Читать онлайн Оливия Киттеридж

Люди никогда не бывают такими беспомощными, какими кажутся.

Наслаждение - это отсутсвие страдания

Он рассматривал книги на полках, и ей хотелось сказать: \"Прекратите!\" - будто он читал ее дневник.

Очень многие врачи заставляют тебя чувствовать себя черт-те как, вроде ты всего-навсего толстый кусок мяса, движущийся на конвейерной ленте.

Если не можешь в чем-то разобраться, следи не за тем, что думаешь, а за тем, что делаешь.

Бывали дни — Оливия помнила это, — когда, возвращаясь пешком домой, Генри держал ее за руку, и так они шли, двое людей среднего возраста, в самом расцвете сил. Понимали ли они в такие моменты, что надо спокойно радоваться этому? Скорее всего — нет. Люди, проживая свою жизнь, в большинстве случаев не очень-то понимают, что…

В конце-то концов, жизнь — это дар, что очень важно понимать, когда стареешь, что так много моментов в твоей жизни оказались не просто моментами: они были дарами. И как прекрасно на самом деле, что люди так всерьёз воспринимают этот праздник в это время года. И не важно, что может заключать в себе жизнь каждого из этих…

Жизнь — это дар, что очень важно понимать, когда стареешь, что так много моментов в твоей жизни оказались не просто моментами: они были дарами.

Она чувствовала, что поняла что-то важное слишком поздно и что, вероятно, так оно всегда и бывает в жизни: начинаешь понимать что-то слишком поздно.

Вот чего не знают молодые, подумала Оливия, ложась рядом с этим мужчиной, ощутив его руку у себя на плече, на руке у локтя, ах, вот чего не знают молодые. Они не знают, что потерявшие упругость, морщинистые, состарившиеся тела испытывают такую же тягу, как их, молодые и упругие; что любовь нельзя беспечно выбрасывать,…

Люди, проживая свою жизнь, в большинстве случаев не очень-то понимают, что они ее проживают.

«Меня не интересует феминистское движение за равноправие женщин, — говорила она Генри. — Я хочу, чтобы у нас был дом, я хочу стелить постели». И всё же, если бы у него была дочь (он просто обожал бы дочь!), он предостерёг бы её от такого выбора. Он сказал бы ей: это замечательно, стели постели, но найди возможность и…

Он не мог объяснить, почему это давало ему какое-то особое ощущение счастья, – оно, словно жидкое золото, заполняло всё его существо.

В глазах его сиял свет, придававший этому вполне обычному и честному лицу неугасающее великолепие.

Каждый из его сыновей был его любимцем.

Они долго сидели так вместе. Она могла бы сидеть на клочке бетона, где угодно, только бы он был рядом- ее сын, яркий маячок, покачивающийся на волнах в бухте ее собственного тихого ужаса.

Порой, вот как сейчас, у Оливии возникало осознание того, с каким отчаянным упорством каждый человек на свете стремится обрести желаемое. Для большинства это - чувство безопасности, защищенности в том океане ужаса, в который все больше и больше превращается наша жизнь. Люди полагают, что любовь может дать им это, и…

Он сбивал ее с толку, этот мир, он ее озадачивал.