Сказки для сильной женщины
Ирина Константиновна Семина

Кристина Эйхман

Эльфика представляет
Кто может помочь в жизни сильной женщине? Наверное, не менее сильная и не менее харизматичный персонаж. К примеру, Яга Ядвига. Именно она в один прекрасный день заглянула в гости к героине и пригласила ее в сказочное путешествие по своей жизни. Как оформить бракоразводный процесс со своими жизненными ошибками? Кто в небесной канцелярии заведует бракоразводными процессами и как наказать неверного мужа? И какие удивительные вещи происходят в сказочной терапевтической группе «Мое богатство». Кристина Эйхман и Ирина Семина приглашают вас в новое увлекательное сказочное путешествие. Крибле-Крабле-Бумс – волшебные перемены уже ждут вас. На каждой странице этой цветной, роскошно оформленной книги вас ждет встреча со своей судьбой. Ну а уж менять или не менять свою жизнь после ее прочтения – это решать вам.

Кристина Эйхман, Ирина Семина

Сказки для сильной женщины

Визит Бабы Яги

Сильная женщина – это про меня. А чего ж? Все сумею (сумки неподъемные регулярно таскаю), все смогу (такая могучая!), все вынесу (включая мозг). И в избу горящую, и коня на скаку, и слона за хобот. Только вот счастья от этого нет. Как показала практика, изба все равно сгорит дотла, конь убежит, а у меня останется осадок в виде усталости и озлобленности на весь мир. Я, значит, ему все силы отдаю, а он меня – вот так?! В такие моменты я зверею и выхожу из себя: и тут страдают мои близкие: достается либо всем по очереди, либо тому, кто под горячую руку попался. Но я ведь сильная, я потом свои ошибки изо всех сил признаю – и прощения попрошу, и вину загладить стараюсь, и вроде бы забыли-проехали… Если бы не «бы». У них-то осадочек тоже остается: я ведь и скандалю, как сильная женщина, по принципу «спасайся кто может, а то мало не покажется».

После очередного героического подвига в виде перестановки мебели в квартире (в одиночку, естественно!) вновь разыгралась трагедия: я кричу-воплю, эмоции фонтанируют, все домашние по углам разбегаются и по щелям ныкаются.

И тут звонок в дверь. Ой, не ко времени! Рванула открывать – ну, думаю, кто не спрятался, я не виновата. А там, за дверью, почтальон с посылкой и какая-то старуха в лохмотьях. Попрошайка, что ли? Пока я с почтальоном разбиралась, расписывалась и посылку получала, шустрая старушка бочком-бочком, да и проскользнула в дом.

– Эй, куда! – закричала я, захлопывая дверь.

Нет, ну достали! Я помчалась выдворять непрошеную гостью, да вот в комнате было пусто. Только подхихикивает кто-то, да так противненько! Это точно не мои, они бы не рискнули здоровьем, ученые уже.

Выглянули на мои вопли из своих укрытий члены семьи, увидели посылку в моих руках и вновь попрятались кто куда, от греха подальше. Вскрыла я ее и озадачилась: пачка печенья и коробочка с чайными пакетами, а также ручное зеркало в дешевой пластмассовой оправе. И все. Ни письма, ни открыточки. Думаю, кто же это мне такие странные подарки шлет? Смотрю на обратный адрес, а там проставлено: «ОАО «Судьба». Что за открытое акционерное общество? Никогда о таком не слышала.

– Как же, не слышала она! – раздался хриплый голос. – Да каждый, кто по земле ходит, является держателем акций!

– Что? Где? – волчком завертелась я.

– Может, чаю гостье предложишь, акционерка? – не унимался голос.

Гляжу – а старуха тут как тут, бродит по комнате и сует свой длинный нос куда попало.

– Гостье? Да как-то я вас не звала и не ждала! – я хотела было подхватить бабку под локоток и препроводить на выход, да только моя рука прошла сквозь нее насквозь.

– Не ждала? Ох, незадача какая! – в притворном огорчении всплеснула руками старуха. – Да вот только я в комплекте с посылкой иду. Меня не зовут – а я прихожу. Меня выгоняют – а я возвращаюсь. Потому как мы теперь с тобой одной веревочкой связаны.

– С чего бы это вдруг?

– Судьба так сложилась, – пожала плечами мерзкая старушенция. – Ага, а что она нам тут в посылочку сложила? Правильно, чаек, печеньице… Все для задушевного разговора!

– Не буду я с вами задушевно разговаривать, – мрачно объявила я. – Гонять чаи с незнакомыми ни привычки, ни времени не имею.

– Так познакомимся! – предложила бабка. – Приветствую, Баба Яга!

– О! – обрадовалась я. – А я-то думаю, на кого вы похожи! Ну точно, Баба Яга! Вами только детей пугать!

– Так и ты тоже форменная Баба Яга, – с гаденькой улыбочкой сообщила она. – Тебя не только дети боятся, но и взрослые опасаются. Вон, домашние-то твои, попрятались по углам и дышат через раз.

– Не ваше дело! – окрысилась я.

– Теперь мое, – веско ответила бабка. – Меня Судьба к тебе послала, в качестве Волшебного Помощника. Чтобы я тебя уму-разуму поучила и по башке настучала, ежли что.

– Так я и разрешила всяким там себе по башке стучать! – хмуро огрызнулась я.

– Ох, и невежливая нынче молодежь пошла, – посетовала старуха. – Не боишься, что в жабу превращу?

– А что, можете?

– Могу, – веско сказала она. – И в

абу могу, и в крысу, и в ворону облезлую. Но пока не буду. Погожу немножко, авось еще что-то путное из тебя и получится, на что-нибудь сгодишься…

– Хотите сказать, что сейчас я никуда не гожусь?

– А вот давай проверим! Чайник хоть поставишь сможешь? – насмешливо спросила бабка. – Чай и печенье – в посылке, так что не бойся, не объем. А за чайком и поговорим. Судьба, она же не злая – она всем последний шанс дает. И тебе дала. Так что пользуйся ее добротой и моей помощью!

Я замешкалась: с одной стороны, непонятная старуха раздражала, с другой – я уже поняла, что просто так она не уйдет. Так что сейчас отвлеку ее чаем, а пока решу, как ее половчее выставить.

– Давай-давай, покажи, на что способна, – хмыкнула старуха.

Я все-таки включила чайник, поставила на стол вазочку с конфетами, сахар, достала чашки с блюдцами, подумала, и добавила салфетки.

– Можешь, когда хочешь, – одобрила бабка, усаживаясь за стол. – Ммм, конфетки! Люблю.

– И о чем вы хотели поговорить?

– Значит, так: я уже сказала, что какое-то время буду твоей наставницей. Это не обсуждается, потому как с Судьбой спорить – себе дороже. Если ты думаешь, что Судьба решила тебя от жестокости мира оградить, так это ты ошибаешься – впору мир от тебя ограждать. Потому как бешенство твое заразное, вдруг детишкам передастся? Вырастут такие же, эмоционально неуравновешенные, и что из этого хорошего выйдет?

При упоминании о детишках мне стало не по себе – я ведь правда их люблю и вовсе не хочу, чтобы они выросли в каких-нибудь невротиков. И не нарочно я на них кричу, просто иногда срываюсь, не могу себя сдержать.

– Судьба тебе счастливую дорожку выстлала, все тебе дала: муж, дети, дом, талантов не меряно. А ты, поганка, не ценишь и тем Судьбу гневишь. Она уже подумывает, а не отобрать ли свои дары и не передать ли в хорошие руки. Так что у тебя последний шанс доказать, что ты всего этого достойна.

– Бред какой-то, – неприязненно сказала я. – Почему я должна что-то кому-то доказывать?

– А разве по жизни ты не этим занимаешься? Доказываешь всему миру, что ты Сильная Женщина и со всем справишься. А сама элементарно не умеешь с собственными эмоциями совладать. Но ничего, я тебе мозги-то вправлю.

– У меня они и так на месте, – пробурчала я.

– Вот и выясним заодно, – пообещала старуха. – Итак, меня будешь звать Яга Ядвига. Яга – статус, Ядвига – имя. Если ласково – можно Ягушей звать. Бабой Ягой не зови, не люблю, пережиток это. Твое имя я знаю. Слушаться меня беспрекословно. Вопросы задавать можно и даже нужно. А вот перечить – даже думать не моги.

– Это с какой стати я вас должна слушаться? – немедленно ощетинилась я. – Я вас в первый раз вижу! Может, вы аферистка какая-нибудь и просто хотите меня на бабки развести?

– Может, лучше все-таки в жабу? – задумчиво смерила меня взглядом Ядвига. – Хотя нет, акция же. Так, слушай внимательно, повторяю для особо одаренных. ОАО «Судьба» проводит акцию для женщин, нуждающихся в помощи. Каждой выдается Волшебный Предмет и назначается Сказочный Помощник. На время акции, конечно.

– А какая помощь предусмотрена? Финансовая или душеспасительной литературой? – со всем возможным ехидством осведомилась я. – Или, может, исключительно чаем и печеньками выдается?

– Вот глупая, – махнула рукой Ядвига. – Ей говорят «Сказочный Помощник», а она будто и не слышит. Объясняю. Помогать буду нематериально – советами и вопросами.

– Я в ваших советах не нуждаюсь! – гордо заявила я.

– А мне все равно. Раз меня к тебе прикрепили, я свое задание так и так выполню. Хотя, прямо скажу, лично мне ты совершенно не симпатична. Самомнение – до неба, а бестолковости – через край. Я таких обычно в печку сажаю и на ужин варю.

– Видать, нечасто ужинаете – вон какая костлявая, – не преминула язвительно ввернуть я.

– Дурная ты, – хмыкнула она. – Хамишь, дергаешься, ехидничаешь, как подросток. Не боишься, что аукнется?

– Ну и что вы мне сделаете? – с вызовом спросила я.

– Да я-то при чем? Я как пришла, так и уйду. А вот если близкие твои разбегутся – что делать будешь? Они, конечно, тебя любят и многое прощают, но терпение-то у них не безграничное.

Я поперхнулась чаем и закашлялась. Она озвучила мысли, которые и мне приходили, но я старалась их гнать. Потому что если думать, то страшно. А когда мне страшно, я что делаю? – правильно, нападаю первой.

– А вот не надо каркать! – грозно нахмурилась я. – Со своей семьей я как-нибудь сама разберусь. Я у вас совета не спрашивала. И вообще – как хочу, так и живу.

– Знаешь что… – рассердилась бабуся. – Коли ты такая умная, иди-ка ты… в сказку! Посмотри на себя настоящую…

И эта невыносимая старуха сунула мне в руки зеркало – то самое, из посылки. И когда она его ухватить-то успела? Я мельком глянула в зеркало, и все вдруг закружилось, завертелось и померкло. Я невольно зажмурилась, а когда открыла глаза…

Сказка первая

Дикарка

Вообще-то я белая и пушистая. Со всеми мила и добра, всегда покладиста и незлобива, никому

слова худого не скажу. Когда меня обижают, или достают, или перегружают сверх всякой меры, я заболеваю. По-честному заболеваю, по-настоящему. Чтобы температура не ниже 38 градусов, а вместо головы раскаленный котел с булькающей кашей, да еще с какими-то цукатами: ложкой зачерпнешь и разглядываешь, та ли это мысль, что надо, или нет.

Спросите, зачем мне это надо? Ну а как же! Во-первых, от больного человека требовать никто ничего не станет – он же так слаб и немощен. Во-вторых, внимание получаешь и сочувствие. В-третьих, покапризничать можно – все на хворь спишут. В общем, со всех сторон сплошные выгоды.

Перед Новым годом как раз и вышел случай, что я в очередной раз дезертировала в болезнь. Но перед этим я выложилась на 100 %, а может, и на все 120. Елку нарядить – раз. Детям к утренникам костюмы подготовить – два. Продукты закупить – три. Меню новогоднее составить – четыре. Генеральная уборка – пять. Отчеты на работе сдать – шесть. И еще семь, восемь, девять и так далее. Ну как тут не свалиться? Тут и конь бы уже сдох, а я всего лишь женщина. И вот у меня температура за 38, кашель, каша в голове, слабость и постельный режим – полный подарочный набор. В общем, вот в таком плачевном состоянии поплелась я ночью, пардон, по естественным надобностям. Только свет включила, и вижу ЕГО. Нет, не мужа, если вы так подумали. Коридорчик, ведущий к удобствам, оказался оккупирован Чудовищем. Большое такое, белесое, волосатое, на Кинг-Конга похожее. Но я даже и не испугалась особо: мало ли что больному человеку в бреду привидится? Температура плюс ударная доза антибиотиков любому мозги затуманят.

– Сгинь, – говорю, – зараза такая, дай пройти инвалиду общественного труда в места общего пользования.

– А вот не сгину, – нагло заявляет это Чудище. – Если очень надо – небось, просочишься.

– Да какое «просочишься», если ты своей тушей весь коридор перекрыл?

– А чего это ты обо мне в мужском роде? – обиделось Чудовище. – Я, между прочим, дама!

– Ты дама, а я дома, – вяло возразила я. – Так что не глумись, дай пройти.

– Не-а, – лениво зевнуло оно. – Докажи, что имеешь право!

Я аж болеть забыла от возмущения. Надо же, я еще и доказывать что-то должна!

– Пожалуйста, я вас очень прошу: дайте пройти, – вежливо попросила я. – Мне в туалет очень хочется.

– Хочется – перехочется, – лениво протянуло Чудовище. – Ты вообще чего не спишь? Иди, спи, давай.

– Ну, знаете ли, да-ма! – едва сдерживаясь, вскричала я.

И тут откуда ни возьмись выпрыгнуло маленькое создание – тоже волосатое, но ростиком мне по колено, зато с рожками, копытцами и хвостиком.

– Дай ему в глаз, дай ему в глаз! – горячечно зашептало оно, дергая меня за подол.

– А ты, бесенок, откуда взялся? – изумленно воззрилась на него я.

– Так я испокон веков в тебе живу! Только ты меня выпускаешь редко. А сейчас ты разозлилась, ну, я и выскочил.

– Я разозлилась? Да я спокойна, как удав.

– Это тебе только кажется. На самом деле ты вся кипишь.

– Это от температуры.

– Ничего подобного! Это температура – от кипения. Ты ж пар не выпускаешь, вот и бросает в жар. И давление повышенное!

– Ага, давление имеется, – покивала я. – На мочевой пузырь в основном. Вот я и шла того… выпустить.

– Ну так давай мы по этой тушке двинем ножкой и пойдем, куда хотели.

– Но-но-но! – угрожающе заворочалась «тушка». – Я тоже ножкой двинуть могу!

– Погоди, я придумал! – взвизгнул бесенок и метнулся в комнату, а через пару секунд оттуда вылетела моя любимая ваза и метко впечаталась Чудовищу в лоб. – Получай, фашист, гранату! – торжествующе возопил бесенок.

– Ах ты, тварюшка мелкая! – взревело Чудовище и ринулось в комнату. Раздался звон битого стекла. «Кажется, в сервант врезался», – подумала я и ринулась спасать свои богатства.

А в комнате уже шла баталия: летали и разбивались тарелки, вазочки и прочие предметы роскоши, хранившиеся в серванте. Бесенок оторвал от него одну дверцу и прикрывался ей как щитом. Кинг-Конг махал стулом, пытаясь расколоть «щит». Люстра сорвалась с крюка и раскачивалась на шнуре.

– Прекратите немедленно это безобразие! – нервно завопила я.

– Не дрейфь! Мы побеждаем! – и бесенок с азартом принялся за чайный сервиз.

– Раздавлю! – ревела мадам Кинг-Конг, отбиваясь поломанным стулом.

– Елку! Елку не трогайте!

Поздно. Елка, жалобно прозвенев игрушками, рухнула поперек комнаты.

– Подарки!

Подаркам, которые я так тщательно упаковывала накануне, пришел конец: Чудовище поедало их вместе с оберткой, бантики и ленточки свисали изо рта, как спагетти.

– Присоединяйся! – и бесенок запустил в меня вазочкой. Я машинально поймала ее, прижав к груди.

Я чувствовала, как внутри нарастает волна гнева. Да что ж это такое! Эти двое устроили у меня в квартире форменный погром, а я стою и блею, как тупая овца, и ничего не могу поделать. Словно подслушав мои мысли, бесенок весело проорал:

– Если не можешь остановить безобразие, нужно его возглавить! А ну, оторвись по полной!

И так он меня разозлил, что

я с размаху запулила в него вазочкой, одновременно завопив:

– Всем стоять! Молчать! Меня бояться!

А дальше мне сорвало крышу. По-моему, оба хулигана впали в ступор, а я металась, как разъяренная фурия, и швыряла в них то, что они не успели разбить и сломать.

– Я же говорил, понравится! – с восторгом верещал бесенок. – Давай теперь эту грохни!

И я грохнула. Фарфоровая супница с надбитой крышкой разлетелась на мелкие кусочки. Разноцветные бокалы расцветали на стене мелким фейерверком. Кажется, я сама стала похожа на Книг-Конга. Но, как ни странно, было мне хорошо. Так долго я держала всю эту ярость в себе, а тут будто все замки взломали.

– Милочка, ты великолепна! – трубно провозгласило Чудовище.

– Получай! – прорычала я, запуская в него массивной менажницей, попав прямо в голову.

– Ой! – сказало Чудовище и, закатив глаза, стало сползать по стене.

– Ай! – схватилась я за затылок – мне тоже чем-то тяжелым прилетело.

– Упс! – смущенно вякнул бесенок. – Промашечка вышла…

Это было последнее, что я слышала перед тем, как отправиться в глубокую отключку. А нехило меня приложило, да-а-а…

Проснулась я, когда неяркое зимнее солнце уже вовсю заглядывало в окошко. Как ни странно, чувствовала я себя хорошо. Бодрость в теле, ясность в голове, настроение превосходное – как после хорошей тренировки в спортзале. Странно… Я ж вроде только болеть начала, когда ж успела выздороветь? Да и с чего бы?

И тут я вспомнила, с чего. Да у меня вчера такая тренировка произошла, что любо-дорого. С опаской я высунулась из спальни, ожидая увидеть погром и елку поперек комнаты. Но нет – ничего такого, все на местах. Вон и елка стоит, шариками сияет, и супница с щербатой крышкой цела. Ага, все-таки температура виновата, навеяла тяжелый сон. Ладно, что поделаешь, раз здорова, тогда будем вставать, умываться-одеваться, завтраком заниматься.

Но когда я добралась до кухни, то поняла: то ли еще сплю, то ли выздоровела еще не до конца.

За столом сидела девушка-воин. С чего я решила, что она воин? Ну, одета как амазонка, это раз, режет апельсин огромным кинжалом, это два, вид суровый – это три. Подняв на меня глаза, она вытерла свой устрашающих размеров нож об скатерть и засунула его в ножны. Затем она кивнула на стул напротив и пододвинула мне блюдо с фруктами. Я присела на краешек стула и молча воззрилась на нее.

Воинственно выглядит, ничего не скажешь. Такой лишнее слово не скажи, глотку перережет – не задумается. Вон, стрелы достала из колчана, проверяет, острые ли.

– Чего сидишь? Ешь, тебе сейчас подкрепиться надо! – приказала она.

Попробуй тут ослушайся. Уминая фрукты за обе щеки, я незаметно ущипнула себя. Нет, не сплю. Или, может, сплю и думаю, что себя щипаю? Вот ведь бред какой…

– А вы, собственно, кто? – осторожно поинтересовалась я.

– А сама не видишь? Я твоя Дикая Сущность, – заявила она. – Неплохо же вчера размялись, да?

– Размялись?

– Ну, тарелочки покидали, елку грохнули, то-се… Мне понравилось! А как ты мне напоследок менажницей заехала, так это просто песня!

– Так Кинг-Конг – это ты была? – недоверчиво переспросила я.

– Да, а что? И бесенок – тоже я. Обычно ты овечкой прикидываешься, а мне самовыразиться не позволяешь. А вчера вот дала оторваться по полной, за что тебе глубокой мерси!

– А где тогда битая посуда?

– В твоей голове.

– А-а-а, тогда понятно, – промямлила я. Врала, конечно. Ничего мне не понятно было.

– Ты меня сколько еще в клетке держать будешь, а? – грозно спросила она.

– В смысле? В какой клетке?

– В грудной, конечно! – развеселилась амазонка. – Я, между прочим, часть тебя, а ты меня подавляешь, подальше внутрь загоняешь и воли не даешь. А мне свобода нужна! Не замечала, что раз-другой в месяц твоя овечья шкурка трещит по швам, и тебе хочется рвать и метать? Только ты вместо этого заболеваешь, потому что боишься плохо выглядеть в глазах окружающих. Но долго так не выдержать – организм-то не железный.

– Но что ж делать, если достало до печенок? На людей кидаться, что ли? Или каждый раз посуду бить? Так и разориться недолго! – брякнула я.

– Ага, ты ж у нас мнишь, что белая и пушистая! – развеселилась амазонка. – Хотя на самом деле ты седая и волосатая! Как мадам Кинг-Конг.

– Я не такая! – обиделась я.

– А ты поболей подольше, именно такой и станешь. Седой и волосатой, да! Между прочим, она – это твой подавленный гнев, который разросся непомерно.

– А бесенок тогда кто?

– Хитрость твоя, которая вместо нормального проявления негативных эмоций подбивает тебя поболеть. Хотя это не выход, а уход.

– Куда уход?

– От решения уход. Твоя болезнь дает передышку, но ничего не решает. Твое Чудовище еще больше разрастается, а бесенок еще больше бесится.

– А ты тогда мне кто?

– А я Дикарка. Твоя Дикая Женщина.

– А чем ты от меня, цивилизованной, отличаешься?

– Способом существования. Я себя подавлять не стану. Живу, как дышу – просто и естественно. Мне чужого не надо, но и своего не отдам. Если мне что-то не нрави

ся, копить не буду – сразу прямо говорю. И если устала – на все забью и отдохну, а не стану прикидываться больной и несчастной.

– Но я же так не могу! На мне ответственность! Я должна все успевать, за всеми следить…

– Глупости. Ты половину этой «ответственности» сама придумала и сама на себя взвалила. Установила себе глупые рамки – хуже клетки, и сама в них себя загоняешь. И близких заодно. А когда они за рамки высовываются, тебя это бесит.

Как ни печально, она была права. И насчет ответственности, и насчет рамок, и уж тем более – про то, что меня так бесит. Вот откуда бесенок-то взялся…

– И что делать? – спросила я.

– А ты еще не поняла? Или пересмотреть рамки, или почаще выпускать пар. Боксерский мешок купить, что ли. Как только ярость к горлу подступает, так ее на мешке вымещать. Посуду ненужную бить – тоже помогает.

– Кстати, бить! – оживилась я. – Я все мечтала на африканских барабанах научиться играть. Это подойдет?

– Хорошая идея. Да хоть со скакалкой прыгай или дрова руби – главное, чтобы энергия не застаивалась и раздражение не росло до состояния белой ярости. А еще лучше – найди достойное применение своим порывам. Может, еще чемпионкой мира по борьбе без правил станешь, чем черт не шутит?

– Чертей нам не надо. Мы и сами шутить умеем, – засмеялась я. – Хорошо, Дикая Женщина. Я поняла, и я подумаю.

– Удачи тебе. И учти: если ты какую-то часть себя ограничиваешь клеткой, она будет только разрастаться и пытаться вырваться наружу. А внутренняя война – оно тебе надо?

С этими словами дикарка взяла копье и испарилась у меня на глазах. Вот была амазонка у меня на кухне – и нет ее. А я позавтракала и пошла в магазин. Все равно болеть не получилось, куплю себе скакалку и боксерский мешок.

* * *

Я вынырнула из зеркальной реальности, почти задохнувшись. Видимо, дышать забыла, пока смотрела это кино.

– Ну и что это было? – спросила я, едва придя в себя.

– Это была ты, – ответила Яга Ядвига.

– Я погромов не устраиваю, – заявила я.

– Да лучше бы устраивала, – хладнокровно сказала она. – А то притворяешься девочкой-ромашкой, а внутри такая саблезубая хищница скалится, что смотреть страшно.

– Да какая еще саблезубая! – завопила уязвленная я.

– А вот, полюбуйся, – услужливо подсунула мне зеркало Яга.

Я не успела отшатнуться и увидела, как на меня из зеркала скалится такая страшная рожа, что я только пискнула: «ой, мамочки» и с головой провалилась в следующую сказку.

Сказка вторая

Удар, удар, ещё удар

Удар, удар, ещё удар! В наушниках тяжёлый металл, сердце рвётся наружу, певец ревет что-то непонятное. Откуда эта песня взялась на плейере, Василиска не знала, но кулаки сами сжимались крепче и со всё большей силой летели в боксёрский мешок. Она уже не чувствовала костяшки пальцев, пинок, ещё пинок, коленом и пяткой, затем опять ногой. И вновь удар кулаком со всей силы, дыхание уже давно сбилось, ритм бешеный, но она не могла остановиться.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить