На улице нашей любви
Саманта Янг

Сто оттенков любви. Запретные удовольствия
Джосселин Батлер молода, хороша собой и весьма состоятельна, но ей причиняют жестокие мучения воспоминания о прошлом: когда Джосселин было всего 14 лет, ее горячо любимые родители и обожаемая младшая сестренка погибли в автокатастрофе.

Теперь Джосселин сторонится прочных связей, боится сближаться с людьми, так как считает, что потом все равно потеряет близкого человека и будет страдать.

Но однажды она встречает мужчину, к которому испытывает непреодолимое физическое влечение. Однако Брэден Кармайкл тоже отягощен воспоминаниями о прошлом, поэтому он предлагает ей сделку: никаких обязанностей и никаких привязанностей, а просто физиологическая близость. Но поможет ли им эта якобы ни к чему не обязывающая связь сбежать из плена воспоминаний?

Саманта Янг

На улице нашей любви

Примечание издателя

История, рассказанная в книге, является вымышленной.

Все имена, персонажи, места и события представляют собой плод авторского воображения. Любые совпадения с реальными людьми, живыми и мертвыми, а также событиями и происшествиями случайны.

Издатель не контролирует сайты автора и других лиц и не несет ответственности за их содержание.

Пролог

Графство Сюррей. Виргиния

Мне было до жути скучно.

Кайл Рэмси стучал по спинке моего стула, пытаясь привлечь внимание. Но вчера он точно так же стучал по спинке стула моей лучшей подруги Дрю Тролер, и мне не хотелось становиться ей поперек дороги. Бедняга по уши втрескалась в Кайла. Сидя рядом со мной, она рисовала в уголке тетради тысячное сердечко, не глядя на мистера Эванса, который царапал на доске очередное уравнение. Я попыталась сосредоточиться. С математикой у меня полный завал. Мама с папой, мягко говоря, будут не в восторге, если я вылечу из новой школы в первый же год.

– Мистер Рэмси, не будете ли вы любезны выйти к доске и ответить на мой вопрос? Или вы предпочитаете оставаться на месте и стучать по спинке стула Джоселин?

Все захихикали, Дрю метнула в меня обвиняющий взгляд. Я сморщила нос и, в свою очередь, попыталась испепелить взглядом мистера Эванса.

– Если вы не возражаете, мистер Эванс, я предпочел бы остаться на месте, – с наглой ухмылкой ответил Кайл.

Я твердо решила не поворачиваться, хотя его нахальные глаза едва не прожигали мне затылок.

– Вопрос, который я задал вам, Кайл, был чисто риторическим, – изрек мистер Эванс. – Прошу к доске.

Кайл тяжко вздохнул, и тут постучали в дверь. При появлении директрисы школы миссис Шоу все моментально затихли. Интересно, зачем она притащилась в наш класс? Ох, не к добру это.

– Ого, – едва слышно выдохнула Дрю.

Я повернулась к ней.

– Копы приперлись, – кивнула она в сторону двери.

Я бросила взгляд в дверной проем, поверх головы миссис Шоу, которая что-то вполголоса говорила мистеру Эвансу, и с удивлением увидела двух помощников шерифа, маячивших в коридоре.

– Мисс Батлер.

Резкий голос миссис Шоу заставил меня вздрогнуть и повернуть голову. Она сделала шаг по направлению ко мне, и сердце мое затрепетало где-то в горле. Глаза директрисы смотрели на меня с каким-то странным выражением – то ли с подозрительностью, то ли с сочувствием. В любом случае мне хотелось одного – оказаться от нее как можно дальше. От нее и от известия, которое она принесла.

– Пожалуйста, соберите вещи и идите со мной.

В этом месте всему классу полагалось бы разразиться идиотскими охами и вздохами по поводу переделки, в которую меня угораздило влипнуть. Но, похоже, одноклассникам, как и мне, было сейчас не до шуток. Все чувствовали, что новость, ожидавшая меня, не из тех, над которыми можно смеяться.

– Мисс Батлер.

Я тряслась от избытка адреналина, а кровь стучала у меня в ушах так громко, что я едва слышала голос миссис Шоу. Неужели что-то стряслось с мамой? Или с папой? Или с моей маленькой сестренкой Бет? На этой неделе родители взяли отпуск – решили немного прийти в себя после сумасшедшего лета. Сегодня они вместе с Бет собирались на пикник.

– Джосс.

Дрю легонько толкнула меня локтем, я резко вскочила, стул пронзительно заскрипел. Не глядя ни на кого, побросала тетради в сумку. Словно холодный ветер, проникший в щель оконной рамы, по классу пронесся тревожный шепот. Больше всего на свете мне не хотелось узнавать то, что предстояло узнать. Если бы можно было исчезнуть. Провалиться под пол. Или раствориться в воздухе.

С трудом вспоминая, как надо переставлять ноги при ходьбе, я вышла в коридор вслед за директрисой. Дверь захлопнулась за спиной. Я молча смотрела на миссис Шоу и двух помощников шерифа. Они тоже глазели на меня с отстраненным сочувствием. У стены стояла какая-то женщина, которую я прежде не заметила. Вид у нее был угрюмый, но спокойный.

Миссис Шоу коснулась моего плеча, и я уставилась на ее ладонь, лежавшую поверх моего свитера. До сих пор я не сказала директрисе и пары слов. С чего это ей вздумалось меня лапать?

– Джоселин… это помощ

ики шерифа Уилсон и Майк. А это Алисия Найджент из ДСС.

Я вопросительно взглянула на нее.

– Из департамента социальных служб.

Страх так сдавил грудь, что у меня перехватило дыхание.

– Джоселин, мне очень тяжело сообщать вам это, – продолжала директриса. – Но ваши родители и сестра Элизабет попали в автомобильную катастрофу.

Я ждала, ощущая, как все внутри наливается каменной тяжестью.

– Все трое мгновенно погибли. Мне очень жаль, Джоселин.

Женщина из ДСС выступила вперед и начала что-то говорить. Я смотрела на нее, но вместо лица видела размытое пятно, а вместо голоса слышала приглушенный шум, похожий на плеск льющейся из крана воды.

Мне никак не удавалось вдохнуть.

Оцепенев от ужаса, я оглядывалась по сторонам в поисках того, что поможет мне дышать. Чьи-то руки прикасались ко мне. До меня доносились ласковые, успокаивающие слова. Щеки вдруг стали влажными, а язык соленым. А сердце… Оно так колотилось, что казалось, вот-вот разорвется.

Я поняла, что умираю.

– Дыши, Джоселин.

Эти слова раздавались у меня в ушах снова и снова. Наконец их смысл дошел до меня. Сердце немного успокоилось, легкие наполнились воздухом. Туман перед глазами начал рассеиваться.

– Вот так, вот так, – бормотала миссис Шоу, гладя меня по спине. – Вот так.

– Нам надо ехать, – прорвался сквозь туман голос женщины из ДСС.

– Хорошо. Ты готова, Джоселин? – негромко спросила миссис Шоу.

– Они все умерли, – пробормотала я вместо ответа.

Мне хотелось проверить, как прозвучат эти слова. Они звучали совершенно нереально.

– Мне очень жаль, милая.

Меня вдруг словно окатило холодным потом. Кожа покрылась мурашками, все тело сотрясала дрожь. Голова закружилась, судорога тошноты скрутила внутренности. Я наклонилась и извергла все съеденное за завтраком на туфли женщины из ДСС.

– Она в шоке, – донеслось до меня.

Может, и в шоке.

А может, меня укачало в машине.

В машине, где я сидела минуту назад. Там было тепло и уютно. А потом удар, грохот перекореженного металла…

…я не понимала, где оказалась теперь.

Глава 1

Шотландия

Восемь лет спустя

Прекрасный день для того, чтобы найти новую квартиру. И новую соседку.

Я спустилась по старой, темной и влажной лестнице дома в георгианском стиле, где жила до этого дня, и оказалась под лучами удивительно жаркого для Эдинбурга солнца. Я с удовольствием оглядела свои джинсовые, в белую и зеленую полоску, шорты, которые купила в «Топ-шопе» несколько недель назад. С тех пор беспрестанно лил дождь, и я уже отчаялась когда-нибудь надеть обновку. Но сегодня солнце наконец появилось и сейчас вовсю сияло над шпилем Брантсфилдской евангелической церкви. Под его жаркими лучами меланхолия таяла, а в душе пробивались ростки надежды. Для человека, который провел всю жизнь в США и впервые оказался на родине своей матери, когда ему исполнилось восемнадцать, я неплохо адаптируюсь к переменам. Разумеется, не ко всем. Мне будет ужасно не хватать нашей огромной квартиры, в которой вечно приходилось бороться с мышами. Я скучаю по своей лучшей подруге Райан, с которой мы жили вместе с первого курса в Эдинбургском университете. Едва познакомившись, мы сразу поняли, что подходим друг другу. Мы обе ревниво оберегали свою внутреннюю территорию и, по негласному взаимному договору, никогда не затевали разговоров о прошлом. За первый год в универе мы так сблизились, что на второй решили снять вместе квартиру – свою обитель, как выражалась Райан. Теперь, когда университетские годы позади, Райан уехала в Лондон, чтобы получить там степень доктора философии, а я осталась без соседки. В довершение всех бед я лишилась и второго близкого друга – Джеймса, бойфренда Райан. Он вслед за ней отправился в Лондон, который он, кстати сказать, терпеть не может. Думаете, на этом мои несчастья кончились? Как бы не так. Мой домохозяин задумал разводиться и предупредил, что в самом скором времени нужно освободить квартиру.

Две недели я провела, отвечая на объявления молодых женщин, подыскивавших себе соседку. Вскоре это занятие превратилось в настоящий кошмар. Первая потенциальная соседка заявила, что не желает жить с американкой. Написанный на моем лице вопрос «какого черта?» остался без ответа. Три следующие квартиры были… ну, в общем, отвратительны. Еще одна девушка производила впечатление законченной мошенницы. Последнее жилье, которое я осмотрела, здорово смахивало на бордель. Оставалось надеяться, что назначенная на сегодня встреча с некоей Элли Кармайкл кончится не так плачевно. Из всех квартир в моем списке эта была самой дорогой. С другой стороны, она находилась в центре города.

Деньги, доставшиеся мне после смерти родителей, я почти не трогаю, словно воспользоваться ими означает признать, что это скрасило горечь утраты. Но сейчас у меня нет другого выхода.

Если я хочу стать писательницей, мне нужна хорошая квартира и хорошая соседка.

Конечно, есть еще один вариант – поселиться одной. Я могу это себе позволить. Но, честно говоря, перспектива полн

го одиночества не слишком меня привлекает.

Несмотря на склонность отдавать восемьдесят процентов себя себе самой, мне нравится, когда меня окружают люди. Слушая их разговоры о том, в чем я совершенно не разбираюсь, я могу взглянуть на что-то с их точки зрения. Думаю, для писателя это очень важно. Писателю, даже самому лучшему, нужен, так сказать, телескоп с широким обзором. Именно по этой причине по вечерам четверга и пятницы я работаю в баре на Джордж-стрит. Хотя материальной необходимости в этом нет. Как ни странно, избитое клише насчет того, что барменам порой удается услышать захватывающие истории, оказалось правдой.

У меня дружеские отношения с двумя коллегами, Джо и Крегом, но общаемся мы в основном на работе. Если я хочу, чтобы рядом со мной постоянно кипела жизнь, мне необходима соседка. К тому же квартира, куда я сейчас направляюсь, поблизости от моей работы. Это важный плюс.

Я попыталась загнать поглубже точившее меня беспокойство и окинула улицу глазами в поисках такси с включенным зеленым огоньком. Взгляд мой выхватил лоток с мороженым, и я пожалела о том, что сейчас нет времени немного себя побаловать. Сожалея об упущенном удовольствии, я едва не пропустила свободную машину, которая двигалась по противоположной стороне. К счастью, водитель успел заметить мою вскинутую руку и притормозил. Я бросилась через улицу, ежесекундно рискуя налететь на капот какого-нибудь автомобиля и повторить печальную судьбу насекомых, ударяющихся о ветровое стекло. Наконец я оказалась около вожделенного такси и приготовилась схватиться за ручку дверцы.

Вместо холодка железа я ощутила тепло человеческой руки.

Мой растерянный взгляд скользнул по загорелой ладони, рукаву костюма и широким плечам. Лицо мне помешало разглядеть сиявшее над его головой солнце. Ясно было только, что парень высоченный – ростом больше шести футов. Рядом с ним я, со своими жалкими пятью футами пятью дюймами, ощущала себя совсем маленькой.

Костюм на нем, кстати, дорогущий. Но это нисколько не объясняет, почему он наложил лапу на мое такси.

Откуда-то сверху до меня долетел тяжкий вздох.

– Вам куда? – прогромыхал низкий голос.

Хотя я живу здесь уже четыре года, но до сих пор легкий шотландский акцент заставляет мое сердце сладко замирать. По крайней мере, его акцент произвел именно такое действие. Несмотря на краткость вопроса.

– На Дублинскую улицу, – автоматически пробормотала я, надеясь, что мне ехать дальше и на этом основании он уступит.

– Отлично. – Он рывком распахнул дверцу. – Мне в ту же сторону. Так как я уже опаздываю, предлагаю вам не тратить время, пытаясь выяснить, кому из нас такси нужнее, и воспользоваться одной машиной.

Теплая рука легонько толкнула меня пониже спины, побуждая сесть в автомобиль. Мне оставалось лишь повиноваться. Скользнув на сиденье и пристегнув ремень безопасности, я попыталась вспомнить, кивнула ли в знак согласия. Кажется, нет. Но ему мое согласие и не требовалось.

Плюхнувшись рядом со мной, Костюм – так я мысленно его окрестила – бросил водителю:

– На Дублинскую улицу.

Я нахмурилась и пробормотала:

– Спасибо. Вы очень любезны.

– Вы американка?

Негромкий вопрос заставил меня повернуть голову. Вот это да.

Он что, ясновидящий?

На вид ему было около тридцати – может, чуть меньше. Красавцем в полном смысле его, пожалуй, не назовешь, решила я. Но в глазах сияли искорки, уголки рта загибались чертовски чувственно, и весь он излучал сексуальность. Прекрасно сшитый серебристо-серый костюм сидел как влитой. Сразу было видно, что его владелец – завсегдатай спортзала. Такую непринужденную позу мог принять только человек, который находится в хорошей спортивной форме. Под белой рубашкой угадывался мускулистый плоский живот. Светло-голубые глаза, затененные длинными ресницами, смотрели смущенно. Но волосы у него темные, и с этим ничего не поделать.

Дело в том, что я предпочитаю блондинов.

Правда, я не могу припомнить, чтобы с первого взгляда на самого блондинистого блондина внизу живота шевельнулось желание. Передо мной было настоящее мужское лицо – резко очерченные скулы, подбородок с ямочкой, римский нос. Щеки затеняла щетина, густые волосы слегка растрепаны. В сочетании с элегантным дизайнерским костюмом эта очевидная небрежность производила неотразимое впечатление.

В ответ на мой вопиюще любопытный взгляд Костюм вскинул бровь. Охватившее меня желание немедленно возросло по крайней мере раза в четыре. Я и не знала, что на такое способна. Никогда прежде со мной ничего подобного не случалось. С тех пор как миновала лихую пору тинейджерства, я пребывала в убеждении, что мимолетные связи – не для меня.

Интересно, что было бы, предложи мне этот парень заняться сексом. Не уверена, что смогла бы отказаться.

Стоило этой мысли пронестись в голове, я моментально напряглась, поражаясь фокусам собственного тела.

Слава богу, сработал защитный инстинкт, и мне удалось придать лицу выражение непроницаемой вежливости.

– Да, я американка, – процедила я, вспом

ив наконец, что Костюм задал мне вопрос.

Он понимающе ухмыльнулся, а я со скучающим видом отвела взгляд, мысленно возблагодарив небо за то, что моя смугло-оливковая кожа не имеет привычки заливаться предательским румянцем.

– Надолго в Шотландию? – полюбопытствовал он.

Жутко раздраженная, что этот тип так меня распалил, я решила свести разговор к минимуму. А то, того и гляди, наговоришь каких-нибудь несусветных глупостей.

– Надолго, – буркнула я.

– А, значит, вы студентка.

Эту фразу он произнес с явным подтекстом. И при этом многозначительно округлил глаза. Как видно, хотел показать, что считает всех студенток бездельницами и идиотками, у которых одна забота – искать себе бойфрендов. Я вскинула голову, намереваясь дать ему достойную отповедь. Но Костюм с таким интересом разглядывал мои ноги, что не обратил на испепеляющий взор никакого внимания. Тогда я вскинула бровь, в точности так, как он несколько минут назад, и принялась ждать, когда он соизволит оторваться от моих голых ляжек. Почувствовав мой взгляд, Костюм наконец посмотрел мне в лицо. Разумеется, он не мог не заметить презрительно-удивленного выражения, которое я так старательно на этом лице изобразила. Я ожидала, что он в ответ смущенно потупится или сделает вид, что до моих ног ему нет и не может быть никакого дела. Но он, вопреки всем ожиданиям, пожал плечами и одарил меня самой сексуальной, ленивой и порочной улыбкой из всех, которые я когда-либо видела.

Я недоуменно вытаращилась, ощущая, как между ногами становится горячо. Прекратить это безобразие было выше моих возможностей.

– Да, я была студенткой, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал как можно равнодушнее. – Я живу здесь уже несколько лет. Двойное гражданство.

С какой это радости я пустилась в объяснения?

– Значит, в ваших жилах течет шотландская кровь?

Я молча кивнула, тайно наслаждаясь тем, как твердо он произносит букву «т» в слове «шотландская».

– Если вы уже не учитесь, что вы здесь делаете?

Спрашивается, ему-то какое дело? Я метнула на него недоуменный взгляд. Этот паршивый костюм стоит примерно столько же, сколько мы с Райан потратили на еду за все четыре года пребывания в колледже.

– А вы чем занимаетесь? Я имею в виду, в то время, когда не заталкиваете женщин в такси.

Его ухмылка была вполне адекватной реакцией на мою язвительность.

– А вы как думаете?

– Уверена, вы адвокат. Это видно по вашей манере держаться – отвечаете вопросом на вопрос, самодовольно ухмыляетесь, добиваетесь своего любыми способами…

Он рассмеялся, и его глубокий низкий смех эхом отдался в моей груди. Искорки в глазах вспыхнули еще ярче.

– Нет, я не адвокат. А вот вы вполне могли бы им быть. Вы тоже отвечаете вопросом на вопрос. А по части ухмылок, – он сделал жест в сторону моего рта, при этом глаза его чуть потемнели, а губы изогнулись, как видно, повторяя движение моих, – вы любому дадите сто очков вперед.

Голос его стал чуть более хриплым. Взгляды наши встретились. Мы смотрели друг другу в глаза чуть дольше, чем положено воспитанным незнакомым людям, и при этом сердце мое колотилось как бешеное. К щекам прихлынула кровь… и к другим частям тела тоже. Этот парень и безмолвный разговор, который вели между собой наши тела, распалял меня все сильнее. Ощутив, как соски напряглись под бюстгальтером-маечкой, я сделала очередную попытку взять тело под контроль. Отвела глаза, уставилась на машины за окном и мысленно взмолилась о том, чтобы эта поездка закончилась как можно быстрее.

Когда мы добрались до Принц-стрит, выяснилось, что двигаться придется в объезд, так как городской совет надумал проложить здесь трамвайные пути. Я твердо решила по возможности не возобновлять разговор.

– Вы что, страдаете застенчивостью? – спросил Костюм, и все надежды провести остаток пути в молчании пошли прахом.

У меня не было другого выхода, кроме как повернуться к нему и пробормотать с растерянной улыбкой:

– Простите?

Он слегка откинул голову и прищурил глаза. Теперь он походил на ленивого тигра, который смотрит на робкую газель, решая, стоит ли она того, чтобы шевельнуть ради нее лапой.

– Вы страдаете застенчивостью? – повторил он, и я невольно вздрогнула.

Неужели я действительно застенчива? Нет. Разумеется, нет. Но обычно я пребываю в состоянии блаженного бесстрастия. Мне это нравится. Так спокойнее.

– С чего это вы взяли, что я застенчива?

Неужели от меня исходят волны застенчивости, мысленно спросила я себя и мысленно же поморщилась.

Костюм пожал плечами:

– Большинство женщин, оказавшись со мной в одной машине, пользуются счастливым случаем – жуют мое ухо, суют мне в карман номер своего телефона… или что-нибудь в этом роде.

Его взгляд скользнул по моей груди и снова поднялся к лицу. Кажется, я все-таки залилась румянцем. Не помню, когда в последний раз кому-нибудь удавалось привести меня в столь дикое смущение. Надо взять себя в руки.

Да, с подобной шокирующей откровенностью встретишься нечасто. Я улыбнулась, с удовольствием наб

юдая, как Костюм округлил глаза в ответ на мою улыбку.

– Вы, как я погляжу, чрезвычайно высокого мнения о собственной персоне.

Он улыбнулся, и я заметила, что зубы у него хотя и белые, но не слишком ровные. При виде этой улыбки в груди шевельнулось какое-то незнакомое чувство.

– Я говорю исключительно на основании обширного опыта, – заявил он.

– Ну, я не из тех девушек, что суют свой номер телефона первому встречному.

– Ах вот как, – кивнул он, словно теперь я была ясна ему до донышка. Улыбка его погасла, губы насмешливо изогнулись, взгляд стал отстраненным. – Значит, вы из тех девушек, что занимаются сексом исключительно после третьего свидания. И все свободное время мечтают о замужестве и куче детишек.

Я состроила гримасу, всем своим видом показывая, что считаю подобное суждение низкой клеветой.

Нет, нет и еще раз нет.

Замужество и куча детишек. Одна мысль об этом заставила меня вздрогнуть. От страха, который преследовал меня много лет, привычно сдавило грудь.

Костюм с любопытством уставился на меня. Не знаю, что он там прочел на моем лице, но взгляд его потеплел.

– Интересно, – пробурчал он себе под нос.

Опять ошибка. Ровным счетом ничего интересного. Я не намерена флиртовать с этим типом.

– Так что не надейтесь, мой номер телефона вы не получите.

– Не помню, чтобы я вас об этом просил, – усмехнулся он. – Кстати, даже если бы мне чертовски захотелось вам позвонить, я не стал бы спрашивать ваш номер. У меня есть подруга.

Внутри у меня что-то сжалось, но я попыталась не обращать на это внимания. Но все же разочарование было таким сильным, что фильтр, установленный между моими мозгами и ртом, временно вышел из строя.

– Тогда перестаньте на меня пялиться, – выпалила я.

Моя реакция, похоже, его позабавила.

– Хотя у меня есть девушка, слепым я от этого не стал, – заявил он. – Если я не собираюсь выпрашивать у вас номер телефона, это не означает, что я не могу на вас смотреть.

Мне ровным счетом наплевать на этого самоуверенного нахала, мысленно произнесла я. Я сильная, независимая женщина. Бросив взгляд в окно, я с облегчением увидела, что мы уже на Квин-стрит-гарденс. Осталось только свернуть за угол, и мы на Дублинской.

– Остановите здесь, пожалуйста, – обратилась я к водителю.

– Где? – обернулся он.

– Вот здесь, – ответила я чуть более резко, чем намеревалась.

Машина остановилась, и я едва сдержала вздох облегчения. Не глядя на Костюм, сунула водителю деньги и потянулась к дверце.

– Подождите.

Я замерла и настороженно повернула голову:

– Что?

– Скажите, а имя у вас есть?

Теперь, когда освобождение было близко и возникшие между нами нити взаимного притяжения должны были вот-вот порваться, я позволила себе улыбнуться:

– У меня их целых два.

Он рассмеялся, а я, игнорируя предательски приятную дрожь, которую вызвал этот смех, выскочила из машины.

* * *

Едва дверь квартиры распахнулась и передо мной предстала Элли Кармайкл, я сразу поняла, что мы, скорее всего, поладим. Элли оказалась высокой симпатичной блондинкой в вызывающе экстравагантном прикиде: дорогом спортивном костюме и синей фетровой шляпе. К тому же с моноклем в глазу и с фальшивыми усиками над верхней губой.

Увидев меня, она растерянно заморгала огромными светло-голубыми глазами.

– Я не вовремя? – спросила я, тоже несколько растерявшись.

Элли недоуменно смотрела на меня, потом до нее, вероятно, дошло, что мой вопрос вызван ее нарядом. Вспомнив, что на лице у нее красуются фальшивые усики, она дотронулась до них и сказала:

– Вы немного рано. Я как раз убирала в квартире.

Шляпа, монокль и усы попались ей под руку во время уборки и она решила их примерить, так надо понимать? Я окинула взглядом светлый просторный холл. У дальней стены притулился велосипед без переднего колеса. К комоду орехового дерева прислонена доска, на которую налеплено множество фотографий, открыток и всякой всячины. Две пары ботинок и пара черных лодочек пасутся под вешалкой, перегруженной огромным количеством пальто и курток. Пол темного дерева.

Неплохо, очень даже неплохо. По крайней мере, забавно. Я широко улыбнулась и спросила:

– Вы что, скрываетесь от мафии?

– Простите? – не поняла Элли.

– Людям, которые скрываются от мафии, обычно требуется маскировка.

– Ох, что вы! – расхохоталась она и отступила на несколько шагов, жестом приглашая меня войти. – Просто вчера вечером ко мне заглянули друзья, и мы немного перебрали. Устроили маленький кавардак и вытащили на свет все мои старые костюмы для Хеллоуина.

Я снова улыбнулась. Судя по всему, в этой квартире живут весело. Пожалуй, это то, что надо. Мне так не хватает Райан и Джеймса.

– Вы ведь Джоселин, верно?

– Джосс, – поправила я.

С тех пор как не стало родителей, никто не называет меня Джоселин.

– Джосс, – повторила она и улыбнулась.

Я сделала несколько шагов вглубь квартиры, расположенной на первом этаже. Пахло там чудесно – чистотой и свежестью.

Дом, как и тот, где я жила раньше, был п

строен в георгианском стиле. Но в отличие от моего этот в прежние времена наверняка был городским особняком. Теперь его разделили на две квартиры. Точнее, во втором помещении располагался бутик. Трудно предположить, не сулит ли подобное соседство каких-нибудь проблем. Но бутик производил приятное впечатление – все вещи ручной работы, из тех, что делают в единственном экземпляре. Что касается самой квартиры…

Bay.

Стены были покрыты свежей штукатуркой – здесь недавно делали ремонт и сотворили настоящее чудо.

Высокие плинтуса и арочные проемы в точности соответствовали эпохе, в которую был построен дом. Потолки, как и в моем прежнем жилище, терялись в необозримой выси. На белоснежных стенах тут и там разбросаны яркие пятна – пестрые и причудливые картины. Ослепительный белый цвет мог показаться резковатым, но по контрасту с ним темное ореховое дерево дверей и половиц придавало квартире чертовски элегантный вид.

Я еще не успела как следует осмотреться, а уже влюбилась в этот дом.

Элли тем временем сняла шляпу, отклеила усики, вытащила из глаза монокль, сунула все это в ящик орехового шкафа и наградила меня ослепительной улыбкой. Не девушка, а само очарование.

– Наверное, мне стоит провести для вас небольшую обзорную экскурсию? – предложила она.

– Звучит заманчиво.

Элли широко распахнула первую дверь:

– Ванная. Я понимаю, то, что она располагается поблизости от входных дверей, не слишком здорово. Зато здесь есть все, что необходимо.

Высокий класс, подумала я, не без робости входя.

Шаги гулко отдались от сверкающих кремовых плиток, которыми был выложен каждый дюйм, за исключением потолка, выкрашенного в цвет сливочного масла и словно излучавшего тепло.

Комната оказалась невероятно огромной.

Коснувшись ванны, стоявшей на подставках в виде когтистых лап, я немедленно представила, как упоительно буду проводить здесь время: играет музыка, мерцают свечи, я отмокаю в ароматной пене и предаюсь сладким грезам… Не знаю только о чем. Ванна стояла посреди комнаты. В правом углу была устроена душевая кабина с таким здоровенным душем, какого я никогда прежде не видела. Слева – изысканной формы стеклянная чаша, установленная на белоснежном керамическом постаменте. Неужели это раковина?

Я вертела головой, мысленно составляя опись находившихся тут предметов. Позолоченные краны, зеркало во весь рост, сушилка для полотенец с подогревом…

В моей прежней квартире вообще не было сушилки для полотенец.

– Красота! – воскликнула я вслух и улыбнулась Элли. – Грандиозно.

Элли подошла ко мне танцующей походкой, голубые глаза приветливо лучились.

– Рада, что вам нравится. Я редко пользуюсь этой ванной, у меня есть своя, прилегающая к моей комнате. Думаю, для моей будущей соседки это важное преимущество. Эта ванная будет в вашем полном распоряжении.

Я лишь что-то нечленораздельно промычала в знак восхищения. Теперь понятно, почему арендная плата так астрономически высока. Но в конце концов, если у меня есть деньги, почему я должна отказывать себе в удовольствии жить здесь?

Когда Элли провела меня в просторную гостиную, я равнодушно спросила:

– А что, ваша прежняя соседка куда-то уехала?

В голосе моем звучало лишь праздное любопытство, но на самом деле я пыталась прощупать Элли. В квартире нет ни малейшего изъяна, и если кто-то не захотел тут жить, возможно, проблема кроется в хозяйке. Элли не спешила с ответом, а комната так очаровала меня, что я позабыла о своих опасениях. Как и во всех старых домах, потолки высокие. Сквозь огромные окна в комнату лились потоки солнечного света. У дальней стены красовался камин, который, несомненно, служил скорее украшением, чем средством обогрева. Но он придавал комнате особый шик. Пожалуй, художественного беспорядка здесь некоторый избыток, отметила я про себя. По крайней мере, на мой вкус. Повсюду валяются книги вперемешку со всякой ерундой непонятного предназначения – какими-то игрушками и финтифлюшками.

О причине подобного хаоса нетрудно догадаться.

Достаточно посмотреть на Элли. Ее белокурые волосы выбивались из растрепанного пучка, тапочки на ногах были разными, а на локте виднелся магазинный ярлычок с ценой, который она забыла отклеить.

– Соседка? – переспросила Элли и повернулась, чтобы взглянуть мне в лицо.

Прежде чем я успела повторить вопрос, складка между ее светлыми бровями разгладилась, и она понимающе кивнула. Хороший признак. Мой вопрос не поставил ее в тупик.

– Никакой соседки у меня не было, – покачала головой Элли. – Мой брат купил эту квартиру, чтобы вложить деньги, и привел в порядок. А потом решил, что во время учебы мне ни к чему во всем себя ограничивать, чтобы выкроить деньги на арендную плату. И предложил мне здесь пожить.

Классный братишка, ничего не скажешь.

Хотя я воздержалась от комментариев, Элли прочла мои мысли по глазам. По губам ее скользнула улыбка, взгляд потеплел.

– Брэден – человек с размахом, – гордо сообщила она. – Ремонт сделал на широкую ногу. Сами понимаете, когда я увидела э

у квартиру, отказаться было невозможно. Проблема в том, что она слишком велика, и порой мне бывает здесь одиноко, несмотря даже на то, что по выходным у меня постоянно тусуются друзья. И я сказала Брэдену, что подыщу себе соседку. Идея не привела его в восторг, но когда я напомнила ему, что буду получать за это деньги, он сразу переменил мнение. Деловой человек всегда думает о выгоде.

Сразу видно, что Элли обожает своего богатенького братца и что они очень близки. Стоило ей заговорить о нем, и в ее глазах появилась нежность. Я хорошо знала этот взгляд. Со временем я научилась защищаться от боли, которую он мне причинял. Теперь я спокойно смотрю на лица людей, у которых, в отличие от меня, есть семьи. На лица людей, которым есть кого любить.

– У вас очень щедрый брат, – дипломатично заметила я.

В конце концов, мне нет никакого дела до чьих-то родственных чувств. Тем более до чувств едва знакомых людей.

Элли пропустила мою реплику мимо ушей. Продолжать разговор о своем брате она, похоже, не собиралась. По-прежнему улыбаясь, она провела меня в кухню – длинную и узковатую. Правда, заканчивалась она полукруглой нишей, в которой располагался обеденный стол. Как и вся квартира, кухня была шикарно обставлена и снабжена первоклассной техникой. Все новехонькое и, разумеется, самое дорогое. Огромная электрическая плита тоже относилась к разряду последних технических достижений.

– Да, брат у вас очень щедрый, – повторила я.

Элли наконец расслышала мои слова.

– Слишком щедрый, – заявила она. – Мне все эти прибамбасы совершенно ни к чему, но его ведь невозможно остановить. И так во всем. Взять хотя бы его нынешнюю девушку – он балует ее до безобразия. Я жду не дождусь, когда эта девица ему наконец надоест, как это случилось с прежними пассиями. Честно говоря, из всех его подружек эта самая худшая. Ежу ясно, ее возбуждает исключительно его кошелек. Он и сам это прекрасно понимает. И говорит, что такое соглашение его вполне устраивает. Соглашение, видите ли! Разве можно так говорить о подобных вещах?

Да, разве можно так говорить о подобных вещах?

Я с трудом спрятала улыбку. Элли провела меня в свою спальню. Здесь тоже царил хаос. Слушая, как Элли сетует на наглость, тупость и алчность подружки брата, я не без некоторого сочувствия думала о неизвестном мне парне по имени Брэден. Любопытно, знает ли он, что сестра имеет обыкновение обсуждать его личную жизнь с первым встречным?

– А эта комната может стать вашей.

Мы стояли в дверях комнаты, расположенной в задней части квартиры. Огромное окно в фонаре завешено жаккардовыми шторами до пола; тут же, в нише, диванчик. Грандиозная кровать в стиле французского рококо, ореховый письменный стол и кожаное кресло. Идеальная комната для писателя.

Несомненно, я влюбилась в эту квартиру. И эта влюбленность крепла с каждой минутой.

– Очень красиво.

Я хотела здесь остаться. Плевать на цену. Плевать на болтливую соседку. Я достаточно долго вела аскетическое существование. В конце концов, я живу одна в чужой стране. И заслуживаю немного комфорта.

Что касается Элли, к ней я наверняка привыкну. Конечно, она излишне разговорчива, но у меня она сразу пробудила симпатию. По глазам видно, человек она добрый.

– У меня предложение – выпить по чашечке чаю и попытаться узнать друг друга получше, – улыбнулась Элли.

Через несколько минут я уже сидела в гостиной, ожидая, пока Элли приготовит на кухне чай. Внезапно до меня дошло, что не имеет решающего значения, нравится мне Элли или нет. Главное, чтобы я ей понравилась. Иначе она не пожелает делить со мной эту офигительную квартиру. Я встревожилась. Я не самый общительный человек на свете, а Элли, судя по всему, жаждет общения. Возможно, она решит, что я ей не подхожу.

– Это так трудно, – провозгласила Элли, появляясь в комнате с подносом. – Я имею в виду, найти квартирантку. Выяснилось, что девушек нашего возраста, которые могут позволить себе жить в подобной квартире, до жути мало.

Да, и я отношусь к числу этих избранных. Я унаследовала кучу денег.

– У меня состоятельная семья, – сказала я.

– Да? – переспросила она, подвигая мне чашку с горячим чаем и шоколадный кекс.

Я прочистила горло и, чтобы скрыть дрожь в пальцах, обхватила чашку. Кожа покрылась холодным потом, кровь молотом застучала в ушах. Так всегда бывает перед тем, как мне приходится рассказать кому-то правду о своей жизни.

Мои родители и маленькая сестренка погибли в автомобильной катастрофе, когда мне было четырнадцать. Из родственников остался только дядя, который жил в Австралии. Он плевать на меня хотел, и несколько лет я провела в приемных семьях – сначала в одной, потом в другой. У родителей было много денег. Папин дедушка жил в Луизиане и был там настоящим нефтяным королем. Папе досталось большое наследство, которым он распоряжался весьма осмотрительно.

Когда мне исполнилось восемнадцать, все деньги достались мне. Сердце немного утихомирилось и пальцы перестали трястись, когда я сообразила, что нет надобности вык

адывать Элли мою печальную историю.

– С отцовской стороны моя семья происходит из Луизианы, – сообщила я. – В свое время прадедушка сделал на нефти большие деньги.

– О, как интересно! – Восклицание Элли прозвучало на удивление искренне. – Но потом ваша семья перебралась из Луизианы?

– Да, в Виргинию, – кивнула я. – Кстати, предки моей мамы были шотландцами.

– Значит, в твоих жилах течет шотландская кровь! Здорово! – Она загадочно улыбнулась, словно посвящая меня в тайну. – Я тоже шотландка лишь наполовину. Моя мама – француженка, но семья ее перебралась в Шотландию, когда ей было всего пять лет. К стыду своему, я не говорю по-французски.

Элли фыркнула и уставилась на меня, ожидая ответной реплики.

– А твой брат? Он говорит по-французски?

– Нет. Что ты! – Элли даже всплеснула руками, отметая столь нелепое предположение. – Мы с Брэденом – сводные брат и сестра. То есть папа у нас общий, а мамы разные. Они обе живы, а папа умер пять лет назад. Он был довольно известным бизнесменом. Может, ты даже слышала о компании Дугласа Кармайкла? Это едва ли не самое старое агентство по недвижимости в Шотландии. Папа в молодости унаследовал его от своего отца и добился того, что оно стало приносить огромный доход. К тому же ему принадлежало несколько ресторанов и сувенирных магазинов. В общем, настоящая маленькая империя. Когда он умер, все перешло к Брэдену. Теперь проходимцы всех мастей вьются вокруг него стаями, норовят урвать кусок. А так как всем известно, что мы с братом друзья, некоторые пытаются действовать через меня.

Хорошенький ротик Элли изогнулся, придав ее лицу кислое выражение, которое казалось на нем до странности чужеродным.

– Сочувствую твоему брату, – сказала я без всякой иронии.

Богатым наследникам приходится нелегко, это мне пришлось узнать на собственной шкуре. Кстати, это одна из причин, по которой я перебралась из Виргинии в Шотландию.

Почувствовав, что я не кривлю душой, Элли расслабилась. Я никогда не могла понять, какого черта некоторые люди выкладывают о себе всю подноготную не то что друзьям, но даже первым встречным. Но, как ни странно, откровенность Элли меня не слишком пугала. Наверное, она рассчитывает, что я буду с ней не менее откровенна. Но когда она узнает меня получше, наверняка поймет, что ее ожидания напрасны.

К моему удивлению, молчать в обществе Элли оказалось очень даже комфортно. Наверное, Элли тоже это ощутила. Она улыбнулась и спросила:

– А чем ты занимаешься в Эдинбурге?

– Живу. У меня двойное гражданство. Я чувствую себя здесь дома.

Мой ответ ей, похоже, понравился.

– Учишься в университете?

– Только что закончила, – покачала головой я. – В четверг и пятницу работаю по вечерам в «Клубе 39» на Джордж-стрит. И пытаюсь писать книгу.

Мое признание привело Элли в восторг.

– С ума сойти! Мне всегда ужасно хотелось познакомиться с настоящим писателем. И какая ты молодец – решила заниматься тем, чего действительно хочешь. Мой брат вечно твердит, что степень доктора философии – самая ненужная вещь на свете и сейчас я впустую трачу время. Говорит, лучше бы работала в его компании. Но мне нравится учиться. В университете я работаю на кафедре, читаю лекции и то… В общем, я совершенно счастлива. Знаешь, я из тех смешных людей, которые готовы заниматься любимым делом чуть ли не даром. Живу на папины деньги. Звучит ужасно, правда?

Она сморщила точеный носик.

Я не из тех, кто склонен к обличениям, особенно в подобных ситуациях.

– Почему, Элли? Тебе просто повезло. Я не вижу ничего ужасного в том, что ты пользуешься деньгами, которые оставил тебе отец.

В старших классах я ходила к психотерапевту, и теперь ее насморочный голос зазвучал у меня в голове: «Почему ты не можешь рассуждать так же разумно, когда речь идет о тебе, Джосс? Если ты воспользуешься доставшимся тебе наследством, в этом не будет ничего ужасного. Именно этого хотели твои родители».

С четырнадцати до восемнадцати лет я сменила две приемные семьи. Обе жили в моем родном городе в Виргинии и обе не относились к числу зажиточных. Мне пришлось оставить наш большой красивый дом, позабыть о дорогой еде и модных шмотках, перейти на спагетти и сосиски, а одежду носить попеременно с младшей приемной сестрой, с которой мы были одного роста. Когда мне стало приближаться к восемнадцати, весть о том, что меня ждет значительное наследство, получила огласку. Тут меня сразу начали активно обхаживать всякого рода сомнительные бизнесмены. Каждый рассчитывал на мою наивность, которую надеялся использовать к собственной выгоде. Одноклассники тоже стали проявлять ко мне повышенный интерес, предлагая вложить деньги в их идиотские веб-сайты и прочую хренотень. В общем, если говорить о причинах, по которым у меня нет желания пользоваться родительским наследством, их две: во-первых, в подростковом возрасте я научилась ограничивать свои потребности; во-вторых, я поняла, как это противно – служить приманкой для людей, которых интересуют исключительно твои деньги.

Теперь, когда выя

нилось, что Элли тоже богатая наследница и тоже мучается чувством вины, хотя и другого рода, я ощутила к ней острый приступ симпатии.

– Эта комната – твоя, – провозгласила Элли.

Заявление было сделано так внезапно, что я расплылась в улыбке.

– Ты уже решила.

– Просто мне подсказала интуиция – ты именно та соседка, которая мне нужна, – посерьезнев, призналась Элли.

Моя интуиция подсказала мне в точности то же самое, мысленно призналась я, а вслух произнесла:

– Буду готовиться к переезду.

Глава 2

Неделю спустя я переехала в роскошную квартиру на Дублинской улице.

В отличие от Элли, я люблю, чтобы мое жилое пространство было хорошо организовано. Именно поэтому я сразу принялась распаковывать вещи.

– Может, сначала выпьешь со мной чаю? – предложила Элли, появившись в дверях и оглядывая мои многочисленные коробки и чемоданы.

– Нет, пока я не разберусь со всем этим барахлом, не смогу расслабиться.

Свой отказ я сопроводила наиприветливейшей улыбкой, чтобы Элли не подумала, что мне неприятно ее общество. Этот период зарождения дружбы всегда был мне ненавистен – двигаешься, что называется, на ощупь, пытаясь выбрать верный тон, и это до жути утомительно.

Элли понимающе кивнула:

– О'кей. Через час у меня начинаются занятия. Пожалуй, я не буду брать машину, а прогуляюсь до универа пешком. Так что выйду прямо сейчас. А ты сможешь спокойно осмотреться на месте.

Элли нравилась мне все больше и больше.

– Желаю успеха, – сказала я.

– И тебе того же.

Я улыбнулась, помахала рукой, и Элли, одарив меня лучезарной улыбкой, исчезла.

Как только захлопнулась входная дверь, я растянулась на своей новой, невероятно удобной кровати.

– Добро пожаловать на Дублинскую улицу, – пробормотала я, уставившись в потолок.

«Kings of Leon» во всю мощь пропели «Your sex is on fire». Я заворчала, раздосадованная, что мое блаженное одиночество так быстро прервали, вытащила из кармана телефон и улыбнулась, увидев имя на дисплее.

– Привет, – радостно ответила я.

– Ну что, ты уже перебралась в свою роскошную, грандиозную, претенциозную и какую там еще новую квартиру? – без предисловий спросила Райан.

– Если я не ошибаюсь, в твоем голосе звучит горькая зависть?

– Ты, как всегда, права, мой прозорливый друг. Фотки, которые ты прислала, произвели на меня такое впечатление, что я лишилась аппетита. Даже овсяные хлопья сегодня утром ела без всякого удовольствия. Твоя новая обитель действительно так хороша?

– Я так понимаю, твоя новая обитель в Лондоне обманула твои ожидания?

– Это ты еще мягко выразилась. Я плачу бешеные деньги и живу в картонной коробке.

Я фыркнула.

– Знала бы ты, как я скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику, – вздохнула Райан.

– Мне ли не знать? Я тоже скучаю по тебе и по нашему дерьмовому мышиному заповеднику.

– Ты говоришь это, любуясь своей колоссальной ванной с золотыми кранами?

– Нет, я говорю это, валяясь на кровати, которая стоит не меньше пяти тысяч долларов.

– Переведи в фунты, будь любезна.

– Не уверена, но, по-моему, около трех тысяч.

– Господи, значит, ты спишь на собственной арендной плате за шесть недель.

Я застонала, села и принялась открывать ближайшую коробку.

– Зря я тебе рассказала про арендную плату. Не надо было травмировать твою хрупкую психику.

– Да, я могла бы прочесть тебе небольшую лекцию о том, как вместо того, чтобы выбрасывать деньги на ветер, ты могла бы купить собственный дом. Но разве ты будешь меня слушать?

– Не буду. У круглой сироты есть единственное преимущество – никто не имеет права надоедать ей с наставлениями.

Сама не знаю, зачем я это ляпнула.

У круглой сироты нет никаких преимуществ. Ровным счетом никаких.

Если никто не надоедает тебе с наставлениями, это очень грустно.

Райан молчала на другом конце провода. Мы никогда не говорили о моих родителях. И о ее родителях тоже. Это была запретная зона.

– Ну, если твое красноречие иссякло, я, пожалуй, займусь разборкой вещей, – нарушила я молчание.

– А твоя соседка, она сейчас дома?

Райан продолжила разговор, словно пропустив мимо ушей замечание о преимуществах сиротства.

– Нет, она только что ушла.

– Ты уже познакомилась с ее друзьями? Есть среди них парни? Стоящие парни, я имею в виду? Достаточно горячие, чтобы растопить такую ледышку, как ты?

Мой скептический смех замер на губах, когда перед внутренним взором возник Костюм во всей красе. При одном воспоминании о нем по коже забегали мурашки.

Признаюсь честно, за последнюю неделю это чудное видение посещало меня далеко не впервые.

– Как расценивать твое молчание? – не унималась Райан. – Как признание в том, что твое ледяное сердце уже плавится в пламени страсти?

– Нет, – буркнула я. Проклятый Костюм все еще маячил перед глазами. – Пока что я не встречалась с друзьями Элли.

– Да, ты у нас закоренелая отшельница.

Вовсе нет, мысленно возразила я. Просто если на свете есть совершенно не нужная мне вещь, так это бойфренд.

– Слушай, мне и в самом деле надо разбирать вещи. Поговорим позднее, хорошо?

– Конечно, лапочка. Поговорим позднее.

Я сунула телефон в карман и тяжко вздохнула, окинув взглядом коробки. Сейчас мне хотелось одного – опять растянуться на кровати и всласть подремать.

– Не расслабляться, – строго приказала я себе и взялась за дело.

* * *

Несколько часов спустя вещи были разобраны, все коробки аккуратно сложены и убраны в большой шкаф в холле. Одежда висела на плечиках, книги расставлены на полке, а ноутбук занял свое место на письменном столе, в ожидании новых строк моей книги. На столике рядом с кроватью стояла фотография родителей, на книжной полке красовалась еще одна, где мы с Райан были сняты на вечеринке в честь Хеллоуина. Моя самая любимая фотография устроилась рядом с ноутбуком, на столе. Я держала Бет на руках, а родители улыбались нам обеим. Снимок был сделан во дворе нашего дома. В тот летний вечер мы жарили барбекю, и нас сфотографировал сосед. Это было последнее лето с родителями.

Я знаю, фотографии возбуждают вопросы, но убрать эти фотки с глаз долой у меня нет сил. Воспоминания о тех, кто тебя любил и оставил навсегда, причиняют боль и разрывают сердце… но отказаться от них невозможно.

Я поцеловала кончики пальцев и коснулась фотографии родителей.

Скучаю по вам. Я так скучаю по вам.

Я ощутила, как по шее катятся ручейки пота, и это вывело меня из меланхолического оцепенения. День был жаркий, и, возясь с вещами, я упарилась, как Терминатор во время сражения с Джоном Коннором.

Настало время обновить мою новую сказочную ванну.

Я открыла кран с горячей водой и налила немного пены. Насыщенный аромат цветов лотоса сразу же помог мне расслабиться. Вернувшись в спальню, я сбросила пропотевшую рубашку и шорты и совершенно голая прошествовала через холл, упиваясь свободой, которую могла позволить себе в этой дивной квартире.

С глупой улыбкой я озиралась по сторонам, не в силах поверить, что вся эта роскошь принадлежит мне – по крайней мере на ближайшие шесть месяцев.

Включив на смартфоне музыку, я погрузилась в ароматную пену и предалась райскому блаженству. Наверное, если бы вода не начала остывать, я лежала бы в ванне до скончания веков. Разнеженная и довольная, я неуклюже вылезла и выключила музыку. Как только вокруг воцарилась тишина, я потянулась к сушилке для полотенец и замерла.

Бред какой-то.

Полотенец на сушилке не было. Я несколько раз моргнула, словно глазам своим не веря. В том, что на прошлой неделе, когда Элли показывала мне квартиру, они были, я готова была поклясться. А теперь мне придется бежать через холл мокрой, оставляя на полу капли воды.

Тихонько чертыхаясь, я открыла дверь и сделала шаг в просторный холл.

– Э… привет, – раздался чей-то глубокий голос, и взгляд мой моментально оторвался от лужицы, которая успела образоваться на полу.

Увидев, что передо мной стоит Костюм собственной персоной, я едва не завизжала от ужаса. Но у меня перехватило дыхание.

Что он делает здесь, в моей квартире? Неужели он грабитель?

Челюсть у меня отвисла чуть не до груди, и, пока я водворяла ее на место, он самым бессовестным образом разглядывал мое обнаженное тело.

Обретя наконец голос, я возмущенно завопила и закрыла грудь руками. Взгляд светло-голубых глаз поднялся выше, к моему лицу.

– Что вы здесь делаете? – выдавила я, судорожно оглядываясь в поисках оружия самозащиты.

Может, зонтик сгодится? У него металлический наконечник. Можно нанести упреждающий удар.

Я услышала сдавленный смех и снова взглянула в лицо незваного гостя. И тут же внизу живота поднялась горячая волна, предательская и незваная. Он опять смотрел так, как тогда, в машине. В точности тот же взгляд, темный и возбуждающий. Мысленно я послала своему вероломному телу тысячу проклятий. Как оно посмело отвечать на призыв какого-то проходимца, очень может быть, серийного убийцы.

– Отвернитесь! – завопила я, отчаянно пытаясь скрыть смущение и испуг.

Костюм послушно вскинул руки, словно сдаваясь, и медленно повернулся ко мне спиной. Я заметила, что плечи у него трясутся. Чертов мерзавец потешался надо мной.

С бешено колотящимся сердцем я метнулась в спальню, рассчитывая схватить какую-нибудь одежду… и, если повезет, бейсбольную биту. Тут взгляд мой скользнул по доске с фотографиями, стоявшей у стены. И упал как раз на фотку, где Элли и Костюм красовались рядышком.

Мать твою!

Почему я не заметила эту фотографию раньше? Потому что вообще не люблю разглядывать чужие фотки. Это ведет к лишним вопросам. Но все же я всегда считала себя наблюдательной. Это качество необходимо любому писателю. Похоже, я обольщалась на свой счет. Обернувшись через плечо, я убедилась, что Костюм по-прежнему стоит ко мне спиной. Вот за это спасибо.

Низкий раскатистый голос нагнал меня уже в комнате:

– Кажется, я забыл представиться. Брэден Кармайкл, брат Элли.

Догадалась, не дура, беззвучно пробурчала я, вытерлась насухо, натянула шорты и майку. Ноги и руки по-прежнему дро

али – не то от пережитого страха, не то от досады.

Кое-как заколов на затылке свои темно-пепельные волосы, я набрала в грудь побольше воздуха и вышла в холл.

Брэден позволил себе повернуться; взгляд его скользнул по моей фигуре, уголки губ дрогнули. Тот факт, что теперь я была одета, ничего не изменил. Паршивец с легкостью раздевал меня глазами. В этом можно было не сомневаться.

Я с видом оскорбленного достоинства уперлась руками в бока и вопросила:

– Что вы себе позволяете? Почему вы вошли, не позвонив?

Удивленный подобным тоном, он вскинул бровь и процедил:

– К вашему сведению, это моя квартира.

– Это обстоятельство не освобождает вас от необходимости соблюдать правила приличия, – парировала я.

В ответ он только пожал плечами и огладил ляжки в безупречных серых брюках. Сегодня он был без пиджака, рукава белой рубашки закатаны до локтя, выставляя на всеобщее обозрение мускулистые руки в голубых прожилках вен.

При виде этих сексуальных рук внутри у меня что-то моментально напряглось.

Полная засада.

Я не должна этому поддаваться.

– Вы не хотите извиниться? – спросила я, чувствуя, как кровь начинает медленно закипать.

Брэден одарил меня до невозможности наглой и самодовольной улыбкой.

– Я никогда не извиняюсь, если не чувствую себя виноватым, – сообщил он. – А сейчас мне не в чем себя винить. Более того, я ничуть не сожалею о случившемся. Сегодняшнее происшествие наверняка станет самым приятным событием недели. А может, и целого года.

Усмешка, игравшая на его губах, манила улыбнуться в ответ. Но я строго-настрого запретила себе идти у него на поводу.

Брэден – брат Элли. А у брата Элли, как известно, есть девушка.

И он слишком сильно меня возбуждает, чтобы проигнорировать этот факт.

– Представляю, какую скучную и однообразную жизнь вы ведете, – насмешливо бросила я и неуверенно двинулась к дверям в гостиную.

После того как я продемонстрировала все свои женские прелести почти незнакомому парню, у меня оставался один выход – блеснуть перед ним остроумием. Стоило мне уловить изысканный запах его туалетной воды, в животе запорхали бабочки. По крайней мере, ощущение было именно такое. Не смей обращать внимание на эти происки, приказала я себе. Надо поставить нахала на место.

Брэден, оставив мое язвительное замечание без ответа, вслед за мной вошел в гостиную. Спиной я чувствовала тепло, исходившее от его тела.

Его пиджак был перекинут через ручку кресла, на столике стояла недопитая чашка кофе, рядом валялась газета. Пока я отмокала в ванной, наглец расположился здесь, как дома.

Я обернулась, чтобы метнуть в него сердитый взгляд. Взгляд, который он отбил открытой мальчишеской улыбкой, пронзившей мне грудь. Я поискала глазами, где бы сесть, и притулилась на подлокотнике дивана. Брэден без церемоний плюхнулся в кресло. Он по-прежнему улыбался, но теперь улыбка была вовсе не мальчишеской. То была ухмылка мужчины, который вспомнил неприличную шутку. Или представил голую женщину. Например, меня.

Очаровывать этого типа не входило в мои планы. Но то, что воспоминание о моей наготе вызывает у него насмешливую ухмылку, меня совершенно не устраивало.

– Значит, вы Джоселин Батлер.

– Джосс, – автоматически поправила я.

Он кивнул и откинулся на спинку кресла, расслабленно свесив руки. Руки у него были что надо. Изящные, но в то же время мужские. Крупные. Сильные. Против воли я представила, как руки эти гладят мои бедра.

Этого еще не хватало.

Я оторвала взгляд от его рук и перевела на лицо. Судя по выражению этого лица, его владелец не ведал, что такое смущение. В любой ситуации ощущал себя на высоте. Внезапно до меня дошло, что этот тот самый Брэден, о котором Элли мне все уши прожужжала. Брэден, взваливший на себя груз ответственности за отцовскую компанию.

Брэден, у которого куча денег, вульгарная, алчная подружка и младшая сестра, которой он покровительствует.

– Вы очень понравились Элли.

Элли меня совсем не знает, мысленно сказала я, а вслух произнесла:

– Элли мне тоже понравилась. Не уверена, что могу сказать то же самое про ее брата. Не люблю хамоватых парней, а он, кажется, принадлежит к их числу.

Брэден улыбнулся, сверкнув белыми, слегка неровными зубами:

– Честно говоря, брат Элли тоже от вас не в восторге.

Его глаза говорили о другом.

– Вот как?

– Мне не очень-то нравится, что моя маленькая сестричка живет в одной квартире с эксгибиционисткой.

Мне ужасно хотелось показать ему язык, но я сдержалась и вместо этого состроила гримасу. Почему-то рядом с ним я ощущала себя девчонкой, школьницей, а не выпускницей университета.

– Эксгибиционисты разгуливают в чем мать родила на публике, – заявила я. – А я и думать не думала, что вы проникли в квартиру. В ванной не оказалось полотенца, и я…

– Господи, благодарю Тебя за то, что Ты иногда посылаешь мне маленькие радости, – возвел очи к небу Брэден.

Он снова принялся за свое. Поедал меня взглядом… Он что, не понимает, что это неприлично?

– Если говорить сер

езно, – продолжал он, пялясь на мою грудь, – вам следовало бы разгуливать нагишом все время.

Дерзкий комплимент мне польстил, и я ничего не могла с этим поделать. Губы мои против воли тронула улыбка. Но я укоризненно покачала головой, словно передо мной стоял обнаглевший школьник.

Брэден, довольный произведенным эффектом, негромко рассмеялся. От этого смеха в животе у меня началось что-то вроде щекотки, удивительно приятной. Но я понимала: притяжение, внезапно возникшее между нами, необходимо порвать. Никогда прежде со мной ничего подобного не происходило. И мне это не нужно.

– Я сразу поняла, что вы законченный хам, – заявила я.

Брэден выпрямился в кресле и фыркнул.

– Обычно женщины упрекают меня в хамстве после того, как я вызываю им такси. Предварительно хорошенько оттрахав.

Услышав это слово, я растерянно заморгала. Такого я не ожидала даже от него. Мы едва знакомы, а он уже позволяет себе подобные вольности!

Он заметил мою растерянность.

– Только не говорите, что слово «трахать» вас шокирует.

Нет, просто такие слова надо употреблять в подходящий момент, мысленно возразила я, а вслух сказала:

– По-моему, мы с вами недостаточно близко знакомы, чтобы обсуждать вашу сексуальную жизнь.

Получай. Будешь знать, как распускать язык.

В глазах Брэдена вспыхнули искорки беззвучного смеха.

– А я и не знал, что мы обсуждаем мою сексуальную жизнь.

Лучше свернуть с этой скользкой дорожки, решила я и резко сменила тему:

– Если вы пришли к Элли, то она в университете.

– На самом деле я пришел, чтобы познакомится с вами. Я ведь не знал, что мы уже знакомы. Бывают же совпадения! Я часто вспоминал о вас после нашей совместной поездки в такси.

– Во время свиданий со своей подружкой вы тоже вспоминали обо мне? – съехидничала я.

Когда я разговаривала с этим парнем, мне казалось, будто я плыву против течения. Течения, которое сносило меня в опасный сексуальный водоворот. А мне хотелось плыть в потоке спокойного дружеского разговора с братом моей соседки.

– Холли на этой неделе уехала к родителям, – невозмутимо ответил Брэден. – Она из Саутгемптона.

Похоже, я снова ляпнула что-то не то.

– Понятно. Что ж… – Я поднялась, рассчитывая показать ему, что визит закончен. – Мне следовало бы сказать – приятно было познакомиться. Но когда во время знакомства предстаешь перед человеком нагишом, честно говоря, это не особенно приятно. Простите, но у меня куча дел. Я непременно скажу Элли, что вы заходили.

Брэден усмехнулся, встал и взял с ручки кресла свой пиджак.

– А вам, как я погляжу, палец в рот не клади.

Ну, если он это понял, значит я держалась так, как надо.

– Вас это не должно волновать. Класть себе в рот пальцы я вам не позволю. Никогда.

Он коротко рассмеялся и подошел ко мне вплотную, заставив опуститься на диван.

– Скажите, Джоселин… почему в ваших устах любая фраза приобретает похабный подтекст?

Челюсть у меня снова отвисла, на этот раз от ярости. Он повернулся и был таков… оставив последнее слово за собой.

Я его ненавидела.

Самым отчаянным образом.

Жаль, что мое тело не разделяло этого чувства.

Глава З

«Клуб 39» мало походил на клуб. Скорее, это был обычный бар с небольшим квадратным танцполом и нишей в глубине. Располагался он в полуподвальном этаже на Джордж-стрит. Все здесь было низким: и потолки, и круглые диваны, и четырехугольные банкетки, служившие сиденьями. Для того чтобы оказаться у барной стойки, надо было спуститься на три ступеньки, что порой служило серьезным препятствием для подвыпивших посетителей. По-моему, архитектор, позволивший себе этот маленький каприз, сам изрядно набрался. Или накурился какой-нибудь дури.

По четвергам бар обычно до отказа забит студентами. Но сейчас в Шотландии лето, следовательно, в университете каникулы, и потому вечер выдался безлюдным. Желающих танцевать не оказалось, и музыка звучала едва слышно.

Я подала заказанную выпивку парню, стоявшему у стойки, и он вручил мне десятифунтовую банкноту.

– Сдачи не надо, – сказал он и игриво подмигнул.

Подмигивание я проигнорировала, а чаевые опустила в специальную керамическую банку. После закрытия бара мы делим их на всех. Правда, мы с Джо постоянно против этого восстаем – ведь большую часть чаевых получаем именно мы. Щедрость клиентов стимулирует наша униформа – белая футболка с низким вырезом и узкие джинсы. На правой груди черным готическим шрифтом выведено «Клуб 39». Просто и эффектно. Особенно если футболке есть что обтянуть. В моем случае это именно так.

У Крега был перерыв, и немногочисленных посетителей обслуживали мы с Джо. За пару минут расправившись с небольшой очередью, я бросила взгляд в сторону Джо – проверить, не нужна ли ей помощь.

Выяснилось, что очень даже нужна.

Причем помочь требовалось вовсе не в смешивании коктейлей.

Какой-то тип, которого Джо только что обслужила, схватил ее за руку и притянул к себе через стойку. Я нахмурилась, но вмешиваться не спешила, ожидая реакции Джо. На ее бледных щек

х вспыхнули красные пятна, она отчаянно пыталась вырвать руку. Двое друзей наглеца стояли рядом и оглушительно гоготали. Ничего не скажешь, очень смешно.

– Пожалуйста, отпустите меня, – жалобно лепетала Джо.

Крега рядом не было, Джо угрожал перелом запястья, так что у меня оставался только один выход – разрулить конфликт самостоятельно. Я нажала кнопку вызова охраны и направилась к бедняге Джо.

– Киска, один только поцелуй, – бормотал парень. – У меня сегодня день рождения.

Я, не тратя времени даром, впилась в его волосатую ручищу ногтями.

– Отпусти ее, козел, иначе спущу с твоей клешни шкуру и повешу тебе на яйца.

Он взвыл от боли и отскочил, выпустив Джо.

– Ах ты, сука американская, – простонал он, разглядывая руку, покрытую кровоточащими отметинами. – Тебе это так не сойдет. Я сообщу начальству, как ты обслуживаешь клиентов.

И вот так всегда – как только скандал, так люди вспоминают о моем американском происхождении. Спрашивается почему? Создается впечатление, что они воображают себя героями каких-то чернушных фильмов восьмидесятых годов – тех, где действовали исключительно отморозки. Я презрительно фыркнула, показывая, что плевала и на его оскорбления, и на его угрозы.

У стойки возник Брайан, здоровенный охранник. Судя по его виду, он не был настроен шутить.

– Проблемы, Джосс?

– Да. Не мог бы ты вывести из бара этого молодого человека и его друзей? По-моему, им необходимо проветриться.

Охранник даже не стал спрашивать, что произошло. Вышвыривать посетителей из бара нам приходится крайне редко, и в подобных ситуациях Брайан полностью доверяет моему мнению.

– Давайте, парни, выгребайтесь отсюда, – скомандовал он.

Все трое, как последние трусы, послушно зашаркали нетвердыми от алкоголя ногами в направлении выхода. Брайан следовал за ними, как конвойный.

Джо, стоявшая рядом со мной, дрожала как осиновый лист.

– Рука-то цела? – спросила я, погладив ее по плечу.

– Да, – ответила она со слабой улыбкой. – Кошмарный сегодня день. Сначала Стивен позвонил и сказал, что дает мне отставку. Потом эти придурки.

Я сочувственно вздохнула. Если Стивен дал Джо отставку, это удар не только для нее, но и для всей ее семьи. Джо, ее мать и младший брат жили все вместе в тесной квартирке на Лейт-уок. Мать страдала чем-то вроде синдрома хронической усталости, и Джо с братом по очереди за ней ухаживали. Для того чтобы заплатить за квартиру, Джо, обладательница доброй души, стройной фигурки и хорошенького личика, постоянно подыскивала щедрых папиков, готовых поддерживать ее материально. Друзья и знакомые Джо твердили, что она способна распорядиться собственной жизнью разумнее, но Джо, робкая и неуверенная, отказывалась что-то менять. В себе она видела одно лишь достоинство, которое можно использовать, – привлекательную внешность. Но все мужчины, клюнувшие на красоту Джо, быстро понимали, что с ее проблемной семьей слишком много мороки, и расставались с ней.

– Мне очень жаль, Джо. Если тебе понадобится помощь с платой за квартиру или чем-то в этом роде, ты только скажи.

Я предлагала ей деньги множество раз. Но она всегда отвечала отказом.

– Ничего, – покачала головой Джо и поцеловала меня в щеку. – Найду кого-нибудь другого. За этим дело не станет.

Она побрела на свое место, понуро опустив плечи. Я смотрела ей вслед и удивлялась, что так сильно за нее переживаю. Джо – настоящее ходячее противоречие. Ее откровенный прагматизм меня возмущает, а преданность семье приводит в умиление. Ради хворой мамаши и младшего брата она готова, что называется, костьми лечь. Но у подобной преданности есть и обратная сторона – Джо становится легкой добычей всякого, кто хочет воспользоваться ее безвыходным положением. К тому же, если это понадобится для благополучия ее семьи, она пройдет по трупам. Без малейших угрызений совести.

– Я пойду передохну немного, – донесся до меня голос Джо. – А Крега пришлю сюда.

Я кивнула, размышляя о том, кто станет следующей жертвой Джо. Или жертва – всегда только она сама?

– Сегодня у нас тишь да гладь, – провозгласил Крег, появляясь за стойкой с банкой лимонада в руках.

Высокий, темноволосый, красивый, Крег, возможно, получал чаевых не меньше, чем мы с Джо. Он флиртовал постоянно. Это было его излюбленное занятие.

– Лето, – пожала плечами я, оглядела безлюдное помещение и облокотилась на стойку. – В августе опять начнутся горячие дни. Точнее, вечера.

Не было надобности объяснять, что грядущий наплыв посетителей связан с Эдинбургским фестивалем. В августе город заполоняют туристы: они оккупируют лучшие места в лучших ресторанах, бродят по улицам густыми толпами, сквозь которые невозможно протолкнуться. Для того чтобы проделать путь в пять шагов, потребуется не меньше пяти минут.

Но наши чаевые в это время вырастают неимоверно.

– Ух, какая скукотища, – зевнул Крег и придвинулся ближе ко мне. Взгляд его лениво скользил по моему телу. – Не хочешь перепишуться со мной в мужском туалете?

Он предлагает мне это каждую смену.

Я вс

гда отвечаю отказом и советую обратиться к Джо. На это следует неизменный ответ: «Пройденный этап». Этот небольшой скетч вошел у нас в привычку. Правда, я думаю, что Крег несколько самообольщается на свой счет и в глубине души надеется, что в один прекрасный день я отвечу согласием.

– Ну, что будем пить? – произнес знакомый глубокий голос.

Я резко обернулась и заморгала от неожиданности, увидев у стойки Элли в обществе двух мужчин. Одного я видела первый раз в жизни, другим был… Брэден.

При воспоминании о вчерашней встрече живот у меня томительно сжался. Брэден с подчеркнуто непроницаемым выражением смотрел на Крега.

Я с усилием отлепила от него взгляд и слабо улыбнулась Элли:

– Каким ветром вас сюда занесло?

Вчера мы с Элли вместе обедали. Я сообщила ей о визите ее драгоценного братца, но умолчала о том, что встретила почетного гостя нагишом. Она рассказывала о студентах, которым читала лекции, и я поняла, что она – прирожденный преподаватель. Элли занималась историей и говорила о своем предмете с такой заразительной страстью, что я слушала ее, открыв рот.

В общем, наш первый совместный обед удался. Элли попыталась расспросить меня о моих родных, но я ловко перевела разговор на ее собственную семью. Выяснилось, что, помимо Брэдена, у нее есть еще младшие сестра и брат по матери – Ханне четырнадцать лет, а Деклану десять. Ее мама, Элоди Николс, живет со своим вторым мужем в Эдинбурге, в районе Стокбриджа, и неполный день работает менеджером в гранд-отеле «Шератон». Ее муж, Кларк, профессор классической литературы и преподает в университете. По тому, как Элли говорила о них, было видно, что она их обожает. У меня создалось впечатление, что Брэден проводит с этой семьей куда больше времени, чем со своей матерью.

Сегодня днем мы с Элли работали в своих комнатах, но на время ланча оторвались от занятий и вместе перекусили в гостиной, перед включенным телевизором. Показывали классическую британскую комедию «Вас уже обслуживают?», и мы с Элли дружно смеялись в одних и тех же местах. Молчание не доставляло нам обеим ни малейшего неудобства. Я сама удивлялась, что так быстро привыкла к новой соседке.

Но, спрашивается, зачем она заявилась ко мне на работу, да еще со своим братом? Мягко говоря, не слишком удачная идея. Правда, она не имела понятия о том, что произошло у нас вчера.

– Мы встречаемся с друзьями в «Тигровой лилии», – пояснила Элли. – Вот и решили по пути заглянуть сюда, сказать тебе «привет».

Она весело улыбалась, в глазах плясали озорные огоньки, как у девчонки, придумавшей забавную выходку. Потом она повернулась к Крегу, и во взгляде отразился вопрос.

Значит, они собрались в «Тигровую лилию»? Крутое местечко. То-то Элли вырядилась в платье с блестками, явно дизайнерское. Выглядит чертовски стильно, в духе двадцатых годов. Я впервые видела Элли при полном параде. Надо признать, она производила потрясающее впечатление, которое усиливал Брэден, щеголявший в очередном дорогущем костюме, и второй парень, Адам, тоже офигительно элегантный. Я даже слегка закомплексована. Несмотря на то что денег у меня хватает, я далека от гламурного стиля жизни, который ведет эта золотая молодежь, и выгляжу на их фоне жалкой замарашкой.

– Вот как, – буркнула я, игнорируя вопросительно вскинутую бровь Элли.

– Это Адам, – представила Элли своего спутника, догадавшись, что я не собираюсь удовлетворять ее любопытство.

Светлые ее глаза потеплели, когда она взглянула на этого Адама. Может, это ее бойфренд? Правда, она ни словом не упоминала, что у нее таковой имеется. Темноволосый Адам ростом был лишь немного пониже Брэдена, костюм отлично сидел на его ладной широкоплечей фигуре.

Он улыбнулся, в темных глазах зажглись приветливые искры.

– Привет. Рад с вами познакомиться.

– Взаимно.

– Адам – лучший друг Брэдена, – пояснила Элли.

Она повернулась к брату и неожиданно прыснула со смеху. Ее смех взлетел к низкому потолку бара, словно воздушный шарик.

– Я хотела познакомить тебя с Брэденом, но вспомнила, что вы уже… знакомы… – с трудом произнесла она сквозь разбирающий ее хохот.

Я моментально напряглась.

Элли все знала. Мать твою.

Прищурившись, я метнула на Брэдена испепеляющий взгляд:

– Вы все ей рассказали.

– О чем он рассказал? – спросил заинтригованный Адам, с легким недоумением смотревший на хохочущую Элли.

Уголки рта Брэдена дернулись вверх, и, не сводя с меня глаз, он невозмутимо ответил:

– О том, что, когда я заглянул на Дублинскую улицу, Джоселин разгуливала по квартире нагишом.

Адам уставился на меня с откровенным любопытством.

– Вранье! – завопила я, позабыв о правилах хорошего тона. – Я просто выскочила из ванной в поисках полотенца.

– Он видел тебя голой? – наморщив лоб, подал голос Крег.

– Брэден Кармайкл, – представился Брэден и через стойку протянул Крегу руку. – Рад познакомиться.

Крег ошарашенно пожал протянутую ладонь. Неплохо сделано. Этот тип умеет очаровывать даже мужиков. Брэден лучезарно улыбнулся Крегу, но стоило

му повернуться ко мне, улыбка его увяла и в глазах появился холодок. Я нахмурилась. Интересно, чем это я ему не угодила?

– У меня есть девушка, и на чужих я не претендую, – заверил Брэден растерянного Крега.

– Увы, Джосс вовсе не моя девушка, – вздохнул Крег и глянул на меня с ухмылкой самодовольного самца. – Хотя я давно пытаюсь добиться ее благосклонности.

– Посетитель, – сказала я, радуясь предлогу избавиться от Крега.

У другого конца стойки и в самом деле маячил какой-то парень.

Как только Крег отошел, Элли приблизилась ко мне, перегнувшись через стойку:

– Он правда не твой бойфренд? А почему? Такой красавчик. И ты ему нравишься, слепому видно.

– Это не человек, а ходячее заболевание, передающееся половым путем, – отрезала я, вытирая несуществующее пятно на стойке и отчаянно пытаясь не смотреть на Брэдена.

– Он всегда разговаривает с вами подобным образом?

Вопрос Брэдена заставил меня вскинуть голову. Стоило мне увидеть его пренебрежительный взгляд, устремленный на Крега, мне сразу захотелось поставить этого высокомерного болвана на место и защитить своего коллегу.

– Крег не имел в виду ничего дурного.

– Ох, едва успела дух перевести, – раздался за моей спиной голос вернувшейся Джо.

Она принесла с собой запах сигаретного дыма. Не представляю, из каких соображений люди цепляются за дурацкую привычку, из-за которой так скверно пахнут. Я сморщила нос, и Джо поняла причину моего недовольства. Обижаться она и не подумала, пожала плечами, послала мне воздушный поцелуй и встала за стойкой как раз напротив Брэдена. Ее огромные зеленые глаза моментально наполнились вожделением, словно Брэден был сигаретой, которую ей отчаянно хотелось выкурить.

– О, Джосс, я вижу, к тебе заглянули друзья?

Элли помахала Джо с видом хорошо воспитанной пятилетней девочки. Я невольно улыбнулась. Элли нравилась мне все сильнее.

– Я – Элли, хозяйка квартиры, в которую переехала Джосс.

– Привет, – с вежливой улыбкой ответила Джо и снова выжидательно уставилась на Брэдена.

Ее интерес к нему был до неприличия откровенным, но меня это ничуть не раздражало.

– Брэден, – представился он, кивнул и перевел взгляд на меня.

Вот, значит, как. Отлично.

Честно говоря, такого поворота событий я не ожидала.

Я уже приготовилась наблюдать, как Брэден, едва увидев красотку Джо, тут же примется с ней флиртовать. Фигуре Джо может позавидовать любая фотомодель, к тому же она натуральная блондинка с роскошными длинными волосами. Если уж Брэден Кармайкл даже ради меня пустил в ход свое обаяние, перед Джо он наверняка распустит павлиний хвост.

Но он, похоже, едва ее заметил.

Меня это, правда, нисколечко не обрадовало.

Да ладно. Что за дурацкая привычка – врать самой себе.

– Брэден Кармайкл? – уточнила Джо, ничуть не задетая отсутствием интереса к своей персоне. – Господи. Вы – владелец «Пламени».

– Какого «Пламени»? – спросила я.

И прокляла собственное любопытство. Меня интересует все, связанное с этим типом, и я даже не пытаюсь это скрыть. Полный отстой.

– Так называется клуб на Виктория-стрит – «Пламя». Знаешь, рядом с Зеленным рынком.

Джо не теряла надежды. Ее ресницы хлопали со скоростью сто ударов в минуту. Прицельный обстрел.

А, значит, ему принадлежит ночной клуб. Ну да, у него же целая империя или что-то в этом роде.

– Да, это мой клуб, – вяло промямлил Брэден и посмотрел на часы.

Я прекрасно понимала, что означает этот жест. Я всегда смотрю на часы, когда чувствую неловкость. Больше всего на свете мне хотелось хорошенько отшлепать Джо. Напрасно она раскатала губу на Брэдена. Конечно, бедолаге нужно искать замену сбежавшему Стивену. Но Брэден – неподходящая кандидатура на роль папика.

– Обожаю этот клуб, – сообщила Джо, наклоняясь над стойкой так, чтобы он мог во всей красе рассмотреть ее маленькую грудь.

Давай-давай. Что еще придумаешь?

– Может, мы как-нибудь сходим туда вместе? Кстати, меня зовут Джо.

Что называется, сделала ход конем. И при этом хихикает, как школьница. По непонятным причинам это хихиканье, которое я регулярно слышу по четвергам и пятницам, сегодня выводило меня из себя.

Брэден легонько толкнул Элли локтем, словно говоря: «Идем отсюда». Лицо его выражало досаду. Но Элли что-то увлеченно мурлыкала на ухо Адаму и не обращала внимания на терпящего бедствие брата.

– Что вы сказали?

Брэден бросил на меня быстрый взгляд, значение которого осталось тайной, и процедил:

– У меня есть девушка.

Джо фыркнула и перебросила через плечо несколько белокурых прядей.

– Ну и что? Оставьте ее дома.

Ну это уж чересчур. Придется вмешаться.

– Элли, если мне не изменяет память, у вас сегодня назначена встреча? – спросила я достаточно громко, чтобы заставить ее оторваться от Адама и прийти брату на выручку.

Элли посмотрела на брата, на Джо и поняла, что происходит.

– Да-да. Нам пора идти.

Джо сразу сникла.

– Но может, вы…

– Джо! – раздался с дальнего конца стойки призывный голос Крега, осаждаемого клиентами.

этот момент я его просто обожала.

Джо ничего не оставалось, как недовольно сморщить нос и поспешить на помощь.

– Бедный, тяжело тебе пришлось! – улыбнулась Элли, виновато глядя на Брэдена.

Он махнул рукой, словно отметая извинения, и, отступив на шаг, указал на выход галантным жестом джентльмена, пропускающего вперед даму.

– Пока, Джосс, – просияв напоследок, помахала рукой Элли. – Утром увидимся.

– Увидимся. Приятного вечера.

Адам, как положено воспитанному человеку, тоже кивнул мне на прощание. По пути к дверям он хозяйским жестом положил руку на задницу Элли. Очень может быть, между этими двумя что-то есть, подумала я. Но расспрашивать Элли я не собиралась. Стоит только завести разговор на подобную тему, и любопытство сразу обернется против меня. Элли, разумеется, засыплет меня вопросами о моей личной жизни. А если я признаюсь, что таковой не существует, она наверняка пожелает узнать, в чем причина подобного печального обстоятельства. Так что лучше помалкивать.

По коже забегали мурашки. Я повернула голову и встретилась глазами с Брэденом. На лице его застыло отстраненно-вежливое выражение, но взгляд излучал манящее тепло, слишком хорошо мне знакомое.

– Спасибо, что пришли мне на выручку, – произнес он низким глубоким голосом, от которого у меня подкашивались ноги.

Я неловко ухмыльнулась и попыталась говорить как можно безразличнее.

– Не стоит благодарности. Вообще-то, Джо совершенно безобидная… так что бояться ее нечего… просто у нее чересчур развиты охотничьи инстинкты.

Брэден рассеянно кивнул, недвусмысленно давая понять, что разговор о Джо не вызывает у него ни малейшего интереса.

Молчание, повисшие между нами, объединяло нас, взгляды, сцепившись, никак не хотели расцепляться. При этом рот у меня приоткрылся далеко не самым изящным образом. Но я спохватилась, лишь когда взгляд Брэдена скользнул вниз.

Какого черта он на меня пялится?

Я слегка подалась назад и огляделась по сторонам, проверить, не наблюдает ли кто за нами. К счастью, эта немая сцена разыгралась без свидетелей.

Какого черта он не уходит?

Я снова уставилась на него, пытаясь доказать, что спокойна и невозмутима. Вранье, наглое вранье. Внутри у меня все ходило ходуном. Под его взглядом мое тело начинало медленно плавиться, и игнорировать это обстоятельство никак невозможно. Он должен прекратить, иначе я за себя не отвечаю!

Когда глаза наши встретились опять, я состроила гримасу. Показывая тем самым, что он не вызывает у меня доверия. Надо же, Джо он в упор не замечал, а для меня включил свою сексуальную привлекательность на всю катушку. Похоже, он просто садист, и ему нравится мучить беззащитных девушек.

Брэден, по-прежнему не сводя с меня глаз, покачал головой.

– Что? – буркнула я.

В ответ он ухмыльнулся. Я терпеть не могу, когда парни ухмыляются, глядя на меня. Особенно вот такими сексуальными ухмылочками.

– Даже не знаю, как вы мне нравитесь больше, – промурлыкал он и почесал подбородок, изображая мыслительный процесс. – В натуральном виде вы бесподобны, но и в этой маечке тоже хороши. Вы ведь носите «Д»?

– Что? – нахмурилась я, совершенно сбитая с толку.

И тут до меня дошло.

Блин!

Этот гад точно угадал, какого размера лифчик я ношу. Похоже, он вознамерился меня добить. Нечего и рассчитывать на спасение.

Я швырнула в наглеца тряпкой, он ловко увернулся и заявил со смехом:

– Принимаю это как подтверждение своей правоты.

Прежде чем я успела придумать хлесткий ответ, который убил бы его на месте, он повернулся и был таков.

Мысленно я поклялась, что при следующей встрече последнее слово останется за мной.

Глава 4

Лине, героине моего романа в жанре фэнтези, отважной девушке-киллеру из королевства Морвен, предстояло убрать лейтенанта королевской гвардии, Арвена. Этот злокозненный маг вошел в тайные сношения с племянником королевы и, используя свое влияние и магическую силу, рассчитывал захватить политическую власть в королевстве. Но вместо того, чтобы разрабатывать план предстоящей операции, Лина предалась фантазиям, в которых Тен, командир королевской охраны, фигурировал полностью обнаженным. Кстати, Тен, который на протяжении первых пяти глав был блондином, почему-то превратился в брюнета с голубыми глазами. Мало этого, он норовил превратиться в героя-любовника. Но изначально предполагалось, что никаких героев-любовников в этой истории не будет. Лина прекрасно без них обойдется.

Досадуя и на себя, и на свою непослушную героиню, я отодвинула ноутбук.

Какая все-таки зараза этот Брэден! Он ухитрился отравить своим сексуальным ядом даже мою будущую книгу.

Похоже, моя история сегодня забуксовала. Значит, надо сделать перерыв. Возвращаясь после занятий в университете, Элли обычно приносила еду из китайского ресторана. Будет неплохо, если я заранее подготовлюсь к атаке калорий и проведу часок в спортзале, что расположен на углу Квин-стрит. Не то чтобы я особенно тряслась над своей фигурой, но занятия спортом вошли у меня в привычку еще в ш

оле. Очень полезная привычка, надо признать. Честно говоря, я обожаю чипсы, или крипсы, как называют их в Шотландии. То, что эти восхитительные хрустики несут угрозу фигуре, не может поколебать моей страсти к ним. Можно смело сказать, что чипсы – это единственная любовь моей жизни.

Так что сегодняшнюю творческую неудачу я выместила на неповинных тренажерах, терзая их до тех пор, пока тело не превратилось в потную массу. Тренировка помогла расслабиться и снова включить мозги. В воображении возник какой-то смутный образ, постепенно приобретающий все более отчетливые очертания, образ, не желавший оставить меня в покое. Наверное, эта новая героиня оказалась такой настырной, потому что походила на меня. Тоже одинокая и независимая. Но в отличие от меня она выросла в Шотландии, в приемной семье, потом перебралась в США, рассчитывая заработать денег, и влюбилась по уши.

В общем, история моей мамы. Счастливая история, если бы не трагический конец. Но читатели обожают трагические концы. И мою героиню они тоже полюбят. Мама была непосредственна, иногда резковата, но добра и великодушна. Папа влюбился в нее с первого взгляда, но ему потребовалось полгода, чтобы сломать защитные укрепления, которыми она себя окружила. Их любовь стала настоящей романтической поэмой. Раньше у меня не было ни малейшего желания писать любовные романы, но теперь мысль увековечить на страницах книги моих родителей увлекала меня все сильнее. Вспышки воспоминаний, которые я прежде подавляла усилием воли, вырвались из-под спуда и закружились у меня перед глазами, вынуждая реальность исчезнуть. Из спортзала я перенеслась в кухню нашего дома, я видела, как мама моет посуду в раковине. Она всегда мыла посуду сама, потому что не доверяла посудомоечной машине. Папа тихонько подошел к ней сзади, обнял за талию и что-то зашептал на ухо. Она повернулась к нему и откинула голову, принимая поцелуй. Еще одна вспышка – и я слышу хлопанье дверей и крики. Родители только что вернулись с какой-то вечеринки, и теперь папа гоняется за мамой по всему дому, я умираю от любопытства, а моя няня трясется от страха. Мама кричит, что папа – взбесившийся альфа-самец. Папа в ответ орет, что он не позволит всяким нахальным негодяям флиртовать с его женой прямо перед его носом. Она просто немного поболтала со своим сослуживцем, возражает мама. И уж конечно, не давала мужу повода набрасываться на молодого человека с кулаками.

– Да я сам видел, как он лапал тебя за задницу! – рычит папа.

Я ушам своим не верю. Неужели кто-то решился лапать маму за задницу на глазах у папы? Совсем из ума выжил.

– Я быстренько поставила его на место, – заявляет мама.

– Быстренько? Как бы не так! Прошла целая вечность, прежде чем ты стряхнула его паршивую руку! Ты с ним больше не работаешь!

Скандал стремительно набирает обороты, и несчастная приходящая няня решает унести ноги, не дождавшись расчета. А мне ни капельки не страшно. Я знаю, родители всегда буйно выясняют отношения. А потом буря утихает сама собой. Так происходит и на этот раз. Папа соглашается, что погорячился, но настаивает на том, что мама не должна работать в обществе молодого нахала, любителя женских задниц. Он так упорствует, что мама в конце концов идет на уступку. Она признает, что гаденыш действительно к ней неравнодушен – думаю, для пресловутого сослуживца это стало бы новостью, – и обещает перейти в другую фирму. Мама любит повторять, что брак держится на компромиссах. Сегодня уступит она, завтра настанет очередь папы.

Воспоминания так отчетливы, почти осязаемы. Я видела золотые искорки в маминых ореховых глазах, ощущала запах папиной туалетной воды. Папа обнимал меня за плечи, а мамины руки касались моих волос.

В груди стало жарко, и я замерла на велотренажере. Окружающий мир возвращался, но лишь как бессмысленный хаос оттенков и звуков. Кровь стучала в ушах, сердце колотилось так быстро, что трудно было дышать. Колено пронзила боль, но я не обратила на это внимания. Чьи-то сильные руки сняли меня с тренажера и поставили на ноги.

– Сосредоточьтесь на дыхании, – донесся до меня успокаивающий голос.

Вцепившись в этот голос, как в спасательный круг, я вынырнула из омута паники. Дышать стало легче, туман перед глазами развеялся.

Наконец в голове прояснилось, и легкие заработали как полагается. Все еще дрожа от избытка адреналина, я обернулась к человеку, пришедшему мне на помощь. Высокий крепкий парень, темные глаза смотрят с сочувствием, руки все еще сжимают мое предплечье.

– Вам лучше?

Я кивнула. Прочие посетители с любопытством смотрели на нас со своих тренажеров, и на меня нахлынула волна смущения.

– Спасибо, – пробормотала я, мягко избавляясь от его поддержки.

– Не за что, – покачал он головой. – Хорошо, что мне удалось вас подхватить, прежде чем вы рухнули с тренажера. Вашему колену достался хороший удар педалью, наверняка будет синяк.

Я посмотрела на свои ноги и тут же почувствовала боль в колене.

– Ничего страшного, – сказала я, пытаясь его согнуть и разогнуть.

– Кстати, меня зовут Гэвин, – представился парень и протянул мне руку, которую я вяло пожала.

На меня вдруг навалилась усталость.

– А меня Джосс. И я очень, очень вам признательна.

Гэвин нахмурился. Про себя я отметила, что он очень даже симпатичный – особенно если нравятся крепко сбитые парни с избыточно развитой мускулатурой. Так называемый спортивный тип. К тому же блондин.

– Вы уверены, что хорошо себя чувствуете? – спросил он. – Приступ начался так внезапно.

Я молча кивнула. Распространяться о причинах, вызвавших приступ удушья, у меня не было желания.

– Нет-нет, теперь все прошло. Просто неделя выдалась напряженной, и… В общем, еще раз огромное вам спасибо. Думаю, сейчас мне лучше отправиться домой.

– Я видел вас много раз, – сообщил он с улыбкой. – Я ведь работаю здесь персональным тренером.

Ну и что дальше?

– Здорово, – сказала я.

Он неопределенно ухмыльнулся:

– Так что меня всегда можно найти. Если вам что-нибудь понадобится.

– Буду иметь в виду. Всего наилучшего.

Я неуклюже помахала на прощание и побрела в раздевалку.

Внутренний голос подсказывал мне, что книга о моих родителях никогда не будет написана.

* * *

Домой я вернулась раньше Элли. Страх, что приступ удушья повторится, не давал мне усидеть на месте, заставляя придумывать себе дела. Подобных приступов у меня не было несколько лет. Я отправилась на кухню и принялась вынимать тарелки из посудомоечной машины, пытаясь при этом думать о событиях, происходящих в моем романе. То, что случилось в спортзале, надо просто выбросить из головы.

Вскоре мне и правда удалось забыть о приступе. Но, увы, не благодаря королевству Морвен и его обитателям.

Моими мыслями вновь завладел проклятый Брэден.

Открыв ящик для столовых приборов, я обнаружила множество всякого хлама, которому было там вовсе не место. Итак, следующее задание в моем списке: навести порядок в кухне. В ящике для ножей и вилок валялось черт знает что – нитки, иголки, клей, скотч, фотоаппарат и фотографии. На одной красовался Брэден. Опершись на перила, он смотрел на воду. День был солнечный, Брэден щурился на камеру, уголки его рта были чуть приподняты в улыбке.

Стоило мне увидеть эту улыбку, я сразу вспомнила смех Брэдена, который звучал у меня в ушах все четыре дня, прошедшие с нашей последней встречи в баре. Совершенно того не желая, я представила его обнаженный торс. Представила, как прикасаюсь к нему сначала пальцами, потом всем телом. Я избегаю сексуальных приключений, но это вовсе не означает, что я совсем бесчувственная. У меня есть заветная коробка из-под обуви, где хранится вибратор и прочие причиндалы, которые я пускаю в ход, когда на меня накатывает соответствующее настроение. Но с тех пор как я встретила Брэдена, настроение у меня все время соответствующее. Что греха таить, эротические фантазии посещают меня с удручающей регулярностью.

Честно признаюсь, мне случалось просыпаться в чужой постели и обнаруживать, что справа лежит один незнакомый парень, а слева – другой. Стоит вспомнить, какой мерзкий привкус оставляют подобные приключения, и желание обогатить свой сексуальный опыт развеивается как дым.

Не понимаю, чем этот тип меня приворожил. Ведь мы с ним едва знакомы.

Входная дверь хлопнула, заставив меня отогнать навязчивый образ Брэдена. Я схватила чайник и принялась наполнять его водой.

– Привет! – радостно завопила Элли.

Она ворвалась в кухню и принесла с собой запах китайской еды, заставивший мой желудок заурчать от голода.

– Как прошел день? – спросила она и бросила на стол коробку из ресторана, которую я немедленно начала распаковывать.

– Прекрасно, – сообщила я, жуя жареную креветку.

Наконец мы с Элли уселись за стол, напротив друг друга, и Элли вперила в меня любопытный взгляд.

– Вид у тебя какой-то невеселый, – заметила Элли.

Это потому, что у меня нет ни малейших поводов для веселья. В спортзале со мной случился приступ на виду у толпы зевак. А твой ненаглядный братец, сексуально озабоченный сукин сын, не дает мне покоя, порождая в голове самые дикие фантазии. Я все время в возбуждении, я постоянно думаю о сексе, и это мне не нравится.

– Сегодня я пыталась писать роман, а это не слишком веселое занятие.

– Правда? Мне-то приходится писать только научные отчеты. И я совершенно не представляю, что чувствуешь, когда сочиняешь роман.

– Что чувствуешь? Главным образом досаду и разочарование. В общем, ничего приятного.

Мы немного помолчали. Я заметила, что Элли, похоже, чем-то озабочена.

– А ты хорошо провела день?

Она вяло улыбнулась, подцепила палочками немного риса под соусом карри, прожевала и кивнула.

– Знаешь, я начинаю понимать, что учиться в аспирантуре не так просто.

– Да, за четыре года радости студенческой жизни успевают здорово поднадоесть.

– Точно, – согласилась Элли и снова смолкла, сосредоточенно изучая поверхность стола. – Слушай… а как тебе понравился Адам? – выпалила она без всякого перехода.

Сразу видно, чтобы задать этот вопрос, ей пр

шлось побороть застенчивость. Надо же, я оказалась права, между ними действительно что-то есть.

– Мы ведь с ним и двух слов не сказали, – пожала плечами я. – Но он симпатичный. Приветливый.

Глаза Элли подернулись мечтательной дымкой. Самой настоящей. Нечто подобное я видела только в кино. Кстати, там актрисе эта самая мечтательная дымка не слишком удалась.

– Адам – чудесный парень. Они с Брэденом дружат целую вечность. Всех других мальчишек Брэден от меня отпугивал. Кроме Адама. – Элли залилась румянцем. – Когда я была девчонкой, ходила за ним по пятам.

Сама не знаю, кой черт меня дернул спросить:

– А сейчас… он стал твоим бойфрендом?

Элли с удивлением уставилась на меня:

– Нет. А почему ты так решила? Неужели мы с Адамом похожи на влюбленную парочку?

– Немного, – пробормотала я, проклиная свой длинный язык.

– Нет, мы просто друзья. – Элли яростно затрясла головой. – К тому же Брэден считает, что Адам – неисправимый бабник. Он никогда не угомонится. А я… Я так привыкла считать его кем-то вроде брата, что не воспринимаю… ну… в другом качестве… – Она смущенно осеклась.

Теперь я твердо знала одно: можно не опасаться, что Элли при случае меня обманет. Лгать она не умеет. Абсолютно.

– Понятно, – кивнула я.

– А ты встречаешься с кем-нибудь?

Мать твою. Что ж, сама виновата. За что боролась, на то и напоролась.

– Нет. А ты?

– Нет, – горестно вздохнула Элли. – А ты давно рассталась со своим последним бойфрендом?

Если я переспала с парнем, можно ли считать его моим бойфрендом? Неизвестно. Попробую лучше применить испытанную тактику и ответить вопросом на вопрос:

– А ты?

Элли сжала губы, взгляд ее неожиданно стал жестким. Жалость к ней внезапно пронзила меня острой иглой. Жалость и желание защитить от происков всяких похотливых мерзавцев.

– Элли? – окликнула я.

– Девять месяцев назад, – наконец проронила она.

Интересно, чем этот подонок ее обидел?

– И почему, если не секрет?

– Мы с ним встречались пять месяцев. Он сказал, что работает в Глазго, в агентстве по подбору кадров. А потом выяснилось, что он работает здесь, в Эдинбурге, в компании, которая занимается операциями с недвижимостью и конкурирует с компанией Брэдена. В общем, меня он попросту использовал. Рассчитывал через меня выведать кое-какие сведения. Брэден как раз тогда собирался купить большой земельный участок, а они хотели его перехватить. Как ты понимаешь, наше расставание было не слишком мирным. Мой ухажер поплатился за вероломство сломанным носом. А участок достался Брэдену.

Я одобрительно кивнула, радуясь, что подлец получил по заслугам.

– Брэден сам с ним разделался?

– Нет, – покачала головой Элли. – Брэден давно уже не дерется. А вот Адам любит помахать кулаками.

– Я не поклонница кулачных боев, но тут иного выхода не было, – усмехнулась я. – Молодчина Адам.

Элли рассмеялась и тут же снова посерьезнела:

– Одно радует – моя наивность не создала Брэдену проблем. Ну, с тем участком.

Уверена, что об этом гребаном участке Брэден тревожился меньше всего. Сама не понимаю, на чем основана такая уверенность, но знаю точно: он беспокоился только об обиде, нанесенной Элли. Всякому, кто имеет глаза и уши, ясно, что он души в ней не чает.

– Мне трудно поверить, что весь этот сыр-бор разгорелся из-за паршивого участка земли, – заметила я. – Что из-за подобной ерунды человек способен на гнусность.

– Понимаешь, это ведь огромный участок в районе Коммерческой набережной, а там цены на землю постоянно растут. Окружение соответствующее – шикарные рестораны, бары, косметические салоны. Сейчас Брэден строит там элитные квартиры. Рассчитывает, они будут раскупаться как горячие пирожки и принесут просто космическую прибыль.

При мысли, что ради этих чертовых космических прибылей кто-то использовал такое милое существо, как Элли, у меня начинала кружиться голова.

– Да, мужикам верить нельзя, – глубокомысленно изрекла я.

Элли в знак согласия подняла кружку с чаем.

Несколько минут мы молчали, работая челюстями, затем Элли смущенно откашлялась:

– Я видела, у тебя в комнате есть семейные фотографии. Если хочешь, можешь повесить их в гостиной. Или в любом другом месте. Теперь это твой дом.

При упоминании о моей семье я привычно напряглась. Расслабься, мысленно скомандовала я себе. Иначе не миновать нового приступа.

– Хорошо, – выдавила я.

Элли только вздохнула в ответ. Надо держать себя в руках.

– Ты почти не говоришь о своих родных.

Неужели время для откровенного разговора уже настало? Райан терпела больше месяца, прежде чем бросить пробный камень. Чувствуя, как болезненно сжимается живот, я отодвинула тарелку и подняла голову, встретив испуганный взгляд Элли. Мы с ней живем в одной квартире, хорошо ладим – на удивление хорошо, учитывая, насколько мы разные. Наверное, не имеет смысла скрывать от нее правду.

– Все мои родные умерли, – холодно проронила я.

Ни слез, ни печали, ни сожалений. Ни резкой бледности, внезапно покрывающей щеки. Вроде той, ч

о залила лицо Элли.

– Поэтому я никогда о них не говорю.

Не знаю, какого отклика я ожидала. Может, готовилась к тому, что добрая и открытая Элли попытается сломать линию моей самообороны. Но она снова меня удивила.

– Я поняла, – сказала она и усилием воли согнала с лица сочувственное выражение.

– Молодец, – благодарно улыбнулась я, и она ответила на мою улыбку.

– Знаешь, иногда рядом с тобой бывает нелегко, – призналась она несколько минут спустя.

– Знаю, – виновато ухмыльнулась я. – Прости.

– Ничего страшного. Брэден тоже крепкий орешек. Так что я привыкла.

Словно услышав, телефон Элли зазвонил, и на экране высветилось имя «Брэден». Она ответила, но без обычной жизнерадостности. Все-таки известие о гибели моих родных изрядно понизило ей настроение.

* * *

Сама не понимаю, как это случилось, но Элли убедила меня провести вечерок где-нибудь в баре. В платье, позаимствованном в ее шкафу, я сидела за низким столиком в заведении, расположенном поблизости от моста Георга IV, и потихоньку рассматривала друзей Элли и Брэдена. Он позвонил два часа назад и назначил нам встречу. Разумеется, я была готова уже через час. Элли собиралась целую вечность. Глядя, как она улыбается Адаму, я поняла, почему она так тщательно прихорашивалась.

– Внимание всем! – провозгласила она. – Это моя новая соседка Джоселин. Джоселин, это Дженна и Эд.

В такси по пути в бар Элли немного ввела меня в курс дела. Дженна, эффектная блондинка в узких очках, с бриллиантовым обручальным кольцом на пальце, была ее лучшей подругой и сокурсницей по аспирантуре. Эд, светловолосый коротышка, одетый до отвращения модно, был женихом Дженны.

– С Адамом и Брэденом ты уже знакома, – продолжала ритуал представления Элли.

Улыбка ее слегка увяла, когда она перевела взгляд на девицу, тесно прильнувшую к Брэдену. Волосы у нее были очень светлые, почти белые. К числу прочих ее достоинств относились огромные голубые глаза, головокружительно длинные ноги и пухлые чувственные губы.

– А это Холли, девушка Брэдена.

Я сразу вспомнила, что Элли не слишком жалует подругу своего обожаемого брата. Судя по надменной ухмылке, которую адресовала ей Холли, неприязнь была взаимной. Я приветствовала всех улыбкой, стараясь не встречаться глазами с Брэденом и не обращать внимания на собственное сердце, которое, стоило мне увидеть предмет моих сексуальных грез, начало бешено колотиться под ребрами.

Кстати, эта самая подруга здорово походила на Джо, то есть была полной моей противоположностью, но впадать в уныние из-за этого я не собиралась.

Элли отправилась за выпивкой, а я, сидя рядом с Дженной, старалась глядеть куда угодно, только не на парочку напротив.

– Как вы устроились на новом месте, Джоселин? – через стол спросил Адам.

Я наградила его широкой признательной улыбкой:

– Отлично, спасибо. Кстати, меня лучше называть Джосс.

– Значит, вы с Элли хорошо притерлись друг к другу?

Особая интонация, прозвучавшая в его голосе, подсказала мне, что это не просто вежливый вопрос. Он беспокоился, не стесняю ли я Элли. Похоже, в этом случае чувство Элли тоже встречало взаимность.

– Мы просто замечательно ладим. Элли – настоящее чудо.

Мой ответ пришелся ему по душе.

– Рад, что вы друг другу нравитесь. Элли рассказывала, вы пишете книгу…

– Господи, я совсем забыла! – бесцеремонно перебила Холли.

У нее было горловое произношение, выдававшее уроженку Англии. Шикарное произношение, надо признать.

– Представляешь, пупсик, моя подруга Черри опубликовала свой роман!

Брэден равнодушно кивнул, пытаясь взглядом просверлить во мне дырку. Я поспешно отвернулась, сделав вид, что новость про неведомую Черри ужасно меня заинтересовала.

– Черри – это моя лучшая подруга, – объяснила всем и каждому Холли.

Элли подошла со стаканами, я подвинулась, давая ей место.

– Она пишет потрясающие книги.

– О чем? – вежливо осведомился Эд.

Элли и Дженна меж тем обменялись многозначительными взглядами. Нетрудно догадаться, что Холли не пользуется симпатией среди представительниц своего пола.

– О, сюжет у нее всегда классный! Обычно она описывает историю какой-нибудь бедной девушки, которая живет в работном доме и влюбляется в красивого парня… Ну, он бизнесмен или что-нибудь в этом роде, и у него куча денег. И при этом какой-нибудь старинный титул, типа графа. Все это жутко романтично. Пишет она обалденно, можете мне поверить. И сама – просто супер.

Кто бы сомневался.

– Насколько я понял, она творит в жанре исторического романа? – уточнил Эд.

– Вовсе нет, – затрясла головой Холли. – С чего вы взяли?

– Холли, но работных домов давно уже не существует, – пряча улыбку, заметил Брэден. – Может, дело все-таки происходит в стародавние времена?

– Ну, не знаю, – пробормотала Холли. – Черри ничего об этом не говорила.

– Не так важно, когда происходит действие, важно, что сюжет оригинальный, – примирительно изрек Адам.

Плечо Элли, касавшееся моего, дрогнуло. Уж конечно, она уловила звучавший в этой фразе

скрытый сарказм. У меня была своя забота – не смотреть на Брэдена.

– Дженна, когда первая примерка свадебного платья? – решила сменить тему Элли.

– Уже скоро, – просияла Дженна. – Мне не терпится на него взглянуть. И маме тоже. Ужасно интересно, что там получилось.

– А когда свадьба? – спросила я, на полную мощь включив всю имеющуюся в моем распоряжении приветливость.

– Через пять месяцев, – ответил Эд, пожирая Дженну влюбленным взглядом.

Bay. Парень, который не скрывает своих чувств, – большая редкость по нынешним временам. В этом есть что-то подкупающее. На меня снова нахлынули воспоминания. Папа смотрит на маму, и глаза его светятся нежностью. Я сделала большой глоток, надеясь, что алкоголь прогонит опасную картину.

– Мне тоже не терпится посмотреть на твое платье! – заявила Элли. – Думаю, и Джосс не прочь на него взглянуть. Почему бы нам…

– Да, пупсик, я говорила тебе, что Лайза выходит замуж в октябре? – снова перебила Холли. – Я считаю, выходить замуж в такое ужасное время года – просто безумие. Но она во что бы то ни стало хочет свадьбу осенью. Такая упрямая, просто кошмар. Короче, они уже арендовали какой-то старинный замок в местечке, которое называется Обан. Нам с тобой надо подсуетиться и заказать там отель.

– Замок Баркалдин, – кивнул Брэден. – Очень красивое место.

– Может быть, в июле там и красиво. Но уж никак не в октябре.

В течение следующего часа разговор проходил по сходному сценарию. Стоило кому-нибудь предложить новую тему, Холли тут же превращала ее в свой бенефис. Ее пронзительный голос с легкостью перекрывал гул многолюдного бара. Эта девица из кожи вон лезла, чтобы выставить себя полной идиоткой. Теперь я прекрасно понимала Элли. Относиться с симпатией к такой шумной, наглой и самовлюбленной особе было выше человеческих возможностей. Холли дико раздражала меня, но это далеко не самое неприятное. У меня возникло стойкое ощущение, что Брэден наблюдает за моей реакцией на выступления своей подружки. Спрашивается, какого черта?

Чувствуя, что мне нужно отдохнуть от голоса Холли, который сначала меня восхитил, а теперь казался отвратительным, я вызвалась принести очередную порцию выпивки. Немного пришла в себя, заказала напитки и облокотилась на стойку бара, наслаждаясь тишиной, точнее, относительной тишиной – играла музыка, люди вокруг разговаривали и смеялись, но разглагольствования Холли сюда не доносились.

Он должен пойти за мной вслед. Должен. Неужели я ошиблась?

Правую щеку точно обдало жаром, когда я ощутила, что он рядом. В носу защипало от запаха его туалетной воды, в животе запорхали знакомые бабочки.

– Оказывается, вы писательница? – прозвучал голос Брэдена.

Впервые в его словах не было сексуального подтекста. Взглянув на него, я с удивлением обнаружила, что в его голубых глазах светится неподдельное любопытство. Я скромно улыбнулась. Пока что у меня не было веских оснований величать себя писательницей.

– Скажем так, я пытаюсь писать.

– И что же вы пишете?

Я вспомнила про свою последнюю задумку – книгу о маме, – вздохнула поглубже и отогнала прочь даже мысль о ней.

– Истории в жанре фэнтези.

Его брови взлетели, будто он не ожидал такого ответа.

– Почему именно фэнтези?

Бармен протянул мне счет за напитки, но Брэден достал кошелек прежде, чем я успела потянуться за своим.

– Я сама заплачу, – воспротивилась я.

Он отмахнулся, словно я предложила несусветную чушь.

– Ну так почему все-таки фэнтези? – спросил он, убрав сдачу.

Стаканы стояли перед нами, но Брэден не выражал намерения отнести их остальной компании.

Я тяжко вздохнула. Чем быстрее я отвечу, тем быстрее от него избавлюсь.

– Потому что жанр фэнтези дает больше свободы воображению. Реальность не имеет там никакой власти, а мое воображение решает все.

Стоило этим словам слететь с моих губ, я тут же о них пожалела. Умный человек без труда мог догадаться, что за ними кроется. А Брэден, несомненно, не был тупицей.

Глаза наши встретились, и я поняла, что не ошиблась на его счет.

– Да, это действительно серьезный плюс, – наконец сказал он.

– Да, – кивнула я, отводя взгляд.

Мало того что этот наглец любовался моим голым телом. Он хочет раздеть догола мою душу.

– Я очень рад, что вы с Элли так хорошо ладите.

– Вы привыкли ее опекать?

– Опекать – это еще мягко сказано.

– Но зачем? По-моему, она вполне самостоятельная девушка с сильным характером.

– Дело не в том, сильный у нее характер или нет, – нахмурился Брэден. – Некоторые наши знакомые, те, кто судит по внешности, считают Элли нежным созданием, этаким беззащитным цветком. Я-то знаю, что это не так. Элли способна решить любую проблему и по этой части даст сто очков вперед кому угодно. Но я не хочу, чтобы в ее жизни были хоть какие-то проблемы. Она слишком хороша для этого паскудного мира, вот в чем штука. И мне невыносимо видеть, как ей причиняют боль люди, которые не стоят ее мизинца.

Да, быть заботливым братом – тяжелая работа.

– У Элли душа нараспашку, – кив

ула я.

– В отличие от вас.

Этот неожиданный поворот заставил меня насторожиться:

– С чего вы взяли? Вы ведь меня совсем не знаете.

Его взгляд прожигал меня насквозь. Я отступила, он тут же ко мне придвинулся.

– Элли много о вас рассказывала. Да и сам я не слепой. Вы из тех, кто оберегает свое внутреннее пространство.

Пора его осадить.

– Как и вы. Вас тоже не назовешь откровенным. Я, например, почти ничего о вас не знаю.

– Узнать обо мне всю подноготную нетрудно, было бы желание, – улыбнулся он. – Но вы… По-моему, вы непревзойденный мастер по части строительства заборов вокруг собственной души. И еще, вы умеете держать себя в узде.

Психолог хренов. Кто ему дал право меня анализировать?

– Вы считаете, тряпка, которую я в вас метнула, является убедительным примером того, как я умею держать себя в узде?

Он рассмеялся, и я растаяла.

– Да, в тот раз вы изменили своим принципам.

Тут он бросил на меня свой особенный взгляд, и я сразу представила, как его длинные сильные пальцы прикасаются к моему телу.

– Сегодня вы очень красивая.

Мне польстил незамысловатый комплимент, но я только ухмыльнулась и сказала:

– Ваша подружка тоже ничего.

Брэден тяжело вздохнул и взял со стойки стаканы:

– Я ровным счетом ничего не имел в виду, Джоселин. Это просто комплимент.

Нет, не просто, мысленно возразила я. Ты играешь со мной в какую-то игру. И мне это не нравится.

– Вот как? – сказала я вслух. – Значит, вы со всеми подряд разговариваете так же, как со мной?

– А как я разговариваю с вами?

– Так, словно видите меня голой.

В глазах Брэдена вспыхнули озорные искорки.

– Нет, со всеми подряд я так не разговариваю. Да у меня и нет для этого оснований. Ведь голой-то я видел только вас.

Я сердито покачала головой:

– Вы прекрасно знаете, что я имею в виду.

Тут он приблизился так резко, что я едва не подпрыгнула, и прошептал, щекоча мне ухо дыханием:

– Мне нравится, как вы реагируете на мои слова.

Я подалась назад. Значит, он откровенно меня дразнит? Теперь это ясно как день.

– Буду вам очень признательна, если вы найдете себе другое развлечение, – процедила я. – Вы брат моей квартирной хозяйки, возможно, время от времени нам с вами придется встречаться. И мне бы не хотелось, чтобы эти встречи превращались в пытку.

– Мне тоже не хочется, чтобы наши встречи превращались для вас в пытку, – нахмурился он.

Он снова принялся сверлить меня взглядом, но я успела надеть маску непроницаемости. Брэден еще раз вздохнул и сказал:

– Хорошо. Простите, если я возбудил у вас какие-то неприятные чувства. Я этого вовсе не хотел. Вы мне нравитесь. Вы нравитесь Элли. Надеюсь, мы подружимся. С этой минуты я прекращаю всякие попытки флирта. Более того, я постараюсь забыть, как соблазнительно вы выглядите голой.

Он поставил стаканы на стойку и протянул мне руку для пожатия. Взгляд его при этом стал другим, незнакомым – простодушным, мальчишеским и неотразимым. Этому взгляду я совершенно не поверила, но протянутую руку тем не менее пожала. Стоило моим пальцам коснуться его ладони, как все волоски на теле у меня встали дыбом.

Надо же, раньше я думала, что искра, пробегающая между двумя людьми, которых влечет друг к другу, – выдумка сочинительниц любовных романов и сценаристов Голливуда.

Оказалось, это реальный факт.

Искра, проникнув сквозь кожу, мгновенно воспламенила мою кровь. Покалывание внизу живота становилось все сильнее, тело изнывало от возбуждения. Весь мир, кроме Брэдена, исчез. Я смотрела ему в глаза, вдыхала его запах. Он был так близко, что я почти ощущала его прикосновение. Сейчас у меня было одно лишь желание – затащить его в женский туалет и позволить ему оттрахать меня на полную катушку.

Рука Брэдена сжимала мою все крепче, его голубые глаза потемнели. Я знала, он разделяет мое желание.

– Отлично, – пробормотал он, его слова щекотали мою кожу. – Я тоже умею притворяться. Будем притворяться вместе.

Я вырвала руку и дрожащими пальцами схватила стаканы, которые Брэден поставил на стойку перед нашим бесконечным рукопожатием. Брэден взял оставшиеся. Он был прав, и это меня бесило. Нас притягивало друг к другу, как частицы с разными зарядами. Никогда раньше я не чувствовала ничего подобного.

Поэтому Брэден Кармайкл представлял для меня чрезвычайную опасность.

Единственная защита от этой опасности – откровенная ложь. Ложь во спасение.

– Не знаю, как вы, а я и не думала притворяться, – заявила я с беззаботной улыбкой и пошла прочь, прежде чем он успел хоть что-то сказать.

Слава богу, из-за столика, где сидела наша компания, невозможно было увидеть происходившую у стойки интермедию. Свидетели мне ни к чему.

Брэден поставил один стакан перед Адамом, другой перед Холли и бухнулся рядом с ней на диван. Взгляды наши на мгновение встретились, он ухмыльнулся, откинулся на спинку и обнял Холли за плечи. Холли расплылась в улыбке, ее наманикюренные пальчики потянулись к его бедру.

– Пупсик, я как раз рассказывала Элли о том, како

офигенное платье от Гуччи видела в интернет-каталоге. Думаю, нам с тобой надо съездить в Глазго, чтобы я его примерила. Ты будешь в восторге, это точно. Конечно, платье не дешевое, но оно того стоит.

Эту тираду Холли сопровождала усиленным хлопаньем накладных ресниц.

Видно, она привыкла щедро распоряжаться деньгами Брэдена.

Стараясь не прислушиваться к идиотской болтовне Холли, я с рассеянным видом осушила свой стакан. К несчастью, Холли не относилась к числу людей, которые позволяют себя игнорировать.

– Скажите, Джош, а как вам удается снимать такую шикарную квартиру? – донесся ее пронзительный голос. – Не каждый может себе такое позволить.

Все уставились на меня с искренним интересом.

– Прошу прощения, но меня зовут Джосс.

Холли пожала плечами и улыбнулась, насмешливо прищурив глаза. А ведь она могла заметить, как мы с Брэденом переглядывались, внезапно дошло до меня.

Ситуация дерьмовая.

– Так все-таки, откуда у вас деньги? – настаивала Холли.

В голосе ее слышалась откровенная злость. Точно, эта потаскуха что-то заметила. И теперь хочет отомстить.

– От родителей, – буркнула я.

Отпив из стакана, я повернулась к Дженне и задала вопрос насчет ее работы. Как я успела выяснить, она подрабатывала в туристическом агентстве. Холли, не привыкшая церемониться, перебила меня отвратительно громким голосом:

– Что значит «от родителей»?

Засунуть бы тебе стакан в глотку, гадина.

– Это значит, что я живу на их деньги, – процедила я, пытаясь не дать воли раздражению.

– О! – Холли брезгливо сморщила точеный носик, словно ощутив ужасную вонь. – Вы живете на деньги родителей? В вашем-то возрасте?

Пожалуй, эта тварь слишком далеко заходит. Я вновь отпила из стакана и предостерегающе улыбнулась. «Не зарывайся, детка, – было написано на моем лице. – Из этой рискованной игры ты вряд ли выйдешь победительницей».

Но Холли, похоже, не умела читать по лицам.

– Значит, ваши родители оплачивают все ваши расходы, и вас это вполне устраивает? – не унималась она. – Неужели вы не чувствуете неловкости?

Чувствую, да еще как.

– Скажите, это ведь «Кристиан Лабутен»? – елейным голосом осведомилась я, указывая на туфли Холли. – Шикарные туфли, ничего не скажешь. Неужели вы купили их на свои деньги? Или, может быть, на деньги Брэдена?

Элли подавилась со смеху, сделав при этом вид, что алкоголь попал ей не в то горло. Я подыграла ей, похлопав по спине. Когда я подняла взгляд на Холли, выяснилось, что глаза ее полыхают злобой, а лицо побагровело до корней волос.

Что ж, ты сама этого хотела, стерва патентованная. Может, этот маленький урок научит тебя хорошим манерам.

– Так, значит, в замке Стирлинг можно устраивать свадьбы? – как ни в чем не бывало обратилась я к Дженне. – Я была там только один раз, и мне показалось, это на редкость красивое место…

Глава 5

Два дня спустя я отмокала в ванне после изнурительной тренировки в спортзале, когда из холла донесся приветственный возглас Элли. Через пару секунд в дверь постучали.

– Можно войти? – спросила Элли звенящим от смеха голосом.

Похоже, она принесла новость, которую ей не терпится выложить. Я удостоверилась, что покрывало пены полностью скрывает тело, и крикнула:

– Входи!

Дверь распахнулась, и передо мной предстала Элли с сияющим от радости лицом. В руках она держала два стакана с вином, один из которых протянула мне. Радость ее была так заразительна, что я невольно улыбнулась:

– Что произошло?

– Ты себе не представляешь! – пропела Элли. – Брэден наконец послал Холли к чертям. После того, как он полгода с ней канителился!

Я отпила из стакана, изо всех сил стараясь сделать вид, что эта новость меня не касается.

– И поэтому ты так сияешь? – спросила я с тщательно выделанным недоумением в голосе.

Элли взглянула на меня как на сумасшедшую.

– Конечно. Я от радости готова прыгать до потолка. Такой противной девицы, как эта Холли, у Брэдена еще не было. Ты знаешь, я думаю, наши посиделки в баре стали последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Эта сучка окончательно достала Брэдена. И он наконец понял, что нет никакой надобности терпеть около себя эту наглую двуличную вымогательницу.

Я кивнула, думая о нашем разговоре у стойки.

– Да, хорошо, что у него хватило решительности прямо объявить ей о разрыве. Это лучше, чем обманывать ее, потихоньку гуляя направо и налево.

Радость Элли испарилась, на лбу залегла складка. Я вскинула бровь, показывая, что удивлена подобной реакцией.

– Брэден никогда никого не обманывает.

Господи, того и гляди, она заявит, что ее обожаемый братец способен ходить по воде, аки посуху. Рискуя получить от любящей сестры оплеуху, я скривила губы в циничной ухмылке:

– Прошу тебя, Элли, не будь такой наивной. Брэден – из тех мужиков, что готовы флиртовать с каждым движущимся объектом.

Элли, сраженная моими словами, прислонилась к стене. Кафельную плитку покрывали капли влаги, но ей было наплевать, что она вытирает их блузкой. На мгновение я пожа

ела о том, что своим цинизмом убила ее ликование.

– Я хочу, чтобы ты твердо уяснила: Брэден никогда никого не обманывает, – отчеканила она. – Разумеется, он живой человек, а не ходячее совершенство, и я прекрасно это знаю. Но он не способен на жестокие или бесчестные поступки. Всякий раз, когда он чувствовал, что его интерес к девушке иссяк и его влечет в другую сторону, он разрывал с прежней подругой. Я не утверждаю, что это очень благородно. Но, по крайней мере, это честно.

Удивительно, до чего уверенно она говорит. Можно подумать, Брэден докладывает ей обо всех своих сердечных делах.

– А Брэдена кто-нибудь обманывал? – спросила я, отпив из стакана.

– Вряд ли я имею право об этом рассказывать, – с печальной улыбкой ответила Элли.

Блин. Это что-то новенькое. Если даже Элли считает нужным хранить молчание об этой истории, значит бедняге Брэдену здорово накрутили динамо.

– В общем, постоянством Брэден не грешит, – продолжала Элли. – Морочить девушкам головы и встречаться сразу с двумя не в его правилах, но он меняет подружек как перчатки. Холли еще продержалась дольше других. Думаю, только потому, что часто моталась к себе домой, на юг. Интересно, на кого он теперь положил глаз?

Элли метнула в меня насмешливый понимающий взгляд.

Неужели она догадалась? Заметила пробежавшую между нами искру? Я тщетно пыталась понять это по выражению ее лица.

– Я была бы рада, если бы нашлась девица, способная дать ему хорошего пинка в зад, – продолжала Элли. – А то он слишком много о себе возомнил.

Я пробормотала нечто нечленораздельное. Укреплять Элли в мысли о том, что я готова взять на себя эту почетную миссию, у меня не было никакого желания.

– Прости, что помешала тебе принимать ванну, – сказала Элли.

– Что ты, болтать, нежась в ванне, очень приятно. – Я подняла стакан с вином. – Да еще и выпивать при этом. Кстати, я тоже больше люблю красное.

– Скажи, а ты обманывала кого-нибудь? – неожиданно спросила Элли.

Еще раз блин. К чему это она?

– В смысле? – буркнула я.

Может, это нечто вроде собеседования перед приемом на работу? С целью узнать, гожусь ли я на должность девушки ее драгоценного брата?

Глядя Элли прямо в глаза, так, чтобы она не усомнилась в моей искренности, я медленно произнесла:

– Видишь ли, у меня ни с кем не было таких близких отношений, чтобы мог возникнуть вопрос об обмане.

По выражению моего лица Элли должна была понять, что я не собираюсь дальше развивать эту тему. Мой ответ, похоже, ее ошеломил. А я все больше убеждалась в верности своей догадки. Ежу понятно, она считает меня первым кандидатом на вакантную должность девушки Брэдена.

– Я надеюсь, все у тебя еще наладится, – растерянно выдавила Элли.

Зря надеешься.

– Может быть, – сказала я.

– О'кей, не буду больше тебе мешать. – Элли направилась к дверям, но на полпути обернулась. – Да, совсем забыла. По воскресеньям моя мама всегда устраивает большие семейные обеды. В это воскресенье ты приглашена. Можешь мне поверить, она готовит обалденный ростбиф.

Внезапно мне стало холодно в теплой ванне. В семейных обедах я не участвовала с тех пор, как окончила школу.

– Спасибо. Но мне бы не хотелось нарушать вашу домашнюю атмосферу.

– Ты ее и не нарушишь. Отказ не принимается.

Я беспомощно улыбнулась и допила вино. Оставалось молить небеса ниспослать чудо, которое избавит меня от необходимости тащиться на эту семейную тусовку.

* * *

В пятницу вечером я опоздала на работу. В этот день Элли решила приготовить нам обед, однако потерпела на этом поприще сокрушительное фиаско. В результате обедать нам пришлось в ближайшем кафе. За едой мы так увлеклись разговором о нашей работе – моей книге и научных изысканиях Элли, – что не заметили, как пролетело время. Потом у Элли разболелась голова, и она пошла домой, а я со всех ног полетела в бар. Виновато глянув на Джо, я проскользнула в комнату для персонала, чтобы переодеться. Когда я закрывала дверцу шкафчика, зазвонил телефон.

Это была Райан.

– Слушай, лапочка, я перезвоню тебе попозже, идет? – протараторила я в трубку. – Сейчас я опаздываю на работу!

– О'кей, – всхлипнула в трубку Райан.

У меня замерло сердце. Райан плачет. Она никогда не плакала. Как и я.

– Райан, что случилось?

Кровь молотом застучала в ушах.

– Мы с Джеймсом расстались, – долетел до меня дрожащий голос Райан.

Я привыкла думать, что Райан и Джеймс – это единое и неразрывное целое.

Мать твою!

– Почему?

Боже, неужели паршивец ей изменил?

– Он сделал мне предложение, – пролепетала она.

В трубке повисло молчание. Я пыталась понять, ослышалась я или нет.

– Погоди. Он сделал тебе предложение, и ты дала ему отставку?

– Конечно.

Кажется, за последнее время я здорово отупела.

– Ничего не понимаю, – честно призналась я.

Райан застонала. Точнее, издала что-то вроде зубовного скрежета.

– Почему люди такие тупые, Джосс? Я надеялась, хоть ты-то меня поймешь! А ты такая же…

– Прекрати на меня орать! – перебила я.

Тепе

ь все мое сочувствие принадлежало бедняге Джеймсу. Он обожал Райан. Надышаться на нее не мог.

– Я не могу выйти за него замуж, Джосс. Ни за него и ни за кого другого. Замужество все разрушит.

До меня внезапно дошло, что мы входим в запретную зону. Зону, связанную с родителями Райан. Я знала, что они в разводе, и этим информация, которую сообщила мне Райан, исчерпывалась. Наверное, проблема, возникшая между ними, была достаточно серьезной, если из-за нее Райан решила порвать с Джеймсом.

– Твои родители – это одно, а вы с Джеймсом – совершенно другое. У вас своя история. Джеймс тебя любит.

– Что за чушь ты несешь, Джосс? Я тебя не узнаю. С кем я вообще говорю? Кто вы? Как к вам попал телефон моей подруги?

Я не спешила с ответом. Наверное, я слишком много времени провожу в обществе Элли, и в результате мои острые углы начали сглаживаться.

– Поступай как знаешь, – наконец буркнула я.

Райан вздохнула с облегчением.

– Значит, ты понимаешь, что другого выхода у меня не было?

– Я понимаю только, что ты упрямая ослица, – честно призналась я. – Но я и сама такая же, поэтому отдаю себе отчет: если ты что-то вбила себе в голову, тебя уже не переубедить.

Несколько секунд мы молчали, слушали дыхание друг друга и ощущали, как крепка существующая между нами связь. Иногда бывает приятно осознать, что на свете есть еще одно создание, не менее несуразное, чем ты сама.

– Слушай, а ты понимаешь, к чему это приведет? – шепотом спросила я. – Я имею в виду, ты готова к тому, что Джеймс найдет другую женщину?

В трубке раздалось сдавленное всхлипывание.

Сердце мое сжалось от сочувствия.

– Райан?

– Мне надо идти.

В трубке раздались гудки. Я догадалась, что Райан пошла плакать. Она никогда не плакала. Как и я.

В подавленном настроении я послала ей эсэмэску, посоветовала не пороть горячку и не наделать глупостей, о которых она потом будет жалеть. Ценный совет, ничего не скажешь. Я прекрасно сознавала, что толку от него мало. А ведь бедняге Райан чертовски не повезло с подругой, внезапно поняла я. Если бы рядом с ней была нормальная девушка, которая не боится любви, она на многое смотрела бы иначе. А я побуждаю ее действовать вразрез с житейской логикой и здравым смыслом. Дурной пример, как известно, заразителен.

– Джосс?

Я подняла голову и увидела Крега.

– Да?

– Ты мне не поможешь?

– Да, конечно.

– Давай перепихнемся по-быстрому после работы?

– Иди в задницу, Крег, – буркнула я.

На душе у меня было слишком паршиво, чтобы отвечать на его приколы.

* * *

Наступило воскресенье. Я и не заметила, как это произошло. Моя книга и переживания за Райан, которая упорно не отвечала на звонки, поглотили все мое внимание. За Джеймса я тоже переживала, но боялась ему звонить, понимая, что его боль окончательно растравит мне сердце. Из-за всех этих треволнений у меня не осталось душевных сил, чтобы выдумать убедительный предлог и отказаться от участия в семейном обеде.

Ради жаркого дня я нарядилась в зеленую шелковую блузку без рукавов и шортики из «Топшопа» и послушно, как ведомая на заклание овца, уселась в такси рядом с Элли. Через пять минут мы оказались в Стокбридже, у дома, который выглядел так же шикарно, как и наш.

Квартира, в которой жила семья Николс, тоже чрезвычайно походила на нашу: огромные комнаты, высокие потолки, повсюду – уйма безделушек. Теперь я поняла, от кого Элли унаследовала пристрастие ко всяким забавным мелочам.

Элоди Николс при знакомстве расцеловала меня в обе щеки. Как и Элли, она была высока ростом, красива и изящна. Почему-то я ожидала услышать французский акцент, хотя Элли говорила, что ее маму привезли в Шотландию в четырехлетнем возрасте.

– Элли много рассказывала о вас, – сказала Элоди без всякого акцента. – Я так рада, что вы подружились. Когда она заявила, что хочет сдать комнату какой-нибудь девушке, я немного волновалась. Замечательно, что вы так быстро нашли общий язык.

Я почувствовала себя пятнадцатилетней девчонкой. В манерах Элоди было что-то по-матерински покровительственное.

– Да, все получилось здорово, – ответила я, входя в роль. – Элли – просто чудо.

Элоди просияла и тут же помолодела на двадцать лет, превратившись едва ли не в ровесницу своей старшей дочери.

Потом меня представили Кларку, темноволосому мужчине в очках, с невыразительной внешностью. Улыбка у него, впрочем, оказалась приятная.

– Элли говорила, что вы пишете книги, – первым делом сказал он.

Я с укором взглянула на Элли. Похоже, она всему свету раззвонила, что ее соседка – писательница.

– Точнее сказать, я пытаюсь писать.

– И что же вы пишете? – продолжал расспрашивать Кларк, предложив мне бокал вина.

Мы сидели в гостиной, а Элоди отправилась на кухню, проверить, все ли готово.

– Истории в жанре фэнтези.

Глаза Кларка удивленно округлились за стеклами очков.

– О, это мой любимый жанр. Я был бы рад прочесть ваши истории прежде, чем вы пошлете их издателям.

– Вы хотите стать моим первым читателем?

– Да, если в

не возражаете.

Желание Кларка познакомиться с моими опусами ужасно мне польстило. Из рассказов Элли я знала, что он преподает в университете литературу и привык давать оценку всякого рода пробам пера.

– О, это было бы замечательно, – ответила я с благодарной улыбкой. – Правда, боюсь, мне так и не удастся закончить свою писанину.

– Буду с нетерпением ждать, когда вы это сделаете.

– Спасибо.

Только я подумала, что мои опасения были несколько преувеличены, как из другой комнаты долетел детский смех.

– Папа!

Сначала я услышала голос маленького мальчика, потом появился он сам. Сияя от радости, он бросился к Кларку. Деклан, десятилетний братишка Элли, догадалась я.

– Папа, смотри, что мне принес Брэден!

Мальчуган протянул Кларку приставку «Нинтендо» и два диска с компьютерными играми.

– Это то, что ты хотел? – улыбнулся Кларк.

– Да, это самая последняя версия! Самая крутая!

Кларк с комическим осуждением покачал головой:

– День рождения у него будет только на следующей неделе. Зря ты его так балуешь.

Я едва не подпрыгнула, ладони стали влажными. В дверях стоял Брэден, руку он держал на плече уменьшенной копии Элли. Девчонка так и льнула к нему. Скользнув взглядом по мини-Элли, я успела не только определить методом дедукции, что это Ханна, но и отметить, что короткая стрижка с косой челкой кажется чересчур стильной для подростка. В следующую минуту глаза мои вернулись к Брэдену. Они упивались этим зрелищем, и я ничего не могла с ними поделать.

Кровь моя едва не кипела от возбуждения.

Сегодня Брэден был в черных джинсах и серой футболке. В первый раз я видела его без костюма. В первый раз имела возможность полюбоваться его широкими плечами и сильными бицепсами.

Внизу живота у меня пульсировало. Тело вело себя как последний предатель, и я ненавидела его за это.

– Мне вовсе не хотелось его баловать, – усмехнулся Брэден. – Но если бы я не принес эти стрелялки, Дек прожужжал бы мне все уши рассказами о том, какие они классные и как ему до зарезу надо их заполучить.

Деклан довольно захихикал и запрыгал на месте, триумфально размахивая добычей. Затем уселся на пол у ног отца и принялся загружать диск в приставку. Комнаты наполнили знакомые звуки «Супер Марио».

– А у меня вот что есть!

Ханна помахала в воздухе чем-то, напоминавшим кредитную карту.

Про себя я понадеялась, что это обман зрения.

– Что же это такое? – прищурился Кларк.

– Подарочная карта книжного магазина, – светясь от счастья, сообщила Ханна.

– Отлично, – улыбнулась Элли, раскрывая объятия. – Что же ты купишь?

Ханна бросилась к ней, обхватила руками, и сестры повалились на диван. Девочка взглянула на меня с застенчивой улыбкой и снова повернулась к Элли:

– Новую серию романов о вампирах.

– Ханна у нас книжный червь, – раздался над моим ухом невозмутимый голос.

Брэден стоял у дивана и смотрел на меня с улыбкой, которую нельзя было назвать иначе, чем дружеской. Ни намека на сексуальность. Несколько сбитая с толку подобной метаморфозой, я улыбнулась в ответ:

– Понятно.

Целый рой бабочек вновь запорхал у меня внутри. Странно, мне даже в голову не приходило, что Брэден тоже будет участвовать в семейном обеде. А ведь Элли постоянно твердила, что его считают родным в доме ее матери и отчима.

– А вы не забыли поблагодарить Брэдена? – спросил Кларк детей.

Я с усилием оторвала взгляд от стоявшей напротив меня ходячей сексуальности.

– Не забыли! – хором ответили брат и сестра.

– Ханна, Дек, это Джосс, – представила меня Элли. – Мы с ней теперь живем в одной квартире.

Я пустила в ход лучезарнейшую из всех доступных мне улыбок.

– Привет, – помахала рукой Ханна.

Девочка была так обаятельна, что у меня екнуло сердце.

– Привет, – помахала я в ответ.

– А вы любите компьютерные игры? – спросил Деклан.

Можно было не сомневаться, от ответа зависело, к какому разряду он меня отнесет – невыносимо скучных особ или же людей, с которыми можно общаться.

– О да! Мы с Марио – давние приятели.

– У вас крутой акцент, – заметил мальчуган с одобрительной улыбкой.

– У тебя тоже.

Услышав такую похвалу, Деклан улыбнулся и вновь принялся расстреливать монстров. Я поняла, что прошла испытание.

Кларк потрепал сына по макушке:

– Будь добр, сделай потише!

Выстрелы и вопли немедленно стихли. Дети хорошо воспитаны, отметила я. Может, Брэден их и балует, да и родители наверняка от него не отстают, но дети умеют себя вести. Как и Элли, их старшая сестра.

– Брэден, милый! – В комнату торопливо вошла Элоди. Выражение ее лица не оставляло сомнений – она действительно рада. – Я и не слышала, как ты вошел!

Брэден улыбнулся и заключил ее в объятия.

– Кларк уже предложил тебе выпить?

– Не успел. Но я вполне могу сам себе налить.

– Нет-нет, это святая обязанность хозяина, – поднялся с места Кларк. – Как насчет пива?

– Прекрасный вариант!

– Садись!

Элоди подтолкнула Брэдена к креслу справа от меня, сама устроилась рядом и ласково провела рукой п

его волосам, откидывая их со лба.

– Расскажи, как поживаешь? До нас тут долетели слухи, что ты порвал с Холли.

Брэден вовсе не походил на любителя телячьих нежностей, но сейчас можно было не сомневаться – ему приятна материнская ласка Элоди. Он взял ее руку и поочередно коснулся губами каждого пальца.

– У меня все замечательно, Элоди. Мы с Холли здорово надоели друг другу, так что обошлось без трагедий.

– Хм. – Элоди нахмурилась, потом, вспомнив обо мне, спросила: – Ты ведь знаком с Джосс?

Брэден кивнул, уголки его рта дрогнули в едва заметной улыбке. Опять-таки дружеской и совершенно несексуальной. Я сама не знала, радоваться ли мне произошедшей с ним перемене или досадовать на нее. Проклятые гормоны.

– Да, мы с Джоселин уже встречались.

Я ощутила, как брови мои непроизвольно сдвигаются. Какого черта он зовет меня Джоселин?

Тут вернулся Кларк, разговор оживился, а мой лоб разгладился. Я старалась изо всех сил, отвечала на адресованные мне вопросы любезно, но не слишком многословно и, в свою очередь, задавала уместные вопросы. Когда разговор коснулся моих родителей, Элли тут же пришла мне на выручку и ловко сменила тему. Я была ей очень благодарна, ведь, не сделай она этого, я испортила бы все впечатление, проявив грубость, которой окружавшие меня люди вовсе не заслуживали. В общем, все шло на удивление гладко. Даже с Брэденом мне удалось обменяться парой дружеских шуток без всякого сексуального подтекста.

Настало время переместиться в столовую.

Весело переговариваясь и смеясь, мы расселись вокруг стола и принялись передавать друг другу овощи и жареный картофель. Элоди положила на тарелку каждому щедрую порцию жареного цыпленка. Я полила мясо подливкой и вдруг ощутила, что воспоминания, вырвавшись из плена, забирают надо мной власть. Все это было мне слишком хорошо знакомо – семейный обед, оживленная болтовня, любовь и тепло, которые дарят друг другу близкие люди…

* * *

– Я пригласила к обеду Митча и Арлин, – сказала мама, расставляя на столе дополнительные тарелки.

Дрю сегодня тоже обедала с нами – мы с ней утром вместе работали над школьным докладом. Папа усаживал маленькую Бет на высокий детский стульчик.

– Хорошо, что я приготовил так много чили. Митч наверняка все подъест, – изрек он со вздохом.

– Тише, тише! – Мама, улыбаясь, погрозила ему пальцем. – Они будут с минуты на минуту.

– А что я такого сказал? Было бы странно, если бы такой здоровенный парень страдал отсутствием аппетита.

Дрю, сидевшая рядом со мной, захихикала и взглянула на папу с восхищением. Отец Дрю вечно пропадал в разъездах, поэтому мой для нее был чем-то вроде Супермена.

– Как продвигается ваш доклад? – спросила мама, наливая нам апельсиновый сок.

Я исподтишка улыбнулась Дрю. Честно говоря, наш доклад вообще не продвигался. Несколько часов мы, уединившись в моей комнате, с упоением сплетничали, обсуждая романтические отношения, возникшие между Кайлом Рэмси и Джуд Джефри. Имя Джуд мы произносили как Жююд, что казалось нам обоим невероятно остроумным. По крайней мере, мы обе ржали как сумасшедшие.

Моя улыбка не ускользнула от мамы.

– Понятно, – фыркнула она.

– Привет, соседи! – раздался в дверях радостный возглас.

Митч и Арлин, по обыкновению, войти без стука. Для них это было нормой. Уже несколько лет они жили в соседнем доме, и мы успели привыкнуть к их бесцеремонности. Маме она даже нравилась. Папа, думаю, был не в восторге.

После бесконечных приветствий – Митч и Арлин были не из тех, кто здоровается только один раз, – мы наконец уселись за стол и принялись за знаменитый папин чили.

– Почему ты никогда не готовишь обедов? – с укором спросила мужа Арлин, выдав целую серию преувеличенно восхищенных стонов по поводу изумительного вкуса чили.

– Ты никогда не просишь.

– Уверена, Сара тоже не просит Люка готовить. Правда, Сара?

Мама повернулась к папе, взглядом прося о помощи. Так и не дождавшись от него отклика, она ограничилась тем, что промычала что-то невнятное.

– Я так и думала! – торжествующе заключила Арлин.

– Папа, Бет уронила свой сок, – указала я на пол.

Папа, сидевший ближе всех к Бет, нагнулся, чтобы поднять коробочку с соком.

– Мой папа тоже никогда не готовит, – сообщила Дрю, решившая утешить Арлин.

– Вот видишь, – с набитым ртом пробурчал Митч. – Не один я такой.

– Это тебя нисколечко не оправдывает, – нахмурилась Арлин. – Если кто-то другой не желает помогать своей жене, тебе не обязательно следовать его примеру.

– Хорошо, – примирительно кивает Митч. – В следующее воскресенье обед готовлю я.

– А ты умеешь готовить? – ласково спрашивает мама.

Я вижу, что папа едва не давится от смеха, и пытаюсь скрыть подступающее хихиканье, отпивая сок.

– Не умею. Но разве это имеет значение?

За столом повисает молчание. Несколько минут мы переглядываемся, потом разражаемся хохотом. Бет, желая принять участие во всеобщем веселье, пронзительно визжит и снова бросает на пол коробочку с соком. Это вызывает новый приступ см

ха…

За этой сценой последовали другие. Рождественский обед. Обед в День благодарения. Мой тринадцатый день рождения.

Приступ удушья неумолимо надвигался.

Голова у меня пошла кругом, руки затряслись, и я быстро поставила на стол судок с подливкой. На лице выступил холодный пот. Сердце колотилось так, что казалось, оно вот-вот сломает мне ребра. Легкие сжались, отказываясь наполняться воздухом.

– Джоселин?

Грудь моя часто вздымалась, губы хватали воздух, глаза искали источник звавшего меня голоса.

Брэден.

Он отложил вилку и через стол нагнулся ко мне, обеспокоенно нахмурившись:

– Джоселин?

Мне нужно отсюда выйти.

Мне нужен воздух.

– Джоселин… Господи…

Брэден отодвинул стул, намереваясь встать и прийти мне на помощь.

Я вскочила из-за стола и вытянула руку, пытаясь его остановить, потом, не говоря ни слова, выбежала из комнаты, пересекла холл, ворвалась в ванную и захлопнула дверь.

Трясущимися руками я открыла окно. Поток свежего, хотя и теплого воздуха коснулся лица, и мне сразу стало легче. Теперь надо успокоиться. Сосредоточиться на дыхании. Дышать как можно реже и глубже.

Через несколько минут дыхание выровнялось, но ноги и руки были как ватные. Я в изнеможении опустилась на крышку унитаза. Второй приступ за несколько дней.

Печальная статистика.

– Джоселин? – донесся из-за двери голос Брэдена.

Я закрыла глаза. Интересно, как я объясню свое неадекватное поведение? Щеки вспыхнули от стыда.

Я надеялась, с этим покончено. Вот уже восемь лет, как приступы мне не досаждали. Я думала, что избавилась от них навсегда.

Открылась дверь. В ванную вошел Брэден. Странно, что за мной пошел он, а не Элли, пронеслось в голове. Я уставилась на него, не говоря ни слова. Он подошел ближе и опустился на корточки, так что наши глаза оказались на одном уровне. Я смотрела на его обеспокоенное лицо и думала, не послать ли к чертям все мои жизненные правила. Правила, согласно которым серьезные отношения под запретом. И мимолетные связи тоже. Правила, которые запрещали Брэдену вход на мою частную территорию. К стыду своему, я чувствовала, что ради него готова отменить собственный моральный кодекс.

Несколько секунд, которые показались мне целой вечностью, мы смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Я ожидала, что он обрушит на меня град вопросов. Ведь все, сидевшие за столом, по крайней мере взрослые, наверняка поняли, что со мной случился приступ. Конечно, всем не терпится узнать, в чем дело. Именно поэтому мне не хотелось возвращаться в столовую.

– Ну что, вам лучше? – наконец спросил Брэден.

И только-то? Неужели допрос с пристрастием отменяется?

– Да.

В такое везение трудно поверить.

Наверное, все мои переживания были написаны на лице, потому что Брэден склонил голову и тихо произнес:

– Можете мне ничего не рассказывать.

– И оставить вас в убеждении, что у меня бывают припадки буйного помешательства, – с невеселой улыбкой подхватила я.

– Это я и так знаю, – улыбнулся в ответ Брэден. Встал, протянул мне руку и скомандовал: – Идем.

Я недоверчиво смотрела на него.

– Думаю, мне лучше пойти домой.

– А я думаю, вам лучше как следует поесть в обществе друзей.

Да, действительно, если я уйду, ничего не объяснив, это обидит и хозяев, и Элли. А она так добра и терпелива со мной. Меньше всего на свете мне хотелось бы портить наши отношения.

Я робко взяла его за руку, и Брэден помог мне встать.

– А что я скажу? – растерянно спросила я.

Прятаться под маску уверенности не имеет смысла. Он видел меня в момент, когда я была особенно уязвима. Причем дважды.

– Не говорите ничего, – заявил он. – Вы не обязаны пускаться в объяснения.

Его улыбка была доброй и дружеской. Я не могла определить, какая из его улыбок мне нравится больше – эта или другая, сексуальная, пленительная, опасная.

– Хорошо.

Я набрала в грудь побольше воздуха и вслед за ним вышла из ванной. Брэден не выпускал моей руки, пока мы не вошли в столовую. Стоило мне лишиться его поддержки, я сразу почувствовала себя одинокой.

– Вам стало плохо, лапочка? – спросила Элоди, увидев меня.

– Просто немного перегрелась, – успокоительно махнул рукой Брэден. – Сегодня утром она слишком долго была на солнце.

– Ох, как неосторожно, детка! – Взгляд Элоди исполнился материнской заботы. – Неужели вы были на солнце с непокрытой головой?

– Да, надо было надеть шляпу, – вздохнула я, усаживаясь на свое место.

Прерванный разговор возобновился, напряжение развеялось без остатка. Я, не обращая внимания на подозрительный взгляд Элли, благодарно улыбнулась Брэдену.

Глава 6

К концу обеда я совсем пришла в себя, но мне отчаянно хотелось скорее очутиться дома и побыть одной. А пока я прилагала все усилия, чтобы воздвигнуть прочную стену между собой и своими воспоминаниями и наслаждаться обществом Николсов. Последнее не требовало усилий. Они оказались на редкость приятными людьми.

Когда обед закончился, выяснилось, что моим планам побыть в одиночестве не суждено

осуществиться. Брэден и Элли собирались встретиться с Адамом и пригласили меня составить им компанию. Все мои возражения Элли решительно отметала. Кажется, она догадывалась, что я рвусь домой, чтобы без помех предаться печали.

После того как мы попрощались с хозяевами и я пообещала Элоди обязательно у них бывать, мы решили заехать домой. Я хотела непременно взять свою сумочку. В гости я отправилась, захватив с собой лишь телефон, а позволять кому-нибудь, и в особенности Брэдену, платить за мою выпивку, у меня не было ни малейшей охоты. Еще не хватало принимать от него одолжения.

Такси остановилось напротив нашего дома, я увидела долговязую тощую фигуру, притулившуюся на ступеньке у дверей, и сердце у меня екнуло. Я выскочила из машины и бросилась к Джеймсу. Он встал мне навстречу, поддав при этом ногой дорожную сумку. Я сразу заметила, что он побледнел и осунулся, под глазами темнели круги, а около рта залегли горькие складки.

– Скажи мне только одно, – процедил он, не тратя времени на приветствия. – Это ты посоветовала ей меня бросить?

Пораженная откровенной злобой, блеснувшей в его взгляде, я отчаянно замотала головой:

– Нет, Джеймс, что ты.

Он наставил на меня обвиняющий перст, рот его жалобно искривился:

– Вы обе всегда заодно. Уверен, без тебя здесь не обошлось, советчица дерьмовая.

– Эй, приятель, поосторожнее.

Брэден, невозмутимый, как скала, возник за моим плечом.

– Все в порядке, Брэден.

Я оглянулась на Элли, которая с недоумением наблюдала за происходящим. Бросив на нее умоляющий взгляд, я махнула Брэдену рукой:

– Вам с Элли придется ехать без меня.

– Не думаю, – покачал головой Брэден, продолжавший сверлить Джеймса взглядом.

– Прошу вас, уходите.

– Брэден, – Элли потянула брата за локоть, – идем. Дай людям спокойно поговорить.

Брэден, сердито сверкнув глазами, выхватил у меня телефон и принялся нажимать кнопки.

– Что вы…

Он сунул телефон мне в руку:

– Теперь у вас есть мой номер. В случае чего, звоните. Договорились?

Я молча кивнула. Элли утащила брата прочь. Неужели Брэден действительно за меня тревожится? И готов в любой момент прийти на выручку? Я обернулась через плечо. Обо мне давно никто не тревожился. Может, он только делает вид, но все-таки…

– Джосс!

Нетерпеливый голос Джеймса отвлек меня от мечтаний. Я тяжело вздохнула. Придется разобраться с этим грубияном, другого выхода нет.

– Пошли в дом.

Мы устроились в гостиной, я принесла кофе и сразу перешла к делу:

– Если хочешь знать, я сказала Райан, что она совершает ошибку. У меня и мысли не было подговаривать ее расстаться с тобой. Ты – самое лучшее, что было в ее жизни.

Джеймс покачал головой, его темные глаза блестели от слез.

– Прости, Джосс. За то, что я на тебя набросился. Сам не знаю, что со мной творится. Мне кажется, я сплю и вижу кошмарный сон.

Все, что я могла, – встать и погладить его по плечу.

– Может быть, Райан еще передумает.

– Когда я прошу ее объяснить, в чем дело, она несет полный бред, – пробормотал он, словно не слыша моих слов. – Это все из-за ее родителей. Ты ведь знаешь эту историю?

– Лишь малую часть. Мы с ней никогда не говорили ни о детстве, ни о родителях.

Он недоверчиво уставился на меня:

– Ни фига себе лучшие подруги! Знаешь, иногда мне кажется, эта дружба принесла вам обеим больше вреда, чем пользы.

– Джеймс…

– В общем, мамаша Райан была по уши влюблена в ее папашу. Он был алкаш, пропивший последние мозги, но она с него пылинки сдувала. Паршивец колотил их обеих, но мамаша Райан ни за что не хотела расстаться со своим обожаемым муженьком. Наконец он сбежал, встретил где-то другую бабу, а мамаше Райан прислал требование о разводе. Тогда эта сука начала изводить дочь. Твердила ей, что она – копия папочки и кончит в точности так же. То есть предательством. Так продолжалось несколько лет. И Райан в это поверила.

Он вздохнул и продолжил:

– Ты знаешь, что эта тварь, мамаша Райан, дважды пыталась покончить с собой? Ей было наплевать, что дочка найдет ее труп. Но ее дважды спасали. И теперь Райан уверена, если мы поженимся, она разрушит мою жизнь, так же как ее отец разрушил жизнь матери. И я не могу ее переубедить. Это такой бред, такая несусветная чушь! Ты же знаешь, она в рот не берет спиртного. Поверишь ли, Джосс, я думал, все ее страхи развеялись. Мы много говорили об этом, и мне казалось, она сумела победить прошлое. Поэтому я и сделал ей предложение.

Джеймс понурил голову, пытаясь скрыть слезы, снова подступившие к глазам.

– Не могу поверить, что между нами все кончено.

В отчаянии он лягнул кофейный столик. Я и глазом не моргнула.

Все мои мысли были поглощены Райан. Как могло случиться, что я, ее лучшая подруга, ничего не знала о ее прошлом? Не представляла, что ей пришлось столько пережить? Правда, Райан тоже ничего обо мне не знала. А ведь Джеймс прав, внезапно дошло до меня. Эта дружба принесла нам обеим мало пользы. Нам казалось, мы понимаем друг друга. Но о каком понимании может идти ре

ь, если каждый прячет в шкафу свои скелеты?

Но Райан все-таки уступала мне по части скрытности. По крайней мере, Джеймсу она доверилась. Рассказала ему все. Они вместе пытались преодолеть ее заморочки. Правда, как выяснилось, безуспешно.

Но все же она двигалась в верном направлении. В отличие от меня.

– Джосс, прошу тебя, – донесся до меня умоляющий голос Джеймса. – Поговори с ней. Тебя она послушает. Ты для нее очень много значишь. Ей кажется, если ты счастлива в одиночестве, у нее тоже это получится.

Кто сказал, что я счастлива? О счастье речь не идет. Мне просто так спокойнее.

Я тяжело вздохнула, не зная, что ответить.

– Ты можешь остановиться у меня, – пробормотала я наконец. – Живи сколько хочешь.

Джеймс уставился на меня, словно не понимая. Потом кивнул.

– Если ты разрешишь мне сегодня переночевать у тебя, буду очень благодарен. Завтра поеду домой, к маме. Останусь там, пока не решу, что мне делать со своей жизнью.

– Вот и хорошо.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Я нашла в шкафу одеяло и положила на диван вместе с одной из своих подушек. Встречать разочарованный взгляд Джеймса было так тяжело, что я, оставив его в гостиной, ушла в свою комнату.

И позвонила Элли.

– Ну, как ты там? – спросила она, перекрикивая музыку и гул голосов.

Потом шум в трубке стих. Видно, Элли вышла из бара на улицу.

Паршиво. До жути паршиво.

– Все нормально, – бодро ответила я. – Знаешь, я разрешила Джеймсу переночевать у нас в гостиной. Надеюсь, ты не будешь возражать. Это только на одну ночь. Завтра он уедет.

– Конечно, какие могут быть воз… Что?

Она отвернулась от трубки, разговаривая с кем-то еще.

– У нее все нормально. Он спит в гостиной, на диване.

Кого, интересно, это волнует? Неужели Брэдена?

– Нет, я сказала, что не возражаю. Брэден, у нее все хорошо. Иди отсюда. Прости, Джосс, – сказала она уже в трубку. – Да, конечно, пусть ночует. Хочешь, я приеду домой прямо сейчас?

Вопрос эхом отдался у меня в голове.

Дома ли я, вот что нужно понять. И хочу ли я видеть Элли?

Я едва ее знаю. Но каким-то образом она ухитрилась захватить место в моей душе. Как и Брэден. Ох, ну и напряженный сегодня выдался денек. Одна эмоциональная буря за другой.

– Не дергайся, Элли. Спасать меня нет необходимости. Отдыхай. Веселись. Только не пугайся, когда ночью обнаружишь на диване незнакомого парня.

– О'кей.

Я уперлась взглядом в стену, слушая гудки в трубке. Перед глазами все плыло. Почему я так легко потеряла контроль над собой? Утратила душевное равновесие? Почему почва уходит у меня из-под ног?

Почему переезд на новую квартиру так много изменил в моей жизни?

Впрочем, перемены не коснулись самого главного. Я по-прежнему одна. И это – мой сознательный выбор. Но Райан совсем другая. Ей не выжить в одиночестве.

Я набрала ее номер.

Она не отвечала ужасно долго. Я уже собиралась дать отбой, когда в трубке раздался ее голос:

– Алло!

Господи, она что, при последнем издыхании?

– Райан?

– Что тебе надо, Джосс? Я сплю.

Кто бы сомневался. Наверняка, расставшись с Джеймсом, она целыми днями валяется в постели. На меня вдруг накатило раздражение.

– Что мне надо? Всего лишь сказать тебе, что ты полная и законченная идиотка.

– Что-что?

– Что слышала. А теперь быстренько позвони Джеймсу и попроси у него прощения. Скажи, что осознала свою ошибку.

– Иди на фиг, Джосс. Я должна жить одна, и ты знаешь это лучше, чем кто-либо другой. Что на тебя нашло? Или ты напилась в стельку?

– Нет, я сижу в своей квартире, трезвая как стеклышко. А твой бойфренд, душевно разбитый и морально уничтоженный, дрыхнет в соседней комнате на диване.

Райан затаила дыхание.

– Джеймс в Эдинбурге? – наконец спросила она.

– Да. Он чуть жив после твоего удара. И он рассказал мне все. О твоих родителях. О твоей матери.

Я смолкла, ожидая ответа, но Райан, казалось, лишилась дара речи.

– Райан, почему ты ничего мне не рассказывала?

– А почему ты никогда мне ничего не рассказывала о своих родителях? – отбила она мой вопрос.

Взгляд мой упал на семейную фотографию, глаза тут же защипало, и я поспешно отвернулась.

– Потому что они погибли в автокатастрофе вместе с моей маленькой сестричкой. Мне тогда было четырнадцать. О таких вещах лучше молчать, чтобы не растравлять себе душу.

Вот в этом я вовсе не была уверена. Два приступа подряд заставили меня понять, что молчанием проблему не решишь. Набрав в грудь побольше воздуху, я произнесла то, что никому и никогда не говорила:

– После гибели родителей у меня остался единственный близкий человек – моя подруга Дрю. Когда она умерла год спустя, я оказалась в полном одиночестве. И мне пришлось самой о себе заботиться. Никого никогда не волновало, что со мной происходит. Никто и никогда меня не контролировал. Наверное, ситуацию можно было изменить, захоти я этого. Но я привыкла полагаться только на себя и ни на кого другого.

В течение нескольких секунд я слышала только удары собственного сердца. По

ом Райан пробормотала:

– Раньше ты не была со мной так откровенна.

– Раньше я ни с кем не была так откровенна.

– Ты всегда казалась такой уверенной и самодостаточной. Я думала, твоя жизнь тебя вполне устраивает. Казалось, тебе никто не нужен…

Я тяжело опустилась на стул.

– Я показала тебе свои скелеты в шкафу вовсе не для того, чтобы ты почувствовала себя виноватой. Мне и в самом деле не нужно, чтобы кто-то обо мне переживал и заботился. Мне так проще. Может, когда-нибудь все станет по-другому. Но я в этом абсолютно не уверена. Но я – это я, а ты – это совершенно другое. В тот день, когда ты открылась Джеймсу, ты поняла, что хочешь переложить на кого-то часть своих проблем. Ты устала от одиночества? Верно? Конечно, уживаться с другим человеком не просто. А бороться с собственными страхами еще сложнее. Но Джеймс… он любит тебя, Райан… и это многого стоит. Прогнать человека, который тебя любит, и остаться в одиночестве только потому, что твоя подруга одна – это чистой воды идиотизм. Я одна, потому что так сложилось. А ты сама выбираешь одиночество. И это неверный выбор. Чертовски неверный.

– Джосс?

– Что?

– Прости, что я была такой паршивой подругой. И помни, ты не одна.

Как бы не так.

– Я тоже была паршивой подругой. И тоже об этом жалею.

– Ты сказала, Джеймс у тебя?

– Да.

– Я не хочу быть одна. Глупо быть одной, когда можно быть рядом с Джеймсом. Господи, какую чушь я порю.

Я почувствовала, как губы расплываются в улыбке. Тяжесть в груди начала рассасываться.

– Вовсе не чушь. Правда не может быть чушью.

– Я позвоню ему прямо сейчас.

– Отлично. Кладу трубку.

Я дала отбой и растянулась на кровати, прислушиваясь. Минут через двадцать хлопнула входная дверь.

Я встала и вышла в гостиную. Пусто, на диване лежит аккуратно свернутое одеяло, поверх него – листок бумаги. Записка от Джеймса.

«Джосс, я твой должник».

Сжимая записку в руке, я вернулась в спальню и уставилась на семейную фотографию. Мне казалось, боль притупилась с годами. Но в последние несколько дней стало ясно, что я ошибалась. Мне необходимо с кем-то поговорить. Эта необходимость назрела уже давно. Но я боялась. Боялась, что человек, которому я откроюсь, при случае использует мою откровенность против меня. В школе я ходила к психотерапевту, но все ее попытки мне помочь разбивались о стену, которой я себя оградила. Тогда я была подростком. И думала, что могу сама разрешить все свои проблемы.

Теперь я выросла. Я понимаю, что не способна справиться со своими проблемами в одиночку. Я не хочу, чтобы приступы удушья повторялись. И я должна изменить правила, которые сама для себя установила.

Глава 7

– Что, загадочный незнакомец уже смылся?

Голос раздался над ухом так неожиданно, что я вздрогнула и просыпала на стол ложку растворимого кофе, которую держала в руках.

– А вы, я смотрю, никогда не работаете! – процедила я, метнув на Брэдена сердитый взгляд через плечо. – И никогда не стучите, прежде чем войти!

Брэден, прислонившийся к косяку кухонной двери, и бровью не повел.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию (http://www.litres.ru/samanta-yang/na-ulice-nashey-lubvi-2/?lfrom=201227127) на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить