Купить аудиокнигу Кладбище для безумцев

Ты — это каждый раз… больничный на трое суток.

- Господи, ты веришь во все на свете, да? Но как? Почему? - Очень просто, - ответил я. - Я не делаю ничего, что я ненавижу, или то, во что не верю.

- Утром, - сказал Крамли, - если запоёшь сопрано, не звони.

Всё, проваливайте! И чтобы в три утра ваши кривые рожи отразились в зеркале у меня в кабинете!

- Чьи-то шуточки! - Конечно. Только... дома мне пришлось сжечь свои подштанники.

В одной радиопередаче я слышал, как она рассказывала о своей способности укрощать змей. Эта пленка, что с шуршанием проходит через ее руки, скользит между пальцами, извивается и мелькает. Это время, что проходит лишь затем, чтобы повторяться снова и снова. То же самое, говорила она, и с самой жизнью. Будущее стремительно…

Я поднялся по ступеням крыльца, вспоминая тот особенный вечер, когда Рой взял меня на оперу «Зигфрид» в зале «Шрайн». — Кто поет? — спросил я. — К черту пение! — вскричал Рой. — Мы идем смотреть дракона! Что ж, музыка была изумительная. Но дракон? Убейте тенора. Потушите огни. Наши места были так далеко от сцены, что —…

Я подошел, взял у него пончик и сел на качели, плавно уносясь то вперед, в будущее, то назад, в прошлое. Вперед — к ракетам и Марсу. Назад — к динозаврам и ископаемым.

- Констанция! Соседи! - Что нам соседи, мой милый! - она поцеловала меня так крепко, что у меня остановились часы. - Спорим, твоя жена не умеет так целоваться! - Если б умела, я бы умер еще полгода назад. (236)

Здесь видны Стояния Крестного пути и остался след неиссякаемых потоков крови тех сценаристов, что, изнемогая, несли свой крест к Голгофе, сгибаясь под непосильной тяжестью поправок, а за ними по пятам гнались режиссеры с плеткой и монтажеры с острыми как бритва ножами. (8)

Жили-были два города внутри города: один светлый, другой темный. Один весь день в непрестанном движении, другой – всегда неподвижен. Один – теплый, наполненный изменчивыми огнями, другой – холодный, застывший под тяжестью камней. Но когда по вечерам над «Максимус филмз», городом живых, заходило солнце, он становился похож…

Что такого прекрасного в совершенном чудовище? Отчего мальчишки и мужчины ищут ответ на этот вопрос? Что заставляет нас полжизни бредить всякими Тварями, Пугалами, Монстрами, Уродцами? И главное, что вызывает безумное желание догнать и поймать самое страшное страшилище в мире?!

\"Чтобы убрать и вывезти то, на что Рой Холдстром потратил всю свою жизнь, понадобилось лишь двадцать минут..\"

Ничего не умирает на всегда. Все возвращается. Если захочешь, конечно.

Огромное кладбище секунд, минут, часов, лет, тысячелетий, сквозь которые пробиваются ростки двух других времён.

Замечательная профессия — контролировать стечение трех времен: безбрежного, невидимого будущего; настоящего — суженного фокуса; и огромного кладбища секунд, минут, часов, лет, тысячелетий, сквозь которые пробиваются ростки двух других времен. А если тебе не нравится ни одна из трех стремительных рек времени? Хватай…

— Какая разница между зверинцем и зоопарком? — Здесь, в зоопарке, за решеткой нас держат деньги. А там, в зверинце, болванов держат под замком их глупые мечты.

Трупы разлагаются. Трупы исчезают.

Это было лицо, в котором тонули два страшных жидких глаза. Лицо, в котором эти исступленно барахтающиеся глаза не находили ни тихой гавани, ни покоя, ни спасения. И, не видя вокруг себя ничего безупречного, эти глаза, блестя отчаянием, плавали на одном месте, держась на поверхности месива из плоти, не желая тонуть,…

Пропускай будущее через свои руки, превращай его в сегодня, превращай его во вчера, а затем снова начинай с завтра.

— Ты это пьешь? — С тобой — да. — Вот это дружба!

Я прислушался к своему внутреннему голосу и услышал: Звук разбивающегося стекла.

— Нам повезло, что есть несколько прихожан, которым совесть все время доставляет неприятности. Они силой заставляют церковь принимать их деньги. — Вы говорите правду, отец. — Будь я проклят, или забери меня Господь, если это не так. — Он рассмеялся. — Трудно брать деньги с прожженных грешников, но это все ж лучше, чем…

Жизнь-как нижнее бельё, её надо менять дважды в день.

Ничто не умирает навсегда. Всё возвращается.

Когда люди уходят, остаются лишь архитектурные постройки, населенные призраками невероятных событий.

Хочешь, чтобы твое имя написали крупными буквами? Убей любовника своей жены и упади с лестницы вместе с его трупом.