Купити аудіокнигу Конармия

Тьма надвигалась на нас все гуще. Обоз тягуче кружился по Бродскому шляху; простенькие звёзды катились по млечным путям неба, и дальние деревни горели в прохладной глубине ночи.

Шакал стонет, когда он голоден, у каждого глупца хватает глупости для уныния, и только мудрец раздирает смехом завесу бытия.

Могу вам описать также, что здеся страна совсем бедная, мужики со своими конями хоронятся от наших красных орлов по лесам, пшеницы, видать, мало и она ужасно мелкая, мы с нее смеемся...На палках здесь растет хмель, так что выходит очень аккуратно; из него гонют самогон.

Повара - они имеют много дела с мясом мертвых животных и с жадностью живых, поэтому в политике повара ищут вещей, их не касающихся.

О устав РКП! Сквозь кислое тесто русских повестей ты проложил стремительные рельсы.

Будущее казалось никем не оспариваемой нашей собственностью, война - бурной подготовкой к счастью, и самое счастье - свойством нашего характера.

...любовь и ревность десятилетних мальчиков во всем похожи на любовь и ревность взрослых мужчин.

...деревенская улица лежала перед нами, круглая и желтая, как тыква, умирающее солнце испускало на небе свой розовый дух.

На столе дымилась горбатая свеча - зловещий костер мечтателей. Я сидел в стороне, дремал, сны прыгали вокруг меня, как котята.

Сквозь кислое тесто русских повестей ты проложил стремительные рельсы. Вечер взлетел к небу, как стая птиц, и тьма надела на меня мокрый свой венец. Я изнемог и, согбенный под могильной короной, пошел вперед, вымаливая у судьбы простейшее из умений — уменье убить человека.

В закрывшиеся глаза не входит солнце…

Все смертно. Вечная жизнь суждена только матери. И когда матери нет в живых, она оставляет по себе воспоминание, которое никто еще не решился осквернить. Память о матери питает в нас сострадание, как океан, безмерный океан питает реки, рассекающие вселенную...

Все убито тишиной, и только луна, обхватив синими руками свою круглую, блещущую, беспечную голову, бродяжит под окном. Я разминаю затекшие ноги, я лежу на распоротой перине и засыпаю. Начдив шесть снится мне. Он гонится на тяжелом жеребце за комбригом и всаживает ему две пули в глаза. Пули пробивают голову комбрига, и оба…

Хвост набок и шутки в сторону...

— Работал я, товарищок, в Тюмреке в городе, работал парфорсную езду, а также атлет легкого веса. Городок, конечно, для женщины утомительный, завидели меня дамочки, стены рушат… Лев Гаврилыч, не откажите принять закуску по карте, не пожалеете безвозвратно потерянного времени… Подались мы с одной в трактир. Требуем телятины…

Именем народа и для основания будущей светлой жизни, приказываю Павличенко лишать разных людей жизни, согласно его усмотрению - вот письмо Ленина к тебе.

- Гедали, - говорю я, - сегодня пятница и уже настал вечер. Где можно достать еврейский коржик, еврейский стакан чаю и немножко отставного бога в стакане чаю?..

Я — обладатель тачанки и кучера к ней. Тачанка! Это слово сделалось основой треугольника, на котором зиждется наш обычай: рубить — тачанка — бой...

— Революция — скажем ей \"да\", но разве субботе мы скажем \"нет\"? — так начинает Гедали и обвивает меня шелковыми ремнями своих дымчатых глаз. — \"Да\", кричу я революции, \"да\", кричу я ей, но она прячется от Гедали и высылает вперед только стрельбу... — В закрывшиеся глаза не входит солнце, — отвечаю я старику, — но мы…

И она пошла к начдиву, неся грудь на высоких башмаках, грудь, шевелившуюся, как животное в мешке.