Любить – значит страдать
Ребекка Донован

Дыхание жизни #2Сто оттенков любви
Синяки исчезают, но шрамы и страхи остаются.

В маленьком процветающем городке Новой Англии всё и все на виду. Жители подчеркнуто заботятся о внешних приличиях, и каждый внимательно следит за тем, кто как одевается и с кем встречается. Поэтому Эмме Томас приходится прилагать максимум усилий, чтобы никто не догадался, какие ужасные вещи творятся у нее дома. Но вот мрачная страница перевернута, и, казалось, счастье улыбнулось героине. Девушку теперь опекают умные и заботливые люди. Она встретила свою первую любовь. Но тень прошлого омрачает жизнь Эммы. Возвращается ее родная мать, и Эмма решает наладить с ней отношения. Она переезжает к матери, но, к своему ужасу, выясняет, что ее мать – алкоголичка и наркоманка, к тому же у нее молодой любовник Джонатан, которому очень понравилась Эмма. И Джонатан, и мать Эммы хотят, чтобы девушка полюбила их. И все их поступки лишний раз доказывают девушке, что любить – значит страдать…

Впервые на русском языке!

Ребекка Донован

Любить – значит страдать

Rebecca Donovan

BARELY BREATHING

Copyright c 2013 Rebecca Donovan

All rights reserved

© О. Александрова, перевод, 2014

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

* * *

Пролог

Шесть месяцев назад я умерла. Сердце больше не билось в груди, я перестала дышать. Все заволокло тьмой – и я умерла.

Конечно, не думать о том, что я на время перестала существовать, очень нелегко, хотя за все эти годы я приучила себя о многом забывать. Поэтому и сейчас предпочитаю об этом не вспоминать.

Мой психоаналитик попросил меня завести дневник, чтобы описывать чувства и мысли. Несколько месяцев я откладывала его задание в долгий ящик, но сейчас решила все же попробовать, а вдруг это поможет мне хоть как-то наладить сон. Конечно, надежды немного, но попытка не пытка.

Честно говоря, я плохо помню, что случилось той ночью. Иногда в ночных кошмарах ко мне возвращается безумный, нечеловеческий страх, но детали почему-то ускользают. И я вовсе не жажду заполнить пробелы.

Я проснулась на больничной койке, с черными кровоподтеками на шее, практически утратив способность говорить. Израненные запястья забинтованы, сломанная ключица зафиксирована лонгеткой, а щиколотка после хирургической операции загипсована. Так через что же надо было пройти, чтобы оказаться в таком плачевном состоянии?! Да, я практически ничего не помнила, но, что гораздо важнее, снова могла дышать!

Полицейские задавали вопросы. Врачи задавали вопросы. Адвокаты задавали вопросы. Но как только они начинали выяснять подробности, я резко останавливала их или выходила из комнаты. Сара и Эван обещали ничего мне не рассказывать. Конечно, той ночью их со мной рядом не было, но они присутствовали на всех судебных заседаниях. Правда, суд продолжался не слишком долго.

Кэрол…

Мне невыносимо тяжело даже писать это имя. Она была признана виновной. И мне не пришлось больше ее видеть. Не пришлось давать свидетельские показания. Не пришлось выслушивать опрос свидетелей. Да, Эван и Сара выступали в суде, но я была не в том состоянии, чтобы принимать участие в процессе, хотя адвокаты и настаивали на этом.

И Джордж… Мне практически ничего не говорили, но я все же поняла, что он был там в ту ночь. Именно он и вызвал «скорую». Против него не стали выдвигать обвинение. Я слезно умоляла этого не делать. Лейле и Джеку нужен отец. А теперь… теперь я даже не знаю, где они. Простите. Не могу. Слишком больно вспоминать о них.

После той ночи Сара и Эван практически от меня не отходили. Я пыталась убедить их, будто со мной все в порядке, но им достаточно было посмотреть на темные круги у меня под глазами, чтобы понять, что это не так. И если честно, мне не хотелось оставаться одной.

В прессе появились кое-какие сообщения, но процесс был закрытым, а все материалы засекречены, поскольку я еще несовершеннолетняя (не сомневаюсь, что отец Сары немало этому посодействовал), и у газетчиков было не слишком много информации.

Но город буквально взорвала новость о покушении на убийство, и можно представить, каково мне было возвращаться в школу или появляться в общественных местах. За моей спиной перешептывались, в меня тыкали пальцем. На меня таращились. Я стала местной знаменитостью, этаким ярмарочным уродцем: девочкой, которая вернулась с того света.

Даже учителя стали относиться ко мне по-другому: как к хрупкому предмету, способному в любую минуту разбиться. Особенно осторожно вели себя те, что устроили

не в тот приснопамятный день групповой допрос. Ведь именно из-за их вмешательства и случилась вся эта история не для слабонервных. Оказывается, они информировали начальство о предстоящем со мной разговоре, а когда я убежала из школы, позвонили Джорджу.

А Кэрол, должно быть, каким-то образом прознала об их звонке Джорджу. Возможно, с ней связалось какое-то должностное лицо, поскольку уже возникли определенные подозрения на ее счет. Так или иначе, но она отчаянно хотела, чтобы я исчезла, причем навсегда. Хотя теперь уже не имеет значения, что толкнуло ее на столь безумный поступок. Все, она больше не сможет причинить мне боль.

А мне реально больно. И я не собираюсь это отрицать. Ведь никто и никогда не увидит мой дневник. Щиколотка вряд ли станет такой, как раньше, и будет служить постоянным напоминанием о том, что мне пришлось пережить. Но я всеми силами восстанавливала форму и, вопреки моим самым худшим опасениям, через четыре месяца смогла вернуться к футбольным тренировкам. Поначалу после каждой тренировки или игры я буквально рыдала в душевой от боли. Боль была просто адской. Ну а сейчас я уже практически не замечаю ее.

Однако я стала по-другому смотреть на мир. Стала по-другому все ощущать. Не знаю, как объяснить это Саре и Эвану. Не уверена, что они смогут понять. Не уверена, что я сама могу это понять.

Она хотела, чтобы я умерла.

Я продолжаю убеждать себя, что ее больше нет. Что она в тюрьме и, скорее всего, навсегда. Но я не чувствую себя в безопасности. Особенно ночью, когда закрываю глаза, а она тут как тут – поджидает меня в темноте.

Надо срочно уехать из Уэслина. Подальше от любопытных взглядов. Подальше от боли, что в самый неожиданный момент буквально парализует меня. Подальше от призраков, что продолжают преследовать меня. Еще шесть месяцев – и все останется позади. А сейчас мне пора строить жизнь заново, ведь со мной рядом двое моих самых любимых людей.

Но опять же, моя жизнь весьма непредсказуема, а за эти шесть месяцев ой как много всего может произойти.

Глава 1

Вторая попытка

Сон. Всего-навсего сон. Именно эта мысль вырывала меня из безжалостных рук, тащивших в пучину холодных вод. Но приступ паники был настолько иррациональным, что я изо всех сил брыкалась и вырывалась. Сон. Всего-навсего сон, твердил голос разума, пытавшийся вернуть меня к действительности.

Я посмотрела на мутную воду и задохнулась. А тем временем руки, что тянули меня на дно, становились все длиннее, превращаясь в когтистые лапы, и, пока я лягалась, острый коготь оцарапал мне щиколотку. По воде сразу расплылось темное пятно крови. Я боролась изо всех сил, но когти только глубже вонзались в кожу. Тогда я закричала от боли, и на поверхность с бульканьем устремились пузырьки воздуха. И вот когда перед смертью я решила последний раз глотнуть воздуха, что-то придавило мне лицо.

Теперь это уже вовсе не походило на сон.

Судорожно вздохнув, я села на кровати, и сразу же в сторону отлетела подушка. Я в ужасе обшарила глазами комнату и увидела Сару, стоявшую с вытаращенными глазами возле своей кровати.

– Прости, ради бога, – пробормотала она. – Мне показалось, будто ты что-то сказала. Вот я и решила, что ты уже проснулась.

– Я проснулась, – пытаясь отдышаться, чтобы стряхнуть с себя остатки кошмарного сна, ответила я, но вид у Сары по-прежнему был несколько оторопевший.

– Не стоило швырять в тебя подушку. Мне так стыдно, – призналась она.

– О чем ты говоришь. – Я решительно отмела прочь ее извинения. – Мне приснился плохой сон. Я в порядке. – И, сделав очередной глубокий вдох, чтобы унять дрожь, я натянула на себя одеяло, которое тут же прилипло к моему потному телу, и с наигранной веселостью сказала: – С добрым утром, Сара.

– С добрым утром, Эмма, – с трудом выйдя из ступора, ответила она и уже более спокойно добавила: – Я пошла в душ. Надо поторапливаться. Скоро выезжаем. – Она схватила свои вещи и испарилась.

Я целый месяц пыталась подготовиться к этому дню. Но все впустую. Сама мысль о том, что меня ожидает, пугала до потери пульса. И вот час пробил. Я рухнула на кровать и стала смотреть в окно на белесый утренний свет без намека на солнце, которое пряталось пока за хлопьями снега.

Затем я грустно обвела глазами комнату, не имевшую ко мне никакого отношения: плоский экран телевизора на стене, в углу заставленный косметикой туалетный столик с зеркалом, ставшим невольным свидетелем моих многочисленных преображений. К зеркалу прикреплены фотографии смеющихся друзей, стены украшены яркими картинами. И ни единого напоминания о моей прежней жизни, до того, как я здесь оказалась. Но эта комната стала моим убежищем, где я пряталась от кривотолков, пересудов и любопытных взглядов.

Почему я оказалась именно здесь? Я знала ответ. По мне, так я бы никогда отсюда не уехала. И не то чтобы у меня был большой выбор или Маккинли от меня отказались. Нет, ничего подобного. Они были моей единственной семьей, и я, естественно, обязана им по гроб жизни. И тем не менее я слегка

окривила душой. Они не были моей единственной семьей.

Поэтому, когда зазвонил телефон, я собрала все свое мужество в кулак, поднесла трубку к уху и сказала:

– Привет.

– Ой, а вот и ты! – удивленно воскликнула моя мама. – Наконец-то я тебя застала. Как поживаешь?

– Прекрасно, – ответила я, пытаясь справиться с сердцебиением. – Хм… Какие планы на сегодня?

– Собираюсь на вечеринку. Будет парочка друзей. – Похоже, она чувствовала себя так же неловко. – Послушай, я надеялась, что мы можем попробовать, ну ты понимаешь… Я ведь теперь живу в основном в Уэслине, и если ты решишь, что захочешь…

– Безусловно, – собравшись с духом, выпалила я. – Я согласна пожить у тебя.

– Да? Ну ладно, – с некоторой запинкой произнесла она. – Ты серьезно?

– Конечно, – искренне ответила я. – Просто хочу сказать, что скоро уезжаю в колледж. Поэтому, наверное, лучше восстановить наши отношения сейчас, а не тогда, когда я уже буду далеко отсюда. Так?

Она промолчала. Должно быть, до нее не сразу дошло, что я реально хочу к ней переехать.

– Замечательно. И когда ты собираешься это сделать? – наконец выдавила она.

– В понедельник я возвращаюсь в школу. Как насчет воскресенья?

– Ты имеешь в виду это воскресенье? То есть уже через три дня? – Она даже не пыталась скрыть панические нотки в голосе.

У меня сразу упало сердце. Похоже, она не жаждет принять меня обратно.

– Ну как, тебя устраивает? Мне ведь много не надо. Только кровать, впрочем, сойдет и диван. Но если я прошу невозможного… Прости, мне, наверное, не следовало…

– Нет-нет. Все прекрасно, – пролепетала она. – Хм, мне еще надо приготовить тебе комнату. В воскресенье так в воскресенье. Я живу на Декатур-стрит. Пошлю тебе эсэмэску с адресом.

– Отлично. Тогда до встречи в воскресенье.

– Да-да, – явно не оправившись от потрясения, ответила мама. – С Новым годом тебя, Эмили!

– И тебя тоже, – сказала я и повесила трубку, а потом в ужасе уставилась в потолок.

Что я наделала?! И о чем я только думала?!

Я схватила свои вещи и быстрым шагом прошла мимо Сары в ванную, стараясь подавить приступ паники. Но потом все же сумела привести себя в чувство и обрести душевное равновесие. Ведь я сделала именно то, что подсказывало сердце.

– Послушай, мне надо кое-что сообщить, – начала я, устраиваясь рядом с Сарой; она сидела на барном стуле и смотрела, как Анна наливает себе кофе. – Утром я разговаривала с мамой…

– Давно пора, – перебила меня Сара. – Ведь ты целых шесть месяцев делала вид, будто ее не существует.

– И что она сказала? – пропустив мимо ушей выпад дочери, поинтересовалась Анна.

– Ну… Я переезжаю к ней в ближайшее воскресенье, – ответила я и затаила дыхание, поскольку абсолютно не могла предвидеть встречной реакции Сары.

Сара уронила ложку в миску с овсяными хлопьями, но промолчала.

– А с чего ты взяла, что для тебя это лучший вариант? – чтобы разрядить обстановку, тихо спросила Анна.

– Она моя мать, – пожала я плечами. – Скоро я уезжаю в колледж. Не уверена, что у нас будет еще одна возможность помириться. Я была к ней не совсем справедлива, она ведь постоянно пытается наладить со мной отношения. Вот я и решила, что так будет лучше для нас обеих.

Анна кивнула, ее явно устроило мое объяснение. Сара резко встала со стула и, не глядя на меня, поставила миску в раковину.

– Ну ладно, но нам придется все обсудить с Карлом, ведь, пока тебе не исполнится восемнадцать, именно мы являемся твоими опекунами. И до принятия окончательного решения мне бы хотелось с ней встретиться. Хорошо? – спросила Анна, а я молча кивнула, поскольку ожидала несколько другого ответа. Я не привыкла к родительской заботе и теперь даже не знала, что сказать. Тогда Анна добавила с ласковой улыбкой: – Что ж, я прекрасно понимаю твои мотивы. Только сперва надо все обговорить, и только.

– Спасибо, – вяло улыбнувшись, ответила я. – Для меня очень важно снова сблизиться с мамой.

Сара, ни слова не говоря, вихрем взлетела по лестнице. Я уныло поплелась за ней.

– Ну ладно, скажи, что ты там хотела сказать, – безжизненным голосом произнесла я, увидев, как Сара лихорадочно бросает в сумку ночные принадлежности.

– Мне не о чем с тобой говорить, – отрезала Сара, явно покривив душой.

Она дулась на меня целых три часа, пока мы ехали до отеля на машине, и еще целый день, и только ближе к вечеру выплеснула все, что было у нее на душе.

В Ньюпорте мы только тем и занимались, что наводили красоту, и я уже просто падала с ног от усталости, а впереди еще был торжественный прием. Хотя, возможно, все мои силы ушли на переживания по поводу спонтанного решения переехать к маме.

– Нет, я решительно не понимаю, зачем тебе жить у нее! – ни с того ни с сего вдруг воскликнула Сара, которая в этот момент красила мне ресницы. – Нельзя, что ли, хотя бы просто поговорить для начала? Мне все это не нравится. Эм, она же тебя бросила! Так зачем тебе к ней возвращаться?

– Сара, ради бога! Я должна. Тебе просто не понять, как это важно для меня. Ведь мы

же не расстаемся с тобой и вообще… А если все будет и вправду ужасно, я вернусь к вам обратно. По-моему, стоит дать ей еще один шанс.

– И все же, на мой взгляд, это не самая удачная затея, – тяжело вздохнула Сара и, помолчав, добавила: – Но тебя ведь не переупрямить. Уж если ты что задумала, то отговаривать тебя – дохлый номер. Ну ладно, теперь можешь открыть глаза, – сказала она, что я с удовольствием и сделала, похлопав накрашенными ресницами. Но Сара на этом не успокоилась. Она сделала трагическое лицо и произнесла:

– Прекрасно. Живи с ней. Надеюсь, она больше не сделает никакой фантастической глупости, как тогда, когда отдала тебя прямо в руки настоящей психопатке.

Я улыбнулась, меня тронула забота подруги.

– Спасибо. Ну и как я выгляжу?

– Офигенно! – Сара была явно довольна творением своих рук. – Все, сейчас надену платье, и можно будет спускаться к мальчикам.

Я взяла записку, которую получила по приезде в отель. В ней изящным почерком Вивьен было написано:

Дорогие Эмили и Сара!

Надеюсь, вы благополучно добрались и хорошо провели день. С нетерпением жду встречи за обедом. Лимузин прибудет в 18:45. За вами заедут Эван с Джаредом. Столик заказан на 19:00.

Желаю вам обеим получить удовольствие от сегодняшнего вечера.

    Искренне ваша,
    Вивьен Мэтьюс.

– Ой, лишь бы ей не пришлось за меня краснеть! – крикнула я в сторону закрытой двери ванной комнаты.

– Кончай волноваться по пустякам, – ответила Сара. – Вивьен очень тебя ждет. Для нее это действительно важно. Она даже уговорила Джареда пригласить меня в качестве группы поддержки. – («Можно подумать, будто Джареда пришлось долго уговаривать!») – И вообще, ты так и не сказала, нравится ли тебе твой внешний вид!

– О да… – Я остановилась перед большим зеркалом, и мои губы невольно расползлись в улыбке.

Девушка в зеркале лишь отдаленно напоминала девчонку, предпочитавшую джинсы и прическу конский хвост, хотя, честно говоря, она до сих пор не научилась самостоятельно накладывать макияж. Взгляд светло-карих глаз, обведенных розовыми и коричневыми тенями, стал лучистым, губы, покрытые перламутровым блеском, казались еще пухлее, а щеки так раскраснелись, что не нуждались в румянах.

Я повернулась боком, и вокруг ног взметнулась шифоновая юбка, состоящая из множества слоев. Потом я осторожно провела пальцем по розовой вышивке на корсете цвета шампань. Сара украсила мне волосы лентой того же розового оттенка, поверх которой на шею шелковистой волной падали мягкие кудри. Остался завершающий штрих. Я достала из комода кулон, осторожно надела и любовно погладила сверкающий бриллиант, который он подарил мне в тот памятный день.

И когда Сара наконец вышла из ванной, я стремительно повернулась к ней, чтобы поблагодарить за свое сказочное преображение, но так и осталась стоять с открытым ртом. Темно-синее платье облегало ее фигуру точно перчатка, огненно-рыжие кудри были зачесаны набок и спускались на правое плечо. Она выглядела… сногсшибательно.

– Ну все, Джаред пропал, – выдохнула я. – Сара, это просто улет!

Даже странно, почему меня так потряс Сарин вид. Ведь она считалась самой желанной девочкой в школе, но, похоже, я просто успела об этом благополучно забыть, ведь для меня она оставалась просто моей Сарой. Нет, что уж там говорить, у нее действительно была фигура манекенщицы, а лицо – греческой богини.

– Очень может быть, – продемонстрировав идеальные зубы, улыбнулась Сара.

– Сара, только не вздумай сказать, что ты решила с ним переспать! – взмолилась я.

– Расслабься. И не собираюсь, – округлила она глаза. – Что, однако, не помешает нам развлечься.

Но тут меня отвлекло гудение мобильника. Сообщение от Анны: «Поговорила с Карлом, и мы позвонили Рейчел. Она очень милая, мне кажется, тоже этого хочет. Встречаемся с ней в субботу, но, похоже, у нее уже все готово к воскресенью».

Сара протянула мне куртку и пакет с подарком для Эвана.

– Твои родители разрешили мне к ней переехать, – сообщила я.

– Что ж, напоминает официальное разрешение, – ответила Сара, распахнув передо мной дверь.

– Думаю, да, – отозвалась я и почувствовала, что у меня от волнения засосало под ложечкой.

Мы спустилась в холл, и когда я увидела хорошо знакомую спину в черном пиджаке, то поняла, что не могу идти. А потом с удивлением обнаружила, что его обычно растрепанные светло-каштановые волосы сейчас аккуратно причесаны на косой пробор. Он так увлекся разговором с братом, что не заметил нашего появления.

Эван замер на полуслове, увидев, как у Джареда буквально отвалилась челюсть. Похоже, Джаред реально пропал, что стало ясно по выражению его лица, когда к нему подошла Сара.

Я же на негнущихся ногах направилась к Эвану. У меня екнуло сердце при виде его дымчатых глаз, а лицо опалило жаром, когда его губы сложились в знакомой улыбке. Мы не виделись каких-то две недели, когда он уезжал кататься на лыжах, но мне показалось, будто прошла целая вечность.

– Привет, – прошептала я.

Он взял меня за руку, наши глаза

встретились, и нас словно магнитом потянуло друг к другу.

– Привет, – все с той же улыбкой ответил он и собрался было меня поцеловать, но ему помешала Сара.

– Нам надо идти, а то опоздаем, – сказала она.

– Конечно, – ответил Эван, вернув меня на грешную землю – в холл отеля, заполненный парадно одетыми людьми, которые, похоже, собирались на то же мероприятие.

Эван помог мне надеть куртку. Для защиты от январского мороза я натянула черные кожаные перчатки и снова взяла его за руку.

– А это что такое? – показал он на мой пакет.

– Сюрприз, – ухмыльнулась я, умирая от желания тут же вручить ему подарок.

– Я тоже кое-что припас, – усмехнулся он.

– Кое-что?

– Сюрприз, – уже шире улыбнулся он, окончательно вогнав меня в краску.

Я нырнула в ожидавший нас лимузин и устроилась рядом с Сарой, сидевшей напротив Джареда. Эвану пришлось выпустить мою руку и сесть рядом с братом. Я посмотрела на него, и мы, не сговариваясь, обменялись взглядами, словно говорившими: «Я тоже хочу сидеть рядом с тобой».

Лимузин наконец свернул на вымощенную булыжником подъездную дорожку, и водитель вышел из машины, чтобы открыть нам дверь. Ресторан, с крышей сложной конструкции и призывно горящими на всех этажах окнами, больше походил на шикарный особняк, чем на заведение, где можно просто поесть.

Нас провели в застекленный дворик, откуда открывался потрясающий вид на бушующий океан.

– Чудесно! А вот и вы! – раскрыла нам объятия Вивьен.

Она притянула к себе обоих сыновей, те почтительно наклонили голову для поцелуя, а когда мальчики помогли нам раздеться, повернулась к нам, чтобы оценить наш внешний вид.

– Очень изысканно, – произнесла она и, по очереди быстро обняв, клюнула каждую из нас в щеку. – Все, пора садиться.

Стюарт, который не удостоил нас даже взглядом, упорно продолжал смотреть на океан, время от времени прихлебывая из стакана со льдом и каким-то спиртным цвета карамели.

По настоянию Вивьен мы сразу заняли свои места за прямоугольным столом. Я села рядом с Эваном, Сара – с Джаредом, а Стюарт и Вивьен устроились напротив друг друга. Эван незаметно взял меня под столом за руку, и я сразу успокоилась.

И потекла неспешная светская беседа ни о чем. Я предпочитала отмалчиваться и отвечать только в том случае, если вопрос был адресован непосредственно мне, и, естественно, по закону подлости всякий раз попадала впросак: в этот момент я или жевала, или пила воду. Сара с трудом сдерживала смех, что заставляло меня прямо-таки ерзать на месте.

С трудом высидев этот полный треволнений обед, я вышла в туалет. Эван обещал подождать меня в холле.

В кабинке мне пришлось задрать на голову шифоновую юбку, чтобы случайно не макнуть ее в унитаз. И когда я уже стояла, расправляя слои шифона, возле двери в туалет, то случайно услышала:

– Все, не желаю возвращаться к этой теме.

Я не знала, что делать: то ли выйти из туалета, то ли дождаться конца разговора. И слава богу, что осталась стоять.

– Эван, она тебе не пара. И очень скоро ты сам это поймешь. И я не допущу, чтобы ты отказался от Йеля, чтобы поехать за какой-то девицей, особенно такой, через всю страну.

– Папа, ты не можешь все решать за меня, – парировал Эван. – Впрочем, я и не жду от тебя понимания.

– Стюарт, что ты там застрял? – послышался издалека голос Вивьен. – Мы опаздываем.

Я бессильно прислонилась к двери, сердце бешено колотилось, мысли путались. Как подобное могло произойти?! Да, Стюарт всегда держался замкнуто и отстраненно, но мне и в голову не могло прийти, что он не одобряет дружбу сына со мной.

Тогда я закусила губу, сделала глубокий вдох, чтобы прийти в себя, и вышла из туалета. Эван уже держал в руках мою куртку, я встретила его вымученной улыбкой.

– Ты в порядке? – озабоченно посмотрел он на меня.

Я растянула губы чуть ли не до ушей и молча кивнула. Повернувшись к Эвану спиной, медленно вдела руки в рукава куртки. Мне казалось, что он видит меня насквозь.

Эван распахнул дверь и пошел за мной в сторону лимузина. Сара с Джаредом шли следом, они увлеченно спорили, кого считать лучшим гитаристом.

– Ты вся дрожишь, – погладил меня по руке Эван.

– Да что-то замерзла, – соврала я, вытаращив для убедительности глаза.

Эван обнял меня, я уткнулась ему в плечо и чуть-чуть успокоилась.

– Ничего себе! – присвистнула Сара при виде сверкающего огнями особняка, когда лимузин пристроился в конце вереницы шикарных автомобилей.

Сразу скрутило живот. Мне показалось, что мы встаем в хвост очереди желающих покататься с риском для жизни на американских горках.

– Это просто люди, – шепнул мне на ухо Эван, когда заметил, что я едва дышу.

Самые обычные люди, очень важные, но насквозь фальшивые, были с головы до ног увешаны драгоценностями всевозможных цветов или затянуты в элегантные смокинги. Обнаженные плечи и руки дам сияли в теплом свете множества свечей. Гул голосов сливался с доносившимися из бального зала звуками джазовой музыки.

Куда бы я ни бросила взгляд, везде все сияло и искрило

ь.

– Миссис Мэтьюс, это просто невероятно, – выдохнула Сара. – В жизни не видела ничего более прекрасного.

– Не уверена, что мои сыновья с тобой согласятся, – ослепительно улыбнулась Вивьен, а я слегка покраснела, когда Эван сжал мне руку. – По правде говоря, я и сама не ожидала такой помпезности. И просто счастлива, что вы рядом со мной. Пойду поздороваюсь кое с кем из гостей, но, Эван, имей в виду – один танец за тобой. – Она встретилась глазами с сыном, слегка изогнула в улыбке губы и, взметнув широкий подол, исчезла в толпе приглашенных.

В платье цвета слоновой кости под старину, с изысканной прической «французская ракушка», Вивьен была воплощением утонченного вкуса. И вообще она всегда восхищала меня своей собранностью и выдержкой в такой обстановке, когда я буквально растекалась от неловкости.

– И как это понимать? – пристала Сара к Эвану. – Ты как, типа знаешь особые па или вроде того?

Джаред от души рассмеялся, за что получил от Эвана недовольный взгляд.

– Эван – мамин любимый партнер для танцев. Папа наотрез отказывается танцевать, а я так и не осилил уроков…

– Ты что, брал уроки танцев? – перебила Сара Джареда.

– Да, – неохотно признался Эван. – Мама обожает танцевать. А я единственный в нашей семье, кто умудряется не наступать ей на ноги. – Он бросил свирепый взгляд на Джареда, но тот в ответ лишь насмешливо усмехнулся.

– Ну все, жду не дождусь, когда увижу это собственными глазами, – решила поддразнить Эвана Сара.

Мы нашли тихий уголок подальше от остальных и принялись расспрашивать мальчиков о том, как они съездили во Францию покататься на лыжах.

– Ой, Эм, а ты уже сообщила Эвану последние новости? – неожиданно спросила Сара.

Мне понадобилась целая минута, чтобы понять, о чем она говорит. Надеюсь, не о сюрпризе, который я приготовила Эвану.

– Нет, – задумчиво кивнула я и, спохватившись, небрежно сказала, словно хотела сообщить о покупке пары новых туфель: – Ну да, в воскресенье я переезжаю к маме.

Джаред был явно не в теме, а Эван пристально посмотрел на меня и спросил:

– Ты что, все же решила это сделать?

– Тебя ищет твоя мать, – послышался откуда-то сзади голос Стюарта.

Эван оглянулся и увидел, что Вивьен, с трудом отыскав его в толпе гостей, машет ему рукой.

– Скоро вернусь, – произнес Эван и, присоединившись к матери, направился вместе с ней в сторону бального зала.

Я повернулась к Саре, но они с Джаредом уже протискивались сквозь толпу, чтобы не пропустить незабываемое зрелище. А я осталась наедине с нависшим надо мной черной тенью Стюартом.

Конечно, с моей стороны было бы крайне невежливо просто встать и уйти, поэтому я принялась судорожно соображать, что бы такое сказать, приличное случаю.

– Замечательный вечер, да? – наконец выдавила я.

Он бросил на меня непонимающий взгляд, будто я говорила на иностранном языке, едва заметно покачал головой и пошел прочь.

– Ну и ладно, – беззвучно произнесла я и оглянулась, чтобы проверить, не было ли рядом свидетелей моего позора.

Я с трудом пробралась через людское море в бальный зал. На танцполе оказалось довольно много пар, но из всех выделялась одна. Они будто парили под томительные звуки песни Синатры в исполнении тощего эстрадного певца.

– Боже мой! – выдохнула Сара, которая стояла с бокалом шампанского в руках. – Они реально умеют танцевать.

А у меня буквально отвисла челюсть, когда я увидела, как Эван, бережно держа за руку Вивьен, умело ведет ее в танце. Они слаженно кружились по залу, и глаза Вивьен светились от счастья.

– Я же говорил, – не выдержал Джаред. – Ну что, действительно классно?

– Да, – отозвалась я, в очередной раз осознав, как мало знаю об Эване.

Музыка прекратилась, и на танцоров обрушился шквал аплодисментов. Эван явно чувствовал себя не в своей тарелке, а Вивьен ослепительно улыбалась. Но тут к микрофону подошла женщина с короткими седыми волосами, одетая в черное платье с длинным рукавом. Стюарт присоединился к Вивьен, Эван же направился к нам через весь зал.

– Вау! – пробормотала я, когда он обнял меня за талию.

Но он только смущенно пожал плечами и переключился на женщину у микрофона. А та принялась перечислять заслуги Вивьен на поприще филантропии, подробно останавливаясь на каждой организации и вкладе Вивьен в ее работу на протяжении многих лет. Докладчица особо отметила, что Вивьен отдавала любимому делу не только свободное время, но и частичку души. Я боялась пропустить хоть слово – такое сильное впечатление произвела на меня речь о деятельности Вивьен. Под дружные аплодисменты гостей седовласая женщина вручила Вивьен хрустальный приз и поцеловала ее в щеку. Потом музыка заиграла снова, и мы, пробившись сквозь строй желающих поздравить Вивьен, подошли к ней. Сначала ее обнял Эван, затем – Джаред и Сара, а когда подошла моя очередь, она крепче обычного прижала меня к себе и шепнула на ухо:

– Я очень рада, что ты с нами.

И у меня глаза сразу оказались на мокром месте. Я поняла скрытый смысл ее слов. Но нас окружало столько

народу, что ей волей-неволей пришлось разжать объятия.

Эван взял меня за руку и вывел из толпы. Меня душили эмоции, от волнения слегка кружилась голова.

– Давай выбираться отсюда, – тихо сказал Эван.

– Что? Неужели ты уже хочешь уйти? – удивилась я.

– Да, собираюсь кое-что тебе показать.

– Хорошо, – в полном смятении чувств ответила я.

Мы взяли наши куртки, и Эван, ни с кем не попрощавшись, повел меня к выходу.

Глава 2

Фейерверк

Эван повел меня по длинной подъездной дорожке, запруженной лимузинами и такси. Наконец мы оказались на парковке, и я сразу увидела его «БМВ».

– А когда ты успел оставить здесь машину? – с подозрением в голосе поинтересовалась я.

– Приехал до того, – криво улыбнулся он.

И я поняла, что это входило в его план как часть того сюрприза, о котором он упомянул, когда мы собирались на обед в ресторане.

Он открыл дверь со стороны пассажирского сиденья и достал рюкзак. Расстегнул, вынул оттуда пару кроссовок. Ага, кроссовки лежали у Сары дома, значит Эван посвятил ее в свой план.

– Я решил, что так тебе будет гораздо удобнее, чем на каблуках, – объяснил он, швырнул на пол свои черные штиблеты, за которыми последовали пиджак с галстуком, и принялся зашнуровывать кроссовки.

Тогда я села на пассажирское сиденье, чтобы снять туфли на каблуке.

Мне еще никогда не удавалось предугадать его замыслы, а потому я научилась просто следовать за ним, не задавая лишних вопросов. Ну, разве что он, например, предложит подойти к краю обрыва и броситься вниз. Уж тогда-то я определенно найду, что ему сказать.

Эван взял меня за руку, и мы медленно пошли вдоль окаймленной высокими фонарями мощеной улочки. Я касалась его плечом, морозный воздух покусывал лицо. Небо было ясным, полная луна, будто прожектор, светила нам в спину.

Не успели мы отойти подальше, как Эван затащил меня в щель между двумя рядами живой изгороди вокруг чьего-то поместья.

– Эван, куда мы идем? – спросила я, испугавшись, что нас арестуют за вторжение на частную территорию.

– Хозяев нет дома, – заверил он меня и увлек за собой по снежной целине.

Подняв голову, я увидела внушительный особняк с остроконечной крышей. Окна в доме были темными.

– Но я совершенно уверена, что здесь есть сигнализация или типа того. – Я нервно озиралась по сторонам в ожидании, что нас вот-вот ослепит свет фонарей, но, скользя и спотыкаясь, продолжала брести за Эваном.

Снега было по щиколотку, поэтому, чтобы не намочить подол шифоновой юбки, пришлось задрать ее повыше.

– Кончай дергаться, – рассмеялся Эван, осторожно поддерживая меня за локоть. – Мама хорошо знает хозяев дома. Она даже приглашала их на сегодняшний вечер. Но они сейчас в Бразилии. Я лично договорился с ними насчет того, что собираюсь сделать. Они не против. Не волнуйся, в дом мы не пойдем.

– Правда? – не поверила я.

– Чистая правда, – с улыбкой подтвердил Эван.

Мы прошли вдоль темной стены дома к задней террасе. Увидев мерцающий огонек, я остановилась как вкопанная.

– Мне казалось, ты говорил, что никого нет дома.

Эван снова расхохотался, мой испуг его явно забавлял.

– А никого и нет. Это специально для нас. Я заплатил водителю лимузина, чтобы тот разжег огонь и принес наши пакеты.

– Ой!

На защищенной навесом каменной террасе я увидела пылающий очаг, а перед ним – два деревянных дачных кресла. На маленьком столике стоял дорогой переносной стереопроигрыватель, рядом лежал мой подарок.

– Боже, как здорово! Мне нравится, – просияла я.

Мы подошли к очагу, чтобы полюбоваться потрескивающими дровами и погреться возле живого огня. Эван встал за моей спиной и, обняв за талию, прижал к себе. Тогда я повернулась к нему и, улыбнувшись от уха до уха, сказала:

– Я скучала по тебе.

– Я тоже. – Эван нагнулся ко мне и потерся холодным носом о мою щеку, его горячее дыхание сразу согрело меня. Он прижался губами к моему рту, так что я буквально задохнулась от сладкого поцелуя. Губы приятно пощипывало, я закрыла глаза, чтобы вобрать в себя непередаваемое ощущение. – Рад, что ты сегодня была с нами на приеме, – слегка отстранившись, произнес он. – Знаю, тебе пришлось нелегко. Но это было очень важно для мамы.

– Я тоже рада, что пошла. Ведь о Вивьен было сказано столько хороших слов. Как я могла такое пропустить! Она удивительная женщина. И я даже не представляла себе насколько.

Эван наклонился ко мне и снова поцеловал, а потом осторожно провел рукой по моей щеке.

– Хочешь получить подарок? – спросил он. Я улыбнулась, но промолчала, чем привела его в явное замешательство. – Неужели нет?

Однако у меня в ушах вдруг прозвучали слова осуждения, что давеча произнес его отец, и сейчас я уже не была так уверена, хочу ли вручить Эвану свой подарок.

– А можно чуть позже? – запинаясь, спросила я.

– Ну уж нет, – нахмурился Эван и взял со стола маленькую прямоугольную коробочку. – Открой сначала свой, если тебе так спокойнее, – сказал он и, увидев, как у меня дрожат руки, добавил: – Ну, давай же, не стесня

ся.

Я разорвала серебряную оберточную бумагу и обнаружила длинную коробочку, на вид очень дорогую. Затаив дыхание, я открыла ее и расплылась в счастливой улыбке, когда достала оттуда два билета на концерт.

– Эван! – Я повисла у него на шее. – Да! Идеальный подарок. Спасибо большое.

– На здоровье, – обнял меня Эван. – Ужасно хотелось самому отвести тебя на первый в твоей жизни концерт.

– А когда? – Я посмотрела на стоявшую на билетах дату. – Конец месяца. Здорово! И не придется слишком долго ждать.

– Я чуть было не купил третий для Сары, она ведь так любит эту группу, но потом решил, что мы должны пойти вдвоем.

Да, можно представить себе Сарину реакцию, когда я покажу ей дефицитные билеты на шоу, на которое ей до смерти хотелось попасть! Я положила билеты обратно в коробочку, а коробочку сунула во внутренний карман куртки. Крепко сжав губы, я отчаянно искала предлог не отдавать ему свой подарок и не находила.

– Ну что ж, надеюсь, тебе понравится. – Я достала из пакета коробку в блестящей зеленой подарочной упаковке и вручила ему, а затем, затаив дыхание, стала ждать, когда он откроет ее.

Он снял крышку, заглянул в коробку, посмотрел на меня и снова опустил глаза.

– Это подарок со значением? – У него буквально загорелись глаза, а когда он положил коробку на стул, губы изогнулись в счастливой улыбке, которая была настолько заразительной, что я не могла не улыбнуться в ответ.

– Ты понял! – обрадовалась я.

Он обнял меня за талию и оторвал от пола, а я испуганно завизжала.

– Эм, я так рад за тебя! – нежно поцеловал меня Эван, снова прижав к себе. – Когда ты об этом узнала?

– Десять дней назад, – призналась я.

– Здорово! Наверное, трудно было держать язык за зубами и ни с кем не поделиться? – Он прекрасно знал, как я ждала этого, а потому по достоинству оценил мою выдержку. – Стэнфорд! Ты его заслужила. Но ты не говорила, что подала документы.

– Прости, я все же сообщила Саре, – виновато опустила я глаза.

– Когда я сказал «ни с кем», то, естественно, не имел в виду Сару. Это само собой разумеется. Теперь остается только узнать, какой колледж готов меня принять, чтобы я мог быть рядом с тобой, – произнес он и, заметив, что я как-то сразу погрустнела, нахмурился: – Ну, что еще?

Я открыла было рот, но тут же его закрыла.

– Давай выкладывай, – потребовал он. – Лучше уж все сразу сказать, чтобы потом в голову не лезли всякие глупости.

– Слишком поздно. Я слышала твой разговор с папой, – призналась я и, не дав Эвану возможности возразить, добавила: – Он абсолютно прав.

– Насчет чего?

– Ты не должен принимать самое главное решение в своей жизни, ориентируясь на какую-то там девушку.

Неожиданно Эван усмехнулся. А я-то ждала от него совсем другой реакции.

– Уговорила, – небрежно бросил он и продолжил с ироничной улыбкой: – Потому что Стэнфорд и Беркли полный отстой; если я поеду в Калифорнию, то лишу себя будущего. Ты абсолютно права. Поэтому, думаю, нам стоит расстаться прямо сейчас, чтобы не связывать себя обязательствами на будущее.

– Эван! – швырнула я в него шариком из скатанной оберточной бумаги, но он лишь рассмеялся и, словно только того и ждал, бросил шарик в огонь. – Я вовсе не это имела в виду!

– Знаю, – хмыкнул он. – Но ты не должна слушать, что говорит мой отец. Ему только кажется, будто он понимает, что для меня лучше, хотя, в сущности, он вообще меня не знает. – Эван чмокнул меня в макушку и тихо сказал: – Я не стану принимать столь важное решение, ориентируясь на какую-то там девушку… – Он замолчал, и мне вдруг стало до жути страшно, но потом продолжил: – Но ты не какая-то там девушка. Я… Мы едем в Калифорнию.

Я уткнулась лицом ему в грудь и обхватила его обеими руками.

– В Йельском университете лучший юридический факультет во всей стране, – напомнила ему я.

– А кто сказал, что я собираюсь быть юристом? – спросил он, а потом вдруг отпрянул и заявил: – Все, хватит. Хочу научить тебя танцевать.

– Ты что?! – задохнулась я. – Да не умею я танцевать!

– Знаю, – засмеялся он. – Вот поэтому и хочу тебя научить.

Глухо застонав, я стиснула зубы, а он тем временем подошел к стереопроигрывателю. Когда он подключил туда свой iPhone и начал выбирать музыку, я стала лихорадочно прикидывать, а хватит ли у меня способности. Обшарила глазами террасу на предмет каких-либо скрытых засад. Потом посмотрела на широкий подол шифоновой юбки, падающий на кроссовки, и обреченно вздохнула: затея Эвана наверняка обернется настоящей катастрофой.

Но тут послышались звуки гитары и барабанная дробь. Эван, кивая головой в такт музыки, направился ко мне. Он положил руки мне на бедра и принялся тихонько раскачивать меня под песню в стиле панк-рок.

– Готова? – раскрутив меня, спросил он.

Когда я снова повернулась к нему лицом, он стал раскачиваться вместе со мной взад и вперед. Почувствовав энергетику песни, я начала прыгать одновременно с ним. Он одобрительно улыбнулся и снова принялся кивать в такт басам. Я топталась на месте и подпрыгивала,

раскинув руки, а шифоновая юбка развевалась вокруг ног.

Мы еще немножко попрыгали по террасе уже под следующую мелодию, пока я не рухнула без сил на деревянное кресло.

– Ты потрясающая! – восхищенно произнес Эван.

– Что-то я сильно сомневаюсь, будто так уж потрясающе выгляжу, особенно сейчас, – смахнула я прилипшую к носу потную прядь волос.

– Я совсем не то сказал, – поправил он меня. – Ты вообще потрясающая.

– Надо же! И что ж такого особенного я сделала? – слегка покраснев, натянуто улыбнулась я.

– Просто ты вся такая… классная, – произнес он.

– Нет, я просто поразила тебя своими танцевальными способностями, – решила поддразнить я его.

Эван рывком поставил меня на ноги и подарил такой поцелуй, что у меня в голове словно взорвались огнями тысячи фейерверков. Ой, нет! Фейерверк был не в моем воображении, а действительно наяву. Я обернулась и увидела в небе россыпь красных искр. Мы вышли из-под навеса, чтобы полюбоваться этим незабываемым зрелищем.

– С Новым годом, – шепнул Эван.

Я еще никогда не видела такого роскошного фейерверка, сердце громко стучало в груди с каждой новой вспышкой. Мне казалось, что искры упадут прямо нам на голову. Время от времени я поворачивалась к Эвану и всякий раз встречала его полный обожания взгляд. Но он тут же делал вид, будто любуется исключительно огненными сполохами на небе.

Когда фейерверк закончился, я вдруг почувствовала, что у меня окоченели пальцы ног и я вся дрожу. Зрелище настолько заворожило меня, что я не сразу поняла, как похолодало на улице.

– Все, давай собираться, – сказал Эван, растирая мои озябшие руки. – Ты скоро превратишься в сосульку.

Мы вернулись на террасу, где огонь в очаге уже догорал. Эван принес откуда-то воду и загасил тлеющие угли. А я в это время упаковывала стереосистему и вещи Эвана.

Мы завернули за угол, и я увидела перед домом «БМВ» Эвана.

– Неужели водитель лимузина?!

– Фантастика! – восхищенно воскликнул Эван.

Мы нырнули в теплый салон машины, и я стянула перчатки, чтобы погреть руки под струей горячего воздуха.

– Ну что, куда теперь? – спросил он.

– Наверное, в отель, – стараясь говорить небрежно, предложила я.

– В твой или мой? – многозначительно ухмыльнулся он.

И тут я неожиданно вспомнила о Саре. Интересно, а как она провела это время и чем они с Джаредом сейчас занимаются?

– Как, по-твоему, где они сейчас? – словно прочел мои мысли Эван.

– Ты же не думаешь, что они?.. – Мой вопрос повис в воздухе.

– Он горел желанием встретиться с ней, и вообще она сегодня выглядела просто невероятно… – передернул плечами Эван.

– Я все знаю, – перебила я его. – Но ты же не считаешь, что они станут… Так?

– Давай просто вернемся в номер и будем надеяться, что там никого нет, – снова пожал плечами Эван и наклонился ко мне, чтобы найти мои губы.

Мы начали с легкого поцелуя, но постепенно поцелуй стал более страстным. И нервозность, напавшая на меня при мысли, что мы останемся наедине в номере, вдруг сменилась неистовым желанием попасть туда как можно скорее.

– Едем к тебе, – откинувшись назад, хрипло прошептал Эван, пристегнул ремень, завел мотор и стал выруливать с подъездной дорожки, но натолкнулся на вереницу отъезжающих лимузинов и остановился. – Все, дальше никак, – в отчаянии простонал Эван, откинувшись на подголовник. И пока мы плелись со скоростью двадцать футов в минуту, вдруг задумчиво сказал: – Эм, мне кажется, это будет замечательный год.

– Хотелось бы верить. – Я сжала его руку и подумала: «Ведь прошлый год был таким кошмарным, что хуже, наверное, просто не может быть».

– И уж точно, он будет совершенно другим, – продолжил Эван. – Тем более что ты переезжаешь к своей маме. Но с чего вдруг ты приняла такое решение?

– Мне показалось, сейчас самое время понять, что у меня есть мать.

– Ну ладно, – медленно кивнул он. – Однако почему именно в эти выходные? Все включено, да?

– Что ты имеешь в виду?

– Ты собираешься сделать серьезный шаг. Пожертвовав всем, что у тебя есть. Ты решила наладить отношения с матерью, так почему бы и не переехать к ней?

Я снова пожала плечами, до конца не осознавая, что он намекает на основную черту моего характера. Хотя здесь он совершенно прав. Я ведь всегда и везде стараюсь выкладываться по максимуму. Так почему бы и не в этом случае?

– А как отнесется к такому решению твой психолог? – спросил он и, не дождавшись ответа, потряс головой. – Выходит, ты перестала к ней ходить, да? – произнес он, но я опять промолчала, прекрасно зная его трепетное отношение к психотерапии. – Ну и что, полегчало?

– У меня все хорошо, – ощетинилась я. – Так что не вижу смысла. И вообще Сара даст фору любому дипломированному психологу. К тому же она не заставляет меня описывать свои переживания.

– Что есть, то есть, – хмыкнул Эван, но потом, посерьезнев, сказал: – Знаешь, если захочешь поговорить, то…

– Я не любитель разговоров по душам, – отрезала я и отвернулась к окну, чтобы не показать ему своих истинных чувств, которые пре

почитала держать при себе.

– Знаю. В этом году нам, наверное, и в школе будет гораздо легче, – помолчав, произнес он и в ответ на мое скептическое молчание добавил: – Правда-правда. Не сомневаюсь, что во время каникул произошло нечто из ряда вон выходящее. Может, кто-то изменил себе форму носа или переспал с девушкой своего лучшего друга. Ведь у них страшно короткая память. – Он стиснул мою руку, а мне оставалось только молиться, чтобы это было правдой.

Когда мы остановились возле отеля, от волнения у меня схватило живот. И пока ждали служащего, который отгонит машину, Эван сказал:

– Давай ничего не загадывать. Никаких больших ожиданий. И будь что будет.

– Ты это серьезно? – уставилась на него я. – У меня очень даже большие ожидания. Я уже шесть месяцев живу в ожидании заняться с тобой любовью.

– Ну, тогда ладно. Значит, наши ожидания совпадают, – улыбнулся Эван, а я рассмеялась, чтобы снять напряжение.

Наконец мы вручили ключи от «БМВ» служащему и направились к лифту. Эван держал меня за руку, а я, онемев от волнения, послушно шла рядом. Не дав мне открыть дверь, Эван резко развернул меня лицом к себе.

– Закрой глаза, – сказал он, а когда я повиновалась, добавил: – Дыши глубже.

Тогда я сделала вдох, потом выдох, начиная потихоньку расслабляться. Я ждала дальнейших указаний, но он вдруг прикоснулся к моему рту холодными губами. Это было так неожиданно, что я задохнулась, у меня подкосились ноги. Я слегка приоткрыла рот и почувствовала внутри его язык. Не отрываясь от Эвана, я напрасно пыталась нашарить в кармане ключ.

Тогда я неохотно отстранилась, достала ключ и открыла дверь. Затем снова притянула Эвана к себе и жадно прижалась к его губам. Эван принялся расстегивать куртку, а я, попятившись, ввалилась в номер и неожиданно услышала:

– А вот и ты!

Я отпрыгнула от Эвана и, развернувшись, практически захлопнула дверь перед его носом.

– Привет, Сара, – пытаясь отдышаться, пролепетала я, затем снова открыла дверь. Под дверью стоял Эван и с обескураженным видом потирал лоб. – Значит, так. Сара вернулась. Хм… Тогда, наверное, увидимся утром.

– Ну ладно, – медленно произнес Эван, глядя на меня как на полоумную, что, впрочем, соответствовало действительности. – Тогда, думаю, увидимся утром.

И я снова захлопнула дверь, не дав ему возможности даже поцеловать себя на прощание.

– Ты чего?! – возмутилась Сара. – Почему ты не впустила его в номер?

– Нет, уже слишком поздно! – выпалила я и, покраснев как рак, стянула с себя куртку.

– Постой-ка! – воскликнула она. – Вы рассчитывали, что здесь никого не будет и вам не помешают. Да? Ой, Эм! – начала истерически хохотать Сара.

– Сара! – одернула я ее. – Не вижу ничего смешного!

– А вот и нет. Ужасно смешно. Впервые в жизни я встретила парня, который мне действительно понравился, но не переспала с ним. А ты наконец-то решилась заняться сексом – и вот нате, такой облом! Нет, Эм, это смешно так, что уписаться можно! Извини, ради бога!

Я застонала и повалилась ничком на двуспальную кровать:

– Знаешь, ведь как встретишь Новый год, так его и проведешь! Надеюсь, такое неудачное начало не наложит отпечаток на весь год!

Сара положила голову мне на плечо:

– Последний школьный год. А затем мы уедем в колледж. Нет, это будет лучший год в нашей жизни. Уж можешь мне поверить!

Но я снова застонала, так как не могла разделить ее оптимизма.

Глава 3

По-прежнему любима

– Мы можем поговорить о том, что случилось прошлой ночью? – спросила я Сару, когда мы вышли из ресторанчика, где нам был предложен чудовищно жирный завтрак в окружении людей, которые сидели с таким видом, словно в гробу они видали этот Новый год.

– О чем? О том, что ты в конце концов решила расстаться с девственностью, а я все изгадила?

– Нет, вот на эту тему я уж точно не намерена говорить! – отрезала я. – Ты ведь давеча сказала, что тебе нравится Джаред. Так что между вами происходит?

– Мне не слишком хочется об этом говорить.

Похоже, что-то произошло. Отказываться поговорить о парне совсем не в Сарином духе.

– Ты меня пугаешь!

– Эм, он живет в Нью-Йорке. Я пока учусь в школе. А скоро вообще перееду в Калифорнию, – без всякого выражения произнесла она. – Я больше не хочу себя мучить. Мне надо о нем забыть… снова. – Она сидела, не поднимая глаз, и усиленно делала вид, что набирает текст эсэмэски и ей сейчас ни до чего. Потом небрежно опустила мобильник в карман и сказала: – Спасибо, что согласилась вести машину. Если не возражаешь, я бы хотела на обратном пути поспать.

– Конечно, – ответила я.

Она начинала меня всерьез волновать.

Спокойная обратная дорога оставляла мне достаточно времени для размышлений, что не всегда является таким уж благом. Битых три часа разговаривать сама с собой – это, пожалуй, перебор, но в результате я осталась довольна результатом своего внутреннего диалога. Уж не знаю, правильное ли мое решение съехаться с матерью или нет, но попробовать в любом случае стоило.

– Давай сегодня просто п

валяем дурака. Будем целый день смотреть кино, – предложила Сара, когда мы доставали вещи из машины.

– Звучит заманчиво.

Эвану пришлось везти Джареда в университет, поэтому в первый день нового года мы с Сарой сидели вдвоем перед широким экраном телевизора. Я попыталась, забыв обо всем, сосредоточиться на слащавых романтических комедиях или фильмах о тяготах подросткового возраста.

Сара, получив эсэмэску, неожиданно спросила:

– Эм, хочешь вечером пойти на вечеринку?

– Нет, не хочу, – не задумываясь ответила я.

– Ты что, вообще отказалась от вечеринок?

– Не знаю, – вздохнула я. – Просто страшно не хочется выслушивать идиотские вопросы и вообще всякую чушь от пьяных придурков. Не желаю больше быть ярмарочным уродцем.

– Им надо через это пройти, впрочем, так же как и тебе, – не согласилась Сара. – Ты не можешь вечно оставаться затворницей только потому, что кто-то может сболтнуть лишнего. Знаешь, рано или поздно кто-нибудь обязательно что-нибудь ляпнет. Ну и хрен-то с ним! Кто слушает?!

Я поняла, что Сара абсолютно права, и, улыбнувшись, сказала:

– Уговорила. Давай только не сегодня. Хорошо?

– Хорошо, – разочарованно пожала плечами Сара, ведь я уже почти полгода не была с ней ни на одной вечеринке.

– Но почему тебе самой не пойти? – предложила я. – Если мне никуда не хочется, это вовсе не значит, что ты должна сидеть дома!

– Ты уверена? – осторожно поинтересовалась она.

– Конечно, – вполне искренне ответила я.

У Сары мгновенно просветлело лицо. Она тут же схватила телефон, чтобы выяснить детали.

Неожиданно снизу раздался голос Анны:

– Девочки, мы вернулись! Поскорее спускайтесь и расскажите мне о приеме!

Сара вихрем помчалась вниз. Я медленно последовала за ней. Мне до сих пор так и не удалось привыкнуть к тому, что Сара привыкла делиться всеми событиями своей жизни с мамой. А по отношению ко мне Карл с Анной проявляли редкостное терпение и старались лишний раз на меня не давить. Однако даже самые невинные – и естественные для них – вопросы относительно того, как прошел мой день, обычно заставали меня врасплох.

Сара, как обычно, села по-турецки на огромной родительской кровати, я же скромно пристроилась в ногах. Анна распаковывала вещи, а Карл просматривал полученную почту.

– Эмма, это тебе! – вытащил он конверт из кипы корреспонденции.

– Спасибо, – ответила я.

Я внимательно изучала простой белый конверт без обратного адреса, а Сара пока взахлеб рассказывала во всех подробностях о вчерашнем вечере – начиная с убранства дома и кончая наградой Вивьен, ну и, конечно, фейерверком. А когда я задумчиво провела пальцем по штемпелю, где значилось «Бока-Ратон, Флорида», то неожиданно услышала:

– Эмма, а как отреагировал Эван, когда ты сказала ему о Стэнфорде?

Я испуганно подняла голову. Все трое выжидающе смотрели на меня, и я только сейчас поняла, что не поделилась новостью даже с Сарой.

– Он был очень взволнован, – смущенно ответила я, и они поняли, что дальнейших объяснений от меня вряд ли дождутся.

– С нетерпением жду встречи с твоей мамой завтра утром, – после минутного молчания сказала Анна. Я лишь кивнула, хотя почувствовала, что все внутренности буквально завязываются узлом. Анна как ни в чем не бывало продолжила: – А затем, думаю, мы сможем походить по магазинам.

– Ма, ты же знаешь, Эмма ненавидит магазины. Но я точно пойду! – ответила за меня Сара.

– Ну что, может, тогда посмотрим футбол? – предложил Карл, и я с облегчением вздохнула.

– А что вы делаете сегодня вечером? Разве Марисса Флеминг не устраивает вечеринку? – спросила Анна, абсолютно не удивив меня своей осведомленностью. Похоже, она была в курсе светской жизни абсолютно любого человека в городе.

– Да, и я собираюсь туда пойти с другими девочками, – раскраснелась в предвкушении удовольствия Сара.

– А ты, Эмма? – поинтересовалась Анна, убирая платье в шкаф.

– Просто посижу дома и почитаю, – неуверенно ответила я.

– Тогда ты поможешь мне выбрать прикид, – соскочила с кровати Сара.

– Конечно, – отозвалась я, точно зная, что в этом вопросе моя помощь ей не понадобится.

Проводив Сару до дверей, я в тысячный раз заверила ее, что не буду скучать. Потом села на разбросанные по полу подушки перед книжными полками, чтобы заняться таинственным конвертом.

Я попыталась вспомнить, что могло прийти мне из Флориды. Но письмо отнюдь не походило на официальное уведомление из колледжа. Обычный белый прямоугольник с написанным мелким почерком адресом семьи Маккинли.

Открыв конверт, я достала оттуда сложенный листок бумаги, и у меня внутри все оборвалось. Дрожащими руками развернула листок и увидела примитивный рисунок карандашом. На переднем плане мальчик и девочка, за ними под розовой рождественской елкой – мужчина и женщина с седыми волосами. Внизу надпись корявым детским почерком: «Веселого Рождества, Эмма! Мы скучаем по тебе», а на обороте – приписка: «С любовью, Лейла и Джек».

Слова расплывались перед глазами, я молча глотала текущие по щекам слезы.

Но красные закорючки, изображавшие широкие улыбки, и нарисованная гора подарков под розовой елкой действовали успокаивающе. Мужчиной, конечно, был Джордж, но я не могла понять, что за женщину изобразили дети. Мне хотелось верить, что это Дженет, мать Кэрол, правда, она не была седой.

Возможно, учительница или кто-то, с кем они познакомились во Флориде. Теперь я хотя бы знала, где они, хотя вряд ли доведется с ними встретиться.

Вот такие дела. И это меня вдруг просто доконало. Я упала лицом в подушки и горько заплакала. Внезапно я почувствовала, что кто-то гладит меня по спине, и удивленно подняла голову. Рядом со мной на коленях стояла Анна и ласково улыбалась. Заметив смятый листок у меня в руке, она разжала мои пальцы и положила рисунок на пол.

– Они выглядят счастливыми, – заметила она, бережно поправляя мне волосы. – Ты ведь именно этого всегда им желала, да?

Значит, после всего того, что случилось тогда в мае, Сара все же призналась матери. Иначе и быть не могло. Ведь наверняка Анна обиделась на дочь из-за того, что та сразу ей все не рассказала. И конечно же, Сара объяснила, что я страдала ради того, чтобы Лейла и Джек не лишились родителей. Ну… по крайней мере один из родителей остался с ними.

– Да, – внезапно охрипшим голосом произнесла я.

– Очень мило с их стороны прислать тебе письмо, – сказала Анна. – Это говорит о том, что дети действительно тебя любят.

Я понимала: она хочет утешить меня, но при мысли о том, что они скучают по мне, зарыдала еще горше. Тогда Анна обняла меня и прижала к себе, а я не стала сопротивляться. Я вдохнула исходящий от нее нежный цветочный запах и позволила себе дать волю своей тоске по детям.

Анна отпустила меня только тогда, когда я наконец смогла успокоиться и собраться.

– Я понимаю, почему ты хочешь переехать к своей маме, – вздохнула она. – И желаю вам обеим восстановить семейные отношения, которых тебе так не хватало все эти годы. Но ты должна знать, что, если по той или иной причине ничего не получится, здесь твой дом, а мы всегда постараемся сделать так, как будет лучше для тебя. Мы ничего не сообщим социальному работнику, потому что это будет куча ненужной бумажной волокиты, ведь тебе скоро восемнадцать. Просто позволим продолжать регулярные проверки по телефону. Хорошо? – Я кивнула, не в силах говорить, а Анна, слегка замявшись, добавила: – Эмма, я очень тебя люблю. Мы все тебя любим. И я вовсе не шутила, когда говорила, что мы сделаем для тебя абсолютно все. Только попроси. Ты поняла?

У меня перехватило дыхание, и я тихо ответила:

– Да. Спасибо большое.

И тогда Анна улыбнулась совершенно неотразимой улыбкой, которую, кстати, унаследовала от нее Сара. Ее добрые голубые глаза радостно загорелись, и, чтобы разрядить обстановку, она весело сказала:

– А теперь пошли есть мороженое.

Благодарно улыбнувшись в ответ, я позволила ей помочь мне подняться с подушек, и мы вместе спустились на кухню.

* * *

– И что, больше ничего? – спросил Карл, оглядев рюкзак и две спортивные сумки в багажнике внедорожника Анны.

– Да, у меня немного вещей, – ответила я.

Анна с Сарой сели в машину, а я повернулась к Карлу:

– Спасибо вам за все.

– Эмма, мы всегда рады принять тебя в нашем доме, – произнес он, а потом протянул руки и прижал меня к груди. – Я буду держать связь со Стэнфордом, но не сомневаюсь, ты узнаешь о зачислении раньше меня. – Затем он так же внезапно выпустил меня и, ни разу не оглянувшись, ушел в дом.

А я осталась стоять как вкопанная: он застал меня врасплох таким всплеском эмоций.

– Ну что, готова? – крикнула мне из открытого окна машины Сара.

– Конечно, – откликнулась я.

Когда я свернула с подъездной дорожки, то с затаенной грустью оглянулась на Сарин дом. И хотя я хорошо понимала, что не принадлежу этому миру, здесь я была в безопасности, чего мне всегда не хватало в жизни.

Глава 4

«Дом»

Я ехала за Анной с Сарой на своей «хонде» и пыталась запомнить дорогу, так как прекрасно понимала, что рано или поздно мне придется добираться до Сары самостоятельно. По крайней мере, теперь я могу сама вести машину, которую несколько месяцев назад подобрал для меня Карл, после того как я наконец-то получила водительские права. Хотя особой необходимости в этом не было, поскольку меня по очереди подвозили то Сара, то Эван. Но теперь мне придется самой ездить в школу.

Чтобы попасть в пригород Уэслина, где моя мама сняла дом, у нас ушло целых двадцать минут. Мы долго кружили по лабиринту хаотично застроенных убогими домишками улочек, так не похожих на прямые улицы с внушительными особняками в центре города. Занесенные снегом дворы даже не были огорожены, и между домами туда-сюда бегали местные детишки.

Анна свернула к расположенному в тупике одинокому дому, прямо напротив леса из обнаженных деревьев. Я затормозила на обочине, чтобы дать Анне возможность выехать задом.

Маленький желтый двухэтажный домик, с белыми ставнями и гостеприимным белым, хотя и выцветшим крыльцом, со стороны казалс

довольно милым. Входная дверь отворилась, и, откинув бедром защитную сетку, на пороге появилась мама. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как мы достаем мои сумки из багажника.

Я не глядя прошла мимо нее в дом, так как ужасно боялась, что увижу в ее ясных голубых глазах нечто прямо противоположное ее словам, которыми она меня встретила:

– Привет, Эмили. Я рада, что ты здесь.

– Спасибо, что разрешила пожить у тебя, – с трудом выдавила я.

– Ну что ты, не стоит. – Ее голос звенел от напряжения. – Теперь это и твой дом. У тебя даже будет собственная комната.

– Нет, ты обязательно должна ее увидеть! – выпалила Сара, схватила меня за руку и потащила вверх по лестнице, ведущей из маленькой прихожей на второй этаж. Анна весело рассмеялась, и я сразу поняла, что вчера они ходили не только по магазинам.

Лестница заканчивалась небольшой площадкой. Я увидела открытую дверь в ванную, а по бокам от нее – две закрытые двери. Сара распахнула правую из них и зажгла свет. Я медленно вошла за ней.

Остановившись, я осмотрелась по сторонам. Три стены оказались девственно белыми, а та стена, где была дверь, – абсолютно черной. Я повернулась кругом, чтобы рассмотреть все повнимательнее, вдохнула резкий запах свежей краски и невольно улыбнулась.

Напротив двери расположилась широкая кровать под причудливым черно-белым покрывалом, на котором лежали белые подушки с черными оборками. Над кроватью я увидела странную трехмерную инсталляцию: что-то вроде сотни черных бабочек на проволоке, словно вылетающих из белой стены.

На двух маленьких окнах слева от кровати висели эффектные черные шторы. Возле черной стены я увидела белый комод, а рядом – большое зеркало в белой раме.

У противоположной стены стоял письменный стол с разрисованными черными бабочками стеклянной столешницей, рядом – два белых стеллажа для книг. Над столом висела доска, затянутая тканью с тем же затейливым черно-белым рисунком. К доске была прикноплена записка: «Добро пожаловать домой, Эмма», – явно написанная рукой Сары.

– Ну как, нравится? – нетерпеливо просила Сара.

Повернувшись, я увидела у открытой двери Анну и свою мать, которые явно ждали моей реакции.

– Поверить не могу, что вы сделали это! – выдохнула я. – Спасибо большое.

– Пожалуйста, – ответила Анна.

Мама стояла на ступеньке за спиной у Анны и молча наблюдала за нами.

– Не хотите чего-нибудь выпить? – спросила она Анну, когда Сара принялась раскладывать по местам мои немногочисленные пожитки.

И они обе стали спускаться по лестнице.

– Сара, и правда огромное тебе спасибо.

Явно растроганная, Сара замерла на полдороге, прижимая к груди стопку моих блузок.

– Просто я знала, что ты жутко нервничаешь по поводу переезда, – уложив блузки в выдвинутый ящик комода, объяснила она. – Пусть даже ты и не желала в этом признаваться. Маме тоже хотелось познакомиться с Рейчел поближе, вот мы и решили, что это хорошая идея. Мы вчера весь день провели вместе – покупали, красили, украшали. Эмма, мне кажется, тебе не о чем беспокоиться. Если честно, то Рейчел дергается еще больше тебя.

А вот это вряд ли!

И вот когда Сара наконец была удовлетворена плодами своих трудов – все вещи лежали на месте, книжки стояли на полках, а ноутбук и маршрутизатор, что Карл с Анной подарили мне на Рождество, на письменном столе, она сообщила:

– Ну вот, кажется, все в порядке.

И я сразу дико занервничала, так как поняла, что Сара собирается уходить.

Я стала прикидывать, как бы задержать ее, но снизу раздался голос Анны:

– Сара, ты готова?

Не знаю, как Сара, а вот я, по правде говоря, точно не была готова остаться наедине со своей матерью. И судя по тому, как та суетилась, она испытывала такие же чувства.

Мы потоптались на крыльце, чтобы сказать им «до свидания», проводили глазами отъезжающую машину и волей-неволей остались наедине.

Я вернулась обратно в дом, сразу почувствовав себя жутко неуютно.

– Что ж, если хочешь, можешь немного осмотреться, – неуверенно предложила она, захлопнув дверь с дребезжащим стеклом в центре.

– Да-да, конечно, – ответила я и, свернув налево, вошла через арочный проем на кухню.

Мама стояла в прихожей и пристально следила за каждым моим движением.

Если не считать стен, заново покрашенных желтой краской, кухня, похоже, не обновлялась со времени постройки дома. Дверцы шкафчиков покоробились, а прилавок обшарпался. Под окном с видом на лес была установлена глубокая фаянсовая двойная мойка. В углу громко тарахтел низенький холодильник, который доходил мне только до подбородка, рядом стояла белая газовая плита. Кухня была настолько тесной, что места хватало лишь для маленького круглого стола и четырех разномастных стульев.

– Не стесняйся, бери что хочешь, – произнесла она с порога.

Здесь оказалось так мало места, что нам двоим было не разойтись. Я заглянула в холодильник, но там не было ничего, кроме приправ и засохших остатков китайской еды.

– Спасибо, – захлопнув дверь холодильника, ответила я.

– Похоже,

придется съездить за продуктами, – натужно рассмеялась она и посторонилась, чтобы дать мне возможность пройти в прихожую, а оттуда – в гостиную.

Я чувствовала на себе ее пристальный взгляд, что еще больше усиливало мою нервозность. Наверное, надо было что-нибудь сказать, чтобы, типа, завязать разговор, но я понятия не имела, с чего начать.

Итак, я стояла посреди гостиной и, нервно ломая пальцы, разглядывала коричневый диван, канапе перед телевизором, а еще кресло-качалку перед окном. И неожиданно замерла, кресло показалось мне смутно знакомым.

И только через минуту мне удалось сообразить, где я его видела. Оно стояло в моей спальне в те далекие времена, когда я еще жила с мамой и папой.

Горло внезапно сдавило. Нахлынувшие воспоминания застали меня врасплох. Мне хотелось подойти и потрогать кресло, погладить изогнутые подлокотники, чтобы наполниться радостью от накопленной ими памяти о былых счастливых временах. О сказках, которые я слушала, покоясь в объятиях отца. О ласковых словах, которые он шептал мне, когда я засыпала у него на груди под стук его сердца. Я как завороженная смотрела на это кресло, чувствуя спиной ее упорный взгляд.

– У меня куча всяких фильмов, – вернул меня к реальности ее голос.

Я не сразу поняла, о чем она говорит. Ну да, полки встроенного книжного шкафа действительно были заставлены DVD-дисками.

– О, это просто здорово, – из вежливости ответила я.

У противоположной стены возвышался сервант, на котором в окружении фотографий в рамках стояла стереосистема. Я подошла поближе, чтобы разглядеть фото. Не то чтобы я ожидала увидеть свои снимки, но, когда их вообще не оказалось, у меня внутри словно все оборвалось. Я вгляделась в фото в поисках хоть какого-нибудь свидетельства того, что я существовала или что она когда-то жила с моим отцом, но увидела лица незнакомых людей.

– Фотографии моих друзей, – немногословно объяснила она, и я молча кивнула, так как не хотела, чтобы она услышала в моем голосе обиду. – Итак, тебе завтра в школу. Ну что, готова? – спросила она, и мне пришлось отвлечься от изучения еще одной коллекции DVD-дисков на угловых полках.

– Не совсем, – честно призналась я.

В отличия от меня она, похоже, прилагала хоть какие-то усилия поддержать разговор.

– А когда у тебя следующая игра в баскетбол?

– В пятницу, – ответила я, продолжая осматривать комнату.

– Не против, если я приду? – звенящим голосом спросила она, и меня удивило, с чего это она так нервничает.

– Конечно приходи, – натянуто улыбнулась я.

Напряжение, застывшее в ее голубых глазах, постепенно исчезло.

– Замечательно. Спасибо тебе, – улыбнулась она, и все сразу изменилось.

Она принялась оживленно рассказывать о людях, запечатленных на снимках, а потом достала парочку CD-дисков, сказав, что я обязательно должна их послушать, так как они помогают переосмыслить жизнь.

Я в основном молчала. При всем желании у меня не было возможности вставить хоть слово. Сидя на полу среди разбросанных CD-дисков, она болтала без остановки, должно быть на нервной почве. Я же безуспешно пыталась расслабиться и, слушая вполуха бесконечные истории о незнакомых мне людях, представить, что эта женщина и есть моя мать. Ведь с тех пор, как у меня действительно была мать, казалось, прошла целая вечность.

– Значит, тебе действительно понравилась твоя комната? – вставляя CD-диск в плеер, спросила она.

– Действительно, – вполне искренне ответила я.

– Хотя от меня толку было не слишком много. Абсолютно все выбирали Анна с Сарой, – слегка покраснев, призналась она.

Она безуспешно пыталась найти мелодию, напоминавшую ей о прошлогодней поездке в Новый Орлеан, но ее неожиданно оторвал от поисков стук в дверь.

– Да? – удивленно спросила она.

– Привет, миссис Томас. Меня зовут Эван. Я ищу Эмму.

Я тут же вскочила на ноги и ринулась к выходу.

– Привет! – поздоровалась я, не дав маме и слова сказать.

Эван сунул голову в дверь, и на лице сразу появилась его фирменная ухмылка, заставляющая трепетать мое сердце. Боже, как же я была рада его видеть!

– Что ж, Эван, входи, пожалуйста, – произнесла моя мать, закрывая входную дверь. – Меня зовут Рейчел. Только не вздумай звать меня миссис Томас. Это меня бесит. Так звали мать Дерека, и надо сказать, она меня здорово недолюбливала. Кроме того, моя фамилия Уолес, так что будет правильнее называть меня миссис Уолес, хотя я предпочитаю просто Рейчел, – обрушила она на нас с Эваном поток информации. – Вау! Сама не знаю, зачем все это говорю. Я не всегда такая дерганая. Хотя нет, всегда. Простите.

– Ничего, все нормально, – заверила ее я, поскольку уж кому-кому, а мне было точно не привыкать к нервозной обстановке. – Почему бы не показать Эвану дом?

– Ой, конечно-конечно, – согласилась она, вернувшись в гостиную, чтобы собрать разбросанные по полу CD-диски.

Мне не было нужды показывать Эвану первый этаж, поскольку осмотреть все помещение можно было прямо из прихожей. Я взяла его за руку, отвела в свою комнату и закрыла за нам

дверь.

– Красивая комната, – одобрительно произнес Эван и, наклонив голову, чтобы не стукнуться о скошенный потолок, сел на кровать. – Ну, как дела? Она вроде вполне милая.

– Да-а… – не слишком уверенно протянула я, так как не знала, что говорить. – Это здорово… Я хочу сказать, она замечательная.

– Сдается мне, что у тебя тоже легкий мандраж, а? – рассмеялся он. – Теперь я знаю, от кого ты унаследовала привычку чуть что краснеть.

– Очень смешно, – иронично усмехнулась я. Легкий мандраж – это еще слабо сказано. Трудно было даже описать то, что творилась у меня в душе. Я была на грани паники. Возможно, поставив вопрос о переезде, я боялась, будто она скажет, что не может на такое пойти и не хочет впускать меня в свою жизнь. И эта мысль так долго держала меня в напряжении, что теперь мне никак не удавалось расслабиться и оценить, что я наконец здесь, со своей матерью. – Хотя да, я, типа, нервничаю.

– Все будет хорошо, – сжал мою руку Эван. – Кстати, у меня кое-что для тебя есть.

Эван залез во внутренний карман куртки и достал оттуда большой конверт. Внутри оказалась пачка фотографий. Я с улыбкой смотрела на запечатленные его камерой самые яркие моменты моей жизни. Вот я забиваю гол во время футбольного матча. Вот мы с Сарой радостно смеемся. Вот я сижу в глубокой задумчивости на переднем крыльце, явно не замечая, что меня снимают. В пачке нашлось даже несколько фото, где мы с ним сняты в обнимку на пикнике прошлой осенью.

Я нагнулась и поцеловала его:

– Вот именно этого окончательного штриха мне и не хватало.

Потом я сняла записку с доски над письменным столом и прикрепила фото под натянутой через всю доску черной лентой.

Неожиданно кто-то тихонько постучался в комнату. И прежде чем я успела ответить, мама просунула голову в дверь:

– Я собираюсь заказать пиццу. Вы голодные?

– Звучит заманчиво. Спасибо, – ответил за нас обоих Эван.

Я же, поджав губы, только молча кивнула.

И даже за кухонным столом, слушая непрерывную болтовню матери, я продолжала молчать. А она расспрашивала Эвана… ну буквально обо всем. Похоже, таким образом она справлялась с возникшей между ней и мной неловкостью. И если мы обе будем затаив дыхание ловить каждое слово Эвана, то вряд ли сможем найти общий язык. Хотя Эван, как обычно, спокойно и с достоинством выдержал испытание. Он даже виду не подал, что чувствует, насколько нервозная обстановка на кухне. Но когда он ушел, нервное напряжение достигло апогея.

– Может, хочешь посмотреть кино? – спросила она, когда я заворачивала остатки пиццы, чтобы убрать их в пустой холодильник.

– На самом деле мне надо еще написать доклад к завтрашнему дню, – соврала я.

В ответ она молча кивнула, и мне показалось, будто она поняла, что я лукавлю.

– Ну ладно, – наконец сказала она с разочарованным видом.

И меня кольнуло чувство вины. Но мне действительно надо было побыть одной.

Я легла на кровать, заложив руки за голову, и уставилась в свежеокрашенный потолок. Меня раздирали самые противоречивые эмоции. И мне просто необходимо было навести порядок в голове.

За пять лет я не перемолвилась с этой женщиной и десятком слов и вот теперь живу с ней под одной крышей. Вот такие, значит, дела. Она рассказывала о своих друзьях и о своих путевых впечатлениях, которыми была готова делиться с кем угодно, но только не с собственной дочерью. И естественно, это навело меня на мысль о том, что происходило со мной, пока она с успехом развлекалась, и мне сразу стало дурно.

Значит, когда я проходила все круги ада, моя мать путешествовала, пила и отрывалась на всю катушку. И от одной этой мысли меня буквально выворачивало наизнанку. Она ни разу не упомянула того факта, что в свое время бросила меня, не затронула темы моей жизни с Кэрол и Джорджем, а также того, что они со мной сделали. Словно того периода моей жизни и не было вовсе – только большая черная дыра между детством и юностью. И я поняла, что мне ой как непросто будет с этим смириться.

Хотя, положа руку на сердце, до сих пор я особенно не задумывалась, каково мне будет с ней жить. И не то чтобы я надеялась вновь зажечь чувства, которых на самом деле и не было, но все же оказалась абсолютно не готова к тому, что последние пять лет была напрочь вычеркнута из ее жизни – как физически, так и эмоционально.

Я просидела в своей комнате до самой ночи и только ближе к полуночи прошла в ванную, которая оказалась размером с большой туалет. В гостиной работал телевизор.

– Спокойной ночи! – крикнула я с верхней площадки, но, услышав ее смех, поняла, что она на кухне говорит по телефону.

Не дождавшись ответа, я закрыла дверь своей комнаты и скользнула под хрустящую новую простыню, натянув до подбородка одеяло.

Неожиданно рядом со мной звякнул мобильник. Сообщение от Сары: «Спокойной ночи. Приятных тебе снов в новой комнате!» Я решила не отвечать и быстро выключила лампу на прикроватном столике.

Я лежала в полной темноте и, прислушиваясь к жалобному дребезжанию окна под порывами разгулявшегося ветра, п

талась осознать тот факт, что теперь я живу здесь, со своей матерью. Я закрыла глаза, но тут же открыла их снова, так как внезапно заскрипели дощатые ступени. Тогда я попыталась расслабиться, понимая, что это всего-навсего моя мама, которая перед сном идет в ванную.

Да, хотела бы я сказать, что мне удалось уснуть. Но дело, оказывается, было вовсе не в скрипящих ступеньках. Я постоянно просыпалась, непривычная к звукам нового дома. И словно в такт моим мечущимся мыслям, оконные рамы сотрясались под напором холодного воздуха.

Глава 5

Люди меняются

– Доброе утро, – приветствовал Эван, встречая меня на скользкой дорожке.

Я закрыла за собой дверь. Мама, которая собиралась на работу, была еще в душе.

– Привет, – вяло отозвалась я и, закинув рюкзак на плечо, принялась осторожно спускаться по обледеневшей лестнице.

– Похоже, утро не самое твое любимое время суток, а? – решил поддразнить меня Эван.

В ответ я только хмыкнула, на ходу чмокнула его в губы и залезла в машину. А потом все же сказала:

– Прости, плохо спала. Этот дом жутко скрипучий.

Я так вымоталась, что была страшно благодарна ему за предложение подвезти меня в школу в первый день после каникул.

– Что ты сегодня делаешь после тренировки? Не хочешь заехать ко мне?

– Конечно, – машинально ответила я, но потом спохватилась: – Не могу. – У Эвана был такой удивленный вид, что пришлось объяснить: – Собираемся с мамой за продуктами. Она не знает, что я ем, а что нет, и хочет, чтобы я поехала с ней.

– Хорошо, – кивнул Эван. – А как провела вечер после моего ухода? За обедом вы обе вели себя страшно забавно. Надо же, когда она нервничает, то буквально не закрывает рта, а из тебя, наоборот, слова не вытянешь!

– Должно быть, тяжело тебе пришлось, да?

– Все нормально, – усмехнулся он. – Думаю, тебе было гораздо хуже.

– Я… совсем не знаю, о чем с ней разговаривать, – призналась я.

– Тогда предоставь ей возможность говорить за вас обеих! – шутливо посоветовал Эван.

Я, словно в тумане, тупо смотрела в окно машины и даже не сразу сообразила, что мы уже на школьной парковке. А когда увидела торопливо идущих в сторону школы ребят, то почувствовала, как на меня накатывает волна дикого страха.

– Понимаю, тебе сейчас хочется оказаться как можно дальше отсюда, – словно прочел мои мысли Эван. – Но уверен, все будет по-другому.

Однако я, не ответив, вылезла из машины.

Раньше я всегда с удовольствием шла в школу, причем даже не ради общения с другими ребятами, а скорее в поисках спасения от домашнего насилия. Но после всего того, что произошло, мое тихое пристанище превратилось в место, которого я стала до смерти бояться.

После начала учебного года я ходила с низко опущенной головой и пыталась уйти в свою раковину, причем не только в коридорах, но и в классной комнате. Я напрочь отказалась от школьной жизни, ограничиваясь выполнением домашних заданий. Сара с Эваном попытались меня уговорить, что все не так плохо, как кажется, но в конце концов не выдержали и сдались.

Я посмотрела на кирпичное здание школы и с тяжелым вздохом захлопнула дверь машины. Поправила рюкзак и морально подготовилась выйти под обстрел чужих взглядов. Эван взял меня за руку, и я чуть-чуть успокоилась. Сара уже поджидала нас у задней двери. Она стояла и с лучезарной улыбкой здоровалась с проходящими мимо ребятами.

– Доброе утро, – просияла она, но неожиданно нахмурилась и спросила: – Что, плохо спала?

– Ну надо же! – воскликнула я. – Неужели я так плохо выгляжу?

– Нет, – быстро произнес Эван, явно помешав Саре сказать вертевшиеся у нее на кончике языка правдивые слова.

– Бессовестный врун! – хором воскликнули мы с Сарой.

Я поймала ее взгляд, и мы дружно расхохотались. Звук моего смеха произвел магическое действие: он словно пробудил ото сна заколдованную деревню.

– Привет, Эмма, – неожиданно услышала я, а когда повернула голову, то заметила, что рядом стоит Джилл. – Ну как встретили Новый год? – спросила она и, не дав нам опомниться, продолжила: – А вы слышали о вечеринке у Микаэлы? Ее родители вернулись домой в самый разгар веселья, ну и, конечно, увидели, что все пьяные в хлам. Но самое худшее было потом. Когда они обнаружили, что Ник с Тарой занимаются сексом прямо на их супружеской кровати. Микаэла теперь ходит как оплеванная.

И дальше в том же роде, словно за последние семь месяцев ничего не произошло. Джилл с Сарой, явно увлекшись обсуждением подробностей роковой вечеринки, ушли вперед, а мы с Эваном слегка отстали.

– Я же говорил, – улыбнулся он, и у меня будто камень с души свалился.

Пока мы шли по коридору, никто на меня не пялился, никто не перешептывался за спиной. Со всех сторон слышалось «привет» или «с добрым утром!». Я абсолютно ничего не понимала. Похоже, все уже успели забыть… или, по крайней мере, делали вид.

– Приятно видеть, что тебе удалось уцелеть во время каникул! – прорезал толпу чей-то голос. Значит, не все успели забыть.

Услышав выкрик, Эван точно окаменел. У меня сжало гор

о. Эван круто развернулся и локтем пригвоздил обидчика к шкафчику. У меня земля ушла из-под ног, а все, кто находился в коридоре, буквально оцепенели.

– Повтори, что ты сказал?!

Но голос принадлежал не Эвану. Несколько старшеклассников окружили парня, который, судя по росту, был явно первогодком. Вопрос задал Джоел Редерик. Он угрожающе навис над бедолагой, которого Эван продолжал держать мертвой хваткой. Первогодок был напуган настолько, что у него аж лоб вспотел.

– Ничего, – прохрипел он.

– Так-то лучше, – пригрозил ему другой старшеклассник.

– И что б духа твоего больше не было в коридорах для старшеклассников! – добавил Эван.

– Что здесь происходит? – послышался откуда-то сзади начальственный голос.

Эван тот час же отпустил парня, и старшеклассники начали потихоньку расходиться. Первогодок сломя голову бросился догонять своих приятелей, которые уже успели разбежаться от греха подальше.

– Придурок! – словно выплюнула Джилл, и все пошли своим путем, как ни в чем не бывало возобновив прерванные разговоры.

А я замерла на месте, пытаясь осознать произошедшее.

– Извини, что так получилось, – снова взял меня за руку Эван.

– Все нормально, – медленно ответила я, не в силах отойти от того, что случилось. – Спасибо тебе.

Эван, явно не ожидавший такой реакции, удивленно посмотрел на меня, потом ухмыльнулся и поцеловал.

– Ай-яй-яй! Прямо посреди коридора! – воскликнула Сара, решив, по-видимому, на сей раз обойтись без своего любимого «о боже!».

Эван мгновенно отпрянул от меня, а я удивленно спросила:

– И с каких это пор тебя волнует, что Эван целует меня в коридоре?

– Ведь ты же сама не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Ты что, забыла? – отозвалась из-за открытой дверцы шкафчика Сара.

– Сара, что-то не так? – спросила я, чувствуя подвох.

– Нет, все замечательно. – Она с улыбкой захлопнула дверь шкафчика.

Я стояла и смотрела ей вслед, понимая, что она явно лукавит.

Когда я вернулась домой после баскетбольной тренировки, то нашла маму на кухне. Она составляла список необходимого, куда, судя по числу пунктов, входило абсолютно все.

– Привет, – поздоровалась она. – Мне кажется, я кое-что придумала насчет нашего меню. А есть что-то такое, чего ты не любишь?

– Я не привередлива. Готова попробовать все… Ну, разве что за исключением фрикаделек, – передернула я плечами. – Но так уж не старайся. И вообще, из-за баскетбола обычно я возвращаюсь довольно поздно.

– Мы подберем что-нибудь попроще. Ну как? – спросила она, бросив взгляд на список. – То, что ты сможешь приготовить для себя, если придешь поздно с тренировки или если я задержусь на работе.

Но мне было даже страшно представить себе, что придется готовить что-то еще, кроме сэндвича.

– Что? – заметив, как я сморщила нос, удивилась она.

– Хм, я как-то не очень по этому делу, – робко призналась я.

– Ты что, не умеешь готовить?! – словно не веря своим ушам, уточнила она.

– Если не считать овсяные хлопья с молоком, – смущенно пожала я плечами.

– Что ж, похоже, придется закупаться еще и в отделе замороженных продуктов, – рассмеялась она.

Мы сели в ее машину и отправились в продовольственный магазин, расположенный в соседнем городке. По дороге она еще раз уточнила перечень продуктов и поинтересовалась, какие будут предложения. Но раньше я вообще не имела права голоса, поэтому и особых идей у меня не было. Когда я жила с Кэрол и Джорджем, то составляла список всего, что мне надо, включая хлопья, батончики «гранолы» и типа того, поскольку то, что я забыла записать, мне уже категорически не давали. Но в основном я ела все, что лежало передо мной на тарелке. Возражения не принимались, даже когда меня буквально выворачивало от этой еды.

И мы с мамой единодушно постановили, что дополним список по ходу дела. Это прекрасно характеризовало наш подход ко всему, включая наши взаимоотношения.

– Ты ведь знаешь, что я не слишком гожусь на роль мамочки, да? – сказала она, выбирая из груды яблок наиболее спелые, чтобы положить в тележку. А я даже и не знала, что ответить. Она явно собиралась поговорить по душам, хотя, по-моему, продовольственный магазин был для этого не самым удачным местом. – Я хочу сказать, что вовсе не собираюсь с ходу вторгаться в твою жизнь и брать тебя под контроль, – с тревогой в голосе продолжила она. – Я только хочу… Мне кажется, что было бы здорово, если бы мы… стали друзьями. Ну, ты понимаешь, вместо того чтобы… Я просто надеюсь узнать тебя поближе. Как считаешь, у меня получится?

И я сразу расслабилась. Уж не знаю, зачем она затеяла весь этот разговор, но он стал для меня приятной неожиданностью. Ведь я не очень хорошо представляла себя в роли дочери, а ее – в роли матери.

– Да, – со слабой улыбкой согласилась я. – Меня бы устроил такой вариант.

– Тогда, может, будешь звать меня просто Рейчел? – осторожно поинтересовалась она. – Если честно, то слово «мама» звучит как-то немного дико.

Я выдавила из себя короткий смешок. Ее просьба меня слегка уд

вила.

– Что ж, попробую.

– Прекрасно, – облегченно вздохнула она. – А теперь скажи, что ты предпочитаешь на ланч?

Я шла за ней, толкая перед собой тележку, а она показывала мне продукты, и если я кивала, то бросала их в корзинку, а если нет – оставляла на полке. Когда мы наконец закончили, то в тележке уже лежала целая гора самой разной еды, с которой нам вдвоем и за месяц было бы не справиться. К счастью, в основном заморозка.

– Хочешь научиться готовить? – спросила мама, когда мы выложили продукты у кассы. – Могу показать, как это делается.

– С удовольствием, – улыбнулась я, но не осмелилась признаться, что Эван уже несколько раз пробовал меня научить – и все безуспешно.

Раз уж она горит желанием хоть что-нибудь сделать вместе, то, пожалуй, стоит попытаться!

– Итак, как давно ты встречаешься с Эваном? – поинтересовалась она, когда мы загрузили продукты в багажник и повернули в сторону дома.

– Если официально, то примерно десять месяцев.

– А что значит официально?

– Ну, – замялась я, не зная, как рассказать, что именно мы испытывали друг к другу с самого первого дня и как – через обиды и недопонимание – на ощупь отыскивали дорогу навстречу друг другу, чтобы в один прекрасный день понять, что должны быть вместе. – Трудно объяснить. В общем, наше первое свидание было в марте прошлого года.

– Ладно, – смущенно кивнула она головой. – Он вроде очень славный.

– Да. И правда славный, – согласилась я.

– А я все еще в поиске, – вздохнула она. – Мне до сих пор не удалось встретить такого, как Дерек.

У меня упало сердце. Ну да, мы, конечно, решили, что будем друзьями, но она все-таки моя мать! И меня слегка ошарашило, что она так легко говорит о том, что не оставляет попыток найти замену моему папе.

– Поможешь сегодня с обедом?

– А? – Я все еще продолжала переваривать ее экстравагантное заявление.

– Хочешь научиться готовить? – пояснила она.

– Да, но только не сегодня, – попросила я. – Что-то не хочется вот так, с ходу показывать, какая я неумеха.

– Ну уж и такая! – рассмеялась она.

– Ты даже не представляешь, – пробурчала я, вызвав новый взрыв смеха.

– Ладно. Может, в другой раз.

И вот я сидела на кухне и слушала ее объяснения, как надо обваливать в сухарях свиные отбивные. Я, конечно, кивала, но понимала, что все это абсолютно бесполезно. Да, я могла решить самое сложное уравнение или понять принцип действия нервной системы, но спроси меня о том, как правильно готовить мясо или жульен, то я, непонятно почему, сразу запаникую.

Мама поставила тарелки на стол, который я накрыла на двоих. Пожалуй, единственное, на что я была способна.

– Спасибо, – сказала я, взяв стакан воды.

– Не стоит благодарности, – ответила она, устраиваясь напротив меня.

Когда я подняла глаза, чтобы похвалить ее кулинарное искусство, то обнаружила, что она смотрит на меня в упор. Изучает буквально каждую черточку моего лица, причем так внимательно, что я сразу захотела залезть под стол.

– А я уж и забыла, насколько ты на меня похожа. – Взгляд ее был остекленевшим и отстраненным. Она вроде как видела и в то же время не видела меня. Я наклонила голову, словно хотела спрятаться от ее печальных глаз. – Похоже, твоя Сара просто потрясающая подруга, – вдруг сказала она совершенно нормальным тоном.

Я подняла глаза и увидела, что она как ни в чем не бывало отрезает себе кусок отбивной.

– Хм… Ну да, конечно, – ответила я, пытаясь избежать ее завораживающего взгляда. – Она моя лучшая подруга.

– У меня тоже такая есть, – улыбнулась мама. – Шарон. Мы абсолютно все делаем вместе. Правда, она постоянно втягивает меня в разные истории, но зато есть о чем вспомнить!

Я кивнула, постаравшись запомнить имя этой женщины, которое абсолютно ничего мне не говорило, хотя та, похоже, занимала важное место в жизни матери. И внезапно поняла, как вообще мало знаю о своей маме, которая целых двенадцать лет, хотя бы формально, имела ко мне самое непосредственное отношение.

В ту ночь меня разбудило не завывание ветра и не скрип деревянных досок. Да, именно из-за этого мне так и не удалось уснуть, но соскочить с кровати меня заставил странный металлический звук прямо под дверью. Я вышла и обнаружила, что мама стоит на коленях спиной ко мне и безуспешной пытается собрать разбросанные по всей лестничной площадке фотографии.

Подойдя поближе, я услышала, как она под невнятное бормотание пытается сложить рамки. А когда наклонилась, чтобы ей помочь, то увидела, что она плачет.

– Ты в порядке? – осторожно спросила я.

– А? – вскинула она голову. – Ох, Эмили, прости ради бога! – Она всхлипывала и вытирала рукавом зареванное лицо. – Я тебя разбудила!

Она подслеповато щурилась, и тут до меня дошло, что… она пьяная вдребезги. А потом увидела на верхней ступеньке бутылку водки и с трудом проглотила ком в горле.

– Я просто… Я просто вспоминала, – бубнила она. Потом, встав на карачки, снова попыталась сложить рамки и тяжело осела на пол. – Вот дерьмо, – пробормотала она, сдул

прилипшую к лицу прядь и, не выпуская из рук кое-как сложенные рамки, потянулась к бутылке.

Но та оказалась вне пределов досягаемости, и тогда мама, покачиваясь, шагнула за ней на верхнюю ступеньку. Сделала здоровый глоток и провела рукой по лбу, безуспешно пытаясь справиться с падающими на лицо волосами. У нее был такой вид, словно она только что выбралась из-под целой груды одеял.

Я подняла выпавшие у нее из рук рамки и положила рядом с ней. Это были фотографии моего отца.

Она продолжала слепо шарить рукой по лежавшим у нее на коленях фотографиям. В результата одна из них упала и скатилась по лестнице.

– Вот дерьмо! – Роняя крупные слезы, она с трудом, но все же подняла фотографию. На ней они с отцом были засняты на борту парусника. – Скажи, ты ведь это искала? – всхлипывала она, подтирая нос рукавом. – Едва откопала их в шкафу. Но я не могу… – Она уже с трудом ворочала языком. Вокруг ее полузакрытых глаз в красных прожилках размазалась тушь. Но в этих пьяных глазах застыла такая печаль, что у меня защемило сердце. – Ты напоминаешь мне о нем.

– Мне так жаль, – прошептала я, не зная, чем ее утешить.

– А я уж и успела забыть, как мне его не хватает, – пробормотала она, ухватившись за перила. Еще одна рамка упала с ее коленей и покатилась вниз. – Твою мать! – взвизгнула мама и одним стремительным движением швырнула фотографии вниз. Я подскочила от неожиданности. Лестница была усеяна обломками рамок и осколками стекла. – Ну почему?! Почему? Почему? – завывала она, катаясь по полу.

Словно оцепенев, я невидящими глазами смотрела на груду обломков у подножия лестницы и на эту напрочь расклеившуюся женщину.

– Все в порядке, – шептала я, хотя, скорее всего, она меня и не слышала.

Она с трудом села и снова потянулась к бутылке. А потом упала прямо на столбик лестницы, уже не в состоянии открыть глаза. Опасно наклонив бутылку, безуспешно попыталась поставить ее на пол. И мне пришлось срочно забрать бутылку, не дав ей превратиться в очередную груду битого стекла у подножия лестницы.

– Давай я уложу тебя в постель, – предложила я и, сбросив на пол кипу рамок, придвинулась поближе к ней так, чтобы она могла положить руку мне на плечо.

– А? – пробормотала она, не в силах поднять голову.

– Вот так, – уговаривала ее я, помогая подняться на ноги.

Она качалась из стороны в сторону.

А я молилась в душе, чтобы мы успели войти в спальню, прежде чем она рухнет на меня. Я была на целых пять дюймов выше ее, но если она упадет, то потянет меня за собой.

С моей помощью она дошла до кровати, рухнула лицом вниз и, не успела я укрыть ее одеялом, сразу же захрапела. И вот так, оставив ее в полном беспамятстве, я закрыла за собой дверь.

Я стояла на верхней ступеньке, смотрела на царившую внизу разруху и пыталась восстановить дыхание. С каменным лицом подняла с пола бутылку, натворившую столько бед. Сморгнула слезы, чтобы отключиться и ничего не чувствовать. Затем спустилась вниз и вылила содержимое бутылки в раковину. И с тяжелым вздохом принялась убирать осколки.

Конечно, я этого и не ждала, но все же должна была предвидеть. Ведь когда я год назад встретила ее возле своей школы трезвой, то отнюдь не была уверена, что так будет всегда. Возможно, в тот вечер она действительно не пила, но это не означало, что она не прикладывалась к бутылке во все другие дни. Я знала. Я знала, что такое обязательно случится… Просто мне очень хотелось ошибаться.

Я подняла фотографию ее и отца на паруснике, и у меня снова встал комок в горле. Тогда я закрыла глаза, попытавшись хоть как-то унять бушевавшую в груди бурю. Сделала глубокий вдох и только потом открыла глаза.

Собрав уцелевшие фотографии, я сложила осколки стекла и сломанные рамки в мешок для мусора, а потом подмела пол. Бросила мешок в стоящий на улице мусорный контейнер, а уцелевшие фотографии спрятала в шкаф под стопку фуфаек. Да, я тоже еще не была готова на них посмотреть.

Затем легла в постель и уставилась в потолок. По вискам струились тихие слезы, которые сразу впитывались в волосы, но я не мешала им течь. В горле до сих пор стоял комок, который словно отгораживал меня от боли и тоски, что я увидела в маминых глазах.

Глава 6

Стили жизни

К тому моменту, когда я, невыспавшаяся, с кругами под глазами, встала с постели, мама уже ушла на работу. Меня ждала эсэмэска следующего содержания:

Я ответила:

Но, вернувшись домой после тренировки, я обнаружила, что она как сумасшедшая носится по дому, на ходу надевая серьги. На ней была короткая юбка, легкая блузка, темные волосы завиты и взбиты в пышную прическу.

– Привет, – запыхавшимся голосом сказала она, нетерпеливо подскакивая на одной ноге и явно рискуя навернуться на таких высоких каблуках. – Хм, надеюсь, ты не обидишься. Совсем забыла, что у меня есть кое-какие планы на вечер. Договорилась давным-давно, когда еще не знала, что ты ко мне переедешь. – Она стояла с виноватым видом в ожидании моей реакции. – Я могу все отменить. То есть… если н

до, останусь дома.

– Нет уж, иди, – ответила я. – Со мной все будет в порядке.

– Ты уверена? – У нее в душе явно шла нелегкая борьба.

– Да. Мне еще надо выполнить домашнее задание, – сказала я, чтобы ее успокоить. – Желаю хорошо повеселиться.

– Ну ладно. – Она потянулась за сумочкой и, балансируя на одной ноге, попыталась застегнуть ремешок туфли. – Холодильник в твоем полном распоряжении. – С этими словами она достала коробочку с мятными пастилками и положила одну в рот. – Только не вздумай меня ждать, – продолжила она, доставая пальто из стенного шкафа. – Возможно, приду поздно. – И не успела я расстегнуть куртку, как она уже закрыла за собой дверь.

Я неодобрительно покачала головой и с тяжелым вздохом оглядела пустой дом. Неожиданно входная дверь распахнулась, что заставило меня удивленно оглянуться.

– Хм… Ты не могла бы отогнать свою машину?

– Ну конечно. Прости. – Я вышла следом за ней на крыльцо.

– Это ты меня прости за то, что я так быстро убежала, – на ходу оправдывалась она. – Но я дико опаздываю, мои друзья меня, похоже, заждались.

– Все нормально, – ответила я… пустоте.

Она, оказывается, уже сидела в машине и ждала, когда я отъеду. И не успела я свернуть обратно на подъездную дорожку, как ее уже и след простыл.

Я отнесла рюкзак в свою комнату, а потом спустилась на кухню, чтобы приготовить себе что-нибудь поесть. Достала замороженную лазанью и разогрела в микроволновке согласно инструкции на упаковке.

И вот, сидя в притихшем доме перед телевизором с куском лазаньи в руках, я вдруг почувствовала себя еще более одинокой, чем прежде. Да, я всю свою жизнь испытывала одиночество, поскольку эмоционально отгородилась… ну, практически от всех, но, в сущности, еще никогда не оставалась совсем одна. До того как я стала жить у Сары, мне категорически запрещали находиться дома без присмотра взрослых. Однако у меня было столько дел в школе, что скучать практически было некогда. И вот теперь, когда я оказалась в полном одиночестве, мне не понравилась царившая кругом тишина. Уж слишком громко на ее фоне стучали в голове самые разные мысли.

Через пару часов я, оставив свет на крыльце и у подножия лестницы, поднялась к себе наверх. Умылась перед сном, а потом кое-как сделала уроки, нервно вздрагивая от малейшего скрипа. А когда на улице поднялся ветер, заставляя рассохшиеся рамы трещать, а стекла дребезжать, я включила музыку в слабой надежде хоть как-то заглушить страх.

Наконец я все же легла в постель, но музыку выключать не стала, чтобы не просыпаться от малейшего треска старых досок. Сделала глубокий вдох и, не решаясь погасить свет, с сомнением посмотрела на черную дверь. Но вот щелкнул выключатель – и черная стена растворилась во мраке.

Вся в холодном поту, я резко села на кровати и зажгла свет, чтобы прогнать стоящую на пороге темную фигуру. Черная дверь, словно насмехаясь надо мной, оставалась закрытой.

Я принялась напряженно прислушиваться, но в доме было тихо. Наверное, на этот раз я не кричала во сне, иначе мама непременно прибежала бы на крик. И тогда я неожиданно услышала лязг поворачивающегося во входной двери ключа, затем – смех и чей-то низкий голос. Было уже больше двух ночи. Я посмотрела на часы, гадая про себя, где она так долго болталась и кто это с ней.

Потом снова погасила свет, чтобы она не думала, будто я ее жду, и залезла под одеяло. Старый дом продувался насквозь, черные занавески колыхались при каждом порыве разгулявшегося холодного ветра. Тогда я натянула одеяло до подбородка и стала ждать, когда же придет сон.

* * *

«Ну и как, Мэри, тебе эта ночная буря?» – внезапно нарушил мой сон чей-то голос из радиоприемника. Я повернулась на другой бок и постаралась стряхнуть остатки сна, подавив безумное желание накрыться с головой и снова уснуть. Я лежала, уставившись в потолок. В такой холод было просто страшно вылезать из-под теплого одеяла.

Неожиданно запищал мой мобильник. Сообщение от Сары:

Прекрасно. Значит, можно понежиться в постели, пока мама не включит отопление.

Ага, сообщение от Эвана. Я ответила ему, что согласна, сна уже не было ни в одном глазу. Затем под чьими-то ногами предательски заскрипели половицы у двери в ванную комнату, и я услышала, как по трубам побежала вода.

– Прекрасно, – громко выдохнула я. – Все, уже встаю.

Кое-как собрав волосы в пучок и заколов их на макушке, я поспешила натянуть теплые носки, чтобы не ступать на холодный пол.

На кухне насыпала в миску овсяных хлопьев и прошла в гостиную. Там установила на термостате температуру повыше, чтобы изо рта не шел пар.

Включила спортивный канал и приступила к завтраку. Меня отвлек звук чьих-то тяжелых шагов на крыльце, а потом стук входной двери. Я выглянула в прихожую и увидела там какого-то лохматого черноволосого парня, который отряхивался от снега. У меня екнуло сердце. Ведь я была бог знает на кого похожа и вовсе не хотела, чтобы человек, по-хозяйски вошедший в дом, застал меня в таком виде.

У меня буквально

лаза полезли на лоб, когда парень, взяв себе тоже миску хлопьев, вошел в гостиную. Я сразу подтянула коленки, чтобы прикрыть грудь, поскольку, кроме рубашки с длинным рукавом, на мне абсолютно ничего не было.

Парень оказался весьма крепко скроенным, но с совсем юношеским лицом. Невольно возник вопрос: а кто же он, собственно, такой? Выглядел он не старше Джареда.

– Привет, – небрежно кивнул он и сел рядом, словно мы были тысячу лет знакомы.

– Привет. – Ни один мускул на моем лице не дрогнул.

– Меня зовут Крис, – произнес он и положил в рот полную ложку хлопьев, по подбородку сразу потекло молоко. Не отрывая глаз от экрана телевизора, он небрежно утерся рукавом. Затем снова посмотрел на меня: – На улице черт-те что творится.

Я молча кивнула, мне вовсе не хотелось поддерживать с ним разговор.

– Крис, ты что, все еще здесь? – послышался сверху удивленный голос матери.

– Да, – крикнул он в ответ.

– А я думала, тебе надо на занятия, – смущенно заметила она.

– Отменили, – не отрываясь от телевизора, бросил он.

– Хм… Тогда, может, заведешь мою машину?

– Ну да, конечно. – Он безропотно поставил миску на кофейный столик и вышел из комнаты.

Потом я услышала звяканье ключей и стук захлопнувшейся двери. Я хотела было исчезнуть до его возвращения, но дверь снова распахнулась, и он, взмыленный, вбежал в дом, спасаясь от холода.

– А что ты собираешься сегодня делать? – спросил он, скидывая запорошенные снегом ботинки.

– Еще не знаю, – скрестила я руки на груди.

– Мой друг устраивает вечеринку. Не хочешь пойти вместе с Рейчел?

– О… – только и могла выдавить я.

– Эмили, ты что, уже встала? – удивленно спросила мама, которая в этот момент как раз спускалась по лестнице. На ней была длинная черная юбка, черные кожаные сапоги и облегающий зеленый свитер. – А мне казалось, что занятия отменили.

– Надо же, какая ты аппетитная в деловом прикиде! – воскликнул Крис.

Она бросила в мою сторону виноватый взгляд и смущенно хихикнула. А он поймал ее на нижней ступеньке и ткнулся лицом ей в шею. Она снова хихикнула и, оттолкнув его, стремительно прошла на кухню.

– Ну так что, я тебя увижу, когда через пару недель вернусь из колледжа? – спросил он.

– Хм… Поживем – увидим, – покраснев до корней волос, неохотно отозвалась она. – Кофе хочешь?

Он пошел за ней, а я, перепрыгивая через две ступеньки, вихрем помчалась в свою комнату. И просидела там до тех пор, пока они не ушли. Через несколько минут пришло сообщение:

Но я не стала отвечать. Мне нечего было ей сказать.

Хотелось бы верить, что Крис – просто случайность и такое больше не повторится, но это было не так. И хотя она старалась прятать от меня своих хахалей, я слышала, как она с игривым хихиканьем возвращается поздно ночью, предположительно выпив лишнего. Теперь я нечасто видела ее ухажеров, да и совсем пьяной больше ни разу не заставала, но внутренний голос говорил, что я права. Время от времени я сталкивалась с одним из ее парней утром по пути в ванную. И если бы не моя бессонница, то вряд ли узнала бы о существовании большинства из них.

Она никак не объясняла их присутствие и никогда не извинялась. Возможно, не подозревала, что я в курсе. Ведь приходили они тогда, когда я уже лежала в постели, а уходили, пока я спала. И не то чтобы это случалось постоянно, но все же достаточно часто для того, чтобы я стала на всякий пожарный, прежде чем выйти из комнаты, надевать спортивный бюстгальтер.

Честно говоря, я оказалась не готова к ее стилю жизни, а она – к моему.

Меня разбудил какой-то странный скрип. Я замерла и с закрытыми глазами стала прислушиваться, как старый дом со стоном отражает неистовый натиск порывов ветра. Потом открыла глаза и, навострив уши, стала вглядываться в темноту. И услышала возле своей двери подозрительный скрип.

Я уставилась немигающими глазами на просачивающуюся под дверь полоску света. Но сколько бы я ни смотрела на дверь, она была такой черной, что сливалась с темнотой. С таким же успехом можно было заглядывать в бездну. Но благодаря этой самой полоске света я точно знала, где находится дверь. За ней снова раздался какой-то скрип.

Я надеялась, что это мама, и даже хотела позвать ее. Но меня словно парализовало. И только сердце бешено стучало во вздымающейся груди. Потом звякнула ручка и заскрежетали старые петли. На пороге застыл чей-то силуэт.

Я открыла рот, чтобы спросить, кто там, но мне вдруг стало трудно дышать. Ночная гостья шагнула вперед, и в идущем из коридора тусклом свете я разглядела острые черты ее лица и презрительную ухмылку на губах. В руках она держала что-то тяжелое и длинное. И я поняла, что она пришла убивать.

– Ты не имеешь права жить! – зарычала она и резко вскинула руку.

– Эмили?! – услышала я чей-то крик и сразу открыла глаза.

Я лежала, тяжело дыша, и отчаянно пыталась понять, где нахожусь. Дверь распахнулась, в комнату в панике вбежала мама.

– Что случилось? – держась за сердце, спросила она.

Расслабившись, я сделала глу

окий вдох, чтобы унять сердцебиение.

– Мне приснился плохой сон, – объяснила я.

– Боже мой, Эмили! – воскликнула он. – Ты меня так до инфаркта доведешь!

– Прости. – Я вытерла рукой мокрый от пота лоб. – Все в порядке.

Она немного потопталась на пороге, словно хотела что-то сказать. Потом посмотрела на меня долгим взглядом.

– Ну… тогда спокойной ночи, – наконец произнесла она и, выключив свет, закрыла за собой дверь.

Я зажгла лампу возле кровати, поправила подушку и, скрестив руки на груди, вытянулась на кровати. Мне так и не удалось стряхнуть остатки кошмара. Он казался таким реальным, что я боялась закрыть глаза.

После той страшной ночи мама, напуганная моими криками, еще несколько раз заглядывала ко мне в комнату. Но потом перестала, видимо вполне резонно решив, что ничем не может помочь.

Меня терзали угрызения совести из-за того, что не даю ей спокойно спать, особенно когда я видела, как она утром клюет носом над своим кофе. Ведь я прекрасно понимала, что со мной нелегко жить. В свое время я не раз заставала Сару в игровой комнате, куда она убегала от моих воплей.

Психолог прописала мне снотворное, но оно не помогало справиться с кошмарами. Наоборот, я словно застревала в дурном сне, попадая в ловушку.

– Мне так жаль, – сказала я как-то утром. Мама удивленно оторвала глаза от чашки с кофе. – Что не даю тебе спать.

– Но ты же не виновата, – пожала она плечами.

И больше мы эту тему не затрагивали.

Глава 7

Светская жизнь

– Так вот, я только что начала встречаться с этим парнем, – в одно прекрасное утро сообщила мне мама.

Я как раз намазывала маслом тост и замерла на полпути.

– Неужели? – набравшись мужества, повернулась я к ней.

Затем я попыталась вспомнить, когда у нее в последний раз ночью был гость. И прикинула, что это было неделю или полторы назад.

– Но… – замялась она, – он… моложе меня. Гораздо моложе, и я сомневаюсь… – Она посмотрела на меня так, словно ждала совета. Вид у нее был взволнованный.

– А сколько ему лет? – вживаясь в роль, спросила я.

– Двадцать восемь, – поморщилась она, вопросительно посмотрев на меня.

Но я никак не отреагировала. Если честно, он оказался даже старше, чем я ожидала.

– А сколько лет было Крису? – не подумав, брякнула я.

Она слегка покраснела:

– Он был… молодой. Но я вовсе не собиралась с ним встречаться.

– Ну и ладно, – натянуто кивнула я. – И что, он тебе нравится?

– Да, – ответила она, и у нее сразу загорелись глаза. – Он такой милый, и умный, и жутко темпераментный, и уверенный в себе. Но, Эмили… он такой молодой. Я совсем голову потеряла.

– Да кому какое дело, – уже войдя во вкус, небрежно пожала я плечами. – Ведь он тебе явно нравится. И если разница в возрасте его не пугает, то и встречайтесь себе на здоровье. А он как, серьезно настроен?

– Не совсем, – призналась она. – По крайней мере, пока. Мы и встречались-то всего несколько раз. Но нам так весело было вместе. И вот теперь он снова приглашает меня на свидание.

– Ну и иди себе на здоровье, – уверенно сказала я, хотя, положа руку на сердце, меня прямо-таки корежило из-за того, что я уговариваю маму встречаться с молодым парнем и вообще ходить на свидания.

Однако, услышав мои слова, она просияла от удовольствия:

– Ты ведь сегодня вечером идешь с Эваном на концерт, да? – Она сделала глоток кофе и снова широко улыбнулась.

– Да, – ответила я.

Меня вдруг насторожило ее игривое настроение.

– Вот черт, уже опаздываю! – взглянув на электронные часы, неожиданно воскликнула она и вскочила с места. Потом как-то странно посмотрела на меня и, не дав мне опомниться, обняла обеими руками и прижала к себе. Я даже оцепенела от неожиданности. – Спасибо тебе! – восторженно взвизгнула она.

И когда мы шли вместе с Сарой и Эваном на занятия, я получила от нее сообщение:

– И что тебя так рассмешило? – поинтересовался Эван.

– Моя мама идет на свидание, – объяснила я. – И дергается по этому поводу сильнее, чем девчонки из нашей школы.

– Это становится интересным, – поднял брови Эван.

– Ты не представляешь насколько, – ответила я.

– Боже, она оттягивается даже чаще, чем я, – добавила Сара, наслышанная о маминых загулах и ночных гостях.

– А она что, часто ходит куда-нибудь развлечься? – спросил Эван, которого я, естественно, держала в неведении.

– Иногда, – небрежно бросила я.

Когда Эван отошел подальше, Сара удивленно воскликнула:

– А я и не знала, что он не в курсе того, что Рейчел любит погулять!

– Честно говоря, я боялась, что он не поймет.

– Кому какое дело, – возразила Сара. – Это же не ты приводишь в дом незнакомых мужчин!

– Да, но я не хочу, чтобы он волновался из-за того, что я нахожусь в одном доме с незнакомыми мужчинами, – сказала я. И Сара согласно кивнула. Конечно, все это может неприятно задеть Эвана. – Кроме того, сдается мне, что ей реально нравится этот парень. Очень может быть, что разных гостей на одну ночь больше не будет.

– Эм, но ты же их вроде и не

идела. Возможно, это был один и тот же парень.

– Что-то я сильно сомневаюсь, – покачала я головой.

– Ой, – бросила на меня сочувственный взгляд Сара. – Ну тогда остается только надеяться, что этот, по крайней мере, задержится надолго.

Насквозь пропотевшая после тренировки, я вихрем ворвалась в дом и взлетела на второй этаж. Ох уж этот тренер! Прямо-таки достал нас своими пробежками. Что-то не сильно они помогли нам во вчерашней игре!

Бросив взгляд на часы, я вынула из шкафа джинсы и блузку с длинным рукавом и положила их на кровать. На все про все у меня оставалось только двадцать минут. В доме было совершенно тихо. Значит, я пока одна. Вероятно, она уже ушла на свидание.

Я сбросила кроссовки, стащила носки, сняла майку, а шорты швырнула на пол у двери ванной комнаты. И от дикой спешки только еще больше вспотела. Включила душ и заставила себя успокоиться, чтобы нормально помыться и перестать наконец потеть.

Завернувшись в полотенце, я вышла из ванной и направилась к себе, но неожиданно услышала, как хлопнула входная дверь. Блин! Значит, все же не успела.

– Я сейчас… – крикнула я, бросив взгляд в сторону прихожей.

И одновременно со мной парень в прихожей крикнул:

– Рейч…

Мы оба замерли и уставились друг на друга, явно не ожидая увидеть кого-то другого, уж я-то определенно, учитывая, что на мне не было ничего, кроме полотенца. Я тут же завернулась поплотнее, с мокрых волос на плечи стекала вода.

– Ну и ну! – удивленно воскликнул он. – Ты явно не Рейчел.

– Угу, ее нет дома, – ответила я, хотя он вроде и так все понял.

Внутренний голос подсказывал мне, что надо бегом бежать в свою комнату и закрыть за собой дверь, но я была не в силах сдвинуться с места.

– Я стучал. Прости. Я не должен был вот так врываться. – Похоже, его не слишком смутило, что я стою перед ним мокрая и полуголая, поскольку он продолжал смотреть на меня в упор. – Меня зовут Джонатан.

От такой раскованности у меня отвисла челюсть.

– Эмма, – промямлила я.

– Приятно познакомиться, Эмма, – улыбнулся он и заглянул мне в глаза. – Пожалуй, лучше я ей позвоню. Желаю удачного вечера. – И, не дав опомниться, закрыл за собой входную дверь.

Буквально через секунду я как ошпаренная бросилась к двери, заперла ее на замок и только тогда вернула себе способность нормально дышать. Еще одна секунда ушла на то, чтобы вспомнить, что именно я должна сделать. Я опрометью помчалась вверх по лестнице и чуть было не навернулась, поскользнувшись на мокрых досках.

И уже когда я завязывала шнурки, наконец раздался стук в дверь.

– Привет, – впустив Эвана в дом, лучезарно улыбнулась я в предвкушении предстоящего удовольствия. – Не знала, что лучше надеть.

Эван внимательно посмотрел на меня, чтобы оценить мой выбор:

– Классно выглядишь. Но все же советую надеть что-то с коротким рукавом. Там будет довольно жарко. Особенно около сцены.

– Ну ладно, – согласилась я и начала подниматься наверх. Эван собрался было последовать за мной, но я вдруг заметила разбросанные под дверью ванной предметы своего туалета и остановила его. – Я мигом.

Потом собрала пропотевшие шмотки и отнесла в свою комнату. Переоделась в черную футболку с эмблемой «Ньюбери комикс» и поправила затянутые в хвост волосы.

– Вот так совсем другое дело, – одобрил Эван. – Ну что, готова?

– На все сто. – Я сбежала по лестнице и надела галантно поданную им куртку.

Когда мы прибыли к месту проведения концерта, то увидели на улице длиннющую очередь. Встали в конец и вместе со всеми стали ждать, когда начнут запускать. Чтобы не дать мне замерзнуть, Эван прижался к моей спине и обнял. Но я была настолько возбуждена в предвкушении концерта, что не чувствовала холода. Очередь еле-еле двигалась вперед, и вот перед нами возникли парни в желтых куртках, они проверяли удостоверения личности. Нам нарисовали по большой букве «X» на тыльной стороне ладони. Это означало, что мы еще несовершеннолетние. После проверки билетов и личного досмотра охранниками в синих перчатках нас наконец пропустили внутрь.

Эван крепко держал меня за руку, чтобы не потерять в толпе. А я наслаждалась суетой и царящим кругом ажиотажем. Эван оглянулся и, встретившись со мной глазами, облегченно улыбнулся. Я знала, он боится моей реакции на бурлящее людское море.

Но сейчас все было иначе. Эти люди понятия не имели, кто я такая, и им не было до меня абсолютно никакого дела. А когда начался концерт, нас сразу оглушили звуки музыки. Группа на разогреве была классная, хотя раньше я о них вроде и не слышала. Но кучка ребят, стоявших облокотившись на металлический барьер перед сценой, похоже, прекрасно знали репертуар, поскольку они подпевали исполнителю и качали в такт головой.

Мы принялись пробираться вперед, прошли по всему периметру зала и остановились на ступеньках, ведущих в партер. Стоявшие прямо напротив сцены уже успели взмокнуть от пота, они толкались и пихались, пытаясь пробраться еще ближе. Меня потряс вид оголенных тел, надетых задом наперед бейсболок,

аек, из-под которых торчали лямки бюстгальтеров, спускавшихся на мешковатые штаны футболок не по размеру и качающихся в унисон голов.

– Класс! – заорала я, повернувшись к Эвану.

– А дальше будет еще лучше, – крикнул он мне прямо в ухо.

Так оно и было. Толпа слегка рассеялась после первой части программы, но, когда музыканты начали настраивать гитары и ударили по басам, зал дружно завопил и фанаты еще плотнее прижались друг к другу. Музыканты из группы стали занимать свои места на сцене, приветствуя собравшихся взмахом руки. Толпа взревела.

Первую композицию, похоже, узнали все. Зрители принялись раскачиваться и, поднимая руки вверх, подпрыгивать. Этот единый порыв оказался настолько заразительным, что я стала качать в такт головой. И неожиданно для себя обнаружила, что мы с Эваном тоже подпрыгиваем и выкрикиваем слова песни. Басы и риффы гитары, казалось, взрывались у меня в груди.

Под конец я уже насквозь пропотела, но ощущение было такое, будто я парю в облаках. Реакция толпы – волнообразные движения рук, поднятые одновременно вверх кулаки и дружное выкрикивание слов песни – завела и меня. Я словно сбросила тяжелый груз и теперь ничего, кроме музыки, не имело значения.

– Спасибо тебе, – прохрипела я севшим голосом, а потом закинула Эвану на шею потные руки, прижала его к себе и поцеловала в соленые губы.

– Мне было страшно приятно видеть, как ты прыгаешь, целиком отдавшись музыке. Наблюдать за тобой оказалось даже интереснее, чем слушать музыкантов. И я очень рад. – Он взял меня за руку, и мы вместе с разгоряченной толпой пошли к выходу.

На улице стоял собачий холод, мороз кусал мокрые лица и пробирал до костей.

– Не говори Саре, но я счастлива, что мы пошли только вдвоем.

И когда я открывала входную дверь, в ушах у меня все еще звучали звуки гитары, а голова кружилась от новых ощущений и его прощального поцелуя.

Услышав мой душераздирающий крик, мама сломя голову вбежала ко мне в комнату. Вид у нее был помятый, а взгляд осовевший.

– Ты что, спятила?! – заорала она. – Будто тебя кто-то убивает или типа того. – Она изо всех сил хлопнула дверью и вернулась в свою спальню.

Оцепенев, я смотрела застывшим взглядом на дверь. Ее недовольство невольно пробудило чувство вины.

– Но кто-то действительно меня убивает, – прошептала я.

Глава 8

Настойчивость

– Рада, что ты осталась живой и невредимой, – со смехом произнесла мама, когда я вошла в дом.

– Хм, привет. – Вот уж точно не ожидала ее увидеть. – Что ты имеешь в виду?

– Твой первый в жизни опыт катания на коньках с Сарой, – объяснила она. – Ну и как все было?

– Холодно, – ответила я и принялась слой за слоем снимать с себя теплую одежду. – А я и не знала, что ты дома.

Я села возле нее на диван, а она взяла со столика бокал с вином и сделала глоток. У меня внутри сразу все оборвалось.

– Как тебе концерт?

– Уф, это было потрясающе, – пытаясь скрыть свое недовольство, ответила я. – А как прошло твое свидание?

– Он просто невероятный. Я чуть не умерла! – выпалила мама и сразу стала ну точь-в-точь как легкомысленная шестнадцатилетняя девчонка. – Мы посидели в японском ресторане, а потом пошли танцевать. И он вел себя так, словно других женщин в зале вообще не существует. Уж можешь мне поверить, абсолютно все женщины смотрели только на него. Он такой… – (Если она сейчас скажет дивный, я точно расхохочусь.) – Настойчивый.

От подобного определения у меня глаза полезли на лоб.

Я прекрасно понимала, что она говорит именно о том парне, что вчера вечером заходил к нам домой. Меня даже бросило в краску при воспоминании о его равнодушном взгляде, когда я выступила перед ним в одном полотенце, словно это было для него в порядке вещей. На редкость неловкая ситуация. Просто ужас! Я, естественно, никому ничего не рассказала, даже Саре. Даже вспоминать об этом было неприятно.

– Похоже, он действительно классный, – бросила я и сразу напряглась, когда она снова взяла в руки бокал.

– Я не могу… – Она поймала мой взгляд и замолчала. Поставила бокал и, замявшись, произнесла: – Мне правда дико стыдно за то, что тогда напилась, и я очень жалею об этом.

Я кивнула, поскольку была не в силах сказать ей, что невозможно смотреть, как она топит горе в вине.

– Со мной все в порядке, честное слово, – изобразила она некое подобие улыбки. – И я уже так не злоупотребляю, как раньше. И знаю свою норму. Той ночью я так страдала, так страдала, и надо было хоть как-то снять напряжение. Я оказалась не готова…

– Принять меня обратно, – закончила я за нее.

Я прекрасно понимала: она стала рыться в старых фотографиях именно потому, что я напомнила ей о покойном муже, и она не выдержала груза воспоминаний.

– Нет. Дело вовсе не в том. – Она помедлила и отвела глаза. – Я заставила себя забыть его, чтобы не так сильно страдать. Именно потому-то тебе и пришлось… – Предложения мама не закончила, но она, естественно, говорила о том, что отдала меня Кэрол и Джорджу. – Однако сейчас я чувствую себя уже лучше

Просто сегодня почему-то плохо спала. Так что можешь не волноваться, если я выпью бокал или два. Все под контролем. Клянусь.

– Ну, тогда ладно. – Конечно, она меня не убедила, хотя, с другой стороны, за тот месяц, что я у нее жила, она действительно сорвалась только один раз. И я хорошо понимала причину того срыва, но очень надеялась, что такого больше не повторится.

– Итак, я рассказала Джонатану о тебе. – У нее даже просветлело лицо. – Я ведь не знала, как он отнесется к тому, что у меня есть дочь подросткового возраста. Но он хочет с тобой познакомиться!

– Да неужели?! – Я с трудом преодолела искушение сказать ей, что мы уже знакомы. – Зачем?

Мама сразу нахмурилась, похоже, она даже немножко обиделась.

– Потому что он за мной ухаживает! – воскликнула она. – И поэтому хочет убедиться, что ты не против. Ну, ты понимаешь, чтобы он начал приходить сюда.

– О… – сделала я большие глаза. До меня наконец дошло. – Замечательно. – Я изобразила приятное волнение, но при одной только мысли, что снова увижу этого парня, мне стало не по себе.

– Что-то не так? – спросила она, сразу перестав улыбаться.

– Все нормально, – выдавила я. – Это действительно здорово.

– Врунья из тебя совершенно никудышная, – начала она. – Но я понимаю, почему ты так нервничаешь. Расслабься, он замечательный. Тебе понравится.

– И когда же я его увижу?

– В понедельник вечером. – У нее даже загорелись глаза от удовольствия.

– Прекрасно! – с фальшивым энтузиазмом воскликнула я. Все остальные слова, казалось, вылетели у меня из головы. – Прекрасно, – тихо пробормотала я, когда она снова потянулась за бокалом. – Жду не дождусь.

* * *

Уже въезжая на парковку, я получила эсэмэску от Сары:

Я сразу позвонила маме, чтобы убедиться, что она ждет меня в ресторане.

– Привет, Эмили, – ответила она. – Ты уже там?

– Что значит – там? – переспросила я. – Ты хочешь сказать, что тебя еще нет?

– Хм, в общем, нет, – замялась она. – Я пока на работе.

– Что?! – Я вдруг почувствовала, что начинаю паниковать. – А что мне тогда делать?

– Начинайте без меня, – предложила она. – У вас как раз будет время познакомиться поближе. – (Я не верила своим ушам и сидела, открыв рот, не в силах вымолвить ни слова.) – Ну пожалуйста, – взмолилась она. – Что тут такого?

– Уф! – Я смотрела на большие застекленные окна ресторана, гадая про себя, кто из многочисленных посетителей ждет именно меня. – А он знает, что ты опаздываешь?

– Только что с ним разговаривала. Я долго не задержусь, обещаю. Дыши глубже. Ты справишься. – (Выходит, она понимает, что я волнуюсь. Но от этого легче не стало.) – Ну пожалуйста, – продолжала упрашивать она.

Я набрала в грудь побольше воздуха и сказала:

– Хорошо.

– Спасибо, спасибо, спасибо большое! – радостно воскликнула она.

– Тогда поспеши.

– Сделаю все, что в моих силах.

Я вошла в ресторан, судорожно стараясь вспомнить, как выглядит этот самый Джонатан. В тот раз я чувствовала себя так неловко, что толком даже и не рассмотрела его. Помню только, что у него карие глаза и пронзительный взгляд.

– Чем могу помочь? – спросила женщина-метрдотель, когда я заглянула в обеденный зал.

– Хм… У меня здесь назначена встреча.

– Эмма! – Какой-то мужчина поднялся из-за столика в центре зала.

– Все. Уже нашла, – сообщила я метрдотелю, которая с интересом посмотрела на меня.

Я еще пару раз оглянулась, пока шла к столику, и каждый раз встречала ее удивленный взгляд.

– Привет, – поздоровался Джонатан, отодвигая для меня стул.

– Привет, – ответила я и, сняв куртку, повесила ее на спинку.

А потом все же посмотрела на него – я хочу сказать, действительно посмотрела – и чуть было не свалилась со стула. Он был совсем не похож на того парня, который топтался тогда в прихожей.

– А я уж думал, что ты не решишься войти, – улыбнулся он.

Джонатан определенно выглядел очень молодо. Хотя точно определить его возраст оказалось нелегко. Ему было примерно лет двадцать или около того. И он вроде выглядел крупнее, чем в первый раз. Но опять же тогда он был в куртке.

Он походил на квотербека из символической сборной США. Его волнистые волосы были выстрижены на висках и стильно взъерошены на макушке. Но больше всего поражали его глаза. Их взгляд был действительно пронзительным. Пожалуй, самое верное слово. Казалось, он видит меня насквозь, что, естественно, немного нервировало.

– Эмма?

– А? – очнулась я. Чтобы не встречаться с ним взглядом, я усиленно теребила салфетку. И жутко покраснела, когда поняла, что подошедшая официантка о чем-то меня спрашивает. – Прости, я не расслышала.

– Ты будешь что-нибудь пить?

– Хм… если можно, воду.

Задержавшись возле нашего столика, официантка, высокая блондинка, оценивающе осмотрела меня с головы до ног, затем повернулась к Джонатану и ослепительно улыбнулась:

– Сейчас принесу ваш напиток.

Я подняла брови и проводила ее изумленным взглядом.

– Что-то не так? – рассмеялся Джонатан.

Я быстро повернулась

нему и зарделась еще сильнее, поняв, что он заметил мое удивление.

– Надо же, а я-то считал, что только Рейчел обладает способностью воспроизводить всю гамму красного цвета, – шутливо заметил Джонатан. – Но у тебя есть оттенки, которых я у нее раньше не замечал, – сказал он и, усмехнувшись, добавил: – Она разве что-то сделала не так?

– Нет! – выпалила я.

Салфетка свалилась с коленей, а я с трудом удержалась на стуле. Пришлось наклониться, чтобы поднять ее. И пока он меня не видел, я закрыла глаза и мысленно велела себе сосредоточиться.

– Все в порядке? – насмешливо спросил он, когда я вылезла из-под стола.

– Да вот, салфетка упала, – туманно объяснила я.

И тут у Джонатана запищал мобильник, и он, продолжая насмешливо улыбаться – его, должно быть, рассмешило отсутствие у меня навыков непринужденного общения, – достал телефон из кармана.

– Похоже, она сильно задерживается. Просит, чтобы мы сделали заказ. Обещает прийти к десерту.

– Здорово, – пробормотала я без особого энтузиазма.

– А ты не могла бы вести себя чуть-чуть по-другому? – внезапно посерьезнев, спросил Джонатан.

– Извини, – ухмыльнулась я. – Просто все это мне не слишком нравится. И я, естественно… нервничаю.

– Неужели из-за меня? – искренне удивился он.

Но я лишь пожала плечами и неохотно посмотрела на него. Он извиняюще сдвинул брови. Мне же хотелось буквально провалиться под землю.

– Знаешь, я, вообще-то, не по этому делу, – призналась я. – Похоже, даже если бы ты выглядел как вон тот парень, – кивнула я в сторону упитанного лысого мужчины за соседним столиком, – ничего бы не изменилось. Я точно так же вела бы себя как законченная идиотка.

Он улыбнулся и с любопытством посмотрел на меня.

А я закрыла глаза и поморщилась, так как поняла, что невольно назвала его классным. Да уж, действительно здорово, ничего не скажешь.

– Ты точь-в-точь как она, – окинул он меня изучающим взглядом. – То есть ты совсем на нее не похожа. И когда она нервничает, то говорит гораздо больше, но все равно ты точь-в-точь как она. Когда мы только познакомились, она облила меня кофе.

– И наверное, миллион раз извинилась и попыталась замыть пятно, – ухмыльнулась я, радуясь, что мы сменили тему.

– Похоже, я еще никогда не встречал никого, кто так тараторил бы, – рассмеялся он. – Мне поначалу даже показалось, что она говорит на другом языке.

Я сразу представила, как это было, и от души рассмеялась:

– Вы что, познакомились в кафе?

– Нет. На работе. Я тружусь в одном архитектурном бюро, которое выполняет совместные проекты с ее инженерной фирмой. Мы познакомились около шести месяцев назад, но встречаться начали сравнительно недавно. Она долго отказывалась от всех приглашений на свидания.

– Неужели?! – искренне изумилась я.

– Разница в возрасте, – пожал он плечами. – Она все твердила, что слишком уж я молодой.

– Ну да, все верно. – Я вспомнила, как она обсуждала стоящую перед ней дилемму.

– Хотя это ведь не так важно, да?

– Нет, – энергично помотала я головой. – Возраст не имеет значения.

Он заглянул в мои глаза и ухмыльнулся. А я снова почувствовала, что начинаю краснеть. Мне жутко захотелось сполоснуть лицо холодной водой, чтобы оно наконец перестало пылать. До него еще никто и никогда не обращал на меня такого пристального внимания, но, похоже, это получалось у него непроизвольно. Вот и мама говорила, что с ней он вел себя так, словно других женщин в зале вообще не существует. Но меня такой вариант совершенно не устраивал.

– Ну что, вы уже определились с заказом? – поставив перед Джонатаном бокал, спросила официантка, а когда Джонатан поднял на нее глаза, сразу кокетливо заулыбалась.

Пока он решал, что заказать, я оглядела зал и поняла, что она не единственная, кто так откровенно пялится на Джонатана. Некоторые женщины даже передвинули свой стул, чтобы лучше видеть.

– А вы? – небрежно поинтересовалась она.

Официантка то и дело стреляла глазами в сторону Джонатана, но он смотрел только на меня. Очевидно, ждал, когда я наконец определюсь с выбором.

– Пожалуйста, мясо на ребрышках, среднепрожаренное. – Я закрыла меню и отдала официантке.

– Ты уверена, что все в порядке? – Похоже, он видел меня насквозь.

– Ты явно пользуешься успехом у дам, – простодушно констатировала я, но Джонатан только сдержанно улыбнулся, смутив меня еще больше. – Прости. Нельзя говорить все, что думаешь. Надо уметь держать свои мысли при себе.

– А ты забавная, – хмыкнул он.

– К сожалению, – ответила я.

– Они знают меня по рекламе, – признался он, нервно пригубив из бокала. Теперь уже он явно чувствовал себя не в своей тарелке.

– Рекламе?

– Когда я учился в колледже, то, чтобы подзаработать деньжат на учебу, снимался в рекламе джинсов.

– Ой ли! – усомнилась я. – И ты что, серьезно веришь, будто все девицы в зале таращатся на тебя, потому что пять-шесть лет назад видели твои снимки в журнале? – (Джонатан снова не ответил, а лишь сконфуженно улыбнулся.) – Черт, опять ляпнула не подумав! Вот

еда, никак не удается удержаться, чтобы не сказать что-нибудь…

– Прямо и откровенно, – перебил он. – Ты очень прямолинейная. И это жутко забавно, честное слово!

– Я просто идиотка, – призналась я, устраиваясь поудобнее. – И как это связано с прямолинейностью?

Джонатан снова расхохотался. Я определенно его забавляла.

– Ну ладно, – попытался он принять серьезный вид. – По идее, мы должны поближе познакомиться. Расскажи что-нибудь о себе. – (Но я продолжала смотреть на него пустыми глазами, словно он предложил мне перечислить столицы всех стран мира.) – Хорошо, – сдался он. – А спортом ты занимаешься?

Я чуть-чуть расслабилась:

– Да, играю в баскетбол.

– Ну и как успехи?

– Прилично, – от души рассмеялась я.

– Думаю, ты приуменьшаешь свои достижения, – произнес он, явно не купившись на мой пренебрежительный тон.

– С чего ты взял? – порозовев, спросила я.

– Ты засмеялась. Значит, тебе было неловко говорить о себе. Следовательно, ты действительно хорошо играешь.

Я лишь пожала плечами и, покраснев уже до корней волос, поерзала на стуле. Его способность читать по моему лицу как по открытой книге ставила меня в тупик.

– Ну ладно. Давай поставим вопрос по-другому. А что пишут о тебе в газетах?

– Хм… Что я один из капитанов и разыгрывающий защитник в команде, занимающей первое место в дивизионе.

– Впечатляет, – медленно кивнул он.

– Теперь давай о тебе. А ты сам-то занимаешься спортом? – спросила я, хотя была на все сто уверена, что знаю ответ.

Но в этот момент официантка принесла наш заказ.

– Может, желаете чего-нибудь еще? – обратилась она к Джонатану.

– Эмма, ты как?

– Спасибо, мне всего достаточно, – стараясь сдержать улыбку, ответила я.

И официантка, сразу как-то стушевавшись, отошла от нашего столика.

– О чем мы говорили?

– Каким видом спорта ты занимаешься, – напомнила я ему.

– Раньше играл в американский футбол.

Я кивнула, так как, судя по его мощной шее и мускулистой груди, сразу сделала вывод, что он футболист.

– И нечего кивать, – внезапно ощетинился он. – Точно ты заранее знала, что я собираюсь сказать.

– Да будет тебе! – парировала я. – Посмотри на себя. – И, когда он удивленно округлил глаза, продолжила: – А что писали о тебе в газетах?

– В газетах обо мне вообще не писали. Я в основном просидел на скамейке запасных.

– Неужели? – рассмеялась я.

– Не вижу ничего смешного! – Он сделал вид, что обиделся. – Я был вторым ресивером. Все остальные позиции мне не давались. – Он сделал паузу и неожиданно выпалил: – Ну хорошо-хорошо, я облажался. Я не смог бы удержать мяч, даже если бы от этого зависела моя жизнь. – (И я снова засмеялась.) – Но зато я плаваю. И даже сейчас, когда есть время.

– А об этом писали в газетах?

– Должны были, – скромно признался он. – Я был членом команды Пенсильванского университета. Это помогало платить за обучение.

– Значит, ты действительно был хорошим пловцом, – заметила я, но он только передернул плечом. – Постой-ка, а я так поняла, что платить за обучение тебе помогали рекламные съемки! – ухмыльнулась я.

– Ну да, но это было разовое мероприятие, да и платили они не очень, чтобы очень. – (Я кивнула, ехидно улыбнувшись.) – Что, не надо было тебе это говорить, а?

– Извини, – засмеялась я. – Просто ты такой непосредственный, что даже смешно…

– Привет! – услышала я мамин голос и сразу замолчала.

Джонатан вскочил с места, обнял ее и поцеловал в щеку, а я тут же уставилась в тарелку. Я еще не свыклась с тем обстоятельством, что за ней кто-то ухаживает, да и вообще предпочла бы при этом не присутствовать. И не знала, как все это пережить… Особенно когда она села за стол, взяла его за руку и начала, по своему обыкновению, болтать без умолку.

Я смотрела, как Джонатан ловит каждое мамино слово, тактично притормаживая Рейчел на поворотах. В конце концов ее речь стала даже вполне осмысленной.

Не приходилось сомневаться, что мама увлечена им, а он к ней тоже неравнодушен. К тому времени, когда мы собрались уходить, я почти пришла в себя. Рейчел казалась счастливой. А все остальное не имело значения.

Я вытащила телефон, чтобы посмотреть, который час.

– Хм… Мне пора, – заявила я, прервав мамин рассказ о том, как она случайно на презентации включила видео из YouTube с поющими кошками. – Спасибо за обед.

– Что ты этим хочешь сказать? – с легким разочарованием в голосе поинтересовалась мама.

– Через двадцать минут мы встречаемся с Эваном возле дома.

– А ты хочешь поехать к нам домой? – спросила она Джонатана, застав меня врасплох.

– Конечно, – ответил тот, когда подписал счет.

Алло?! Ну и как он тебе? – получила я уже в машине очередную эсэмэску.

Он милый, – написала я в ответном сообщении.

Когда я подъехала к дому, Эван ждал меня на крыльце.

– Прости, – состроила я жалобную гримасу.

– Не волнуйся. Я только что приехал.

А вскоре подъехали и мама с Джонатаном.

– И как все прошло? – поинтересовался Эван.

– Нормально, – пожала я плечами. Эван

интересом посмотрел на меня, поскольку лучше, чем кто либо другой, знал, как я психовала перед встречей с Джонатаном. Тогда я решила выдать заранее заготовленный ответ: – Он милый.

– Эван! – обрадованно воскликнула мама. – Как поживаешь?

– Прекрасно. Спасибо, – ответил Эван, снимая куртку.

И когда в дом вошел Джонатан, застыл с вешалкой в руке. Затем все же помог мне раздеться и убрал нашу одежду в шкаф.

– Джонатан, это Эван, – представила его мама.

Джонатан протянул руку и широко улыбнулся.

– Приятно познакомиться, – пожал ему руку Эван.

– Мне тоже, – ответил Джонатан.

В напряженном молчании мы все четверо топтались в прихожей.

– Мы идем наверх делать уроки, – взяв Эвана за руку, объявила я.

– Так это он и есть? – спросил Эван, когда я закрыла дверь.

– Да, – ответила я и села на кровать. – Он самый.

– Я ожидал, что он будет другим, – заявил Эван.

– А каким? – спросила я, несколько удивленная отрешенным выражением его глаз.

– Не знаю, – отмахнулся он, садясь рядом со мной на кровать.

Он наклонился ко мне и собрался было поцеловать, но ему помешал стук в дверь.

– Привет! – В комнату ворвалась Сара и, заметив, что мы застыли в неловко позе, добавила: – Я, случайно, не помешала?

– Нет, – ответила я, пораженная ее раздраженным тоном. Я соскочила с постели и села возле стены, подальше от Эвана. – А что ты здесь делаешь?

– Я должна была увидеть этого парня. Твоя эсэмэска – сплошное издевательство. – Она обиженно посмотрела на меня. – О мой бог! Он такой красивый. Я хочу сказать, по-настоящему красивый! Он, типа, совсем как античная статуя.

Эван бросил на нее насмешливый взгляд. Я же удивленно покачала головой.

– А сколько ему лет? Около двадцати?

– Нет, – посмотрела я на нее как на сумасшедшую. – Ему двадцать восемь.

– Ну Рейчел дает! – завистливо воскликнула Сара. – Надо же, ведь ты будешь встречаться с ним почти каждый день!

Я сделала страшные глаза, тем самым дав ей понять, что не мешало бы заткнуться. На лице у Эвана снова появилось озабоченное выражение. Он явно не разделял Сариного энтузиазма.

Глава 9

Ошибочное мнение

– Не уверена, правильно ли я поступаю. – Мама стояла, опершись на кухонный прилавок, и задумчиво смотрела в окно.

Я подождала, однако продолжения не последовало.

– Ты это о чем? – уточнила я.

– О Джонатане.

Я еще чуть-чуть подождала, но она опять замолчала. Тогда я сделала еще одну попытку:

– А что с Джонатаном?

Своим вопросом я словно открыла шлюз, и на меня обрушился поток слов.

– Не уверена, что я готова к этому, – выпалила она. – За мной ведь уже сто лет никто по-настоящему не ухаживал. А что, если я ему не так сильно нравлюсь? А что, если он слишком уж идеальный для меня? Он ведь такой роскошный парень. Непонятно, что он во мне нашел. Уж я-то вижу, как на него заглядываются девицы. И они, наверное, тоже удивляются. Не уверена, что смогу это сделать. Нет, точно не смогу. Все, проехали, я с ним завязываю.

Я обалдело смотрела на нее. Она выдала свой монолог буквально на одном дыхании.

– Постой, – покачала я головой, пытаясь вникнуть в смысл ее бессвязной речи. – Ты что, уговорила себя порвать с ним ровно за десять секунд? – (Она обреченно вздохнула.) – Во-первых, прислушайся к своему сердцу. И поступай так, как оно тебе подскажет, – с жаром произнесла я. – А кроме того, он ни на кого, кроме тебя, даже не смотрит. Это ведь ясно как день. По крайней мере, вчера именно так и было. Он тобой явно увлечен. Поэтому, если хочешь, дай ему шанс, потому что он тебе явно нравится. И не отталкивай его только из-за нежелания признаться, что он тебе слишком сильно нравится.

– Спасибо тебе. Поверить не могу, что моя семнадцатилетняя дочь дает мне советы в любовных делах! – облегченно вздохнула она и рассмеялась.

А я сама на себя удивлялась. Надо же, я сейчас поощрила маму продолжить отношения с парнем, словно процитировала страницу из Сариного руководства к действию.

– Что ж, ладно, тогда попробую. – Она старалась убедить даже не меня, а скорее себя. – А ты не против, если он время от времени будет оставаться у нас на ночь?

– Ну да, конечно, – промямлила я.

Надо же, как стремительно развиваются события! Сперва она сомневается, стоит ли ей с ним встречаться, а потом уже планирует, как и когда будет с ним спать.

– Надеюсь, в этом не будет ничего странного, а?

– Да нет, все нормально, – медленно произнесла я.

Ведь она и понятия не имела, что меня уже ничем не удивишь. И я уже столкнулась с подобной странностью, хотя вспоминать об этом не слишком хотелось.

И уже на следующий вечер, вернувшись от Сары, я застала маму с Джонатаном перед телевизором в нашей гостиной. Мне не хотелось им мешать, и поэтому я попыталась незаметно проскочить к себе на второй этаж.

– Привет, Эмма! – крикнул Джонатан.

Все, значит, мои ухищрения стать невидимкой были напрасны.

– Привет, – не оглядываясь, бросила я.

До конца вечера я просидела в своей комнате за книжкой. Но непроизвольно п

стоянно прислушивалась, не хлопнула ли за Джонатаном входная дверь. Но так ничего и не дождавшись, потихоньку задремала.

– С ней все в порядке?

Услышав голос Джонатана, я оцепенела. Я прижала руку ко рту и, задыхаясь, села на кровати. Похоже, он был совсем рядом, прямо под дверью. Я пристально всматривалась в темноту, так как опасалась, будто он и впрямь может войти.

– С ней такое случается, – извиняющимся тоном пробормотала мама. – Возвращайся в постель.

С минуту все было тихо, а затем я услышала его шаги, удаляющиеся по направлению к ее комнате. Хлопнула дверь, и я, расстроившись, что разбудила их, бессильно упала на спину. До меня не сразу дошло, что Джонатан ночует у нас.

Я лежала, уставившись в потолок, ждала восхода солнца и слушала, как ветер скребется в окно, пока не поняла, что сон так и не придет. Натянула одеяло до подбородка и сильно пожалела, что я сейчас не в Калифорнии, а в этом продуваемом всеми ветрами леднике.

Наконец я сдалась и спустила ноги с кровати с твердым намерением начать новый день. Надела носки, пошарила в комоде в поисках подходящей одежды и только потом поплелась в ванную. Потопталась возле своей двери и внезапно увидела, что в прихожую из кухни падает свет. Гудела кофеварка, и по дому распространялся густой аромат кофе.

Из кухни вышел Джонатан в офисной рубашке с галстуком. Его еще влажные волосы были темной волной зачесаны назад. В официальной одежде выглядел он как-то очень по-взрослому, что меня даже рассмешило. Он был… ну, словом, точно из журнала «GQ». Заметив меня, Джонатан резко остановился.

– Прости, – сказала я и покраснела, поскольку мне было жутко неудобно, что он видел, как я на него пялюсь.

В ответ он приложил палец к губам и кивнул в сторону маминой спальни:

– Она еще спит. Я, случайно, тебя не разбудил?

– Нет, – прошептала я.

Тогда он достал из стенного шкафа куртку и повесил на плечо ремень компьютерной сумки. И прежде чем закрыть дверь, помахал мне на прощание. Я проводила его взглядом, поймав себя на том, что моя рука застыла в воздухе, уже когда закрылась дверь и во дворе затарахтел его пикап. И почему я до сих пор здесь стою? Стряхнув наваждение, я быстро побежала в ванную, чтобы подготовиться к новому дню.

– Рейчел здесь, – сообщила Сара, когда я уже собиралась выйти в спортзал на вечернюю игру. – А после игры мы все собираемся на вечеринку. – И, расточая по дороге приветливые улыбки и кивая направо и налево, она прошла в зал.

Я немного обалдело посмотрела ей вслед. Похоже, в нашей школе перед решающим соревнованием с командой соперников разорвалась бомба.

Когда я вела мяч по баскетбольной площадке, то слышала, как мама выкрикивает мое имя. Но я отключилась от шума в зрительном зале, поскольку надо было подстегивать товарищей по команде, и целиком сосредоточилась на игре.

Я отпасовала мяч Джилл с задней линии. Она повела его и снова бросила мне. Другая девочка из нашей команды заблокировала соперницу, что позволило мне забросить мяч в корзину. Зрители взревели от восторга, но я услышала только гул голосов.

Команда Уэслина победила с перевесом в три очка. Спасибо Джилл за агрессивный подбор мяча. Ну и я тоже внесла свой вклад. Это были двухочковый бросок и многочисленные передачи. Я с легким сердцем покидала баскетбольную площадку.

Когда я брала со скамьи свои вещи, то внезапно услышала, как из толпы кто-то зовет меня. Повернувшись, я увидела, что ко мне направляется мама, и чуть было не упала в обморок, обнаружив в нескольких шагах от нее Джонатана.

Мама встретила меня радостной улыбкой:

– Привет! Я так рада, так рада, что пришла на игру. Она была такой напряженной.

Я неловко улыбнулась, избегая смотреть на Джонатана и отворачивая от него пылающее лицо.

– Хорошая игра, – поздравил меня Джонатан, придвигаясь поближе к маме.

– Спасибо, – ответила я, внезапно почувствовав, как участился пульс. И сама себе удивилась, чего это я так нервничаю. Можно подумать, что впервые его вижу!

– Я надеялась, что вы заработаете еще больше очков. Чтобы Джонатан смог увидеть, как ты делаешь трехочковые броски.

– Слишком плотная защита, – небрежно пожала я плечами. – Но спасибо, что пришли.

– Ты едешь домой?

– Хм, похоже, Сара собирается на вечеринку или типа того. – Я вытерла плечом пот с подбородка и стала выискивать глазами в толпе Сару с Эваном. Но они ждали в вестибюле, и некому было подать мне руку помощи в этой неловкой ситуации.

– Желаю хорошо повеселиться, – сказала мама. – Ну что, тогда увидимся позже?

– Да. – Я подняла глаза и поймала взгляд Джонатана. Он кивнул мне с улыбкой.

Мама взяла его за руку, и они смешались с толпой покидающих спортзал болельщиков.

– Кто это был?

Обернувшись, я обнаружила Джилл с Кейси. Они стояли у меня за спиной и буквально писали кипятком.

– Моя мама, – небрежно ответила я, хотя прекрасно знала, о чем она спрашивает.

И именно тогда я поняла, почему так дергалась. Когда Джонатан с мамой покидали спортзал, то, наверное, каждая дево

ка из нашей школы пожирала его глазами. Жутко противно!

– А он что, ее бойфренд? – поинтересовалась Джилл, уставившись ему в затылок.

– Вроде того, – промямлила я и покачала головой, видя, как они пускают слюни. Потом сгребла в охапку свои теплые вещи и села на скамью.

– А почему ты сказала Эвану, что ему нельзя с нами на вечеринку? – спросила я Сару, когда мы выехали со стоянки.

– Хочется пообщаться с девчонками, – коротко ответила Сара. – И вообще, почему он обязательно должен с нами тусоваться?

– Мы ведь едем на вечеринку, – отрезала я. – А если тебе хотелось устроить девичник, тогда надо было придумать что-нибудь другое. И нет, ему вовсе не обязательно всегда с нами тусоваться, да он к этому и не стремится. Разве он сделал что-то не так? Что с тобой творится? Последнее время ты как в воду опущенная.

– Ничего страшного. У меня все прекрасно, – огрызнулась она.

Сара теперь постоянно пребывала в плохом настроении, и это ставило меня в тупик. Она совсем не походила на ту девочку, которая была моей лучшей подругой, что до чертиков нервировало. Но в любом случае при чем здесь Эван?

Мы вошли в боковую дверь возле гаража. В подвальном этаже гремела музыка, и даже в коридоре слышались крики и смех. По сравнению с огромными особняками в центре Уэслина дом был достаточно скромным. Похоже, мы находились на окраине города, поближе к району, где я теперь жила.

Услышав раскаты смеха, мы с Сарой пошли на шум веселья и обнаружили за уставленным красными стаканчиками кухонным столом компанию ребят. Они играли в карты, то и дело подначивая друг друга выпить. В крошечную кухню набилась куча народу, кто-то стоял, прислонившись к пластиковым прилавкам, а кто-то заходил, чтобы взять еще пива.

Сара прошла на веранду позади дома, где прямо на запорошенном снегом мусорном контейнере стоял бочонок с пивом.

– А ты можешь сегодня остаться у меня на ночь? – спросила она, взяв себе красный стаканчик.

– Конечно, – пожала я плечами и поежилась от холода.

Пока мы шли обратно через кухню, я отправила сообщение маме, а потом спустилась вслед за Сарой по покрытым мохнатым ковром ступенькам в подвал. И замерла, увидев Эвана. Он играл в бильярд с другими ребятами. Я помахала ему рукой и, сделав извиняющееся лицо, пошла за Сарой в другом направлении. Мы оказались в обшитой деревом маленькой комнате с потертым диваном под разноцветной шерстяной накидкой и телевизором на консоли, установленной в углублении для камина.

Заметив нас, Мэнди Кохран радостно улыбнулась и попыталась пробиться к нам сквозь море тел. Сара, не обращая на Мэнди абсолютно никакого внимания, обозревала происходящее. Вообще-то, я почти не знала Мэнди, она играла с Сарой в волейбол. Но это ведь ее дом, и мне казалось, что мы должны хотя бы поздороваться.

Сара внимательно оглядела комнату, и то, что она увидела, ее явно не слишком вдохновило.

– Все. Пошли наверх, – проигнорировав Мэнди, скомандовала она.

Я слегка скривилась, но покорно последовала за ней. Вяло помахала Мэнди рукой, заметив, как померкла ее улыбка, когда она увидела, что мы уходим.

Оказавшись на кухне, Сара решила повторить. Поскольку роль жалкой компаньонки была не для меня, я не потащилась за ней на веранду, а села на деревянный стул возле кухонного прилавка. И стала следить за карточной игрой, напрасно пытаясь понять правила и удивляясь про себя, до какой степени абсурда можно дойти. И очень скоро обнаружила, что весь смысл в том, чтобы быстрее надраться и заставить других делать жуткие глупости. Я тяжело вздохнула и покачала головой.

– Привет, а я и не знала, что ты тоже будешь! – воскликнула Джилл. Они с Кейси вошли на кухню с розовыми бутылочками в руках. – А где Эван?

– Понятия не имею, – состроила я гримасу, гадая, почему они с ходу спросили о нем. – Я здесь с Сарой.

– О-о-о… Вы что, поругались? – спросила Кейси и наклонилась ко мне, будто ждала, что я поделюсь с ней секретом.

– Нет, – нараспев произнесла я, посмотрев на них как на сумасшедших. – Он внизу, играет в бильярд.

– А что ты знаешь о классном бойфренде своей мамы? – кинула пробный шар Джилл.

– Немного, – обескураженная вопросом, коротко ответила я.

– Мне кажется, он еще круче Эвана, – вмешалась в разговор Кейси.

– Нет, – возразила Джилл, но, подумав, сказала: – Ну ладно, возможно, и так.

– Вы что, серьезно?! – возмутилась я.

Меня уже порядком достал этот пустой треп.

– Да я просто так говорю, – окрысилась Джилл.

– И порешь чушь! – отрезала я. – Нельзя сравнивать маминого бойфренда с моим. Не все так просто.

– Верно, – согласилась Кейси. – Но он такой…

Однако я не дала ей договорить, а резко развернулась и пошла прочь. К сожалению, дом был слишком мал, чтобы в нем затеряться. Поэтому, заметив открытую дверь ванной комнаты, я скользнула туда. Я с прошлого мая не была в Уэслине на вечеринках и, похоже, не много потеряла.

Выйдя из ванной, я огляделась в поисках Сары и наконец обнаружила ее в тихом уголке. Она беседовала с высоким чернобровым блон

ином. Они смеялись, прижимаясь друг к другу, она игриво поглаживала его по руке, словом, вовсю флиртовала.

– Это двоюродный брат Нила, – объяснила возникшая рядом Джилл. Наверное, поджидала, когда я выйду из ванной. – Приехал на уик-энд из Нью-Хэмпшира.

– О боже! – простонала я.

Нет, это точно добром не кончится, подумала я. И словно в воду глядела. Сарина улыбка внезапно померкла, и она пулей бросилась на веранду. А парень, нервно озираясь, не видел ли кто, так и остался стоять столбом. Девицы рядом со мной захихикали. Значит, я оказалась не единственным свидетелем динамо, что устроила ему Сара. Теперь об этом точно узнают все, кто присутствовал на вечеринке.

Тяжело вздохнув, я отправилась искать Сару.

– Эй!

Она, не глядя на меня, продолжала наливать себе пиво в красный стаканчик.

Но я не успела найти подходящих слов, чтобы ее успокоить, как услышала:

– Спорим, что не прыгнешь!

Я подняла голову и увидела на перилах веранды парня в темно-зеленой фланелевой рубашке и бейсболке, надетой козырьком назад.

– Он что, это серьезно? – спросила я Сару, но она лишь рассмеялась.

А потом парень исчез. Я бросилась к перилам. Однако не увидела ничего, кроме его бейсболки на вершине огромного сугроба внизу. Правда, потом над сугробом показалась его голова, он вскинул руки вверх и издал победный клич. Я даже слегка обалдела, обнаружив его целым и невредимым.

И тут началось чистое безумие. Парни с дикими воплями и улюлюканьем принялись прыгать с перил в сугроб.

Не желая смотреть, как эти придурки ломают себе шею, я вернулась на кухню. Сара была уже там. Мимо меня на веранду прошла компания парней, и среди них Эван. Ребята явно искали приключений на свою задницу и жаждали принять участие в творящемся там безумии. Я поймала взгляд Эвана, наши руки на миг соприкоснулись. И от этого мимолетного прикосновения на сердце сразу стало теплее.

Сара демонстративно поставила стакан и сказала:

– Все, пора сваливать.

И когда мы уже свернули на улицу, то увидели, как мимо проехали два полицейских автомобиля с включенными мигалками. Интересно, куда это они? Наверное, их вызвали соседи. Здесь не было ни рощ, ни бескрайних полей между домами, они были расположены совсем близко, и шум с заднего двора наверняка здорово разозлил соседей.

Я взглянула на Сару, собираясь прокомментировать жуткую вечеринку, но Сара сидела неподвижно, уставившись в окно. Мне хотелось поднять ей настроение, однако я понятия не имела, что сказать. И когда я все-таки решила нарушить тягостное молчание, она воскликнула:

– Нью-Хэмпшир! Он из долбаного Нью-Хэмпшира! Они что, надо мной издеваются?! А мне вот не до смеха!

У меня прямо-таки челюсть отвисла от удивления. Она продолжала причитать, как поначалу все прекрасно складывалось. Он даже пригласил ее на свидание в этот уик-энд. И все бы хорошо, но тут он сказал, где живет, а это означало, что они никогда больше не увидятся.

– Сара, ты должна сказать, что с тобой происходит, – потребовала я. – И не вздумай говорить, что ничего. Ведь я знаю, что это неправда. Но нельзя же так психовать из-за какого-то парня!

– Со мной все в порядке, – отрезала она.

– Да неужели?! – возмутилась я. – А мне кажется все из-за того, что ты ведешь себя как настоящая сучка. – Но когда в машине воцарилось тягостное молчание, на меня вдруг нахлынуло раскаяние. – Извини. Я не хотела. Просто не понимаю, что с тобой такое.

– У меня все нормально, – фыркнула она, с силой хлопнув дверью.

Когда я вышла из машины, повалил снег. Замечательно. А мы только-только закончили разгребать снежные завалы после недавней метели. Погода была такой же мрачной, как и Сара.

И я поплелась вслед за подругой, которая даже ни разу не оглянулась на меня. Когда она скрылась в ванной комнате, я вдруг услышала, как запищал мой мобильник. Пришло сообщение:

Я сидела тихо как мышка в ванной и ждала, когда Сара угомонится и наконец уснет. Пятнадцать минут спустя я выскользнула из ванной и сунула голову в спальню, но услышала лишь мирное посапывание Сары.

Тогда я осторожно спустилась по лестнице и вышла на улицу. Эван ждал на крыльце, его вязаная шапка была запорошена снегом. Увидев меня, он сразу вскочил на ноги.

– Ну наконец-то! – Он привлек меня к себе, и я, едва успев закрыть дверь, задохнулась, когда он прижался к моему рту холодными губами. Я сразу разомлела, хотя он, наверное, и не догадывался, как я нуждаюсь в его поддержке. Нет, похоже, все-таки догадывался. – Что, совсем худо? – тихо спросил он и добавил: – Вы смотались как раз вовремя. Приехали копы и поломали весь кайф.

– Угу. Мы их видели, – пробормотала я.

Меня до сих пор мучила совесть из-за того, что я обидела Сару. Не обращая внимания на холод, я села на заснеженную верхнюю ступеньку.

– Ты в порядке? – усаживаясь рядом, спросил Эван. Он потерся о меня плечом и взял за руку.

– Не понимаю, что творится с Сарой? Она кажется такой несчастной. Она уже давно хандрит, но сейчас стало совсем плохо. Что-то явно произош

о, но она не говорит, что именно.

– Мне кажется, я знаю, как поступить.

Я посмотрела на него с тайной надеждой. Он достал мобильник и посмотрел на экран.

– Ну что? Что мы будем делать? – принялась тормошить его я.

– Ой, прости, пожалуйста, – не отрываясь от экрана, произнес Эван. – Это Джаред. – Потом положил телефон обратно в карман и сказал: – Может, по крайней мере, мы сможем заставить ее улыбнуться.

– Ради этого я готова на все.

Эван спрыгнул со ступеньки, сразу увязнув в снегу.

– Что ты делаешь?! – удивленно посмотрела я на него.

– А как насчет того, чтобы слепить снеговика?

– Нет, ты реально чокнутый, – рассмеялась я.

– Чистая правда, – наградил он меня своей фирменной ухмылкой. – Но ведь именно за это ты меня и любишь!

– Возможно, ты прав, – улыбнулась я и присоединилась к нему, хотя снега было почти по колено.

Пока я катала по двору огромный снежный ком, то успела два раза поскользнуться и шлепнуться на задницу, чем здорово насмешила Эвана. Жаль, что меня сейчас не могла видеть Сара. Она, наверное, просто валялась бы от смеха. Я надеялась, что забавное сходство снеговика с реальным человеком, по крайней мере, вызовет у нее улыбку.

И когда Эван водружал самый маленький ком на два уже установленных, я в сотый раз потеряла равновесие и даже немного проехалась на спине. Ойкнув, я громко расхохоталась, когда мне все-таки удалось остановиться. А Эван, вместо того чтобы помочь, с размаху бухнулся в снег рядом со мной. Внезапно на втором этаже зажегся свет и поднялась занавеска. Анна.

Пошире раздвинув занавески, она открыла окно.

Мы замерли в напрасной надежде, что нас не заметят.

– Эмма?! – приглядевшись повнимательнее, воскликнула она. – Это ты? И… Эван?

– Добрый вечер, миссис Маккинли, – помахал ей Эван, все так же лежа на заснеженной лужайке.

– Что вы… – начала она и осеклась, увидев под окном снеговика. – Эмма, ты там недолго. Уже поздно. И потише, пожалуйста!

– Простите, – виновато поморщилась я.

И пока она закрывала окно, мы услышали голос Карла:

– Чем они там занимаются?

Но уже через минуту окно закрылось, свет в комнате погас и стало тихо.

И тут я поняла, что снегопад прекратился. Я посмотрела на плывущие по небу клочья облаков, сквозь которые просвечивали звезды. Эван, не шевелясь, лежал рядом и держал меня за руку.

– Похоже, я уже не чувствую ног, – поежилась я от холода, но даже не сделала попытки подняться.

Эван наконец все же сел. А когда я решила, что сейчас он вытащит меня из сугроба, он наклонился и нашел мои губы, растопив своим теплым дыханием снежинки на лице. И мне сразу стало тепло.

– Благодаря тебе я даже начинаю забывать, как ненавижу холод, – не открывая глаз, выдохнула я.

– Ладно, давай закончим снеговика, – наконец произнес Эван, помогая мне встать на ноги.

На джинсы комками налип снег. И я попыталась счистить его. Бесполезно. И пока я вытряхивала набившийся в складки одежды снег, Эван сбегал к машине и достал из рюкзака целый пакет конфет.

– А ты, оказывается, у нас сладкоежка! – решила поддразнить его я, обнаружив в пакете и шоколадки, и лакричные конфеты, и леденцы.

– Есть такой грех, – ухмыльнувшись, признался он.

Мы взяли красные лакричные конфетки и леденцы, чтобы выложить глаза, рот и все остальное.

Вместо рук Эван вставил палочки, которые были словно обращены к звездам, а я – как последний штрих – надела снеговику на шею свой шарф. Потом мы отошли подальше, чтобы полюбоваться своим творением. Я просто умирала от смеха.

– Ну вот, теперь она хотя бы улыбнется, – гордо произнес Эван.

– Надеюсь, что так, – вздохнула я.

А потом снег пошел снова, и Эван заторопился обратно. А я вернулась в дом. Мне срочно нужно было отогреться.

Я оставила облепленную снегом верхнюю одежду в прихожей. Прокралась по лестнице в ванную, сняла джинсы и обледеневшее белье, приготовилась ко сну и, дрожа от холода, юркнула под теплое одеяло.

Потом бросила взгляд в сторону Сариной кровати. Сара крепко спала, и лицо ее было таким умиротворенным, будто жизнь снова стала для нее прекрасной и удивительной. Как же мне хотелось снова увидеть прежнюю Сару!

И тут загудел мой мобильник, пришло сообщение от Эвана:

Глава 10

Затмение

Когда я проснулась, смятая постель Сары оказалась пустой. Я нашла ее в игровой комнате. Склонившись над миской с овсяными хлопьями, она смотрела по местному каналу какое-то реалити-шоу. Я решила, что она еще не видела снеговика, и не стала мешать ей кукситься.

Я спустилась вниз и выглянула из окна на лужайку перед домом. И уже собралась было пойти на кухню, но что-то меня остановило. Тогда я открыла входную дверь – и моим глазам предстало печальное зрелище. Захлопнув входную дверь, я вихрем взлетела по лестнице.

– Что ты сделала со снеговиком? – накинулась я на Сару.

– Дала ему по морде, – не моргнув глазом, ответила она и снова уставилась в телевизор.

Я вернулась в спальню, оделась, взяла свои вещи и, ни слова не говоря, захлопнула за

обой входную дверь. И поняла, что не могу заставить себя посмотреть на валяющуюся на снегу раскуроченную голову снеговика. В бессильном отчаянии стиснув зубы, я медленно вырулила с подъездной дорожки.

И даже не смогла ответить на эсэмэску от Эвана:

Мне просто хотелось убраться подальше от несчастной девицы, вселившейся в тело моей Сары.

Когда я подъехала к дому, то обнаружила, что входная дверь открыта, но внутри было тихо. Мамина машина стояла на подъездной дорожке под слоем снега, на кухне горел свет, но, пока я стаскивала ботинки и снимала куртку, никто ко мне так и не вышел.

Я открыла дверь своей комнаты и застыла на пороге, обнаружив Джонатана перед моим компьютером. Он повернулся на скрип дверных петель.

– Привет, Эмма, – встретил он меня радостной улыбкой, словно я только что не застукала его за предосудительным занятием. Я была настолько потрясена, что буквально потеряла дар речи. – Ты меня напугала, – придя в себя, рассмеялся он, а затем небрежно добавил: – Рейчел разрешила воспользоваться твоим компьютером, чтобы проверить электронную почту. Прости. Ты, должно быть, ужасно шокирована.

Его слова вернули меня к действительности.

– Все в порядке, – медленно произнесла я и густо покраснела. Мне было ужасно стыдно за свое неадекватное поведение.

– Ты уверена? – скривившись, точно от боли, спросил он. – По твоему виду этого не скажешь.

– Да нет, все хорошо, – немного расслабившись, повторила я. – Ну и как, удалось проверить?

– Что?

– Твою электронную почту, – с нажимом сказала я и рассмеялась, поняв всю нелепость ситуации.

– А, ну да. Проверил, – с запинкой произнес он и закрыл ноутбук. – Я уже собирался уходить, но тут обнаружил фото. Ты что, и в футбол играешь?

– Угу. И даже лучше, чем в баскетбол, – ответила я, положив рюкзак на пол возле кровати.

– Прошлым вечером ты была просто блеск, – жутко смутив меня, заметил он. – И если в футбол ты играешь еще лучше, то я должен это увидеть.

– Ну, благодаря футболу я и поступила в Стэнфорд. – Я почувствовала, как у меня пылают щеки.

– Интересно, а ты всегда чуть что краснеешь? – поинтересовался он.

– Довольно часто, – потупившись, призналась я.

– Прости, – усмехнулся он. – Но это так… мило. – (Мне сразу стало трудно дышать.) – Спасибо, что разрешила воспользоваться твоим компьютером.

– Не стоит благодарности, – избегая его взгляда, кивнула я.

– Я тут хотел кое-что сказать, но… – начал он.

– Что? – внезапно насторожилась я.

– Мне страшно жаль, что все так получилось во время нашей первой встречи. Рейчел сказала, что я могу войти, так как тебя не будет дома. Я вовсе не хотел поставить тебя в неловкое положение.

Да уж, положение было более чем неловким. Я кивнула, так как не знала, что говорить. И вообще, лучше бы он не поднимал этой темы.

– Ну что, похоже, я все еще больше испортил, да?

И мое пылающее лицо было красноречивее всяких слов.

– Хм… Есть немного, – призналась я.

– Прости, ради бога, – поморщился он. – Я вовсе не хотел… Черт! У меня обычно лучше получается.

Самоуверенность Джонатана таяла прямо на глазах, и я невольно улыбнулась. Последнее заявление совсем не вязалось с его образом. И теперь он даже чем-то стал походить на меня.

– Что? – спросил он, пытаясь поймать мой взгляд. – Неужели я опять ляпнул не то?

– Нет, – с легкой улыбкой ответила я и осмелилась наконец посмотреть в его смеющиеся темно-карие глаза.

– Ты можешь мне помочь? – раздался снизу голос матери. И когда мы с Джонатаном вышли из моей комнаты, она наградила нас испытующим взглядом. – Привет. Эй, а чем это вы, ребята, там занимались? – спросила она, но как-то неуверенно и смущенно.

– Я проверял свою электронную почту, – небрежно ответил Джонатан. – Ты разве забыла, что разрешила мне воспользоваться компьютером Эмили?

Услышав свое официальное имя, я удивленно посмотрела на него, но, встретив вопрошающий взгляд матери, поняла, что он все сделал правильно.

– О… – протянула она, явно начиная что-то припоминать. – Спасибо, что разрешила ему воспользоваться своим компьютером.

И мгновенно все снова стало хорошо.

До конца субботы я просидела у себя в комнате. Читала, делала уроки, слушала музыку. Хотя убить время оказалось достаточно сложно. Я предпочитала не оставаться слишком долго одной, чтобы в голову не лезли всякие ненужные мысли.

Я лежала на кровати, глядя в потолок. Провела рукой по шее и невольно содрогнулась. У меня в мозгу фотовспышкой промелькнул чей-то образ, иррациональный ужас сжал сердце, и я сразу приняла сидячее положение. Попыталась стряхнуть неожиданно нахлынувшие воспоминания: ее ледяные руки и мои отчаянные мольбы о помощи. А затем все исчезло. Я снова была в доме одна.

Я пошарила на кухне в поисках какой-нибудь еды – в холодильнике оказалось хоть шаром покати. Мы с мамой не обедали вместе, поэтому я сама себе разогревала в микроволновке готовые продукты. Но вот и их запасы в результате закончились.

Тогда я решила съездить за пиццей, а по дороге в

ять какой-нибудь фильм. Как ни хотелось мне оказаться сейчас в других краях, где светит солнце и всегда тепло, выбора не было, и, смирившись с действительностью, я поехала в сияющий неоновыми огнями торговый центр, который был расположен вдали от дорогих домов ценителей тишины.

Я заехала на парковку, где стоял автомат для проката видеофильмов. И неожиданно встретила ребят из нашей школы, ехавших на очередную тусовку. Сделав вид, что их не замечаю, я терпеливо ждала, когда стоявший передо мной мужчина в возрасте выберет фильм.

– Привет, Эмма! – окликнула меня какая-то девушка.

Я посмотрела в сторону кулера, где она стояла вместе с двумя подругами. Вежливо улыбнувшись, я попыталась понять, кто это такая. Похоже, она ходит вместе со мной на художественные занятия, но учится вроде в одиннадцатом классе.

– Хорошо вчера сыграли, – сказал один из подошедших к нам парней.

– Спасибо, – тихо отозвалась я и повернулась к освободившемуся автомату.

– А не хочешь поехать с нами на вечеринку? – спросила другая девочка.

– Нет, спасибо, – ответила я, пытаясь определиться с выбором фильма. – Решила посидеть дома.

– Ну, тогда до встречи.

Я направилась к машине, на прощание смущенно помахав им рукой. Как-то непривычно, что меня стали узнавать, даже когда рядом нет Сары или Эвана. Хотя, с другой стороны, приятно. Словно я проснулась и поняла, что тоже являюсь личностью, а люди хотят со мной общаться. И губы невольно растянулись в улыбку.

Теперь, преисполнившись чувством уверенности, я уже была морально готова провести ночь в пустом доме. И слегка расстроилась, когда увидела возле дома пикап Джонатана. На часах было почти девять.

Толчком открыв входную дверь, я сразу услышала доносившееся из гостиной бормотание телевизора. Я оставила ботинки на коврике возле дверей и с пиццей в руках вошла в комнату. Сидевший в полном одиночестве Джонатан явно не ожидал меня увидеть.

– Что-то вы рано вернулись. – Я поставила пиццу на кофейный столик.

– Рейчел нездоровится, – объяснил Джонатан. – А я думал, что ты где-то гуляешь.

– Нет, решила остаться дома. Есть хочешь?

– Э-э… Конечно. – Джонатан встал с дивана и прошел на кухню. – Что будешь пить?

– Диетическую колу, пожалуйста, – ответила я и стала искать глазами маму. Потом повесила куртку, а когда Джонатан вернулся с напитками, картонными тарелками и салфетками, спросила: – Она что, в постели?

– Да. Выпила слишком много микстуры от кашля, – втянув воздух сквозь стиснутые зубы, произнес Джонатан. – А потом усугубила несколькими бокалами вина. Не удивлюсь, если она до вторника не оклемается.

– Здорово, – покачала я головой.

– А что за фильм ты взяла? – спросил он, увидев пластиковую коробочку.

– Без понятия, – призналась я. – Дико торопилась и просто выбрала последнюю новинку. Если хочешь, можем посмотреть вместе.

– С удовольствием, – ответил он.

Я бросила взгляд на название фильма и простонала:

– Нет, ну надо же! Фильм ужасов! Только этого мне сейчас и не хватает.

– Ну ладно, будем смотреть при свете, – улыбнулся Джонатан.

– Ты что, мог подумать, будто я разрешу тебе выключить свет?!

Он рассмеялся, взял у меня диск и, пока я раскладывала пиццу по тарелкам, вставил в DVD-плеер.

Сюжет был вообще абсолютно бредовый, после такого фильма разве что кошмары будут мучить, но они вроде и так никуда не делись. Я сидела по-турецки, прижав к груди подушку. И каждый раз, как звучала тревожная музыка, зарывалась в нее лицом. А Джонатан пока рассказывал, что происходит, и говорил, когда уже можно смотреть.

Но вот по экрану побежали титры, и я поняла, что теперь мне вряд ли удастся хоть когда-нибудь спокойно уснуть. Джонатан переключил телевизор на спортивный канал, и разговоры о суперкубке немного рассеяли наваждение.

– Какие у тебя планы на завтрашний матч? – спросил Джонатан, убирая коробку из-под пиццы и грязные тарелки.

– Ой, наверное, никаких. То есть я, конечно, игру смотреть буду, но особых планов у меня нет.

– Не сомневаюсь, что ты можешь пойти на какую-нибудь вечеринку в честь суперкубка.

– Возможно, – не подумав, кивнула я. – Но лучше я просто посмотрю игру. Ну, ты понимаешь.

– Да. А мы вот идем на вечеринку с друзьями Рейчел, и что-то мне подсказывает, что игра там будет не главное. Я бы тоже лучше посмотрел ее по телику. – Он пожал плечами и унес коробку на кухню.

За все время, что шел фильм, я ни разу не шелохнулась. С удовольствием вытянув затекшие ноги, поднялась с дивана и направилась к себе.

– А ты уверена, что сможешь уснуть? – увидев, что я иду наверх, поинтересовался Джонатан.

– Нет, конечно, – призналась я. – Впрочем, мне не привыкать. – (Он вопросительно посмотрел на меня, но промолчал.) – Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – отозвался Джонатан, провожая меня глазами.

– Эмма! – звала к себе тьма. И громкий непрерывный стук…

Я пыталась уцепиться за кровать, но простыни соскальзывали вниз. Стены комнаты надвигались прямо на меня, грозя столкнуть в черную дыру у изножья

ровати. А из разверзшейся пропасти доносились леденящие кровь вопли.

– Эмма! – снова позвала меня темнота.

Отчаянно работая ногами, я пыталась подтянуться к изголовью.

Стук стал еще громче, и я, запутавшись в скомканных простынях, села на кровати и включила свет.

– Эмма? – послышалось из-за двери. – Ты в порядке?

Джонатан. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить разгулявшиеся нервы.

– Со мной все нормально, – ответила я, дрожащей рукой убирая с лица мокрые от пота пряди волос.

– Открой дверь, пожалуйста!

– Нет, со мной правда все хорошо, – распутывая закрутившиеся вокруг ног простыни, ответила я.

– Пожалуйста! – настаивал он. – Просто открой дверь. Хорошо?

Я в сомнении посмотрела на дверь:

– Ну ладно. Подожди минуту.

Я выползла из кровати, накрыла сбившиеся простыни одеялом. Затянула с помощью резинки волосы в хвост, надела толстовку и только тогда медленно открыла дверь.

– Вот видишь, я в полном порядке. – Спрятав трясущиеся руки в карманы, я посмотрела на Джонатана. И его взгляд сразу потеплел. – Это просто дурной сон. Извини, что разбудила.

– Тебе сейчас не стоит сразу ложиться в постель, – осторожно посоветовал он.

– Что?

– Если тебе приснился кошмарный сон, то, чтобы избавиться от него, надо встать с кровати. Выпить воды, посмотреть телевизор, словом, прояснить сознание. И тогда, когда ты снова ляжешь в постель, кошмар уже не вернется.

Я застыла, переваривая слова Джонатана. И увидела сострадание в его ласковом взгляде.

– Ну, давай же! Посмотрим немного телик. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась я. – Но тебе необязательно со мной сидеть.

– Обо мне не беспокойся. Пойдем поглядим, что они могут нам предложить.

Я спустилась вслед за ним по лестнице и, укрывшись одеялом, свернулась клубочком на диване. Джонатан сел на канапе и принялся переключать каналы. Свет от экрана телевизора падал на его мужественное лицо.

Никогда бы не подумала, что он знает, как бороться с ночными кошмарами. Ведь он был таким сильным и уверенным в себе и ему, казалось, неведомо, что такое страх.

– Рекламные ролики могут вызвать привыкание, – сказал он. Мне было страшно неудобно, что он заметил мой внимательный взгляд, и я поспешила перевести глаза на экран. А он как ни в чем не бывало продолжил: – Не советую тебе их смотреть. Потому что утром, глядя на восход солнца, ты будешь думать только о том, что с помощью вот такой шестидюймовой тряпочки можно помыть машину, а затем еще и все окна в доме, так как она вообще никогда не пачкается.

Я кивнула, хотя и слушала его вполуха. Меня все еще держала темнота.

– Потом станет легче, – пообещал Джонатан.

Казалось, он понимал, о чем говорит.

– А ты откуда знаешь? – Я заглянула в темно-карие глаза Джонатана, пытаясь найти ответы на вопросы, но взгляд его оставался абсолютно непроницаемым.

– Поверь мне, все именно так и будет, – прошептал Джонатан, глядя куда-то мимо меня.

И за эту короткую секунду уверенность в его глазах пропала, сменившись чем-то другим. Не знаю, чем именно, но это что-то заставило меня поежиться.

Глава 11

Уже лучше

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я маму, когда она на следующее утро еле-еле сползла вниз.

Хотя можно было и не спрашивать. Покрасневший нос, мешки под слезящимися глазами – одним словом, печальное зрелище.

– Мне казалось, что я умираю, – прохрипела она.

– Тебе надо вернуться в кровать. Скажи, что ты хочешь, я все тебе принесу.

– Чаю, – жалобно попросила она. – И чего-нибудь от гриппа, а то у меня голова раскалывается.

– Сейчас съезжу куплю, – сказал Джонатан, который уже полностью одетый вошел на кухню.

– Спасибо, – ответила она гнусавым голосом, скомкав в кулаке бумажный платок. – Мне так стыдно, что я перед тобой в таком виде.

– И не начинай, – успокоил ее Джонатан. – Ты больна, но все равно прекрасна.

Он обнял ее, она уткнулась ему в грудь. Он гладил ее по голове, убирая слипшиеся от пота пряди с горячего лба. Джонатан оказался гораздо смелее меня. Мне было страшно даже близко подойти к ней. У нее текло буквально отовсюду.

– Через минуту принесу чай, – пообещала я, а Джонатан проводил ее обратно в спальню.

– Скоро вернусь, – сообщил он, направляясь к выходу.

Я отнесла маме чай и поставила кружку на прикроватный столик. Она лежала с закрытыми глазами, натянув одеяло до подбородка.

– Он тебе нравится? – остановила она меня на полпути к двери.

Я резко повернулась. Она приподнялась на локте и осторожно прихлебывала горячий чай.

– Джонатан? – застигнутая врасплох, уточнила я.

Но, не дождавшись моего ответа, она сказала:

– Мне он действительно нравится, и я очень надеюсь, что ты его тоже полюбишь.

– Хм… да. Он славный.

– Спасибо за чай. – Со страдальческой гримасой она снова откинулась на подушку и накрылась одеялом.

И в таком расклеенном состоянии она по-прежнему напоминала влюбленного подростка.

– Похоже, что в результате ты все же посмотришь игру, – сказала я Джонатану, когда тот вернулся из апте

и. – Куда пойдешь?

– Честно говоря, я обещал Рейчел посидеть с ней, – смутился Джонатан.

– Я никуда не собираюсь уходить. И если у тебя дела, то вполне могу о ней позаботиться, – предложила я.

– Если не возражаешь, я бы лучше остался здесь.

– Конечно, – слегка удивившись, ответила я.

– А где Эван и Сара?

– Эван сейчас у своего брата в Корнельском университете, а насчет Сары… без понятия.

Заметив, как дрогнул мой голос при упоминании Сары, Джонатан бросил на меня испытующий взгляд. Но не стал ничего спрашивать, а только молча кивнул.

Я предложила сходить за продуктами, пока он будет сидеть с мамой. Тем более что у нас закончилось… практически все. Теперь за пополнение запасов продовольствия в доме отвечала в основном я. Мама ходила за покупками только тогда, когда хотела приготовить что-нибудь особенное, но, поскольку мы редко оказывались дома одновременно, такое случалось нечасто.

Впрочем, я и не возражала. Она оставляла мне двадцать баксов и небольшой список нужных ей вещей. Обычно все это тянуло больше чем на двадцать долларов. Ну да ладно! Я покрывала дефицит из той суммы, что ежемесячно переводили мне на счет. Наконец-то я могла распоряжаться деньгами, доступа к которым не имела столько лет.

За это время я уже успела узнать магазин как свои пять пальцев, и процесс покупки продуктов не занимал много времени. Но только не сейчас, поскольку здесь творился сущий ад.

– Похоже, буквально каждый житель трех городков решил отовариться сегодня, – пожаловалась я Джонатану, вернувшись домой обвешанная белыми пластиковыми пакетами.

– Дай я тебе помогу! – Джонатан выскочил из гостиной и забрал у меня пакеты. – Здесь все?

– Если нет, то тогда мне конец! Придется возвращаться в этот дурдом. – Сняв ботинки, я прошла вслед за ним на кухню.

– Я хотел спросить, не осталось ли чего в машине. – Его явно рассмешил мой трагический вид.

– Нет, там ничего не осталось, – устыдилась я своего пафосного тона. – А как там Рейчел?

– Спит, – ответил Джонатан, убирая продукты. – Я должен ненадолго отлучиться. Ты меня не прикроешь? Я быстро. Одна нога здесь, другая там. Если она проснется, скажи, что пошел за бумажными носовыми платками или типа того.

– Конечно. Но тебе вовсе не надо искать предлога, чтобы уйти, – произнесла я и тут же пожалела о своих словах. – Извини.

– Ты абсолютно права, – согласился он. – Просто как-то неудобно оставлять ее в таком состоянии. Хотя я не уверен, что могу сейчас ей помочь. Но она не хочет, чтобы я уходил.

– Она никогда не захочет, чтобы ты ушел, – выпалила я и сразу осеклась.

– Ну и ну! – Он был явно удивлен моей прямолинейностью. – А что, я уже успел намозолить тебе глаза?

– Нет, – спохватилась я. – Я совсем не то имела в виду. Извини, я сегодня какая-то отмороженная.

– Просто ты сказала все честно и откровенно. Не бери в голову. – Он сделал паузу и добавил: – И вообще не стесняйся, выкладывай все, что думаешь. Идет?

– Ты уверен? – усмехнулась я. – Еще немножко – и ты меня возненавидишь.

– Вот это вряд ли, – ослепительно улыбнулся он. И у меня сразу порозовели щеки. – Здесь номер моего телефона. – Он что-то черкнул на клочке бумаги. – На случай если тебе что-то понадобится, когда меня не будет.

– Ладно. Спасибо. – Я взяла бумажку и решила записать номер на свой мобильник просто так, на всякий случай.

Пока Джонатана не было, мама, слава богу, ни разу не шелохнулась. Мне совсем не улыбалось сообщать ей, что Джонатана нет дома.

Целый день я только и делала, что обменивалась сообщениями с Эваном. Они с Джаредом были на вечеринке в честь суперкубка за пределами кампуса. Из рассказа Эвана я поняла, что они вовсю оттягиваются. Перед вводом мяча в игру я его все же отпустила. Пусть наслаждается обществом брата и не отвлекается на эсэмэски.

Я еще раз проверила телефон. Меня тревожило упорное молчание Сары. Но я хотела, чтобы после нашей размолвки именно она сделала первый шаг, и чем больше я волновалась, тем труднее было удержаться от того, чтобы не послать ей сообщения.

Джонатан вернулся спустя пять минут после начала игры. Выглядел он как-то по-другому, посвежевшим, что ли.

– Ну надо же! – простонал он. – Пропустил ввод мяча в игру.

– Не волнуйся, – успокоила я его. – Пока еще ничего не происходит. А ты изменился…

– Пришлось ненадолго окунуться в обычную жизнь. – Не отрывая глаз от экрана, он сел рядом со мной на диван. – Подстригся, сходил в спортзал, удостоверился, что квартиру за это время никто не подпалил.

Я от души рассмеялась. Вот уж не думала, что у него есть чувство юмора!

– Что ж, стрижка смотрится совсем неплохо.

– Спасибо, – ухмыльнулся он, заставив меня покраснеть. И я сразу потянулась за чипсами, чтобы не ляпнуть что-нибудь еще по поводу, как он хорошо выглядит. – Я купил пива. Не возражаешь?

– Конечно нет. – Меня слегка удивило, что он спрашивает разрешения. – Это же футбол. И вообще, согласно мужскому кодексу, разве футбол не положено смотреть под пиво?

– А ты не хочешь присоеди

иться? – расхохотался он. – Я могу на один вечер закрыть глаза на то, что ты девчонка.

– Нет, – твердо сказала я. – Неужели ты забыл, что это незаконно?

– Ох, ты абсолютно права. – Он сделал вид, будто действительно запамятовал. – Я ведь уже взрослый и поэтому несу за тебя ответственность. Да? – И он покачал головой с таким видом, будто это полный абсурд. А потом встал, прошел на кухню и вернулся с пивом и бутылочкой газировки «Маунтин дью».

– Замечательно, – сказала я. – Спасибо.

Мы смотрели футбол, поглощая в огромных количествах жирную еду, и смеялись над очень дорогостоящей, но жутко тупой рекламой. И всякий раз, заслышав жалобные стоны матери, по очереди ходили проверять, как она там.

Примерно в середине третьей четверти раздался звонок в дверь. Мы с Джонатаном недоуменно переглянулись. Никто из нас не ждал посетителей. Я пожала плечами и пошла открывать.

– Привет! – На пороге стояла Сара.

На щеке у нее красовалась золотая цифра девять, а волосы на макушке были затянуты в пышный хвост. Я распахнула дверь, приглашая ее войти в дом. Она сразу заглянула в гостиную и обнаружила там Джонатана.

– Здравствуй, Джонатан, – вяло помахала она рукой.

– Сара, привет. Хорошо выглядишь.

– Спасибо, – улыбнулась она и, повернувшись ко мне, сказала нервной скороговоркой: – Я пыталась до тебя дозвониться.

– Неужели? Прости. Не слышала звонка. – Ох, ну надо же! И как я могла пропустила ее звонок! Наверное, в этот момент поднималась к маме.

– Мы можем поговорить? – дрожащим голосом спросила Сара, усилием воли оторвав глаза от пола. – Но если вы, ребята, смотрите футбол, я заскочу попозже.

– Ты это серьезно? – изумленно посмотрела на нее я. – Пошли наверх.

Я закрыла дверь своей комнаты и присела на краешек кровати, ожидая, что Сара сядет рядом, но она продолжала нервно мерить шагами комнату.

– Сара, что с тобой происходит? – поинтересовалась я. – Ты ведь прекрасно знаешь, что мне можно рассказать абсолютно все. По крайней мере, раньше у тебя с этим проблем не было.

– Но раньше я и не вела по отношению к тебе как самая последняя сука, – выпалила она.

После такого признания она сразу застыла на месте. Жалобно посмотрела на меня, а я облегченно рассмеялась. Ведь рано или поздно все обязательно должно было проясниться. Она тоже не выдержала и улыбнулась.

– Так что же на самом деле случилось? – спросила я, когда Сара села рядом. – В чем я провинилась?

– Нет. Я просто… дура набитая, – вздохнула Сара.

– Уточни, пожалуйста, – попросила я, потому что абсолютно ничего не поняла.

– Кажется, я просто тебе завидовала, – призналась она, уставившись в пол.

– Что? Мне! – Я не верила своим ушам. – В жизни не слышала большей глупости!

– Да, я сама понимаю, что это нелепо, – вздохнула она. – И вообще звучит жалко. Но я завидую, что у тебя все так хорошо с Эваном. Словом, я тоже хочу встретить парня, который смотрел бы на меня так, как Эван на тебя. Вам ведь и не надо дотрагиваться друг до друга. Между вами существует незримая связь, даже если вы сидите в разных концах комнаты. Просто странно. Но я тоже так хочу. – («Ну и дела!» – подумала я.) – Да-да, я все понимаю. Я эгоистичная, жалкая, безмозглая идиотка. И это исключительно мои проблемы. И не стоило тебя ими грузить. Прости.

Я буквально потеряла дар речи. У меня не было слов. Нет, это вообще ни в какие ворота… Сара Маккинли, первая школьная красавица, мечта всех мальчишек, девочка, у которой есть все, хочет именно то, что имеется у меня. Должно быть, здесь виноват кто-то…

– Но ведь у тебя тоже он есть, – произнесла я.

– Что? – Она посмотрела на меня так, будто я разговаривала сама с собой, что, собственно, было сущей правдой.

– Сара, ты должна дать Джареду еще один шанс. Он единственный парень, который тебя реально волнует. Я хочу сказать, что он тебе так нравится, что ты даже не захотела с ним спать.

– Эй! – Она вроде как сердито толкнула меня в плечо, но затем не выдержала и улыбнулась. Но улыбка мгновенно погасла. – Эм, я не могу. Нет смысла.

– А по-моему, есть. Почему хотя бы не попытаться? Что ты теряешь?

– Свое сердце, – помедлив, ответила Сара. Потом тяжело вздохнула и положила голову мне на плечо. – Ты меня простила?

– Сара, я хочу только одного: чтобы у тебя все было хорошо. Уж не знаю, как поднять тебе настроение, но я постараюсь.

– У меня идея! – загадочно улыбнулась она так, как будто это я вынудила ее расколоться. – Ты поможешь мне устроить вечеринку на следующей неделе.

– Что-что? – Я очень надеялась, что ослышалась.

– Лучший способ выйти из депрессии, – объяснила она с озорным блеском в глазах. – А я уже и тему придумала.

– Боюсь спрашивать.

– Она пройдет под девизом: «Долой любовь!» – похвасталась Сара, явно довольная своей идеей. – Будут даже установлены свои правила.

– Правила?! – Я была потрясена. – С каких это пор на вечеринках устанавливаются правила?!

– А на моей будут, – гордо заявила она. – Поскольку вечеринка называется «Долой любовь!», то нельзя дотра

иваться до представителей противоположного пола. Нельзя ни обжиматься, ни целоваться.

У меня прямо челюсть отвисла.

– Но ведь это… жестоко.

– Ну что, поможешь мне с вечеринкой по моим правилам или как? – требовательно спросила Сара. – Ведь сама говорила, что хочешь поднять мне настроение.

– Мучая бедных гостей в День святого Валентина?

– Да, – самодовольно улыбнулась она.

– Замечательно. Но как мы можем заставить всех соблюдать твои идиотские правила?

– Я еще не решила, – задумчиво протянула она.

– Класс! Это будет лучшей вечеринкой года.

– Надеюсь, что так, – на полном серьезе ответила Сара. Я бросила на нее скептический взгляд, но она сделала вид, будто не заметила. – Ну что, хочешь досмотреть футбол?

А я уже и забыла, что мы оставили Джонатана наедине с телевизором. Я встала и пошла за Сарой. И прежде чем открыть дверь, она тихо сказала:

– Прости, что раздолбала твоего снеговика.

Она говорила вполне искренне, но это было так смешно, что мы дружно расхохотались.

– А ты прости меня за то, что обозвала тебя сукой, – ответила я.

– Не волнуйся. Со мной все будет в порядке. Я возьму себя в руки. И вечеринка мне поможет. – И уже у двери в гостиную она вдруг добавила: – Надеюсь, ты понимаешь, как тебе повезло с Эваном. Он ради тебя готов пожертвовать абсолютно всем. Ты даже не представляешь. И если ты облажаешься, я никогда тебе этого не прощу. Усекла?

– Ну да, – ответила я, понимая, что сейчас с ней лучше не спорить.

Она улыбнулась, и эта ее сияющая улыбка помирила нас лучше всяких слов.

Мы присоединились к Джонатану, когда уже шла четвертая четверть матча. Сара даже приняла его предложение выпить с ним пива. Мы так дружно и громко болели, что мама не выдержала и демонстративно хлопнула дверью. Мы виновато переглянулись, но тут же обо всем забыли, настолько напряженной была игра.

Мама проболела еще два дня и не пошла на работу. Как раз в это время исчез Джонатан, заразившийся от нее гриппом. Болел он в одиночестве, у себя дома. До конца недели мама была просто никакая, но к пятнице пришла в себя. Именно в этот день, вернувшись с того света, появился Джонатан. А мне еще только предстояло там побывать.

Уик-энд я провела у Сары. Хотела помочь ей подготовиться к вечеринке, а еще дать маме с Джонатаном возможность наверстать упущенное… Но об этом мне почему-то было не слишком приятно думать. Ведь очень трудно сохранять романтический и сентиментальный настрой, развешивая не банальные сердечки, а пробитые стрелами окровавленные сердца, да еще думая в такой ответственный момент о маме и ее молодом бойфренде.

Глава 12

«Ч» Валентинов день

– А тебе не кажется, что я теперь смахиваю на девочку-гота? – спросила я Сару, которая жирными черными линиями подводила мне глаза.

– Так и задумано, – усмехнулась Сара. – А теперь вот это – и ты готова.

– Неужели ты хочешь, чтобы я накрасила губы черной помадой?! А я и не знала, что у нас будет костюмированный бал.

– Просто накрась губы, – сделала большие глаза Сара. – Я точно знаю, что ты не захочешь целовать Эвана черными губами.

Я застонала и взяла у Сары тюбик помады.

Итак, я уже была при полном параде, а Сара все еще торчала в ванной. Она не сказала, что собирается надеть, и когда наконец вышла, я чуть было не свалилась с кровати.

– Неужели ты рассчитываешь, что тебя не будут лапать?! – ахнула я, увидев на Саре обтягивающие лайковые штаны и черный корсет, подчеркивавший ну… буквально все.

– А я и не обещала, что буду играть честно. Разве нет? – улыбнулась Сара кроваво-красными губами. Я только молча покачала головой. В своем девчоночьем черном прикиде я чувствовала себя прислужницей этой богини. Она протянула мне красный пластмассовый пистолет: – Вот возьми.

– И что прикажешь с ним делать? – поинтересовалась я.

– Значит, так. Если увидишь, что парень прикасается к девушке, сразу же стреляй в них водой.

– Сара, я не могу обливать людей водой только за невинное прикосновение!

– Брось, Эмма! Ты обещала!

– Нет, я точно этого не переживу, – простонала я, когда спускалась вниз, с трудом перебирая ногами в сапогах до колена.

Сара осталась наверху запереть двери, чтобы гости в нарушение правил не смогли просочиться в спальни и, не дай бог, не осквернили родительскую постель.

– Ну что, вечер еще не закончился? – проворчала я, войдя в игровую комнату, где Эван подбирал музыкальную программу.

– Вау! – удивился он и судорожно сглотнул. – Интересно, и ты еще надеешься, что я не захочу пощупать настоящую девочку-гота?! Нет, Сара просто спятила.

– Что? – удивилась я. – Неужели тебе это нравится?

– На такую горячую цыпочку не отреагирует ну разве что покойник, – ухмыльнулся он. – Впрочем, даже тогда…

– Боже мой! – вскричала я. – Ты что, издеваешься надо мной?!

Эван обнял меня за голую талию и поцеловал в шею.

И у меня сразу закружилась голова. Больше всего на свете я хотела ответить на его поцелуй, но мешала проклятая черная помада! Он провел рукой по моему животу,

ласково дыхнул в ухо – и у меня подкосились ноги.

Нет, пора было уходить, пока я совсем не растеклась.

– Все, мне надо бежать! Еще немного – и я наплюю на чертовы Сарины правила.

– В полночь все правила перестают действовать, – ухмыльнулся Эван.

– Кто это сказал?!

– Я.

Боже, какое счастье!

Сара действительно спятила. Втайне от меня она разослала всем девчонкам эсэмэски с просьбой одеться во все черное, точь-в-точь как ведьмы на шабаше, но не потрудилась предупредить парней. Нет, мало ей было правила «только смотреть, но руками не трогать», так она еще и жульничала!

Так вот, когда парни увидели, что их ждет, они тут же решили с горя пропустить по стаканчику. А это уже подпадало под другое правило: если ты выпил, то будь любезен отдать ключи от машины и остаться здесь на всю ночь.

Список гостей был обширный, но включал только избранных. Камеры и мобильники отбирались сразу при входе. Фотографировать было категорически запрещено. Тех, кто учился даже на класс младше нас, категорически не пропускали на мероприятие, хотя они и пытались просочиться. Эван и Кайл, бойфренд Джилл, баскетболист из Сиракьюсского университета, стояли в дверях на фейс-контроле, прекрасно справляясь с ролью вышибал. Они разбили сердца куче десятиклассников, захлопнув дверь прямо перед их носом сразу после того, как эти презренные создания смогли одним глазком увидеть то, в чем им не суждено было принять участие.

Джилл, Сара, Карен и я вооружились водяными пистолетами. Кейси тоже выдали один, но Сара лишила ее этой привилегии, обнаружив, что Кейси наполняет его алкогольным коктейлем и стреляет прямо себе в рот.

А потом Джилл застукали на том, что она погладила Кайла по спине, и на боевом посту ее сменила Мэнди. Сара заявила Джилл, что раз уж та не в состоянии следовать правилам, то не должна отвечать за их соблюдение, и в наказание пустила ей струю воды прямо в живот. Джилл страшно расстроилась, что ее понизили в должности, и это было безумно смешно.

Я, как положено, патрулировала дом, но нарушителей не обнаружила. Хотя, с другой стороны, вечеринка ведь еще только началась. В распоряжении гостей был весь первый этаж, украшенный разломанными шоколадными сердечками и сухими цветами, которые выглядели особенно мрачно в зловещем красном свете. Пришлось немало потрудиться, чтобы заменить все лампочки.

Игровую комнату, как самое просторное помещение в доме, приспособили под танцпол. Экран телевизора был повернут к потолку, а с выстроившихся вдоль стен диванов были убраны все подушки, чтобы гости, воспользовавшись темнотой, не вздумали обжиматься. Но комната в основном пустовала. Какие, к черту, танцы, если нельзя прикасаться к партнеру?!

Да и музыка совершенно к этому делу не располагала, представляя собой набор самых агрессивных композиций таких групп, как «Файв фингер дед панч» или «Дистербд».

Но уже через час или два гости потихоньку раздухарились – начало сказываться действие алкоголя. Саре, как наиболее ревностной блюстительнице установленных правил, пришлось дважды перезаряжать водяной пистолет. Мне казалось, что гости жутко разозлятся, но она направляла свое оружие исключительно против парней, а те отнюдь не возражали пострадать от рук девушки в таком откровенном наряде.

Все шло нормально, и особых прегрешений вроде не отмечалось. Так, по мелочам. Ну, например, кто-то не выдержал и во время разговора вроде случайно положил собеседнице руку на бедро. Или какая-то девочка села к парню на колени, когда тот играл в карты за кухонным столом. Первый поцелуй был зафиксирован в десять тридцать, и Саре с Мэнди пришлось пустить в ход оружие против парня, хотевшего завязать более тесные отношения с одной девочкой из нашей баскетбольной команды. Бедняга жутко испугался, что было невероятно забавно. Все чуть не уписались со смеху.

– Сара, там к тебе кто-то пришел, – крикнул Эван, когда в дверь позвонили.

– Открой сам, – продолжая прихлебывать красное мартини, отозвалась Сара.

– Нет, это к тебе. – Эван подошел поближе и, стараясь не прикасаться ко мне, прислонился рядом к стене. – Похоже, дальше будет еще интереснее.

Сара подошла к двери. А когда открыла ее, тихо выдохнула:

– Ой, нет!

А у бедного Джареда чуть было глаза не вылезли из орбит.

– Привет, – прохрипел он. – Подходящий прикид для анти-Валентинова дня.

– А ты что здесь делаешь? – слегка порозовев, спросила Сара.

– Чертов Валентинов день! – воскликнул Джаред и протянул Саре дюжину черных засушенных роз. – Это тебе.

– Зачем ты держишь его на пороге? – возмутилась Джилл и, за руку втащив Джареда в дом, решительно захлопнула дверь, так как девочки, в своих едва прикрывающих наготу туалетах, уже дрожали от холода.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/rebekka-donovan/lubit-znachit-stradat-2/?lfrom=201227127) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Mae

tro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить