Читать онлайн Театральный роман

Сконфуженная Торопецкая повесила трубку и сказала: - Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

Гроза омыла Москву 29 апреля, и стал сладостен воздух, и душа как-то смягчилась, и жить захотелось.

Эх, деньги, деньги! Сколько зла из - за них в мире! Все мы только и думаем о деньгах, а вот о душе подумал ли кто?

Как можно понравиться человеку, если он тебе не нравится сам? Что же ты думаешь? Что ты проведешь какого-нибудь человека? Сам против него будешь что-то иметь, а ему постараешься внушить симпатию к себе? Да никогда это не удастся, сколько бы ты ни ломался перед зеркалом.

Чрезвычайно нехорошо на улицах в ноябре. И в учреждениях тоже нехорошо.

\"... Изредка я ходил его навещать, но ему, конечно, было не до разговоров о театре. И понимал он, конечно, что как-никак, а после случая с «Черным снегом» дотрагиваться до этой темы не следует, а до почек можно, потому что здесь все-таки возможны всякие утешения. Поэтому о почках и говорили...\"

\"Теперь начинаю понимать, - думал я, -какое количество охотников ходить даром в театр в Москве. И вот странно: никто из них не пытается проехать даром в трамвае. Опять-таки никто из них не придет в магазин и не попросит, чтобы ему бесплатно отпустили коробку килек. Почему они считают, что в театре не нужно платить?\"

Влюбленный все делает для своей любимой.

У всякого большого человека есть свои фантазии.

Героев своих надо любить; если этого не будет, не советую никому браться за перо.

Ребра можно ломать не в театре, в пивной, где, впрочем, некоторые получают свое артистическое образование.

Да, кстати: я уверен, что, прочитав эти строки, многие назовут меня интеллигентом и неврастеником. Насчет первого не спорю, а насчет второго предупреждаю серьезным образом, что это заблуждение. У меня и тени неврастении нет. И вообще, раньше чем этим словом швыряться, надо бы узнать поточнее, что такое неврастения...

Ну, вы Москву знаете, надо полагать? Стало быть, описывать ее нечего. Чрезвычайно нехорошо на ее улицах в ноябре. И в учреждениях тоже нехорошо.

— Из-за вас я нахамила не тому, кому следует!

- Альеша! Погляди, какой медведь, - искусственно восторгалась Амалия Ивановна, - якоби живой!

После невероятных приключений (хотя впрочем, почему невероятных? - кто же не переживал невероятных приключений во время гражданской войны?)...

Самоубийство, прерванное на самом интересном месте...

Если путём упражнений актёр мог получить дар перевоплощения, то естественно, что в каждом спектакле каждый из актёров должен вызвать у зрителя полную иллюзию. Играть все должны так, чтобы зритель забыл, что перед ним сцена…

Она смеётся,а у слушателя мурашки в спине, как будто ему нарзана за рубашку налили! Она не актриса!

Умирать страшно. Тогда я представил себе наш коридор, баранину и бабку Пелагею, пожилого и «Пароходство», повеселил себя мыслью о том, как с грохотом будут ломать дверь в мою комнату и т. д.

— Да, это ужасно, — говорил я сам себе в своей комнате, — все ужасно. И этот салат, и нянька, и пожилой литератор, и незабвенное «пойми», вообще вся моя жизнь.

При всяком удобном случае я старался уйти со службы под предлогом болезни. Мне, конечно, не верили, и жизнь моя стала неприятной. Но я всё терпел и постепенно втянулся.

Ну-с, Августа Авдеевна немедленно под клятвой это Гавриилу Степановичу, тот Ипполиту Павловичу, тот жене, жена Евлампии Петровне; короче говоря, через два часа даже подмастерья в портновском цехе знали, что Герасима Николаевича художественная деятельность кончилась и что венок хоть сейчас можно заказывать.

Ишь какая жизнь кипит там, гудит, как в плотине, - шептал я, зевая, - а я как будто погребен.

Скверная примета, говорят, если разобьется зеркало. Что же сказать о безумце, который сам разбивает свое зеркало?

Я остался в совершенном одиночестве на земле, но, признаюсь, в глубине души обрадовался.

Ночь уплывает, уплывает и завтрашний день, уплывут они все, сколько их будет отпущено, и ничего не останется, кроме неудачи.