Купить цифровую книгу Мастер ветров и закатов

Искренняя готовность если понадобится умереть ради ближайшего друга вовсе не тождественна желанию как следует вместо него поработать.

Воображение - отличный помощник, и когда оно тормозит, лучше остановиться и подождать, чем пытаться справиться без него.

Море - это лучшее, что может случиться с человеком.

Любовь не лечится временем, и новой любовью она тоже не лечится. Вообще ничем, и, наверное, хорошо, что так.

Жизнь не становится менее ценной только оттого, что она коротка.

Однако когда сошли на нет неизбежные волнения, сопутствующие любым переменам, оказалось, что расчет был верен: чем меньше запретов, тем ниже уровень преступности. Люди умеют распоряжаться свободой куда лучше, чем обычно думают законодатели. Большинству она вообще нужна скорее для сохранения чувства собственного…

- Процесс познания бесконечен, - хладнокровно заметил Джуффин. - Причем чем больше узнаешь, тем яснее видишь масштабы своего невежества.

Вот что делает с людьми настоящее искусство: лишает уверенности, выбивает из под ног твердую почву и дает потрясающий шанс ощутить себя новорожденным, который не знает пока ни единого правила бытия. И поэтому оно так важно. А вовсе не потому, что красиво.

Художнику нужен зритель, вот что я тебе скажу. Это даже не вопрос тщеславия. Просто искусство – это способ высказаться. И очень тяжело никогда не получать ответа. Мало кто долго выдержит…

Ум принимает решения, воля их осуществляет, и если они с самого начала не договорятся о сотрудничестве, дело не пойдет.

Я вообще очень быстро ко всему привыкаю и не люблю перемен, в том числе – к так называемому «лучшему». Потому что когда изменяются внешние обстоятельства, вместе с ними меняешься ты сам, и никогда заранее не знаешь, понравится ли тебе быть этим новым человеком, таинственным незнакомцем, превращение в которого вот-вот…

Безумие - обычная плата за чрезмерную целеустремленность и незнание меры.

Тревога часто оказывается сильнее самой крепкой веры.

Возраст, болячки, бедность. Все можно пережить, когда есть смысл.

- Думаю, поэзия примерно для этого и нужна, - сказал я. – Чтобы мы наконец-то смогли рассказать самим себе, что с нами происходит.

«Писать – все равно что всаживать меч себе в сердце и мучиться не столько от боли, сколько от того, что не можешь вонзить его еще глубже – вот на что уходят все силы».

Человек, которого приперли к стенке, способен абсолютно на все. А я у этой стенки, может сказать, живу.

Дух противоречия во мне силен необычайно. Иногда это бывает на пользу, но чаще приносит массу неудобств. Когда мой дом пуст, я теряю всякий интерес к одиноким размышлениям и отправляюсь на поиски подходящей компании. Но как только дом наполняется жизнью, все, о чем я мечтаю, - это провести утро в полном одиночестве. И…

Поутру я еле заставил себя подняться – всего за полчаса до полудня, но по ощущениям, в рань несусветную. Будь моя воля, спал бы еще и спал, до вечера, до конца года, всегда.

«Так нельзя», и все тут. А почему нельзя? Да потому что нельзя, бу-бу-бу, и прочие смехотворные аргументы.

Только закрыв глаза на границе между Миром и грудой его веселых обломков, из которых складывают сновидения, можно вспомнить, что Тень твоя – ветер. Дует над степью, заросшей черной лиловой белой колючей сияющей красной горькой на вкус выгоревшей живой неназываемой непостижимой, а все-таки просто травой, на краю того Мира,…