Жить, чтобы любить
Ребекка Донован

Дыхание жизни #1Сто оттенков любви
В маленьком процветающем городке Новой Англии всё и все на виду. Жители подчеркнуто заботятся о внешних приличиях, и каждый внимательно следит за тем, кто как одевается и с кем встречается.

Эмма Томас старается быть незаметной, мечтает, чтобы никто не обращал на нее внимания. Она носит одежду с длинным рукавом, чтобы никто не увидел следы жестоких побоев. Эмма заботится прежде всего о том, чтобы никто не узнал, как далека от идеала ее повседневная жизнь. Девушка ужасно боится, что секрет, который она отчаянно пытается скрыть, станет известен жителям ее городка.

И вдруг неожиданно для себя Эмма встречает любовь и, осознав это, осмеливается первый раз в жизни вздохнуть полной грудью. Сделав это, она понимает, что любить – это значит жить.

Впервые на русском языке!

Ребекка Донован

Жить, чтобы любить

REASON TO BREATH

by Rebecca Donovan

Copyright c 2013 Rebecca Donovan

All rights reserved

© О. Александрова, перевод, 2013

© ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2014

Издательство АЗБУКА®

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

© Электронная версия книги подготовлена компанией ЛитРес (www.litres.ru (http://www.litres.ru/))

Глава 1

Небытие

Жить. Я проглотила комок в горле и сразу почувствовала, как распухли веки. В отчаянии от собственной слабости, я быстро смахнула слезы с глаз. Все, если буду об этом думать, то просто-напросто взорвусь.

Я оглядела комнату, которая в принципе была моей, но не имела ко мне никакого отношения: у стены письменный стол с неподходящим к нему стулом, возле стола книжный шкаф с тремя рядами полок, который за много лет сменил множество домов. Никаких картин на стенах. Никаких напоминаний о том, кем я была до переезда сюда. Просто место, где я могла спрятаться – спрятаться от боли, колючих взглядов и резких слов.

Как я здесь оказалась? Я прекрасно знала ответ. Не осознанный выбор, а просто тяжелая необходимость. Идти больше было некуда, а они не могли от меня отвернуться. И потому стали моей единственной семьей, хотя особой благодарности я не испытывала.

Я легла на кровать и постаралась сосредоточиться на домашнем задании. Потянувшись за учебником по тригонометрии, болезненно поморщилась. Не ожидала, что будет настолько больно. Здорово! Похоже, мне всю неделю придется носить одежду с длинным рукавом.

Пульсирующая боль в плече тут же возродила в памяти ту безобразную сцену. На меня накатила такая бешеная злоба, что я стиснула зубы и сжала кулаки. Тогда я сделала глубокий вдох, накрывшись с головой пеленой забвения. Все, хватит, пора выбросить это из головы, и я сосредоточилась на домашнем задании.

Меня разбудил осторожный стук в дверь. Приподнявшись на локте, я попыталась вглядеться в темноту. Должно быть, я спала не больше часа, но, как задремала, не помню.

– Да, – прокашлявшись, ответила я.

– Эмма? – услышала я тоненький, осторожный голосок, когда дверь чуть приоткрылась.

– Входи, Джек, – как можно более приветливо сказала я.

Ухватившись за дверную ручку, он просунул в дверь голову. Голова оказалась на уровне той самой ручки.

Джек обшаривал комнату круглыми карими глазенками, но, поймав мой взгляд, – а я заметила, что он явно боится обнаружить что-то не то, – облегченно улыбнулся. Для своих шести лет он был на редкость смышленым.

– Обед готов, – потупившись, произнес он, и я поняла, что ему было бы куда приятнее передать мне сообщение иного рода.

– Сейчас буду, – попыталась улыбнуться я, и он тут же ушел.

Даже через коридор до меня доносился стук тарелок и мисок, а еще взволнованный голосок Лейлы. Непосвященный наблюдатель непременно решил бы, что это образцовая американская семья усаживается за стол, чтобы насладиться совместной трапезой.

Но стоило мне выползти из своей комнаты, как атмосфера тотчас же стала напряженной, словно своим присутствием я внесла диссонанс, испортила безупречную картинку. Еще раз сделав глубокий вдох, я попыталась себя уговорить, что справлюсь. Всего лишь очередной вечер. Но в этом-то и проблема.

Я медленно прошла по коридору, а оттуда – в ярко освещенную столовую. Оказавшись на пороге, почувствовала, как от волнения скрутило живот. Поднять глаза я не осмелилась, а просто стояла, судорожно сжав руки. И к счастью, появление мое осталось почти незамеченным.

– Эмма! – подбежала ко мне Лейла.

Я нагнулась, и она повисла у меня на шее. Но когда руку пронзила острая боль, из груди невольно вырвался глухой стон.

– Посмотри, какая картинка, – сказала она, страшно гордая намалеванными розовыми и желтыми завитушками.

Неожиданно спину ожег такой злобный взгляд, что, будь это нож, я непрем

нно упала бы замертво.

– Мам, а ты видела, как я нарисовал тираннозавра Рекса? – попытался отвлечь ее внимание Джек.

– Чудесно, солнышко, – ответила она, переключившись на сына.

– Очень красиво, – ласково сказала я Лейле, заглянув в ее искрящиеся карие глаза. – Послушай, а не пора ли тебе сесть за стол? Хорошо?

– Хорошо, – улыбнулась она, не понимая, что такие явные проявления любви ко мне вызвали дополнительное напряжение за обеденным столом.

Да и как она могла догадаться?! Для этой четырехлетней малышки я была кузиной, которую она боготворила, а она для меня – светом в окошке в этом мрачном доме. И разве можно было винить ее в том, что такая нежная привязанность стала для меня очередным источником неприятностей?! Разговор за столом продолжился, и я снова превратилась в человека-невидимку.

После того как еду разложили по тарелкам, я взяла себе цыпленка с картошкой и зеленым горошком. Каждое мое движение придирчиво отслеживалось, и я ела, не отрывая глаз от тарелки. Такого количества еды было явно недостаточно, чтобы утолить голод, но попросить добавки я не решилась.

Я невольно вслушивалась в слова, вылетавшие из ее рта, а она все талдычила о том, как измоталась на работе. И от звуков ее голоса у меня начинались спазмы в животе. Джордж в ответ, как всегда, что-то примирительно бормотал. И, только попросив разрешения встать из-за стола, я получила подтверждение того, что они помнят о моем присутствии. Джордж кинул на меня неуверенный взгляд и сухо кивнул.

Тогда я собрала со стола грязные тарелки, свою и Лейлы с Джеком, которые уже убежали в гостиную смотреть телевизор. И впряглась в ежевечернюю работу: убрав объедки, поставила тарелки в посудомоечную машину, надраила кастрюли и сковородки, испачканные Джорджем в ходе готовки.

Подождав, когда они перейдут в гостиную, вернулась к столу за оставшейся посудой. Вымыв тарелки, убрав мусор, протерев пол, я пошла обратно к себе.

Там я легла на кровать в наушниках от iPod и включила музыку на полную громкость, чтобы ни о чем не думать. Завтра после школы у меня игра, придется задержаться и пропустить чудесный семейный ужин. С тяжелым вздохом я закрыла глаза. Завтра – это уже другой день, день, который приблизит меня к тому моменту, когда я смогу оставить все позади. Я перекатилась на бок, на секунду забыв о своем плече, но тут острая боль напомнила мне, что именно я оставлю позади. И тогда, выключив свет, я позволила музыке убаюкать себя.

* * *

С рюкзаком на плече и с пальто на руке я прошла через кухню, прихватив по дороге батончик гранолы. При виде меня глаза Лейлы загорелись от радости. Я нежно поцеловала ее в макушку, изо всех сил стараясь не замечать злобных взглядов с другого конца комнаты. Джек, который сидел рядом с Лейлой и ел кашу, не поднимая глаз, сунул мне клочок бумаги.

На нем красным карандашом было написано: «Удачи!», а рядом, уже черным, был нарисован футбольный мяч. Малыш украдкой посмотрел на меня, а я осторожно, чтобы она не заметила наших переглядываний, улыбнулась ему уголками губ.

– Пока, ребята! – сказала я, направляясь к выходу.

Но не успела я сделать и двух шагов, как она схватила меня своей ледяной рукой за запястье.

– Положи на место, – повернувшись к детям спиной, так, чтобы они не видели ее ненавидящего взгляда, прошипела она. – Ты не указала это в своем списке. Не для тебя покупалось. Сейчас же положи.

Я сунула батончик в ее ладонь, и она сразу ослабила хватку.

– Простите, – промямлила я и от греха подальше, пока не пришлось просить прощения за что-то еще, выскочила на улицу.

– Итак… Что случилось, когда ты вернулась домой? – приглушив музыку в стиле панк-рока, выжидающе посмотрела на меня Сара, когда я села в ее «купе» с откидным верхом.

– А? – потирая запястье, переспросила я.

– Прошлым вечером, после твоего возвращения домой, – нетерпеливо подсказала Сара.

– Да так, ничего особенного. Обычный кипиш, – ответила я, вспоминая драматические события вчерашнего дня, когда я вернулась домой после практики.

Я решила не бередить старые раны. Достаточно и того, что я постоянно теребила кровоподтек на руке. И вообще, меньше знаешь, лучше спишь. Поэтому я сочла за благо оградить Сару, так как очень ее любила и понимала, что ради меня она готова пойти на все.

– Неужели обычный кипиш, а?

Она, конечно, не купилась, так как врунья из меня никакая, но я старалась, чтобы все звучало хотя бы убедительно.

– Да, – сжала я дрожащие руки.

И, подставив разгоряченное лицо прохладному сентябрьскому ветерку, принялась смотреть в окно на деревья перед несуразно большими домами с живописными лужайками.

– Похоже, тебе повезло, – посмотрела на меня Сара, а когда поняла, что на сей раз выудить из меня ничего не удастся, снова включила музыку и начала подпевать и мотать головой в такт песне британской панк-группы.

Мы въехали на школьную парковку. Ученики, как всегда, таращились на нас, а преподаватели неодобрительно качали головой. Сара не обращала на это никакого внимания или,

о крайней мере, делала вид, что ей наплевать. Я же не обращала на это никакого внимания, потому что мне действительно было наплевать.

Перебросив рюкзак через левое плечо, я пошла за Сарой к зданию школы. Она заразительно улыбалась в ответ на приветственные взмахи рукой. Меня же практически не замечали, но я особо не переживала. Сара, со своей гривой огненно-рыжих волос до лопаток, могла затмить кого угодно, и не только меня.

Сара была мечтой всех старшеклассников, а также, сильно подозреваю, и преподавателей мужского пола. Удивительно привлекательная, с фигурой модели, словом, все при ней. Но что мне действительно в ней нравилось, так это то, что она была настоящей. Самая желанная девочка во всей школе, она не задирала нос и ничего из себя не строила.

«Доброе утро, Сара», – только и слышалось со всех сторон, когда она пружинистой походкой, приветливо улыбаясь, шла по школьным коридорам.

Со мной тоже иногда здоровались, но я лишь сдержанно кивала в ответ. Ведь я прекрасно понимала, что меня замечали исключительно благодаря Саре. Хотя, по мне, то лучше бы и вовсе не замечали.

– Кажется, Джейсон наконец узнал о моем существовании, – произнесла Сара, когда мы брали из шкафчиков все необходимое для первого урока.

Каким-то чудом мы с самого начала учебы оказались в одной классной комнате и были практически неразлейвода. Но только до первого урока, когда мне надо было идти на английский для совершенствующихся, а ей – на алгебру второй ступени.

– Все прекрасно знают о твоем существовании, Сара, – сухо усмехнулась я и про себя подумала: «Некоторые даже слишком хорошо».

– Ну, с ним все по-другому. Он почти не обращает на меня внимания, даже когда мы сидим рядом. Вот облом! – сказала она и, заметив, что я сделала ударение на слове «твоем», добавила: – Кстати, парни и тебя замечают. Но ты в упор их не видишь, поскольку неспособна оторваться от своих дурацких книжек.

– О чем ты говоришь? Они замечают меня только потому, что я с тобой! – Я, страшно покраснев, бросила на Сару сердитый взгляд.

– Святая простота, – обнажила она в улыбке идеальные зубы.

– Ну ладно, хватит. Так или иначе, все это не имеет значения, – отрезала я, чувствуя, что лицо продолжает гореть. – Что ты собираешься предпринять в отношении Джейсона?

Сара тяжело вздохнула и закатила глаза к потолку.

– Еще не знаю, – мечтательно улыбнулась она, вернувшись с небес на землю.

Совершенно очевидно, что она мысленно представляла себе его зачесанные назад белокурые волосы, темно-синие глаза и сногсшибательную улыбку. К тому же Джейсон был капитаном и полузащитником школьной футбольной команды. И этим все сказано.

– Что значит – не знаешь?! У тебя ведь всегда наготове какой-нибудь план.

– Здесь совсем другое дело. Он даже не смотрит в мою сторону. Мне надо соблюдать осторожность.

– А я так поняла, что он все же тебя заметил. – Я была вконец сбита с толку.

Сара медленно повернула ко мне голову. Ее глаза все еще мечтательно блестели, но улыбка померкла.

– Сама толком не знаю. Вчера на уроке по бизнесу я специально села рядом с ним, и он сказал: «Привет». Значит, все же узнал о моем существовании. На время. – В ее голосе слышалось явное раздражение.

– Уверена, ты что-нибудь придумаешь. И вообще, может, он голубой? – ухмыльнулась я.

– Эмма! – округлила глаза Сара и тут же ущипнула меня за правую руку. Я с трудом выдавила улыбку и изо всех сил стиснула зубы в надежде, что она не заметит, как я напряглась от вполне безобидного прикосновения. – Не смей так говорить! Это будет полной катастрофой. По крайней мере, для меня.

– Но не для Кевина Бартлетта, – рассмеялась я, и она не выдержала и улыбнулась.

Было довольно забавно и даже немного странно видеть, как Сара переживает из-за какого-то парня. Ведь она прекрасно умела ладить с людьми – результат всегда был в ее пользу, особенно с мальчиками. И здесь не имело абсолютно никакого значения, на кого она в данный момент нацеливалась, одно включение обаяния на полную мощность – и человек готов есть у нее с руки.

А она, похоже, реально запала на Джейсона Старка. С этой стороны я ее еще не знала.

Единственными людьми, которые бросали ей еще больший вызов, были мои тетя с дядей. Я не переставала ее убеждать, что к ней лично это не имеет никакого отношения, но она только больше укреплялась в своей решимости одержать над ними верх. Рассчитывая таким образом сделать мой персональный ад более пригодным для жизни. И кто я такая, чтобы ей в этом помешать? Хотя я и знала, что все это дохлый номер. Покинув классную комнату, мы разделились. Я пошла на урок английского и, как всегда, села сзади. Мисс Эббот поздоровалась и начала выдавать последние письменные работы.

Она подошла к моему столу и тепло улыбнулась.

– Очень глубокомысленно, Эмма, – похвалила она меня, отдавая странички.

– Спасибо, – встретившись с ней глазами, смущенно улыбнулась я.

На моей письменной работе красными чернилами была выведена буква «А», а поля пестрели одобрительными комментария

и. Именно этого я и ожидала, впрочем, так же как и мои одноклассники. Большинство из них, вытянув шею, пытались посмотреть, какую оценку получил сосед, чтобы сравнить с собственной. Но никто даже не взглянул на мою работу. И я поспешно убрала ее в папку.

Меня не удивляли высокие оценки. Я знала, что вполне заслужила их, а потому меня мало волновало мнение одноклассников. А еще я твердо знала, что это поможет мне сэкономить время. Никто, кроме Сары, не понимал, что я считала дни, когда смогу покинуть дом своей тетки и уехать в колледж. Итак, если мне суждено терпеть перешептывания за спиной, значит быть посему. Ведь если я провалюсь, никто из них не придет мне на помощь, поэтому не стоит обращать внимание на шушуканье и пересуды за спиной.

Единственным человеком, которого я посвятила в свои планы на будущее, была Сара, и она всячески меня поддерживала. Сарой многие восхищались, многие ей завидовали, и она могла одной лишь улыбкой соблазнить любого парня.

– Ну, как дела? – спросила Сара, когда мы встретились перед ланчем.

– Да все как всегда. Ничего нового и интересного. А как твои успехи с Джейсоном на уроке бизнеса?

Урок бизнеса закончился как раз перед ланчем, так что у нас с ней было о чем поговорить до начала занятий по журналистике.

– Если бы! – с досадой в голосе воскликнула она. – Ничего! И это ужасно! Я, конечно, не стала действовать слишком агрессивно, но подавала ему явные сигналы, что я не против.

– Похоже, ты не знаешь, чем можно его зацепить.

– Заткнись, Эмма! – сердито посмотрела она на меня. – Думаю, мне придется действовать более откровенно. В худшем случае он скажет…

– Я гей, – со смехом перебила я Сару.

– Смейся себе на здоровье, но я заставлю Джейсона Старка пригласить меня на свидание.

– Кто бы сомневался, – продолжая улыбаться, заверила я подругу.

Я купила себе ланч на карманные деньги, которые получала раз в неделю. Эти деньги я заработала во время летних каникул, но прямого доступа к ним не имела. Еще одно нелепое правило, с которым мне придется мириться в ближайшие шестьсот семьдесят три дня.

Мы решили поесть за столиком на улице, чтобы порадоваться последним солнечным дням бабьего лета. Осень в Новой Англии всегда непредсказуема. Сегодня погода может быть жутко холодной, а завтра – настолько теплой, что приходится снова доставать майки. Но если уж холода наступили, то, значит, пришли всерьез и надолго.

Все радостно стягивали лишнюю одежду, чтобы понежиться на солнышке, мне же ничего не оставалось, как только чуть-чуть закатать рукава блузки. Выбор моего гардероба зависел исключительно от цвета заживающих синяков на руках, а вовсе не от температуры наружного воздуха.

– А что ты сегодня сделала с волосами? Они вроде как выпрямились. Очень шикарно.

Я смущенно отвернулась, так как единственная причина, почему я затянула волосы в хвост, состояла в том, что я не уложилась в отпущенные мне пять минут в душе и не успела смыть кондиционер, прежде чем мне отключили воду.

– О чем ты говоришь?! – удивленно спросила я.

– Все, проехали. Ты не умеешь принимать комплименты, – сказала Сара и, сменив тему, добавила: – Так ты завтра вечером сможешь пойти на футбол?

Я только молча подняла брови и надкусила яблоко.

Поняв наконец, что я не собираюсь отвечать, она переключилась на свою содовую, но так и застыла с банкой в руках.

– Почему он меня мучает? – прошептала Сара, медленно опустила банку и устремила глаза куда-то поверх моей головы.

Ну, я, конечно, повернулась посмотреть, что ее так заинтересовало. Джейсон Старк и еще какой-то атлетически сложенный старшеклассник, стянув рубашки, гоняли футбольный мяч. И естественно, тут же привлекли всеобщее внимание. Я с минуту наблюдала за ними под аккомпанемент Сариных стонов. Как ни странно, но он явно не замечал, что все девчонки пускали от него слюни.

– Сара, а может, он даже и не подозревает о своей популярности? – вступилась я за Джейсона. – Тебе такое не приходило в голову?

– Ты что?! Как такое возможно?

– Он обычный парень, – вздохнула я. – Ты когда-нибудь видела, чтобы он с кем-нибудь встречался, не считая, конечно, Холли Мартин, с которой гулял целых два года? Если мы все его обожествляем, то он вовсе не обязан возносить себя на тот же пьедестал.

Мы одновременно посмотрели на его высокую фигуру с рельефной мускулатурой. Даже я невольно залюбовалась его загорелым телом. Я ведь тоже не была каменной, несмотря на всю свою зацикленность на учебе. И кое-что все же замечала – ну, по крайней мере, иногда.

– Может, ты и права, – натянуто улыбнулась Сара.

– Из вас, ребята, получится обалденно красивая пара, – заметила я.

– Эмма, ты просто обязана пойти со мной завтра на матч, – почти взмолилась она.

В ответ я только пожала плечами. Здесь от меня ничего не зависело. У меня не было ни времени, ни возможностей для развлечений. И вообще, я была нацелена исключительно на колледж. Хотя это вовсе не означало, что я не принимала никакого участия в школьной жизни. Правда, у меня бы

а своя версия общественной жизни: я занималась тремя видами спорта, была редактором школьной газеты, участвовала в составлении ежегодника, была членом французского клуба и клуба любителей искусств. Что позволяло мне каждый день задерживаться после школы, иногда допоздна, когда надо было срочно подготовить очередной номер газеты или принять участие в соревнованиях. И все ради хорошей характеристики, позволяющей претендовать на получение стипендии. В данном случае все зависело только от меня, и это был план не бегства, а скорее спасения.

Глава 2

Первое впечатление

По дороге в класс журналистики Сара, похоже, прокручивала в голове сцену во время ланча. Она явно витала в облаках и была где-то далеко от меня. Я молча шла рядом в надежде, что она скоро спустится с небес на грешную землю.

Перед тем как войти в класс, я подошла к компьютеру с большим монитором и открыла верстку школьной газеты «Уэслин-хай таймс». Одноклассники за моей спиной скрипели стульями, рассаживаясь по местам. Мне же надо было распечатать газету на принтере до окончания занятий, чтобы утром раздать.

Краем уха я услышала, как мисс Холт обратила внимание класса на то, что домашнее задание на следующую неделю будет более сложным, и тут же отключилась от происходящего в классе. И продолжила придирчиво изучать форматирование, передвигать объявления и вставлять фото в основные статьи.

– Скажите, а еще не поздно поменять тему письменной работы? – Голос принадлежал какому-то незнакомому парню. Он говорил очень уверенно, без тени смущения. Я замерла, уставившись в экран компьютера, одноклассники тоже притихли в ожидании, что же будет дальше. И когда мисс Холт велела ему продолжать, он сказал: – Я хотел бы написать статью о том, как подростки представляют самих себя, и об их способности осознавать свои недостатки, и с этой целью провести опрос среди учащихся, чтобы выяснить, какая часть тела их более всего смущает. – (Я тут же повернулась лицом к классу, чтобы узнать, кого так заинтересовала столь неоднозначная тема.) – В статье я надеюсь показать, что ни один из нас, несмотря на свое социальное положение, не может обладать стопроцентной уверенностью в себе, – закончил он, глядя на меня в упор.

Одноклассники заметили мой интерес к происходящему и теперь пытались понять, что кроется за задумчивым выражением моего лица.

Да, я точно никогда раньше не видела этого парня. Выслушав его до конца, я вдруг поняла, что вопрос этот жутко меня задел. Какое право имеет человек без изъянов допрашивать эмоционально ранимых подростков по поводу их недостатков?! Интересно, кто способен открыто обсуждать свои угри, или плоскую грудь, или хилое телосложение?! И чем больше я думала об этом, тем сильнее злилась. Надо же, кем он себя возомнил?!

Незнакомый ученик сидел в самом конце класса. Одет он был в обтягивающие джинсы и небесно-голубую рубашку с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, демонстрирующими гладкую кожу и отличную мускулатуру. Цвет рубашки удачно подчеркивал стальной отлив его голубых глаз, которыми он без тени смущения, несмотря на устремленные на него взгляды, обводил аудиторию. Похоже, он привык быть в центре внимания и ждал именно такой реакции.

А еще было в нем нечто такое, что я не сразу смогла определить: он казался старше других ребят. И явно тянул на ученика предпоследнего или даже выпускного класса. У него было юношеское лицо с лепными чертами: высокие скулы, твердый подбородок, прямой нос, красиво очерченный рот.

Когда он говорил, то без труда приковывал к себе всеобщее внимание. И даже меня сумел отвлечь от работы и заставил прислушаться. Его напористая манера излагать свои мысли явно наводила на мысль о том, что он привык выступать перед более взрослой аудиторией. Уж не знаю, чем это можно было объяснить: уверенностью или заносчивостью. Я выбрала последнее.

– Очень интересная идея, – начала мисс Холт.

– Вы серьезно?! – неожиданно для самой себя вклинилась я в разговор, сразу же почувствовав на себе изумленные взгляды всех двадцати восьми человек, сидящих в классе. Но я видела только незнакомого парня с наглым голосом и удивительными серо-голубыми глазами, которые сейчас были обращены прямо на меня. – Давай уточним. Ты что, хочешь эксплуатировать тему психологической уязвимости подростков, чтобы потом написать статью об их недостатках? А тебе, случайно, не приходило в голову, что твоя идея крайне деструктивна? Кроме того, в наших статьях мы пытаемся освещать новости. Они могут быть забавными, остроумными, но это всегда новости, а не сплетни.

– Ты не совсем правильно… – удивленно подняв брови, начал он.

– Или ты хочешь довести до общего сведения, сколько девочек хотело бы иметь большие груди и сколько мальчиков – большие… – Я запнулась, услышав, как весь класс судорожно вздохнул. – Хм, мускулы. Поверхностные и скользкие темы годятся только для таблоидов, хотя, может, там, откуда ты приехал, так принято. Но я даю нашим читателям возможность понять, что у них все в порядке с головой.

При

тих словах раздались сдавленные смешки. Однако я даже не вздрогнула, а упрямо продолжала смотреть в его немигающие серо-голубые глаза. На его губах играла странная усмешка. Неужели моя словесная атака так его позабавила? Я упрямо стиснула зубы, приготовившись к ответному нападению.

– Я вполне серьезно отнесся к заданию. И надеюсь, мое исследование поможет выявить, как много между нами общего, независимо от степени популярности или внешней привлекательности. Поэтому я считаю, что моя статья не только не будет эксплуатировать ничьи чувства, но, наоборот, покажет, что у любого из нас присутствует элемент неуверенности относительно даже самой идеальной на первый взгляд внешности. И я обязуюсь сохранять конфиденциальность своих источников. Более того, я прекрасно понимаю разницу между рекламным трюком и настоящими новостями. – Голос его звучал спокойно и уверенно, но, на мой взгляд, слегка снисходительно.

Неожиданно я почувствовала, что у меня начинают гореть щеки.

– И ты что, всерьез рассчитываешь получить честные ответы?! Надеешься, что с тобой действительно захотят разговаривать?! – Я еще никогда не говорила таким тоном, и, судя по воцарившейся тишине, одноклассники были удивлены моей резкостью не меньше меня.

– Я знаю, как найти подход к людям и заставить их раскрыться, – ответил он с презрительной, даже самодовольной улыбкой.

Но не успела я открыть рот, чтобы возразить, как мисс Холт меня прервала.

– Спасибо, Эван, – сказала она и, повернувшись, бросила на меня озабоченный взгляд. – Эмма, похоже, тебе, как редактору, придется позволить Мэтьюсу написать статью и даже оставить для нее место в верстке, а затем уж принимать решение об ее актуальности.

– На это я, пожалуй, могу согласиться, – сдержанно произнесла я.

– Мистер Мэтьюс, вас устраивает такой вариант?

– Вполне. Ведь редактор-то она.

Господи, какой же он все-таки напыщенный! И, поняв, что больше не хочу его видеть, я повернулась к компьютеру.

– Чудесно, – вздохнула с облегчением мисс Холт и снова обратилась ко мне: – Эмма, ты скоро закончишь? Мне бы хотелось начать обсуждение.

– Все. Отсылаю, – не оборачиваясь, ответила я.

– Замечательно. А теперь, пожалуйста, откройте учебники на странице девяносто девять, на разделе под названием «Журналистская этика», – постаралась привлечь внимание класса мисс Холт.

Я села на свое место рядом с Сарой, чувствуя спиной удивленные взгляды одноклассников, и, чтобы хоть как-то сконцентрироваться, уставилась в учебник.

– В чем дело? – прошептала Сара, удивленная не меньше остальных, но я в ответ только пожала плечами.

И вот после пятидесяти минут, которые, казалось, тянулись целую вечность, урок журналистики закончился. Когда мы вышли в коридор, я поняла, что больше не в силах сдерживаться.

– Кем он себя вообразил? И вообще, до какой наглости может дойти человек?! – воскликнула я и заметила, что Сара, остановившаяся возле шкафчиков, смотрит на меня так, будто впервые видит. Не обращая внимания на ее смущенный взгляд, я продолжала кипятиться: – И в любом случае, кто он такой?

– Эван Мэтьюс, – послышался голос за моей спиной.

От неожиданности я напряглась и негодующе посмотрела на Сару, поскольку чувствовала себя совершенно раздавленной. Потом медленно повернула к нему покрасневшее лицо. Но ничего сказать так и не смогла. Интересно, как много он успел услышать?

– Надеюсь, я не слишком расстроил тебя, предложив подобную тему для статьи? Я вовсе не хотел тебя оскорбить.

Я не сразу сумела взять себя в руки. Сара стояла рядом. Собиралась наблюдать за схваткой, так сказать, из первого ряда.

– А я вовсе не оскорбилась. Просто хочу сохранить чистоту подачи материала в нашей газете, – по возможности равнодушно, словно происшествие в классе никоим образом меня не задело, произнесла я.

– Понимаю. Это твоя работа. – Его голос звучал вроде искренне. Или все же чуть-чуть покровительственно?

– У тебя что, сегодня первый учебный день в нашей школе? – поспешила сменить я тему.

– Нет, – немного растерянно ответил он. – Я хожу на эти занятия уже целую неделю. И на некоторые другие, которые ты тоже посещаешь.

– О… – уставившись в пол, выдавила я.

– Но я ничуть не удивлен, что ты не заметила. На уроках ты так сосредоточенна, что ничего вокруг себя не видишь. Очевидно, школа для тебя все.

– Ты что, хочешь обвинить меня в эгоцентричности? – густо покраснев, сердито посмотрела на него я.

– А? Нет, – улыбнулся он, явно забавляясь моей реакцией.

Я посмотрела на него с плохо скрытой обидой. Он ответил мне немигающим взглядом серых глаз. И с чего я взяла, что они голубые?! И до чего противно, что он такой самодовольный! Я презрительно покачала головой и пошла прочь. А Сара осталась стоять с отвисшей челюстью, словно на ее глазах машина переехала человека.

– С чего это ты так на него взъелась?! – с трудом догнав меня, спросила она. – Я еще никогда тебя такой не видела.

Похоже, мне удалось поразить ее воображение, так как в ее голосе явно сквозило разочаров

ние.

– Нет уж, прости! – ощетинилась я. – Он самодовольный придурок. И мне плевать, что он обо мне подумает.

– А мне показалось, что он просто переживал, не обидел ли чем тебя в классе. Кажется, он тобой заинтересовался.

– Ладно, проехали, – примирительно ответила я.

– Нет, серьезно. Я, конечно, понимаю, что ты с головой ушла в учебу, но как можно было его не заметить?!

– Ты что, тоже считаешь меня эгоцентристкой?! – выпалила я, тут же пожалев о своих словах.

– Конечно нет, – округлила глаза Сара. – Не глупи. Я прекрасно понимаю, почему ты от всех отгородилась. И знаю, что хорошо закончить среднюю школу – для тебя вопрос жизни и смерти. Но я прекрасно вижу, как это выглядит с точки зрения окружающих. Правда, остальные уже привыкли и не обращают внимания. Они привыкли к отсутствию… – запнулась она в поисках подходящего слова, – интереса с твоей стороны. И даже странно, что парень, который здесь всего неделю, вызвал у тебя такую бурю эмоций. А уж он-то действительно обратил на тебя внимание.

– Сара, не такой уж он и чувствительный, – перешла я в наступление. – Он просто пытался оправиться от удара по самолюбию, который я нанесла ему на уроке.

– Нет, ты неисправима, – покачав головой, рассмеялась она.

Я открыла шкафчик, но, прежде чем убрать туда книги, оглянулась на Сару:

– А он что, и вправду здесь уже целую неделю?

– Ну, вспомни, ведь я еще в понедельник во время ланча говорила тебе о новом клевом парне!

– Так это был он?! – засовывая книги в шкафчик, с издевкой спросила я. – И ты считаешь его привлекательным?

Сара расхохоталась, словно подобная идея может прийти в голову только ненормальной.

– Ну да, – ответила она таким тоном, словно из нас двоих ненормальной была именно я. – Впрочем, точно так же, как и все остальные девчонки в нашей школе. Даже ученицы выпускного класса его заметили. И если ты попытаешься доказать мне обратное, то я тебя сейчас тресну по голове.

– Знаешь что, я больше не хочу о нем говорить.

После такого эмоционального всплеска я чувствовала себя опустошенной. Ведь раньше я всегда старалась себя контролировать, тем более в школе, при свидетелях.

– Теперь все только об этом и будут говорить. «А вы слышали, что у Эммы Томас сорвало резьбу?» – решила поддразнить меня Сара.

– Прекрасно. Рада, что ты находишь это смешным, – сказала я и рванула мимо нее по коридору, а Сара, ехидно улыбаясь, припустила за мной.

Пока мы шли через кафетерий к уличным столикам, я невольно прокручивала в голове сцену словесной перепалки. Мне казалось, что все перешептываются у меня за спиной.

Хотя, если серьезно, то что, собственно говоря, произошло? И какое мне дело до этого парня? По крайней мере, уж так расстраиваться точно не стоит. Ведь если честно, я его даже не знала. Все, пора кончать истерить.

– Прости, я законченная идиотка, – с несчастным видом сказала я Саре, которая загорала на скамье, спустив лямки топа, чтобы не оставалось белых полосок, и тем самым явно бросив вызов всем парням в пределах видимости.

Она тут же села и удивленно посмотрела на меня:

– Ты о чем?

– Сама не понимаю, что на меня там нашло. В сущности, какое мне дело до того, что этот парень решил написать статью о подростковых комплексах? Поверить не могу, что позволила себе сорваться и к тому же устроить ему сцену в коридоре. Я чувствую себя абсолютно раздавленной, – простонала я, закрыв лицо руками. Но ответной реакции Сары так и не дождалась. Не выдержав, я подняла голову и спросила: – Ты что, даже не пытаешься меня успокоить?

– Прости, Эм, но мне нечего тебе сказать. Ты тогда точно с цепи сорвалась, – ухмыльнулась Сара.

– Большое тебе спасибо, Сара! – воскликнула я и, поймав ее лукавый взгляд, не выдержала и расхохоталась; она тотчас же последовала моему примеру.

Мы смеялись так громко, что сидевшие за соседним столиком, прервав тихую беседу, удивленно оглянулись на нас. Со стороны вполне могло показаться, что я спятила. Мне понадобилось не меньше минуты, чтобы прекратить истерику. Саре же никак не удавалось справиться с приступом безудержного веселья, которое накатывало на нее, стоило ей только посмотреть на меня.

Неожиданно она наклонилась ко мне и, давясь от смеха, сказала:

– Ну, похоже, у тебя есть шанс реабилитироваться. Он идет сюда.

– Ни за что! – в ужасе вытаращила я глаза.

– Надеюсь, вы смеялись не надо мной? – раздался все тот же уверенный красивый голос.

Я прикрыла глаза, не осмеливаясь на него посмотреть.

– Нет. Просто Сара удачно пошутила, – сделав глубокий вдох, ответила я и после секундного колебания добавила: – Мне не следовало так на тебя напускаться. Обычно я веду себя по-другому.

Сара снова покатилась со смеху. Возможно, прокручивала в уме сцену моего позора.

– Простите, больше не могу. Мне нужно срочно выпить воды, – смахнула она слезы с глаз и оставила нас наедине.

Наедине!

– Я знаю, – словно не заметив моих жалких попыток оправдаться, небрежно улыбнулся он. – Желаю удачи в сегодняшнем матче. Слышал, ты з

орово играешь. – И, не дав мне возможности ответить, быстро зашагал прочь.

Так что же произошло? Что он имел в виду, когда говорил, будто знает, что я обычно веду себя по-другому. Я с минуту тупо смотрела на место, где он только что стоял, пытаясь понять, что же это было. Почему он не обиделся на меня? И вообще, я поверить не могла, что так завелась из-за какого-то парня. Все, пора очнуться и снова сосредоточиться на учебе.

– Ну что, он ушел? Только не говори, что ты снова его оскорбила! – вывел меня из оцепенения голос Сары.

А я и не заметила, как она вернулась.

– Нет, честное слово. Он пожелал мне удачи в сегодняшней игре, а потом ушел. Все было… как-то странно, – промямлила я и, увидев недоверчивую ухмылку Сары, добавила: – О, ты сейчас опять начнешь говорить, что он выглядит очень даже ничего.

– Он очень загадочный, и мне кажется, ты ему нравишься, – расплылась от уха до уха Сара.

– Брось, Сара! Не глупи!

Несмотря на то что я постоянно оглядывалась по сторонам и выискивала его глазами, каким-то чудом мне все же удалось выполнить домашнюю работу на следующий день. Остальные задания я оставила на уик-энд. Хотя других дел у меня вроде бы не было.

– Все, я пошла в раздевалку готовиться к игре.

– Я тебя догоню буквально через минуту, – сонно отозвалась Сара, продолжавшая принимать солнечные ванны.

Собрав учебники, я прошла через кафетерий. И изо всех сил старалась смотреть прямо перед собой, чтобы, не дай бог, не начать безуспешно искать глазами Эвана.

Глава 3

Помрачение рассудка

– Ты не поверишь, кто только что спросил меня…

Поскольку я не успела вовремя натянуть футболку с эмблемой нашей спортивной команды, мне оставалось только закрыть глаза и ждать ее реакции.

– Вот дерьмо! – застыв на пороге раздевалки, прошептала Сара.

Я стояла как вкопанная, не в силах выдавить из себя ни единого слова. Здоровущие кровоподтеки на правом плече и на спине говорили сами за себя.

– Все не так ужасно, как кажется. – Я не осмеливалась поднять на Сару глаза.

– А вот мне на них просто страшно смотреть. Неужели такое можно сделать за то, что ты забыла вынести мусор?! – начала Сара, но тут же замолчала, так как в раздевалку, смеясь и толкаясь, вошла группа девочек.

– Эй, Эмма! Мы только что узнали, как ты урыла этого клевого нового парня! – заметив меня, воскликнула одна из них.

– Должно быть, он реально вывел тебя из себя, – добавила другая.

– Не знаю. Наверное, просто попал под горячую руку, – пробормотала я, а потом быстро собрала вещи – бутсы, носки, щитки – и, не дав им, в том числе и Саре, возможности мне возразить, вышла из раздевалки.

Я села на ступеньки, ведущие к футбольному полю, и принялась надевать бутсы и щитки. После того, что случилось за последние два часа, мне необходимо было собраться. Все пошло как-то наперекосяк. Обычно никто ко мне не лез, и я была окружена словно невидимой стеной. Таким образом я обеспечивала себе спокойное и безопасное существование. И как это Эвану Мэтьюсу удалось всего за один день перевернуть мой тихий маленький мирок?!

И тут я неожиданно снова услышала его голос. Господи, что происходит?! Сначала я целую неделю не замечала его, а теперь он постоянно попадается мне на пути. Он вышел из мужской раздевалки вместе с каким-то незнакомым парнем, которого, как я поняла, собирался подвезти на завтрашнюю игру. Я поймала его взгляд, и он приветливо кивнул мне. Ну почему, почему я не стала для него человеком-невидимкой, каким была для всех остальных? К моему величайшему облегчению, он шел не ко мне, а в сторону футбольного поля, где тренировались мальчики. Здорово! Значит, он еще и футболист.

Его спутанные светло-каштановые волосы на солнце казались золотыми; на спине под растянутой футболкой выделялись рельефные мускулы. И вообще он был похож на модель с фотографии на фирменном пакете «Аберкромби и Фитч».

Сара, оказывается, незаметно подошла ко мне и теперь смотрела туда же, куда и я.

– Мило, – выдохнула она.

Я резко обернулась и, испугавшись, что она может прочитать мои мысли, покраснела.

– Только не вздумай говорить, что он не клевый. Тебе просто понадобилось слишком много времени, чтобы его оценить.

Но только я открыла рот, чтобы оправдаться, как по пыльной дороге, отделяющей школу от футбольного поля, мимо нас промчался автобус. Из открытых окон доносилось стройное пение и крики; в автобусе ехала спортивная команда соперника.

– Кого мы разобьем? – скандировали звонкие голоса.

– «Уэслин-хай», – слышалось в ответ.

– Я так не думаю, – хмыкнула Сара.

Я засмеялась, и мы вприпрыжку побежали к футбольному полю.

Уже на обратном пути Сара неожиданно воскликнула:

– Боже мой! Стэнфорд! Эмма, это же потрясающе!

А я просто не знала, что сказать. Улыбка, застывшая на моем лице, говорила яснее всяких слов. Я упивалась нашей победой, а узнав, что футбольные скауты из четырех колледжей следили за ходом матча, в котором я забила три гола из четырех, возликовала еще больше.

– Поверить не

могу, что они собираются пригласить тебя уже этой весной, – захлебывалась от восторга Сара. – Ты непременно должна взять меня с собой. Калифорния! Умереть – не встать!

– Сара, он сказал, что только собирается организовать мне поездку, причем с учетом успеваемости за следующую четверть.

– Да брось ты, Эмма! Ничего не изменится. Не думаю, что за всю свою школьную жизнь ты хоть раз получила меньше, чем «отлично».

Мне бы ее уверенность! Но вот мы уже подъезжали к моему дому. И я моментально спустилась с небес на землю, позабыв и о победе, и о футбольных скаутах из колледжей, словно прекрасный сон сменился ночным кошмаром.

Кэрол шла по подъездной дорожке от почтового ящика: делала вид, будто ходила за почтой. Она явно что-то задумала, и у меня сразу внутри все оборвалось. Сара бросила на меня обеспокоенный взгляд.

– Привет, Сара! – сказала Кэрол, глядя мимо меня. – Как поживают твои родители?

– Прекрасно, миссис Томас, – ослепительно улыбнулась ей Сара. – А как ваши дела?

– Живу потихоньку, – трагически вздохнула Кэрол.

– Рада слышать, – вежливо откликнулась Сара, не отреагировав на драматические нотки в голосе собеседницы.

– Сара, мне страшно неловко обращаться к тебе через голову твоих родителей, – начала Кэрол, и я замерла в ожидании, что же будет дальше. – Но я хотела узнать, можно ли Эмили завтра переночевать у вас. Мы с Джорджем собираемся уехать из города, и нам было бы гораздо спокойнее, если бы она могла остаться с теми, на кого можно положиться. Если, конечно, это никак не нарушит ваших планов, – произнесла Кэрол так, словно меня здесь не было.

– Не думаю, что могут возникнуть какие-то проблемы, – подыгрывая Кэрол, улыбнулась Сара. – Я сейчас еду в библиотеку поработать над домашним заданием, но, когда вернусь домой, обязательно поговорю с родителями.

– Спасибо. Мы были бы тебе чрезвычайно благодарны.

– До свидания, миссис Томас, – отъезжая от дома, помахала на прощание Сара.

Когда она скрылась из виду, Кэрол перевела на меня недовольный взгляд.

– Ты даже не представляешь, как это унизительно, просить чужих людей присмотреть за тобой, чтобы мы с твоим дядей могли хоть немного побыть вместе. Хорошо еще, что Сара понимает, какая ты жалкая. Ума не приложу, как она тебя терпит! – Кэрол повернулась и пошла прочь, а ее слова занозой засели у меня в сердце.

А ведь когда-то я считала, что она права и Сара дружит со мной исключительно из жалости. И наверное, каждый, кто видел нас вместе, думал точно так же. Ведь на фоне своей блестящей подруги я казалась еще более серой и заурядной. Но со временем я поняла, что наша дружба с Сарой – единственное, в чем я могу быть уверена в этой жизни.

Я вошла в дом, где меня уже ждала полная раковина оставшихся после обеда грязных тарелок. Отнеся рюкзак в свою комнату, я приступила к мытью посуды, что мне сегодня было даже в радость, так как это нудное занятие давало возможность сосредоточиться и согнать улыбку с лица.

* * *

На следующее утро я проснулась в радужном настроении, чего со мной давно не случалось.

Но, почувствовав, как кто-то грубо дергает меня за волосы, тут же вернулась в реальную жизнь.

– Только не вздумай меня опозорить, – прошипела Кэрол мне на ухо, обжигая кожу горячим дыханием, и быстро исчезла.

И я сразу услышала, как она сладким голосом зовет детей завтракать.

Сара, сгорая от нетерпения, ждала меня в машине.

– Поверить не могу, что сегодня мы ночуем вместе! – нежно обняла она меня.

Я резко отстранилась, все еще чувствуя нависшую над собой незримую угрозу.

– Сара, она, возможно, следит за нами. Все, поехали от греха подальше, а то вдруг передумает и запрет меня на ночь в подвале.

– Неужели она на такое способна? – забеспокоилась Сара.

– Трогай давай. – «Да, она способна», – хотела сказать я, но промолчала.

И мы поехали. Верх машины пришлось поднять, так как осень наконец вступила в свои права и на улице стало довольно прохладно. Деревья тоже сменили наряд: листва полыхала желтым, оранжевым и багровым. Сегодня краски природы заиграли для меня ярче, ведь я впервые посмотрела на них другими глазами. Несмотря на угрозы Кэрол, я была на седьмом небе от счастья после выигранного матча и лестных отзывов футбольных скаутов из Стэнфорда. А еще меня грела мысль о том, что сегодня мы с Сарой вместе пойдем на матч, и я невольно расплывалась в довольной улыбке. Это был мой первый футбольный матч за три года.

– Я решила непременно чем-нибудь побаловать тебя, прежде чем мы отправимся на игру.

– Что ты задумала? – с любопытством посмотрела я на нее.

– Доверься мне. Обещаю, тебе понравится! – просияла Сара.

– Ну ладно, – сдалась я, хотя в глубине души все же опасалась, что у нас с Сарой разные представления о том, что значит баловать.

Мне нравилось просто оттягиваться, смотреть кино и есть вредную для здоровья пищу. Если для большинства подростков подобные вещи были в порядке вещей, то для меня – пределом мечтаний. Но сейчас я решила не волноваться по пустякам. Сара меня хо

ошо знала, и я целиком и полностью доверяла ей.

– Знаешь, после игры я собираюсь пригласить его на свидание, – заявила Сара, когда мы уже шли с парковки в сторону школы.

– Интересно, как ты собираешься это сделать? – следуя за Сарой сквозь строй ее поклонников, поинтересовалась я.

Я понятия не имела, что у нее на уме, но, с другой стороны, кто осмелится ей отказать? А она явно не привыкла слышать или произносить слово «нет». Его просто-напросто не было в ее словаре.

– Хорошо. Я тут вот что подумала. Если ты, конечно, согласна, – многозначительно посмотрела она на меня. – После игры мы отправимся на вечеринку к Скотту Киркланду, и я приглашу туда Джейсона.

Вечеринка?! В жизни не была ни на одной вечеринке. Я слышала разные сплетни и пересуды в раздевалках и школьных коридорах, даже видела фотографии в шкафчиках у старшеклассниц. Но это был обряд исключительно для посвященных, и меня мучили сомнения, готова ли я для него. Я живо представила себе, как войду в комнату под прицелом чужих взглядов, и на меня тут же волной накатила паника.

А потом я поймала взволнованный взгляд голубых глаз Сары и поняла, насколько это было важно для нее. И вообще, у меня могла появиться прекрасная возможность поболтать с ребятами, с которыми училась последние четыре года, но которых совсем не знала. Да, определенно это может быть интересным.

– Звучит заманчиво, – вымученно улыбнулась я, мгновенно пополнив ряды тех, кто неспособен сказать Саре «нет».

– Правда? Хотя нам вовсе не обязательно идти на вечеринку. Ты как-то сразу побледнела, когда про нее услышала. Придумаю что-нибудь еще.

– Нет, я хочу пойти, – солгала я.

– Замечательно! – обняла меня Сара. Сегодня она была со мной особенно ласковой, что меня слегка пугало. Похоже, она и сама это поняла, так как тут же отыграла назад: – Прости, я так счастлива, что ты идешь со мной. Боюсь, без тебя мне не справиться. И вообще, мы общаемся только в школе и нигде вместе не бываем. Так что все складывается просто замечательно.

Я натянуто улыбнулась, хотя при одной мысли о вечеринке у меня начинало сосать под ложечкой. Но я готова была пожертвовать собой ради Сары. Конечно, я смогу через это пройти. Ничего страшного не случится. Ну… возможно, кто-то даже попытается со мной заговорить. И у меня снова противно заныло под ложечкой. Нет, просто ужас какой-то. Я с трудом проглотила ком в горле.

Сейчас больше, чем когда-либо, мне хотелось найти спасение от неприятных мыслей на художественных занятиях, график которых был скользящим. Сегодня, слава богу, художественный класс проходил вместо первого урока: английского. А мне просто необходимо было окунуться с головой в работу, чтобы прогнать ненужные мысли.

Вдохнув полной грудью успокаивающий запах красок, клея и ацетона, я вошла в студию – просторную комнату с высокими потолками, светло-желтые стены которой украшали художественные проекты. В этой комнате и дышалось как-то намного легче. Что бы плохого ни случилось дома или в школе, здесь я забывала обо всех неприятностях.

Мисс Майер поздоровалась с нами, и мы уселись за высокие черные рабочие столы. Я еще никогда не встречала женщины добрее и милее, чем мисс Майер. Она прямо-таки излучала сердечное тепло и вообще была прекрасной художницей и замечательной учительницей.

Нам предстояло продолжить уже начатую на предыдущем уроке работу: воспроизвести журнальную картинку, передающую движение. По мере того как ученики погружались в творческий процесс, шепот и разговоры в классе потихоньку стихали. Именно за эту расслабляющую тишину я особенно любила занятия живописью.

И тут у меня внезапно екнуло сердце: я услышала знакомый голос. Мне ужасно не хотелось поднимать голову, но этот мягкий голос действовал на редкость притягательно. И действительно, рядом с мисс Майер я увидела его. В руках у него была фотокамера, а мисс Майер пролистывала нечто вроде альбома с фотографиями, попутно делая какие-то замечания. Он поднял голову и, заметив меня, улыбнулся, я же поспешила уткнуться в свой холст. Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Итак, похоже, у тебя здорово получается, – раздался сзади голос Эвана, и у меня сразу застучало в висках. Я мысленно велела себе успокоиться, со мной явно творилось что-то странное. А он тем временем как ни в чем не бывало продолжил: – Я имею в виду футбол. Игра вчера была супер.

– Спасибо. А ты что, тоже в этом классе? – покраснев, спросила я.

– Типа того, – ответил он. – Я попросил записать меня сюда, если мне разрешат заниматься проектами, связанными с фотографией. Мисс Майер согласилась, и вот я здесь.

– О… – только и смогла пробормотать я.

Он снова ухмыльнулся, а я зарделась еще сильнее. Мое тело явно отказывалось мне подчиняться: щеки предательски пылали, сердце колотилось как сумасшедшее. Я была сама не своя и от этого жутко злилась.

Но тут, к моему величайшему облегчению, в разговор вмешалась мисс Майер и тем самым не дала мне окончательно опозориться.

– Итак, ты уже успел познакомиться с Эммой Томас? Пр

красно.

– Не далее как вчера, – посмотрел на меня с улыбкой Эван.

– Хорошо, что ты уже успел освоиться. Эмма, можно попросить тебя показать Эвану наши фотопринадлежности и проявочную комнату?

Сердце мое сразу переместилось куда-то в область желудка, а щеки запылали еще сильнее и, наверное, уже начали излучать тепло.

– Конечно, – быстро ответила я.

– Спасибо тебе, – сказала мисс Майер.

Ну почему, почему из всех знакомых мне людей именно она решила помучить меня?!

Не глядя на Эвана, я встала и направилась в дальний угол, чтобы открыть один из шкафчиков, что висели над прилавком.

– В этом шкафу хранятся фотопринадлежности. Бумага, проявитель, словом, все, что нужно, – стоя к нему спиной, открыла и снова закрыла я дверцу шкафа.

На прилавке внизу лежали резак для бумаги и рамки. Затем мы подошли к проявочной, и я показала, где на стене находится выключатель для красного света.

– Не возражаешь, если я загляну внутрь?

От неожиданности у меня на секунду перехватило дыхание.

– Конечно, – ответила я, впервые за все время посмотрев на него.

И мы вошли в тесную прямоугольную комнатку, в центре которой стоял длинный металлический стол с ванночками для проявки фотографий. Справа на стене висели шкафчики, а слева – два ряда проволоки с прищепками для просушки проявленных снимков. И хотя красный свет сейчас не горел, в комнате было слишком темно. Словом, это было вовсе не то место, где я хотела бы оказаться наедине с Эваном Мэтьюсом.

– Вот, пожалуйста, – развела я руками.

Эван прошел прямо к шкафчикам и принялся открывать дверцы, изучая содержимое.

– Почему ты общаешься только с Сарой? – раздался из-за дверцы голос Эвана. Закрыв шкафчик, он выжидающе посмотрел на меня.

– Что ты имеешь в виду? – сразу ощетинилась я.

– Ты ни с кем не разговариваешь, – констатировал он. – Почему так?

Я промолчала. Мне нечего было ему ответить. Заметив мое смущение, он примирительно сказал:

– Ладно. Почему ты не разговариваешь со мной?

– Ты слишком прямолинеен, – перешла я в наступление.

Он улыбнулся, и у меня снова екнуло сердце.

– Ну… – начал он.

– Потому что я не уверена, нравишься ты мне или нет, – не подумав, выпалила я.

В ответ он наградил меня своей привычной насмешливой ухмылкой. Какая странная реакция! Все, у меня больше не было сил оставаться с ним наедине в замкнутом пространстве. Я резко развернулась и вышла из комнаты.

Разговор с Эваном настолько выбил меня из колеи, что я не смогла сосредоточиться и моя работа осталась незаконченной. Эван ушел, чтобы сделать несколько фотографий – уж не знаю, что он там снимал! – но я все равно ощущала его присутствие. Этот класс был для меня чем-то вроде святилища, а он пришел и его осквернил.

Когда на перемене мы встретились с Сарой в коридоре, она сразу заметила, что я в растрепанных чувствах.

– С тобой все в порядке? – спросила она.

– Эван Мэтьюс был на художественных занятиях, – выпалила я.

– И… – Сара явно ждала продолжения рассказа.

Но я только покачала головой. У меня не было слов, чтобы объяснить, что Эван Мэтьюс бесцеремонно нарушил размеренное течение моего школьного дня. И хотя Сара понимала меня лучше, чем кто-либо другой, я не была готова делиться с ней своими переживаниями. У меня до сих пор внутри все клокотало, а мысли путались.

– Потом поговорим, – поспешно сказала я, развернулась и пошла в другую сторону.

Я решительно отказывалась понимать, что со мной происходит. До сих пор мне удавалось выжить исключительно благодаря тому, что я спрятала все свои эмоции под замок и бесшумно скользила по школьным коридорам, оставаясь незаметной для остальных. Учителя отмечали мою высокую успеваемость, тренеры – спортивные достижения, но в силу своей неприметности я не могла играть важную роль в общественной жизни школы. Меня трудно было запомнить, на что, собственно говоря, я и рассчитывала.

В свое время одноклассники пытались подружиться со мной и даже приглашали на вечеринки, но это продолжалось недолго. Я отклоняла приглашения, а во время разговора давала исключительно односложные ответы, и меня оставили в покое. Что и требовалось доказать.

Сара оказалась единственной, кто был рядом со мной все четыре года, что я здесь училась. В течение шести месяцев она упорно звала меня в гости, и Кэрол наконец сдалась, сказав «да». В тот раз она собиралась с подругой за покупками, и ей ужасно не хотелось брать меня с собой, поэтому приглашение Сары пришлось как нельзя кстати. И вот так, благодаря счастливому случаю, возникла наша крепкая дружба с Сарой. С тех пор время от времени, когда это совпадало с расписанием светских мероприятий Кэрол, мне разрешалось ночевать у подруги. Более того, поскольку отец Сары был судьей, такое – пусть даже опосредованное – знакомство тешило самолюбие Кэрол.

Прошлым летом мне даже разрешили поехать вместе с семьей Сары на неделю в Мейн, так как Джордж с Кэрол собрались отправиться с детьми в поход. Когда родители Сары приглашали меня, то обставляли все так, будто пр

глашают всю футбольную команду, а потому не могут не позвать и меня, и Кэрол вынуждена была соглашаться. Но по возвращении домой мне приходилось жестоко расплачиваться за свою, как ей казалось, черную неблагодарность.

Но никакие синяки не могли заставить меня забыть лучшую неделю своей жизни. Именно тогда я встретила Джеффа Мерсера. Джефф работал спасателем на пляже, который находился в нескольких минутах ходьбы от того места, где мы жили. У его семьи был небольшой летний домик на берегу, и Джефф проводил там весь летний сезон.

Когда Джефф познакомил нас со своими друзьями и пригласил на вечеринку, я солгала, назвавшись кузиной Сары из Миннесоты. Перед вечеринкой нам с Сарой пришлось сочинить целую историю, основанную на моей невинной лжи. Я чувствовала себя вполне комфортно в рамках своей придуманной жизни, и мне не было нужды притворяться невидимкой, ведь такой Эммы действительно не существовало.

Увлеченная своей историей, я позволила Джеффу подобраться ко мне чуть поближе. У нас действительно было много общего: он тоже играл в футбол и мы слушали одну и ту же музыку. И вообще он не мог не нравиться.

Уже глубокой ночью, когда все, разбившись на парочки, расположились возле костра и тихо беседовали под перезвон гитары, Джефф сел рядом со мной на песок. Он положил руку мне на плечи, и я прильнула к нему. Я еще никогда в жизни не обнималась с парнем, но, как ни странно, такая близость сейчас меня нисколечко не смущала.

Мы слушали музыку и разговаривали. И тут он повернулся ко мне и наклонился, чтобы поцеловать. На секунду мне стало трудно дышать: я еще никогда не целовалась с мальчиками и не хотела, чтобы он это понял. Но нежное прикосновение его мягких губ оказалось даже приятным.

Было не так уж легко, но и не слишком трудно сказать ему «до свидания» и пообещать посылать имейлы. По крайней мере, не для Эммы Томас, бесплотным призраком бродившей по коридорам «Уэслин-хай», Коннектикут, поскольку о существовании такой девочки Джефф даже и не подозревал.

Именно это больше всего меня и беспокоило в случае с Эваном Мэтьюсом. Ведь он знал, что я существую. Он определенно вознамерился вытащить меня из тени, и мне было от него не отделаться, так как мои односложные ответы его явно не отпугнули. Мне не хотелось, чтобы он обращал на меня внимание, и я пыталась – правда, пока безуспешно – игнорировать его. А он медленно, но верно подбирался ко мне, и эта игра в кошки-мышки его откровенно забавляла.

Собравшись с духом, я открыла дверь кабинета, где должен был начаться урок по истории Европы. Однако Эвана в классе не оказалось. Тогда я огляделась по сторонам и неожиданно почувствовала, что у меня внутри все опустилось. Надо же, мало мне было проблем, так появилась еще одна! Сердце словно жило собственной жизнью – оно то бешено колотилось, то замирало, проваливаясь в область желудка, – а лицо стало красным. Я была вне себя от злости.

На уроке химии Эвана не было. Возможно, и на других занятиях, которые я посещаю, его тоже не будет. На уроке тригонометрии я отвлеклась на то, чтобы достать домашнее задание, и неожиданно услышала за спиной знакомый голос.

– Привет! – сказал Эван.

Но я не ответила, а продолжила возиться с тетрадкой, стараясь унять сердцебиение. Заметив, что я упорно отворачиваюсь, он спросил:

– Ну что, теперь ты вообще не хочешь со мной разговаривать?

Разозленная его настойчивостью, я решила больше не сдерживаться.

– Чего ты ко мне пристал? И о чем вообще мне с тобой разговаривать?! – выпалила я.

В ответ он только удивленно поднял брови, и на его лице появилась всегдашняя чуть насмешливая ухмылка.

– И почему ты на меня так смотришь? – залившись краской, процедила я.

Но Эван не успел ответить, потому что в класс вошел наш учитель мистер Кесслер. Весь урок я просидела, уставившись в одну точку, хотя спиной чувствовала взгляд Эвана, что меня дико нервировало.

Я как раз собирала учебники, чтобы пойти на урок анатомии, когда снова услышала его голос:

– Потому что считаю тебя очень даже интересной.

Медленно повернувшись к нему, я прижала книги к груди, словно хотела защититься.

– Но ты ведь меня совсем не знаешь!

– Поэтому-то и хочу узнать получше.

– В школе и без меня полно ребят! Зачем я тебе сдалась?

– Затем, – ухмыльнулся он.

Из класса я вышла в полной растерянности. Он так и не сказал того, чего я от него ждала. И что мне надо было говорить в ответ? Я почувствовала, что начинаю паниковать.

– Можно мне пойти с тобой на урок анатомии? – спросил он, выходя следом за мной из кабинета.

– Но ты ведь не в моем классе! Разве не так?! – Мне показалось, что весь мир ополчился против меня, к тому же сердце продолжало предательски колотиться. Я попыталась сделать глубокий вдох – и не смогла.

– Похоже, всю неделю не замечала меня, а?

Мы шли по коридору, привлекая всеобщее внимание. Некоторые даже останавливались, чтобы посмотреть на нас. Наверное, их представление о мире тоже в одночасье рухнуло. Небывалое бывает: Эмма Томас идет вместе

другим учеником, причем даже не с девочкой, а с мальчиком, которому она вчера на уроке устроила головомойку! Вот так и рождаются сплетни.

В считаные секунды я дошла, скорее добежала, до кабинета анатомии. Там я остановилась и повернулась к Эвану, который ответил мне выжидающим взглядом.

– Что ж, ты, конечно, здесь новенький, а потому я тебя немного заинтриговала. Но можешь мне поверить, я вряд ли могу представлять для тебя интерес. И тебе нет нужды узнавать меня получше. Да, я хорошо учусь, занимаюсь спортом, и у меня нет ни минуты свободной. Мне нравится мое одиночество, нравится мое личное пространство и нравится, когда меня оставляют в покое. Вот такие дела. Думаю, в школе найдется немало других, кто жаждет познакомиться с тобой поближе. Но я не из их числа. Прости. – Мне казалось, что я выразилась достаточно ясно. Однако он как ни в чем не бывало продолжал ухмыляться. Тогда я не выдержала и взорвалась: – И перестань смотреть на меня так, будто я тебя забавляю. Не вижу ничего смешного, так что отстань от меня! – С этими словами я ворвалась в класс. Правда, легче мне не стало. Наоборот, у меня возникло такое чувство, будто я потерпела сокрушительное поражение.

Я понятия не имела, где сидел Эван на анатомии, но, по крайней мере, не рядом со мной. Рядом со мной вообще никого не было. Место моей всегдашней соседки Карен Стюарт сегодня пустовало. Карен была злостной прогульщицей и постоянно спрашивала меня, что было на предыдущем уроке. Так что сегодня, слава богу, я могла наслаждаться тишиной, ради которой отгораживалась от одноклассников, хотя сейчас это меня почему-то не слишком радовало.

Однако к концу занятий я воспрянула духом. Во-первых, мне не надо было возвращаться домой, так как я ночевала у Сары, а во-вторых, Эван больше не маячил на горизонте.

– Привет! – бросила мне Сара, когда мы доставали книги из шкафчиков. – У меня такое чувство, что вообще тебя сегодня не видела. Ну, ты как? А разве ты не собираешься мне рассказать…

– Только не сейчас. Потом расскажу. Хорошо? Мне наконец-то полегчало, и я хочу сегодня вечером по-настоящему оттянуться!

– Да ладно тебе, Эм! Это нечестно. Я слышала, что вы с Эваном шли вместе на урок анатомии. Ты просто обязана сказать мне, что происходит.

Однако я все еще колебалась. А вдруг нас кто-нибудь подслушивает? На всякий случай я обшарила взглядом коридоры, потому что ужасно боялась дать ненароком дополнительную пищу для сплетен, которые уже и так циркулировали по школе.

– Он продолжает заговаривать со мной, – объяснила я Саре, наивно полагая, что этого будет достаточно, но Сара только пожала плечами, так как явно ждала продолжения. – Он сказал мне, будто считает меня интересной, хотя не знаю, что он имел в виду. И мне никак от него не отвязаться: он все время рядом. Ну, я не выдержала и заявила ему, что во мне нет ничего интересного, и попросила оставить меня в покое. Вот и вся наша прогулка вдвоем до кабинета анатомии. Нет, я решительно его не понимаю.

– Эм, ты его зацепила. И что в том плохого? – искренне удивилась Сара.

Даже странно, что она не поняла всей серьезности проблемы.

– Сара, я не могу позволить, чтобы мною интересовались. Ты моя единственная подруга. И на то имеется серьезная причина! – воскликнула я, а она виновато потупилась, так как только сейчас начала потихоньку понимать стоящую передо мной дилемму. – Меня ведь не выпускают гулять. Я не хожу в кино. Сегодняшняя вечеринка станет моей первой и, скорее всего, последней. И я не хочу лгать. А если кто-нибудь, не дай бог, ко мне прикоснется… – начала я и замолчала. Одна мысль о том, что любое неосторожное прикосновение может причинить физическую боль, приводила меня в ужас.

Я уже сто раз пожалела о своей горячности, так как раньше Сара просто не догадывалась связать имеющуюся информацию воедино. Наверное, впервые за все время она посмотрела на мир моими глазами, и у нее сделалось такое несчастное лицо, что у меня защемило сердце.

– Прости, – прошептала она. – Я до конца не понимала. Итак, похоже, единственный выход – действительно не разговаривать с ним.

– Все нормально, – через силу ухмыльнулась я. – Осталось всего шестьсот семьдесят два дня, а уж потом любой найдет меня интересной.

Она улыбнулась в ответ, но улыбка вышла не слишком радостной.

Грустный взгляд подруги в очередной раз напомнил мне о трагизме моего положения, и это оказалось выше моих сил. Так мне было еще труднее сбежать, чтобы спастись, – в буквальном смысле этого слова.

Сколько я себя помнила, моя жизнь всегда была сплошной чередой несчастий. У меня сохранились фотографии улыбающегося ребенка, я держала их в коробках из-под обуви. И на всех фотографиях присутствовал папа. Когда он умер, я осталась с мамой, которая не знала, как жить дальше одной. Я изо всех сил старалась не быть ей в тягость. Ведь я считала, что если буду вести себя идеально, то не помешаю ей искать нового мужа, хотя достойной замены моему отцу так и не нашлось.

Я оказалась для всех слишком большой обузой. Мне хо

елось надеяться, что дядя с тетей оценят мою хорошую успеваемость и примут меня в свою семью. К сожалению, наши отношения остались столь же холодными, как и четыре года назад, когда однажды зимой я переступила порог их дома. Тогда я открыла их дверь с чувством вины и так и не смогла заслужить прощение за то, что им пришлось приютить меня против воли. А мне оставалось только хитрить и постоянно улучшать свои достижения. Хотя в этом деле мне явно не хватало сноровки, поскольку Кэрол всегда была начеку и при каждом удобном случае попрекала меня моей никчемностью.

Глава 4

Преображение

На обратном пути Сара казалась непривычно притихшей. Я понимала, что у нее что-то на уме, но искренне надеялась, что со мной это никак не связано. И естественно, ошибалась.

– Знаешь, наверняка можно придумать, как выкрутиться, – сказала она. В ответ я только вздохнула, поскольку не хотела давать ее мыслям нежелательное направление. Однако Сара упорно продолжала гнуть свою линию: – Для того чтобы спокойно доучиться, тебе вовсе не обязательно всех от себя отталкивать. Мы просто должны предусмотреть, какие вопросы тебе могут задать, и заранее подготовить ответы. Знаешь, многие парни не отказались бы пригласить тебя на свидание, но не знают, как к тебе подступиться. Эм, мы запросто решим проблему.

– Сара, не говори глупости! И вообще, совершенно очевидно, что гулять – это не для меня.

– Что значит «совершенно очевидно»?

– Ты можешь, положа руку на сердце, сказать, кто мной интересуется? И поконкретней!

– Но ведь Эван уже признался, что находит тебя интересной, – ухмыльнулась она. – Начнем хотя бы с него.

– Нет уж! Давай лучше не будем, – рявкнула я.

– О, а ты разве не слышала, что Хейли Спенсер приглашала его на вечер встречи выпускников?

– Нет, конечно! Ведь все сплетни я узнаю исключительно от тебя. И разве до вечера встречи еще не целый месяц? И вообще, она старшеклассница. Ты о чем?

– Честно? – прищурившись, посмотрела на меня Сара. – Вечер состоится уже через три недели. Хотя, в любом случае, я узнала, что он дал ей от ворот поворот. Я ведь говорила тебе, что на него даже старшеклассницы заглядываются. Но он запал именно на тебя.

– Давай будем говорить об этом в будущем времени, – поправила я Сару. – Да, я его забавляю. Он находит меня интересной. Однако он не приглашал меня на свидание. Возможно, он считает меня чудной или типа того.

– Ну, ты такая и есть. Кто еще может жить в одном доме с настоящими извергами и при этом учиться только на «отлично», заниматься тремя видами спорта, состоять во всех клубах и к тому же получать приглашения на собеседование сразу из четырех колледжей? – лукаво улыбнулась Сара и, не дождавшись моего ответа, продолжила: – Ладно, будем считать, что мы не в курсе его мотивов. Но он уже догадался, что ты человек очень закрытый. Похоже, ты вполне недвусмысленно дала ему это понять. Так почему ты не хочешь пойти ему навстречу и хотя бы пообщаться с ним? Если он всерьез на тебя запал, то пригласит тебя на свидание. Будем решать проблемы по мере их поступления. И вполне возможно, вы просто станете друзьями, что, согласись, тоже не самый плохой вариант. Тебе нечего терять. Ну, давай же! В худшем случае он перейдет в другую школу, но тогда все снова будет так, как и до его появления здесь.

Доводы Сары звучали вполне разумно. Более того, если я все же подпущу его поближе, то он, возможно, от меня отвяжется, поскольку поймет, что ничего особенного я собой не представляю. И это окажется не худшим, а скорее лучшим вариантом.

– Прекрасно. Я согласна пообщаться с ним. А какую легенду выберем? Но учти: врать я не буду. – Мне было понятно, что у нее в голове уже родился некий план.

– Ну не совсем врать, а типа того. Ты просто кое о чем умолчишь. Назовем это пробелами, – самодовольно произнесла она, еще больше подкрепив мои подозрения. – Скажешь ему, будто твой папа умер, мама тяжело заболела и поэтому тебя удочерили тетя с дядей. Что соответствует действительности. Можешь говорить все, что угодно, о Лейле и Джеке, так как эта информация никому не навредит. Объясни ему, что тетя с дядей очень занятые люди. Работа, маленькие дети и все такое. Вполне правдоподобное объяснение, почему они не приходят посмотреть, как ты играешь в футбол. А еще он непременно захочет узнать, почему у тебя, кроме меня, нет друзей и почему ты ни с кем не общаешься.

– Он уже интересовался, – призналась я. – Но я не ответила.

– Тогда скажешь ему, что мы сразу подружились, как только ты сюда переехала. И это чистая правда. – Она немного помолчала, обдумывая ответ на второй вопрос, а потом продолжила: – Скажешь, что в вашей семье ты первая, кто будет учиться в колледже – формально так оно и есть, – и тебе надо очень постараться, чтобы получить стипендию.

– Ладно, годится. Но почему, кроме тебя, у меня нет друзей? – попыталась озадачить я Сару.

– А как насчет того, что тетя с дядей слишком тебя опекают, поскольку не знают, как правильно воспитывать подростка, и проявляют чрезмер

ую строгость? Скажи, что учеба и спорт отнимают у тебя кучу времени, а поздно приходить домой тебе запрещают и у тебя практически нет возможности хоть как-то оттягиваться. Уверена, что сработает. И вообще, твоя семья – тема для одного разговора, но ты ведь можешь поболтать о чем-нибудь еще. Ну, сама знаешь, о музыке там, о спорте, о колледже. Поп-культура для тебя, конечно, темный лес, но я принесу парочку журналов, чтобы ты была в курсе. Почитаешь по дороге в школу, если захочешь.

– Почему это так важно для тебя? – рассмеялась я.

– Сама не знаю, – ответила она и, немного подумав, добавила: – Я видела, как у тебя вчера и сегодня горели глаза, чего раньше не случалось. Конечно, скорее всего, причиной тому были злость и разочарование, что тоже эмоции. Ты держишь все свои чувства под замком и, я боюсь, в один прекрасный день просто-напросто взорвешься. А Эван, в отличие от остальных, кажется, сумел найти к тебе подход. Ты не похожа на других, и именно это мне в тебе нравится. Мне жутко не нравится, когда ты расстраиваешься, но нравится, когда ты начинаешь хоть что-то чувствовать. Я, конечно, понимаю, что, когда мы вместе, ты немного убираешь защитный слой, но все равно до конца не раскрываешься. Ты прячешь от меня свое раздражение, свои страхи и обиды. Не хочешь, чтобы я видела твои слабости, но я прекрасно понимаю, что ты на самом деле чувствуешь, особенно если учесть, каким испытаниям на прочность подвергает тебя Кэрол. Последние два дня ты была какая-то потерянная и униженная. Это еще счастье, что жизненные перипетии вконец не раздавили тебя или, наоборот, не превратили в серийную убийцу. И если раздражение, которое вызывает у тебя Эван, позволяет тебе хоть немного выпустить пар, я за то, чтобы ты продолжала с ним общаться. Ну что, звучит странно?

– Есть немного, – сказала я, за что получила от Сары, не слишком довольной моей прямотой, сердитый взгляд. – Но я понимаю, о чем ты толкуешь.

Свернув на подъездную дорожку, Сара остановилась и внимательно посмотрела на меня.

– А вдруг он мне понравится? Ведь это будет ужасно. Ты единственная, кто знает все мои секреты, а я не могу рисковать и посвящать сейчас в свои проблемы кого-то еще. Все слишком сложно. – Я сделала глубокий вдох и продолжила: – Но я постараюсь с ним пообщаться. Кроме того, не сомневаюсь, что, если он начнет меня доставать, я его задушу. А уж коли я его прикончу, то потяну тебя за собой как сообщницу.

– Обещаешь все-все мне рассказывать? – просияла Сара.

– Конечно, – сделав круглые глаза, ухмыльнулась я. – Ведь если я тебе ничего не расскажу, то получится, что типа ничего и не было. И вообще, кто поможет мне закопать тело, когда я убью его за этот мерзкий покровительственный тон?

Сара рассмеялась, прижала меня к себе, но, почувствовав, как я сразу напряглась, виновато сказала:

– Прости!

Я вошла вслед за подругой в дом. Если центр города был застроен особняками в викторианском и колониальном стиле, то здесь, на окраине, на месте бывшего фермерского хозяйства возвели просторные дома современной архитектуры, один из которых принадлежал родителям Сары.

Сара была единственным ребенком в семье, и в этом громадном трехэтажном доме ей фактически принадлежал последний этаж, что каждый раз потрясало мое воображение. Так, в ванной комнате размером больше моей спальни имелись джакузи, двойная раковина с гранитной столешницей и душевая кабина. На том же этаже располагалась игровая комната с высоким потолком и белоснежными стенами с розовым бордюром наверху, на которых висели черные электрогитары.

Перед прикрепленным к стене огромным экраном домашнего кинотеатра располагался роскошный гарнитур мягкой мебели: два белых дивана – трехместный и двухместный – и кресла того же цвета. Под экраном на консолях стояло несколько игровых приставок.

В другой части комнаты находилась читальная зона. Вдоль стен, от пола до потолка, тянулись книжные полки со специальными библиотечными лестницами, чтобы можно было доставать книги из верхнего ряда. А на полу лежали огромные подушки, на которых так и хотелось полежать с книгой в руке. В углу стояли столы для настольного футбола и аэрохоккея.

Сара дотронулась до сенсорного экрана вмонтированного в стену музыкального центра и выбрала композицию в стиле инди-рока, попутно сообщив мне, чего ожидает от исполнителя. Через встроенные в потолок динамики комнату наполнили ритмичные звуки гитары. Я прошла вслед за Сарой в ее спальню, расположенную в противоположном конце коридора.

– Ну что, готова к празднику жизни? – спросила Сара, вскочив на одну из двух украшенных розовыми и оранжевыми подушками огромных кроватей, что стояли в комнате.

– Конечно, – ответила я.

Пройдя мимо двери в ее кабинет, где все стены были увешаны фотографиями друзей, знаменитостей и красочными конвертами пластинок, а у стены стоял трехместный черный виниловый диван, я села на вторую кровать.

– У меня для тебя есть клевый джемпер и подходящие к нему джинсы! – Сара спрыгнула с кровати и подошла к гардеробной.

Эта комната – именно комната, а не просто большой шкаф – была размером с мою спальню, две длинные стены – сплошь в полках и рейлингах, на которых лежала и висела самая разная одежда. В глубине гардеробной стояли стойки с туфлями всех цветов и фасонов. Я в очередной раз словно побывала в гостях у сказки.

– Сара, у тебя рост пять футов десять дюймов, так что мне твои джинсы в любом случае не подойдут, – заартачилась я.

– Ты не намного ниже меня, – ответила она.

– На целых три дюйма. И, кроме того, я захватила с собой джинсы.

Сара задумалась, прикидывая в уме, сгодятся ли мои джинсы.

– Ладно, уговорила. Можешь принять душ у меня, а я воспользуюсь родительской ванной, – сказала она, протягивая мне белую блузку с глубоким вырезом и светло-розовый кашемировый джемпер.

– А зачем две кофты? – удивилась я.

– Ну, сегодня вечером будет холодно, а если ты наденешь куртку, то не видно будет джемпера, а так получится несколько слоев, – объяснила она.

Я удивленно подняла брови и медленно кивнула. Она определенно получала удовольствие, и мое довольно равнодушное отношение к одежде не мешало ей носиться со мной, как с живой куклой Барби. Даже страшно было подумать, какие еще сюрпризы она для меня приготовила.

– Послушай, – попыталась успокоить меня Сара, – я знаю, что шмотки тебя не особо волнуют и вообще, но это не потому, что ты не хочешь, а потому, что просто не можешь себе их позволить. Я знаю, они не позволяют тебе ходить по магазинам, так дай мне тебя побаловать, хотя бы на один вечер. Идет?

Конечно, она прекрасно знала, что я не так уж равнодушна к стильным тенденциям, поскольку за ланчем мы нередко листали модные журналы. Но мне разрешалось ходить за покупками только дважды в год: осенью, в начале школьного года, и весной. То есть мне надо было выжать максимум возможного из выдаваемых на одежду денег и покупать предметы гардероба так, чтобы они дополняли, взаимно заменяли друг друга и я могла каждые несколько недель их чередовать. Поэтому, в отличие от большинства одноклассниц, я приобретала вещи не в бутиках и модных магазинах, а в дисконтных отделах торгового центра. Но я старалась не слишком расстраиваться – оно явно того не стоило.

Хотя какая девочка не мечтает хотя бы на вечер получить доступ в гардеробную Сары Маккинли?! Так что отказываться было бы глупо. Более того, я прекрасно знала, что на некоторых вещах до сих пор висят бирки. Я взяла предложенные мне кофты, схватила свою сумку с вещами и направилась в ванную. Но не успела я закрыть дверь, как Сара снова выскочила из комнаты.

– Ой, совсем забыла! Я на прошлой неделе купила лосьон, который тебе точно понравится. Хотела оставить в качестве рождественского подарка, но, думаю, ты должна открыть его прямо сейчас, – протянула она мне бутылочку с розовыми цветами на этикетке.

– Спасибо, – кивнула я, взяв флакон.

Какое счастье – иметь возможность насладиться горячим душем и не бояться, что вот-вот раздастся стук в дверь, извещающий о том, что мои пять минут истекли! У меня даже было время подумать о том, как непохож сегодняшний день на два предыдущих. А еще о том, как мы пойдем посмотреть на игру. Я прекрасно понимала, что буду чувствовать себя там крайне неловко. Но если я спокойно высижу на футболе, то уж вечеринку как-нибудь точно переживу. И я выключила воду совсем с другим, почти боевым настроем, хотя как долго он сохранится – это отдельный вопрос.

Я отвинтила колпачок от флакона и вдохнула нежный цветочный запах. Одевшись, открыла дверь ванной и обнаружила, что Сара сидит на ступеньках с полотенцем на голове. Она уже успела надеть голубой свитер из ангоры, который ей очень шел. Да что там говорить, у Сары не было недостатка в свитерах, обтягивающих ее идеальную фигуру. И даже с полотенцем на голове выглядела она потрясающе. Последовав ее примеру, я тоже натянула на себя джемпер, который, несмотря на поддетую под него блузку, сидел на мне как вторая кожа.

– О, просто класс! Тебе нужно носить более облегающие вещи. Грех прятать такую фигуру! – воскликнула она. В ответ я только пожала плечами. Лукаво улыбнувшись, она спросила: – Ну что, готова к следующему шагу?

Но на самом интересном месте нас прервала Анна, мама Сары, сообщившая, что принесли пиццу.

– Давай сперва поедим, а одеваться закончим после, – предложила Сара.

– Я слышала, ты вчера забила три гола, – сказала Анна, наливая нам по стакану диетической содовой. – А еще Сара сообщила о футбольных скаутах из колледжа. Эмма, ты, должно быть, на седьмом небе от счастья!

– Конечно, – сдержанно улыбнулась я, так как ужасно боялась в разговоре со взрослыми ляпнуть что-нибудь не то.

Ведь единственными взрослыми, с которыми мне приходилось общаться, были учителя, тренер да тетя с дядей. С учителями я обсуждала домашнее задание, с тренером говорила на тему футбола, и это было несложно. Джордж практически всегда молчал, поскольку право голоса в доме имела исключительно Кэрол, у которой все разговоры сводились в основном к жалобам на жизнь. Мое общение

с Кэрол тоже было весьма однобоким, поскольку она не давала мне и рта раскрыть, не уставая твердить, какая я никчемная и никудышная. Так что опыта у меня в этом деле было маловато.

Анна заметила мое явное неумение вести светскую беседу, но не стала форсировать события.

– Прими мои поздравления, – бросила она и, повернувшись к Саре, добавила: – Пойду наверх, переоденусь к обеду. Мы с твоим папой обедаем с Ричардсонами в ресторане, а еще мы пригласили Мэтьюсов, поскольку они в нашем городе еще никого не знают.

– Хорошо, мама, – ответила Сара, явно слушавшая мать вполуха.

У меня же при упоминании знакомой фамилии замерло сердце.

– Выходит, твои родители будут обедать с родителями Эвана? – Я не верила своим ушам.

– Мои родители, наверное, знают всех в этом городе. Понимаешь, в Уэслине они нечто вроде членов комитета по организации торжественных встреч. Ведь папа, в сущности, политик, – пожала плечами Сара и с ухмылкой добавила: – Ты что, хочешь, чтобы я нарыла для тебя компромат на их семью?

– Сара! – возмутилась я. – Конечно нет. Я не настолько интересуюсь Эваном. Просто немного поболтаю с ним, чтобы он наконец оставил меня в покое.

– Говори-говори, – ехидно улыбнулась она, но я пропустила ее колкость мимо ушей.

– Что дальше? – поспешила я сменить тему.

– Надеюсь, ты позволишь мне подстричь тебе волосы, – с обходительной улыбкой произнесла Сара.

Надо сказать, что волосы у меня были одной длины, до лопаток. Поскольку у меня не имелось возможности хотя бы раз в два месяца делать модельную стрижку, я несколько раз в год подравнивала их сама. А моей любимой прической был конский хвост – то, что не требовало особой возни.

– И что ты собираешься сделать?

– Ничего сверхъестественного, – успокоила она меня. – Просто подстригу тебя чуть покороче.

– Ну ладно, я на все согласна.

– Неужели? Вот здорово! – Сара вскочила с табуретки и потащила меня наверх.

Выдвинув средний ящик туалетного столика, где лежали помада и лак для ногтей всех имеющихся в продаже оттенков, она достала расческу и профессиональные ножницы. Затем усадила меня на стул и накинула на плечи полотенце, а другое положила на пол, чтобы не разносить по всей комнате состриженные волосы.

– Обещаю, сегодня вечером тебя никто не узнает!

Что ж, было бы совсем неплохо.

Сара провела расческой по моим волосам и заколола наверх отдельные пряди. Я закрыла глаза, чтобы не мешать ей, так как боялась, что она, не дай бог, сострижет что-нибудь лишнее. А Сара все расчесывала и стригла, громко напевая под музыку. Не успела я опомниться, как она уже включила фен и круглой щеткой принялась укладывать мне волосы.

– Только не вздумай открыть глаза! – С этими словами она стала пальцами наносить мне на веки тени.

– Сара, ради всего святого, не делай из меня клоуна! – взмолилась я.

– Я чуть-чуть. Обещаю, – ответила она и провела кисточкой по моим щекам. – Ну, что скажешь? Эм, теперь можешь посмотреть на себя.

Прищурившись, я уставилась на себя в зеркало. Темно-каштановые волосы мягкой волной падали на плечи, подстриженные слоями пряди смягчали черты лица в форме сердечка. Я не могла сдержать улыбку.

– Мне нравится, – призналась я.

К моему облегчению, Сара наложила косметику в самую меру: лишь легкие тени на веки и немного румян на щеки, что, впрочем, могло оказаться даже лишним, если я случайно окажусь рядом с Эваном.

– Вот! – Сара протянула мне блеск для губ и тушь для ресниц. – Дальше уж ты как-нибудь сама. Так будет проще. Я пойду в ванную наводить красоту, но скоро вернусь.

Пока Сара сушила и укладывала волосы, я, сидя на кровати, пролистывала женские журналы со статьями на темы, как вести себя более раскованно и как быстро сбросить десять фунтов. Наконец Сара вернулась в комнату. Ее блестящие рыжие волосы были уложены локонами, тени еще больше подчеркивали синеву ее глаз, а помада – красивую форму пухлого рта. И я неожиданно снова вернулась в реальный мир.

– Ну, что еще не так? – заметив мои поникшие плечи, поинтересовалась Сара.

– А я точно тебе не помешаю? Мне отнюдь не улыбается ходить за тобой весь вечер бледной тенью. Ведь все захотят пообщаться с тобой, но не со мной.

– Заткнись! – нахмурившись, швырнула в меня подушку Сара. – Конечно не помешаешь. И почему сегодняшний день должен отличаться от остальных? Если со мной захотят поболтать, то я, если захочу, остановлюсь и поболтаю. Раньше тебя это особо не трогало.

Я уставилась в пол, так как поняла, что дело вовсе не в Сариной популярности, а в том, что у меня сдали нервы.

– Ты права. Прости, пожалуйста. У меня из-за этой вечеринки крыша едет.

– Мы здорово повеселимся. Обещаю, – ослепительно улыбнулась ярко-красными губами Сара. Она что-то достала из шкафа и бросила мне: – Белый шарф идеально подойдет к джемперу, к тому же он теплый, и твоя куртка точно не понадобится.

– Спасибо. – Я надела на шею пушистый шарф и посмотрелась в зеркало: подруга была права, я действительно выглядела совсем по-другому.

– Это будет лучший

вечер в твоей жизни, – успокоила меня Сара, когда мы наконец сели в ее машину, чтобы ехать в сторону школы.

Она была так возбуждена, что с трудом сдерживала бившую через край энергию. Я же отчаянно старалась подавить растущее беспокойство. Нет, я справлюсь. И смогу быть общительной. Ладно, пожалуй, это уже перебор. Хотя бы постараюсь не выглядеть жалкой. Вот так будет правильнее.

Но кого я хотела обмануть?

Глава 5

Стать незаметной

Когда мы приехали, парковка уже была забита машинами, а зрители толпились у билетной кассы. И тут я снова почувствовала приступ паники. Я прекрасно понимала, что глупо так волноваться из-за совершенно обычного футбольного матча[1 - Здесь имеется в виду американский футбол. – Прим. перев.], но для меня это было равносильно тому, чтобы прийти в школу голой. Сара выпрыгнула из машины и что-то крикнула группе девочек, которые, весело щебеча, направлялись на стадион.

– Сара! – обрадовались они и, подскочив к нам, чуть было не задушили Сару в объятиях.

А я уныло стояла поодаль. В облегающем джемпере я чувствовала себя выставленной на всеобщее обозрение, поскольку модный белый шарф никак не прикрывал глубокий вырез.

– Эмма?! – удивленно воскликнула Джилл Патерсон.

Все дружно повернулись в мою сторону. Да, я совершенно верно предвидела, что румяна не понадобятся: мои щеки и без того пылали.

Я выдавила скупую улыбку и небрежно помахала рукой.

– Зашибись! Ты выглядишь просто отпадно, – сказала еще одна девочка, и все остальные начали осыпать меня комплиментами.

– Спасибо, – промямлила я, чувствуя, что готова провалиться сквозь землю.

Потом Сара взяла меня под руку и с гордой улыбкой провела через турникет. Я набрала в грудь побольше воздуха, чтобы подготовить себя к сюрпризам, которые может преподнести сегодняшний вечер. Тем более что все на меня усиленно таращились.

Я то и дело ловила изумленные взгляды, слышала перешептывания и замечания по поводу моего волшебного преображения. Все словно потеряли дар речи, впрочем так же, как и я. Затем я опустилась на металлическое сиденье и принялась наблюдать за игрой. Сара, которая болела за Джейсона, тоже старалась следить за ходом матча, хотя ее постоянно отвлекали. Каждый, кто проходил мимо нас, даже родители игроков, пришедшие поболеть за школьную команду, считал своим долгом перекинуться с ней парой фраз. С ума сойти, сколько у нее было знакомых, причем для каждого она с легкостью находила остроумное замечание или просто доброе слово. Похоже, пора было брать ее опыт на вооружение.

Во время третьей четверти я решила сходить за горячим шоколадом, а Сара вместе с Джилл и Кейси направились в туалет, что-то живо обсуждая на ходу. Оглушенная зычным голосом комментатора, я стояла в очереди и задумчиво чертила носком туфли круги на земле.

– Неплохая игра, а? – услышала я знакомый голос, перекрывший и шум толпы, и речь комментатора. Резко повернувшись, я увидела у себя за спиной Эвана с камерой в руках.

– Неплохая – мягко сказано. Прекрасная игра, – с трудом обретя возможность говорить, ответила я. Мне вдруг стало трудно дышать, щеки предательски запылали, сердце бешено заколотилось. – Ты что, освещаешь игру для газеты?

Не успела я это произнести, как тут же поняла, что сморозила жуткую глупость. Конечно, он освещает игру. Ведь задание он получил от меня!

– Да, – кивнул он, пропустив мимо ушей мое нелепое замечание. – А я слышал, что ты не ходишь на игры.

– Сегодня я ночую у Сары, – ответила я, искренне считая, что такого объяснения для него, как и для остальных, вполне достаточно. Но он явно недоумевал. Тогда я принялась судорожно вспоминать, что в этом случае велела говорить Сара: – Обычно у меня слишком много времени уходит на занятия, и мне особо некогда куда-либо ходить. Просто сегодня все так удачно сложилось.

Очередь медленно, но верно двигалась вперед, и мы с Эваном вместе с ней.

– О-о-о… – протянул он, явно не удовлетворившись моим ответом. – А вы с Сарой пойдете на вечеринку после игры?

– Думаю, да, – осторожно ответила я. – А ты?

– Я тоже. Пойду вместе с парнями из футбольной команды.

Мне оставалось только молча кивнуть, так как я не знала, о чем еще говорить. И повернулась к прилавку в надежде, что он уйдет, чтобы продолжать съемку. Я смотрела прямо перед собой и даже не обернулась проверить, здесь он или нет. Заказав горячий шоколад, я с удивлением обнаружила, что он все еще ждет меня.

– Не хочешь прогуляться вместе со мной, пока я буду снимать?

И снова предательски екнуло сердце, которое сейчас явно решало за меня, то ли ему остановиться, то ли опуститься еще ниже. Перебои в его работе уже начали здорово доставать.

– Конечно, – не успев как следует подумать, выпалила я.

Он улыбнулся, и мое сердце снова радостно забилось.

– Значит, ты все-таки решила начать со мной разговаривать? – уставившись себе под ноги, спросил Эван.

– Мне не следовало это делать. Но это ведь только вопрос времени, как скоро ты сможешь понять, что во мне нет ничего интер

сного, и я снова сделаюсь незаметной и перестану для тебя существовать.

Он рассмеялся и посмотрел на меня, явно пытаясь понять, шучу я или нет, что меня жутко разозлило.

– Ну, на самом деле теперь, когда ты перестала дичиться, я нахожу тебя еще интереснее, и мне неважно, следовало тебе со мной разговаривать или нет, – слегка насупившись, произнес он, а потом добавил с широкой улыбкой: – И вообще, как ты можешь стать незаметной?! В таком-то джемпере!

Вся имеющаяся в моем организме кровь сразу прилила к щекам.

– Это Сарин джемпер, – призналась я и тут же потупилась, чтобы он, не дай бог, не заметил резкого изменения цвета моего лица.

– Мне нравится, – заявил он. – Тебе идет.

Возможно, мое согласие пообщаться с ним было не самой лучшей идеей. Разговор принял такой оборот, к которому я была совсем не готова. Интересно, и как мне следует реагировать на подобные комментарии?! Я сделала глоток горячего шоколада и непроизвольно втянула сквозь зубы воздух, почувствовав языком обжигающий напиток.

– Что, слишком горячо? – поинтересовался он.

– Угу. Похоже, я теперь неделю не буду чувствовать вкуса еды.

В ответ он снова улыбнулся. А я поняла, что хватит мучить свое бедное сердце, и от греха подальше уставилась в землю.

– Если хочешь, у меня под скамьей игроков есть бутылка воды.

– Не стоит. Спасибо. Все, ущерб уже причинен.

Я даже не успела понять, как это вышло, но мы сделали круг и теперь шли по полю перед трибунами, где чирлидеры призывали болельщиков скандировать: «Уэслин!» Я подняла глаза в надежде отыскать Сару. Радостно помахав мне рукой, она показала на Эвана. Похоже, у нее был самый натуральный шок. В ответ я только пожала плечами и поспешно отвернулась.

– Ну что, ты уже со многими успел познакомиться? – как можно более небрежно спросила я.

Похоже, он прилип ко мне просто потому, что никого здесь не знал. А вот почему он выбрал именно меня – это уже другой вопрос.

– На самом деле – да, – к моему смятению, ответил он. – Здесь здорово помогают контакты с членами нашей футбольной команды и работа для газеты. Это дает мне прекрасный повод завести разговор. И всегда кто-нибудь готов просветить меня на тему «кто есть кто». Именно так я и узнал о тебе, что, правда, оказалось сложнее, чем я думал. – И, не дав мне возможности спросить, что именно он узнал, Эван продолжил: – Итак, тебя зовут Эмили. Да? – (Я только слегка пожала плечами.) – Тогда почему все зовут тебя Эммой?

Мне уже давным-давно не задавали этого вопроса, но я нашла в себе смелость честно ответить:

– Мой папа так меня называл.

И я поспешила закрыть тему, но Эван и не настаивал на продолжении.

Мы миновали трибуны и теперь стояли на поле в их тени. От волнения у меня стучало в ушах. Я слушала и не слышала объявлений и ободряющих выкриков с трибун. А еще я хотела и одновременно боялась выяснить, что же такого он обо мне узнал. Не в силах больше сдерживать любопытство, я спросила:

– И что еще тебе удалось раскопать?

– Кроме того, что и так всем известно? Кроме твоей безупречной характеристики, увлечения различными видами спорта и всего прочего?

– Да, кроме этого, – задержав дыхание, произнесла я.

Ну ладно. Никто, если не считать Сары, ничего не знал о моей жизни. Значит, он и подавно. Так чего раньше времени паниковать?!

– Ну, мальчишки не приглашают тебя на свидания, потому что боятся. А девчонки считают, что ты задавака и именно поэтому выбрала себе в подруги самую популярную девочку в школе. Наверное, остальные недостаточно хороши для тебя, – сказал он, а у меня от удивления округлились глаза. – Учителя тебя жалеют. Они считают, что ты слишком зациклена на учебе и тем самым лишаешь себя нормальной школьной жизни. А вот тренер считает, что ему с тобой здорово повезло и если ты случайно не получишь травму, то его команда имеет реальный шанс стать призером чемпионата штата, – закончил Эван, но, заметив выражение ужаса на моем лице, тотчас же принял серьезный вид.

– Но ты здесь всего неделю, – прошептала я. – Неужели все это рассказали тебе ребята?

– Ты что, ничего не знала? – слегка замявшись, спросил Эван и, не получив ответа, добавил: – Надо же, а я-то считал, что причина твоей закрытости в излишней самоуверенности и наплевательском отношении к мнению других. Выходит, ты действительно не знала, что о тебе говорят?!

– Если честно, я даже не задумывалась, поскольку все это не имеет для меня значения. Просто мне очень надо хорошо закончить школу.

– Почему? – медленно спросил он.

На последний вопрос я ответить не могла. Да, мне точно не следовало с ним говорить. Но к счастью, от необходимости изворачиваться и лгать меня спас тачдаун, под одобрительный рев толпы засчитанный «Уэслину». Я подняла глаза на табло и увидела, что счет стал 28:14 в нашу пользу. До конца четвертой четверти оставалось менее двух минут.

– Все, побежала искать Сару. Увидимся позже, – бросила я и, прежде чем он успел хоть что-то сказать, пошла прочь.

Мне необходимо было о многом подумать и перевари

ь полученную информацию. Сару я нашла у боковой линии, за канатом, отделяющим поле от беговой дорожки.

– Ах вот ты где! – воскликнула она. – Ты видела тачдаун, сделанный с подачи Джейсона?

– У меня оттуда был плохой обзор, – призналась я, но она уже отвернулась в сторону поля и теперь криками призывала защиту не пропустить мяч.

Затем она отвела меня в сторонку, подальше от толпы.

– Сегодня вечером, прежде чем лечь спать, ты сначала слово в слово повторишь мне свой разговор с Эваном. Все о вас только и болтают. Похоже, половина школы считает, что вы встречаетесь, – произнесла Сара и пожала плечами. – Понимаю, все это ужасно глупо. Но раньше ты ни с кем, кроме меня, не общалась, и теперь девчонки тебя ненавидят, а парни ломают голову, что в нем такого особенного. Смех, да и только!

У меня челюсть отвисла от неожиданности.

– Потрясающе! – возмутилась я.

– Ну ладно, в любом случае, после игры я собираюсь подкараулить Джейсона у раздевалки и пригласить его на вечеринку. Составишь мне компанию?

– Конечно. Но стоять под дверью раздевалки точно не буду. Ты уж как-нибудь сама. Я тебя на ступеньках подожду. Хорошо?

– Хорошо, – просияла она. – Поверить не могу, что я это делаю!

– Он обязательно скажет «да», – успокоила я Сару.

– Надеюсь, что так.

Прозвучал сигнал, известивший об окончании матча. Местные болельщики криками поздравили свою команду с победой. Игроки, хлопая друг друга по плечу и беззлобно толкаясь, направились в раздевалку.

Мы с Сарой отошли в сторонку, пропустив спешащую к выходу толпу. Кое-кто из ребят поинтересовался, придем ли мы на вечеринку. Сара ответила, что обязательно придем. Когда мы подходили к раздевалке, Сара от волнения начала заламывать руки. Было даже немножко забавно наблюдать за ней, поскольку я еще никогда не видела, чтобы она так нервничала.

– Пожелай мне удачи.

– Я тебя обязательно дождусь, – пообещала я.

Сара нервно расхаживала взад и вперед перед открытыми дверьми раздевалки. Она то и дело взволнованно посматривала на меня, я в ответ ободряюще улыбалась. Через некоторое время, помывшись и переодевшись, из раздевалки начали выходить игроки со спортивными сумками через плечо. И все как один радостно здоровались с Сарой. Похоже, кое-кто надеялся, что Сара ждет именно его, но ее небрежное приветствие действовало как холодный душ.

Затем в дверях показался Джейсон Старк, его золотистые волосы были еще влажными после мытья. Затаив дыхание, я стала ждать развития событий.

– Привет, Джейсон, – с подкупающей улыбкой, но как-то не слишком уверенно произнесла Сара.

– Привет! – растерянно ответил он.

Сара явно застала его врасплох.

Я внимательно наблюдала. Прошла секунда, потом вторая. Он уж собрался было уходить, когда она остановила его вопросом:

– Ты идешь к Скотту на вечеринку?

И похоже, снова застала его врасплох.

– Хм… Даже и не знаю. Я не вожу машину, а Кайл вроде собирался домой.

– Если хочешь, могу подвезти, – выпалила Сара.

У меня перехватило дыхание. И о чем она только думает! Ведь у нее двухместная машина. Сара бросила извиняющийся взгляд в мою сторону.

– Тогда ладно, – медленно ответил он. – А тебе это точно не влом?

– Нет, – небрежно ответила Сара. – Ведь должен же ты отпраздновать победу.

– Договорились. Пойду скажу Кайлу. Встречаемся здесь через минуту.

Он снова исчез в раздевалке, а Сара принялась скакать на месте, разевая рот в немом крике восторга. Это было так забавно, что я не выдержала и засмеялась.

– Сдается мне, что кто-то должен отвезти тебя на вечеринку, – услышала я бархатный голос, донесшийся откуда-то снизу. От неожиданности я резко развернулась и встретилась глазами с Эваном, который тут же смущенно сказал: – Извини, не хотел тебя напугать.

– Интересно, как тебе это удается?! – возмутилась я.

– Что именно?

– Возникать словно из-под земли. Я даже не слышала, как ты подошел. И надо же, ты тут как тут! – воскликнула я.

– Наверное, просто не обратила на меня внимания. Тебе, кажется, было не до того, ведь ты изо всех сил старалась снова стать незаметной, – тихо засмеялся он, тем самым заставив меня сердито насупиться. – Ну что, отвезти тебя на вечеринку? Если, конечно, тебе не терпится посидеть на коленях у Джейсона Старка.

– Выходит, ты все видел! Тебе что, нравится шпионить?

– Просто я делал снимки после нашей победы в игре, чтобы сохранить их для истории, и сейчас возвращался в раздевалку за своими вещами. А тут случайно заметил, как они любезничают, ну и решил не мешать, – объяснил он. – Но вообще-то, из нас двоих шпионила, похоже, именно ты.

– Я группа поддержки, – отрезала я.

– Естественно, – ухмыльнулся он, а когда я сердито поджала губы, еще раз спросил: – Так ты едешь или не едешь?

– Ладно, – процедила я, чем вызвала новый приступ смеха.

Интересно, и что во мне такого смешного? Подобное отношение злило меня до чертиков. Тогда чего ради я собираюсь ехать с ним на вечеринку? Особенно теперь, когда о нас уже стали болтать. Если мы покажемся в

есте на людях, то все, пиши пропало!

Ну и что? Если верить Эвану, меня многие недолюбливали. Тогда им должно быть наплевать, с кем я появлюсь на вечеринке. Но мне-то было не наплевать. По мне, так лучше бы вовсе не замечали, чем недолюбливали. Я сделала глубокий вдох и постаралась выкинуть неприятные мысли из головы. Господи, да какая разница, что обо мне думают люди!

Но ход моих мыслей неожиданно прервала Сара. Поднявшись ко мне, она жалобно сказала:

– Эм, прости, ради бога! Я не подумала. У меня случайно это вырвалось.

Джейсон уже ждал ее возле раздевалки.

– Все нормально, – успокоила я Сару. – Эван меня отвезет.

– Эван?! В самом деле? – прищурившись, посмотрела она на меня.

– Расслабься! Встретимся на месте. Хорошо?

– Хорошо, – не слишком уверенно ответила она.

– Правда. Иди и ни о чем не беспокойся. Мы поедем следом.

Сара радостно обняла меня и сбежала со ступенек навстречу Джейсону. Потом они, оживленно болтая, направились к ее машине.

– Готова? – спросил меня внезапно появившийся Эван, и я снова подскочила как ужаленная. – Ты что, действительно не видела, что я вышел из раздевалки?

– Наверное, смотрела в другую сторону, – огрызнулась я.

– Все, пошли, – протянул он мне руку.

Но я недовольно поморщилась и гордо прошествовала мимо него. Что его не слишком обескуражило, поскольку он как ни в чем не бывало пошел за мной в сторону парковки. Этот Эван все же был какой-то странный. И тем не менее мы постоянно оказывались рядом.

Он подошел к черному спортивному «БМВ». Раньше я никогда особо не обращала внимания на машины на школьной парковке. Многие жители нашего города выбирали крутые автомобили под стать своим роскошным домам. Естественно, их детишки водили машины, свидетельствующие об успехе родителей. У нас, в Уэслине, расслоение шло не по принципу расовой принадлежности, а по тому, какая у тебя машина. Я, конечно, принадлежала к меньшинству, тем более что у меня и машины-то не было. Ладно, чего уж там! Ведь у меня и прав тоже не было.

Эван открыл передо мной дверь своего «БМВ», и я, не привыкшая к такой галантности, чуть-чуть замешкалась.

– А ты знаешь, в какую нам сторону? – прежде чем закрыть дверь, спросил он.

– Нет. А ты?

– Мы же только что переехали, – засмеялся он. – Я вообще без понятия, где кто живет. Я подумал, что уж это-то ты должна знать. – Он опустил окно и окликнул парочку знакомых ребят: – Дейв, ты едешь к Скотту? – (Ответа я не услышала.) – Не возражаешь, если я пристроюсь за тобой? – Он завел машину, сделал круг и пристроился в хвост серебристому «лендроверу». – Надеюсь, я не слишком сильно испортил тебе вечер?

– Вовсе нет, – небрежно ответила я, снимая с шеи шарф. – Но если не возражаешь, давай больше не будем говорить о том, что думают обо мне другие. Договорились?

– Больше никогда, – пообещал он. – Итак, что за вечеринки проводятся у вас в Уэслине?

– Нашел у кого спрашивать! Ты это серьезно? – хихикнула я.

– Ладно. Значит, сегодня и узнаем, – задумчиво сказал он и, не дождавшись ответа, продолжил: – Если хочешь куда-нибудь еще, я готов.

Внезапно я почувствовала, что начинаю цепенеть.

– Нет, я хочу именно туда, – на секунду задохнувшись, соврала я. – И вообще, мы же встречаемся там с Сарой. Ты что, забыл?

«Лендровер» отъехал от школы, и мы стали петлять по незнакомым проселочным дорогам. Эван включил радио. Голос певицы, жаловавшейся на жизнь под треньканье гитары, был мне незнаком. Эван уменьшил звук, чтобы музыка не мешала говорить. Но что нового он мог мне сказать?

– А где ты жила, пока не переехала сюда?

Я замялась, поскольку не знала, что говорить, чтобы не загнать себя в угол.

– В маленьком городе неподалеку от Бостона, – наконец ответила я.

– Выходит, ты всегда жила в Новой Англии?

– Да, – кивнула я. – А ты из какого города Калифорнии?

– Из Сан-Франциско.

– А где еще ты жил, кроме Уэслина и Сан-Франциско?

– С тех пор как я себя помню, мы переезжали каждый год, – отрывисто рассмеялся Эван. – Мой папа – юрист в финансовой корпорации. Поэтому нам приходится жить там, где требует его работа. Я жил в Нью-Йорке, в Калифорнии, в Далласе, Майами и даже несколько лет в Европе.

– И тебе не надоело? – спросила я, искренне радуясь, что разговор перешел с меня на него.

– Да не особенно. Когда я был помладше, мне даже нравилось переезжать в новые места. И меня не слишком трогало расставание с приятелями, так как я был уверен, что рано или поздно мы снова встретимся. Теперь, когда я учусь в средней школе, все стало сложнее. Два года назад в Сан-Франциско я обзавелся хорошими друзьями, и уезжать было гораздо труднее. А еще мне надоело постоянно бороться за место в спортивной команде. Отец предложил мне остаться и доучиться там, но я решил дать шанс штату Коннектикут. А друзей я могу навещать во время каникул. Но если мне здесь не понравится, я вернусь обратно.

– Что, самостоятельно?! – удивилась я.

Моя реакция его явно развеселила.

– Я уже давно живу самостоятельно. Папа вечно раб

тает, а мама является членом всех благотворительных комитетов, начиная с Уэслина и кончая Сан-Диего, и поэтому постоянно в разъездах.

– Уверена, наш Уэслин даже рядом не стоял с Сан-Франциско. Я бы точно выбрала Калифорнию.

– В Уэслине интересно, – наградил он меня своей вечной ухмылкой, которую я уже успела возненавидеть.

Слава богу, что в салоне было темно и он не заметил, как я покраснела. Боже, что-то в последнее время я слишком часто стала краснеть. Я посмотрела в окно, не понимая, куда мы едем.

– Надеюсь, ты запоминаешь дорогу. Ведь домой тебе придется добираться уже самому, – предупредила я его.

– А разве я потом не отвезу тебя к Саре?

Он это что, серьезно?!

– У нас же не свидание, – вырвалось у меня.

– Знаю, – тут же отозвался он, заставив меня пожалеть о своих словах. – Мне просто казалось, что Сара должна отвезти домой Джейсона.

– О… – прошептала я, чувствуя себя законченной идиоткой.

– Хотя я могу подбросить Джейсона, тогда вы с Сарой поедете вместе, – предложил он. – Так будет проще для всех.

Потом мы молча проследовали за «лендровером» по запруженной машинами подъездной дорожке, скорее не дорожке, а частной дороге. Эван остановился за «лендровером» и выключил мотор.

– Если тебе неудобно, я могу пойти один, чтобы никто не догадался, что мы приехали вместе, – сказал он.

Должно быть, я сильно его обидела.

– Да нет, все в порядке, – тихо ответила я. – Мне не стоило говорить про свидание. Обычно я аккуратнее подбираю слова, особенно в разговоре с тобой.

– Я заметил, – отозвался Эван. – Никогда не знаешь, чего от тебя можно ожидать. Именно это, в том числе, и делает тебя такой интересной.

В мягком свете стоявших вдоль дороги фонарей его улыбка казалась особенно ослепительной.

– Ладно, замнем для ясности, – прошептала я, открывая дверь машины.

– А тебе действительно туда хочется? – спросил меня Эван, когда мы уже подошли к дому.

– Да, будет забавно, – сделав глубокий вдох, вымученно улыбнулась я.

Моя улыбка вряд ли могла кого-то обмануть, но он промолчал.

Глава 6

Другая планета

Приблизившись к парадному крыльцу, мы обнаружили Сару с Джейсоном, сидевших на низкой каменной ограде. Они были так поглощены разговором, что, казалось, напрочь забыли о том, что вечеринка в полном разгаре.

– Привет, Сара! – постаралась я привлечь внимание подруги.

– Эмма! А я тебя ждала! – Сара соскочила с ограды и бросилась меня обнимать, но, заметив, как я вся напряглась, тут же отстранилась.

Почувствовав, что Саре страшно хочется остаться наедине с Джейсоном, я сказала:

– Мы пошли внутрь. Встретимся там.

– Хорошо, – просияла она, и я поняла, что на скорую встречу можно не рассчитывать.

В доме было шумно и полно народу. От волнения я не сразу заметила, что Эван взял меня за руку, чтобы провести через людской водоворот. Но я особо и не сопротивлялась, так как боялась потеряться в этом море тел. На нас то и дело оборачивались. Хотя ничего удивительного: на футбольном матче были далеко не все, а слухи еще не успели распространиться.

Дом Скотта оказался типичным для Уэслина огромным особняком со свободной планировкой, удобной для проведения званых вечеров. Только два помещения в передней части дома имели стены: столовая и комната за огромной дубовой дверью, которая оказалась запертой.

Но мы сразу прошли на кухню в задней части дома. Барная стойка была заставлена разноцветными бутылками с алкоголем и содовой, возле раковины высилась горка красных пластиковых стаканчиков.

– Хочешь чего-нибудь выпить? – прокричал мне на ухо Эван, упорно продолжая держать меня за руку.

– Диетической содовой, – крикнула я в ответ.

Оставив меня у барной стойки, Эван пошел за содовой, и его тут же поглотила толпа.

– Ни хрена себе! Эмма Томас?! – услышала я чей-то зычный голос и застыла на месте, не осмеливаясь поднять глаза.

Этот удивленный возглас привлек внимание еще парочки ребят, явно принадлежавших к тому меньшинству, которое не знало, что я пришла на вечеринку, поскольку они таращились на меня во все глаза. Я увидела парня из моего класса по химии. Раздвигая толпу рукой с красным стаканчиком, он направлялся прямо ко мне.

– Привет, Райан.

– Поверить не могу, что ты здесь! – облапил он меня, дыша в лицо перегаром.

Ну и дела! Он был явно пьян. Я инстинктивно напряглась, ошеломленная столь бесцеремонным вторжением в мое личное пространство.

– Вау! Вот здорово! – По его лицу блуждала глупая ухмылка. – Я знал, что сегодня увижу тебя. Говорят, ты была на игре. Выпить хочешь?

– Эй, Райан! – раздался сзади голос Эвана.

Я повернула к нему испуганное лицо, но он явно не оценил всю серьезность ситуации и как ни в чем не бывало протянул мне стаканчик содовой.

– Эван! – словно разговаривая с глухими, заорал Райан, положил руку мне на плечо и ревниво притянул к себе. От неожиданности я даже расплескала напиток. Похоже, он ни черта не соображал. – Эван, ты ведь знаком с Эммой Томас? Она классная девчонка.

Я в отчаянии посмот

ела на Эвана округлившимися от страха глазами, и до него наконец дошло, что происходит.

– Да, Райан, я знаком с Эммой. – Он взял меня за руку и стал осторожно отрывать от Райана. – На самом деле мы пришли сюда вместе.

Райан, потрясенный до глубины души, тотчас же отпустил меня.

– Правда? Вот черт! Прости. Я понятия не имел.

– Все нормально. Мы пошли на воздух. Увидимся позже, – успокоил его Эван, повернувшись в сторону раздвижной двери на террасу.

Здесь было не так многолюдно, да и музыка сюда практически не доносилась. Опершись спиной на перила, мы стали молча наблюдать за сумасшедшим разгулом внутри.

– Прости, что так получилось, – наконец произнес Эван, повернувшись ко мне лицом. – Я сперва не понял, чего ты испугалась. И не знал, что ты нравишься Райану.

– Я тоже, – призналась я. – Спасибо, что помог выбраться оттуда. Мне с ними как-то не слишком уютно.

– Да неужели? – лукаво улыбнулся Эван. – Тебя ведь сюда никто на веревке не тащил.

– Брось, я здесь из-за Сары, – со вздохом призналась я. – Она с начала учебного года собиралась подцепить Джейсона Старка, а тут подвернулся удобный случай. Оказываю ей моральную поддержку.

– Сдается мне, что Сара и без тебя неплохо справляется, – ухмыльнулся Эван. – Если кому-то из вас двоих и нужна моральная поддержка, так это тебе.

– Что ж, спасибо большое! – сердито посмотрела я на Эвана.

– Мэтьюс! – крикнул какой-то стоявший в дверях парень.

– Привет, Джейк! – помахал рукой Эван.

– Рад тебя видеть, – начал Джейк. – Не может быть! Неужели это Эмма Томас?

В ответ я смущенно улыбнулась и молча кивнула.

– Эй, погоди-ка! Вы что, пришли сюда вместе? – многозначительно посмотрел на Эвана Джейк.

– Я привез Эмму сюда, так как ей надо было встретиться с Сарой, – объяснил Эван.

– Ух ты! Поверить не могу, что ты здесь, – удивленно покачал головой Джейк. – Тебе принести чего-нибудь выпить?

– Спасибо, у меня уже есть, – подняла я пластиковый стаканчик.

– Давай провожу тебя в дом и налью тебе чего-нибудь еще, – не сдавался он.

Я оцепенела, пытаясь понять, что происходит. Похоже, я оказалась на другой планете. Здесь, на этой незнакомой планете, на меня обращают внимание. Некоторые даже слишком активно. И мне отчаянно захотелось оказаться за запертой дверью той комнаты в передней части дома.

– А вы, ребята, видели чашу для костра на заднем дворе?

– Нет, – ответил Эван.

– Очень круто. Советую сходить посмотреть. Увидимся позже, – бросил Джейк и, многозначительно подмигнув мне, ушел.

– Он что, действительно мне подмигнул? – Я была вконец ошарашена.

– Думаю, да, – засмеялся Эван.

– Веселишься?! – рассердилась я. – Рада, что сумела доставить тебе удовольствие. А мне вот не до смеха. Но ведь до тебя все доходит как до жирафа.

Эван посмотрел на мое перекошенное лицо, улыбка тут же сползла с его губ.

– Прости, ради бога. Мне очень жаль. Теперь и я вижу, что тебе вовсе не смешно. Пойдем посмотрим на костер. Возможно, там меньше народу.

– Эван, тебе совершенно необязательно меня опекать. Вернись в дом, пообщайся с ребятами. Похоже, здесь собралась чуть ли не вся школа. Не переживай, со мной все будет в порядке, – вымученно улыбнулась я.

Он с сомнением посмотрел на меня. Моя улыбка его явно не обманула. Нет, пора срочно учиться притворяться!

– Давай сделаем так. Я отведу тебя к костру, сделаю круг по дому, а потом вернусь проверить, как ты там. Ну что, договорились?

– Хорошо, – неохотно кивнула я.

Мне, конечно, жутко не хотелось сидеть в одиночестве, но Эван мне не нянька, и нельзя было портить ему вечер. Я привыкла быть человеком-невидимкой. Значит, и здесь – на незнакомой планете – постараюсь, как обычно, уйти в тень.

Когда мы двинулись в сторону ведущей на задний двор лестницы, народу на террасе значительно прибавилось, и Эвану снова пришлось взять меня за руку.

– Эван! – послышался возбужденный женский голос, и между нами вклинилась какая-то девица, явно не заметившая, что мы держимся за руки. – А я тебя повсюду ищу!

Присмотревшись повнимательнее, я обнаружила, что это Хейли Спенсер. Она повисла у Эвана на шее, прижимаясь к нему своими хорошо развитыми формами. Но поскольку одной рукой Эван держал меня, а во второй у него был пластиковый стаканчик, он, естественно, не смог ответить ей столь же пылким объятием. Опомнившись, я попыталась вырвать руку, но он только крепче сжал ее и притянул меня к себе.

Хейли слегка попятилась, упорно продолжая обнимать его за шею.

– Мы собираемся в дом пропустить по стаканчику. Не хочешь составить компанию? – спросила она, но, поймав мой взгляд, опустила глаза и, похоже, только сейчас сообразила, что он держит меня за руку.

– О-о-о… – протянула она и ревниво оглядела меня с головы до ног. – Я не знала, что ты не один.

– Извини, Хейли, – сочувственно улыбнулся Эван, – но мы идем во двор. – И он еще крепче прижал меня к себе и обнял за плечи, отчего у меня сразу перехватило дыхание.

– Ну, тогда увидимся позже. – Хейли гордо тряхнула голо

ой и в сопровождении двух – потрясенных до глубины души – подруг направилась в дом.

Эван стоял ко мне лицом, его рука по-прежнему покоилась у меня на спине. Мне было трудно дышать, а сердце под Сариным джемпером бешено колотилось.

– Ну что, не передумала идти во двор? – спросил он, но я только покачала головой.

Когда мы уже сворачивали к лестнице, он случайно выпустил мою руку, и я сразу же потерялась в толпе. И тут кто-то с силой увлек меня в сторону.

– Эмма Томас! Мне сказали, что ты тоже здесь! – воскликнул схвативший меня парень, и я оказалась лицом к лицу со Скоттом Киркландом. – Поверить не могу, что ты пришла ко мне на вечеринку. Никогда еще так не веселился, – заплетающимся языком произнес он.

Да он был не просто пьяным, а пьяным в дым!

– Спасибо за прием, Скотт, – попыталась высвободиться я из его медвежьих объятий. – Замечательная вечеринка.

Он посмотрел на меня щелочками глаз под полуопущенными веками и дыхнул мне в нос алкогольными парами.

– Скажи, можно пригласить тебя на свидание?

– Хм… Очень мило с твоей стороны. – Я подбирала нужные слова и одновременно пыталась отпихнуть его от себя. – Но…

От ужаса у меня засосало под ложечкой. Он так сильно на меня навалился, что стало трудно дышать. Я попыталась вырваться, но он и не думал меня отпускать.

– Привет, Скотт, – демонстративно похлопал его по спине Эван. – Классная вечеринка.

– Спасибо, Эван. А это Эмма Томас, – заплетающимся языком пробормотал Скотт, прижимая меня к себе одной рукой.

Ну и дела! Я даже не представляла себе, какой он огромный и сильный. Ведь я практически помещалась у него под мышкой. В отчаянии посмотрев на Эвана, я сделала очередную, но не слишком удачную попытку вырваться.

– Да, знаю… – начал Эван.

– Мы с Эммой идем на вечер встречи выпускников, – перебив Эвана, провозгласил Скотт. – Правда, Эмма?

И тут мне наконец-то удалось вылезти у него из-под мышки. Щеки мои пылали, влажные пряди волос прилипли к щекам. Скотт недоуменно оглянулся.

На помощь уже в который раз пришел Эван. Он осторожно взял меня за руку и оттащил в сторону. Я задыхалась, мне срочно нужно было присесть.

– Эмма, Сара, наверное, уже ищет тебя, – озабоченно сказал Эван. Похоже, он заметил, что мне нехорошо. – Скотт, мы скоро вернемся.

Не дав Скотту возможности возразить, Эван осторожно повел меня вниз по лестнице. У меня до сих пор тряслись поджилки, но я начала потихоньку приходить в себя и уже кое-как передвигала ноги. Завернув за угол, я рухнула на окаймляющую террасу каменную ограду.

Эван присел передо мной на корточки и попытался поймать мой взгляд.

– Ты в порядке? Дурдом какой-то! Прости, что потерял тебя в толпе.

Сделав глубокий вдох, я попробовала унять дрожь в руках – и не смогла. Что со мной происходит? Почему я чувствую себя такой измученной? Эван осторожно взял мои руки в свои и заглянул мне в глаза. Но я тупо смотрела прямо перед собой, не в силах собраться. И даже на секунду забыла о том, что он рядом.

Толпа народу, запах алкоголя, смешанный с сигаретным дымом, – все это словно заставило меня перенестись в другое место, место, которое я практически не помнила, но куда мне совсем не хотелось возвращаться. Плотно прижатые друг к другу тела. Ужасающая теснота. Невозможность пошевелиться без того, чтобы тебя не задели или не толкнули. У меня случился самый настоящий приступ клаустрофобии, и я не знала, как с ним справиться. Меня передернуло от воспоминаний, которые я усиленно от себя гнала.

– Эмма, посмотри на меня, – тихо сказал Эван. – Ты в порядке?

Встретив взгляд его серо-голубых глаз, я потихоньку начала приходить в себя. А потом представила, как, наверное, выгляжу со стороны, и меня бросило в жар. Я попыталась встать, Эван отодвинулся назад, чтобы освободить мне место, но, в отличие от рассудка, ноги отказывались слушаться: я покачнулась, он подхватил меня и притянул к себе.

– Может, тебе лучше снова сесть? – заботливо спросил Эван, но даже не шелохнулся, чтобы отпустить меня.

Я чувствовала тепло его тела, мои руки упирались в его мускулистую грудь, от этого кружилась голова и стучало в ушах. Попыталась поднять на него глаза, но не смогла и, запаниковав, резко отстранилась. Он не стал меня удерживать.

– Со мной все хорошо. Честное слово, – продолжая дрожать как осиновый лист, успокоила я его.

Боже мой, какой стыд! Какое жалкое зрелище!

– Похоже, это не самая подходящая для тебя вечеринка, – ласково начал Эван. – Возможно, для начала следовало попробовать свои силы в более узком кругу. Скажем, человек десять. А уж потом переходить к сотне. – (В ответ я натянуто улыбнулась и пожала плечами.) – Может, хочешь уехать?

– Нет, – покачала я головой. – Я прекрасно себя чувствую. Просто посижу немного у огня.

Мы медленно пошли вперед и за углом дома обнаружили мощеное патио в обрамлении деревьев, росших по периметру участка. В центре круглого низкого каменного ограждения посреди патио горел огонь. У ограждения стояло штук двадцать садовых стульев, причем заня

а была только половина из них. Я села напротив небольшой компании ребят, которые хихикали и о чем-то тихо переговаривались.

– Эван, – взмолилась я, – иди развлекайся. А я подожду здесь Сару. Я тебе страшно благодарна, что ты весь вечер со мной нянчился, но я уже большая девочка. Честное слово. – Мне ужасно хотелось оказаться как можно дальше отсюда, чтобы напрочь стереть воспоминания о сегодняшнем вечере.

– Я скоро вернусь, – заверил он меня. – Найду Сару и принесу чего-нибудь выпить. Договорились?

От его заботливого тона на душе стало совсем скверно. Он повернулся и пошел к дому, а я даже не осмелилась посмотреть ему вслед. Мне было ужасно стыдно за то, что расклеилась. Как я могла позволить Эвану застать себя врасплох?! И неужели Эван не может понять, что я не нуждаюсь в его покровительстве?! А потом мне захотелось выкинуть из головы неприятные мысли, обрывочные воспоминания, назойливый шум толпы и накрыться с головой покрывалом спасительного забвения. Я смотрела, как языки пламени лижут темноту, постепенно проваливаясь в блаженное небытие.

– Ты знаешь, что идет дождь? – вернул меня к действительности голос Эвана.

Я в ужасе огляделась вокруг. Оказывается, я сидела у огня в полном одиночестве. Волосы успели здорово намокнуть, по лицу текли холодные струйки воды. Эван, не обращая внимания на дождь, смотрел на слабеющие языки пламени; в руках он держал черный футляр от камеры.

– Ты что, опять больше со мной не разговариваешь? – осторожно поинтересовался Эван.

– Разговариваю, – засмеялась я.

– Что?! – Он был явно поражен столь странной реакцией. Его губы тронула легкая усмешка, словно он пытался понять, шучу я или нет.

– На меня напал пьяный медведь. Я чуть было не слетела с катушек. Почувствовала себя жутко униженной. И после этого ты еще можешь сомневаться, что я захочу с тобой разговаривать?! – горько рассмеялась я.

Эван неуверенно улыбнулся, так как явно не понял юмора.

– Почему ты почувствовала себя униженной? – очень серьезно поинтересовался он.

Я пожала плечами и, чтобы унять дрожь, подтянула колени к груди, обхватив их руками. Мне вовсе не хотелось объяснять ему причину своей ранимости.

– Я видела, как ты смотрел на меня, – набравшись смелости, произнесла я. – И прекрасно понимаю, как это все выглядело со стороны. Мне стыдно за то, что ты застал меня в минуту слабости. Но я была сама не своя.

– Эмма! – не дав возможности Эвану ответить, окликнула меня показавшаяся со стороны террасы Сара. – Ты с ума сошла! Ты насквозь промокла, сейчас же беги в дом!

До меня только сейчас дошло, что на мне Сарин кашемировый джемпер.

– Сара, прости, пожалуйста! – бросилась я к ней. – Я совсем забыла, что на мне твой джемпер!

– Да плевать мне на джемпер! Что вы, ребята, здесь делаете? Вы, наверное, до костей продрогли.

– Решили подышать свежим воздухом, – потирая озябшие руки, улыбнулся ей Эван.

– Ты плохо влияешь на Эмму, – с напускной строгостью произнесла Сара, но не выдержала и звонко расхохоталась. Она не умела долго сердиться, впрочем так же, как я, – изображать напускное веселье. – Ну что, теперь домой? – спросила она.

– А где Джейсон? – на всякий случай поинтересовалась я.

– Уехал с кем-то из наших футболистов. – Глаза у Сары как-то подозрительно блестели. Похоже, ей будет что рассказать мне на обратном пути.

– Давай пройдем через двор, – предложила я. – Не хочется заходить в дом.

И мы побежали к Сариной машине, стараясь по возможности не слишком сильно промокнуть. Сара завела мотор и нажала на педаль газа. Эван же остался стоять, прислонившись к дверце с моей стороны: должно быть, ждал, что я опущу стекло. По его красивому лицу стекали струйки дождя, холодные капли падали с кончика носа прямо на посиневшие губы. Я заглянула в его дымчатые глаза, и у меня перехватило дыхание.

– Можно мне завтра тебе позвонить?

– Нет, нельзя, – поморщилась я и, заметив его удивленный взгляд, добавила: – Все очень сложно. Если честно, то я не имею права пользоваться телефоном. – Мне неприятно было говорить об этом вслух, но не хотелось, чтобы Эван считал, что я его отталкиваю.

У него на лице появилось удивленное выражение, но он проявил понимание:

– Ну ладно. Тогда до понедельника.

– До понедельника, – бросила я. Он почему-то медлил, и тут я наконец обрела способность дышать. – Спокойной ночи. Беги скорее в дом, пока до смерти не окоченел.

Он выпрямился, а когда я закрыла окно, небрежно помахал рукой, повернулся и зашагал в сторону дома.

– Не может быть! Он что, собирался тебя поцеловать? – вывела меня из прострации Сара. – Эмма, клянусь, если бы меня не было в машине, он непременно поцеловал бы тебя.

– Нет, это вряд ли, – решительно покачала я головой.

У меня екнуло сердце, когда я вспомнила, как близко было от меня лицо Эвана. Но я поспешила отогнать от себя непрошеные мысли.

– Ты просто обязана мне все рассказать! – заявила Сара.

– Ты первая, – возразила я.

Сара не заставила себя долго упрашивать. И всю дорогу, не умолкая, го

орила о Джейсоне.

Подъехав к дому, мы обнаружили, что свет нигде не горит.

– А я-то думала, что родители уже вернулись.

– Который час? – поинтересовалась я, поскольку потеряла счет времени.

– Половина двенадцатого.

Я почему-то считала, что сейчас гораздо позднее. Выходит, я была на вечеринке чуть больше часа. А мне показалось, целую вечность. Хотя, конечно, похвастаться было нечем. За это время нам с Эваном так и не удалось толком поговорить. Все мои силы ушли на то, чтобы отбиваться от надравшихся идиотов.

Прежде чем лечь в постель, я умылась, тщательно стерев макияж, который не успел смыть дождь. Если Кэрол обнаружит, что я пользовалась косметикой, мало не покажется.

В прошлом году Сара отдала мне несколько тюбиков губной помады, которая ей не подошла. Я для пробы намазала губы, но быстро стерла помаду салфеткой. В тот вечер, когда я вернулась после практики, Кэрол ткнула меня носом в испачканную салфетку, которую извлекла из мусорного ведра в ванной, и обвинила в том, что я, несмотря на категорический запрет, тайком пользуюсь косметикой. Обозвала меня потаскухой и всякими непотребными словами, а потом так сильно сжала мне щеки рукой, что я до крови поранила зубами слизистую оболочку рта.

Поэтому лучше уж хорошенько отмыть щеткой лицо, чем позволить, чтобы тебе тыкали в нос грязную салфетку.

Потом, когда мы уже лежали в темноте, Сара безапелляционно произнесла:

– А ну, выкладывай, что произошло у вас с Эваном.

Надо же, а я, наивная, надеялась, что роман с Джейсоном оттеснит меня на задний план и мне ничего не придется рассказывать. Я лежала, уставившись в потолок, и не знала, с чего начать.

– Ну, мы немного поговорили, – призналась я и сразу замолчала.

– Ради бога, не заставляй меня клещами тянуть из тебя информацию.

– Выяснила, что он из Сан-Франциско и вполне может туда вернуться, если ему здесь не понравится. На что я, если честно, очень надеюсь.

– Что ты этим хочешь сказать? – удивилась Сара. – Оттуда, где я сидела, мне было прекрасно видно, что вы, ребята, не могли оторваться друг от друга. А он тебя разве что не облизывал, – добавила она, а я покраснела как рак, вспомнив, как близко было от меня его лицо, когда он наклонился пожелать спокойной ночи.

– Сара, это выше моих сил, – отрезала я. – Я едва перекинулась с ним парой фраз. Весь вечер он только и делал, что спасал меня от пьяных горилл с переизбытком гормонов. Жалкое зрелище. И вообще, не хочу, чтобы он мне нравился. И не хочу, чтобы у него появился очередной удобный случай поцеловать меня. Мне стоит держаться от него подальше.

– Мне так стыдно, – призналась Сара. – Я считала, что у нас был план. А кто к тебе приставал? Теперь я буду ненавидеть себя за то, что покинула тебя.

– Не стоит, – успокоила я Сару. – Брось. Меня вовсе не надо защищать. И мне будет гораздо легче постоять за себя, если вы с Эваном не станете меня опекать. Не представляю, как я в понедельник посмотрю ему в глаза.

– Я совсем не то имела в виду, – тихо отозвалась Сара. В ее голосе звучала неприкрытая боль. – Да, ты правда не хотела, чтобы я тебя защищала, и этого не скрывала. Но мне стыдно совсем по другой причине. Ведь и ежу понятно, что тебе будет нелегко пережить вечеринку, которая действительно стала сплошным кошмаром. И мне, как твоей единственной подруге, естественно, следовало быть рядом. Вот такие дела.

– Сара, но кто знал, что все так будет? Просто идиотская вечеринка, и я сваляла дурака. Словом, была немного не в себе, – тяжело вздохнула я.

Хорошо, что в спальне было темно и она не видела слез у меня на глазах. Я стиснула зубы, проглотила комок в горле, постаралась выровнять дыхание и, отвернувшись от Сары, вытерла мокрые от слез щеки.

– Сара, прости, ради бога! – тихо сказала я. – Сегодня был трудный день, и я, похоже, здорово сглупила. Нам завтра рано вставать, мне надо возвращаться на свои галеры. А сейчас давай немного поспим. Хорошо?

– Хорошо, – прошептала она.

Засыпать было страшно, но я за вечер так изнервничалась, что тут же провалилась в сон.

Глава 7

Расплата

Когда на следующее утро я проснулась с первыми лучами солнца в чужой постели, то не сразу вспомнила, где нахожусь. На соседней кровати, накрывшись с головой пуховым одеялом, безмятежно спала Сара. Прозвенел будильник, возвестивший о том, что пора вставать и возвращаться к себе, где меня ждала обычная для выходных работа по дому.

Сара жалобно застонала, выключила будильник, неохотно открыла заспанные глаза и, не отрывая головы от подушки, посмотрела на меня:

– Привет!

– Прости, что поднимаю тебя ни свет ни заря, – приподнявшись на локте, сказала я.

– Да ладно тебе, – сладко потягиваясь, ответила Сара. – Эм, мне правда стыдно, что вчера я тебя бросила.

Но я только пожала плечами. Вспоминать вчерашнее как-то не слишком хотелось.

– Да уж, наверное, я теперь не скоро пойду на такую вечеринку.

– Ты права. Значит, Эван, а? Ведь между вами на самом деле что-то происходит. Да? – Сара провела рукой по в

лосам и села, подложив под спину подушку.

– Нет, – ответила я. – То есть теперь я с ним разговариваю. Или разговаривала. Неизвестно, что он будет обо мне думать после вчерашнего?!

– Не сомневаюсь, что он по-прежнему тобой интересуется. Только, ради бога, не смей прекращать с ним общаться. Уж не знаю, что там вчера между вами произошло, но уверена, что он вел себя благородно. Дай ему шанс. Постарайся с ним подружиться. На худой конец, сможешь срывать на нем свое дурное настроение. Будет у тебя вместо боксерской груши. Похоже, он из тех, на кого, в отличие от других, ты сможешь спускать всех собак, – произнесла она с таким видом, будто это большая честь – получить от меня выволочку, и заглянула мне в глаза, чтобы проверить, все ли я поняла.

Я лишь слабо улыбнулась, попытавшись переварить ее слова. Но Сара и не рассчитывала получить ответ. Она откинула одеяло и спустила ноги на пол.

– Ладно, пора доставить тебя обратно в ад, пока дьявол не догадался, что тебя нет дома.

И это действительно было бы смешно, если бы не было так грустно.

Когда я вошла в заднюю дверь, дом показался мне странно притихшим. Грузовичка Джорджа на подъездной дорожке не было, и я поняла, что он отправился с детьми за субботним кофе с пончиками. Значит, она дома, и у меня внутри сразу все оборвалось. И чтобы избежать неприятной встречи, я стала бочком пробираться в свою комнату.

Но уже у самой двери меня остановила резкая боль в голове. Она намотала на кулак пук моих волос, резко дернула назад, и голова, совсем как у тряпичной куклы, беспомощно откинулась.

– Ты что, надеялась, будто я не узнаю, что ты вчера была на игре?! – прошипела она мне в самое ухо. – Ну как, поимела, наверное, всю футбольную команду? – спросила она и с неожиданной силой ударила меня головой о косяк.

От пронизывающей боли перед глазами сначала все поплыло, а потом, когда я попыталась сфокусировать взгляд, запрыгали черные мушки. Не успела я выпрямиться, как она снова схватила меня за волосы, впечатав лицом в дверную раму. Острый угол рассек мне лоб с левой стороны. Лицо сперва точно обожгло, затем по щеке потекло что-то теплое.

– Так вот, запомни раз и навсегда. Я жалею о каждой секунде, что ты провела в моем доме, – презрительно бросила Кэрол. – Ты жалкая, никчемная бродяжка, и, если бы не твой дядя, я с удовольствием захлопнула бы дверь у тебя перед носом, когда твоя алкоголичка-мать бросила тебя. Да что там говорить, если даже она тебя на дух не переносила!

Я сползла по стене, рухнув на пол рядом с сумками. Что-то упало мне на колени. Голубая футболка, которую я во вторник надевала на игру.

– Приведи себя в порядок, пока они не вернулись, и постирай белье. Оно воняет. Советую тебе до моего возвращения из магазина сделать всю работу по дому и убраться от греха подальше, чтобы мои глаза тебя не видели, – напоследок пригрозила она.

Затем я услышала, как подъехал грузовик, хлопнула задняя дверь. Дом наполнился детским смехом. Мне не хотелось, чтобы они меня видели в таком состоянии, а потому я неловко протолкнула сумки в комнату и попыталась встать на ноги. Держась за стенку, с трудом проковыляла в ванную. До меня донесся звонкий голосок Лейлы:

– Мама, а мы пончики принесли!

Пытаясь остановить кровотечение, я заткнула пульсирующую рану футболкой. В голове звенело, я едва стояла на ногах. Мне казалось, что я вот-вот потеряю сознание. Тогда я оперлась о раковину и принялась равномерно дышать, чтобы хоть как-то прийти в себя. На то, чтобы выпрямиться, у меня ушла целая минута. Головокружение вроде бы прошло, но висок то и дело пронзала невыносимая боль.

Потом я медленно убрала футболку. Левая половина лица была залита кровью, кровь стекала по шее, впитываясь в воротник водолазки. Я заткнула рану салфетками, а футболку прополоскала в холодной воде. Вытерла подсыхающую кровь мокрой футболкой и только тогда обнаружила глубокий порез над левым глазом. Не слишком большой, он тем не менее здорово кровоточил. Я снова прижала футболку к ране и принялась рыться в аптечке в поисках пластыря. Нашла два пластыря в форме бабочки и, наложив их друг на друга, соединила края пореза в слабой надежде, что не останется шрама.

На лбу, у линии волос, красовалась здоровенная шишка, которая прямо на глазах становилась фиолетовой. Но потрогать ее я не решилась, поскольку у меня и так от боли из глаз текли слезы. Конечно, не мешало бы приложить к шишке лед, но у меня не было возможности его взять, не привлекая к себе внимания детей.

Я прислонилась к стене напротив зеркала и закрыла глаза, не в силах справиться с катившимися по щекам слезами. Постаралась глубоко и ровно дышать, чтобы сдержать рвавшийся из груди крик. Перед глазами до сих пор стояла картина происшедшего. Ведь я не слышала, как она подкралась ко мне сзади. Значит, она специально меня подкарауливала.

Несмотря на титанические усилия быть незаметной, мне никак не удавалось избегать встреч с ней, а гнев ее пощады не знал. Я горела желанием уничтожить ее, мои мокрые от слез глаза я

остно сверкали.

Я посмотрела на окровавленную футболку, которую держала в руках. Кэрол жестоко избила меня вовсе не из-за футбольного матча или моего грязного белья, ведь, кроме меня, это никого не касалось. Я прекрасно знала, что стоит мне сделать телефонный звонок или открыть дверь в кабинет школьного психолога, чтобы произнести одну-единственную фразу, – и все будет кончено.

Но потом из кухни послышался заливистый смех Лейлы, сопровождаемый сдержанным хихиканьем Джека. Похоже, она сказала им что-то смешное. Для малышей тоже все будет кончено, и нанесенный урон станет невосполнимым. Нет, я не вправе ломать им жизнь. Кэрол нежно любила детей, и я не могла позволить, чтобы из-за меня их разлучили с родителями. Я судорожно сглотнула, стараясь прийти в себя, но слезы упрямо продолжали течь по щекам.

Тогда я открыла шкафчик под раковиной, где хранились моющие средства. Судорожно всхлипывая, отмыла дрожащими руками ванну. От безуспешных попыток сдерживать слезы голова раскалывалась. Болела буквально каждая клеточка тела.

К тому моменту, как раковина была до блеска надраена, я снова впала в привычное оцепенение. Стояла и тупо смотрела на струю воды, смывавшую химикаты и кровь. Мятежные мысли улеглись, в голове было абсолютно пусто.

– Вернусь через пару часов, – раздался голос Кэрол, а затем громко хлопнула входная дверь.

Малыши смотрели в гостиной телевизор. Джорджа пока было не видно и не слышно.

Я посмотрелась в зеркало, машинально стерла прилипшую к пластырю засохшую кровь и вышла из ванной. Полезла было в стенной шкаф в коридоре за веником и шваброй, но тут из-за угла появился Джордж. При виде меня у него округлились глаза. Правда, испуг быстро прошел.

– Что, ударилась головой? – небрежно спросил он.

– Да, вот что бывает, когда читаешь на ходу, – промямлила я, ведь он был готов услышать все, кроме правды.

– Не мешало бы приложить лед, – посоветовал он.

– Ммм… – промычала я и пошла продолжать уборку.

Когда с делами было покончено, я вернулась в свою комнату, где с удивлением обнаружила на письменном столе мешочек со льдом.

Приложив к шишке лед, я выглянула из окна во двор. Джейк с Лейлой гонялись за Джорджем, и я поняла, что обречена на вечное молчание в своем аду.

Около полуночи я в ужасе проснулась. Под головой была смятая подушка, рубашка промокла от пота. Задыхаясь, я лихорадочно обвела глазами комнату, чтобы стряхнуть с себя остатки ночного кошмара. Мне снилось, будто я тону, ухожу с головой под воду и захлебываюсь. Пришлось сделать глубокий вдох, чтобы понять, что я все еще жива, а воздух без труда наполняет легкие. Однако уснуть мне удалось только на рассвете.

Разбудил меня грубый стук в дверь.

– Ты что, целый день собираешься дрыхнуть?! – послышался ее лающий голос.

– Уже встаю, – прохрипела я, молясь про себя, чтобы она не вошла в комнату.

Электронные часы показывали половину девятого. Надо успеть помыться до девяти – иначе придется обойтись без душа. Я медленно села на кровати, пульсирующая боль в голове напомнила о ночном кошмаре. Необходимо срочно раздобыть лед и приложить его к шишке, чтобы она хоть немного рассосалась к завтрашнему дню. Хорошо хоть вокруг раны на лбу не образовалось кровоподтека. А челка – спасибо Саре! – ее скроет.

Собрав вещи, я незаметно проскользнула в ванную. Мытье головы обернулось сущим мучением. От стальной хватки Кэрол пострадали волосы на затылке, а на месте, где она вырвала несколько прядей, запеклась кровь. Мне было так плохо после удара лбом о косяк, что сперва я даже не обратила внимания на боль в затылке. Я попыталась кончиками пальцев намылить макушку шампунем, но это превратилось в настоящую пытку. Тогда я, не дожидаясь привычного стука в дверь, поспешно выключила воду и принялась одеваться. Я осторожно вытерла голову полотенцем, но расчесать волосы оказалось еще сложнее, чем вымыть. От каждого прикосновения щетки у меня на глаза наворачивались слезы. А уж о том, чтобы высушить волосы феном, не могло быть и речи. Значит, завтра придется идти в школу с немытой головой, таким вот огородным пугалом. Но во второй раз эту пытку я точно не вынесу. Я сидела над учебником по тригонометрии, когда услышала разговор Кэрол с Джорджем.

– Она в курсе наших планов на сегодняшний день? – поинтересовалась Кэрол.

– Да, я ей вчера сказал, – ответил он. – Она собирается в библиотеку и вернется к обеду.

– И что, ты действительно веришь, будто она идет в библиотеку? – В голосе Кэрол звучало плохо скрытое сомнение.

– А почему нет? – удивился Джордж.

Ответа Кэрол мне услышать не удалось.

– Я вернусь к часу дня, – наконец сказала она, а потом хлопнула задняя дверь.

– Хотите поиграть с Эммой во дворе? – спросил у малышей Джордж.

– Да! – дружно закричали они.

– Эмма! – позвал меня через закрытую дверь Джордж. – Ты не против поиграть с детьми на улице?

– Сейчас выйду, – схватив флисовую куртку, ответила я.

Остаток дня я провела просто замечательно. Мы с Лейлой и Джеком гоняли мяч на заднем дворе,

оторый, если честно, был размером с почтовую марку. По сравнению с домом Сары жилище Джорджа и Кэрол выглядело более чем скромно. Мы жили в типичном для «средней Америки» месте, не имеющем ничего общего с Плезентвилем, воплощением которого были фешенебельные районы нашего города.

Джордж с Кэрол повели детей в кино, а я поехала на велосипеде в библиотеку. Полдня я прокорпела над домашним заданием: сперва в книгохранилище, а потом – в компьютерном зале, где печатала сочинение по английскому. И чтобы не пугать окружающих своим внешним видом, старалась избегать всяческого общения. Закончив с уроками, я решила позвонить Саре по платному телефону.

– Привет! – воскликнула она с такой радостью, словно мы тысячу лет не виделись. – Откуда звонишь?

– Я в библиотеке. Звоню по платному телефону.

– Ой! Сейчас приеду.

– Нет! – выпалила я, прежде чем она повесила трубку. – Я уже убегаю. Просто хочу тебя подготовить, чтобы ты завтра не слишком пугалась, когда меня увидишь.

– Что случилось? – взволнованно спросила Сара.

– Со мной все в порядке, – попыталась я ее успокоить. – Я упала и разбила голову. У меня пластырь на лбу и небольшой синяк. Ничего страшного.

– Эмма! Что она с тобой сделала?! – в ужасе закричала Сара.

– Ничего. Я упала.

– Ну конечно упала, – согласилась Сара. – С тобой правда все в порядке?

– Да, все нормально. Мне пора идти. Увидимся утром.

– Ладно, – сдалась Сара, и я положила трубку.

Глава 8

Невезение

Когда я проснулась на следующий день, было самое обычное утро, но, посмотрев на себя в зеркало, я поняла, что в моей жизни нет ничего обычного. С волосами творилось что-то кошмарное, значит в любом случае придется мыть голову. Я и так уже начала привлекать к себе слишком много внимания, и мне не хотелось, чтобы думали, будто я ночую под забором.

Голова по-прежнему болезненно пульсировала, правда, шишка на лбу почти рассосалась. Я стойко перенесла процесс мытья и расчесывания слипшихся волос, но, когда сушила их феном, у меня на глаза навернулись слезы.

Я искренне надеялась, что все как-нибудь обойдется. Но когда я села в машину, у Сары при виде меня отвисла челюсть. Она ни слова мне не сказала, а выражения ее глаз за огромными солнечными очками разобрать было невозможно. Она протянула мне аспирин и бутылочку воды. Да, похоже, меня ждет один из самых длинных дней в моей жизни.

– Спасибо, – сказала я, положив в рот две таблетки и запив их водой.

Несмотря на возникшее напряжение, я старалась вести себя естественно. Однако Сара на меня даже не взглянула. Тогда я посмотрела в зеркало, чтобы понять, что же ее так расстроило. Кровоподтеки были искусно залеплены пластырем и прикрыты пышной челкой.

– Ну ладно, – заявила я. – А теперь объясни, почему ты от меня отворачиваешься и все время молчишь?

– Эмма! – выдохнула она. – Ты только посмотри на себя!

– Что?! – возмутилась я, еще раз поглядев в боковое зеркало. – Мне кажется, я прекрасно все замаскировала.

– То-то и оно! – Ее голос дрожал. Казалось, еще немного – и она разревется. – Ты не должна ничего маскировать! Конечно, ты никогда не признаешься мне, в чем дело, но я совершенно точно знаю, что ты не падала! Может, хотя бы объяснишь, что стало поводом?

– Да какая разница? – еле слышно ответила я, поскольку не ожидала от нее такой болезненной реакции.

Я вовсе не собиралась делать вид, будто ничего не случилось, но мне не хотелось, чтобы она плакала.

– Для меня большая, – сдавленным голосом произнесла она, незаметно промокнув глаза салфеткой.

– Сара, не плачь, ради бога! – взмолилась я. – У меня все нормально. Клянусь.

– Что здесь может быть нормального? Ведь ты даже не сердишься.

– У меня было целых два выходных дня, чтобы это пережить, – призналась я. – Кроме того, я не должна сердиться. Не хочу давать ей повод торжествовать. Да, у меня не все так хорошо, – показала я на свою голову. – Но разве есть хоть какой-нибудь выход? Так что придется терпеть. И не плачь, пожалуйста! Мне становится только хуже.

– Извини, – прошептала она. Когда мы въехали на парковку, она сняла очки, стерла расплывшуюся под глазами тушь и натянуто улыбнулась: – Ну вот, я в порядке!

– А теперь скажи откровенно. Я действительно так ужасно выгляжу? Только честно.

– Тебе, конечно, здорово удалось все замаскировать, – ответила Сара. – Просто я знаю правду, и от этого мне не по себе.

На самом деле она не знала и половины.

– Если кто-нибудь что-нибудь будет говорить, а говорить обязательно будут, скажи, что я поскользнулась на мокром полу и ударилась головой о кофейный столик. – (Услышав мою легенду, Сара удивленно округлила глаза.) – А что, ты можешь предложить что-нибудь получше? – рассердилась я.

– Нет, – вздохнула она. – Оставь аспирин у себя. Он тебе еще пригодится.

– Ну как, готова? – поспешно сменила я тему.

Не хотелось, чтобы Сара расстраивалась, особенно из-за меня. Злиться и грустить было совсем не в ее характере. И я чувствовала себя не в своей тарелке.

Она тяжело вздо

нула и кивнула.

Мои товарки по команде и самые отчаянные сплетницы все же спросили про травму, остальные только молча смотрели. Неприятно, конечно, но после своего провального выхода в свет я и так была притчей во языцех. Больше всего на свете мне хотелось снова стать человеком-невидимкой или хотя бы не знать о ходивших обо мне сплетнях.

Я шла в класс на урок английского и радовалась, что пришлось врать про падение только двум ученикам из трех. Усевшись на свое место, я достала сочинение, чтобы сдать мисс Эббот.

– Ну как, очень больно? – спросил Эван, успевший занять соседний стул.

И тут в класс вошла Бренда Пирс. Она направилась к своему месту рядом со мной и недовольно нахмурилась, обнаружив, что оно уже занято. Эван только вежливо улыбнулся и пожал плечами.

– Похоже, ты нажил себе врага, – проигнорировав его вопрос, сухо заметила я.

– Ничего, перебьется, – равнодушно бросил Эван. – Ну так что, голова не болит?

– Пришлось утром принять аспирин. Терпеть можно. Больно, только когда резко поворачиваешь голову, – неохотно призналась я.

– Вот и хорошо, – небрежно сказал Эван. Надо же, все спрашивали, что случилось, но никто, кроме Эвана, не догадался поинтересоваться, как я себя чувствую. – Как провела выходные? – прошептал Эван.

– Хорошо, – не глядя на него, ответила я.

Когда мы сдали сочинения, мисс Эббот начала объяснять, какую книгу хочет дать нам в качестве домашнего чтения. А еще она велела нам прочесть короткий рассказ, предложив начать прямо на уроке, после того как мы получим письменное задание.

– Ну так как, мы с тобой разговариваем или нет? – тихонько спросил Эван, когда мисс Эббот вышла из класса.

– Конечно, – удивленно посмотрела я на него. – Почему ты спрашиваешь?

– Тебя не поймешь. Поэтому я хочу быть уверен, что сегодня мы начнем не с чистого листа.

– Из меня плохой собеседник, – призналась я, уткнувшись в книгу.

– Знаю. – На лице его появилась ненавистная мне насмешливая ухмылка.

Но я решила не спрашивать, что означает его ухмылка, и до конца урока ни разу на него не взглянула. Не то у меня было настроение, чтобы отгадывать загадки и пытаться понять, кто такой этот Эван Мэтьюс. По крайней мере, не сегодня. Я просто хотела как-то пережить этот день, по возможности привлекая к себе минимум внимания. Ах, если бы все было так просто!

После урока английского Эван проводил меня до дверей художественного класса мисс Майер. Он больше не делал попыток со мной заговаривать. Но когда я шла по коридору, стараясь ни на кого не смотреть, то постоянно ловила на себе его встревоженный взгляд. Мне пришлось подавить в себе все эмоции, чтобы не чувствовать боли и унижения, не видеть косых взглядов, не слышать перешептываний у себя за спиной.

– Предлагаю вам сегодня прогуляться по территории школы, чтобы сделать фотографии для заставки к каждому месяцу календаря, – сообщила мисс Майер. – Снимки вывесят на стене в вестибюле для всеобщего обозрения. А потом путем голосования будут отобраны двенадцать лучших работ. Фотография, что наберет наибольшее число голосов, будет помещена на обложке календаря. У кого есть вопросы?

Класс притих. Тогда мисс Майер попросила помочь ей достать из шкафа фотокамеры.

– Ну что, берешься за обложку? – спросила я Эвана, стоявшего за моей спиной с собственной фотокамерой в руках.

– Я берусь сделать фотографию.

– Внимание! Через сорок минут все должны вернуться в кабинет и отдать мне фотокамеры, – объявила мисс Майер.

Весь класс дружно высыпал в коридор, который вел к выходу на задний двор. Я выбрала боковую лестницу, спустившись с которой можно было пройти на футбольное поле и теннисные корты.

– Можно мне с тобой? – спросил меня Эван.

Обернувшись, я безразлично пожала плечами. И он молча пошел за мной. Когда мы оказались во дворе, холодный воздух тут же обжег мне лицо. Легкий ветерок здорово бодрил, помогая выйти из ступора. Я остановилась, чтобы полюбоваться яркими красками листвы, а затем направилась в сторону футбольного поля.

– А что тебе сказали родители, когда ты в пятницу вернулся насквозь промокшим?

– Их не было дома, – небрежно махнул он рукой.

– А тебя что, не волнует, дома они или нет? – машинально спросила я, особо не рассчитывая на честный ответ, поскольку это, в общем-то, было не мое дело.

Но он ответил.

– Я привык. Хотя, пока брат не уехал в колледж, было гораздо легче, – сказал он и сразу задал встречный вопрос: – А ты что, живешь с дядей и тетей?

– Ага. – Я наклонилась сфотографировать поле через забор и слегка сместила объектив камеры, чтобы получить размытое изображение. Выпрямившись, я направилась в сторону рощи за трибунами.

– Похоже, тебе нелегко приходится? – небрежно поинтересовался Эван, словно заранее знал ответ.

– Да, нелегко, – согласилась я.

У меня не было необходимости лгать, по крайней мере пока. Мы оба балансировали у опасной черты, но до конца так и не раскрылись.

– Держат в узде? – Еще один вопрос, больше похожий на утверждение.

– Угу, – отозвалась

я, продолжая снимать зеленую листву, кое-где тронутую красным и оранжевым. – А вот тебя-то уж точно в узде не держат.

– Думаю, да.

И тут внезапный порыв ветра растрепал мне челку, обнажив лоб. Эван вздрогнул, точно от удара под дых. Я невольно покраснела, так как только сейчас поняла, что он даже не подозревал о моей ране на лбу.

– Похоже, тебе не слишком везет? – спросил он.

– Все относительно, – ушла я от прямого ответа на вопрос и попыталась поправить челку, чтобы скрыть багровые следы своего невезения. И, решив сменить тему, поинтересовалась: – А сколько у тебя братьев и сестер?

– Только один брат. Джаред. Студент первого курса Корнельского университета. А у тебя?

– Родных нет, только двоюродные. Они еще маленькие. Твой брат похож на тебя?

– Совершенно не похож. Он очень спокойный, музыку любит больше, чем спорт, и вообще у него легкий характер.

При этих словах я невольно улыбнулась. Эван ответил мне теплой улыбкой, а мое сердце вдруг встрепенулось и вышло из сонного состояния, в котором пребывало два долгих дня.

– Скажи, в какой колледж ты собираешься поступать? – задал очередной вопрос Эван.

– Еще не выбрала. Есть несколько в Калифорнии и один в Нью-Йорке. Конечно, я очень хотела бы поступить в Стэнфорд, если меня туда примут.

– Слышал, во вторник они приезжали посмотреть, как ты играешь.

Я кивнула и нацелила камеру на живописный куст, взяв крупным планом опавшие листья.

– А ты куда хочешь поступить?

– Очевидно, в Корнельский университет. Правда, кое-кто из моих друзей собирается учиться в Калифорнии, и может статься, что я туда вернусь. Хотя я еще ничего толком для себя не решил.

И вот так, перебрасываясь осторожными вопросами, мы проговорили все сорок минут, отпущенных нам на съемку.

– В пятницу вечером у тебя игра. Так? – сказал он, когда мы уже поднимались по лестнице.

– Да.

– И чем ты занимаешься в перерыве до начала игры?

– Ну, остаюсь в школе делать домашнее задание или типа того.

– А хочешь сходить куда-нибудь поесть? – спросил он, когда мы подошли к двустворчатой двери в вестибюль. Я остановилась, мое сердце тоже. Эван лукаво ухмыльнулся и добавил: – И кстати, чтобы расставить все точки над «i», считай, что это свидание.

Ну все, теперь у меня произошла остановка дыхания.

– Хорошо, – не в силах пошевелиться, прошептала я.

Неужели я только что согласилась пойти на свидание?!

– Здорово! – ослепительно улыбнулся он, и мое ожившее сердце забилось так сильно, что закружилась голова. – Увидимся на тригонометрии. – И Эван, не заходя в художественный класс, пошел дальше по коридору.

Положив фотокамеру на место, я на нетвердых ногах направилась к своему шкафчику.

– Что означает твоя ухмылка? – словно издалека послышался голос Сары.

Я перевела на нее взгляд, сразу не сообразив, что стою и глупо ухмыляюсь.

– Потом расскажу. – Ухмылка превратилась в улыбку.

– Терпеть не могу, когда ты так говоришь, – рассердилась Сара, понявшая, что на полноценный допрос у нее не хватит времени.

А я схватила учебники и побежала на химию.

Урок тянулся мучительно долго. Я что-то там конспектировала и вместе с соседкой делала опыты для лабораторной работы. При этом я постоянно смотрела на часы, причем каждый раз с досадой обнаруживала, что прошло всего пять минут. Но вот, слава богу, прозвенел звонок.

– Надеюсь, ты себя уже лучше чувствуешь, – заметила моя соседка. А когда я недоуменно наморщила лоб, добавила: – Ты сегодня явно где-то витаешь.

В ответ я лишь усмехнулась, еще больше сбив ее с толку.

Эван уже подкарауливал меня у шкафчиков.

– Прости, решил подождать тебя не в классе, а здесь, – объяснил он.

Но я не успела ответить, так как в этот момент к своему шкафчику подлетела Сара.

– Привет, Эван! – поздоровалась она, бросив на меня подозрительный взгляд.

Я сделала серьезное лицо и поспешила скрыться за дверцей шкафчика.

– А теперь скажи мне, что тебе все-таки разрешают делать? – поинтересовался Эван, когда мы уже вместе шли по коридору.

– Мало что, – сразу перестала улыбаться я.

– Но ведь тебе не запрещают участвовать в жизни школы. Так? – то ли спросил, то ли констатировал он, пытаясь получить полную картину.

– Нет, конечно. С условием, что меня подбросят до дома, где я должна быть не позднее десяти часов вечера.

– А если ты, как положено, вернешься домой к десяти часам, они смогут узнать, что тебя не было в школе?

У меня противно засосало под ложечкой. Я догадалась, куда он клонит, но мне об этом было даже страшно подумать.

– Не знаю. А почему ты спрашиваешь? – попыталась я понять, что у него на уме.

– Да так, интересно, – ответил он, думая о чем-то своем.

По дороге на урок анатомии Эван продолжил допрос:

– Скажи, а ты когда-нибудь делала что-нибудь такое, что тебе не следовало бы делать?

– Что, например?

Наш разговор явно принимал опасное направление.

– Например, говорила, что идешь в библиотеку, а вместо этого шла в кино.

Я смотрела на него расширившимися от страх

глазами. От одной только мысли, что такое возможно, мне стало дурно.

– Догадываюсь, что нет.

Мое молчание говорило само за себя.

– О чем ты думаешь? – обретя дар речи, спросила я.

– Пытаюсь представить.

– Что именно?

– Нас, – коротко бросил он, входя в класс.

У меня перехватило дыхание, я на ватных ногах дошла до своего места и тяжело опустилась на стул. Он ставил меня в тупик. И вообще, нельзя же без предупреждения говорить подобные вещи!

– Мистер Мэтьюс, не могли бы вы пересесть к мисс Томас? – попросил учитель анатомии мистер Ходжес. – Ее соседка больше не посещает наши занятия, а место за столом не должно пустовать, особенно во время лабораторных работ по препарированию.

Услышав заявление мистера Ходжеса, я поспешно опустила голову, чтобы никто не заметил, как я покраснела.

– Привет! – сев за мой стол, произнес Эван так, будто видит меня впервые.

– Привет! – смущенно улыбнулась я.

После того как мистер Ходжес начал читать лекцию о строении руки человека, я быстренько написала на чистом листе бумаги: «Так что, по-твоему, ты и я – это мы?»

«Еще нет», – написал в ответ Эван.

По-прежнему не понимая, что он этим хочет сказать, я сердито насупилась. Тогда он написал: «Но я к этому готовлюсь».

Я прямо-таки похолодела от неожиданности. На лице Эвана играла довольная ухмылка. Но мне было не до смеха. От его вопросов и ответов кружилась голова. Я сунула записку в папку и уставилась в тетрадку, занавесив волосами пылающее лицо.

– Увидимся позже, – бросил Эван после окончания урока и поспешно ушел, а мне оставалось только удивленно смотреть ему вслед.

Я понимала, что в его каверзных вопросах и безумных заявлениях был какой-то тайный смысл, которого мне пока не дано было постичь.

Сара уже поджидала меня у шкафчиков. Но я, ни слова не говоря, стала выкладывать учебники. Я прекрасно знала, чего она от меня ждет.

– Ты не смеешь так со мной поступать, – обиженно произнесла она.

– Как прошло твое свидание с Джейсоном? – попыталась я перевести разговор.

– На этот раз ты от меня так легко не отделаешься! – Сара и не думала шутить, что было совершенно на нее непохоже. – Сейчас не обо мне речь.

Я тянула время, лихорадочно соображая, как ей все это преподнести.

– У нас свидание после уроков в пятницу, перед футбольным матчем. Собираемся сходить куда-нибудь поесть, – решив не вдаваться в подробности, призналась я.

– Ух ты! – улыбнулась она, окончательно вогнав меня в краску. – Грандиозно! Поздравляю, Эм. Мне он нравится.

– Рада, что ты о нем столь высокого мнения.

Сара, не ожидавшая от меня такой реакции, удивленно заморгала.

– Я до сих пор не могу определить, что он за человек, – с тяжелым вздохом призналась я по дороге в кафетерий. – Он задает странные вопросы и говорит загадками. Я постоянно пытаюсь читать между строк, но по-прежнему ничего не понимаю. А когда подворачивается удобный случай спросить, что он имел в виду, его как ветром сдувает.

– Я знаю, что он проводит опрос среди ребят, а еще берет интервью для завтрашней статьи в нашей газете. На уроке журналистики он и у меня брал интервью. Может, поэтому он и исчезает.

– Меня волнует не куда, а когда он исчезает, – поправила я Сару, понимая, что она хотела меня успокоить. – Ведь, странное дело, это всегда происходит после его очередного двусмысленного замечания или очень личного вопроса. Что меня дико бесит.

– А почему? – поинтересовалась она.

– Даже не знаю, с чего начать.

– Он тебе нравится? – спросила она, когда мы устроились, придвинув поближе стулья, в нашем любимом – дальнем – углу кафетерия.

– Все еще пытаюсь его понять. Но я начинаю привыкать к тому, что мы сидим рядом в классе или идем вместе по коридору. И у меня больше нет желания отталкивать его. Возможно, он так меня приручает.

– А возможно, он тебе просто нравится, – загадочно усмехнулась Сара.

Я только было собралась ей возразить, как возле нашего столика нарисовался Джейсон с подносом в руках.

– Привет, Сара! – поздоровался он, не решаясь присесть.

– Здравствуй, Джейсон, – повернувшись к нему, просияла она.

– Пойду куплю чего-нибудь поесть, – почувствовав себя третьей лишней, произнесла я, но им явно было не до меня.

Уже возвращаясь к столику с ланчем на подносе, я обнаружила, что Сара с Джейсоном сидят и глупо улыбаются. Надеюсь, у меня все же был не такой дурацкий вид, когда я разговаривала с Эваном. Ведь если бы мы и вправду были похожи на эту приторно-сладкую парочку, то я чувствовала бы себя полной идиоткой. Поскольку у меня не было ни малейшего желания смотреть, как они любезничают, я не стала садиться за стол, а взяла ланч с собой и прошла прямо в кабинет журналистики, чтобы начать работу над статьей.

Весь класс был на занятиях в компьютерной лаборатории, и мне никто не мешал, разве что мисс Холт зашла один раз взять со стола какие-то вещи и проверить, как у меня дела. А так как у нее сейчас не было занятий, кабинет журналистики был в моем полном распоряжении. Я попыталась сосре

оточиться на домашнем задании, стараясь не думать о странной реакции Сары или настойчивом интересе Эвана. Но мысли мои невольно возвращались к событиям сегодняшнего утра.

Меня завертело внезапно ворвавшимся в мою жизнь вихрем, который в мгновение ока все перевернул вверх дном. Я начинала терять контроль над событиями, что сводило меня с ума. И мне становилось все труднее сосредоточиться на учебе, хотя раньше это не составляло особого труда. Нет, я не могла позволить себе все испортить и упустить свой единственный шанс именно сейчас, когда конец моим мучениям был уже совсем близко.

Значит, если я твердо нацелена на колледж, мне следует по возможности избегать ситуаций, способных выбить меня из колеи, типа той вечеринки или… свиданий. И у меня сразу внутри все опустилось. Но другого выхода не было: слишком много поставлено на карту.

– Так вот ты где! – воскликнул вошедший в класс Эван. – А я тебя обыскался.

– Привет, – не поворачивая головы, ответила я.

– Здесь определенно намного спокойнее, – сказал он и, внезапно заметив мою холодность, поинтересовался: – Что происходит?

– Я не могу пойти с тобой на свидание, – выпалила я. – Мне нельзя отвлекаться от учебы и своих обязанностей. Я просто не могу себе позволить никаких посторонних дел. Прости.

– А разве я тебя отвлекаю? – удивился он.

– Ну… да, отвлекаешь. То, что я думаю о тебе, уже само по себе мешает учиться, и я не могу взять дополнительную нагрузку, – заявила я и тут же поняла, что все это как-то не слишком красиво звучит.

– Значит, для тебя наше свидание равносильно посещению клуба любителей искусств?

Непонятно было, то ли он обижается, то ли забавляется.

– Нет, – тяжело вздохнула я. – Эван, такие вещи не для меня. Если честно, то я в жизни не была на свидании и пока еще не готова. Все, разговор закончен. Надеюсь, теперь тебе ясно? – густо покраснев, спросила я.

Наверное, не стоило ему открываться. Мне срочно нужно было начать себя контролировать. Слишком уж много всего приходилось скрывать, и я не могла позволить себе допустить ошибку.

Он изо всех сил, хотя и безуспешно, старался сдержать ухмылку. Это так меня разозлило, что я взяла со стола книгу в бумажной обложке и с размаху швырнула в него.

– Похоже, я всегда помогаю тебе показать себя с лучшей стороны, – ловко увернувшись от книги, рассмеялся он. – О’кей, никаких свиданий. Но кто может нам помешать проводить время вместе?

– Хорошо, если ты пообещаешь больше не приглашать меня на свидания, не говорить «мы», будто ты и я одно целое, и не прохаживаться насчет того, что я слишком много работаю.

Я прекрасно понимала, что все мои требования смешны и нелепы, но только на этих условиях мое непослушное сердце смогло бы смириться с тем фактом, что мы с Эваном Мэтьюсом друзья.

– Ладно, договорились, – медленно кивнул он. – Но ты не будешь дичиться, а я смогу сидеть рядом на уроках и даже ходить с тобой по коридору. Идет?

– Конечно, – замявшись, согласилась я.

– А мы сможем гулять с тобой после школы? – продолжал отвоевывать он утерянные позиции.

– И когда ты рассчитываешь это делать?

– Например, в пятницу. Никакого свидания, честно. Но почему бы нам не побыть вдвоем до начала матча? – предложил он. – Если хочешь, можем даже сделать вместе домашнее задание.

Я внимательно на него посмотрела, пытаясь понять, не разыгрывает ли он меня. Что делать? Соглашаться или нет? Внутренний голос говорил мне «нет», но я его не слушала.

– Хорошо, – уступила я. – Но только как друзья.

– Попытаюсь справиться, – хмыкнул он. – До поры до времени.

– Эван!

– Шучу! – поднял он руки вверх. – Я вполне могу стать твоим другом. Нет проблем.

И тут прозвенел звонок к окончанию занятий. В коридоре послышались голоса и торопливые шаги спешащих домой учеников.

– Желаю тебе сегодня удачной игры! – сказала я, собирая книжки.

– Спасибо, – ответил он. – Увидимся завтра на английском?

– Да, конечно.

Он улыбнулся и пошел прочь.

А я осталась сидеть, оценивая результаты своих усилий вернуть жизнь в обычное русло. Все пошло не совсем так, как я планировала. Следовало пресечь на корню любые отношения с ним и ни в коем случае нельзя было проявлять мягкотелость. Ведь это огромный риск – впустить еще кого-то в свою жизнь. Я пыталась уговорить себя, что если мы останемся друзьями, то можно будет держать его на расстоянии, а наши отношения не помешают учебе. Но особой уверенности почему-то не было.

Конец дня прошел как всегда. Во время тренировочной пробежки у меня опять разболелась голова, но я старалась не обращать внимания. Сара без умолку болтала о Джейсоне и их свидании, значит, слава богу, уже оправилась от эмоциональной травмы, которую я нанесла ей утром.

Оставшаяся часть недели ничем особенным не запомнилась, разве что теперь на всех занятиях и в школьных коридорах рядом со мной был Эван. Он с пониманием отнесся к моей сдержанности и разговаривал исключительно на школьные темы. Я продолжала дышать полной грудью, сердце билось ровно, хотя иногда – 

огда он слишком долго смотрел мне в глаза или посылал одну из своих неотразимых улыбок – оно меня подводило и начинало стучать слишком сильно. Но в какой-то степени я была даже рада. Теперь у меня была отдушина, что здорово помогало, когда приходилось терпеть домашние неурядицы.

Я старательно избегала Кэрол, но при любой встрече она не упускала возможности побольнее ранить меня ядовитыми замечаниями. Во вторник у меня был выездной матч, в среду я работала над версткой газеты, так что у меня был повод задержаться допоздна. В среду, в два часа ночи, я даже набралась храбрости и залезла в холодильник, чтобы взять сэндвич с филе цыпленка, так как в животе бурчало от голода. Итак, я снова сосредоточилась на возможности выживания в ближайшие пятьсот шестьдесят семь дней.

Глава 9

Только не свидание

Когда в пятницу утром я ехала в школу, то даже затянувшие небо свинцовые тучи не могли испортить мне настроение. Ведь конец дня я проведу сегодня с Эваном. Однако меня пугала сама мысль, что я снова останусь с ним наедине. Меня раздирали противоречивые чувства: радость, волнение и одновременно страх.

Я дважды проверяла календарь, чтобы удостовериться, что не забыла отметить матч. Если бы матч в календаре не значился, мне ни за что не разрешили бы в нем участвовать. То же касалось и библиотечных дней, которые приходилось отмечать каждое воскресенье. Странно, что мне в каблук не догадались вмонтировать следящее устройство, хотя тогда им пришлось бы потратиться, а вот это вряд ли.

– С добрым утром, – открыв дверь Сариной машины, пропела я.

– Привет, – как-то странно посмотрела на меня Сара.

Она явно собиралась что-то сказать, но, видимо, решила промолчать и просто включила радио. Мы покатили под барабанную дробь, переборы гитары и жалобы певицы на то, что ее не понимают. Я улыбнулась и отдалась во власть музыки.

– Ну что, не передумала встречаться после школы с Эваном? – приглушив звук, спросила Сара.

– Кажется, пока еще нет, – небрежно ответила я, словно меня это ни капельки не волновало.

– Тогда увидимся на матче.

– А разве тебя не будет на занятиях?

– Я запаслась запиской от родителей с просьбой отпустить меня пораньше. Собираюсь пойти к Джилл. Кстати, если хочешь, можешь пропустить самостоятельные занятия. Когда надо поработать над докладом или типа того, учителя спокойно отпускают домой.

От одной лишь мысли, что я могу нарушить правила и прогулять школу, мне стало не по себе. Хотя, возможно, меня взбудоражила идея провести лишний час с Эваном.

Заметив мои душевные муки, Сара поспешила меня успокоить:

– Не волнуйся. Я просто так предложила. Поступай как знаешь.

– Я подумаю, – пробормотала я, чувствуя, как на меня накатывает новая волна страха.

– Что ж, жду подробностей, – бросила через плечо Сара, входя в классную комнату. Она собралась было присоединиться к остальным, но неожиданно заметила мой остекленевший взгляд и резко остановилась. – Ты что, нервничаешь?

– У меня поджилки трясутся, – прошептала я, не обращая внимания на стоящий в классе шум.

– Тебе не о чем беспокоиться. Ты же ясно дала ему понять, что он для тебя просто друг. Но если ты реально боишься оставаться с ним наедине, мы что-нибудь придумаем. На худой конец, сошлешься на меня.

– Нет, я и правда не прочь с ним потусоваться. Просто такое со мной впервые, и я не знаю, чего ожидать. Это ведь совсем не то, что проводить время с тобой, например.

– А почему бы тебе не представить на его месте меня? – ободряюще улыбнулась Сара и, уже направляясь к выходу, добавила: – Все дело в деталях.

Когда я пришла на урок английского, Эван уже сидел за моим столом.

– Привет! – стараясь сдержать улыбку, поздоровался он, когда я села рядом.

– Здравствуй! – ответила я, но даже не взглянула в его сторону.

– Как насчет того, чтобы пропустить самостоятельные занятия и смотаться из школы пораньше?

С замирающим сердцем я немедленно прокрутила в голове миллион отговорок.

– Конечно, – неожиданно для себя ответила я и тут же дико запаниковала, так как до сих пор еще ни разу не нарушала школьных правил.

Я стала нервно перелистывать тетрадь в поисках выполненного домашнего задания. А потом уткнулась в нее носом, чтобы не видеть насмешки в глазах Эвана.

– Ты сегодня какая-то притихшая, – заметил Эван после окончания урока.

– Просто задумалась о том, как буду сдавать предстоящие тесты, – соврала я.

Если что меня и беспокоило, то отнюдь не тесты по тригонометрии и анатомии. Я хорошо подготовилась и не сомневалась, что знаю материал от и до. А вот относительно всего остального особой уверенности не было.

– Не ожидал, что тебя могут беспокоить такие пустяки.

Похоже, Эван успел хорошо меня изучить.

– Пришлось проштудировать уйму материала. Естественно, что я немного волнуюсь. А ты разве нет? – попыталась я сменить тему.

– Чего ради? Я все выучил. Остальное от меня не зависит. – (Надо же, какая непрошибаемая самоуверенность!) – Увидимся на тригонометрии.

Но сейчас меня больше

заботили история, химия и два предстоящих теста, поэтому я решила, что о том, как останусь с ним наедине в конце школьного дня, подумаю после.

– Ну как успехи? – спросил меня Эван после урока анатомии.

– Думаю, я все сделала верно, – призналась я. – А у тебя?

– Вроде бы справился, – пожал он плечами.

И тут я неожиданно заметила, что он идет рядом со мной и не спешит, как обычно, поскорее исчезнуть.

– А куда это ты идешь?

– К твоему шкафчику, – как ни в чем не бывало ответил он.

– Зачем? – удивилась я.

– Как? А разве ты не хочешь сходить вместе на ланч? – обиженным тоном спросил он.

– С чего это вдруг? Мы ведь еще ни разу вместе не ходили на ланч, – не поддалась я на провокацию.

– Всегда приходится что-то делать впервые. Сара собирается к Джилл, и я подумал, что тебе нужна компания.

– Все правильно, но есть мне пока не очень хочется. Я собиралась пойти купить что-нибудь, чтобы потом перекусить на скорую руку в художественном классе.

– Неужели ты будешь есть в гордом одиночестве?

– Мне без разницы. Поступай как знаешь, – с деланым равнодушием ответила я.

– Нет, так не пойдет, – возразил он, и мне оставалось лишь гадать, что он имеет в виду. И только я было собралась потребовать объяснений, как он якобы небрежно спросил: – А если я составлю тебе там компанию, ты не будешь меня игнорировать?

– Чего ради?

Ума не приложу, как я смогу выдержать наедине с ним весь день?! Может, стоит придумать какую-нибудь отмазку и остаться до вечера в школе? И я, как утопающий, принялась хвататься за соломинку. Ну да, ведь мы можем быть просто друзьями. Главное, постоянно себе об этом напоминать.

Я сунула книжки в шкафчик, а Эван тем временем преспокойно положил свои вещи туда же, на верхнюю полку. У меня челюсть отвисла от такой наглости.

– Ну и что такого?! – заметив мою реакцию, насупился он. – После художественного класса мы ведь все равно уйдем вместе. Я потом все заберу. Обещаю.

И мы направились в сторону кафетерия. Уже у самого входа Эван нарушил молчание.

– Ты, наверное, знаешь, что по школе усиленно циркулируют слухи, что мы с тобой встречаемся? – спросил он и, заметив, что у меня от удивления округлились глаза, добавил с наглой ухмылкой: – Но это ведь всего-навсего слухи!

– Послушай, ты действительно хочешь, чтобы мы вместе провели время?

– Конечно, – с готовностью отозвался он.

– Тогда нечего делиться со мной подобными вещами. Заруби себе на носу: я не желаю знать, что обо мне говорят.

– Вот уж не думал, что для того, чтобы с тобой дружить, надо соблюдать какие-то правила, – усмехнулся он.

– Если будешь их нарушать, я непременно тебе об этом скажу. Так что ты уж постарайся держаться в рамках.

Я пыталась напустить на себя суровый вид, но он как ни в чем не бывало продолжал ухмыляться. Не на шутку разозлившись, я быстрым шагом прошла в кафетерий.

– Ты со всеми своими друзьями так же строга? – хихикнул он, догоняя меня.

– Мой единственный друг – Сара. И она всегда играет по правилам. Ей не надо ничего объяснять, – бросила я на него сердитый взгляд, чтобы он понял, что я не шучу.

Но он, похоже, и не думал обижаться, наш разговор его искренне забавлял.

– Ты что, ограничишься яблоком и батончиком гранолы? – поинтересовался он, когда мы выбрались из очереди.

– Я же сказала, что не хочу есть. И вообще, разве мы не собирались через пару часов пообедать?

– Да, но ты ведь спортсменка, у тебя сегодня игра, и тебе просто необходимо усиленное питание. – Его голос звучал почти озабоченно.

– Правильно, – согласилась я и взяла банан.

– Да уж, это сильно меняет дело, – неодобрительно покачал головой Эван.

Но я не стала его слушать, а торопливо ушла вперед, так что ему пришлось меня догонять.

Когда мы вошли в художественный класс, Эван сразу же устроился на табурете рядом со мной, а я занялась только что начатым холстом, на который уже успела нанести мазки зеленой краски. Рядом я положила снимок осенней листвы.

– Ну что, тяжело было ко мне привыкнуть?

Поначалу я решила, будто он валяет дурака, но, повернувшись к нему лицом, поняла, что он настроен вполне серьезно.

– Вовсе нет, – заверила я его. – Дело не в этом. Я тебя не понимаю. Ты говоришь странные вещи. Они либо совсем ничего не значат, либо, наоборот, слишком много значат. Я не хочу, чтобы ты меня доставал. Вот так-то. – И, вернувшись к работе над картиной, я принялась смешивать на палитре зеленую краску разных оттенков.

– Значит, я все же тебя достал, – подарил он мне свою фирменную ухмылку.

– Нет. Пока я пытаюсь этого не допустить. И уж можешь мне поверить, ставить меня в неловкое положение – не самый достойный способ одержать надо мной верх, – сверкнув глазами, выпалила я.

– Мне очень жаль, – не совсем искренне улыбнулся он.

– Кто бы сомневался, – сердито фыркнула я.

Я продолжила смешивать краски, которые наносила на холст пятнами и крупными мазками. Эван стоял рядом и молча наблюдал. Меня ужасно смущало его присутствие, а в голову не приходило ничег

умного, что можно было бы сказать, чтобы сгладить неловкость.

– Думаю, мне стоит пойти во двор поработать над своим заданием, – наконец заявил он. – Встречаемся после занятий возле шкафчиков.

– Хорошо, – не оборачиваясь, бросила я, а когда он ушел, отложила в сторону кисть и с облегчением вздохнула.

Он все ближе подбирался ко мне, и если мои колючие ответы его явно забавляли, то меня уже начинали всерьез беспокоить несвойственные мне вспышки раздражения. Я решила сделать его своим другом, чтобы хоть как-то влиять на ситуацию. Но сейчас явно сваляла дурака, так как, пытаясь держать его на расстоянии, вела себя неоправданно жестоко. И если я продолжу в том же духе, то он вообще не захочет со мной общаться и будет совершенно прав.

Эван, как и обещал, ждал меня у шкафчика.

– Привет! – ласково улыбнулась я в надежде, что он еще не успел пожалеть о своем приглашении.

– Привет! – улыбнулся он в ответ.

– Ну что, вернулся за очередным нагоняем? – потупившись, спросила я.

– Ничего, как-нибудь справлюсь. – Он попытался поймать мой взгляд, и мне волей-неволей пришлось посмотреть ему прямо в глаза. – А кроме того, я уже привык к твоей ершистости. Меня это не особо задевает. И вообще, иногда ты бываешь ужасно забавной.

– Здорово! Я тут стою как дура, переживаю, что слишком круто с тобой обошлась, а тебе все хихоньки да хаханьки. Надеюсь, я смогла продемонстрировать себя с лучшей стороны, – повернувшись к своему шкафчику, сказала я.

– Именно поэтому я и здесь, – прошептал он мне на ухо, и я оцепенела.

Я почувствовала, как его рубашка трется о мою спину, и мне стало трудно дышать. Но оказывается, он просто хотел достать с верхней полки свои книги. Мое сердце тут же начало вести себя совершенно неподобающим образом, а щеки предательски покраснели. И только когда Эван отвернулся, я смогла свободно вздохнуть.

– Мне надо кое-что забрать из своего шкафчика. Хорошо?

– Конечно, – еще не успев до конца прийти в себя, еле слышно ответила я.

Он закинул книжки в рюкзак, и мы прошли по абсолютно пустому коридору. Я почувствовала страшное облегчение, поняв, что нам удастся уйти без свидетелей. Мне жутко не хотелось давать пищу для сплетен. А еще больше не хотелось, чтобы меня застукали на том, что я прогуливаю школу. Пусть даже не уроки, а только самостоятельные занятия.

Я нервно озиралась по сторонам, ожидая, что нас вот-вот остановят и спросят, куда это мы собрались. Но все обошлось. Мы молча прошли сквозь серую пелену тумана к его машине. Эван открыл мне дверь. Этот учтивый жест снова застал меня врасплох.

– Если учесть, какая на улице грязь, то игра сегодня будет занятной, – заметил он, заводя мотор.

– Да уж, скорость явно будет не та, – согласилась я. – Хотя мне нравится скользить по грязи.

– Понимаю, что ты имеешь в виду.

Я расслабилась, откинулась на обитую кожей спинку, и мы проговорили всю дорогу до его дома.

Эван жил в одном из исторических зданий в центре города. Длинная аллея вела к белому фермерскому дому с черными ставнями, перед которым раскинулась ухоженная лужайка с величественным кленом в красном убранстве. Дом опоясывала широкая веранда с белыми креслами-качалками и гамаком. Все это напоминало трехмерную картину Нормана Рокуэлла. В конце аллеи, уже за домом, располагался двухэтажный амбар, перестроенный под гараж. А еще дальше раскинулось необъятное поле в обрамлении деревьев, и ни одного дома в пределах видимости.

Мы вошли в боковую дверь, которая вела на кухню – просторную, оснащенную по последнему слову техники, с отдельной обеденной зоной. Здесь был сохранен деревенский стиль настоящего фермерского дома, с закопченными балками и потемневшей от времени деревянной обшивкой стен.

– Чего-нибудь выпьешь? У меня есть содовая, вода, сок и охлажденный чай, – сказал Эван, положив рюкзак на стул. Кухонная зона была отделена полукруглой барной стойкой, а к обеденному столу из темного дерева вели три широкие ступени.

– Охлажденный чай – то, что надо, – ответила я, усаживаясь на стул возле стойки, и Эван достал из холодильника стеклянный кувшин с чаем.

– Мне понравилась верстка газеты, – заметил он, протягивая мне стакан. – В моей предыдущей школе газета выглядела куда топорнее, так как печать была самопальной. Скорее рекламный листок, нежели серьезное печатное издание. А «Уэслин-хай таймс» и вправду напоминает настоящую газету.

– Спасибо. Ты уже получил комментарии по поводу своей статьи? Ведь она помещена на первой полосе.

– Конечно, – усмехнулся он, поскольку единственную благодарность – за прекрасный стиль – он получил именно от меня. – Интересовались в основном источниками информации и возможностью сохранить конфиденциальность. Это начинает немного действовать на нервы, но ничего другого я и не ожидал. – Он ненадолго задумался, а потом добавил: – А вот у тебя я специально не стал брать интервью. Думаю, здесь может возникнуть конфликт интересов.

– А я вовсе не уверена, что согласилась бы ответить на твои вопросы. Но если и так, о чем бы ты м

ня спросил? – сказала я и тут же пожалела о своих словах.

О чем я могла ему рассказать? Объяснить, что у меня куча проблем и физические недостатки сейчас волнуют меньше всего?!

– Попросил бы рассказать, какая часть тела тебя не устраивает и как бы ты хотела ее изменить.

На сей раз выражение его лица было не насмешливым, а очень спокойным и внимательным. Он вел себя совсем не так, как обычно. И никаких наглых ухмылок или насмешливых улыбок. И тем не менее я продолжала колебаться.

– Хорошо. Начну с себя, если тебе так будет легче, – на полном серьезе предложил он.

– Неужели у тебя тоже есть комплексы? – фыркнула я.

– Мне не нравятся мои ноги. Они слишком большие, – признался он.

– Надо же! А какой у тебя размер ноги?

– Четырнадцатый. Тогда как средним считается десятый. И мне очень нелегко подобрать подходящую обувь.

Как ни странно, говорил он вполне искренне.

– Если честно, никогда не замечала. Может, потому, что ты такой высокий. А может, потому, что люди в первую очередь смотрят вовсе не на твои ноги, – сказала я, сразу же испугавшись, что он может неправильно меня понять.

– Надо же! – хмыкнул он, его явно забавляло мое смущение.

– Ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду, – густо покраснела я.

– Ну так что тебя не устраивает? – не отставал он.

– Губы, – осторожно призналась я. – Мне всегда хотелось, чтобы они были потоньше. Я даже тренировалась перед зеркалом поджимать рот. – Ну вот, я, как всегда, сболтнула лишнее!

– Ты серьезно? А мне нравятся твои пухлые губы. Они идеально подходят для по…

– Не смей так говорить! – оборвала его я.

– Почему? – наморщив лоб, спросил он.

– Ты хочешь, чтобы мы остались друзьями?

– Да, – быстро ответил он.

– Тогда будь любезен, оставь свои неприличные намеки. Неужели ты забыл о нашем уговоре? Ты играешь не по правилам. Так нечестно, – твердо заявила я, очень надеясь, что он наконец воспримет мои слова всерьез.

– А что, если я не хочу быть просто другом? – заглянув мне в глаза, вызывающе произнес он.

Нет, он явно был неспособен относиться ко мне серьезно.

– Тогда мы не будем друзьями, – ответила я, в упор глядя на него.

– А что, если я хочу стать для тебя чем-то большим, чем друг? – еще шире улыбнулся он и облокотился на барную стойку, тем самым сократив расстояние между нами.

– Тогда нам не о чем больше говорить. Мы снова станем друг другу никем. – Мне было трудно дышать, сердце замирало, но, даже когда он придвинулся ко мне еще ближе, я упорно продолжала смотреть ему прямо в глаза.

– Ну ладно, тогда остаемся друзьями, – неожиданно выпрямившись, заявил он. – Ты умеешь играть в бильярд?

Но я ничего не могла сказать в ответ, так как голова шла кругом, а сердце находилось где-то по другую сторону барной стойки.

– Никогда не пробовала, – наконец выдавила из себя я.

Сделав глубокий вдох, чтобы привести мысли в порядок, я с трудом встала со стула.

Через боковую дверь мы вошли в большой беленый амбар и сразу попали в помещение, где без труда могли разместиться две машины. В центре была лестница на второй этаж, справа от нее – закрытая дверь.

На стене висели полки с инструментами и всякими типичными для гаража вещами. Мое внимание привлекло спортивное снаряжение, сложенное прямо под лестницей. Лыжные ботинки, лыжи, две доски для серфинга, парочка водных досок и еще баскетбольные корзины, футбольные мячи, волейбольные мячи – словом, настоящий магазин спорттоваров.

– Вижу, скучать тебе не приходится, – заметила я, поднимаясь по лестнице, но он только рассмеялся в ответ.

На втором этаже я увидела самую настоящую комнату отдыха. У дальней стены располагалась барная стойка из темного дерева с каменной столешницей и высокие стулья из того же дерева. Слева на стене висел плоский телевизор с огромным экраном, перед ним стояли большой темно-коричневый кожаный диван и такое же кресло с откидывающейся спинкой. На полу лежали принадлежности для видеоигр и соответствующие приспособления. Интересно, неужели то, что я видела в доме у Сары, а теперь и у Эвана, и есть стандартный набор для развлечений всех богатых детишек из «Уэслин-хай»?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/rebekka-donovan/zhit-chtoby-lubit-2/?lfrom=201227127) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

notes

Примечания

1

Здесь имеется в виду американский футбол. – Прим. перев.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить