорить об этом.

– Тесс…

– Я могла бы жить счастливо, если бы никогда больше не слышала его имени или мне не приходилось бы вспоминать о том, каким он был и каково было с ним, думать… – Мой голос неожиданно дрогнул, и мне пришлось сделать глубокий очищающий вдох. – Я не хочу помнить то, что было.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

Примечания

1

D.C.United (англ.) – американский футбольный клуб из города Вашингтон, выступающий в высшей футбольной лиге США и Канады.

2

The Texas Chainsaw Massacre (англ.) – Американский многосерийный фильм ужасов (2003). В центре сюжета каждого фильма – противостояние группы молодых людей маньяку-убийце по прозвищу Кожаное Лицо и его семье каннибалов.

3

Передняя крестообразная связка коленного сустава.

4

Традиционная гавайская вечеринка с музыкой, танцами и пением.

5

Spring Mills (англ.) – буквальный перевод «Весенние мельницы».

6

Населенные пункты, которые перечисляет героиня, согласно администрат

вному делению США определяются термином «Статистически обособленная местность». Это аналоги небольших городов или деревень, которые не обладают собственным муниципальным управлением и правовым статусом.

7

Плие – балетный термин, обозначающий приседание.

8

Джоффри, Роберт (1930–1988) – американский хореограф, продюсер и режиссер, основатель труппы «Балет Джоффри».

9

Beetle Juice (англ.) – мистический фильм (1988) режиссера Тима Бертона.

10

Forrest Gump – главный герой одноименного романа У. Грума и фильма (1994) режиссера Р. Земекиса.

11

Pin-up girl (англ.) – красивые девушки, чьи изображения во фривольных позах были характерны для американской графики 1930-1950-х гг.

12

Бурлеск – разновидность развлекательного театрального эротического шоу, близкого к жанрам мюзикл, кабаре и водевиль. Основными элементами бурлеск-шоу являются танцевальные, цирковые, комедийные и разговорные номера.

13

Трековая система светильников – конструкция на основе шины или трека, на которых закреплены на различном расстоянии друг от друга плафоны, поворотные механизмы и крепления.

14

«Кредит» – зачетная единица в высших учебных заведениях США. Каждый курс дает студенту определенное количество «кредитов», или «кредитных часов». Это число примерно равняется количеству часов по данному предмету, которое студент проводит в классе в течение недели. Обычно за один курс студенту засчитывается от 3 до 5 «кредитов».

15

Octane – радиостанция, передающая рок-музыку.

16

Godsmack – американская рок-группа, играющая в стиле нью-метал (нео-метал, или новый метал).

17

Cash, Johnny (1932–2003) – американский певец, ключевая фигура в музыке кантри, считается одним из самых влиятельных музыкантов XX века.

18

Коэффициент интеллекта.

19

Mars, Bruno (род. 1985 г.) – американский певец, автор песен и музыкальный продюсер, мультиинструменталист, обладатель «Грэмми».

20

Вечеринка, организуемая студенческой мужской организацией (братством).

21

Bryan, Luke (род. в 1976 г.) – американский композитор и исполнитель песен кантри.

22

Одно из значений этого слова в США: так называют старших представителей мужского пола в семье.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить