В тени трона
К. Б. Уэджерс

Sci-Fi UniverseВойна Индраны #1
Преступница вчера – императрица завтра!

Ее имя известно всей Галактике: Хейл Бристоль, ловкая контрабандистка, смертельно опасная наемница и… принцесса Индранской Империи. Двадцать лет назад Хейл сбежала из дома, преследуя убийцу своего отца. Но теперь настало время возвращаться, ведь она – единственная оставшаяся в живых наследница престола. Ей предстоит выяснить, кто виноват в гибели ее сестер, вскрыть опутавший Империю заговор, остановить войну с Саксонским Королевством, а главное… выжить любой ценой, поскольку таинственный враг жаждет ее смерти!

К. Б. Уэджерс

В тени трона

K.B. Wagers

BEHIND THE THRONE

Copyright © 2016 by Katy B. Wagers

This edition published by arrangement with Orbit, New York, New York, USA. All rights reserved.

© Д. Старков, перевод на русский язык, 2017

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Э», 2017

Глава 1

«Хейл, подымайся».

Голос, прорезавшийся сквозь дурноту, был очень похож на голос отца. Наверное, некая, пусть извращенная, логика в этом была. Если я мертва, то в том, чтобы слышать голос человека, застреленного двадцать один год назад у меня на глазах, нет ничего особенного.

Я вдохнула. Рот и нос наполнились горьким привкусом крови и ржавчины и отвратительным запахом смерти. Тяжкий, точно на бойне, воздух смердел резней, случившейся в грузовом отсеке моего корабля, – резней, которую никак не давала вспомнить пульсирующая боль в голове.

«Хейл, подымайся сейчас же».

Кому бы ни принадлежал этот голос, он побуждал двигаться – или хотя бы попытаться. Растеряв от боли всю грацию, которой одарили меня боги, я поднялась на ноги, но подошвы башмаков – восхитительных черно-красных холиконов-IV, позаимствованных у мертвого бандита полгода назад, – оскользнулись на залитом кровью металле. Я рухнула ничком, от души приложившись и без того пострадавшим лицом о палубу, и мир на мгновение потемнел.

Я попыталась перевернуться на спину, но безуспешно – от этого только усилилась боль. Прекрасно. Значит, жива. Даже сейчас, в самом циничном настроении, я ни на миг не поверила бы, будто боги допускают, чтоб мы испытывали боль и после смерти – это с их стороны было бы просто нечестно.

– Ну и месиво!

А вот этот голос звучал уже вне моей головы, что было бесконечно опаснее. Я замерла, уткнувшись лицом во что-то скользкое – судя по запаху, в чьи-то потроха.

Если верить смутным образам, всплывавшим в памяти, потроха еще недавно принадлежали моему штурману – я пыталась ее задушить ее же кишками. Мемз всегда была той еще штучкой и от души пнула меня пару раз, пока я не бросила это занятие и не сломала ей шею.

– Да хранят нас недельные святые!

Сзади послышалась чья-то брань, но высокий мелодичный голос слева, помянувший святых, оказался куда занятнее. В нем звучал фарианский акцент, а этого было достаточно, чтобы и дальше лежать неподвижно.

Фариане. Инопланетная раса, имеющая способность убивать или исцелять одним прикосновением. Завоевать вселенную им не позволяло только одно – странные религиозные принципы, исповедуемые с фанатизмом, которому втайне завидовали многие правительства. У них имеется семеро святых – по святому на каждый день недели. Тот, что гнушался насилия, кажется, соответствует четвергу…

Согласно фарианской священной истории, он повелел, чтобы чудесная сила фариан использовалась для исцеления, но никак не для умерщвления. Поэтому, убивая при помощи своей силы, фариане сходят с ума. Я никогда не видела этого воочию, только на видео, и все равно потом мне снились кошмары. Убитый горем фарианин, с отчаянным криком бьющийся в руках товарищей, пока палач не избавит его от мук, – зрелище не для слабонервных.

Однако я почла за лучшее не двигаться. Анафема анафемой, но мало ли – может, эта фарианка чокнутая на всю голову, а я без оружия.

Женщина, чей голос звучал на пару октав ниже, чем у фарианки, не спрашивала, а, скорее, продолжала начатый ранее разговор:

– Вы утверждали, что ощущаете признаки жизни, сержант.

– Да, кэп. Одна жизнь. В этом помещении, – ответил мелодичный голос. – Точнее определить не могу.

– Ладно. Рассредоточьтесь и проверьте этот… – Обладательница голоса замолкла, и я едва одолела желание поднять голову и посмотреть, как она оглядывает грузовой отсек. – Эту помойку, – в конце концов закончила она. – Сержант Терасс говорит, что кто-то из этих придурков жив. Найдите его.

Пока незваные гости расходились в разные стороны, я лежала, зажмурившись и вслушиваясь в звуки шагов. Всего пятеро, двигаются по-военному четко. Наверное, какие-нибудь долбаные наемники, явившиеся за моим кораблем. Мне так и не удалось понять, кому Портис, мой первый помощник и из ублюдков ублюдок, планировал продать «Софию», когда затевал бунт.

«Ты хочешь сказать, когда ты убила его».

Печаль пронзила горло бритвенно-острыми когтями, но я подавила всхлип. «Будь ты проклят, Портис, ну зачем ты меня предал?»

Пр

вда, уверенности в том, что он пытался убить меня и что убила его именно я, у меня не было. Воспоминания о стычке были спутаны, как шерсть пасикольского барана, и с такими же клыками, как у этой зверюги. От попыток восстановить последовательность событий в голове снова проснулась, яростно зарычав, боль.

Я рыкнула на нее в ответ, и она, скуля, унеслась прятаться в темных уголках мозга. Передо мной стояли куда более насущные вопросы: например, как спровадить этих подонков с моего корабля и как убраться отсюда ко всем чертям.

Шаря по залитому густеющей кровью полу, я запустила руку в липкое вязкое месиво. Вот она, искорка триумфа! Пальцы сомкнулись на рукояти моего боевого ножа. Я узнала его, нащупав под запекшейся кровью знакомую зарубку.

Что ж, день выдался на редкость хреновым, но теперь я хотя бы вооружена.

Тем временем захватчики прошли мимо. К счастью, трап заслонил меня от их взглядов. Чуть выждав, я откатилась в сторону – через тело Портиса, подальше от абстрактной картины, написанной кровью на полу. При виде его профиля одновременно захотелось и ударить его, и обругать, и упасть на колени, умоляя не бросать меня.

«Некогда, Хейл! Шевелись!» Голос, в котором я наконец опознала собственный инстинкт самосохранения, орал, отрывисто командуя, точно имперский сержант-инструктор. Подобрав ноги под себя, я утвердилась на корточках. Левая нога запротестовала, однако выдержала.

Пока что враги были повернуты ко мне спиной. Я едва не возблагодарила за это богов, но вспомнила, что за последнее время боги моего родного мира не сделали для меня ровно ничего. Веровал в них как раз Портис, а не я. Горели только аварийные лампы, и в полутьме вполне стоило попробовать незаметно проскользнуть к люку.

Искусственный интеллект корабля на запросы моего смати не отвечал. То ли от удара по голове электронику под черепом где-то закоротило, то ли с самой «Софией» что-то не так. В любом случае это неважно. Нужно только добраться до мостика и получить доступ к компьютеру вручную. Если удастся разгерметизировать отсеки, где находятся эти клоуны, я успею смыться еще до того, как они закончат взрываться.

Если…

Не успела я напомнить себе, что означает это слово, как наткнулась спиной на шестого чужака.

Неподвижный, безмолвный, как призрак, он прятался в тени – как раз там, где я собиралась укрыться. Развернувшись, я двинула его локтем по ребрам, но он и тогда не издал ни звука. Его энергощит вспыхнул голубым сиянием, и я негромко ругнулась себе под нос. Конечно, щит погасит любой нанесенный мной удар, и повреждения будут смехотворны. А вот на голову эта динамическая защита не распространяется, поэтому я нацелилась ему в горло, ладонью вперед, но он перехватил мое запястье, вывернул руку и отвел удар.

Мы были примерно одного роста и, судя по удивлению в его темных глазах, оказались почти равны по силе. Некоторое время мы боролись друг с другом, затем ему удалось оттолкнуть меня на шаг назад. В аварийном освещении блеснула красным серебристая татуировка на его левой скуле.

Мое сердце замерло. Имперская Звезда, весьма престижная награда, выглядит как сложный узор в виде звезды с четырьмя лучами, немного загнутыми против часовой стрелки. Но заработавшее вновь сердце забилось в панике вовсе не из-за нее, а при виде черной эмблемы на его вороте. Имперский сыщик.

– Етит-твою…

Ругательство на старом наречии слетело с языка прежде, чем я успела стиснуть зубы – потрясение оказалось столь сильно, что взяло верх над разумом. Команда сыщиков могла явиться сюда только по одной причине – той самой, из-за которой я избегала всего, что хоть как-то связано с Индранской Империей, последние двадцать лет.

Ох, етит-твою…

Сыщики всегда работают парами, но я не могла оторвать от противника взгляд, чтобы оглядеться в поисках второго. Вместо этого я отступила еще на шаг, лихорадочно ища выход из этого жуткого кошмара.

Изловивший меня улыбнулся, сверкнув белизной зубов на фоне темной кожи, – ровно настолько, чтобы на его правой щеке образовалась ямочка. Его пальцы еще сильнее стиснули запястье, удерживая меня на месте, дополнив давно звучащую во мне симфонию боли новой высокой нотой.

– Ваше императорское высочество, я не хочу причинять вам вред. Пожалуйста, бросьте нож.

Ох, етит-твою…

– Не пойму, о чем вы, – легко соврала я. – Я всего лишь нелегально торгую оружием.

Он ткнул пальцем в скулу, пониже глаза, едва не угодив в свою татуировку, и в темной глубине его зрачка возник серебристый отблеск аугментации.

– Я вижу, кто вы на самом деле. Не пытайтесь меня одурачить.

Поток отборных непристойностей, достойных любого космического пирата, хлынул с моего языка. После побега из дома я заплатила целое состояние за аугментацию, последние двадцать индранских лет исправно противостоявшую всем сканерам в известной части вселенной, но, конечно, теперь она оказалась бессильна.

Сыщики аугментированы по полной программе, смати у них – высший класс. Скорее всего, сканер ДНК включился еще в тот момент, когд

он схватил меня за руку, и вместе с парой устройств в глазах определил мою судьбу.

Блеф не поможет. Значит, остается только сила.

– Пожалуйте с нами, ваше высочество, – сказал сыщик. Казалось, голос его клубится в воздухе, как дым. – Ваша мать, императрица, требует вас к себе.

– Требует?! – Я не смогла сдержаться, и голос мой дрогнул. – Серьезно? Она, блин, требует меня к себе?

Вывернувшись из захвата, я вскинула ногу и пнула его в грудь.

Примерно с тем же успехом можно было пинать приборную панель, когда двигатели «Софии» не заводятся, – так же больно и бесполезно. Долбаные щиты… Сыщик отступил на шаг, его костюм снова замерцал, среагировав на импульс, и погасил удар.

Чьи-то сильные руки жестко взяли меня за плечи.

А вот и второй…

Я резко мотнула головой назад в надежде, что он тоже без шлема, и, к немалому своему удовольствию, услышала треск сломанного носа и ошеломленные ругательства. Надежда оправдалась!

Развернувшись, я схватила его за горло, другой рукой вскинула нож и зловеще улыбнулась сыщику номер один.

– Одно движение в мою сторону – и я перережу ему глотку от уха до уха.

Это был удачный блеф. Я знала, что сыщик не станет рисковать жизнью напарника – не осмелится. Когда один из пары умирает, второй чаще всего отправляется в объятия Темной Матери вслед за ним. Такова цена их единения – тех уз, что создаются еще в детстве.

– Не знаю, кто вы такие и что вы пообещали Мемз за мою голову, но сегодня не ваш день.

Первый сыщик шагнул ко мне.

– Ваше высочество, мы не несем ответственности за это…

– Назад, и убирайтесь к чертовой!..

Мой рык прервало жужжание взведенных фазовых ружей. Вот дерьмо. Я совсем забыла об остальных.

Сыщик поднял руку.

– Стойте.

Рискнув бросить взгляд налево, я совсем не удивилась, увидев остальных незваных гостей, окруживших нас с ружьями наготове.

И тут он произнес традиционную формулу:

– Ваше высочество, ваши сестры отправились в храм.

Слова вонзились в меня, как раскаленный нож, и я ослабила хватку на горле второго сыщика, уже наполовину потерявшего сознание.

Цера, Пас… О боги, нет…

Перед глазами вспыхнула картина – Цера, двумя годами старше меня, бежит по полу из плиток ручной работы, ее угольно-черные локоны развеваются в воздухе, она догоняет светловолосую малышку Пас, чей смех похож на журчание воды в фонтанах на площади у дворца…

– Принцесса Хейлими Мерседес Джайа Бристоль, вашей императрице-матери и всей Империи необходимо, чтобы вы вернулись домой.

– Нет.

Я выдохнула это слово, сама не зная, против чего возражаю – против приказа матери или против смерти сестер.

На лице сыщика мелькнуло сочувствие. Мужчина протянул ко мне руку, невероятно изящно развернув ладонь. Белесый дымок с запахом лаванды поплыл в мою сторону, и не успела я отшатнуться, как он коснулся губ и ноздрей.

– Ублюдок хре…

Не успев завершить ругательство, я отключилась и рухнула прямо на сыщика, которому только что сломала нос.

* * *

Очнулась я в темноте. В голове все еще стучало, и я скверно выругалась, вспомнив, как и отчего оказалась здесь.

– Спокойнее, ваше высочество.

Звук голоса и внезапно вспыхнувший свет заставили меня скатиться с кровати. Вскочив на ноги, я тут же приняла боевую стойку и окинула комнату быстрым взглядом. За мной внимательно наблюдали двое – у двери стоял тот сыщик, с которым я разговаривала, а по другую сторону кровати, судя по всему, стоял его напарник.

Ни малейшего следа от моего удара на его лице не осталось, и это значило, что его вылечил фарианин. Он был немного ниже меня ростом, бронзовокож, с глазами цвета песков Гранзьеры – серо-зеленые, они даже сияли и переливались точно так же.

Сыщик номер два бессмысленно-умиротворяюще поднял руки:

– Ваше высочество, мы не желаем вам зла.

От его вежливого тона и почтительно склоненной головы неприятно заныло в животе.

Ну вот, Хейл, ты снова в западне…

В ответ на его дежурную фразу я фыркнула и наградила холодным, неприязненным взглядом сыщика у двери.

– Мне нужна моя одежда, мои ботинки и мой корабль, – ответила я, показав на грязно-серую майку и штаны, которые кто-то на меня надел, пока я была без сознания. – Меня зовут Крессен Стоун. Не знаю, за кого вы меня принимаете, но…

– Лгунья.

Казалось, голос сыщика номер один дымится, пышет жаром, как тлеющие угли, готовые вот-вот вспыхнуть огнем. Он лениво струился в воздухе и, достигая ушей, обжигал насмешкой.

Я давно не была дома и вполне привыкла к стилю общения, обычному для всей остальной вселенной, но оскорбление, так грубо и непринужденно брошенное подданным Империи, несколько ошеломляло.

– Эммори!

Сыщик номер два вскинул голову, но, даже выговаривая напарнику за неучтивость, не отвел взгляда от меня.

Однако на напарника его выговор не произвел впечатления. Эммори продолжал сверлить меня взглядом, скрестив руки на груди. Наконец он чуть склонил голову. Едва обозначив, что признает свою вину.

– Прошу прощения. Я хотел сказать: вы – лгунья, ваш

высочество.

– Дхатт! – Сыщик номер два вздохнул, подняв взгляд к потолку, провел языком по губам, вновь посмотрел на меня и неожиданно искренне улыбнулся. – Пожалуйста, простите моего напарника, ваше высочество. Он нелюдим и склонен забывать о приличиях.

– Ладно, – сказала я, но только потому, что мы не сдвинулись бы с места, если бы я его не простила. Может, он и повел себя неподобающе, но он прав: я лгунья, и все присутствующие это знают.

Как сыщики, они могут располагать данными обо всей моей жизни. Они могут изучать меня, забираться в мои мозги настолько глубоко, насколько это в человеческих силах, и все это с единственной целью – выследить меня. Я ненадолго задалась вопросом, знают ли они, почему я оставила родной дом, или располагают только подчищенной версией моего побега. Судя по их поведению, верно последнее.

– Не начать ли нам сначала? Мы здесь с миссией, порученной нам вашей матерью, императрицей. Обещаете ли вы отказаться от насилия по отношению ко мне и моему напарнику?

Я подумала и пожала плечами.

– Обещаю… пока что. – Последнее я добавила из осторожности, не желая давать бессрочную клятву. – Кто вы такие? Вы не имеете права держать меня здесь. – Учитывая обстоятельства, я старалась говорить как можно ровнее и спокойнее. – И наконец, у меня голова раскалывается.

С этими словами я прижала руки к вискам: пульсирующая боль в голове и вправду усилилась.

– Еще бы, – автоматически ответил сыщик номер два. Потом он поморщился. Очевидно, у него чувство приличия было развито лучше, чем у напарника. – Простите, ваше высочество. Сапне был применен исключительно в целях вашей безопасности.

– Тот противный лавандовый дым, – пробормотала я. Пока он извинялся, я осознала, что, кроме головы, у меня ничего не болит. Все раны и ушибы исчезли, и от потрясения у меня отвисла челюсть. – Вы позволили дотронуться до меня этой фарианке?

– Сержант Терасс абсолютно благонадежна, ваше высочество, – сказал Эммори. – Ваша безопасность в ее руках не подлежала сомнению. Учитывая ситуацию, мы решили, что лучше вернуть вас домой целой и невредимой.

Мгновение я глядела на него, затем перевела взгляд на другого.

– Кто вы?

– Прошу простить мою неучтивость. Меня зовут Старзин Хафин, ваше высочество, я сыщик пятой категории. А это мой напарник Эмморлин Триск. Нас послали спасти вас и доставить домой. Ваше присутствие необходимо.

Старзин – живое воплощение придворного официоза – даже руки складывал надлежащим манером, и это на удивление быстро привело меня в крайнее раздражение. Лучше уж открытая враждебность Эммори, чем его реверансы.

– Хорошо. – Все равно шансы, что вранье поможет мне удрать, испарились в тот момент, когда Эммори коснулся меня и получил истинные данные обо мне. – Итак, что матери от меня нужно? Мне не верится, что ей просто хочется поговорить о смерти моих сестер. Мы расстались не в самых лучших отношениях.

Это было мягко сказано. По официальной версии, я сбежала из дома, чтобы уклониться от свадьбы, назначенной сразу после моего восемнадцатого дня рождения. По версии менее официальной, матерью не признанной, самовольно отправилась на поиски неизвестного, виновного в гибели моего отца.

Но мой загадочный незнакомец растворился, как дым ведьминского шабаша под дуновением свежего утреннего бриза, через год после побега. И, как бы я ни старалась все эти годы, мне так и не удалось снова напасть на его след. Я ожидала, что генерал Саито или директор Бритлен пошлют за мной сыщиков, когда сообщила, что не вернусь домой. Я видела, как живет вся остальная вселенная. Да, совершенства не наблюдалось нигде, но я поклялась себе, что никогда не вернусь в Индрану к ее отжившим порядкам. Я не брошу поиски убийцы моего отца и буду охотиться за ним, даже когда след давно остынет.

Моя резкость заставила сыщиков поморщиться. На их глазах попирались все социальные условности – я задавала вопросы, как будто меня совершенно не тронула смерть сестер, хотя на самом деле мне сильнее всего на свете хотелось поднять взгляд к звездам и взвыть от горя, но я схоронила это желание как можно глубже. Лучше пусть считают меня холодной и бессердечной стервой и не знают, как я скорблю по сестрам. Так больше шансов выбраться из этой переделки без особого ущерба.

– Ваше высочество, ваши сестры отправились в храм, – тихо, скорбно сказал сыщик. – Вы – наследница престола. Жизненно важно, чтобы вы вернулись домой.

Эти новости обрушились на меня и обожгли, будто десять тысяч вольт заряда полицейского шокера, что в ходу в Солярианском Конгломерате.

– Что? – только и сумела выдохнуть я. – У Церы есть дочь, я видела в новостях. Наследница – Атмика, а не я. Трон должна наследовать единственная дочь моей старшей сестры.

– Принцесса Атмика погибла при взрыве вместе с матерью.

Дыхание перехватило на выдохе, и я застыла, не в силах сделать вдох. Еще и племянница, которую я даже никогда не видела! Еще одно полено в погребальный костер моей свободы! Последняя надежда выбраться из всего этого умерл

, и я жалко и робко уставилась на Эммори.

– Проклятье, Эммори!

Оглянувшись на оклик напарника, Эммори отвел от меня взгляд. Отодвинув скорбь на задний план, я воспользовалась случаем осмотреться вокруг в поисках оружия. На прикроватном столике обнаружилась тяжелая металлическая бутыль – вероятно, с водой, – и я потихоньку двинулась к ней.

– Зин, по-моему, ей стоит знать правду, – ответил Эммори.

Зин покачал головой. Судя по взгляду, он был слегка потрясен грубой прямотой, с которой его напарник говорил о покойных. Такие речи вполне могут привлечь их души обратно в тела и заточить там навеки. О том, как они умерли, позволительно говорить только священнику, а имена вообще не должны упоминаться.

Но Эммори уже начал разговор, а я после двадцатилетнего отсутствия была не в настроении играть в эти игры. Я не верила, что, называя сестер по именам, могу чем-нибудь им навредить. Их больше нет. Они мертвы.

Как Портис…

Проглотив подступивший к горлу комок, я взглянула на Эммори. Племянница и обе сестры мертвы, и вдобавок дома творится что-то недоброе. Как бы я ни относилась к своей матери и к родине, сестры были смыслом моей жизни. Разлука с ними меня просто убила, не говоря уж о необходимости прервать с ними все контакты. С той минуты, как я связалась с Хао, я понимала: если кто-нибудь подслушает, как я разговариваю с сестрами, и выяснит, кто я такая, меня тут же убьют или, что еще хуже, попытаются шантажировать мать.

– Как умерла Пас?

Вопрос неловко повис в затхлом воздухе, уже не раз переработанном системами замкнутого цикла.

– Ваше высочество, мы не можем говорить о том, как ваша сестра ушла в храм. – Зин снова еще раз попытался взять дело в свои руки. – Вам нужно встретиться со священником.

Но я не собиралась бросать этот разговор, поэтому проигнорировала его и впилась взглядом в Эммори.

Портис всегда говорил, что я могу убить мужчину одним взглядом своих ореховых глаз. Говорил, что, когда я злюсь, их зеленоватое сияние затмевает падающие звезды. Портис всегда был склонен к театральности…

Но Эммори, несмотря на всю мою настойчивость, не утратил невозмутимого хладнокровия. Его лицо застыло, будто маска.

– Как умерла Пас? – повторила я.

– От эболенцы, ваше высочество.

Казалось, теперь воздуха разом не стало во всей каюте. Ноги подогнулись, отказываясь повиноваться. Прислонившись к стене, я начала оседать на пол. Стоило мне представить, как моя маленькая сестренка, захлебываясь кровью, умирает мучительной смертью, которой всегда заканчивается эболенца, к горлу подступила жгучая желчь. Цера и Ами хотя бы ушли быстро, а вот Пас…

На всю вселенную есть только трое, кому я желаю такой смерти, и даже мамаша к этим троим не относится.

Не говоря уж о Пас…

Эболенца – болезнь искусственного происхождения, страшнейшее биологическое оружие, и, если сестра умерла от нее, это может означать только одно: она тоже убита.

Я открыла глаза как раз перед тем, как Зин дотронулся до меня, и отпихнула его руки. Заметив смущение и обиду в его глазах, я почувствовала себя совсем глупой и мелочной, но задавила эти чувства в зародыше. Нельзя выказывать слабость перед этими людьми. Как всегда говорил По-Син, не показывай страха ни друзьям, ни врагам, а незнакомцам – тем более.

Воспоминание о старом главаре контрабандистов несколько подняло мой дух. Я занималась контрабандой оружия, работая на самого грозного во вселенной повелителя ченских банд. Так я заработала на жизнь, приобрела собственный корабль и репутацию, и все это – сама. Да, дома меня не приняли бы с распростертыми объятиями, но это меня вполне устраивало. Куда угодно, только бы не возвращаться в эту позолоченную клетку!

Кое-как поднявшись на ноги, я развела руками и растянула губы в роскошной пиратской улыбке.

– Итак, кто-то убил мою племянницу и сестер. И пытался убить меня, иначе остается поверить, что этот небольшой бунт на корабле был всего лишь совпадением. И теперь моя мать хочет, чтобы я, как почтительная дочь, возвратилась домой. Чего ради? Чтобы они повторили попытку? Пожалуй, мне совсем не хочется возвращаться и ставить на карту свою жизнь. Разве Империя сделала для меня хоть что-нибудь?

Отповедь огорошила обоих сыщиков, и они умолкли – по крайней мере, так выглядело со стороны. Но я бы поставила десять кредитов на то, что они оживленно обсуждают сложившуюся ситуацию через смати.

Непринужденно шагнув к прикроватному столику, я подняла с него бутыль. Эммори напружинился, и я ухмыльнулась ему через плечо.

– Не волнуйтесь, сыщики. Просто хочу пить.

Проигнорировав чашку, я поднесла горлышко к губам. Прохладная вода со знакомым привкусом бортовой рециркуляции освежила рот, смывая горечь снотворного. Я опустила руку, придерживая бутыль за горлышко двумя пальцами.

Что делать, было непонятно. Пока сыщики разговаривали, я обдумала несколько планов и все их отвергла. Сейчас мне уже не хотелось убивать кого-либо из них, несмотря на угрозы, прозвучавшие на борту «Софии». Ведь они просто делают свою ра

оту…

Пожалуй, можно вернуться домой и выяснить, кто убил моих сестер. В гневе эта мысль пришлась мне по душе. За них так или иначе нужно отомстить. Однако для этого вовсе не обязательно возвращаться во дворец. На самом деле, если я не буду связана протоколом и всеми этими дерьмовыми имперскими церемониями, будет даже проще. Ни встречаться с мамашей, ни наследовать этот проклятый богами престол Индранской Империи мне совершенно не хотелось.

Отбросив мысль о немедленном нападении, я сделала еще глоток и поставила бутыль на столик. Скрестив руки на груди, я прислонилась к стене и наградила Эммори улыбкой, чтобы скрыть мучительные раздумья.

– Послушай, Эмми… – Услышав эту кличку, он сжал губы, и я порадовалась, что хоть чем-то проняла его твердокаменную натуру. – Я даю слово, что встречусь с матерью и поговорю с ней. Но мне нужна одежда, и я предпочла бы путешествовать на своем корабле.

– Здесь есть одежда, ваше высочество, – ответил он, и на его грубо выстроганном лице отразилась неловкость.

– Мне нужна моя собственная одежда, сыщик, и мой собственный корабль.

– Там в шкафу есть одежда. – Он показал рукой на что-то позади меня. – Но боюсь, что ваш корабль придется сократить из этого уравнения.

– Что? – Словно ледяной кулак ударил мне в грудь. – Что вы сделали с «Софией»?

Эммори искоса глянул на Зина и возвел глаза к потолку.

– Несколько зарядов в реакторе. Я лично за этим проследил. Ваш корабль превратился в космическую пыль.

– Вы взорвали мой корабль? – Я умудрялась говорить спокойно, хотя кулаки сжались так, что ногти глубоко впились в кожу. – Ну, все, сыщик. Кончилось мое терпение.

Предупреждение удивило меня саму. Надо было просто воспользоваться преимуществом и ударить, и гори синим пламенем все клятвы… О боги, как же легко я подчинилась социальным условностям, принятым в Империи! Ненависть к ним не преодолела давно усвоенных норм поведения. Будь мы в другом месте, напала бы без всяких предупреждений.

Оба сыщика положили руки на свои страшноватые Гессианы-45 со встроенным шокером, более мощным, чем солярианские модели. Что касается меня, я пожалела, что выпустила из рук единственное оружие.

– Ваше высочество, доказательства вашего преступления необходимо было уничтожить, – объяснил Зин.

Необходимо! Я еще не заперта в стенах дворца и даже не успела ступить на родную планету, а меня уже окончательно достало это слово. Моих вещей больше нет. Моей «Софии» больше нет. Моего…

– Постойте, какого преступления? Моя команда, будь они все прокляты, пыталась меня убить. Я защищалась. Для вас так важно, что я убила кучку контрабандистов?

На лице Эммори промелькнуло непонятное выражение, почти похожее на страдание.

– Портис был агентом Имперского оперативного отряда, ваше высочество. Он должен был защищать вас. Он поручился в этом своей жизнью. Он никак не мог пытаться вас убить, он хотел доставить вас домой, вот и все.

Мой смех шокировал их.

– Портис был агентом ИОО. Ключевое слово – «был». Они же его выгнали!

– В ложь легче поверить, когда она основана на правде, – мягко сказал Зин. – В личном деле Портиса есть отметка об увольнении, но это только для виду. Он был засекречен, его наняли ваша охранная служба и директор Бритлен. Это было необходимо. Так было проще всего обеспечить вашу безопасность.

Уже в третий раз весь кислород покинул мою грудь быстрее, чем воздух улетучивается в вакуум через пробоину. Так вот почему генерал Саито не спорила со мной и не отправила сыщиков по моим следам! У них был человек, все это время наблюдавший за мной. Так, значит, это мой Первый Телохранитель послал за мной Портиса?

В памяти всплыли имена, которыми представились сыщики, – в тот момент я не обратила на них внимания.

– Триск… Вы сказали: «Эммори Триск»…

Челюсть у меня отвисла, я переводила взгляд с Зина на Эммори и обратно. Они соврали, оба. А иначе…

Ох, етит-твою… Иначе вся жизнь – сплошной обман.

– Портис – мой брат, ваше высочество. Он откликнулся на просьбу Экама о помощи и пожертвовал многообещающей карьерой ради того, чтобы нянчиться с вами. Он умер ради того, чтобы избалованная принцесса могла сбежать от своего долга.

Презрение и ярость Эммори нарушали все мыслимые приличия, но я не могла стерпеть другого: вся моя жизнь уходила из-под ног, как зыбучие пески.

– Что за херня? – Я выплюнула ругательство, цепляясь за бурлящую внутри ярость, как за защиту от горя. – Чем бы там Портис ни был занят, он точно не защищал меня. И доказать, конечно, ничего нельзя, правда? Я не помню, что произошло, а ваша фарианка очень кстати уничтожила доказательства! – Если бы не она, на бедре остался бы след от прошедшего вскользь луча лазера, а Портис в схватке наверняка сломал мне пару ребер. – Я бы даже сказала, он пытался убить меня.

Эммори пересек комнату так стремительно, что я не успела отреагировать, схватил меня за горло и шмякнул спиной о стену. Меня это так потрясло, что я даже не сопротивлялась.

В глянцевой тьме его зрачков вполне можно было раз

ичить отражение моих орехово-зеленых глаз.

– Вы не скажете о нем больше ни слова, ваше высочество. Я не позволю вам осквернять память о нем ложью.

Он был убийственно серьезен и полон ярости, но говорил так спокойно, будто мы рассуждали о погоде.

– Эммори! – Зин схватил его сзади, оторвал от меня и развернул, прежде чем я успела придумать ответ. Прижавшись лбом ко лбу Эммори, он что-то прошептал, тот тихо зарычал в ответ, но сопротивляться не стал.

Отдышавшись, я склонила голову набок, с любопытством наблюдая за ними. Трудно сказать, спят ли они друг с другом, но это вполне обычная практика среди сыщиков, если они не родственники. Очевидно, эти двое были вместе уже очень давно. Они знали намерения и мысли друг друга до мелочей и могли предугадывать реакции. Такие же отношения были у нас с Портисом… или почти такие же.

Высказав все, что хотел, Зин повернулся ко мне:

– Ваше высочество, прошу у вас прощения за Эммори.

Зин сложил руки и низко поклонился, и я смогла только вытаращиться на него с открытым ртом. Его слова были полны такой тревоги и отчаяния, будто я – карающая Мать-Разрушительница собственной персоной.

– Семья Эммори много лет жила с мыслью, будто Портис – предатель. Теперь у них есть шанс узнать, что на деле он был героем. Если вы утверждаете, что Портис пытался убить вас, это выставит в ложном свете все, что он сделал, осквернит все, от чего он отказался. – Зин упал на колени и протянул ко мне руки ладонями вверх. – Пожалуйста, не сочтите поведение Эммори за оскорбление.

Пока он говорил, я отметила, как пристально смотрит на меня Эммори. В выражении его лица странно смешались страх и гнев. И боялся он даже не за себя, хотя за нападение на меня я могла бы заживо содрать с него кожу. Он боялся, что имя Портиса будет запятнано и навсегда заклеймено позором.

Когда я осознала, что происходит, мне стало больно до тошноты. Зин говорил совершенно серьезно – он был в ужасе от того, что Эммори зашел слишком далеко.

Да, он действительно зашел слишком далеко, но я же не чванная аристократка, которая обречет человека на казнь только за то, что он вышел за рамки дозволенного! Конечно, Эммори ударил меня, и даже не раз, но мне это не представлялось настолько уж важным. Пускай другие делают из этого проблему, если им так нравится.

Куда интереснее были характер Эммори и его преданность семье. Вот его слабое место, которое, возможно, пригодится мне в будущем. А сейчас нужно разобраться с тревогами Зина. Гордость гордостью, но ради нее не стоит лишать человека жизни.

Обойдя Зина, я встала лицом к лицу с Эммори и какое-то время рассматривала его.

– В следующий раз, когда решите схватить меня, – сказала я, – помните, что жестоко поплатитесь за это.

– Ваше высочество…

Если я не ошиблась, в его взгляде мелькнуло уважение.

– Убирайтесь отсюда, – рявкнула я. – Убирайтесь оба, пока…

Тут я умолкла, оборвав фразу на полуслове. Дав волю гневу, придется доводить дело до конца, но, несмотря на злость, шансов в драке с этими людьми у меня немного – по крайней мере, сейчас.

Зин, видимо, хотел что-то сказать, но лишь склонил голову и направился к двери. Эммори отвесил мне полупоклон и, не отводя от меня взгляда, тоже попятился к выходу.

– Скоро мы войдем в гиперпространство и будем дома примерно через сутки, ваше высочество, – сказал он, закрывая за собой дверь.

Глава 2

Охваченная дрожью, я свалилась на кровать и уставилась на трясущиеся пальцы, стараясь унять скорбь и гнев. На корабле, скорее всего, была система наблюдения, и я не сомневалась, что гостеприимные хозяева будут держать меня под присмотром.

«Не раскрывайся перед ними, Хейл. Не давай им ничего, что они смогут использовать против тебя».

Портис мертв. Цера мертва. Пас мертва.

Я не могла унять выходящую из-под контроля боль. А отвратительно бодрый тоненький голосок в моей голове напомнил о самом худшем: «Ты должна вернуться домой».

От одной мысли об этом у меня перехватило горло. Я сражалась с пиратами и с полицией, входила безоружная в дома Чжу и выходила без единой царапины, меня боялись на стольких планетах, что я не смогла бы их даже пересчитать.

Меня били, калечили и едва не прикончили бесчисленное множество раз, но от мысли о встрече с моей проклятой мамашей я чуть не расплакалась.

«Соберись, Хейл».

Открыв глаза, я уставилась на свою левую руку. Смуглую кожу портила бледная линия. Руку мне захлестнуло проволокой, когда мы в последний раз, на Маракеше, брали банк для По-Сина, прежде чем он позволил нам идти своей дорогой. Проволока чуть не отрезала мне полруки, но Портис выручил.

Паника светилась в его зеленых глазах и звенела в голосе, когда он, прижав меня к себе, старался поскорее убраться от греха подальше, пока не приехали полицейские. Нам удалось вовремя доползти до одного хитрого заведения, где мне залечили почти все раны – остался только этот извилистый шрам.

Прогнав воспоминания и прокляв Портиса, я сцепила пальцы и заложила руки за голову.

Когда-то моя

ожа была гораздо светлее, цветом примерно как тиковое дерево, растущее на Пашати. Сейчас она темнее, но не такая темная, как была у Пас, чьи чудесные золотистые волосы прямо-таки сияли на фоне кожи, почти такой же черной, как у Эммори.

Сестренка… Сердце будто рассекло еще одним осколком раскаленного металла. Слов нет, как мне не хватало их с Церой после побега, но тогда мне казалось, что умираю я, а не они. Теперь же я пыталась сжиться с их гибелью, но никак не могла привыкнуть к тому, что их больше нет.

А Портис, значит, вовсе не проворовавшийся неудачник, с позором изгнанный со службы… Тоже совершенно невероятно. Хотя, если вспомнить…

Я скверно выругалась. Если вспомнить о том, что он не любил говорить о своем прошлом; о том, что каждый раз, когда он как-то странно поглядывал на меня, я подозревала, что он скрывает нечто важное…

«Например, службу в Имперском оперативном отряде?» В голосе в моей голове было столько презрения, что я сбежала от него прямо в дебри памяти.

– Детка, не высовывайся. Только не высовывайся, хорошо?

Голос Портиса был исполнен боли.

Грохот выстрелов, обрушившихся на наше укрытие, заглушил мой ответ. Портис бросился в сторону, и я вслед за ним метнулась в отчаянном кувырке под сомнительное прикрытие кипы бесценных тканей, которые мы должны были доставить в Солярианский Конгломерат.

– Что за херня?

– Нет времени объяснять. Просто береги голову.

– Вы не выберетесь с этого корабля живыми, Триск. Ни один, – эхом раскатился в темноте голос Мемз.

От внезапного холодка у Портиса кровь заледенела в жилах.

Я крепко растерла лицо ладонью. Никак не удавалось понять, почему воспоминания столь обрывочны. От наркотиков? Всплывающие в памяти обрывки и ошметки были слишком бессвязны, чтобы им доверять. Зачем Портис хотел меня убить? Чтобы завладеть кораблем? Но в этом, как и в моей гибели, для него не было никакого смысла.

Это же был наш корабль – Портису принадлежала половинная доля в имуществе и полагалась такая же доля в прибыли, как и мне. Часто он даже не проверял, заплачено ли ему – говорил, что занимается всем этим ради удовольствия.

Теперь я поняла, почему ему не нужны были деньги: все это время он был на жалованье у Империи.

Была стычка. Те кусочки мозаики, что мне удалось выудить из мозга, сверкающие, как осколки стекла, подсказывали, что стрельба и драка действительно были. И его предсмертные просьбы о прощении не могли заставить меня хоть на секунду поверить, что Эммори прав и Портис хотел доставить меня домой.

Домой… Домой я не вернусь ни за что на свете, и вместо того, чтобы попусту тратить время, рыдая над прошлым, надо строить планы на будущее. Нужно выбраться с корабля, пока мы не вошли в гиперпространство, или будет слишком поздно.

Я встала, прошла к дальней стене и приложила ладонь к слабо светящейся панели. В стене открылась дверь, и я застонала.

Ну мать же вашу!..

Гардероб был битком набит одеждой, хуже которой нельзя было и вообразить. Я ненавижу традиционные императорские цвета – белый с золотом, да и все остальное в открывшемся пространстве больше всего походило на пирожные с кремом. Миленько, но совершенно непрактично.

Если придется пробираться по кораблю украдкой, выглядеть как кусок торта совсем ни к чему. Значит, придется так и остаться в пижаме военного образца, которую на меня напялили.

Негромко ругаясь себе под нос, я переворошила десятки ярдов ткани и не обнаружила почти ничего, похожего на оружие. В гардеробе нашлась лишь коробка украшений для волос. Конечно, и от заколки может быть толк – если, за неимением лучшего, ею удастся выколоть противнику глаз. Если нет, останется только надеяться, что противник умрет от испуга – или от смеха.

Я отшвырнула на пол белые шелковые брюки, расшитые понизу золотой нитью и украшенные маленькими золотыми бусинами по краю штанин.

Ерунда…

С отвращением фыркнув, я откинула за спину свою тяжелую зеленую косу и направилась к двери, будто просто гуляя по каюте.

Панель у двери активировалась, если приложить к ней ладонь, а мои новые друзья, скорее всего, закрыли мне доступ к системе.

Но это не проблема.

Прислонившись к стене, я обратилась к своему смати и с облегчением вздохнула, увидев, что он легко подключился к бортовому компьютеру. Значит, неисправность все же была в компьютере «Софии», а не в моей голове.

Похоже, что доступ в систему мне сильно ограничили. Новые друзья не доверяют мне, и в этом их можно понять.

Я находилась на борту «Пара Сахи» – «Королевского Крыла». Ну да, что же еще могли отправить за блудной принцессой? Возведя глаза к ровному белому потолку, я снова фыркнула с отвращением. Имперские космические корабли я всю жизнь ненавидела за их клятую стерильность. Хотелось вновь оказаться на «Софии», среди ярких переборок, которые Пип разукрасил бессмысленными каракулями в самых неожиданных местах.

Мысль о сироте, спасенном нами на Кси-5, потащила за собой другие воспоминания. Он выстрелил в меня, я выстрелила в ответ и попала ем

точно между глаз. Стало так совестно, что я закрыла лицо руками. Ему было всего шестнадцать…

Прогнав чувства прочь, я сосредоточилась на текущих проблемах. Взломать систему скорее всего не выход, Эммори наверняка за этим следит. Пока у меня есть доступ к компьютеру «Пара Сахи», мои передвижения легче отслеживать, но мне хватит знаний, чтобы замаскировать от него сигнал, когда будет нужно. Я развернулась и направилась обратно к шкафу, изучая комнату и расположение камер.

Поначалу меня здорово раздражала ошибка при модификации тела, из-за которой мои кудри навсегда остались зелеными. Но потом они стали нравиться мне все больше и больше – они очень шли к моей темной коже, высокой стройной фигуре и тонкому лицу с выступающими скулами. Теперь к их достоинствам добавилась еще и мысль об истерике, которую они вызовут дома. Может, все же стоит вернуться домой и пробыть там ровно столько, сколько нужно, чтобы увидеть выражение лица матери?

«Хейл, ты чокнулась». Ухватив нить этих сумасбродных мыслей, я безжалостно оборвала ее. Я не собиралась домой. Мне туда вовсе не хотелось.

Мне нужно выбраться отсюда.

Нырнув в гардероб, я начала расшвыривать одежду, как можно убедительнее изображая вспышку раздражения. Раз Эммори считает меня избалованной принцессой – что ж, сыграю эту роль, чтобы отвлечь его.

В разгаре этого спектакля мне подвернулась под руку банка какой-то косметики, и я запустила ею в дальний угол. Голубая пудра осела на линзы скрытой камеры – хорошо бы, если б она затруднила обзор. Еще две банки – и пятна красного и черного грима скрыли приготовления к бегству от глаз наблюдателей.

Из коробки с побрякушками для волос я вытащила длинную золотую шпильку с каскадом розовых жемчужин. Жемчужины оторвала и бросила, и они раскатились по полу, как ягоды баньшиники.

А вот шпильку я просунула в щель между стеной и панелью, подковырнула, поднажала – и панель отошла от стены.

Несколько оборванных проводов – и дверь бесшумно открылась. Двое охранниц в изумлении обернулись. Удар в нужное место – и одна из них рухнула на колени, хрипя и пытаясь вдохнуть. От этого не умирают, но на ноги она встанет не скоро.

Другая успела удивленно вскрикнуть, но вскрик тут же оборвался: я ударила ее головой о стену, и она осела на пол, будто тряпичная кукла.

Я побежала босиком по пустому коридору, как можно быстрее и бесшумнее, каждый миг ожидая сигнала тревоги. Но его не последовало, и я ощутила разочарование.

– Я думала о вас лучше, Триск, – пробормотала я, направляясь к отсеку с челноками.

Закругленный туннель был так же бел и стерилен, как моя каюта. В нем царила странная гудящая тишина, какая бывает только на боевых кораблях. Я достаточно хорошо представляла себе планировку, чтобы понять, что нахожусь где-то в глубине корабля – да, здесь безопаснее в случае повреждений в бою, но очень далеко от челноков.

К счастью для меня, все имперские корабли устроены одинаково. Если я доберусь до челноков прежде, чем образуется сверхсветовой пузырь, то буду уже очень далеко, когда они заметят мое исчезновение.

Если… Я подавила вздох: в ушах зазвучал голос Портиса: «Ты ведь знаешь, что это означает?»

Да. Обычно это означало, что я в заднице.

Услышав эхо голосов дальше по коридору, я вполголоса выругалась и спрыгнула через перила на трап уровнем ниже. Приземляясь, согнула колени, сгруппировалась и, кувырком прокатившись по палубе, скрылась в полукруглом дверном проеме, едва всколыхнув воздух. Пока два офицера Императорского Флота в синей форме шли надо мной, я старалась как можно плотнее вжаться в стену и даже не дышать.

– Как думаешь, зачем нас сюда послали? Вообще-то мы этим сыщикам не такси.

– Кто его знает… По всей Империи хаос. Все дети императрицы и дети их детей либо мертвы, либо исчезли. Раз им для дела нужно, отчего бы не пойти навстречу, – сказала та, что пополнее.

– Они могли бы придумать что-нибудь получше, чем гоняться за какой-то контрабандисткой, даже если она так опасна. Я краем глаза видела ее досье в компьютере капитана, она из шайки По-Сина.

– Может, они думают, что она как-то связана с гибелью принцесс?

– Да будет их путь в храм озарен светом, – автоматически ответила вторая. – Если так, мне ее почти жаль. Больная или нет – императрица разорвет ее на части.

Они удалились за пределы слышимости, а я осталась стоять, оцепенев. Чем и насколько больна мать? Изумление от услышанного улетучилось, и на какой-то безумный момент я даже задумалась, не последовать ли за ними и не послушать ли дальше, что стряслось с матерью.

Решетчатый трап под ногами был холоден, жесткие ребра, на которых подошвы не скользят даже на бегу, впивались в босые ступни, и я вернулась к действительности. Для начала нужно было выбраться отсюда, а уж потом тревожиться обо всем остальном.

Я спустилась еще на три яруса, всего один раз едва не попавшись, и проскользнула в шлюпочный отсек. Пригнувшись, я обошла челноки у двери и направилась к тому, что стоял ближе всех к силовому полю. Пространст

о за ним было черным-черно на фоне белых стен, присутствие поля выдавало только слабое свечение.

Люк челнока оказался открыт. Забравшись в его темное нутро, я ощупью, вдоль стенки, направилась в сторону кресла пилота. Сделав два шага, я замерла.

Внутри уже кто-то был.

– Рад, что предчувствия не обманули меня на ваш счет. А вот Зин явно переоценил вашу честность. Вы же дали слово.

– Я сказала, что возвращаюсь домой, чтобы встретиться с матерью. Я не говорила, что возвращаюсь с вами.

– В следующий раз я это учту. Он-то подумал, что вы вернетесь домой, как послушная маленькая принцесса, а то, что вы устроили в каюте, просто истерика…

Зажегся свет. В кресле пилота, закинув ногу на приборную панель, восседал Эммори с самодовольной улыбкой в уголках большого рта.

– Ваше высочество, – констатировал он и склонил голову набок.

– Сыщик, – ответила я. – Так вы были другого мнения? Несмотря на то, что сами обозвали меня избалованной принцессой?

– Я был зол.

– Вы и сейчас злы.

Еще бы – ведь я, вполне вероятно, убила его брата…

Он пожал плечами:

– Вы не из тех, кто устраивает истерики. Охрану же вы не убили.

Я моргнула:

– А зачем бы мне их убивать?

Он дернул плечом:

– Просто наблюдение.

В голове со скоростью света замелькали возможные варианты дальнейших действий. Бежать? Может, мне удастся добраться до другого челнока и закрыть люк, пока он не успеет схватить меня…

Возможно – при условии, что никто не караулит снаружи. Иначе все пропало: оружия-то у меня, черт бы все это побрал, никакого нет.

Значит, остается драка или подкуп.

Если в отсеке есть еще люди, вряд ли они будут врываться сюда, внутрь. Это не только помешало бы Эммори справиться со мной, но любой выстрел в такой тесноте мог бы с равной вероятностью угодить как в меня, так и в него. Из предосторожности я все же шлепнула ладонью по кнопке закрытия люка. Люк захлопнулся и с веселым звоном закрылся на замок за моей спиной.

Я улыбнулась Эммори и раскинула руки в стороны, сокращая расстояние между нами.

– Так что мы имеем, сыщик? – Не дожидаясь ответа, я ударила его ногой в лицо, отметив искру удивления в его глазах за долю секунды до того, как его голова запрокинулась назад.

Я приблизилась, намереваясь отключить его, пока его шатало от удара, но он оказался крепче, чем я полагала, и, точно кувалду, вогнал башмак мне в солнечное сплетение. Сложившись пополам, я отлетела назад, не в силах вдохнуть.

– Ваше высочество, это неразумно.

Эммори утер губы тыльной стороной ладони и встал. Двигался он как пантера, с мощной, смертоносной грацией и силой.

– Нет, мне это нравится! Сначала вы пинаете меня, а потом величаете высочеством, как будто это так важно. Не очень-то вы соблюдаете приличия.

– Я соблюдаю их, когда это не мешает всему остальному. Сейчас доставить вас домой важнее, чем обращаться с вами как с принцессой.

– Я не собираюсь возвращаться. Для бегства у меня была веская причина. – Я ненавидела себя за то, что произнесла это, за то, что это прозвучало так, будто, сбежав, я предала сестер, хотя, даже безвылазно сидя во дворце, я не смогла бы сделать для них ничего. – Лучше было искать ответы там, а не дома. Во дворце мне не место.

– У вас нет выбора. – Эммори говорил спокойно, но его голос хлестал, как бич. – Ваше место именно там, ваше высочество, именно для него вы были рождены.

– Только не надо всей этой херни – о том, что у каждого своя судьба.

– Ладно, – рявкнул он, направляясь ко мне с расставленными руками. – Мой брат отдал свою жизнь за то, чтобы доставить вас домой, и я не позволю обесценить его жертву.

Мой хрупкий смех разбился о металл под ногами.

– Последние новости, сыщик! Империя всегда поступает именно так – использует тебя, а потом выплевывает. Мой отец тоже отдал жизнь за Империю. И знаешь, что сталось с ним после того, как его застрелила какая-то полоумная? Он был осмеян, а после забыт. А еще – обвинен в том, что из-за него моя мать уступила саксонцам. Ты полный дурак, если думаешь, что Империи не положить с прибором на твоего брата. Он был всего лишь мужчина, годный на пушечное мясо или чтобы делать дочерей, вот и все.

Эммори таращился на меня – или сквозь меня – так долго, что я не знала, что делать дальше.

– Вы сами не верите в это, ваше высочество, – наконец произнес он.

– Эммори, неважно, во что я верю. Важно, что делает Индрана. А она разжевывает нас и выплевывает. Я сбежала не без причины. Я не собираюсь отдавать жизнь за Империю, которой до меня не было дела никакого. – Я решила попытаться подкупить его. – Послушайте, Империя хочет моего возвращения не больше, чем я сама хочу возвращаться, вы уж поверьте. А у меня есть деньги. Просто отпустите меня. Я вас оставлю где-нибудь вместе с челноком. А вы можете сказать, что не смогли меня одолеть.

– Вы знаете, ваше высочество, что я не могу этого сделать, – сказал он, протягивая ко мне левую руку.

Но на этот раз, когда с кончиков его пальцев взлетел в воздух порошок сапне, я была го

ова.

Ногой я отбила его руку в сторону, и порошок затянуло в систему вентиляции. Позволив импульсу развернуть меня, я утвердилась на левой ноге, а правой нанесла жестокий удар сбоку по ребрам. Хоть раз удача улыбнулась мне: выключив силовой щит, сыщик допустил непростительную ошибку.

Удар вышиб воздух из его легких, и он качнулся назад.

Ни один из нас не годился для ближнего боя в такой тесноте – рост и длина конечностей только мешали в тесном пространстве челнока. Понадобилось всего несколько секунд, чтобы понять, что я неверно оценила Эммори. Он обучен драться по меньшей мере так же хорошо, как я, и без колебаний прибегнет к грязным приемам. Кроме того, я устала, и тот его первый удар уже давал себя знать.

Все это стоило мне поражения.

Я пропустила удар в скулу и стукнулась головой об переборку. Из глаз от боли посыпались искры.

Перехватив мой следующий удар, нанесенный почти вслепую, и поймав мою правую руку в замок, он шагнул ко мне. Скорее благодаря везению, чем боевым навыкам, мне удалось схватить его за горло, но, почувствовав под подбородком острие ножа, я была вынуждена остановиться.

– Ваше высочество, я думаю, что сержант Терасс сейчас там, снаружи, но не хочу проверять это предположение на практике. Если вы шевельнетесь, я не гарантирую вашей целости.

– Черт возьми, какая чудовищная ирония, – пробормотала я, глядя в его темные глаза. – Очевидно, я вам не нравлюсь. Кто-то хочет моей смерти, и, могу поклясться пламенем Нараки, мать не посылала вас доставить меня домой. Особенно после всех этих лет. Почему бы вам не убить меня и не покончить с этим?

Он моргнул, явно шокированный таким предложением, и я подавила смешок.

– Ваше высочество, мы здесь, чтобы забрать вас. Ваша жизнь в опасности. То, что случилось у вас на корабле, должно было убедить вас в этом. – Он понизил голос. – Вы необходимы Империи.

– Империя отлично обходилась без меня целых двадцать лет, – ответила я, глядя в пол. – И у матери есть сестричка Ганда, наверное, она уже готовится занять трон. Поверьте, если я вернусь, никто мне не обрадуется.

– Ваше высочество, ситуация очень затруднительная. Есть вещи, которые вам нужно знать, но я не могу рассказывать о них прямо здесь и сейчас.

Я нахмурилась, смущенная искренней мольбой в его глазах, пришедшей на смену гневу, и просительным тоном. Слишком уж все это не сочеталось с образом хладнокровного мужчины, которого я наблюдала раньше.

– Какие вещи?

– Ознакомьтесь с этим. – Он вложил мини-файл мне в руку и повысил голос: – Ваше высочество, клянетесь ли вы мне, что не попытаетесь опять сбежать?

Выругавшись про себя, я закрыла глаза. Но это не помогло продолжать делать вид, что я вовсе не пришпилена к переборке челнока коленом Эммори, а его рука не сжимает мне горло как раз там, где бешено бьется пульс. И, уж конечно, это не помогло ни забыть мольбы Портиса о прощении, ни избавиться от страха перед возвращением домой.

– Ладно.

– Ваше высочество?

Я открыла глаза и сосредоточилась, тщательно подбирая слова.

– Я клянусь, сыщик. Клянусь, что не сбегу с этого корабля.

Он стиснул зубы.

– Клянетесь ли вы не причинять вреда мне и остальным? Клянетесь ли вы вернуться домой без дальнейших осложнений и выполнить свой долг?

Следовало признать, он оказался настоящим профессионалом, хотя за то, как он меня подловил, хотелось плюнуть ему в лицо. Я не могла нарушить свое слово, ведь больше у меня ничего не оставалось, и он это понимал.

– А если я не поклянусь?

– Я отключу вас и отвезу домой силой, как преступницу, коей вы и являетесь.

Прибыть домой скованной по рукам и ногам – перспектива не из приятных. Я была знакома с Эммори всего час, но не сомневалась, что он, если нужно, протащит мою задницу по полу через весь тронный зал. Если придется вернуться домой, то лучше уж – на своих двоих. Правда, мой долг был всего лишь долгом перед сестрами, но я не стала вдаваться в подробности, а просто кивнула.

– Хорошо, сыщик, я клянусь.

– Да будет так, – подытожил он.

Отпустив меня, он отступил, и маленький клинок исчез в пальце его перчатки. Повернувшись к стене, он нажал кнопку и с поклоном указал на открывшийся люк.

– Прошу вас, ваше высочество.

Я вышла, вздернув подбородок, демонстративно не глядя на Зина и еще семерых бойцов ИОО, выстроившихся вокруг челнока. Они тоже старательно избегали смотреть на меня, согнувшись в церемонных поклонах, пока я шла мимо.

Зин без единого слова пристроился на шаг впереди меня. Эммори следовал за мной молчаливой тенью, видимой краем правого глаза, все время, пока я шла к себе в каюту. Там я села на кровать, зажав руки между колен и уставившись в пол. Мне не хотелось заронить в Эммори подозрения, что он не выиграл этот раунд.

– За дверью будет выставлена новая охрана, ваше высочество. Я бы на вашем месте не пробовал еще раз, – сказал Эммори, закрывая за собой дверь и оставляя меня наедине с муками совести, вызванными упреком в том, что моему слову нельзя доверять.

Зазвучал сигнал, пр

дупреждающий о входе в гиперпространство, и я взяла себя в руки. Взревел двигатель Алькубьерре – Уайта, и к горлу подступила знакомая тошнота: стенки гиперпространственного пузыря расширялись, охватывая корабль. Вскоре пузырь изъял нас из нормального пространства-времени, поместив в пространство, где можно двигаться быстрее света.

Двигатель Алькубьерре – Уайта был ровесником первых полетов человека в космос. За все прошедшее с тех пор время ни один человек не нашел лучшего решения, а если оно и имелось у кого-либо из негуманоидов, они предпочли не делиться им с нами.

Этот двигатель создает вокруг корабля пузырь, который сжимает пространство впереди себя и растягивает сзади, и корабль летит вне нормального пространства со скоростью, превосходящей скорость света. Находящийся внутри пузыря корабль как бы путешествует на гребне волны, поэтому энергия тратится только на то, чтобы попасть в волну или выйти из нее.

Мы очутились в пузыре, и двигатели смолкли. Стало неожиданно тихо. Тошнота прошла, я разжала пальцы, посмотрела на черный квадратик на ладони, плюхнулась на кровать, заложив руки за голову, и вставила карту в слот, скрытый под зелеными волосами.

Мой смати опознал императорский шифр Церы и отреагировал соответственно. Сообщение наверняка от нее, зашифрованное таким образом, оно никак не может быть поддельным или составленным под принуждением. Никто из посторонних даже не знал, что такой шифр вообще существует. Его дал нам наш отец, когда мы были еще детьми, чтобы мы могли втайне обмениваться сообщениями.

Файл загрузился, и я прогнала прочь непрошеные воспоминания. Отчего-то из слов Эммори было понятно, что для кого-то другого эта информация небезопасна. Я начала просмотр видео, закрыв глаза, чтобы не отвлекаться.

Появилось изображение Церы. Девушка, которую я помнила, выросла в прекрасную принцессу, ее иссиня-черные волосы были заколоты на затылке, оставляя открытым кукольное личико. Довольно изнуренное, критически отметило мое бандитское «я».

– Хейли, – сказала она, грустно улыбнувшись. Ее изумительный мягкий голос обволакивал, словно теплая морская волна. – К сожалению, если ты это смотришь, значит, мне не придется поговорить с тобой лично. Эммори получил приказ доставить тебе это сообщение в случае моей смерти.

По округлой щеке Церы скатилась слеза, и она нетерпеливо смахнула ее.

– Черт возьми. Прости меня. Прости также за то, что получаешь такие новости вдобавок ко всему остальному, что я должна сообщить тебе, и за то, что мы больше не увидимся. Я всегда надеялась, что когда-нибудь это все же случится. Мне так тебя не хватало. Пас умерла…

Цера расправила плечи, скорбь скатилась с ее лица, как вода по стеклу. До последней черточки она выглядела как настоящая императрица, которой она никогда уже не станет, и мое сердце съежилось от боли.

– Кто-то убил ее, Хейли, и это не бунтовщики из Апджа, что бы ни заявляла по этому поводу мать. Насколько я тебя знаю, ты никому не доверяешь. Мне нужно, чтобы ты вернулась домой, ради Ами. Если я умру, некому будет ее защитить, а мать больна.

Происходят Темные и страшные вещи, Хейли. Кто-то пытается разрушить Империю изнутри. Прилагаю всю информацию, что у меня есть, об остальном спроси Эммори.

Я понимаю, что ты так не считаешь, но ты вправду нужна Империи. Ты нужна мне, но боюсь, я слишком долго ждала, прежде чем признать это, и раз ты слушаешь меня, значит, для меня уже слишком поздно. – Цера сделала паузу и негромко выругалась, заставив меня удивленно поднять бровь. Потом она снова взглянула в камеру и вымученно улыбнулась. – Очень трудно предугадать будущее, Хейли. Я не знаю, как здесь будут обстоять дела к моменту, когда ты получишь это сообщение. Знаю только, что ты должна доверять Портису – он присматривает за тобой с тех пор, как ты сбежала.

Меня словно полоснули ножом. Дыхание сперло. Заверения Эммори вполне могли быть ложью, но сестра не лгала мне никогда. Сомнение тяжким грузом легло на сердце, едва не раздавив его в прах. Неужели я ошиблась в намерениях Портиса? Убила его, когда на самом деле он старался защитить меня? И почему я не помню, что произошло?

Цера между тем продолжала:

– Доверяй также Эммори и Зину, Хейли. – Она тихонько рассмеялась. – Эммори чужды условности, временами он ведет себя совершенно неподобающе. Скорее всего, тебе придется с ним пободаться, но он будет действовать в твоих интересах. Держи его поближе к себе, даже после прибытия во дворец. Эти двое способны помочь тебе выяснить, кто стоит за всем этим.

Цера мельком глянула в сторону, нахмурившись, будто услышала какой-то шум.

– Прости, что тащу тебя домой силой, но я знаю, ты можешь помочь. Ты всегда недооценивала себя. Ами нужны твои мудрость и сила, и никто не заставит тебя быть императрицей.

Она смотрела прямо на меня. В ее темных глазах отражались десять тысяч вещей, которых мы так и не сказали друг другу.

– Кроме тебя, никто не поможет моей дочери спасти Империю. Я люблю тебя, Хейли. Возвращайся, пожалуйста.

Сообщени

кончилось, и я осталась лежать на кровати в слезах, текущих из-под закрытых век. Скатываясь вниз, слезы скрывались в волосах.

– Черт возьми, – прошептала я в потолок. – Ты заслуживала лучшего.

Я и сама не знала, кому предназначались эти слова – Цере или мне самой.

Когда Цера записывала это сообщение, Ами была жива. Черт возьми, Цера сама была жива, когда записывала это сообщение. Она была жива, когда отправила за мной Эммори. Теперь обе они мертвы…

«Доверяй Эммори, Хейли».

Долгое время я не доверяла никому, кроме Портиса. Но если он и не пытался меня убить, он лгал мне, и его предательство лишило меня способности доверять. Я не знала, удастся ли мне наскрести ее достаточно, чтобы довериться совершенно незнакомому человеку, невзирая на то, что так велела сестра. Но у Церы всегда был нюх на верность, на тех, кому можно доверять. Если я не приму всерьез ее слова, то что тогда?

Лезть в змеиное логово, не имея при себе даже заостренной палки… У меня вырвался горький смешок.

Да, Эммори не пытался убить меня сразу же, и это означало шаг в нужном направлении. Хотя неясно, куда ведет этот шаг – на твердую землю или на транспортный корабль, охваченный огнем.

Лицо болело.

Встав с кровати, я облокотилась на раковину перед зеркалом и для пробы пощупала заплывший правый глаз. Восемнадцатилетняя принцесса исчезла, была стерта с лица земли двумя десятилетиями и кустарной модификацией тела… Отражение немолодой женщины с резкими чертами лица в зеркале передо мной передернулось.

Последние травмы были ерундой по сравнению с теми, что я получила в стычке на «Софии». Мое плечо… Я остановилась и нахмурилась на свое отражение. Я сильно ударилась об палубу «Софии», сначала плечом, а потом головой. Похоже, голова пострадала больше всего.

Почему мои воспоминания так отрывочны?

Спасибо моим телохранителям, они научили меня кое-чему до того, как я встретила Портиса, но именно Портис выучил меня драться по-настоящему. Я не видела, упал ли он от удара ногой, что я нанесла ему в падении, но помнила, что из темноты послышался хрип боли. Значит, мой удар достиг цели.

Я сжала руками край раковины и повела плечами. Вещи, которые в тот момент казались просто совпадениями, быстро вставали на места.

Все эти уроки самозащиты, которыми Портис пичкал меня… Учил стрелять, учил летать. Зачем все это было нужно? Раньше я думала, что для контрабандистки это просто единственный способ выжить, и это было очень похоже на правду. Но гвардеец, обученный в ИОО и заменяющий мне телохранителя, рассматривал бы все это только как еще один инструмент в наборе средств выживания.

Я встретилась с Портисом всего через несколько недель после побега из дому. Неопытная восемнадцатилетняя девчонка, прятавшаяся на улицах Дели всего в четырех планетах от дому и достаточно беспомощно старавшаяся выследить человека, ответственного за убийство отца…

Он спас меня от банды уличных подонков, и даже после того, как я чуть не проломила ему голову доской два на четыре, сохранил достаточно спокойствия, чтобы увести меня из того переулка обратно в ночлежку, пока не приехали копы.

– Будем держаться вместе, прикрывать друг другу спину, – сказал он, когда я скормила ему историю о том, что я сирота и хочу убежать с планеты, чтобы посмотреть космос.

Я согласилась и в какой-то момент влюбилась в этого паршивца. И теперь могла выбирать: предавал ли он меня с самого начала или только в самом конце…

Но он мертв, так что я никогда не узнаю точно. И ведь, скорее всего, убила его я.

«Проверь свой смати, дура».

Теперь голос в голове был больше похож на Хао, моего бывшего наставника – благодаря его покровительству меня и взяли в банду По-Сина. Именно он имел привычку обзывать меня дурой, когда мы спорили, хотя по итогам спора чаще права оказывалась я, а не он.

У смати есть функция записи. Чтобы сэкономить память, хранятся только последние 72 часа, но мой смати, сделанный специально для императорской фамилии, имел больший объем памяти. Хотя, чтобы посмотреть, что произошло на «Софии», хватило бы и стандартного.

Если, конечно, то, что подпортило мою память, не повлияло и на систему…

Снова стиснув края раковины, я открыла запись. Сердце забилось сильнее, дыхание прервалось. Я увидела нас за ужином, после недавней нелегкой работы. Перед этим я перехватила партию пистолетов и еще кое-чего посерьезнее, предназначавшуюся для полиции Солярианского Конгломерата, и перепродала их Чен с такой прибылью, что мы могли бы отойти от дел на несколько лет, если бы нам этого хотелось. Хотя не могу сказать, что мне этого хотелось особенно сильно.

Мы направлялись во внешние территории, чтобы избавиться от груза, заполнявшего отсеки, но Портис все пытался убедить меня взять работу в Хортсмите. Меня это очень раздражало – ведь он знал, что я хочу избавиться от этого проклятого барахла.

Я ускорила воспроизведение и прокрутила запись до момента, когда потеряла сознание. Тут экран почернел, и, казалось, целую вечность не происходило ничего.

– Детка, очнись, – донесся из темноты голос Портиса, но мои глаза не желали открываться. – А, чтоб им, – пробормотал он, переворачивая меня. – Дыши, ради меня, дыши. Очнись.

– Что происходит?

Голос не слушался. Я потянулась к Портису, но промахнулась мимо его лица на несколько дюймов.

– Кто-то накачал тебя наркотой. Нужно убираться отсюда.

Очень странно было наблюдать – собственным затуманенным наркотиком взглядом, – как Портис одел меня, подхватил под мышки, поднял и вывел за дверь. На все это потребовалась лишь пара минут. Наконец-то я видела то, что исчезло из памяти. Лицо его было искажено страхом, руки дрожали. Мы тащились по коридору в сторону грузового отсека.

– Скоро прибудет помощь. Нам нужно только добраться до челнока.

Мы добрались до трапа. Тут Портис выругался и толкнул меня. Я скатилась по ступеням вниз, в грузовой отсек, чуть не сломав ногу по пути, и ударилась об пол. Темноту в отсеке разорвала вспышка – кто-то выстрелил в мою сторону. Я выстрелила в ответ и услышала звук падающего тела.

– Не высовывайся!

Портис схватил меня, и мы покатились по полу.

– Капитан, уходите от него! Он пытается убить вас! – Суровый голос Мемз отдавался эхом в темноте.

– Хейли, детка, не высовывайся, пожалуйста…

Меня пронзил страх, острый, как закаленный клинок.

– Как ты меня назвал?

Я уставилась на Портиса, моргая в такт аварийному освещению, периодически заливающему грузовой отсек красным светом.

На лице его отразилось раскаяние. Он протянул ко мне руку.

– Детка, не сейчас. Пожалуйста. Ты должна верить мне. Нужно вытащить тебя отсюда.

– Как. Ты. Меня. Назвал?

– Хейлими Мерседес Джайа Бристоль, – прошептал Портис. – Я знаю, кто ты такая. Я всегда это знал. – Тон его сделался умоляющим. – Я разберусь здесь, а ты доберись до челнока.

Портис упал на колени. Я подхватила его, испачкав кровью белую рубашку и руки.

– Прости меня, детка. Ты должна выбраться отсюда.

– Но я не понимаю. Откуда ты знаешь?..

Я потащила его назад – туда, где можно было хоть как-то укрыться от огня.

– С самого начала знал. Это неважно. – Он вложил мне в руку свое оружие. – Доберись до челнока и уматывай с корабля. Эммори прилетит за тобой, я дал ему координаты. Верь ему. Он защитит тебя.

– Кто такой Эммори?

Портис закашлялся, обрызгав меня кровью.

– Просто верь ему, Хейли. Прости. Прости за то, что я врал тебе. За то, что все так обернулось и дальше ты останешься одна. Но сейчас важнее всего, чтобы ты осталась жива. Ты должна уходить. Сейчас же.

Оттолкнув меня, он вытащил еще один ствол, тяжко поднялся на ноги и устремился обратно в грузовой отсек.

Ахнув, я хотела было отвести взгляд, но все же заставила себя досмотреть до конца. Ход событий был убийственно четок и ясен. Портис бросился к Мемз, и та снова выстрелила в него, не заметив, что следом за ним лечу я, и я перехватила ее с точностью астрофутболиста. Завязалась жестокая драка, вскоре по ушам хлестнул хруст ее ломающейся шеи, и тут я наконец-то сумела заставить себя оторваться от записи.

– Ваше высочество, с вами все в порядке?

Проморгавшись и придя в себя, я осознала, что стою на коленях в метре от раковины. Оба сыщика замерли неподалеку, держась на безопасном расстоянии. Зин держал в руках мои ботинки, руки Эммори были скрещены на груди. До этого мне казалось, что глаза у него черные, сейчас, при другом освещении, я заметила, что они, скорее, землисто-коричневые с серебряной искоркой аугментации в глубине. Вспомнились зеленые, будто листва на ярком солнце, глаза Портиса, и я почувствовала, что по мокрой щеке катится новая слеза.

Качнувшись назад, на пятки, я плавно поднялась и протянула руку.

– Сыщик, мой смати помнит то, чего не помню я. Не хочешь ли взглянуть?

– Ваше высочество, вы дали клятву.

– Я держу свои клятвы. Это не хитрая уловка, чтобы опять попробовать сбежать. Запись показывает, что произошло на «Софии». – Я поманила его к себе. – Пусть Зин держит меня на мушке, если так будет спокойнее.

Секунду помедлив, Эммори взял меня за руку. Наши смати синхронизировались, и я снова запустила воспроизведение записи. Взгляд Эммори не остекленел, как обычно бывает с теми, кто смотрит что-то на смати – все это время он не сводил глаз с меня. Постепенно его гнев растаял, точно размытый волной песочный замок, сменившись скорбью. Отпустив его руку, я склонила голову в знак уважения к его чувствам.

– Почему вы не попали в челнок?

В вопросе не было обвинения, однако я поморщилась. Теперь, когда я увидела все, память возвращалась стремительно, точно цунами, разнося в клочья все мое хладнокровие.

– Я не смогла его бросить. – Это признание гулко прозвучало в тишине. – Я не смогла бросить его умирать одного, как моего отца. После всего, что мы пережили вместе, я не хотела…

Остальное я проглотила, не желая признаваться в этом никому.

Теперь мне вспомнилось все – отчетливо, точно отражение на гладкой поверхности пруда. Когда я поняла, что вот-вот потеряю Портиса, мне т

же захотелось умереть…

– Зин, за нами наблюдают?

– С тех пор как мы вошли, нет. Вероятно, кое у кого из экипажа возникнут подозрения, но я могу глушить систему наблюдения сколь угодно долго. Правда, кто-нибудь может прийти и постучать.

– Вы им не доверяете?

Эммори коротко кивнул.

– Не было времени проверять весь экипаж. За наблюдение за вашей каютой отвечают люди Джилл, но за нами могут следить и другие. – Он поднял руку и покачал в воздухе ладонью. – Сейчас лучше всего не давать никому лишней информации.

– Поэтому никто не знает, кто я такая. – Хлопнув рукой по своим ботинкам, я бросила их на кровать. – Сестра просила довериться вам. Я была права: это не мать, это она послала вас за мной.

– Мы не враги, ваше высочество, клянусь вам.

Эммори выдержал мой взгляд. Глаза его были полны печали и тревоги. Никаких следов давешнего гнева – интересно, он просто поглубже спрятан или испарился навсегда?

Проведя по лицу ладонями, я выдохнула, сковывая лицо и сердце ледяной броней. Горевать о том, что потеряно, было некогда. Мне предстояло оказаться в ситуации гораздо более опасной, чем все то, с чем я сталкивалась вне Империи. Без друзей, без оружия и почти без информации. Если я не буду держать себя в руках, то быстро стану трупом.

– Кто же враг?

Эммори стиснул зубы и отвел взгляд. Очевидно, он пытался придумать наименее оскорбительный ответ. Наверное, Цера была права, когда предсказывала, что нам предстоит пободаться. Сыщики – люди особой породы. Они проводят слишком много времени в других мирах, и после им очень трудно вести себя как обычные индранские мужчины – не распуская языка в обществе.

Правда, я тоже не слишком хорошо это умела, так что у нас с Эммори были все шансы прекрасно поладить.

Глава 3

– Мы не знаем, ваше высочество, – ответил Эммори наконец.

– Мемз была в нашей команде многие годы. Кто-то предложил ей так много, что она решилась убить меня. – Я слегка улыбнулась, хотя никогда мне не хотелось выпить сильнее, чем в этот момент. – Или хоть попытаться убить. Стоит ли предполагать, что, кто бы это ни был, он же стоит и за убийством моих сестер?

– Возможно, ваше высочество.

– Тогда, сыщик, ты понимаешь, отчего я не тороплюсь полагаться на тебя.

– Я верен Индране, ваше высочество. Я поклялся принцессе Цере привезти вас домой и беречь вас, – негромко проговорил Эммори.

Черт возьми, он выглядел обиженным!

Он шагнул ближе, умоляюще протянув ко мне руки.

– Етит-твою, я же вас совершенно не знаю!

Ответ прозвучал раздраженно, но я была не в настроении врать, поэтому не стала поправляться. Сглотнув, я взглянула ему в глаза и продолжала:

– Ни одного из вас. Я постараюсь доверять вам, насколько смогу, но вы подсунули мне наркотик, похитили меня…

– Я спас вас, как мне и приказывали. – Его голос упал до шепота. – Как и приказывала ваша сестра.

– Приказывала! Не рассказывайте мне о приказах. Портису было приказано лгать мне и нянчиться со мной. К черту софистику, – прорычала я, надвигаясь на него.

Ткнув его пальцем в грудь, я повернулась к Зину и указала на него.

А ведь я думала, что вырвалась на свободу. Что моя жизнь принадлежит мне. Единственное, чего я действительно хотела, ради чего бросила прежнюю жизнь и семью, оказалось ложью… Проглотив непрошеные слезы, я отвернулась, пока они не вырвались наружу.

– Ваше высочество…

– Хорошо. Вы делали свою работу. Но объясните, почему я должна доверять вам? – спросила я, глядя в потолок и смаргивая слезы, прежде чем повернуться к сыщикам лицом.

– Больше некому, – сказал он. Его ответ описывал ситуацию с беспощадной откровенностью. – Вы нуждаетесь в нас.

Он был прав. Ноги моей не будет на Пашати, если рядом – никого, кому я могла бы довериться. Я потерла руками лицо и тихо выругалась. Эммори поднял бровь.

– Когда погибла Цера?

– Вчера в полдень. Мы уже были в космосе. Она хотела убедиться, что императрица-мать не сможет остановить нас.

– Зачем она послала вас за мной? Что происходит?

– Она нуждалась в вас, ваше высочество. Не знаю, насколько вы в курсе дел, но дела плохи.

Последнее время я вообще не вникала в политику, и теперь это, похоже, грозило выйти мне боком.

– Оставь титулы, Эммори. Сейчас не до этого.

Улыбка, мелькнувшая на его лице, угасла так же быстро, как огонь в безвоздушном пространстве, и я подумала, что он проигнорирует мой приказ.

– В Империи хаос. Все рушится еще быстрее, чем полагала ваша сестра. Прочтите файлы, посланные ею, а я расскажу вам последние новости, как только смогу. Мы слишком давно не выходили в сеть.

– Кто за все это в ответе? Кто взорвал Церу? И Пас… – Я не смогла даже закончить фразу. – И что, во имя Матери-Разрушительницы, предпринимает по этому поводу моя мать?

– Ваше высочество, мы не знаем. – Не успела я ответить, как Эммори поднял руку. – Камеры не работают уже слишком долго, нас вызывают. – Голос его стал суров. – Вы должны вернуться домой.

Я, в свою очередь, кивнула, проглотив около сотни вопросов, кото

ые мне отчаянно хотелось задать. Очевидно, мы опять оказались под наблюдением. Кроме того, сейчас для вопросов было не время, и я это понимала, хотя возвращаться к политике и политесу не хотелось отчаянно.

Ничего. Я не собираюсь оставаться там навсегда. Вернусь домой, отыщу ублюдков, виновных в гибели сестер, и найду способ убраться подальше.

Я еще раз кивнула Эммори:

– Я возвращаюсь домой.

– Империя в долгу перед вами, ваше высочество.

С этими словами Эммори церемонно поклонился, и я едва удержалась, чтобы не закатить глаза.

«Империя может поцеловать меня в задницу. Я делаю это для сестер».

– С радостью исполню свой долг перед Империей, – сказала я вслух.

– Мы пробудем в гиперпространстве еще несколько часов, – сказал Эммори так же неестественно и формально. – Я бы предложил поспать, нам всем это не помешает. Должен ли я вызвать сержанта Терасс?

Встретившись с ним взглядом, я поняла, что это проверка, и кивнула. Эммори кивнул в ответ, и дверь открылась. Вошла стройная молодая женщина с сияющей медно-красной шевелюрой. Ростом она, хрупкая, как уличная бродяжка, была лишь чуть выше метра.

Не нужно было видеть ее острые уши, прячущиеся в кудрях, чтобы понять, кто она такая. Достаточно было сложения, больших круглых глаз и заостренного лица.

Фарианка.

Только из чувства собственного достоинства я не шагнула назад.

– Ваше высочество, сержант Фазе Терасс.

– Ваше императорское высочество. Это великая честь.

Она поклонилась, глядя на меня золотыми глазами. Мелодичный голос был тем самым, что я слышала, валяясь на палубе «Софии».

На поклон я ответила кивком. Дворцовые манеры настолько прочно въелись во все мое существо, что не стерлись даже за все эти годы. Преодолев порыв бежать, я улыбнулась ей.

Фазе едва заметно улыбнулась в ответ, сняла перчатку с правой руки, и сердце мое забилось так сильно, что, наверное, оставило синяк на ребрах.

– Принеся смерть, смертью станете, – она прошептала формулу закона, протянув руку. – Я верна своим богам и вам, ваше высочество. Я не причиню вам вреда.

Я сглотнула и взяла ее руку в свою, от души надеясь, что она сказала правду, иначе я – на пороге самоубийства.

Когда-то – раз или два – фариане уже лечили меня. Лучше всего мне помнился тот случай, когда Цера поставила мне здоровый фингал под глазом. Я зашла слишком далеко, дразня ее за короткие ноги, и в результате получила великолепный удар.

Когда они лечат, чувствуешь себя словно в невесомости: тело как бы висит в воздухе и плохо слушается. Я часто думала, что чувствуют при этом сами фариане, но никогда не могла набраться смелости спросить. Эти странные чужаки были одними из первых, кто приветствовал человечество в космосе, и хотя они так идеально вошли в нашу жизнь, мы до сих пор знаем о них не так уж много.

Их жизнь среди людей – нечто вроде паломничества, жертвы святому четверга, наделившему их даром исцелять. Но этот дар – палка о двух концах: с его помощью можно и убивать, а если не тратить свою силу, можно даже умереть. Хао сравнивал это с аккумулятором, заряжающимся без предохранителя: энергия копится, пока не происходит взрыв.

Лицо и другие мелкие ушибы перестали болеть, и я перевела дух. Фазе опять улыбнулась побледневшими губами, застенчиво и устало.

– Желаю вам здоровья, ваше высочество.

Прошептав формулу благословения, она отняла руку и с поклоном покинула каюту. Мы вновь остались наедине с Зином и Эммори.

– Я принес ваши ботинки, – сказал Зин, как будто в этом не было решительно ничего необычного. – Во дворце вам вряд ли придется их носить, но я подумал, что хорошие ботинки на дороге не валяются.

– Спасибо, – пробормотала я, изобразив улыбку.

Эммори чуть наклонил голову:

– Спокойного сна, ваше высочество.

Я перебрала дюжину лаконичных ответов, пока не сказала:

– И вам того же.

С тем они удалились, и мне подумалось, что не одна я буду всю ночь таращиться в потолок.

* * *

На самом деле я вовсе не все время таращилась в потолок. Большая часть ночи ушла на чтение файлов, приложенных Церой к видеосообщению. Читая их, я проклинала себя за то, что последние несколько лет маниакально избегала всего, относящегося к индранской политике.

Империя рушилась, и, как это ни жестоко, смерть моих сестер была лишь незначительным эпизодом в череде событий, разрушающих фундамент Индраны.

Слушая Церу, я расхаживала по каюте. Все, начавшееся с уличных беспорядков и закончившееся ростом напряженности между Империей и Саксонским Королевством, было сплошным клубком экономических неудач, политических демонстраций, мятежей и убийства трех членов императорской семьи.

Но все это меркло в сравнении с медицинским отчетом, прикрепленным к еще одному короткому сообщению от Церы:

– У матери – деменция Шакти. Первые симптомы появились около шести месяцев назад.

Космическое безумие…

Генетические изменения от воздействия космического излучения на человека на заре полетов в космос привели к появлению новой формы слабоумия, не поддающей

я лечению никакими известными средствами. О заболевших им у нас говорили: «Его коснулась Мать-Разрушительница», – кто оказался в ее безжалостных руках, тот потерян для мира. Появившись, болезнь развивается стремительно. От нее умер мой далекий предок, один из прадедов, в те времена, когда люди впервые высадились на Пашати. Мужчины заболевали чаще, чем женщины, и первым поселенцам пришлось бороться еще и с этой бедой. Однако благодаря ей баланс сил изменился настолько, что прапрабабке удалось захватить власть. Правда, священники предпочитают говорить, что так хотела богиня, по воле которой все это и произошло.

Сначала человек становится рассеян, утрачивает способность сосредотачиваться. Потом страдает речь – забываются слова, фразы становятся скомканными и незавершенными. Заболевание прогрессирует – ухудшается память, нарушается восприятие времени, и жертва начинает жить в прошлом.

Это наследственная болезнь, и нет никакого способа оценить риск или защититься от нее, кроме одного – никогда не покидать планету, что для членов императорской семьи совершенно невозможно. Однако после того далекого прапрадеда в нашей семье было только три случая деменции Шакти.

– Первым неладное заметил Вен и сообщил об этом мне. Я велела доктору Сатир провести тесты, и новости оказались печальными. Мы еще не говорили ей. Я решила, что так лучше, потому что доктор Сатир сказала, что иначе прогресс болезни может ускориться. – На этом видео Цера тоже выглядела здорово измученной, но неизвестно было, записывала она это видео до или после первого. – Тебе придется быть осторожной, Хейли, – по крайней мере, до тех пор, пока Атмику не коронуют. У матери бывают просветления, но она раздражительна, и любой пустяк может вывести ее из себя. Я помню, какие у вас были отношения. – На ее лице промелькнула улыбка, и мое сердце заныло. – Постарайся не доставать ее слишком сильно.

– Не обещаю, – прошептала я.

Я смотрела полученные файлы, пока не отключилась, забывшись неспокойным сном посреди записки о подозрительной активности саксонцев в некоторых наших пограничных мирах. Сны были обрывочны – образы умирающего Портиса, Церы, исчезающей в огне, Пас, захлебывающейся собственной кровью…

Последнее было уже слишком, и я проснулась, судорожно всхлипывая в подушку. Скатившись с кровати, я потащилась в ванную. Желудок не желал знать, что уже 30 часов я ничего не ела, и пытался опорожниться.

– Воды?

Неожиданное появление чашки над плечом испугало меня не меньше, чем голос Зина. Я подскочила, и предлагаемая вода чуть не пролилась мне на голову.

Зин ловко отвел чашку из-под взмаха моей руки, опустился на корточки и снова подал мне воду.

– Надеюсь, вы не слишком многого ожидаете от новой императрицы, – сказала я, прополоскав рот и сплюнув в унитаз. – Иначе, Зин, вас ждет разочарование. Если верить моей матери, как принцесса я надежд не оправдала. Сомневаюсь, что в качестве императрицы буду намного лучше.

Зин улыбнулся и помог мне подняться.

– Я стараюсь не возлагать надежд на людей, ваше высочество. Не слишком честно требовать от них соответствия моим представлениям о том, каким должен быть мир.

– Отлично сказано. – Поднявшись, я облокотилась на туалетный столик. – Значит, вы – ум, а Эммори – сила?

– По очереди, ваше высочество. Я принес вам завтрак, если вы в силах справиться с ним.

– Можно попробовать.

Эммори стоял у дверей. Я прошла к кровати, с минуту покопалась в еде на подносе и подняла взгляд на Зина.

– У моей матери космическое безумие?

Эммори кивнул:

– Да, ваше высочество.

– Но никто пока об этом не знает?

– Знают, – сказал он. – Информация просочилась несколько часов назад.

– А сама мать знает?

– Принцесса Цера хотела поговорить с ней об этом после того, как мы улетим, ваше высочество. Не знаю, успела ли она.

– Етит-твою… – Я почувствовала, как удавка медленно стягивается на горле. Мои планы найти убийц сестер и исчезнуть не предусматривали болезни матери. – Ладно, сыщик, мне нужно что-то надеть вместо этого. У вас не завалялось лишнего мундира?

Зин нахмурился, глядя мне за спину на разоренный шкаф.

– Вы не можете…

Я показала на пижаму, успевшую изрядно измяться.

– Либо это, либо мундир.

– Ваше высочество, но это неподобающее одеяние, – огорченно сказал Эммори.

– Я знаю, но я не надену ничего из этого гардероба, если только вы не желаете одевать меня силой.

– Ваше высочество… – Он замолчал, вдохнул и медленно выдохнул. Я уже знала, что это значит: он собирал воедино все свое самообладание. – Мы не можем привести вас пред очи императрицы-матери одетой в пижаму.

Он выглядел так сердито, что я едва сдержала смешок. Хотелось бы, конечно, рассмеяться – просто чтоб посмотреть на реакцию, но я не стала. Я контрабандистка, какой меня все и ожидают увидеть, и поклонюсь матери, одетая по собственному вкусу – иначе вовсе не явлюсь к ней.

– Тогда, сыщик, тебе придется найти мне что-то другое. Мы ведь примерно одного размера. – Я указала на его мундир. – И это п

иличнее, чем пижама.

– Спорное утверждение, ваше высочество, – ответил Эммори, исчезая в дверях.

Конечно, он был прав. Сильнее оскорбить мать можно было, только явившись к ней в веселеньком желтом сари, одежде парий.

– Показываете характер, ваше высочество? – Зин не сдвинулся со своего места у стены. – Если вы вернетесь, одетая в военную форму, этого не одобрят.

– Наверное, вам стоило бы подумать об этом до того, как лететь за мной. Не одобрят, для начала, самого моего возвращения. Блудная дочь, паршивая овца и все такое.

– Это был приказ, ваше высочество.

– Вы всегда выполняете приказы?

– Да, мэм.

– Значит, если я отдам приказ убить вашего напарника, когда он вернется сюда, в каюту, вы его выполните?

Зин застыл, отчаянно ища глазами какой-нибудь знак того, что я просто зло шучу. Не найдя его, он прибег к безопасности проформы:

– Ваше императорское высочество, я знаю, что мой напарник вел себя неподобающе по отношению к вам, но он просто исполняет свой долг. – Он упал ниц и простер руки ладонями вверх. – Пожалуйста…

Я немедленно почувствовала себя законченной стервой, и это чувство стократно усилилось, когда в каюту вошел Эммори. Он замер на пороге, держа в руках бескомпромиссно черный мундир.

– Ваше высочество?

Вопрос прозвучал робко, и в данной ситуации я не должна была ничего объяснять. Я не только принцесса, я еще и женщина. Я могу делать все, что пожелаю, и эти двое ничего не смогут с этим поделать.

Но я ненавидела эти порядки – и двадцать лет назад, и сейчас. Всю жизнь ненавидела неравенство и сознание собственного превосходства, порождающее презрение и отвращение к целой группе людей, принадлежащих к ней просто по факту своего рождения.

– Эммори, если я прикажу вам не везти меня домой, вы подчинитесь?

– Нет, ваше высочество.

– Объясните своему напарнику почему.

Выхватив из его рук мундир, я направилась в ванную.

Глава 4

Закрыв за собой дверь и бормоча проклятия, я скинула пижамные штаны и осмотрела форменные брюки. По длине они подошли и, к счастью, были сшиты из достаточно эластичной ткани – у меня бедра несколько полнее, чем у Эммори. Надев поверх серой майки черный китель, я плюхнулась на крышку унитаза, чтобы обуться.

Но сначала высвободила кованое серебряное кольцо, вплетенное в шнуровку, и надела его на правую руку, затем отцепила тонкую полоску темно-коричневой кожи и обернула ее вокруг запястья.

– Возьми это.

Цера вложила мне в руку кожаную полоску, и я широко раскрыла глаза.

– Отец отдал ее тебе, я не могу…

– Возьми, Хейл. – Цере было почти двадцать, и вела она себя как настоящая императрица, с ней не стоило спорить, когда ее лицо выражало неудовольствие. – Я хочу, чтобы она была у тебя. На память о нас. Просто на всякий случай.

– Я буду на связи.

– Возможно, у тебя не получится, – сказала она очень тихо, чтобы не услышала наша младшая сестренка.

– И это, – пропищала Пас, размахивая кольцом в руке. – Я купила его на рынке. Тот старик сказал: кольцо не простое, а волшебное. Поверни его три раза вокруг пальца и прошепчи желание в горсть.

Я приняла от Пас выкованное из серебра кольцо, так и не собравшись с духом сказать ей, что желания не всегда исполняются. Ей и без меня придется узнать об этом довольно скоро.

Проклятие. Снова слезы – слезы потекли по щекам, капая на китель. Я не проживу во дворце и пяти минут, если не приведу в порядок свои растрепанные чувства.

Ополоснув лицо, я посмотрела в зеркало. Боги, ну и вид! Даже без синяка я выгляжу изможденной ровно настолько, насколько себя чувствую.

– Пора кончать с этим дерьмом, – пробормотала я, возвращаясь в комнату.

При виде меня Зин выпрямился и расправил плечи.

– Ваше высочество, – сказал Эммори, коротко кивнув. Его лицо вновь стало непроницаемой маской, ни намеком не выдававшей, о чем они с Зином говорили без меня. – Мы вот-вот выйдем из гиперпространства.

Раздался предупреждающий звонок, и я приготовилась почувствовать, как стенки пузыря сжимаются, чтобы исчезнуть в двигателе Алькубьерре – Уайта, выкинув нас в нормальное пространство-время.

– Выходим на орбиту Пашати, приземлимся в течение часа. Во дворце сейчас два часа ночи, но мы известили их, нас ждут.

– Я хотела бы посмотреть на сближение. Мы можем пройти на мостик?

Сыщики обменялись взглядами, за которыми, вероятно, стояла целая дискуссия. Наконец Эммори кивнул:

– Если вы дадите нам минуту поговорить с капитаном. Она не знает, что вы на борту.

– Но тогда как вам удалось склонить ее к этому полету? Имперские космические корабли не летают через всю галактику без веской причины.

– Приказ принцессы Церы, – ответил Эммори. – А капитан – сестра Зина.

Зин молча вышел. Эммори проводил его взглядом и вновь посмотрел на меня.

– Простите, я напугала его. – Извинение вырвалось непроизвольно, удивив нас обоих. – Хотела кое-что доказать.

– Наследницы не доказывают, ваше высочество, они приказывают. Зин полагается на вас, на то, что вы знаете, что дела

те. Если вы велите ему совершить самоубийство, он примет это всерьез.

Раздраженно всплеснув руками, я отвернулась.

– А что, если он ошибается, полагая, что я знаю, что делаю?

«Брось, Хейл, этот раунд тебе не выиграть».

К счастью, Зин вернулся раньше, чем я во второй раз выставила себя полной дурой.

– Капитан примет нас в зале совещаний, и вы сможете наблюдать оттуда, если вам угодно, – сообщил он с плохо скрытой настороженностью, и я мысленно несколько раз дала себе по башке, прежде чем ответить:

– Да, благодарю вас.

Мы вышли из каюты и в сопровождении двух бойцов ИОО прошли по пустым коридорам до мостика.

Капитан Хафин ждала нас у самых дверей в зал совещаний. Фамильное сходство было очевидно, несмотря на глаза, более темные, чем у брата, и длинные дреды, связанные на затылке сложным узлом.

– Ваше императорское высочество. – Ни в приветствии, ни в поклоне не было ни следа колебаний, ничего, что выдавало бы замешательство от новостей, которые принес ей брат. – Большая честь принимать вас на борту. Прошу прощения, что помещения для вас не были подготовлены лучше.

Вот это сюрприз. В конце фразы явственно слышалось беспокойство, и я отметила, каким взглядом она всего на миг одарила Зина.

– Ничего страшного, капитан. Они просто выполняли приказ.

– Могу я быть первой, кто приветствует вас дома, мэм, и выразит свои соболезнования?

Я коротко кивнула и вошла в открытую передо мной дверь. За мной последовала капитан Хафин, а за ней сыщики. Матовая стенная панель сдвинулась, открыв бесконечную черноту космоса и систему двойных звезд, Ашвини[1 - Боги-близнецы ведического пантеона, символизируют рассвет и закат, путешествуют в золотой колеснице, приносят богатство и предотвращают болезни и неудачи. – Здесь и далее прим. пер.].

Насатья, крупная звезда класса G, и ее спутник Дасра, небольшой оранжевый карлик, кружат по своим эллиптическим орбитам. Пашати то приближается к Дасре, то убегает, следуя своему восьмидесятилетнему циклу, как кружащиеся дервиши древности.

Другая обитаемая планета в системе, Ашва, обращается вокруг Дасры за пять месяцев и давно уже стала лучшим, хотя и слишком тихим, сельскохозяйственным миром в Империи.

– Джай ма! – прошептала я, когда показалась Пашати, жемчужина в короне Индранской Империи. За все эти годы она ничуть не утратила великолепия. Огромная зелено-голубая планета висела на черном фоне неба, вдали виднелись красные сполохи. Над Великой Пустыней всходили оба солнца, но их свет зальет столицу, расположенную на западном берегу моря Лакшитани, только через несколько часов.

Добро пожаловать домой, Хейл…

Систему Ашвини заселили около трех тысяч лет назад колонисты из Солярианского Конгломерата. Первый корабль колонистов – под командой мужа моей далекой прапрабабки – приземлился на Пашати за два стандартных земных года до прибытия следующего.

На борту было еще четырнадцать семей – жертвенных овечек, честно говоря. В те дни переселение на иные планеты стоило дорого. Из-за долгих перелетов с Земли и неизвестных опасностей на месте экипажи разведывательных кораблей могли полагаться только на себя.

Кроме того, разведчики в первых отчетах частенько упускали что-либо важное, и землянам приходилось учиться на собственном горьком опыте. Сотни тысяч человек пали жертвами неизвестных бактерий, агрессивных форм растительной жизни или изменений в составе воздуха при смене времен года. Любой объект, любая перемена в окружающей среде могли уничтожить колонистов быстрее, чем они успеют позвать на помощь – и, уж конечно, быстрее, чем помощь придет.

Новая идея, отправка на иные планеты нескольких семей, оказалась самым простым решением. Если к моменту прибытия следующего корабля они оставались живы, это означало, что все в порядке. Если же нет, планета просто вычеркивалась из списка пригодных для жизни.

Для многих семей, включая мою, риск себя оправдал. Если вы из первых семей, у вас будут и привилегии. Приоритет при выборе участка, место в правлении, надбавка в оплате, если вы выжили…

Или посмертная компенсация семье, если нет.

Муж моей прапрабабки и несколько других мужчин погибли от космического безумия, но выжили их жены и дети, а у нее хватило ума сохранить за собой принадлежавшее мужу место в совете, назначенном еще на Земле.

Она и ее потомки удерживали это место за собой, со временем взяв в руки власть над всей колонией и порвав с Землей. И, когда гвалт утих и пыль осела, родилась Империя – держава, управляемая женщинами, с моей прапрабабкой во главе, поддерживаемой другими женщинами из первых семей.

Эти четырнадцать женщин и составили Совет матриархов, а их дочери и некоторые другие избранные вошли в его Нижнюю палату, и эта система существует и поныне.

Я понимаю, в каком направлении они работали. В то время из-за гендерной политики некоторые области Солярианского Конгломерата были вовсе не райским местом, а колонизация позволяла избавиться от наиболее отчаявшихся слоев населения. На заре колонизации с женщинами обращали

ь как со скотом для размножения, а не как с разведчицами, наделенными теми же правами, что и мужчины. Правда, как и многие другие замечательные идеи, она завела их слишком далеко.

Прижав руки к стеклу, я смотрела, как Пашати все больше округляется, пока чернота космоса не уступила место темно-синему цвету ночной стороны планеты. От мысли о том, что я вот-вот вновь вернусь ко всему, что ненавидела всю жизнь, болезненно екнуло сердце.

– Ваше высочество, нам пора в грузовой отсек, – сказал Эммори.

– Конечно. Капитан, благодарю за пребывание на вашем корабле.

– Великая честь – служить вам, мэм, – козырнула в ответ капитан Хафин.

– Ведите, сыщик, – ответила я, помахав рукой, а про себя ужаснулась тому, как легко слетают с языка приказы – да еще этаким ледяным императорским тоном.

Похоже, со временем не меняется ничего…

С этими мыслями я двинулась по коридору следом за Эммори. Зин и двое бойцов ИОО шагали позади. Пол под ногами дрожал от знакомого гула космического корабля в полете. Вот пол дрогнул и завибрировал сильнее, объявляя, что корабль входит в атмосферу планеты.

Мы добрались до трапов, ведущих вниз, и тут я споткнулась: корабль встряхнуло сильнее обычного.

Зин удержал меня, вовремя подхватив под локоть.

– Осторожнее, ваше высочество, – сказал он.

Я изобразила улыбку:

– Спасибо.

Зин отпустил меня, вполне искренне улыбнувшись в ответ. Определенно, этот человек не отличался злопамятностью.

– Все будет в порядке, ваше высочество.

Хотелось бы верить, но внутренности так и скрутило узлом, а я слишком долго прожила, доверяя своим инстинктам, чтобы игнорировать их сейчас. Прежде чем дела пойдут на поправку, все наверняка станет очень и очень плохо.

Но я не могла объяснить ему все это и потому просто последовала за Эммори дальше – вниз, еще одним коридором, в просторный отсек.

Там ждали пятеро. Стоило одному из них заметить нас, их смех тут же смолк, и все они повернулись в нашу сторону. В кругу бойцов ИОО мелькнула рыжая шевелюра Фазе.

– Ваше императорское высочество. – Голос крепкой женщины, поклонившейся весьма элегантно для ее комплекции, был мне знаком. – Капитан Илия Джилл. Прошу прощения за то, что мы подняли на вас оружие. Мы не могли знать, что вы окажетесь на том корабле.

– Прощаю, капитан, – ответила я, чуть склонив голову.

– Сыщики, – она кивнула Зину и Эммори.

– Капитан, – приветственно кивнул в ответ Эммори.

Корабль снова тряхнуло, и на сей раз меня подхватил под локти не только Эммори, но и Джилл.

Добро пожаловать в прежнюю жизнь, принцесса…

Но стон, вызванный этой мыслью, пришлось проглотить. Капитан не заслуживала подобного доверия, да и Эммори, честно говоря, тоже. Они просто делали свое дело – исполняли свой долг.

А так хотелось завыть от безысходности…

– Прошу вас, ваше высочество, – сказал Зин.

Эммори встряхнул передо мной плащ из черной материи, полностью поглощавшей падающий на нее свет.

– Сыщик, я что – должна пробираться во дворец тайком?

Эммори передал плащ Зину. Их руки чуть-чуть соприкоснулись, и они обменялись улыбками. Я вспомнила, как Портис улыбался мне точно так же, и от внезапно нахлынувшей боли чуть не рухнула на колени.

– Вынужденная мера безопасности, ваше высочество, – ответил Эммори, повернувшись ко мне. – Учитывая обстоятельства, мы думаем, что она оправданна. Мы старались сохранить ваше прибытие в тайне, но какая-то информация все же просочилась наружу. Конечно, журналистов не допустят на посадочную площадку, но они постараются держаться поближе.

От этих слов я слегка запаниковала. Информации, присланной Церой, было далеко не достаточно, и теперь я чувствовала, что вслепую иду туда, где меня вполне может ждать западня.

Ничего, Крессен. Не впервой.

Зин подал мне плащ, и я расправила плечи. Натягивая на мою голову капюшон, он, видимо, заметил выражение моего лица – его каменная маска едва заметно дрогнула.

– Все будет хорошо, ваше высочество. Обещаю вам.

– Вы уже говорили это. Надеюсь, вы правы, сыщик.

Зин занял место позади меня, а Эммори – сбоку и чуть впереди. Вдоль позвоночника будто прошлись чьи-то ледяные пальцы.

Ведь он заслонит меня собой от выстрела…

Да, познакомились мы совсем недавно, и хотя мы оба знаем, что я не убивала его брата, Эммори явно не любит меня. А вот поди ж ты – без колебаний отдаст за меня жизнь. Как и его напарник. Будь проклята их идиотская преданность… Ледяные пальцы сомкнулись на позвоночнике и дернули.

Мы с Портисом спасали друг другу жизнь бессчетное множество раз – потому что знали и любили друг друга. По крайней мере, мне так казалось.

Эта слепая преданность была одной из главных причин, по которым я не стремилась домой. К чему бессмысленная любезность, когда в спину вонзают кинжал? Мне хотелось, чтобы меня действительно любили.

Но я давно привыкла к тому, что мои желания и желания вселенной совпадают крайне редко.

Отряд капитана Джилл сомкнул вокруг нас кольцо. Мы сошли с борта «Пара Сахи» и едва не бегом устремилис

вперед через взлетное поле. Все это время я изо всех сил старалась остановить безумную карусель мыслей в голове – но тщетно.

Глава 5

Плащ и всю прочую одежду насквозь продувало ветром. В северном полушарии Пашати стояла зима. Меня, беспомощно зажатую между охранниками и ослепленную прожекторами, освещавшими посадочную площадку, несло сквозь падающий снег. Отрывистые команды офицеров, вопли представителей прессы из-за ограждения – от всего этого я едва не оглохла. Наконец мы оказались в каком-то помещении, и наступила благословенная тишина.

– Нет, – прошипел Эммори, заметив, что я поднимаю руку, собираясь откинуть капюшон.

Мы прошли мимо глазеющих на нас людей в боковой коридор, заканчивавшийся тяжелой металлической дверью. Двое солдат в боевых доспехах не встретили наше появление салютом. Вместо этого в тишине раздался до боли знакомый звук переключения фазеров в боевой режим.

Эммори еще ниже надвинул на мое лицо капюшон и шагнул вперед.

– Сканирование, – раздался безличный голос. Неизвестно, кто из солдат произнес это, был ли он женщиной или мужчиной. Более вероятно было первое. – Подтверждаю: сыщик восьмой категории Эмморлин Харис Триск.

Восьмой? Я чуть не проглотила язык от изумления. Категория сыщика определяется, когда он вступает в отряд, по результатам целой серии экзаменов. Это не формальный ранг, а, скорее, показатель врожденных умений, какими обладают люди вроде Зина и Эммори.

Выходит, Эммори – эксперт-сыщик высочайшего класса… Даже если бы Портис меня не сдал, эти двое все равно отыскали бы.

– Подтверждаю: сыщик пятой категории Старзин Хафин. Начинаю визуальное сканирование. Опознана Крессен Стоун. Контрабандистка, объявлена в розыск Солярианским Конгломератом за контрабандную торговлю оружием (семьдесят восемь эпизодов) и мелкие кражи (три эпизода), а также, согласно определению Галактической Комиссии по безопасности, за вооруженные нападения (сорок три эпизода) и сто шесть эпизодов…

– Если они вознамерились огласить весь список, мы проторчим тут до утра, – сказала я, подняв руку. – Продолжайте дальше.

– Начинается сканирование ДНК. – Охранник сдвинул свой щиток и приложил перчатку к моей руке. – Опознана Крессен Стоун.

Температура вокруг возросла еще на градус. Я изучала свои ногти, с трудом скрывая улыбку. Все-таки этот мод был лучше, чем я думала, если оставил в дураках даже дворцовую охрану.

– У меня есть запись надежного скана, – сказал Эммори.

– Ваш скан нельзя считать надежным, сыщик. Начинаю более глубокое сканирование.

Охранница сомкнула пальцы на моем запястье. Хватка ее, оказавшаяся неожиданно сильной и горячей, почти обжигающей, попутно испепелила воспрянувшую было надежду выбраться из всего этого дерьма.

– Подтверждаю: ее императорское высочество Хейлими Мерседес Джайа Бристоль, вторая дочь императрицы Мерседес Аадиты Констанс Бристоль, наследница трона Индранской Империи.

– Черт возьми, язык сломать можно, – пробормотала я.

Сзади кто-то сдавленно хихикнул. Охранница нахмурилась.

– Вы можете войти во дворец, – сказала она.

Все слаженно шагнули вперед.

– Но не отряд, – добавила охранница.

– ИОО должны иметь допуск, – возразил Эммори.

– Но у них его нет. Дальше вам придется следовать одной.

Я позволила себе оглянуться и заметила робкую улыбку Фазе. Не успела я улыбнуться в ответ, как Эммори схватил меня за руку и втолкнул в открытую дверь, которая и захлопнулась за нами троими.

Ледяные пальцы тревоги все еще сжимали мой хребет. Грохот захлопнувшейся двери лишь усилил ее хватку, и я почувствовала слабость в коленях.

– Не нравится мне это.

– Согласен, ваше высочество.

Я осознала, что сказала это вслух, только когда Эммори ответил мне. Он отпустил мою руку, и в напряженном молчании мы двинулись вперед по коридору, свернули налево, направо, снова налево. За это время грубо отесанные каменные стены сменились полированным обсидианом, в свою очередь уступившим место белому мрамору с голубоватыми прожилками.

Всего дважды в жизни я ходила этим коридором. В первый раз – когда мне было четыре, после церемонии похорон бабушки. Меня нес отец. Цера шла рядом с ним, а мать несла Пас. Наконец мы подошли к богато украшенной двустворчатой двери в конце.

Едва миновав ее, мать опустилась на колени, не спуская Пас с рук. Отец опустил меня на пол, и мать знаком велела мне подойти ближе.

– Я люблю вас всех, – сказала она с успокаивающей улыбкой. Все еще наша мать, хотя в коронационном сари из тяжелой парчи она выглядела весьма величественно… – Помните это. Впредь ничего не изменится.

Боги, какая это была ложь! Стоило нам пройти сквозь эту дверь, изменилось все. Абсолютно все.

Второй раз мне довелось пройти по этому коридору на похоронах отца. Гроб, плачущие сестры, каменнолицая императрица-мать, у которой нет времени на нежности накануне войны…

Подойдя к двери, я замешкалась. Зин, шедший следом, наткнулся на меня, шепотом извинился и опустил большие ладони мне на плечи.

Двери украшала изысканная

картина, изображавшая разрыв Индраны с Солярианским Конгломератом в шестом веке Диаспоры Геи. Однако – это я узнала давным-давно – ее монолитные металлические створки пятифутовой толщины были практически непробиваемы.

– Ваше высочество?

– Дайте мне минутку, пожалуйста.

Я в принципе терпеть не могла кого-то о чем-либо просить – тем более тех, из-за кого я влипла в это дело, что было еще унизительнее. Но мне нужна была эта треклятая минутка, прежде чем я пройду через эти двери в тронный зал – хотя бы только затем, чтобы оплакать всю жизнь, остающуюся за порогом.

«Все кончилось, Хейл, – вновь зазвучал в ушах голос отца – давно забытое воспоминание, всплывшее из глубин памяти. – Ты можешь плакать или смириться с положением вещей. Я не могу сделать выбор за тебя. Сам я никогда не рыдал над пролитым молоком».

Я развернула плечи, вскинула подбородок, укрыла лицо под королевской маской.

– Ладно, – проворчала я. – Закончим этот балаган поскорее.

Сделав глубокий вдох, я толкнула дверь.

Даже в два часа ночи просторный зал кишмя кишел вельможами и всеми прочими, сумевшими разжиться приглашением на прием по случаю моего возвращения домой. Ничего подобного в индранской истории еще не бывало, и около тысячи пар глаз воззрились на меня в безмолвном ожидании.

Тишина в тронном зале не могла бы стать еще более безмолвной, даже если бы кто-нибудь бросил сюда звукоподавляющую бомбу.

Однако перешептывания начались еще до того, как я достигла середины зала, и принялись нарастать, словно приливная волна на море Лакшитани.

Ступая по скользкому полу из белого мрамора, я остановила взгляд на золотых лучах в верхней части трона, чтобы не смотреть на мать.

Мы подошли к ряду черных каменных выступов – из гладкого пола перед троном торчали острые обсидиановые шипы, и никому, даже членам семьи, не разрешалось пересекать эту линию без дозволения императрицы.

Я опустилась на колени. Двадцатилетняя привычка чуть не заставила меня не отводить взгляда от матери. В обществе По-Сина это было необходимо, но с матерью могло повернуть ход событий совсем не туда – возможно, и к кровопролитию. Посему я опустила взгляд и склонилась книзу – так, что лицо оказалось на волосок от каменных шипов. Зин и Эммори по бокам сделали то же самое.

– Мать, – произнесла я, не глядя на нее. – Я вернулась домой.

Мой голос эхом раскатился по залу, и перешептывания смолкли.

– Несмотря на два глубоких сканирования, мы все же отказываемся в это поверить. – Ее тон ничуть не изменился – все та же едкая издевка и усталое раздражение, от которых я страдала многие годы. – Дитя мое, что ты сделала со своими волосами?

Толпа вокруг зароптала, и я до крови прикусила язык. На этот вопрос прямо отвечать не стоило.

– Ваше императорское величество… – начал было кто-то.

– Да, мы знаем, – пробормотала мать себе под нос, после чего повысила свой звучный голос так, что он зазвенел под сводами зала, точно колокол. – Ну что ж, стервятники, вы видели ее. Теперь убирайтесь и позвольте нам спокойно поговорить с нашей наследницей.

Я поморщилась. Наследница… Черт возьми, я наследница престола!

Мои сыщики не сдвинулись ни на дюйм – замерли, прижавшись к белому мрамору перед самым барьером. И я, стоя на коленях, чувствовала, как с непривычки протестуют суставы, и старалась не закапать по?том каменные шипы у самого лица, пока придворные чинно освобождали зал, отнюдь не спеша унести свои распрекрасные задницы прочь.

– Встаньте.

Приказ прозвучал несколько напряженно, и я, легко выпрямившись, вскочила на ноги. Эммори поднялся с не меньшей грацией, а вот Зину, чтобы встать, пришлось опереться на одно колено. Я отметила в памяти, что его левая нога не держит его вес – в будущем это вполне могло пригодиться.

Потом я взглянула вперед, и мне пришлось собрать в кулак всю свою волю. Передо мной была не любящая мама, которую я помнила с детства, и даже не железная леди-императрица, которую я не ставила ни во что.

Мать выглядела старой. Гораздо старше, чем на самом деле. В черных кудрях виднелись серебристые пряди, смуглую кожу избороздили морщины.

– Хейлими.

Сухое приветствие матери привело меня в себя.

– Намасте, мать. – Я сложила ладони перед собой и поднесла их ко лбу в традиционном приветствии. Этот древний ритуал был принесен моими предками с Земли и возрожден здесь, на новой земле под далекими звездами. – Очень рада видеть вас в добром здравии.

Отчего-то нигде не было видно Вена. Я с трудом удержалась от вопроса, что случилось с экамом матери, однако давным-давно вызубрила, что перебивать мать – Чрезвычайно Плохая Идея.

Новый телохранитель, стоявший рядом с ней, был мне незнаком. Его угловатое золотистое лицо выглядело так, будто некий ленивый бог вырезал его тупой бритвой. Он мазнул по мне необычно светлыми голубыми глазами, и взгляд его исполнился плохо скрытого пренебрежения.

– Мы вовсе не в добром здравии и посему не удивлены, услышав это от тебя, – фыркнула мать, положив одну руку на подол красного платья,

перевела черные глаза на Эммори и Зина. – Вы оказали нам большую услугу, сыщики. Как мы можем вознаградить вас?

– Нам не нужна награда, ваше величество. Мы выполняли свой долг, – ответил Эммори. – Мы рады служить на благо Империи.

Услышав эту херню, я подавила смех. Все для блага Империи! И хоть бы одна собака позаботилась о благе Хейл…

Экам матери наблюдал этот обмен любезностями с отстраненным интересом. Рядом с ним стояла навытяжку какая-то женщина – примерно моих лет, в черной с багровым парадной форме, отливающей глянцем, с черными дредами, собранными в короткий хвост. На свою беду, она была слишком красива.

– И тем не менее.

Мать улыбнулась Эммори, и я тут же вспомнила, что означает ехидство на ее лице.

«Всем приготовиться».

– В деле, касающемся нашей блудной дочери, вы проявили отменную проницательность. Мы полагаем, вам лучше всего продолжить этот путь. Биал, мы вверяем Эмморлину обязанности телохранителя принцессы. Он будет ее экамом.

Ох, етит-твою…

Эммори вскинулся и чуть не совершил фатальную ошибку, возразив моей матери. Я протянула руку и взяла его за предплечье, пресекая протест.

Цера велела держать его поближе, и хотя мать, видимо, намеревалась оскорбить меня, я снесу это. Никто не может быть ближе ко мне, чем треклятый первый телохранитель.

Биал, экам матери, был ошеломлен не меньше моего, а лицо прекрасной телохранительницы, стоявшей рядом с ним, сделалось столь удрученным, что я едва сдержала истерический смешок. Несомненно, на должность моего первого телохранителя изначально выбрали ее, и она возомнила, будто это невесть какая честь.

– Клянешься ли ты жизнью, сыщик? – с улыбкой спросила мать.

Удивительно – она облекла обычную присягу телохранителя всего в пять слов!

– Мой напарник, ваше величество…

В словах было столько отчаяния, что я искренне пожалела его, краем глаза увидев, как побледнел Зин.

Если мать скажет «нет», это будет мерзко. Я бы поставила большие деньги на то, что кто-то из них, а то и оба, сойдут с ума или погибнут, если их разделить.

– Ах да. Разлука для вас крайне неприятна. – Лицо матери скривилось в странной улыбке. – Старзин тоже может стать телохранителем принцессы, Эмморлин. Всех остальных разрешаю подобрать, как сочтешь нужным. За исключением Налмари – она будет твоим дви. – С этими словами мать махнула рукой в сторону женщины рядом с Биалом. – В качестве заместителя она поможет тебе соответствовать новой должности. Ты доволен?

– Да, ваше величество, – ответил Эммори.

А что еще он мог ответить?

– Тогда клянитесь жизнью.

– Клянусь, ваше императорское величество, – произнес Эммори.

Мгновением позже Зин эхом повторил за ним то же самое.

– Хорошо, с этим покончено.

– Ваше величество. – Биал тщательно подбирал слова. – Триск – образцовый сыщик, отличный офицер, но его не обучали…

Повинуясь жесту матери, он умолк.

– Как мы уже сказали, Налмари будет его дви. Мы уверены, что квалифицированный заместитель быстро ликвидирует любые пробелы в его выдающихся талантах.

– Ваше величество, по традиции считается неприличным, чтобы принцессу охранял мужчина…

– Прекрати перечить нам, Биал! – рявкнула мать.

– Никогда не осмелился бы, ваше величество.

– Это хорошо.

Тут мать пошатнулась, и я чуть не прыгнула вперед. Веки матери сомкнулись, лицо побледнело так, что щеки ее стали похожи на старую мятую бумагу. Наконец, открыв глаза, она остановила взгляд на мне. Глаза ее лихорадочно горели.

– Твои сестры ушли в храм, Хейлими. Приведи себя в порядок и явись к священникам. В свое время мы еще поговорим с тобой.

С трудом встав с трона, мать тут же оперлась на руку Биала, чтобы удержаться на ногах.

– Мать, я…

Я тут же умолкла на полуслове, проглотив остаток фразы, но было поздно.

– Твои сестры ушли в храм. – Теперь она говорила холодно и царственно, я всегда ненавидела этот тон. – Мы потеряли двух послушных дочерей. Все, что у нас осталось, – одна негодная, неблагодарная дочь, чье желание посмотреть вселенную оказалось сильнее любви к собственной плоти и крови. Ты позор для сахотра. Знай, мы не хотели твоего возвращения, но больше у нас никого нет. Иди же и взгляни на плоды своего себялюбия.

Ее слова будто разом вышибли воздух из моих легких, и я закусила щеку, чтобы не разрыдаться. Повернувшись ко мне спиной, мать покинула тронный зал.

Глава 6

Я смотрела вслед матери, и мысли вертелись в голове, как дервиши-хассины. Для меня вовсе не было новостью, что я – позор семьи, однако ее слова ранили гораздо сильнее, чем я думала.

«Добро пожаловать домой, Хейл».

Меня поимели, окончательно и бесповоротно. Двое сыщиков в телохранителях… Все шансы сбежать, разобравшись с убийцами сестер, только что рухнули в Нижний мир.

«Но ты же дала слово. Или, по крайней мере, Эммори так думает». Голос в голове изумлялся моим паническим мыслям, не постеснявшись напомнить мне, что именно я обещала Эммори на корабле.

Я обещала вернуться домой и исполнить свой долг. И неважно, что пре

ставления о долге у меня и у Эммори разные. Но мой новый экам хорошо потрудился, прежде чем лететь за мной. Здесь, дома, обещания могли не значить ничего – уверена, на самом деле в высших эшелонах индранского общества гордятся как раз способностью лгать о чем и кому угодно и нарушать любые обещания.

Но мир, в котором я стала взрослой, устроен по-другому. У контрабандистов, которые приняли меня в свою семью, чувство чести было сильнее, чем у любого, в чьих жилах текла кровь повелителей Индраны, и они привили его и мне.

Так чью же сторону принять – контрабандистки или принцессы? Ведь я всерьез почувствовала себя виноватой, вспомнив о скрытом в обещании подтексте.

– Ваше императорское высочество, позвольте представиться.

Голос моей дви звучал весьма мелодично – то была характерная черта одной из островных наций, населявших дальние уголки планеты.

Я повернулась к ней и взглянула в ее теплые карие глаза. Налмари поклонилась. От ее потрясения не осталось и следа, и я столь же умело скрыла охвативший меня страх.

«Добро пожаловать домой – в мир, где никто не говорит того, что думает, и прячет любые проявления чувств».

Ну и прекрасно, обойдусь и так. Придворная жизнь жестока, но все же сохраняет видимость цивилизованности. В моем мире – там, где я провела последние двадцать лет, – учишься быстро разгадывать людей либо умираешь.

– Меня зовут Налмари Заафир Виндхаузен, – продолжала она, не разгибая спины и глядя мне под ноги.

Этот замечательный обычай позволил мне безнаказанно изучать ее целых несколько секунд.

Пока я разглядывала своего второго телохранителя, все мои инстинкты хором взвыли, разразившись сигналами тревоги.

Во-первых, ее плечи были слишком напряжены – может, в результате потрясения от столь внезапного понижения, а может, и из-за чего-то еще. С виду держалась она достаточно ревностно, но во взгляде на миг мелькнуло что-то неприятное, тут же скрывшееся за ширмой учтивости… Ладно. Пока что будем считать, что все сомнения – в пользу обвиняемого.

По традиции экам императрицы должен быть мужчиной. При моей далекой прапрабабке эту должность занимали братья-близнецы. Чудесным образом избежав деменции Шакти, они приняли на себя роль ее защитников после смерти мужа. Так оно и продолжалось все эти годы. Но экамами императорских детей всегда были женщины. Без сомнения, мать хотела оскорбить меня, обременив экамом-мужчиной.

Ей неоткуда было знать, что Эммори на месте экама – моя единственная надежда выжить. Неожиданно я почувствовала, что рада присутствию сыщиков. Возможно, я не могу доверять им полностью, но доверяю намного больше, чем кому-либо другому во дворце.

– Налмари. – Я ответила на ее приветствие, чуть склонив голову. В какие бы игры ни играли здесь, во дворце, я могла играть с ними на равных. И, если потребуется, могла легко избавиться от этой женщины. – Полагаю, ты знаешь, где мои покои.

Если ее и оттолкнул мой голос – ничуть не теплее жидкого азота, она не доставила мне удовольствия, позволив себе хоть как-то показать это.

– Конечно, ваше высочество. Пожалуйте сюда.

– Вы идете со мной.

Я поймала Эммори за руку, пока он не пристроился в ногу рядом с Налмари. Зин занял его место, слегка коснувшись руки Эммори, как будто заверяя, что они все еще вместе. Эммори едва уловимо кивнул ему в ответ.

Дождавшись, пока Зин с Налмари не обгонят нас, я спросила:

– Как глубоко мы влипли?

– Не знаю, ваше высочество. Сначала вам нужно отдохнуть, а с проблемами будем разбираться по мере возникновения.

– Сначала нужно пойти попрощаться с сестрами.

Эммори коротко кивнул. Мы пересекли тронный зал и вышли в ту же дверь, что и мать. Под крикливо-ярким, белым с золотом гобеленом скрывалась обычная сталь, а стоило нам выйти из громадного зала с высоким потолком в узкий коридор, ведущий в семейное крыло, во мне проснулась клаустрофобия.

В замкнутом пространстве знакомый запах сандалового дерева и олбивайского меда усилился. Перед статуей Натараджи[2 - Один из самых распространенных образов Шивы – танцующий Шива, дословно «король танца».] лениво источала клубы дыма ароматическая палочка ручной работы в латунной подставке. Пьедестал статуи утопал в темно-красных цветах под названием «кислана», похожих на земной лотос.

Проходя мимо, все трое моих телохранителей коснулись статуи и пробормотали молитву. Возведя глаза к потолку, я преодолела искушение сообщить им, что Шива не сделал для защиты моих сестер ровным счетом ни хрена. Вместо этого я приостановилась, смерила танцующего бога неприязненным взглядом и последовала дальше.

Полы плаща мели ручную роспись на каменных плитах пола, поднимая в воздух пыль воспоминаний, которые лучше бы навек похоронить в глубоком космосе вместе с останками «Софии». Слуги склонялись в поклонах, делали книксены, бормоча «ваше императорское высочество», когда мы проходили мимо, но в целом обращали на меня не так уж много внимания.

Чтобы не сойти с ума, я считала шаги. Через семьсот восемьдесят шагов Налмари остановилась у де

евянной двери, укрепленной, как я знала, полисталью. Прижав ладонь к панели в оштукатуренной стене, она взглянула на Эммори едва ли не вызывающе.

– Мне поручено…

– Все в порядке, Нал, – перебил ее Эммори, подняв руку. – Мы это уладим.

Налмари кивнула, взмахнув в воздухе дредами, и взглянула на меня.

– Прошу вас, принцесса. Компьютеру нужно записать ваши новые данные.

Я прижала ладонь к той же панели, она нагрелась, и дверь открылась. Нал и Зин вошли внутрь. Я двинулась за ними, но Эммори остановил меня, схватив за руку.

– Тебе явно не терпится проверить, что случится, когда ты схватишь меня в следующий раз, – с сарказмом предположила я.

– Когда вы научитесь ждать, мне не придется больше так делать. Я ваш экам и буду хватать вас каждый раз, когда это послужит вашей безопасности. Вы принцесса, а не контрабандистка, – отвечал Эммори. – Сначала позвольте вашим телохранителям проверить помещение.

– Но это же мои покои! – Я в смятении уставилась на него. – Если даже там небезопасно…

– Ваши сестры были убиты, ваше высочество; одна из них, возможно, в своих покоях. Сейчас наша работа – полагать, что опасность может таиться где угодно. – Он помахал рукой в перчатке, пресекая возражения. – А теперь, не могли бы вы прекратить спорить и дать мне послушать?

– Хорошо, если прекратишь величать меня высочеством каждые пять минут.

Он посмотрел на меня пустым взглядом. Я закрыла рот, скрестила руки на груди и погрузилась в молчание. Через несколько долгих минут в дверях возникла Налмари.

– Чисто. Можете войти, принцесса.

Она указала на открытую дверь. Я шагнула мимо них обоих в свои покои, едва удержавшись, чтобы не хлопнуть дверью у них перед носом.

Покои оказались не теми, где я жила с сестрами, – мать поселила меня в дальнем конце крыла, в комнатах, обычно предназначенных для приезжих родственников.

Мило.

За дверью оказалась короткая узкая прихожая, которую легко защищать силами одного или двух телохранителей. Прихожая вела в широкую просторную комнату с огромными окнами. Одно из них было открыто, снаружи доносился шум прибоя и завывание ветра. О присутствии силового поля, удерживающего погоду снаружи, а тепло внутри, можно было догадаться, только когда в него попадала градина, и от нее по всей поверхности поля разбегались голубоватые мерцающие круги.

В обитом изнутри листовой медью камине трещал огонь. Я приложила руку к облицовке из розового кварца – камень нагрелся от огня. Весь дворец, начиная с фундамента, был построен из земных материалов, и даже после разрыва с Солярианским Конгломератом, случившегося этак две с половиной тысячи лет назад, мы до сих пор покупаем у них материалы для ремонта. Каких только глупостей не совершают люди в угоду традиции…

В гостиной было еще три двери. Я бегло оглядела обе спальни, но мое внимание привлекла ванная.

Большую часть помещения занимала широкая деревянная ванна. Ее полировка темнела на фоне холодных голубых стен. Тем же полированным деревом была облицована душевая кабина в углу. Над низким туалетным столиком висело большое зеркало, а в дальнем конце блестела медная чаша под краном, торчащим прямо из сланцевой плиты стены. За следующей дверью был туалет, соединенный еще одной дверью с большей из спален.

Я оперлась на ванну и нажала несколько кнопок на панели над ней. Снизу забулькала вода, воздух наполнился ароматами эвкалипта и лимона.

В гостиную я вернулась как раз под конец разговора Эммори с Нал.

– Полагаю, императрица велела подобрать людей, на которых можно возложить обязанности телохранителей, когда узнала, что принцесса возвращается домой. Мне нужны их досье. Отобранных соберите в помещении для телохранителей рядом по коридору – я хочу с ними встретиться.

– Сейчас?

– Конечно сейчас.

Эммори произнес это так презрительно, что Нал отпрянула и выпрямилась, обиженно зашипев.

– Безопасность принцессы не может ждать до утра, Нал. Основную группу нужно сформировать в течение часа. Идите и займитесь этим.

Ее глаза сузились, губы сжались в нитку. Когда она отсалютовала и вышла, у меня волосы на загривке встали дыбом. Сыщики посмотрели ей вслед и переглянулись.

– Хочу привести себя в порядок, – сказала я.

– Ваше высочество?

Я помолчала, не поворачиваясь к Эммори.

– Да?

– Рискую показаться слишком поспешным, но мне все это не нравится, – тихо сказал он.

У меня побежали мурашки от такого признания. Такая манера разговора была для него совсем не свойственна. Неужели он и чувствовал себя настолько неестественно? Что ж, оба мы играем роли, несовместимые с нашими характерами, насколько это вообще возможно.

Он был там, на корабле, и мне оставалось только довериться ему. К тому же мой внутренний голос тоже надрывался, вопя об опасности.

– Совершенно с вами согласна, – ответила я.

– На случай, если вам что-то понадобится, здесь останется Зин. Я буду рядом.

Небрежно взмахнув рукой, я проследовала в ванную, заперла за собой дверь, растерла лицо обеими руками и яростно выругалась. Все

внутри будто завязалось в тугой узел из колючей проволоки, затянувшийся вокруг сердца и причинявший мучительную боль.

Узел затягивался туже и туже, разрезая сердце на части. Я даже не пыталась сдержать стон отчаяния. Колени ослабли, и я, задохнувшись от боли, опустилась на пол. Скорбь рвалась наружу вместе со всхлипами. Обхватив себя за плечи, я сжалась в комок. Звук льющейся воды заглушал мой плач, и я была благодарна за это.

Сестры ушли. Ушли навсегда. Мать вот-вот убьет деменция. Портиса больше нет. А Хао, если я встречу его снова, скорее всего, убьет меня на месте за то, что я лгала ему.

«Держи себя в руках, Хейл».

Но мне вовсе не хотелось держать себя в руках. Хотелось спрятаться от всех и сидеть здесь, пока все это не исчезнет и я не проснусь на «Софии».

«Это не кошмарный сон. Возьми себя в руки. Ты ничего не добьешься, действуя, как девчонка».

Вновь Хао – пытается вбить в меня хоть немного благоразумия. Благодаря ему, как и Портису, я все еще жива. Они вытаскивали меня из неприятностей и опасностей, пока я не научилась выпутываться сама. Хао научил меня всему, что знал сам, проявив при этом терпение, какого не удостаивал больше никого на свете, а потом отпустил меня самостоятельно исследовать вселенную, ни словом не возразив.

А еще он никогда не останавливался перед тем, чтобы надрать мне задницу, когда требовалось. Вот и сейчас – будто преодолел космическое пространство, чтобы осадить меня.

«У тебя есть дело, которое ты должна сделать, и мертвые сестры, которых должна почтить. Я никогда не видел, чтобы ты пасовала перед чем-либо. Не разочаровывай меня на этот раз».

Скинув обувь, я вскочила, сорвала с себя одежду, швырнула ее в угол, быстро ополоснулась под душем и погрузилась в ванну. Тепло обволокло меня. Закрыв глаза, я откинулась на край и расслабилась в ароматной воде.

Первым делом нужно будет подключиться к дворцовой сети. Без этого я все равно что слепа. Правда, это может оказаться как благословением, так и проклятием. Я смогу мгновенно получать информацию обо всей вселенной, не подключаясь к серверам новостей. Смогу узнать имя любого встречного, стоит только захотеть.

Но за мной можно будет следить. У меня будет связь с телохранителями, с дворцом. Может быть, черт возьми, со всей планетой. У Эммори и у его команды всегда будут данные о показателях моей жизнедеятельности.

Треклятая позолоченная клетка!

Разработка интерфейса для обмена данными между мозгом и компьютером началась еще на Старой Земле, до образования Солярианского Конгломерата и даже до того, как мы всерьез взялись осваивать космос. Исследования привели к изобретению комплекта из пяти микроскопических чипов, вживляемых в ключевые точки мозга и использующих его собственные нейроны и нервные пути для создания постоянного интерфейса. Это был подлинный триумф науки…

И, как и большинство подобных триумфов, он намного опередил свое время. Первые версии, крайне нестабильные, уязвимые для взлома, были совсем как первые космические корабли – так же громоздки и опасны.

Тем не менее нетрудно было поверить, что люди ухватились за такой шанс обеими руками. Кто же откажется увеличить свою способность к познанию и получить возможность мгновенного доступа к любой информации, хранящейся в домашней системе? От возможности обратиться к кому угодно, просто подумав об этом? Или сделать фото, всего лишь моргнув глазом?

В Солярианском Конгломерате эту технологию назвали Нейронет, по аналогии с древним земным Интернетом. Чен называли это просто «жу». А в Индранской Империи это называется «смати».

Мои чипы лучше обыкновенных. Возможно, они не так хороши, как армейские чипы Эммори, но все же гораздо лучше, чем у большинства подонков, с которыми мне приходилось иметь дело все эти годы.

«Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня».

Я глубоко вздохнула и подключилась к сети. На несколько секунд система задумалась, пытаясь согласовать мои новые данные с теми, что когда-то соответствовали принцессе Хейлими, но кто-то расторопный был начеку и вмешался, и мне удалось авторизоваться в системе по ДНК. Я получила доступ к дворцовой сети.

Весьма широкий доступ, с легким злорадством отметил разум контрабандистки, так что пришлось себя одернуть. Еще детьми мы с сестрами несколько раз попали в такие неприятности, что отцу пришлось закрыть нам доступ в дворцовую сеть…

Я ущипнула себя за переносицу, сдерживая неизбежные слезы, и потянулась к полотенцу.

«Теперь ты одна, Хейл. Смирись с этим и действуй, а не болтайся, как имбецил».

* * *

Без особых раздумий я оделась, подобрав нужные предметы одежды и даже, несмотря на загрубевшие руки, управившись с миниатюрными пуговицами и шнуровкой по бокам без помощи горничной. Сидело все на удивление хорошо, но вскоре я поняла, что это Портис сообщил домой мои размеры, а моего прибытия ждали, и приятное изумление сменилось скорбью.

Из спальни я вышла, одетая в кроваво-красный корсет и юбку солнце того же цвета, украшенную вышивкой. Волосы скрыло от

еланное золотой бахромой сари, обернутое вокруг груди и шеи и свисавшее сзади.

Губы были накрашены карминно-золотой помадой, а через все лицо тянулась черная тень: из-за этих проклятых слез макияж пришлось поправлять аж трижды.

Семеро ждавших меня в гостиной на миг ошарашенно замерли – даже сыщики были выбиты из колеи, – но тут же вскочили и одновременно склонились передо мной.

– Ваше высочество?

В темных глазах Эммори нельзя было прочесть ничего.

– Я иду в храм увидеться с сестрами, – официально сообщила я.

Эммори склонил голову и так же официально ответил:

– Я иду с вами, ваше высочество. Зин, Кас, Джет, вы со мной. Нал и остальные, устраивайтесь и займитесь тем, что мы с вами обсуждали.

Мой смати опознавал незнакомцев по мере того, как Эммори называл имена. Кас – блондин с мальчишеским лицом, Джет – мужчина с жестким взглядом темно-серых глаз.

Жестом предложив мне следовать за младшим телохранителем, Эммори занял место сбоку от меня так естественно, что на миг показалось, будто он служил в этой должности всю жизнь.

Если бы так оно и было, мои сестры были бы живы…

Борясь с чувством вины, я сжала кулаки, гадая, что сделают мои телохранители, если я сейчас разобью зеркало, мимо которого мы проходим.

– С вами все в порядке, ваше высочество?

Я справилась с собой и умудрилась не рассмеяться, понимая, что смех прозвучал бы истерически.

– Да, все прекрасно, экам. А с вами?

Эммори наградил меня сочувственным взглядом. Проигнорировав его, я вышла в коридор.

Мы отправились в храм. Казалось, я плыву во сне, бессвязном и неправдоподобном. Немногочисленные в этот час слуги кланялись и освобождали путь, глядя в пол мне под ноги.

Отдельный вход в храм для семьи был задрапирован тончайшими занавесями из белого газа, покрытыми красными пятнами в знак того, что три луны, в течение которых надлежало оплакивать сестер, еще не миновали.

Воздух, насыщенный запахами благовоний, словно хлестнул по щекам, стоило мне пройти сквозь занавеси. Вместо обычного приятного запаха в храме витал густой, тяжелый аромат наг чампа. У подножия лестницы нас с поклоном встретил священник в красных ризах.

– Принцесса.

Это был отец Вестинкар. За прошедшие двадцать лет на его лице появилось множество новых морщин. От траурной пудры морщины вокруг его глаз чернели углем на фоне бледной кожи.

Я не ответила. Говорить, пока я не отдам последнюю дань сестрам, не полагалось. Пришлось проглотить все то, о чем хотелось кричать, и горло обожгло, точно желчью. Сложив ладони, я прижала их ко лбу и поклонилась священнику.

Эммори шепотом отдал команды охранникам и вместе с Зином последовал за мной по мраморной лестнице в храм.

К лениво струящемуся в воздухе дыму благовоний присоединилось пение. Одинокий женский голос, поющий об утрате откуда-то из-за резных раскрашенных колонн за алтарем, был так мучительно чист, что проникал в самое сердце и рвал его на части.

Но окончательно сердце мое разорвалось при виде трех гробов на алтаре. Лица сестер были так чисты и безмятежны, что не могли быть настоящими. Ами оказалась точной копией матери. Все это были голограммы, цифровые изображения тел, разложившихся от болезни или превратившихся в пар при взрыве.

«Как отец. Их больше нет, они вычеркнуты из жизни. Это же так просто».

– Мать-Разрушительница…

Я споткнулась о подол своей дурацкой юбки. Зин и Эммори подхватили меня под руки, не дав упасть лицом в пол. Вопль рвался из груди, но я подавила его, превратив в приглушенный всхлип.

– Успокойтесь, ваше высочество, – тихо и мягко сказал Зин.

– Как вы допустили это?

Впрочем, этот упрек был несправедлив. Ни один из них не отвечал за безопасность моих сестер.

Как ни странно, ни Эммори, ни Зин и не подумали возражать. Они вообще не ответили, потому что отвечать было нечего, и молча отпустили меня.

Я опустилась на колени перед рядами мерцающих свечей. Их огоньки порождали причудливые тени, сияя сквозь множество подставок из разноцветного стекла. Дрожащими руками я зажгла покрытую воском палочку, поднесла ее к ряду незажженных свечей, запалила одну, другую, третью – синюю для Церы, зеленую для Пас и белую для племянницы, чей любимый цвет навсегда остался для меня загадкой.

Прижав руки к лицу, я отдалась скорби. Наконец-то можно было выпустить на свободу скопившийся внутри крик.

Он вырвался из горла, отскочил от мраморного пола и взвился к паутине потолка. Там он застрял, трепеща, как пойманная муха, и я отправила ему вслед еще один. Сжав кулаки и вонзив ногти в ладони, я закричала в третий и в четвертый раз, швыряя в лицо богам нечленораздельные проклятия, будто перчатку. Пятый вопль перешел в плач, и я без сил опустилась на пол.

Огоньки плясали передо мной, нечувствительные к моему горю. Я поднесла ладонь к одному из них и устремила взгляд к свету, заигравшему на коже, на пятнах красного и черного. Моя кровь и траурная пудра… Я опустила ладонь ниже. Вначале стало горячо, потом больно.

– Меня не было здесь, – бормотала я в т

кт нарастающей боли. – Простите, что я была так себялюбива. Я должна была быть здесь. Должна была сберечь вас.

Эммори взял меня за запястье и отвел руку от пламени. Я рванулась, глядя на него снизу вверх мутными от слез глазами, и, могу поклясться, увидела сочувствие на его лице. А ведь я совсем забыла, что они рядом – стоят на страже молча и неподвижно…

– Довольно, ваше высочество. Ваших сестер больше нет. Так случилось, но вашей вины в этом нет. Вините не себя, но тех, кто совершил эти злодеяния.

Я отпрянула от него – точнее, попыталась, так как он все еще держал мою руку, но только потянула его вниз, за собой.

– Я жажду крови, Эммори. Слышишь? Я хочу, чтобы те, кто за это в ответе, валялись у меня в ногах, умоляя о милости, которой не будет.

Последние слова я выплюнула с ненавистью, рвущей горло, будто осколки стекла.

Он открыл было рот, но что-то в моем лице остановило его, и он молча перевернул мою ладонь, изучая ожог спокойным взглядом темных глаз. Увиденное его удовлетворило, и он отпустил меня.

– Слушаюсь, мэм.

– Принцесса? – Из полумрака возник отец Вестинкар, пряча ладони в широких рукавах своей малиновой ризы. – Вы отдали последний долг?

– Да. – Я поднялась на ноги. – Отец, мы так давно не виделись…

– Слишком давно, дитя мое. Мне очень не хватало вас.

С этими словами Вестинкар обнял меня. Я уткнулась лицом ему в плечо и разрыдалась.

Глава 7

Мне всегда нравился этот священник, дежуривший по ночам в семейном храме, и, если верить матери, это лишний раз доказывало мое неразумие. Да, члену императорской фамилии куда уместнее общаться с Матерью-настоятельницей, но и я, и сестры всегда лучше ладили с добрым стариком, чем с суровой, слишком уж официальной главой индранской церкви.

Я не могла позволить себе затягивать скорбь, и потому через минуту отпустила старого священника и отстранилась от него.

– Отец, что происходит?

Взгляд черных глаз Вестинкара скользнул по моим телохранителям, затем священник тревожно взглянул на меня.

– Не здесь, дитя мое. Даже сказанное в храме достигает не только божьих ушей.

Перевод: за нами следят. Но кто?

– Ваше высочество, нам нужно идти, – глухо сказал Эммори, держа меня за руку.

Опять!

Я среагировала не раздумывая, лишь в самый последний момент сдержавшись и отвесив ему пощечину вместо того, чтобы сломать челюсть. Траурная пудра вперемешку с кровью с моей ладони оставила у него на щеке пятно, блестящее, как брильянты на атласе.

Эммори не шелохнулся. Зин глядел на нас, явно не зная, что делать – защищать напарника или промолчать.

Я в любом случае собиралась извиниться, поэтому решила повести себя так, чтобы все наблюдатели решили, будто я все еще испорченная капризная принцесса, даже после долгих лет отсутствия.

– Я не спрашивала твоего совета, экам. Не нужно мною командовать.

Отец Вестинкар смотрел на нас расширенными от изумления глазами. Я же продолжала глядеть на Эммори, пока он не склонил голову – небрежно, на грани вежливости. Оставалось только надеяться, что эта небрежность – всего лишь притворство.

– Приношу свои извинения, ваше высочество, – сказал он, подняв голову. – Меня интересует ваша безопасность.

– Можешь интересоваться ею сколько угодно, Эммори. Я знаю отца Вестинкара всю жизнь, он не причинит мне зла. И начиная с этого момента не распускай рук, пока я действительно не окажусь в опасности.

– Слушаюсь, ваше высочество.

Я улыбнулась отцу Вестинкару и, взяв его под руку, пошла прочь от тел сестер к фонтану в дальнем конце храма, чтобы шум воды заглушил наш разговор.

– Простите, отец. Мы все еще устраняем нестыковки в цепочке подчинения.

Губы священника дрогнули, как будто он сдерживал смех. Однако он тут же помрачнел и сказал:

– Пока Пас еще могла говорить, она просила передать вам одну вещь, когда вы вернетесь.

С этими словами он вынул из рукава амулет на серебряной цепочке – полированный кусочек ракушки, оправленный в серебро. Блестящую перламутровую поверхность украшал тонкий спиральный узор.

На миг весь окружающий мир сжался до размеров пространства вокруг покачивающейся цепочки. Протянув к ней руку, я замерла. В голове роились тысячи мыслей, и каждая из них настойчиво претендовала на главенство. Моргнув, чтобы прогнать прочь образ сестры, я взяла амулет и снова обняла отца Вестинкара.

– Спасибо.

– Когда вы в последний раз разговаривали со священником?

– В день накануне побега, когда я приходила к вам.

Строго говоря, это было не так. Последним священником, с которым я разговаривала около полугода назад, был пьяный, отлученный от церкви клирик из Священной Римской республики, но очевидно, отец Вестинкар спрашивал не об этом: наш с клириком разговор вертелся вокруг того, как бесчестно его выгнали – и всего лишь за то, что он оставил свой пост во время боя.

– Мне нужно многое сообщить вам, но мы должны быть осторожны, – прошептал он мне в самое ухо.

Я замерла.

– Ваше высочество, мы должны идти. – Эммори не тронул меня, но топта

ся так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь плотную ткань сари.

Я отошла от отца Вестинкара и обернула серебряную цепочку вокруг запястья – так, что она переплелась с кожаной полоской. Сложив ладони, я поклонилась.

– Благодарю вас, отец.

Он положил узловатую руку мне на голову.

– Благословляю вас, дитя мое. Я знаю, что вам пришлось проделать долгий путь. Уверен, что Мать-настоятельница не рассердится, если я разрешу вам не присутствовать на утренней Литургии Света.

Я кивнула, не решаясь заговорить, в последний раз поклонилась, повернулась и пошла к выходу.

Когда мы вернулись в мои комнаты, остальных телохранителей там не было. На этот раз я смирно стояла в коридоре с Касом и Зином, пока Эммори и Джет проверяли помещения. Получив сигнал, что все в порядке, я, ни на кого не глядя, рванулась к себе в спальню.

Громко хлопнув дверью и выругавшись посреди пустой комнаты, я вспомнила все происшедшее и вновь резко распахнула дверь.

– Вы! Идите сюда, оба.

– Ваше высочество, простите меня…

– Брось, Эммори. Ты просишь прощения только потому, что Зин толкает тебя локтем, – со смехом сказала я. – Закройте дверь.

Я отвернулась от них, скинула сари и принялась бездумно перебирать вышитые на ткани узоры, опустив отсутствующий взгляд к полу и пытаясь собраться с мыслями.

«Скала эта тверда, Крессен, тверда, как хрен знает что. Тут нужен молоток».

– Или плазменный пистолет, – пробормотала я вслух.

– Ваше высочество?

– Простите. Мы можем поговорить без лишних ушей или нас слушают?

Встряхнув головой, я свернула ткань и повесила ее на вешалку, расправив складки, чтобы чем-нибудь занять руки.

– Здесь чисто, ваше высочество. – Эммори поднял руку и показал мне генератор помех, встроенный в манжету перчатки: индикаторы мигали зеленым. – У меня не было времени проверить всю систему наблюдения за вашими покоями, но несколько минут приватности я могу обеспечить.

– Просить прощения должна я. Извини, что ударила тебя.

– Вы были в своем праве, ваше высочество.

– А, чтоб тебя! – Эммори поднял бровь. – Я на грани срыва и ударила тебя, потому что ты схватил меня за руку. И зря: ты выполняешь свою работу, а я должна облегчать ее, а не наоборот.

– Я тоже так думаю.

Настала моя очередь поднять бровь. В уголке рта Эммори мелькнула и тут же исчезла улыбка.

– Действительно, ваше высочество, я извинился, потому что Зин толкнул меня. Я понял, отчего вы дали мне оплеуху, а не ударили кулаком, а Зин – нет. Закрой рот и не падай духом.

Он протянул руку и потрепал Зина по щеке.

– Ненавижу вас обоих, – пробормотал он и покраснел. – Простите, ваше высочество, я не хотел…

Я подняла руку, прерывая его.

– Мне кое-что нужно от вас. Я понимаю, что давать непрошеные советы у вас не в обычае, но… – Тут Зина одолел подозрительный приступ кашля, и я посмотрела на него. – Мне нужно, чтобы вы были честны со мной. Иначе толку не выйдет. Все мы – бойцы, и вы, и я. От вас мне нужна правда. На публике оказывайте мне почтение, делайте все, что считаете нужным, играйте по этим идиотским правилам, что мужчина должен держать язык за зубами, но, когда мы одни, мне нужно знать, что вы соглашаетесь со мной не просто из вежливости.

Эммори, конечно же, даже глазом не моргнул.

– Будет сделано, ваше высочество.

Он поглядел на Зина, и между ними завязался один из тех безмолвных разговоров, какие часто ведут меж собой давние партнеры. Зин молча кивнул, соглашаясь.

– Мне нужно войти в курс дела, да поскорей. Я слишком долго отсутствовала. – Я вздохнула и постаралась улыбнуться. – Значит…

Эммори поднял руку, и я умолкла.

– Ваше высочество, здесь Биал. Кас говорит, он хочет вас видеть, – сказал он.

Похоже, лечь поспать не удастся. Я повесила сари в шкаф и направилась в гостиную, но меня остановил Зин. Улыбнувшись, он указал на свое лицо.

– Все так плохо? – спросила я, и Зин кивнул. – Нужно умыться. Передайте Биалу: пусть ожидает в гостиной. Он точно не Эммори спрашивал?

– Нет, ваше высочество, – ответил он, идя к двери. – Не спешите, он подождет.

Мешкать я не стала, но все же как следует смыла с лица всю растекшуюся косметику, прежде чем выйти в гостиную.

В гостиной обнаружился вовсе не Биал, а матриарх Десаи, доктор Сатир и какой-то мужчина, которого мой смати опознал как премьер-министра Фанина.

Зин и Джет, а также Нал тоже были здесь, но ни Эммори, ни Каса видно не было: видимо, мой юный телохранитель в эту минуту получал выговор за то, что не сообщил, сколько на самом деле народу желает меня видеть, и не объявил должным образом о прибытии матриарха.

Конфуз…

Кроме этого конфуза смущало еще одно: одна из телохранительниц матриарха также находилась в моих покоях и стояла рядом с подопечной, держа руку на кобуре. Нал при этом держалась так, будто не замечает столь явного нарушения протокола, зато лица двух моих прочих стражей окаменели от ярости.

В гостиную вошли Биал и Эммори. Мой экам подошел ко мне. Я, мельком глянув на него, сложила руки на груди

оглядела остальных, одного за другим, намеренно остановив взгляд на телохранительнице Десаи. Даже вооруженную, я могла бы порвать эту девицу в клочья, и обе мы это понимали. Я позволила себе улыбнуться, и все, кроме телохранителей за моей спиной, слегка поежились.

– Итак, первый шаг – и сразу не с той ноги. Вы сочли возможным допустить в мои покои посетителей с вооруженной охраной. Эммори, объяснитесь.

– Я препятствовал этому, ваше высочество.

– А я приказал ему не препятствовать, принцесса, – вмешался Биал, ухитрившись превратить мой титул едва ли не в оскорбление. – Охрана матриарха настаивала на том, чтобы сопровождать ее. Учитывая ваше прошлое, я решил, что так будет лучше.

Я слегка удивилась приглушенному рыку Зина и Эммори за спиной, но, к счастью, оба промолчали.

– Неплохо завуалированное оскорбление, Биал, – со смехом ответила я. – Но к чему церемонии? Ты мог бы высказаться прямо, ведь я большую часть жизни вела контрабандную торговлю оружием.

Подобрав юбки, я сделала два шага, пока не оказалась с ним лицом к лицу.

– Да, это правда, и ничего оскорбительного для меня в ней нет. Но знаешь, что в самом деле оскорбительно? То, что ты полагаешь, будто имеешь право отменять приказы моего экама, суя нос в вопросы моей личной безопасности и вопреки закону допуская в мои долбаные покои вооруженных людей. – Отметив, что он вздрогнул, я перешла на шепот: – Не обманывай себя, я не просто неотесанная контрабандистка. Где бы я ни была, что бы ни делала с тех пор, как оставила свой дом, моя кровь все еще при мне. Я Бристоль, принцесса Империи. Не думай, что я забыла законы, вбитые в мою голову прежде, чем я научилась говорить. И ни секунды не сомневайся: еще раз преступишь закон – пристрелю собственноручно. Понял меня?

– Да, ваше высочество.

– Хорошо. Думаю, ты нам совсем ни к чему. Вон из моих покоев.

– Принцесса Хейлими!

Клара Десаи, немолодая женщина, сложенная как профессиональный дилайнболлист, улыбнулась и поклонилась мне, сложив перед собой ладони. Вспомнилось, как я боялась ее в детстве и как мать часто грозилась позвать ее, если мы не будем слушаться…

Клара была главой Совета матриархов, четырнадцати – по одной из каждой семьи основателей – женщин, чье одобрение требовалось для признания меня наследницей трона.

Я склонила голову, приветствуя ее.

– Матриарх Десаи. Прошу прощения, но либо мы перенесем встречу в другое место, либо я буду вынуждена – ради кровяного давления моего экама – настаивать на соблюдении закона. Ваша телохранительница может выйти или отдать оружие моему человеку у двери.

Гладкое лицо матриарха не намекало на ее возраст ни единой морщинкой. Внмательно взглянув на меня, она кивнула.

– Триса, подожди снаружи, пожалуйста.

– Мэм…

– Не спорь со мной. Хотелось бы верить, что хоть один телохранитель в этой комнате умеет исполнять приказы молча, не поднимая шума. Я в полной безопасности и уверена, что в случае надобности премьер-министр тут же бросится мне на помощь.

Мужчина, стоявший рядом с Кларой, был почти так же высок, как и я, но особой угрозы с виду не представлял. Его седеющие волосы были гладко зализаны – видимо, по последней имперской моде; простые, без всяких украшений, белая рубашка-куртка и черные брюки сшиты из дорогой ткани. Переводя взгляд с Клары на меня, точно кролик меж двух волков, он нервно дернул кадыком.

Триса покинула комнату, стрельнув в меня глазами напоследок. В ответ я лишь ухмыльнулась и удовлетворенно потерла руки.

– Доктор Сатир, мы так давно не виделись, – сказала я.

На морщинистом лице доктора появилась улыбка.

– Добро пожаловать домой, ваше высочество. Какое счастье – видеть вас в добром здравии.

– Ваше высочество, позвольте представить вам первого министра Фанина, – заговорила Клара.

В Генеральную Ассамблею мог попасть любой. Каждые пять лет на всеобщих выборах избиралась треть ее членов, и из них выбирали премьер-министра. Этот пост не давал особого влияния – скорее, таким образом правящий класс следил за настроениями масс. В мире, управляемом женщинами, большинство в ассамблее, конечно же, составляли женщины, и потому видеть на этом посту Фанина было немного странно.

И это вовсе не объясняло, почему он здесь.

– Ваше императорское высочество.

Для человека из простонародья, поклонился он весьма элегантно – можно сказать, безупречно.

Однако я немедля возненавидела его. И, что еще хуже, сама не понимала за что. Было в нем что-то такое, отчего кожа покрылась мурашками. Но такая реакция, конечно, не имела ничего общего со справедливостью, и я задавила в себе порыв съязвить в ответ.

– Рада познакомиться, первый министр.

– Жаль, что не могу сказать того же, ваше высочество.

Передо мной тут же возник Эммори, а я опять пожалела, что безоружна. Второй раз за десять минут. «Добро пожаловать домой, Хейл, будь оно все проклято».

Клара вскинула руки:

– Прошу простить нас! Ваше высочество, экам, для политика Фанин порой бывает чересчур прямолинеен.

– Предпочитаю говори

ь прямо. Особенно если вспомнить, который час…

– Да, конечно, у вас был долгий и нелегкий день. Вы знаете о состоянии императрицы?

– У нее космическое безумие.

– Да. Вен заметил странные перемены в ее поведении и довел это до сведения наследной принцессы. Ваша сестра поручила доктору Сатир провести исследования и, получив результат, решила, что в интересах самой императрицы лучше не сообщать ей об этом.

– Иногда болезнь прогрессирует быстрее, если больному известен диагноз, – добавила доктор Сатир. – Но сегодня утром произошла утечка информации, и я была вынуждена сообщить императрице о ее болезни. Мы стараемся воспрепятствовать широкому распространению этих новостей, но это нелегко.

– Изначально планировалось убедить императрицу-мать отречься от трона в пользу Церы, но…

– Сестры были убиты.

– Да, ваше высочество.

Клара нахмурилась и склонила голову, но я успела отметить мелькнувшее в ее глазах смущение и потому подобралась, задавая следующий вопрос:

– Каковы же планы теперь?

– Примерно те же, ваше высочество, – ответил Фанин. – Ваша сестра сомневалась, что вы вернетесь, поэтому было решено следовать порядку престолонаследия и объявить наследницей вашу кузину Ганду. Она взяла на себя повседневные заботы о делах Империи, когда стало очевидно, что императрица-мать не справляется с ними. – Фанин склонил голову. – Но теперь вы дома, и все это, конечно, изменится.

Я проглотила едва не вырвавшуюся наружу ненависть, и она жгучим комком скатилась в самый низ живота. Ганда Наиду – моя двоюродная сестра, старшая дочь моего дяди. Наследование по мужской линии – не идеальный вариант, но лучше, чем ничего, если семья хочет удержать трон за собой.

Тот факт, что я ненавижу эту капризную, коварную, вероломную негодницу, не имел значения для порядка престолонаследия.

Тем более что остальные Ганду просто обожали.

Она была идеальной принцессой – чопорной и благопристойной. Она улыбалась, когда следует, а все остальное время держала рот на замке. В детстве мы регулярно ссорились, и наказывали неизменно меня, потому что никто не знал, какая она на самом деле змеюка.

«Скажи им, Хейл, – запричитал голос у меня в голове. – Просто скажи им: пусть Ганда и дальше занимается тем же самым, и тогда ты никому не будешь мешать. Ты же не хочешь быть наследницей. Ты же хочешь вернуться к прежней жизни».

К жизни без Портиса…

Сердце рухнуло вниз и вдребезги разбилось о плиты розового кварца.

– Хорошо… – Голос звучал хрипло. Пришлось откашляться и начать сначала. – Да, я дома, и теперь Ганда может вернуться к тому, чем она занималась раньше, до того, как ее втянули во все это. Я уверена, ей станет намного легче.

– Конечно, ваше высочество, – с поклоном ответил Фанин. – Я прослежу за этим.

– Вам понадобится человек, чтобы планировать ваши дела. Я могу прислать несколько кандидатов на должность камергера, если пожелаете выбрать его сами, – сказала Клара.

– Да, будьте добры.

– Я думаю, вам потребуется несколько дней, чтобы войти в курс дел. Если вас это устраивает, Ганда будет заниматься текущими вопросами еще неделю.

Я снова кивнула:

– Да, прекрасно.

– Тогда мы покидаем вас. Спокойного сна, ваше высочество.

Эммори коротко поклонился и поднял руку:

– Матриарх, прошу уделить мне минуту вашего драгоценного времени. Радуясь благополучному возвращению принцессы, мы кое-что упустили. Если вы не возражаете, будьте, пожалуйста, свидетелем.

Клара кивнула, и в открывшуюся дверь вошли все мои телохранители – по крайней мере, те, кого удалось собрать. Выглядели они разношерстно – некоторые в штатском, другие в мундирах разных родов войск.

– Ваше высочество. – Не знаю, как мне удалось удержать рот закрытым, когда он преклонил передо мной колено. – Мы не сделали это, как подобает, – сказал он, взяв меня за руки.

Он был без перчаток, и жесткие мозоли на его ладонях царапнули мои не менее жесткие разбитые костяшки.

У контрабандисток не бывает нежных женственных ручек.

– Чего не сделали, как подобает? – настороженно спросила я.

Эммори улыбнулся, и на щеках его обозначились ямочки. Приняв торжественный вид и глядя мне в глаза, он произнес:

– Хейлими Мерседес Джайа Бристоль, клянусь быть верным вам. Клянусь защищать вашу жизнь – если потребуется, до последнего вздоха.

Я так и обомлела. Формула клятвы телохранителя оглоушила меня, будто кувалда, какими размахивают мускулистые парни в цирке. Хотела было вырвать руки, но Эммори удержал их.

– Я добровольно посвящаю свою жизнь вам, наследница трона Индраны. Вы – сияющая звезда в черноте космоса. Надежда потерявшихся в просторах вселенной. Искра, которая не должна угасать. Обязуюсь служить вам верным подданным, защитником и телохранителем.

– Боги тебе в помощь.

Эти слова вылетели сами собой, и я прикусила язык, мысленно прокляв всех богов.

Но Эммори не смутила моя оплошность. Он вновь улыбнулся и отпустил мои руки.

– Совершенно верно, ваше высочество. И да помогут мне боги. – Он посерьезнел, воодушевле

ие покинуло его, как дождь стекает с оконного стекла. – И да помогут боги всем нам.

Не успела я ответить, как место Эммори заняла Нал. Она повторила клятву ясно и громко, но без малейших эмоций. Один за другим остальные телохранители следовали ее примеру, пока наконец передо мной не оказался Зин. Он медленно встал на колено и взял мою руку.

Его руки были холоднее, чем у Эммори. Повторяя клятву, он не сводил с меня глаз.

Вставая на ноги, Зин слегка сжал мои руки.

Матриарх Десаи одобрительно кивнула.

– Очень хорошо. Спокойной ночи, ваше высочество. Скоро увидимся.

Меня так взбесило высокомерие ее жеста, что я лишь махнула рукой в направлении двери и отвернулась к окну. Сказать я ничего не могла, даже если бы и хотела. Во всяком случае, сказать, не разрыдавшись. Некоторое время до меня доносились голоса Эммори и Клары, потом дверь закрылась, и наступила тишина.

Конец ознакомительного фрагмента.

notes

Примечания

1

Боги-близнецы ведического пантеона, символизируют рассвет и закат, путешествуют в золотой колеснице, приносят богатство и предотвращают болезни и неудачи. – Здесь и далее прим. пер.

2

Один из самых распространенных образов Шивы – танцующий Шива, дословно «король танца».

Текст предоставлен ООО «ИТ».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию: Купить